Тесс Герритсен

Звонок после полуночи

Пролог

Берлин

Если надавливать на сонную артерию в течение двадцати секунд, человек лишится сознания. А еще через две минуты наступит смерть. Эти сведения Саймон Дэнс почерпнул не из учебников по медицине, а из личного опыта. Еще Дэнс знал, что удавку следует хорошенько натянуть. Если этого не сделать, если хоть капля крови достигнет мозга жертвы, схватка будет долгой. А это подвергнет его дополнительной опасности. Ведь нет ничего опасней умирающего человека.

Крадясь в темноте, Дэнс накрутил удавку на руки и бросил взгляд на фосфоресцирующий циферблат наручных часов. С тех пор как он потушил свет, прошло два часа. Видимо, предусмотрительный убийца хотел дождаться, когда Дэнс крепко заснет. Если он профессионал, то должен знать, что первые два часа — это время наиболее глубокого сна. А значит, время для нападения пришло.

Со стороны холла донесся звук скрипнувшей ступеньки. Дэнс замер, медленно распрямил спину и остался ждать у двери под покровом темноты. Сердце учащенно колотилось в груди, но он не обращал на это внимания. Дэнс ощутил знакомый прилив адреналина, и все его чувства тут же обострились. Он натянул удавку.

В дверную скважину вставили ключ. Дэнс услышал металлический звук: зубчики ключа тихо задели механизм скважины. Ключ повернули, потом раздался глухой щелчок. Дверь медленно открылась, и в комнату проник свет из холла. Тень на полу двинулась вперед, человек повернул голову в сторону кровати, туда, где, по его мнению, спал Дэнс. Тень подняла руку. Подушки пронзили три пули, выпущенные из пистолета с глушителем. После третьей пули Дэнс взялся за дело.

Накинув удавку на шею незваного гостя, он потянул ее вверх и назад. Шнур сдавил сонную артерию идеально. Пистолет упал на пол. Пойманный издыхал, как рыба на крючке, лихорадочно стараясь ослабить удавку. Он попытался вцепиться пальцами в лицо Дэнса, но его руки и ноги вдруг начали хаотично дергаться. Через некоторое время ноги стали ослабевать, руки в последний раз попытались дотянуться до Дэнса, а потом безвольно повисли. Дэнс отсчитывал минуты. Он чувствовал последние спазмы умирающего тела — результат кислородного голодания и гибели клеток мозга — и продолжал душить.

Через три минуты он ослабил хватку, и бесчувственное тело упало на пол. Дэнс включил свет и посмотрел на убитого им человека.

Лицо в веснушках казалось знакомым. Возможно, Дэнс видел этого мужчину на улице или в поезде, но имени его он не знал. Дэнс быстро обыскал мертвеца, но нашел лишь деньги, ключи от машины и несколько инструментов, которые относились к профессии незнакомца: запасная патронная обойма, финский нож, отмычка. «Профессионал, — подумал Дэнс. — Интересно, сколько ему заплатили?»

Дэнс сбросил на пол подушки, которые лежали под одеялом, и затащил тело на кровать. Рост убийцы составлял около шести футов плюс-минус один дюйм. Тот же рост, что и у него. Хорошо. Дэнс поменялся с мертвецом одеждой. Возможно, такая мера предосторожности была излишней, но Дэнс привык все делать досконально. Он снял свое обручальное кольцо и попытался надеть его на палец трупа. Кольцо не налезало. Тогда Дэнс отправился в ванную, намылил кольцо и, вернувшись, сумел-таки надеть его на палец мертвеца. Потом Дэнс сел и выкурил пару сигарет. Он тщательно обдумывал каждую деталь, стараясь ничего не упустить.

Конечно же три пули. Осмотрев подушки, Дэнс нашел две из них. Третья, очевидно, застряла где-то в матрасе. Отыскать ее он не успел. За дверью послышались шаги. А вдруг убийца пришел не один? Дэнс схватил с пола пистолет, нацелил дуло на дверь и стал ждать. Шаги стали тише. Кто-то прошел дальше по коридору. Ложная тревога. Однако пора уходить. Глупо задерживаться дольше.

Дэнс открыл ящик комода и достал бутылку с метанолом. Он сгорит быстро и не оставит улик. Дэнс облил метанолом труп, кровать и ковер вокруг нее. В комнате не было сигнализаторов дыма и оросителей. Именно поэтому Дэнс и остановился в этой старой гостинице. Он поставил рядом с кроватью пепельницу, собрал вещи незнакомца и вместе с пустой бутылкой из-под метанола положил их в пакет для мусора. Потом поджег кровать.

Пламя вспыхнуло моментально и через несколько мгновений охватило мертвое тело. Дэнс подождал, пока тело обгорит до неузнаваемости.

Прихватив мусорный пакет, он вышел из номера, запер дверь и пересек холл. Дэнс не видел смысла в убийстве невинных людей, поэтому разбил стекло и дернул рычаг пожарной тревоги. Потом спустился по лестнице на первый этаж.

Скрывшись в переулке неподалеку от гостиницы, Дэнс наблюдал, как из окна его номера вырываются языки пламени. Постояльцев эвакуировали. Улицу наводнили укутанные в одеяла люди с заспанными лицами. Через десять минут подъехали пожарные машины. К тому времени номер Дэнса превратился в пылающий ад.

Через час огонь удалось потушить. К дрожащим от холода постояльцам гостиницы присоединилась толпа зевак. Дэнс принялся изучать их лица. Он делал пометки у себя в памяти. Если он увидит кого-нибудь из этих людей снова, это будет для него предупреждением.

Вдруг сквозь толпу Дэнс заметил черный лимузин, медленно ехавший вдоль улицы. Он узнал человека на заднем сиденье. Так, значит, и ЦРУ здесь. Очень интересно.

Он видел достаточно. Было поздно, а ему еще предстояло вернуться в Амстердам.

Пройдя три квартала, Дэнс выбросил пакет с пустой бутылкой из-под метанола в мусорный контейнер. Вот и все. Он выполнил то, для чего приезжал в Берлин. Он убил Джеффри Фонтейна. Теперь пора исчезнуть. Насвистывая, Дэнс шел под покровом ночи.

Амстердам

Старика разбудили в три часа ночи и сообщили новость: «Джеффри Фонтейн мертв».

— Как? — выдохнул старик.

— Пожар в гостинице. Сказали, что он курил в постели.

— Несчастный случай? Невозможно! Где тело?

— В Берлине, в морге. Сильно обгорело.

«Ну конечно, — подумал старик. — Мне следовало догадаться, что тело будет непригодно для опознания».

Саймон Дэнс, как обычно, великолепно замел следы. Итак, они снова его упустили.

Однако у старика имелся туз в рукаве.

— Ты говорил, у него в Америке есть жена, — сказал он. — Где она живет?

— В Вашингтоне.

— Я хочу, чтобы за ней следили.

— Но зачем? Я же говорю вам, парень мертв.

— Нет. Он жив. Я в этом уверен. А эта женщина может знать, где он. Я хочу, чтобы за ней присмотрели.

— Я скажу своим людям…

— Нет. Я пришлю своего человека. На которого могу рассчитывать.

Наступила пауза.

— Я добуду для вас ее адрес.

Старик повесил трубку, но заснуть снова уже не смог. Пять лет он ждал. Пять лет он искал. Подойти так близко — и снова не суметь! Теперь все зависит от того, что знает эта женщина из Вашингтона.

Старик должен дождаться, когда она выдаст себя. Он пошлет к ней Кронена, того, кто ни разу его не подводил. У Кронена свои методы получения информации — методы, перед которыми сложно устоять. И еще Кронен обладает особым талантом. Талантом убеждать.

Глава 1

Вашингтон

После полуночи зазвонил телефон.

Сара слышала этот звонок сквозь тяжелую завесу сна. Звук казался таким далеким, словно сигнал тревоги, доносящийся из очень отдаленной комнаты. Сара попыталась проснуться, но так и осталась где-то между сном и явью. Она должна ответить. Сара знала, что это звонил Джеффри, ее муж.

Весь вечер она ждала, чтобы услышать его голос. Это был вечер среды. А во время своих ежемесячных командировок в Лондон Джеффри всегда звонил домой по средам. Но Сара заболела гриппом, поэтому сегодня отправилась спать рано. В городе свирепствовала эпидемия гриппа А-69, который завезли из Гонконга. Этот грипп скосил половину сотрудников лаборатории, где работала Сара. Около часа она читала, сидя в кровати, и успешно боролась со сном. Однако сухая манера повествования статьи из свежего журнала по микробиологии подействовала на Сару лучше всякого снотворного, и вскоре она откинулась на подушки, даже не сняв очки. «Я просто немного отдохну, — пообещала она себе. — Только вздремну, и все…» И в конце концов сон овладел ею.

Вздрогнув, Сара проснулась. На столике у кровати горел ночник, раскрытый журнал лежал у нее на груди. Комната расплывалась перед глазами. Сара поправила сползшие очки и посмотрела на часы. Двенадцать тридцать. Стояла полная тишина. Может, телефонный звонок ей приснился?

Телефон зазвонил снова. Вздрогнув, Сара схватила телефонную трубку.

— Сара Фонтейн? — спросил мужской голос.

Это был не Джеффри. Внезапная тревога пронзила Сару, подобно молнии. Случилось что-то плохое. Сара села на кровати, прогоняя остатки сна.

— Да, я слушаю.

— Миссис Фонтейн, это Николас О'Хара из Департамента иностранных дел Соединенных Штатов. Извините за такой поздний звонок, но…

Он замолчал. Тревога Сары усилилась. Эта намеренная, хорошо отработанная пауза служила для того, чтобы подготовить ее к чему-то плохому.

— Боюсь, у меня для вас плохие новости, — закончил Николас О'Хара.

Стало трудно дышать. Сара хотела закричать: «Ну говорите же! Говорите, что случилось!» Но ей удалось только прошептать:

— Да. Я слушаю.

— Это насчет вашего мужа, Джеффри. Произошел несчастный случай.

«Этого не может быть, — подумала Сара, закрывая глаза. — Если бы с Джеффри что-то случилось, я бы это почувствовала. Я как-нибудь догадалась бы…»

— Да, пожалуйста, продолжайте.

О'Хара прочистил горло:

— Мне очень жаль, миссис Фонтейн, ваш муж… погиб.

Он замолчал, дав ей время прийти в себя. Сара зажала рот рукой, стараясь подавить рыдания. Это слишком личное, она не хотела делиться своей болью с незнакомым человеком.

— Миссис Фонтейн? — осторожно произнес Николас О'Хара. — Вы в порядке?

Сара судорожно вздохнула и прошептала:

— Да.

— Не беспокойтесь о… технической стороне дела. Я предоставлю нашему консульству в Берлине все необходимые сведения. Конечно, придется подождать, но как только власти Германии разрешат забрать тело, не должно возникнуть никаких…

— Берлин? — перебила Николаса Сара.

— Видите ли, это дело находится под юрисдикцией Германии. Полный отчет будет составлен, как только полиция Берлина…

— Но это же невозможно!

Николас О'Хара старался сохранять терпение.

— Прошу прощения, миссис Фонтейн. Тело вашего мужа опознали. Нет никаких сомнений в том, что…

— Джеффри был в Лондоне! — воскликнула Сара.

Воцарилось долгое молчание.

— Миссис Фонтейн, — произнес О'Хара отвратительно спокойным тоном, — несчастный случай произошел в Берлине.

— Наверное, это какая-то ошибка. Джеффри уезжал в Лондон. Он не мог находиться в Германии!

Последовала еще одна более долгая пауза. Сара поняла, что Николас О'Хара в замешательстве. Она так сильно прижимала трубку к уху, что в течение нескольких секунд слышала только биение своего сердца. Произошла какая-то дурацкая ошибка. Кто-то кого-то не понял. Джеффри жив. Сара представила, как он смеется над нелепыми известиями о своей смерти. Да, они будут вместе смеяться над этим, когда он вернется домой. Если он вернется.

— Миссис Фонтейн, — наконец произнес О'Хара, — в каком отеле остановился ваш муж в Лондоне?

— «Савой»… У меня где-то был их номер… Я поищу…

— Не беспокойтесь, я сам его узнаю. Мне нужно сделать несколько звонков. Возможно, утром мне будет необходимо встретиться с вами.

Чувствовалось, что Николас О'Хара взвешивает каждое слово. Его речь была спокойной, размеренной. Сухая речь бюрократа, который хорошо умел скрывать свои чувства.

— Не могли бы вы прийти ко мне в офис?

— Как… как вас найти?

— Вы поедете на машине?

— Нет. У меня нет машины.

— Я пришлю ее за вами.

— Это же ошибка, не так ли? Я имею в виду… у вас ведь случаются ошибки, да?

Хоть какая-то надежда — вот и все, о чем просила Сара. Тонкая ниточка, за которую можно ухватиться. Уже этого было бы достаточно. О'Хара мог проявить хотя бы немного сочувствия по отношению к ней. Но он лишь сказал:

— До свидания, миссис Фонтейн. Я вызову вас в офис около одиннадцати.

— Подождите, пожалуйста! — воскликнула Сара. — Извините, я сейчас плохо соображаю. Ваше имя… напомните его, пожалуйста.

— Николас О'Хара.

— А где находится ваш офис?

— Не волнуйтесь. Вас доставит туда водитель. Доброй ночи.

— Мистер О'Хара!

Сара услышала короткие гудки. О'Хара уже повесил трубку. Она тут же набрала номер лондонского отеля. Один телефонный звонок, и все станет на свои места. «Пожалуйста, — молила Сара, ожидая, пока кто-нибудь снимет трубку, — пожалуйста, я хочу услышать твой голос…»

— Отель «Савой», — ответил женский голос на том конце провода.

У Сары так сильно тряслись руки, что она едва могла держать телефонную трубку.

— Здравствуйте, пожалуйста, соедините меня с номером мистера Фонтейна, — выпалила Сара.

— Сожалею, мэм, — ответила женщина, — но мистер Фонтейн покинул отель два дня назад.

— Покинул отель? — недоуменно переспросила Сара. — Но куда он поехал?

— Он не говорил. Однако, если вы хотите что-то передать ему, мы можем отправить ваше послание по адресу его постоянного места жительства…

В конце разговора Сара всегда говорила «до свидания». Сейчас она смотрела на телефон, как на пришельца из космоса, как на вещь, которую она никогда раньше не видела. Медленно Сара перевела взгляд на подушку Джеффри. Кровать королевского размера казалась огромной. Сара любила спать, свернувшись клубочком. Даже когда Джеффри не бывало дома и в ее распоряжении находилась вся кровать, Сара спала только на своем месте.

Возможно, Джеффри не вернется домой уже никогда.

Сара останется одна в слишком большой постели, в слишком тихой квартире. Волна боли вызвала у нее дрожь. Стало трудно дышать. Ей отчаянно хотелось разрыдаться, но слезы никак не желали течь. Сара в изнеможении легла на кровать, уткнувшись лицом в подушки. Они хранили запах Джеффри, запах его кожи, его волос, его смеха. Сара обняла одну из подушек и, свернувшись клубочком, легла посередине кровати, там, где обычно спал Джеффри. Простыни были холодными.

Возможно, Джеффри не вернется никогда. А ведь они были женаты всего два месяца.

* * *

Николас О'Хара выпил третью чашку кофе и ослабил галстук, который после двухнедельного отпуска, проведенного в одних плавках, казался ему удавкой. Он вернулся в Вашингтон всего три дня назад и уже чувствовал себя измотанным. Ник надеялся, что в отпуске ему удастся набраться сил, и именно поэтому выбрал Багамы. Он прекрасно провел две недели, лежа на солнце и абсолютно ничего не делая. Ему требовалось время, чтобы побыть одному, задать себе пару нелегких вопросов и сделать выводы.

Но в конце концов Ник пришел лишь к тому, что он несчастлив.

Ему надоел департамент, в котором он работал вот уже восемь лет. Ник ходил по кругу, словно овца без пастуха. Его карьерное развитие остановилось. Но не только по его вине. У Ника не хватало терпения для всех этих политических игр, ему они были просто неинтересны. Тем не менее Ник держался за свою работу, он верил, что она имеет большое значение. В молодости Ник участвовал в маршах мира, а теперь заседал на переговорах.

Он понял, что наличие идеалов приводит в никуда. В конце концов, дипломатия строилась вовсе не на них. Она, как и все остальное, заключалась в подписании протоколов и политическом курсе правящей партии. Но хотя Ник и оформлял эти протоколы, он не понимал этой политики. Не мог. Не хотел.

В этом отношении он был плохим дипломатом. Начальство, к несчастью для Ника, это осознало, и его сместили на этот ничтожный пост, где в обязанности входило сообщать женщинам о смерти их мужей. Такой перевод по службе стал для Ника настоящей пощечиной. Конечно, он бы мог отказаться. Он мог вернуться к преподаванию в университете. Обо всем этом Ник и хотел поразмыслить. Да, те две недели на Багамах были ему необходимы.

Но сейчас придется вернуться к работе.

Ник вздохнул и щелкнул мышкой по файлу «Фонтейн, Джеффри Г.». Все утро Нику не давала покоя одна вещь. С часу ночи он сидел у компьютера, просматривая огромную базу правительственных файлов. В течение получаса он говорил по телефону со своим приятелем из консульства в Берлине, Уэсом Корриганом. В конце концов от безысходности Ник задействовал еще несколько источников. Телефонный звонок с соболезнованиями женщине, потерявшей мужа, открыл перед Ником мозаику, часть элементов которой отсутствовала.

Фактически, кроме подробных обстоятельств смерти Джеффри Фонтейна, не было известно почти ничего. Неразгаданные головоломки Нику не нравились. Они доводили его до белого каления. Когда дело касалось поиска информации или фактов, Нику не было равных. Но по Джеффри Фонтейну ему удалось отыскать очень мало. Нику казалось, будто он держит в руках воздух, ведь он не нашел ничего существенно важного, кроме самого имени.

И обстоятельств смерти.

У Ника болели глаза. Он откинулся на спинку стула и зевнул. Будучи двадцатилетним студентом, Ник любил бодрствовать по ночам. Но в тридцать восемь бессонные ночи лишь раздражали его. А еще страшно хотелось есть. В шесть утра Ник проглотил три пончика. Большая порция сахара и кофе позволят его организму поработать еще некоторое время. Из природного любопытства Ник не мог бросить головоломку. Они всегда действовали на него подобным образом, и он приходил от этого в восторг.

Открылась дверь, и в кабинет вошел приятель Ника, Тим Гринстейн.

— Есть! Я нашел! — сообщил Тим.

Он положил на стол папку и одарил Ника широкой улыбкой, которой славился на весь отдел. В большинстве случаев эта улыбка возникала, когда Тим сидел перед монитором своего компьютера. Он работал программистом и часто устранял неполадки, если у кого-то возникали проблемы с базой данных. Из-за перенесенной в детстве катаракты Тим носил очки с очень толстыми стеклами. Густая черная борода скрывала почти все его лицо, кроме бледного лба и носа.

— Я же говорил, что добуду его. — Тим плюхнулся в кожаное кресло напротив Ника. — Попросил приятеля из ФБР достать для меня одно дело. Он ничего не нашел, поэтому мне пришлось поискать самому. Должен сказать, пришлось нелегко. У них там какой-то новичок идиот, убежденный, что свою работу он должен выполнять сам.

— Тебе пришлось проносить бумаги через охранника? — нахмурился Ник.

— Да. На самом деле бумаг больше, но я не смог вынести все. Еще я узнал, что у главного детектива имеется досье на этого человека.

Ник открыл папку и замер с открытым ртом. То, что он прочитал, порождало еще больше вопросов, ответы на которые найти, похоже, не удастся.

— Какого черта? — пробормотал Ник. — Что это значит?

— Вот почему ты ничего не нашел о Джеффри Г. Фонтейне, — сказал Тим. — До прошлого года этого человека вообще не существовало.

— Ты можешь выяснить больше?

— Эй, Ник, я думаю, мы суем нос не в свое дело. Ребятам из ЦРУ это может не понравиться.

— Что ж, пусть подают на меня в суд.

Уж кого-кого, а ЦРУ Ник не боялся. Ему как-то приходилось иметь дело с его некомпетентными работниками.

— В любом случае я всего лишь делаю свою работу. — Ник пожал плечами. — Если ты помнишь, я имею дело с убитой горем вдовой.

— Но в деле с этим Фонтейном ты заходишь слишком далеко.

— Как и ты, Тим.

Гринстейн ухмыльнулся:

— В чем дело, Ник? Решил стать детективом?

— Нет. Мне просто любопытно.

Ник хмуро посмотрел на стопку бумаг у себя на столе. Бюрократический мусор, отравляющий его жизнь. С ним еще предстояло сегодня разобраться. Дело Фонтейна сбило Ника с толку. Ему бы следовало выразить несчастной вдове свои соболезнования, сказать что-то утешительное, а потом забыть обо всем. Джеффри Фонтейн, каким бы ни было его настоящее имя, уже мертв.

Но Тим лишь подогрел любопытство Ника.

— Послушай, — Ник взглянул на приятеля, — может, ты найдешь информацию о его жене, Саре Фонтейн? Эти сведения могли бы нас на что-то натолкнуть.

— Почему бы тебе самому этим не заняться?

— Потому что только ты один в состоянии разобраться с этой чертовой базой данных.

— Да, но у тебя есть возможность поговорить с ней лично. — Тим кивнул на дверь. — Я слышал, как секретарша записывает ее имя. Сара Фонтейн прямо сейчас сидит в твоей приемной.

За пишущей машинкой сидела секретарша, женщина средних лет, с яркими сине-зелеными глазами и твердой линией рта. Она записала имя Сары и пригласила ее сесть на диван. На кофейном столике рядом с ним лежала аккуратная стопка журналов о политике. Среди них было несколько номеров с пометкой «Николас О'Хара» на обложке.

Секретарша продолжила печатать на машинке, а Сара села среди моря диванных подушек, уставившись на свои руки, сложенные на коленях. Сара еще не вылечилась и чувствовала себя не очень хорошо. Но за последние десять часов вокруг нее как будто образовался защитный слой, подобный скорлупе. Звуки и все окружающее казались очень далекими. Даже физическая боль не ощущалась так явно. Сегодня в ванной Сара ушибла ногу. Сам удар она ощутила, но почему-то ей было все равно.

Прошлой ночью после звонка боль накрыла Сару с головой. А сейчас она не чувствовала ничего. Только сейчас она заметила, как ужасно выглядит. Предметы ее одежды не сочеталась друг с другом. Но, несмотря на это, Сара чувствовала себя комфортно. Видимо, она автоматически выбрала любимую юбку из серой шерсти, старенький свитер и удобные коричневые ботинки. Новая жизнь пугала Сару, и она искала утешение в привычных для нее вещах.

На столе секретарши дал о себе знать селектор, потом Сара услышала мужской голос:

— Энджи? Пригласи ко мне миссис Фонтейн.

— Да, мистер О'Хара.

Энджи кивнула Саре:

— Вы можете заходить.

Сара надела очки, поднялась с дивана и открыла дверь с табличкой «Н. О'Хара». Ступив на мягкий ковер, Сара посмотрела на человека по другую сторону письменного стола.

Он стоял возле окна. Сквозь деревья светило ослепительно-яркое солнце. Сначала из-за обилия света Сара увидела лишь силуэт. Высокий стройный мужчина немного сутулился и выглядел усталым. Обойдя стол, Ник подошел к Саре. Его голубая рубашка была измята, невзрачный галстук полураспущен.

— Миссис Фонтейн, — обратился он к Саре, — я Ник О'Хара.

Сара тотчас же узнала его голос, который всего десять часов назад разрушил ее мир.

Ник протянул руку, как показалось Саре, машинально. Обычная формальность, знак того, что он готов помочь любой женщине, лишившейся мужа. Но рукопожатие было крепким. Ник повернулся так, что на его лицо упал солнечный свет. Сара отметила тонкие черты лица, заостренный подбородок, бледные губы. По ее оценке, Николасу было около сорока, возможно больше. Его волнистые темно-каштановые волосы тронула седина. Под серо-голубыми глазами залегли тени.

Ник жестом пригласил Сару сесть. Она устроилась на стуле и только тогда заметила, что в кабинете находится еще один человек. Мужчина в очках и с густой черной бородой тихо сидел в углу. Сара уже видела его в приемной.

— Приношу свои соболезнования, миссис Фонтейн, — сказал Ник, присев на край стола. — Я знаю, для вас это тяжелое потрясение. Большинство людей, когда мы звоним им, сначала не верят в случившееся. Я подумал, что будет лучше, если мы с вами встретимся лично. У меня к вам несколько вопросов. Думаю, они есть и у вас. Не возражаете, если мистер Гринстейн останется здесь? — Ник кивком указал на мужчину в углу.

Сара пожала плечами, мимоходом удивившись необходимости присутствия этого человека.

— Мы оба работаем на правительство, — продолжал Ник. — Я занимаюсь делами заграничной службы консульства. Мистер Гринстейн — из отдела технической поддержки.

— Понятно. — Сара плотнее закуталась в свитер. Ее снова начал бить озноб, к тому же болело горло.

«И почему в правительственных офисах так холодно?» — подумала Сара.

— С вами все в порядке, миссис Фонтейн? — спросил Ник.

Сара ответила ему печальным взглядом:

— У вас в офисе холодно.

— Хотите чашечку кофе?

— Нет, спасибо. Пожалуйста, расскажите, что вам известно о моем муже. Я все еще не верю, что он погиб, мистер О'Хара. Я думаю, произошла какая-то ошибка.

Ник кивнул и сочувственно посмотрел на Сару:

— Обычно все так и реагируют.

— Правда?

— Отрицание происходящего. Все через это проходят. Я понимаю, что вы сейчас чувствуете.

— Но ведь вы не каждую вдову приглашаете к себе в офис? Значит, случай с Джеффри какой-то особый.

— Да, — согласился Ник, — это так.

Ник взял со стола папку. Пролистав несколько страниц, он извлек из нее одну, испещренную пометками. Почерк был очень неразборчивым.

«Должно быть, записи сделал О'Хара, — подумала Сара. — Никто, кроме самого обладателя такого почерка, не разберет, что там написано».

— После того как я позвонил вам, миссис Фонтейн, — сказал Ник, — я связался с представителями нашего консульства в Берлине. Меня обеспокоило то, о чем вы прошлой ночью сообщили мне. И я решил все проверить. — Ник сделал паузу.

Сара выжидающе посмотрела на него и встретилась с усталым, встревоженным взглядом.

— Я говорил с Уэсом Корриганом, нашим консулом в Берлине. И вот что он мне рассказал. — Ник обратился к записям на листе. — Вчера около восьми вечера по берлинскому времени человек по имени Джеффри Фонтейн снял номер в отеле «Регина». Он расплатился дорожным чеком. Установлено, что подпись подлинная. В качестве средства, подтверждающего личность, Фонтейн использовал свой паспорт. Примерно через четыре часа, около полуночи, в пожарную службу поступил звонок из этого отеля. В номере вашего мужа случился пожар. К моменту, когда пожарным удалось потушить огонь, комната уже была полностью уничтожена. По официальной версии, ваш муж заснул с непотушенной сигаретой в руке. Его тело обгорело до неузнаваемости.

— Тогда как они могут утверждать, что это он? — возмутилась Сара.

До этого момента она слушала Ника со все возрастающим отчаянием. Но последняя фраза породила надежду.

— Должно быть, кто-то украл у Джеффри паспорт, — предположила Сара.

— Миссис Фонтейн, я еще не закончил.

— Но вы только что сказали, что опознать тело невозможно.

— Давайте рассуждать логически.

— Я и так это делаю! — воскликнула Сара.

— Вы делаете выводы, основываясь на эмоциях, — возразил Ник. — Послушайте, нередко женщины, потерявшие мужа, пытаются ухватиться за подобную идею, как за соломинку, но…

— Еще неизвестно, потеряла я мужа или нет.

— Ну хорошо, хорошо. — Ник в отчаянии воздел руки к потолку. — Тогда взгляните на улики. Это серьезные улики. Во-первых, полиция обнаружила в номере его кейс. Он сделан из огнеупорного алюминия.

— У Джеффри никогда не было такого кейса.

— Содержимое кейса не пострадало от огня. Там был найден паспорт вашего мужа.

— Но…

— Во-вторых, заключение медэксперта. Патологоанатом в Берлине осмотрел тело… то, что от него осталось, и, хотя у него не было заключения стоматолога для сравнения с зубами покойного, он установил, что его рост такой же, как и у вашего мужа.

— Это ничего не доказывает.

— И наконец…

— Мистер О'Хара, — перебила его Сара.

— Наконец, — с нажимом произнес Ник, — есть еще одно доказательство, и его нашли прямо на теле вашего мужа. Простите меня, миссис Фонтейн, но, думаю, вас это убедит.

Саре тут же захотелось закрыть ладонями уши и закричать, чтобы О'Хара замолчал. До этого момента она находила силы противиться его логическим доводам, но больше не могла их выслушивать. Если он разобьет ее надежды, она этого не вынесет.

— Это обручальное кольцо. Надпись на нем не пострадала: «Сара. 14.02». — Ник оторвал взгляд от записей. — Это ведь дата вашей свадьбы, не так ли?

Из-за слез у Сары перед глазами все расплывалось. Она молча кивнула. Очки сползли с ее носа и упали на колени. Ничего не видя, Сара открыла сумочку в поисках платка, но Ник тут же протянул ей целую коробку бумажных салфеток.

— Берите сколько нужно, — мягко произнес он.

Ник смотрел, как Сара вытерла слезы и как можно деликатнее высморкалась. Под его пристальным взглядом она чувствовала себя неуклюжей дурой. Пальцы перестали ее слушаться. Очки свалились с коленей на пол. Сумочка никак не закрывалась. В отчаянии Сара нащупала на полу очки и поднялась со стула, собравшись уйти.

— Миссис Фонтейн, пожалуйста, присядьте, — попросил Ник, — я еще не закончил.

Сара, словно послушный ребенок, снова опустилась на стул и уставилась в пол.

— Если вы хотите поговорить насчет похорон…

— Нет, вы можете сделать это позже, после того, как тело перевезут в Штаты. Мне нужно вас кое о чем спросить. Это насчет командировки вашего мужа. Зачем он ездил в Европу?

— По делам.

— Каким именно?

— Он был… представителем Лондонского банка.

— Так он часто отправлялся в командировки?

— Да. Примерно раз в месяц он улетал в Лондон.

— Только в Лондон?

— Да.

— Миссис Фонтейн, а почему ваш муж был в Германии?

— Я не знаю.

— Но вы наверняка имеете представление.

— Я не знаю.

— А раньше бывали случаи, когда ваш муж не говорил, куда едет?

— Нет.

— Тогда почему он оказался в Германии? Должна же быть причина. Может, другой бизнес? Другая…

Сара резко подняла голову и посмотрела на Ника:

— Другая женщина? Вы об этом хотите спросить?

Ник не ответил.

— Об этом?!

— Это вполне обоснованное подозрение.

— Только не в отношении Джеффри!

— В отношении любого человека. — Ник заглянул Саре прямо в глаза.

Она не стала отводить взгляд.

— Вы были женаты два месяца, — сказал Ник. — Насколько хорошо вы знали мужа?

— Знала? Я любила его, мистер О'Хара.

— Я говорю не о любви, что бы вы ни подразумевали под этим словом. Я спросил вас, насколько хорошо вы знали вашего мужа как личность. Кем он был, чем занимался. Когда вы его встретили?

— Это было… примерно полгода назад. Я встретила его в кафе рядом с местом своей работы.

— Где вы работаете?

— В Национальном институте здравоохранения. Я исследователь-микробиолог.

Ник нахмурился:

— Какими конкретно исследованиями вы занимаетесь?

— Бактериальные геномы… Мы сращиваем ДНК… А почему вы спрашиваете?

— Это секретные исследования?

— Но я не понимаю почему…

— Эти исследования секретные, миссис Фонтейн?

Резкость, которая появилась в голосе Ника, привела Сару в ступор. Некоторое время она молча смотрела на него, а потом тихо ответила:

— Да. Некоторые исследования секретные.

Ник кивнул и извлек из папки еще один лист.

— Я попросил мистера Корригана проверить паспорт вашего мужа, — спокойно продолжил Ник. — При посадке самолета на территории другой страны в паспорте ставят печать, указывая дату прибытия. В паспорте вашего мужа было несколько печатей. Лондон. Схипхол, аэропорт в Амстердаме. И наконец, Берлин. Все указанные в паспорте даты относятся к прошлой неделе. У вас есть какие-то предположения, почему ваш муж посетил именно эти города?

Сара в недоумении помотала головой.

— Когда он последний раз звонил вам?

— Неделю назад. Он звонил из Лондона.

— Вы уверены, что из Лондона?

— Нет. Нас соединили напрямую, поэтому я не слышала слов оператора.

— У вашего мужа имелась страховка?

— Нет. В смысле, мне про это ничего не известно. Он никогда не упоминал об этом.

— Кому-нибудь выгодна смерть вашего мужа? Я имею в виду в финансовом плане.

— Не думаю.

Ник снова нахмурился. Он скрестил руки на груди и некоторое время задумчиво смотрел в сторону. Сара поняла, что Ник перебирает в голове детали расследования, пытаясь отыскать недостающие кусочки пазла. Она сама пребывала в таком же недоумении, как и Ник. Кусочки мозаики никак не сходились, и Сара начала задумываться о том, что, возможно, Ник О'Хара прав. Она никогда по-настоящему не знала мужа. Они делили одну кровать, жили в одной квартире, но духовно никогда не были близки.

Нет, это неправда. Думать так — значит предать память о Джеффри. Сара в него верила. Почему она должна слушать этого чужого ей человека? И почему он рассказывает ей все это? Возможно, он преследует какую-то свою цель? Сара почувствовала резкую неприязнь к Нику О'Харе. Он забрасывал ее вопросами по какой-то личной причине.

— Если это все… — произнесла Сара, поднимаясь со своего места.

Ник вздрогнул и обратил к ней взгляд. Похоже, он успел забыть о ее присутствии.

— Нет, еще не все.

— Я не очень хорошо себя чувствую и хочу домой.

— У вас есть фотография вашего мужа? — неожиданно спросил Ник.

Застигнутая врасплох этой внезапной просьбой, Сара открыла сумочку и достала из кошелька фотокарточку. Она была сделана во Флориде во время их трехдневного медового месяца. Джеффри очень хорошо вышел на этом снимке. Золотистые волосы, приятные черты лица, взгляд ярко-голубых глаз устремлен прямо в объектив камеры. Джеффри улыбался. Его лицо привлекло Сару с самого начала. И причиной тому была не его красота, а сила и ум, которые отражались в его глазах.

Ник О'Хара взял фотографию и молча принялся изучать ее.

«Он полная противоположность Джеффри, — подумала Сара, наблюдая за Ником. — У Джеффри волосы золотистые, а у него — темные, Джеффри часто улыбался, а у него всегда серьезное лицо».

Над Ником словно висело грозовое облако, облако несчастья. Саре стало интересно, о чем он думает, глядя на фотографию Джеффри. На его лице плохо отражались эмоции, и, кроме выражения усталости, Сара ничего рассмотреть не смогла. Его непроницаемо-серые глаза тоже оставались бесстрастными. Ник показал фото мистеру Гринстейну, потом вернул его Саре. Та закрыла свою сумочку и взглянула на Ника.

— Почему вы задаете все эти вопросы? — спросила она.

— Я должен. Простите, но это действительно необходимо.

— Для кого? — бросила Сара. — Для вас?

— И для вас. Возможно, даже для Джеффри.

— Я не понимаю.

— Поймете, когда услышите отчет полиции Берлина.

— Он освещает еще какие-то детали?

— Да, в нем описаны обстоятельства смерти вашего мужа.

— Вы же говорили, что это был несчастный случай.

— Я сказал, это выглядело как несчастный случай. — Ник внимательно смотрел на Сару, словно боялся пропустить малейшую перемену в ее лице, малейшее движение. — Несколько часов назад, когда я говорил с мистером Корриганом, он сообщил мне о ходе расследования. Во время осмотра номера после пожара в остатках матраса была найдена пуля.

— Пуля? — изумленно переспросила Сара. — Так, значит…

Ник кивнул:

— Они думают, это было убийство.

Глава 2

Не в силах пошевелиться, не в силах делать вообще что-нибудь, Сара сидела в кресле будто фигура, высеченная изо льда.

— Я подумал, будет лучше, если вы об этом узнаете, — пояснил Ник. — Так или иначе, я должен был вам это рассказать. Потому что теперь нам нужна ваша помощь. Полиции Берлина нужна информация о вашем муже, его деятельности, недоброжелателях… за что его могли убить.

Сара испуганно замотала головой.

— Я не могу… Вернее, я просто не знаю… Боже мой, — прошептала она.

Мягкое прикосновение руки Ника к ее плечу заставило Сару вздрогнуть. Она подняла голову и посмотрела на Ника. В его глазах читалось беспокойство.

«Он боится, что я упаду в обморок, — подумала Сара. — Он боится, что меня стошнит на его красивый ковер и нам обоим станет неудобно друг перед другом».

Сара раздраженно убрала руку Ника со своего плеча. Она не нуждается в его наигранном сочувствии. Ей хотелось остаться одной… вдали от этих безликих бюрократов с их папками. Сара встала и покачнулась. Нет, она не станет падать в обморок в кабинете этого человека.

Но Ник взял ее за локоть и мягко усадил обратно в кресло.

— Пожалуйста, миссис Фонтейн. Еще одну минуту. Это все, что мне нужно.

— Отпустите меня.

— Миссис Фонтейн…

— Отпустите меня!

Резкость ее голоса, казалось, привела Ника в ступор. Он отпустил руку Сары, но от кресла так и не отошел. Сара почувствовала едва уловимый аромат его лосьона, скользнула взглядом по ременной бляшке, измятым рукавам рубашки.

— Извините, — произнес Ник. — Я не хотел оказывать на вас давление, просто я был немного обеспокоен тем, что… что…

— Чем? — Сара заглянула в его серые глаза. И то, что она в них увидела — твердость, сила, — вызвало у нее желание пересмотреть свое мнение об этом человеке и довериться ему. — Я не собираюсь падать в обморок, если вы об этом беспокоились, — сказала Сара. — А сейчас я хочу пойти домой. Пожалуйста.

— Да, конечно. Еще пара вопросов, и все.

— У меня нет на них ответов. Понимаете?

Ник помолчал, потом продолжил:

— Тогда я свяжусь с вами позже. Нам еще нужно обсудить перевозку тела.

— Ах да. Тело. — Сара поднялась с кресла, пытаясь сморгнуть выступившие слезы.

— Я попрошу нашего водителя довезти вас до дома, миссис Фонтейн. — Ник медленно, словно боясь спугнуть, приблизился к Саре. — Я сожалею о вашем муже. Правда. Если у вас появятся какие-нибудь вопросы ко мне, не стесняйтесь, звоните.

Сара знала, что Ник говорит неискренне, что на самом деле в его словах нет ни грамма сочувствия. Потому что Николас О'Хара — дипломат. Он говорит то, чему его научили. Какая бы трагедия ни случилась, всегда найдется парочка нужных фраз. Возможно, те же слова Ник говорил еще сотне вдов.

Ник ждал, когда Сара что-нибудь ответит. И она сделала то, что делают все вдовы. Взяла себя в руки. Сара пожала Нику руку и, поблагодарив его, вышла из кабинета.

— Думаешь, она знает? — спросил Тим Гринстейн.

Ник все еще смотрел на дверь, через которую только что вышла Сара Фонтейн.

— Знает что? — Ник повернулся к Тиму.

— Что ее муж был секретным агентом.

— Черт, этого даже мы не знаем.

— Ник, дружище, все это дельце попахивает шпионажем. Год назад Джеффри Фонтейна вообще не существовало. Потом его имя появляется в свидетельстве о браке, у него уже имеется номер социального обеспечения[1], паспорт и все остальное. На первый взгляд кажется, что в ФБР этого просто не заметили. Но при этом у них есть досье на этого парня с пометкой «совершенно секретно»! Или я что-то не понимаю?

— Возможно, это я что-то не понимаю, — проворчал Ник, плюхнувшись в свое кресло, и покосился на личное дело Фонтейна. Конечно, Тим прав. Дельце попахивает какой-то махинацией. Шпионаж? Международное преступление? Бывший свидетель из правительства, который боится огласки?

Кем же был Джеффри Фонтейн?

Ник опустился пониже и откинул голову на спинку кресла. Черт, как же он устал. Но у него из головы не шел этот Джеффри Фонтейн. Или Сара Фонтейн, если на то пошло.

Когда она вошла в его кабинет, Ник удивился. Он ожидал увидеть утонченную, изысканную женщину. Ее муж объездил полмира, он летал в Лондон, Берлин и Амстердам. Ник предполагал, что жена такого человека будет разряжена в пух и прах. Но в его кабинет вошло это худощавое неуклюжее создание, довольно милое, но не настолько, чтобы называться красивым. В чертах лица Сары Фонтейн было слишком много углов: высокие, острые скулы, узкий нос, квадратный лоб. И только длинные медно-красные волосы были красивыми, даже завязанными в хвост. Очки в роговой оправе позабавили Ника. За ними прятались большие глаза янтарного цвета — пожалуй, самая красивая черта Сары Фонтейн. Ей было около тридцати лет, но из-за нежной бледной кожи она выглядела намного моложе.

Нет, она вовсе не была красивой. Но во время их беседы Ник то и дело замечал, что рассматривает ее лицо, думает о ее замужестве. И о ней самой.

— Эй, от всей этой тоски мне есть захотелось. — Тим поднялся с кресла. — Пойдем в столовую.

— Только не туда. Давай выйдем из здания. Я сижу здесь все утро, как в тюрьме, и скоро свихнусь.

Ник надел пиджак, и вместе с Тимом они миновали приемную, где сидела за столом Энджи, и вышли на лестницу.

Свежий весенний ветер дул им в лицо. На вишневых деревьях только-только начали набухать почки. Через несколько недель город будет утопать в розовых и белах цветах. Для Ника это была первая за восемь лет весна в Вашингтоне. Он уже и забыл, как это здорово — гулять среди деревьев. Ник засунул руки в карманы и слегка ссутулился. Шерстяной пиджак не спасал от холодного ветра.

Ник задумался, добралась ли до дома Сара Фонтейн. Наверное, сейчас она лежит на кровати и рыдает. Он вел себя с ней довольно грубо. Нику стоило немалых трудов говорить Саре все эти вещи, но кто-то ведь должен был заставить ее поверить в происходящее. Она должна была наконец осознать, что потеряла мужа. Только так можно справиться со своим горем.

— Куда пойдем, Ник? — спросил Тим.

— Как насчет «Мэри Джо»?

— Там же только салаты. Ты что, решил сесть на диету?

— Нет. Зато там спокойно. Не хочу перекрикивать остальных посетителей.

Пройдя еще два квартала, Ник и Тим завернули в ресторан и сели за столик. Минут через пятнадцать официантка принесла салаты с эстрагоном, заправленные домашним майонезом.

— Это еда для кроликов, — вздохнул Тим, глядя на листья салата и капусты на своей вилке. — Я бы предпочел жирный гамбургер. — Тим прожевал салат и посмотрел на Ника. — Так что тебя так доконало? — спросил он. — Это из-за твоего перевода на эту должность?

— Понимаешь, для меня это плевок в душу, — ответил Ник. Он осушил чашку кофе и попросил официантку принести еще одну. — Я был вторым по важности человеком в Лондоне, а потом меня отправили в Вашингтон перебирать бумажки.

— Так почему ты не уволился?

— Надо было так и сделать. После той неудачи в Лондоне моя карьера сильно пострадала. В итоге мне теперь приходится мириться с этим ублюдком Эмброузом.

— Он еще не вернулся в город?

— Он будет в отъезде еще неделю. До тех пор я смогу спокойно работать без всей этой бюрократии. Черт, если он снова перепишет хоть один из моих отчетов, «чтобы он соответствовал министерским нормативам», я не знаю, что сделаю.

Ник отложил вилку и с хмурым видом уставился на салат. При воспоминании о начальнике у него пропал аппетит. Ник и Эмброуз невзлюбили друг друга с самого первого дня знакомства. Чарлз Эмброуз получал удовольствие от всей этой бумажной канители, в то время как Ник предпочитал поскорее переходить к делу, каким бы неприятным оно ни было. Поэтому столкновения между ними были неизбежны.

— Твоя проблема, Ник, состоит в том, что ты хоть и умник, а не умеешь витиевато излагать свои мысли, как твои коллеги. Ты приводишь их в замешательство. Им не нравится, когда кто-то изъясняется понятно. Плюс к этому ты еще и либерал с добрым сердцем.

— Ну и что? Ты тоже.

— Но я еще и дипломированный ботаник. Для ботаников они делают исключение, иначе компьютеры работать не будут.

Внезапно ощутив прилив радости от присутствия своего давнего приятеля Тима, Ник рассмеялся. За четыре года жизни в одной комнате во время учебы в колледже они сильно привязались друг к другу. Даже спустя восемь лет, когда Ник снова вернулся в Вашингтон, бородатый друг оказал ему теплый прием.

Ник взял вилку и доел салат.

— Так что ты решил делать с делом этого Фонтейна? — спросил Тим, приступая к десерту.

— Я намерен делать свою работу, то есть расследовать его.

— Ты расскажешь Эмброузу? Он захочет услышать об этом. Так же как и ребята из ЦРУ, если им еще ничего не известно.

— Пускай сами разбираются. Это мое дело.

— По-моему, дело связано со шпионажем. Вообще-то консульство такими делами не занимается.

Тим был прав. Но идея передачи Сары Фонтейн какому-то офицеру ЦРУ Нику не нравилась. Она была такой хрупкой, такой ранимой.

— Это мое дело, — повторил Ник.

— Ах, вдова Фонтейн! — усмехнулся Тим. — Кто бы мог подумать, что она в твоем вкусе. Лично я не нашел ее привлекательной. И не понимаю, как она могла окольцевать того парня, этого белокурого Адониса. Такие, как он, обычно не женятся на женщинах с очками в роговой оправе. Из чего можно сделать вывод, что он это сделал по особым причинам.

— Особым? Ты имеешь в виду любовь?

— Нет. Я имею в виду секс.

— Да что бы ты понимал!

— Хм. Обиделся? Она тебя понравилась, да?

— Без комментариев.

— Сдается мне, после развода твоя личная жизнь была довольно скучной.

Ник со стуком поставил чашку на стол.

— С чего это ты заговорил об этом?

— Просто стараюсь понять, что ты собираешься делать. Разве ты не знал? Для мужчины откровенничать с другом — это самая последняя стадия.

— Не надо мне ничего говорить, — вздохнул Ник. — Ты ходил на тренинг развития восприимчивости.

— Да. Отличное место, чтобы встретить женщину. Тебе нужно попробовать.

— Нет уж, спасибо. Последнее, что мне нужно, — это компания женщин, страдающих неврозом.

Тим посмотрел на Ника с сочувствием:

— Послушай меня, Ник. Необходимо что-то делать. Ты не можешь оставаться холостяком всю оставшуюся жизнь.

— Почему бы и нет?

— Черт побери! — рассмеялся Тим. — Мы же оба знаем, что ты далеко не праведник!

Он был прав. Все четыре года после развода с Лорен Ник избегал близких отношений с женщинами. И у этого имелись свои побочные эффекты. Ник стал раздражительным. Все свое время он посвятил спасению карьеры, но скоро понял, что работа — плохой заменитель того, чего он на самом деле хотел: теплое женское тело, которое можно обнять, смех в темноте ночи, разговоры в постели. Но Ник научился жить без этих вещей, чтобы избежать очередного разочарования. Ведь это единственный способ остаться в здравом уме. Однако не так-то просто искоренить то, что заложено самой природой. Нет, Ник вовсе не был праведником.

— Лорен давала о себе знать? — спросил Тим.

— Да. — Ник нахмурился. — Месяц назад. Сказала, что скучает по мне. А я думаю, на самом деле она скучает по всей этой посольской кутерьме.

— Так, значит, она звонила тебе. Звучит многообещающе. Похоже на примирение.

— Да? По-моему, это больше похоже на то, что ее новый роман протекает не очень гладко.

— В любом случае очевидно, что она жалеет о разводе. Ты рад, что она позвонила?

Ник отодвинул от себя тарелку с остатками шоколадного мусса.

— Нет.

— Почему?

— Просто не рад.

— Он просто не рад! — Тим рассмеялся. — Четыре года страданий и нытья по Лорен, а теперь он не рад!

— Слушай, каждый раз, когда у нее что-то не так, она звонит глупому доброму Нику. Я больше не намерен это терпеть. Я попросил Лорен больше мне не звонить. Я хочу, чтобы она оставила меня в покое. Она и все остальные.

Тим покачал головой:

— Ты отказываешься от женщин. Это очень плохой знак.

— Никто еще от этого не умирал, — проворчал Ник.

Он положил на стол несколько купюр и поднялся. Ник не хотел думать о женщинах. В конце концов, у него есть куча других вещей, над которыми нужно поразмыслить. А еще Ник не хотел ввязываться в очередной роман, который обязательно закончится катастрофой.

Однако, когда они с Тимом возвращались по той же дороге среди вишневых деревьев, Ник поймал себя на том, что думает о Саре Фонтейн. И не как о безутешной вдове, а как о женщине. Ее имя очень подходило ей. Сара с глазами цвета янтаря.

Ник тут же отогнал эти мысли. Из всех женщин Вашингтона она последняя, о ком он должен думать. Главным правилом хорошей работы Ник считал объективность. Чего бы ни касалось задание — выдачи виз или оспаривания заключения под стражу гражданина США, — иметь личный интерес — значит совершить ошибку. Нет, для него Сара Фонтейн — это всего лишь еще одно имя в документе.

И должно им остаться.

Амстердам

Старик любил розы. Ему нравился тяжеловатый запах розовых лепестков, которые он срывал и растирал между пальцами. Такие прохладные, такие ароматные, не то что те тюльпаны, которые вырастил его садовник на берегу пруда для уток. Тюльпаны обладают ярким цветом, но не характером. Они вырастают, цветут, а потом умирают. Другое дело розы! Даже зимой, подобно сжавшейся от холода пожилой даме, колючие, без листьев, они упрямо продолжают жить.

Старик остановился среди розовых кустов и глубоко вдохнул воздух, наслаждаясь запахом влажной земли. Через несколько недель розы зацветут. Как этот сад понравился бы его жене! Старик представил ее рядом с собой, как она смотрит на розы и улыбается. Она надела бы свою соломенную шляпу и домашнее платье с четырьмя карманами, а в руке держала бы ведро.

— Это моя униформа, — как-то сказала она. — А я — солдат, который сражается с улитками и жуками.

Старик вспомнил, как гремели садовые ножницы в ведре, когда его жена спускалась по лестнице их бывшего дома. Дома, который он оставил в прошлом.

«Нинке, моя дорогая Нинке, — подумал старик, — как же я по тебе скучаю».

— Сегодня холодно, — сказал кто-то на голландском.

Старик повернулся и увидел молодого человека со светлыми волосами, который шел к нему через розовые кусты.

— Кронен, — обрадовался старик, — наконец-то.

— Прошу прощения, менеер[2]. — Кронен снял солнцезащитные очки и посмотрел на небо. — Я пришел на день позже, но от меня ничего не зависело.

Как обычно, Кронен избегал смотреть старику в лицо. После той аварии на его лицо все старались не смотреть, и это очень раздражало старика. Уже пять лет никто не смотрел ему прямо в глаза, уже пять лет люди не могли взглянуть на его лицо без содрогания. Даже Кронен, которого старик считал чуть ли не сыном, обычно отводил глаза в сторону. Молодые люди поколения Кронена слишком носятся с соблюдением приличий.

— Значит, в Басре все прошло хорошо? — спросил старик.

— Да. Я уже поговорил с поставщиком.

Они прошли по тропинке от розовых кустов до пруда. Из-за холодного воздуха у старика разболелось горло и вырвался сиплый сухой кашель. Он поплотнее закутался в свой шарф.

— У меня для тебя новое задание, — сказал он. — Касательно одной женщины.

Кронен остановился, в его глазах появился интерес. На солнце его волосы казались почти белыми.

— Кто она?

— Ее имя Сара Фонтейн. Это жена Джеффри Фонтейна. Посмотрим, куда она тебя приведет.

— Я не понимаю, сэр, — нахмурился Кронен. — Мне сказали, Фонтейн мертв.

— Как бы то ни было, проследи за ней. Согласно американскому источнику, у нее скромная квартирка в Джорджтауне. Ей тридцать два года, работает микробиологом. Скорее всего, она никак не связана с разведкой, но точно сказать нельзя.

— Могу я связаться с нашим источником?

— Нет. Его положение слишком… деликатное.

Кронен кивнул, тут же отказавшись от своей идеи. Он достаточно долго работал со стариком и знал, как проворачиваются подобные дела. У каждого своя территория, свое место. Никогда не пытайся нарушить границы. Даже Кронен, хотя старик ему и доверял, знал не обо всем. Все знал только старик.

Они шли по берегу пруда. Старик достал из кармана пальто хлеб, который принес из дома. Он бросил пригоршню крошек в воду и стал наблюдать, как они набухают. В камышах заплескались утки. Когда Нинке была жива, она каждое утро отправлялась в парк, чтобы скормить уткам свой тост, оставшийся от завтрака. Ее беспокоило, что тем птицам, что слабее, трудно добывать себе пищу.

— Гляди, Франс! — говорила она. — Они стали такими толстыми! Не зря я кормила их тостами!

И вот теперь он здесь, кормит уток, до которых ему нет никакого дела. У него есть только воспоминание о том, что Нинке их любила. Старик бережно сложил обертку от хлеба и сунул в карман. У него возникла мысль о том, как это грустно и жалко — хранить старую обертку. Для чего?

Поверхность пруда стала мрачно-серой.

«Куда делось солнце?» — подумал старик и, не глядя на Кронена, произнес:

— Мне нужна информация об этой женщине. Отправляйся скорее.

— Конечно.

— Будь осторожен в Вашингтоне. Я так понимаю, там сильно возросла преступность.

Кронен рассмеялся и, уходя, сказал:

— До свидания, менеер.

— До скорого, — кивнул старик.

В лаборатории, где работала Сара, было безупречно чисто. Микроскопы блестели, рабочие столы и раковины постоянно дезинфицировали, инкубационные камеры протирали два раза в день. Работа Сары включала строгий контроль дезинфекции. Она любила чистоту. Но когда Сара села за стол и принялась перебирать стопку предметных стекол для микроскопа, ей в голову пришла мысль, что стерильность этого помещения каким-то образом распространилась и на всю ее жизнь.

Сара сняла очки и закрыла уставшие глаза. Куда ни посмотри, везде сияющая чистота. Лампы светили слишком ярко. В лаборатории не было окон, поэтому солнечный свет сюда не проникал. Сара не могла бы определить, что там снаружи, полдень или полночь. И еще тишину лаборатории не нарушало ничего, кроме шума холодильных камер.

Сара снова надела очки и положила предметные стекла в коробку. Из вестибюля послышался стук каблуков. Открылась дверь.

— Сара? Что ты здесь делаешь?

Сара повернулась к своей подруге, Эбби Хикс.

В своем лабораторном халате пятьдесят четвертого размера Эбби почти полностью закрыла собой дверной проем.

— Я всего лишь наверстываю упущенное, — ответила Сара. — Столько работы накопилось, пока меня не было…

— О, Сара, ради бога! За пару недель в лаборатории справятся и без тебя. Уже восемь часов. Я проверю культуры клеток. Иди домой.

Сара закрыла коробку с предметными стеклами.

— Не уверена, что хочу возвращаться домой, — прошептала она. — Там слишком тихо. Пожалуй, я бы лучше осталась здесь.

— Да разве тут лучше? Тихо, как в моги… — Эбби закусила губу и покраснела. Даже в свои пятьдесят пять Эбби порой краснела, как школьница. — Неудачное сравнение, — пробормотала она.

— Все нормально, — улыбнулась Сара.

Какое-то время женщины молчали. Сара поставила в инкубационную камеру емкость с образцами, над которыми она работала, и почувствовала отвратительный запах агар-агара из чашек Петри.

— Как ты, Сара? — мягко спросила Эбби.

Сара закрыла инкубационную камеру и со вздохом повернулась к подруге:

— Вроде начинаю приходить в себя.

— Мы все по тебе скучали. Даже старик Граб сказал, что ему не хватает тебя и твоих чертовых бутылок с дезинфицирующим средством. Я думаю, все просто побоялись звонить тебе. Никто не знает, каково это. Но мы все беспокоились о тебе, Сара.

Сара посмотрела на Эбби с благодарностью и кивнула:

— Эбби, я знаю, что ты волнуешься. И я очень ценю все, что ты для меня сделала. Все эти открытки с соболезнованиями и цветы. Теперь мне снова нужно вернуться к обычной жизни. — Сара окинула комнату грустным взглядом. — Я подумала, что возвращение на работу мне в этом поможет.

— Кому-то нужно вернуться в русло своей жизни, а кому-то, наоборот, побыть подальше от всего.

— Может, и мне попробовать? Скажем, уехать из Вашингтона на время. От всего того, что напоминает мне о нем… — Сара проглотила ставшую уже привычной боль в горле и попыталась улыбнуться. — Моя сестра из Орегона пригласила меня в гости. А я уже несколько лет не видела племянника и племянницу. Наверное, они уже такие большие.

— Так поезжай! Сара, еще даже двух недель не прошло! Тебе необходимо какое-то время. Повидайся с сестрой. Поплачь немного.

— Я плакала столько дней, сидя дома и пытаясь понять, как мне с этим справиться. Я до сих пор не могу смотреть на его вещи, которые висят в шкафу. И мне так больно не только от его потери. Все остальное…

— Ты про эти вещи, связанные с Берлином?

Сара кивнула:

— Я сойду с ума, если буду и дальше обо всем этом думать. Поэтому я сегодня и пришла сюда, чтобы немного отвлечься. Я подумала, что самое время вернуться на работу. — Сара перевела взгляд на стопку книг рядом с ее микроскопом. — Но вот что странно, Эбби. Раньше мне нравилось в нашей лаборатории. А теперь я удивляюсь, как я могла работать здесь целых шесть лет. Эти холодные камеры, стальные раковины… Все такое закрытое. Кажется, даже дышать здесь трудно.

— Здесь дело не только в лаборатории, Сара. Тебе ведь всегда нравилась твоя работа. Ты даже напеваешь, когда что-то делаешь.

— Я не могу представить, что буду работать здесь всю жизнь. Мы с Джеффри так мало времени проводили вместе! Три дня медового месяца! И все! А потом мне пришлось срочно заканчивать выполнение этого чертова гранта. Мы всегда были так заняты, работали без выходных. И теперь у нас уже не будет другого шанса.

Вздохнув, Сара подошла к своему столу и выключила лампу.

— И я никогда не узнаю, почему он… — добавила Сара и, так и не закончив фразу, села на стул.

— Из департамента еще звонили?

— Да, вчера. Полиция Берлина наконец дала разрешение на вывоз… тела. Его привезут завтра. — Глаза Сары тут же подернулись слезами. — В пятницу состоится поминальная служба. Ты ведь придешь?

— Конечно приду. Мы все придем. Я тебя подвезу, хорошо? — Эбби подошла к Саре и положила руку ей на плечо. — Сара, прошло еще совсем мало времени. У тебя есть полное право плакать.

— Эбби, в его смерти столько всего непонятного мне. Тот человек из департамента… он задал мне столько вопросов, и ни на один из них у меня не было ответа! Я понимаю, это всего лишь его работа, но он подкинул мне столько… возможных вариантов, и теперь меня это беспокоит. Я начала сомневаться в Джеффри. Все больше и больше.

— Сара, вы ведь были женаты совсем недолго. Знаешь, мы с моим мужем были вместе тридцать лет, а потом развелись. И все это время мне и в голову не приходило подозревать этого болвана. Ничего удивительного в том, что ты не все знала о Джеффри.

— Но он же был моим мужем!

Эбби немного помолчала, а потом с некоторым колебанием сказала:

— Вообще-то, Сара, в нем было что-то такое… Ну, мне казалось, его невозможно узнать до конца.

— Он был очень застенчивым, Эбби.

— Нет, дело не в застенчивости. Это было так, словно… словно он не хотел, чтобы его узнали. Как будто… — Эбби взглянула на Сару. — Нет, не важно.

Но Сара уже обдумывала сказанное Эбби. В ее наблюдениях была доля истины. Джеффри был замкнутым, не расположенным к длинным и откровенным разговорам. Он никогда не рассказывал о себе много. Казалось, Джеффри всегда был больше заинтересован в ней, в ее работе, ее друзьях. Когда они только познакомились, Саре льстило такое внимание с его стороны. Из всех мужчин, которых она знала, Джеффри был единственным, кто действительно умел выслушать.

Потом, неизвестно по какой причине, перед глазами Сары возникло другое лицо. Ник О'Хара. Да, так его зовут. Она вдруг ярко вспомнила, как он изучал ее лицо, как его серые глаза следили за ее эмоциями. Да, он тоже слушал. Но ведь это его работа. Интересно, а его работа включает в себя обязанность изводить овдовевших женщин? Сара больше не хотела думать о нем. Она бы предпочла больше никогда его не видеть.

Сара надела на микроскоп пластиковый чехол. Может, взять тетрадь с данными своих исследований домой? Когда Сара посмотрела на открытую страницу, ей в голову пришла мысль, что столбик записей символизирует ее образ жизни. Все аккуратно, четко и точно посередине печатной ячейки.

Сара закрыла тетрадь и поставила ее обратно на полку.

— Я, наверное, пойду домой, — сказала она.

— Хорошо, — кивнула Эбби. — Нет смысла запирать себя здесь. Забудь на некоторое время о работе.

— У тебя будет больше работы. Справишься?

— Конечно.

Сара сняла белый халат и повесила его возле двери. Как и все в лаборатории, он казался слишком опрятным, слишком чистым.

— Возможно, после похорон я возьму отпуск. На неделю. Может, на месяц.

— Но не пропадай надолго. Мы все ждем тебя.

Сара еще раз окинула взглядом лабораторию, чтобы удостовериться, все ли она поставила на место. Да, все.

— Я вернусь, — пообещала Сара. — Только не знаю когда.

Гроб соскользнул с трапа и с глухим стуком упал на платформу. Ник вздрогнул. Он несколько лет имел дело с высылкой тел из страны, но так и не привык к трупам. Но как и многие работники консульства, он нашел свой способ справляться с этим кошмаром. Сегодня вечером он сначала будет долго гулять, потом пойдет домой и пропустит стаканчик-другой, сядет в свое старое кожаное кресло, включит радио и станет читать газету. Выяснится, что произошло множество землетрясений, авиа- и автокатастроф, крушений поездов и террористических актов. На фоне этого смерть всего лишь одного человека покажется совсем незначительной. Почти.

— Мистер О'Хара? Поставьте вот здесь свою подпись, пожалуйста.

Мужчина в униформе авиакомпании протянул Нику планшет с документами. Ник быстро просмотрел бумаги и сразу же заметил имя покойного: «Джеффри Фонтейн». Поставив свою подпись, Ник возвратил документ. Он повернулся и стал наблюдать, как гроб загружают в катафалк. Ник не хотел думать о его содержимом, но вдруг перед его глазами всплыла фотография, которую он видел в одном журнале: деревенские жители Вьетнама после бомбежки. Они все сгорели заживо. В гробу лежало нечто подобное? Тело, обгоревшее до неузнаваемости?

Ник отогнал от себя этот образ. Черт, ему срочно нужно выпить. Пора домой. Катафалк с гробом уехал в морг. Оттуда тело заберет Сара Фонтейн. Может, позвонить ей еще раз? Хотя зачем? Опять выразить соболезнования? Он уже выполнил свою работу. А она оплатила счет. Больше им разговаривать не о чем.

К тому времени, как Ник добрался до своей квартиры, все мрачные мысли уже покинули его голову. Ник бросил портфель на диван и отправился прямиком на кухню. Там он налил себе приличную порцию виски и поставил еду разогреваться в микроволновке. Опершись о кухонный стол, Ник отпил виски. Зашумел холодильник, микроволновка дала сигнал окончания подогрева пищи. Ник хотел включить радио, но ему было лень сдвинуться с места. Итак, еще один день в роли государственного служащего окончен. А ведь сегодня только вторник.

Сколько прошло с тех пор, когда он последний раз был счастлив? Несколько месяцев? Лет? Ник тщетно пытался вспомнить то время, когда он был другим. Он помнил картинки, звуки… синеву неба, улыбку. Последнее четкое воспоминание о счастливом времени — его поездка на лондонском автобусе, автобусе с разодранными сиденьями и грязными стеклами. Он возвращался из посольства домой к Лорен…

Звонок в домофон заставил Ника вздрогнуть. Ему вдруг ужасно захотелось, чтобы рядом был кто-то, кто угодно, хоть разносчик газет. Ник снял трубку:

— Алло?

— Эй, Ник? Это Тим. Открой мне дверь.

— Хорошо. Заходи.

Ник открыл дверь. Интересно, Тим будет ужинать? Глупый вопрос. Он никогда не отказывался от ужина. Ник заглянул в холодильник и, к своему облегчению, обнаружил две упаковки полуфабрикатов. Он положил их в микроволновку.

Потом он вернулся к двери, и в этот момент открылись двери лифта.

— Приготовься. — Тим буквально выскочил из лифта. — Знаешь, что выяснил мой друг из ФБР?

— Даже боюсь спрашивать, — вздохнул Ник.

— Тот парень, Джеффри Фонтейн. Он мертв.

— Ну и что в этом нового?

— Нет, я говорю о настоящем Джеффри Фонтейне.

— Послушай, — ответил Ник. — Я решил завязать с этим делом. Но если хочешь остаться на ужин…

Тем временем Тим уже зашел в квартиру Ника.

— Видишь ли, Джеффри Фонтейн умер…

— Это так, — вздохнул Ник.

— …сорок два года назад.

Ник резко захлопнул дверь и уставился на Тима.

— Ха! — обрадовался тот. — Я знал, что это тебя заинтересует!

Глава 3

Весь день был пропитан ароматом цветов. На могиле у ног Сары лежали гвоздики, гладиолусы и лилии. Теперь всю оставшуюся жизнь их запах будет вызывать у нее отвращение. Он будет навевать воспоминания о могиле Джеффри с мемориальной плитой среди скошенной травы и о дымке тумана на этой равнине. Еще этот запах будет приносить с собой боль. И воспоминания об этом дне: о речи священника, когда лучшая подруга Эбби взяла ее под руку, и даже о том, как на лицо Саре упали первые капли холодного дождя. Она плохо осознавала свои чувства, потому что их заглушала боль.

Сара старалась не смотреть на вырытую могилу у своих ног и вместо этого устремила взор на холм вдали. Сквозь туман она видела, что местами холм розовый. Это цвели вишневые деревья. Но их вид лишь еще больше опечалил Сару. Эту весну Джеффри не увидит.

Голос священника понизился до неприятного баса. Холодная изморось колола Саре щеки и заливала ее очки. Туман усилился и скрыл от собравшихся остальной мир. Внезапно Эбби пихнула Сару локтем в бок, заставляя вернуться в реальность. Гроб уже опустили в могилу. Сара увидела, что на нее смотрят и чего-то ждут. Все присутствующие были ее друзьями, но она с трудом узнавала их. Даже Эбби, дорогая Эбби, сейчас была для Сары чужой.

Сара машинально наклонилась и взяла пригоршню мокрой земли. Она пахла дождем. Сара бросила землю в могилу и содрогнулась, когда та с глухим стуком ударилась о гроб.

Мимо проходили люди, в тумане похожие на призраков. Друзья Сары вели себя вежливо. Они разговаривали вполголоса. А она стояла посреди этого действа оцепеневшая, с сухими глазами. Запах цветов и влажный воздух заглушили в Саре все остальные чувства, и она ничего не замечала вокруг себя. Потом Сара огляделась и обнаружила, что все разошлись, а возле могилы остались только она и Эбби.

— Дождь начинается, — заметила Эбби.

Сара подняла глаза к небу и увидела низкие облака, похожие на холодное серое одеяло. Эбби обняла ее за плечи сильной рукой и повела к автостоянке.

— Нам обеим необходимо выпить горячего чая, — сказала Эбби.

Эбби считала чай лекарством от всех болячек. Она пережила трудный развод и отъезд своих сыновей в колледж, попивая «Эрл Грей».

— По чашке чаю, а потом поговорим.

— Чашка чаю — звучит великолепно, — согласилась Сара.

Они медленно шли по поляне, держась за руки.

— Я знаю, тебе сейчас бесполезно это говорить, — нарушила молчание Эбби, — но боль пройдет, Сара. Правда пройдет. Мы, женщины, сильные в этом плане. Нам приходится.

— А если я не такая?

— Такая. Даже не сомневайся.

Сара тряхнула головой:

— Для меня сейчас все под вопросом. И все люди под вопросом.

— Ты ведь доверяешь мне, правда?

— Правда. — Сара посмотрела на широкое, мокрое от дождя лицо Эбби и улыбнулась. — Тебе я доверяю.

— Хорошо. Когда ты будешь в моем возрасте, ты поймешь, что все… — Эбби внезапно остановилась, ее дыхание стало тяжелым. Сара проследила за ее взглядом.

Сквозь туман она увидела, что к ним идет человек с темными, развевающимися на ветру волосами, в сером пальто, которое блестело от дождевых капель. Сара подумала, что он, наверное, давно стоял неподалеку, возможно, на всем протяжении похорон. От холода на его щеках проступил румянец.

— Здравствуйте, миссис Фонтейн, — сказал он.

— Здравствуйте, мистер О'Хара.

— Послушайте, я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент, но я в течение двух дней пытался связаться с вами. Вы не отвечали на мои звонки.

— Не отвечала, — согласилась Сара.

— Мне нужно с вами поговорить. Стало кое-что известно. Думаю, вам стоит узнать.

— Сара, кто этот человек? — вмешалась Эбби.

— Ник О'Хара, — ответил ей Ник. — Я работаю в Департаменте иностранных дел. Если не возражаете, мэм, я бы хотел переговорить с миссис Фонтейн наедине.

— Может быть, она не хочет говорить с вами.

Ник посмотрел на Сару.

— Это важно, — сказал он.

Что-то во взгляде Ника заставило Сару согласиться. Она планировала больше никогда не говорить с ним. За последние два дня ее автоответчик записал полдюжины его звонков, и все их Сара проигнорировала. Джеффри мертв и похоронен. Хватит боли. Ник О'Хара только все испортит, опять начав задавать вопросы, на которые она не могла ответить.

— Пожалуйста, миссис Фонтейн.

В конце концов Сара кивнула.

— Все будет хорошо, — сказала она Эбби.

— Но вы не можете говорить прямо здесь. С минуты на минуту пойдет дождь!

— Я могу подвезти миссис Фонтейн до дома, — предложил Ник и, встретив подозрительный взгляд Эбби, добавил: — Не волнуйтесь. Я позабочусь о ней.

Эбби напоследок обняла и поцеловала Сару в щеку.

— Я позвоню тебе вечером, дорогая. Давай завтра вместе позавтракаем?

После этого с явной неохотой Эбби направилась к своей машине.

— Должен сказать, у вас замечательная подруга, — заметил Ник, глядя вслед удаляющейся Эбби.

— Мы уже много лет работаем вместе.

— В Институте здравоохранения?

— Да. В одной лаборатории.

Ник посмотрел на небо, затянутое темными грозовыми тучами. Резко похолодало.

— Ваша подруга права, — сказал Ник. — Сейчас пойдет дождь. Пойдемте к машине.

Он мягко дотронулся до рукава ее плаща. Сара машинально прошла вперед, предоставив Нику возможность открыть для нее дверцу переднего сиденья машины. Потом Ник и сам забрался внутрь и захлопнул свою дверцу. Некоторое время они сидели в молчании. У Ника был старый «вольво», практичный и без наворотов — модель, которую используют исключительно для передвижения. Машина была ему под стать. Очки Сары запотели. Снимая их, она повернулась к Нику и заметила, что его волосы намокли.

— Вы, наверное, замерзли, — сказал Ник. — Я отвезу вас домой.

Он завел мотор. Заработала печка, и постепенно, уезжая прочь от кладбища, Ник и Сара согрелись. Шел дождь. На переднем стекле усиленно работали «дворники».

— А утро так красиво начиналось, — произнесла Сара, глядя в окно.

— Погоду невозможно предугадать. Впрочем, как и все в этом мире.

Ник мягко повернул машину на автотрассу к Вашингтону. Он вел машину спокойно и уверенно держал руль. Наверное, не любил рисковать. Наслаждаясь теплом печки, Сара откинулась на спинку сиденья.

— Почему вы не отвечали на мои звонки? — спросил Ник.

— Это было невежливо с моей стороны. Извините.

— Вы не ответили на мой вопрос. Почему вы не перезванивали?

— Думаю, потому, что я не хотела больше слышать никаких догадок насчет Джеффри и его смерти.

— Даже если это правда?

— Вы не говорите мне правду, мистер О'Хара. Вы строите догадки.

— Больше нет. — Ник мрачно смотрел на дорогу. — Теперь я знаю правду, миссис Фонтейн. Все, что мне нужно, — это его имя.

— О ком вы говорите?

— О вашем муже. Вы сказали, что познакомились с ним в кафе полгода назад. Должно быть, вы сразу же увлеклись им, а через четыре месяца вышли за него замуж, верно?

— Да.

— Я не знаю, как сказать, но Джеффри Фонтейн — настоящий Джеффри Фонтейн — умер сорок два года назад еще в младенчестве.

— Я не понимаю… — Сара не могла поверить в сказанное.

Ник продолжал смотреть на дорогу.

— Человек, за которого вы вышли замуж, присвоил себе имя умершего ребенка. Сделать это довольно просто. Нужно лишь узнать имя младенца, умершего в год вашего рождения, а потом сделать копию свидетельства о рождении. С ним уже можно получить номер социального обеспечения, водительские права, свидетельство о браке. Вы становитесь этим ребенком, но как бы уже во взрослом возрасте. Новая личность. Новая жизнь. И все документы при вас.

— Но… но откуда вы все это знаете?

— В наши дни все данные занесены в компьютер. Я проверил их и выяснил, что Джеффри Фонтейн не учился в школе, не платил налоги, не открывал счета в банке. Но год назад его имя вдруг появилось в десяти различных местах.

У Сары перехватило дыхание. Лишь через некоторое время она сумела прошептать:

— Тогда кем он был? За кем я была замужем?

— Я не знаю, — ответил Ник.

— Почему? Почему он это сделал? Почему он стал жить под другим именем?

— Я могу привести множество причин. Моя первая версия: его разыскивали за какое-то преступление. В полицейском архиве хранятся отпечатки его пальцев, хотя в списке преступников ФБР его имя не значится.

— Тогда выходит, что он не преступник.

— Просто нет доказательств того, что он им был. По другой версии, Джеффри Фонтейн проходил свидетелем по какому-то делу, и государство наделило его другим именем, чтобы защитить. К сожалению, проверить это для меня проблематично. К этим данным не так просто подобраться. По этой версии выходит, что у кого-то был мотив убить вашего мужа.

— То есть… люди, против которых он давал показания… нашли его?

— Именно.

— Но если это так, Джеффри рассказал бы мне что-нибудь, он бы со мной поделился…

— И это наталкивает меня на мысль о еще одной версии. Возможно, вы с ней согласитесь.

— Говорите.

— Что, если новое имя и новая жизнь вашего мужа были всего лишь частью его работы? Возможно, он ни от кого не скрывался. Возможно, ему просто отдали приказ.

— Вы хотите сказать, Джеффри был шпионом?

Ник посмотрел на Сару и кивнул. Его глаза были серыми, как грозовые тучи за окном.

— Я не верю в это. Ни в одну из версий!

— Но они все возможны. Уверяю вас.

— Почему вы мне все это рассказываете? Откуда вы знаете, что я не его сообщница?

— Не думаю, миссис Фонтейн. Я читал ваше досье…

— Ах, так на меня тоже имеется досье? — горько усмехнулась Сара.

— Помните, вы несколько лет назад оформляли право допуска к секретной информации? Он был нужен для вашего исследования. Естественно, на вас тогда завели досье.

— Естественно.

— Но я уверен, что вы не связаны с делами Фонтейна не только из-за вашего досье. Мне подсказывает это мое интуитивное чутье. А теперь докажите мне, что я прав.

— Каким образом? Разговаривать с вами, подключившись к детектору лжи?

— Для начала расскажите мне о вас с Джеффри. Вы любили друг друга?

— Конечно, мы любили друг друга!

— То есть это был настоящий брак? У вас были… отношения?

— Да, — вспыхнула Сара. — Как у любой нормальной пары. Хотите знать, как часто? Когда?

— Мы с вами не в игры играем. Из-за вас я подставляюсь. Если мой подход вас не устраивает, возможно, методы ЦРУ понравятся вам больше.

— Так вы ни о чем не рассказали ЦРУ?

— Нет. — Ник упрямо вскинул подбородок. — Мне не нравится то, как они делают свою работу. Возможно, меня выгонят за это, возможно, нет.

— Так почему вы подвергаете себя такому риску?

Ник пожал плечами:

— Из любопытства. Может, это шанс для меня посмотреть, на что я способен.

— Достичь самоуважения?

— Наверное, отчасти для этого. Плюс… — Ник посмотрел на Сару, и их взгляды встретились. Он замолчал.

— Плюс что? — спросила Сара.

— Ничего.

Дождь лил как из ведра и струями стекал по переднему стеклу. Они пересекли городскую черту. Поездки в час пик всегда нервировали Сару. А сегодня, напротив, она чувствовала себя абсолютно спокойно. Ник вел машину так, что она чувствовала себя в безопасности. Вообще от всего, связанного с Ником, — от его уверенных рук на руле, теплого салона его машины, низкого тембра его голоса — исходило ощущение безопасности. Даже просто сидя рядом с ним, Сара чувствовала себя защищенной. Она представила себе, насколько защищенной, должно быть, чувствует себя женщина, находясь в его объятиях.

— Как видите, — снова заговорил Ник, — у нас много вопросов. Возможно, на некоторые из них у вас и есть ответ, но вы об этом не подозреваете.

— Нет у меня никаких ответов.

— Давайте начнем с того, о чем вы знаете.

В растерянности Сара тряхнула головой:

— Мы были женаты, а я даже его настоящего имени не знаю!

— Сара, даже лучшие шпионы иногда делают промахи. Наверняка были моменты, когда Джеффри ослаблял бдительность. Может, он разговаривал во сне? Или говорил вам что-то, чего вы не понимали? Подумайте.

Но Сара вдруг подумала не о Джеффри, а о Нике и закусила губу. Он назвал ее по имени. Сара.

— Даже если и было что-то такое, — сказала она, — то совсем незначительное… Или я просто не придавала этому значения.

— Например?

— Ну, Джеффри мог, например… мог раз или два назвать меня Иви. Но он всегда тут же извинялся. Он сказал, что это его бывшая девушка.

— А что насчет его семьи? Друзей? Джеффри рассказывал о них?

— Он говорил, что родился в Вермонте, а вырос в Лондоне, что его родители работали в театре и что оба они уже умерли. Джеффри никогда ничего не рассказывал о других своих родственниках. Он всегда казался мне таким… самодостаточным. У него не было близких друзей, даже на работе. По крайней мере, меня он ни с кем не знакомил.

— Ах да. Насчет его работы. Я все проверил. Похоже, ваш муж числился в платежной ведомости одного из лондонских банков. У него было место в операционном отделе. Но никто из работников точно не помнит, чем именно он занимался.

— Выходит, что место работы тоже ненастоящее.

— Похоже на то.

Сара устроилась в кресле поудобнее. Каждая деталь, которую сообщал Ник, потихоньку разрушала такой привычный для нее мир. Представления о ее замужестве рассыпались перед Сарой прахом, ведь ее свадьба не имела ничего общего с реальностью. Все было ненастоящим. Дождь, машина, работающие «дворники» на переднем стекле — вот ее действительность. Но самой главной частью этой действительности являлся человек, который молча вел машину. Он не был иллюзией. Сара едва его знала, но он уже успел стать для нее единственной реальностью, за которую она могла ухватиться.

Сара задумалась о Нике О'Харе. Скорее всего, он не женат. Несмотря на его замкнутость, Сара находила его привлекательным. Любая женщина согласилась бы с ней. Но Сару привлекла не только его внешность. Она чувствовала, что Ник нуждается в близком ему человеке. Он производил впечатление одинокого человека. Под его глазами залегли тени, которые выдавали его тревожность. Он выглядел так, будто у него нет дома. Возможно, у Ника его и не было. В конце концов, работа во внешнеполитическом ведомстве не для домоседов и не для тех, кто мечтает об уютном загородном домике. А Ник О'Хара был явно городским человеком.

Дрожа от холода, Сара мечтала поскорее вернуться в свою квартиру и выпить чашечку чаю с Эбби.

«Уже скоро», — подумала она, глядя, как за окном мелькают знакомые улицы. Блестела мокрая дорога Коннектикут-авеню. Из-за ливня вишневые деревья потеряли почти все лепестки. Первый вздох весны был очень коротким.

Наконец Ник остановил машину у дома Сары и вышел, чтобы открыть ей дверь. Это было очень мило. Джеффри тоже так делал. Этот галантный, но совершенно непрактичный жест. Времени на путь от машины до подъезда хватило, чтобы насквозь промокнуть. Темные волосы Ника немного завились, мокрые пряди прилипли ко лбу.

— Полагаю, у вас есть еще вопросы, — вздохнула Сара, поднимаясь по лестнице.

— Если вы предлагаете мне зайти к вам, то я согласен.

— Выпить чаю или провести допрос?

Ник улыбнулся и вытер мокрое лицо.

— Того и другого понемногу. Вас было так трудно найти, так что, пожалуй, я задам все свои вопросы сейчас.

Они как раз дошли до конца лестничного марша, и Сара уже собиралась ответить, но то, что она увидела, заставило ее застыть на месте.

Дверь ее квартиры была открыта. Кто-то взломал замок.

Опасаясь, что преступник еще внутри, Сара бессознательно кинулась назад к Нику и вцепилась в его руку. Ник настороженно посмотрел на открытую дверь. Сара не слышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца. В квартире стояла абсолютная тишина.

Через открытую дверь на площадку падал свет. Ник сделал Саре знак оставаться на месте, а сам подошел к двери. Сара хотела было пойти за ним, но Ник посмотрел на нее таким тяжелым взглядом, что она тут же отпрянула.

Ник слегка толкнул дверь. Полоска света на полу стала шире. На несколько секунд Ник задержался на пороге квартиры, потом вошел.

Сара стояла у лестницы, испуганная этой давящей тишиной. Что происходит внутри? Потом на фоне света на полу возникла тень, и у Сары начался приступ паники. К ее облегчению, из-за двери выглянул Ник.

— Все в порядке, Сара, — сказал он. — Здесь никого нет.

Сара прошла мимо Ника и остановилась в гостиной, пораженная увиденной картиной. Она ожидала обнаружить пропажу каких-то вещей — телевизора или стереосистемы. Но все было на месте, даже антикварные часы все так же тикали на своей полке. Сара бросилась в спальню, за ней следом прошел Ник. Стоя на пороге, он наблюдал, как Сара подошла к туалетному столику и открыла шкатулку с драгоценностями. В ней на красном бархате лежало ожерелье из жемчуга. Захлопнув шкатулку, Сара повернулась и обвела взглядом всю комнату: огромная кровать, ночной столик с фарфоровой лампой на нем, шкаф. В замешательстве она посмотрела на Ника.

— Что-то пропало? — спросил он.

— Ничего. — Сара помотала головой. — Может, я просто забыла запереть дверь?

Ник вернулся в прихожую и склонился над порогом.

— Взгляните, — сказал Ник, указывая на деревянные щепки и осколки белой краски на сером ковре. — Замок, несомненно, взломали.

— Но это же абсурд! Зачем врываться в чью-то квартиру, если не собираешься ничего красть?

— Может, у вора было мало времени. Возможно, его спугнули… — Ник распрямился и посмотрел на Сару. — У вас встревоженный вид. С вами все в порядке?

— Я просто… я в растерянности.

Ник взял ее за руку. По сравнению с пальцами Сары его пальцы казались горячими.

— А еще вы замерзли, — сказал Ник. — Вам нужно переодеться в сухую одежду.

— Со мной все в порядке, мистер О'Хара. Правда.

— Ну же. Снимите плащ, — настаивал Ник. — И присядьте, а я пока сделаю пару звонков.

Что-то было в голосе Ника такое, отчего Сара поняла, что у нее просто нет выбора. Нужно подчиниться. Она позволила Нику помочь ей снять плащ, а потом села на диван. И вдруг Сара почувствовала, что она будто теряет контроль над своими действиями. Как будто, войдя в ее квартиру, Ник О'Хара стал распоряжаться ее жизнью. В знак протеста Сара отправилась на кухню.

— Сара? — окликнул ее Ник.

— Я хочу заварить чай.

— Не стоит себя утруждать…

— Это не трудно. К тому же мы оба хотим чаю.

Из кухни Сара увидела, как Ник набрал чей-то номер. Она включила чайник и услышала, как он говорит по телефону:

— Алло? Пригласите, пожалуйста, Тима Гринстейна. Это Ник О'Хара… Да, я подожду.

Ждать пришлось долго. Ник уже начал расхаживать взад-вперед, словно зверь в клетке. Сначала он снял пальто, потом ослабил галстук. Казалось, в волнении он погрузился в свои мысли и был где-то далеко, за пределами маленькой уютной гостиной Сары.

— Может, вызвать полицию? — спросила Сара.

— Это будет моим следующим звонком. Для начала я хочу переговорить с одним человеком из бюро. Если меня, конечно, наконец соединят с ним.

— Бюро? Вы имеете в виду ФБР? Но почему?

— Кое-что меня беспокоит…

Засвистевший чайник не дал Нику договорить. Сара заварила чай и принесла на подносе в гостиную. Ник все еще прижимал к уху телефонную трубку.

— Черт, — пробормотал он. — Гринстейн, где тебя носит?

— Чаю, мистер О'Хара?

Ник повернулся к Саре:

— Ах да. Спасибо.

Сара присела на диван и поставила на колени чашечку и блюдце.

— Мистер Гринстейн работает на ФБР? — спросила она.

— Нет, но у него есть друг, который… Алло? Тим? Давно пора! Ты решил не отвечать на телефонные звонки?

Последовала пауза. По выражению лица Ника, по тому, как он вдруг застыл, Сара поняла, что что-то случилось. Ник побледнел и со стуком опустил свою чашку на блюдце.

— Черт подери, как об этом узнал Эмброуз? — яростно рявкнул Ник, повернувшись к Саре спиной.

Еще пауза. Сара смотрела на Ника, гадая, что же могло привести его в такое бешенство. До этого момента он считала его человеком, который прекрасно владеет собой. Теперь же Сара изменила свое мнение. Эта вспышка гнева удивила ее, но и порадовала, словно являясь подтверждением того, что Ник О'Хара — живой человек.

— Хорошо, — произнес Ник. — Я буду там через полчаса. Слушай, Тим, тут тоже кое-что произошло. Кто-то взломал квартиру Сары. Нет, все на месте. Можешь дать мне номер твоего друга из ФБР? Я хочу… Да, прости, что втягиваю тебя во все это, но… — Ник повернулся к Саре, и та заметила его тревожный взгляд. — Хорошо! Через полчаса. Получу нагоняй. Встретимся у Эмброуза.

Ник нажал кнопку отбоя и нахмурился.

— Что случилось? — спросила Сара.

— Итак, восемь лет государственной службы закончились, — ядовито пробормотал Ник, надел пальто и направился к двери. — Я должен идти. Послушайте, у вас на двери есть цепочка. Закройте дверь с ее помощью. Ночуйте лучше сегодня со своей подругой. И вызовите полицию. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Сара вышла за Ником на лестничную площадку.

— Но, мистер О'Хара… — окликнула она его.

— Потом! — бросил Ник.

Сара слышала, как он спускается по лестнице. Потом внизу хлопнула входная дверь.

Сара закрыла дверь на цепочку и медленно обвела взглядом комнату. На кофейном столике лежала стопка журналов «Прогресс в микробиологии». В вазе стояли пионы. Их лепестки осыпались на полку с книгами. Все на своем месте.

Нет, не совсем. Что-то изменилось. Если бы только ей удалось понять что…

Сара вышла на середину комнаты и вдруг… На полке было пустое место. Пропала их с Джеффри свадебная фотография.

Яростный крик подступил к ее горлу. Впервые с того момента, как она вернулась в квартиру, Сара почувствовала, что ее действительно обокрали, и впала в ярость. Ведь это всего лишь фотография! Пара лиц, улыбающихся в камеру. И эта фотография представляла для нее большую ценность, чем все остальное в ее квартире. Фотография — единственное, что осталось от Джеффри. Даже если их свадьба была обманом, Сара не хотела забывать, как она его любила. Из всех вещей в квартире почему вор забрал именно фотографию?

Зазвонил телефон, и Сара вздрогнула. Наверное, это звонит Эбби, она ведь обещала. Сара сняла трубку.

Первое, что она услышала, — это шипение междугороднего соединения. Сара замерла и уставилась на то место, где раньше стояла пропавшая фотография.

— Алло? — произнесла она.

— Приди ко мне, Сара. Я люблю тебя.

Крик застрял у нее в горле. Комната закружилась перед глазами, и Сара оперлась на что-то, чтобы не упасть. Телефонная трубка выскользнула из ее пальцев и с глухим стуком упала на ковер.

«Это невозможно! — пронеслось у нее в голове. — Джеффри мертв…»

Она опустилась на пол и снова взяла в руки трубку, взяла, чтобы услышать того, кто мог быть только привидением.

— Алло? Алло? Джеффри! — кричала Сара.

Шипение в трубке прекратилось. Лишь тишина, а через несколько мгновений — длинный гудок зуммера.

Но того, что Сара слышала, было достаточно. Все произошедшее за последние две недели исчезло, как страшный сон под натиском солнечных лучей. Все это было чем-то нереальным. Реальностью был голос, который она только что слышала, который она так хорошо знала.

Джеффри жив.

Глава 4

— Ну наконец-то, О'Хара! — Чарлз Эмброуз стоял у закрытой двери в свой кабинет. Увидев Ника, он выразительно посмотрел на часы: — Кстати, ты опоздал на двадцать минут!

Ник повесил пальто на вешалку и невозмутимо ответил:

— Я извиняюсь. Это не от меня зависело. Из-за дождя…

— Да ты хоть знаешь, кто сейчас ждет в моем кабинете? Ты хоть представляешь?

— Нет. Кто же?

— Сын одного… — Эмброуз вдруг понизил голос: — ЦРУ вот кто! Парень по имени Ван Дам. Сегодня утром он мне звонит и спрашивает: «Ну, как там дело Фонтейна?» А я в ответ спрашиваю его: «Какое еще дело Фонтейна?» И ему пришлось поведать мне, что творится в моем собственном отделе! Господи, О'Хара! Какого черта ты тут вытворяешь?

— Вообще-то свою работу, — спокойно ответил Ник.

— Твоей работой было выразить соболезнования вдове и проследить, чтобы ей доставили тело. Это все, что от тебя требовалось. Вместо этого Ван Дам мне говорит, что ты играешь в Джеймса Бонда с Сарой Фонтейн.

— Что ж, я был на похоронах, и да, я подвозил миссис Фонтейн домой. Разве это можно назвать игрой в Джеймса Бонда?

В ответ Эмброуз распахнул дверь кабинета и рявкнул:

— Заходи, О'Хара!

Ник спокойно вошел внутрь. Жалюзи на окне были открыты, и свет угасающего дня падал на плечи человеку, который сидел за столом Эмброуза. Около сорока пяти лет, высокий, молчаливый и какой-то бесцветный, как день за окном. Он сидел, положив на стол сцепленные руки. Тима Гринстейна в кабинете не было. Эмброуз закрыл дверь, прошел мимо Ника и сел на стул возле стены. То, что незнакомец выжил Эмброуза с законного места, говорило о его высоком положении.

«Наверное, этот парень — один из начальников ЦРУ», — подумал Ник.

— Пожалуйста, присаживайтесь, мистер О'Хара, — сказал незнакомец. — Меня зовут Джонатан Ван Дам.

Больше он не сказал о себе ничего. Только имя.

Ник сел на стул. Но не потому, что боялся ослушаться. Он не хотел еще больше злить начальство, ведь его и так сейчас ждет выволочка.

Некоторое время Ван Дам просто смотрел на Ника бесцветными глазами. Потом взял со стола то, что оказалось личным делом.

— Надеюсь, вы не волнуетесь. — Ван Дам принялся его листать. — Так, посмотрим. Вы работаете на правительство уже восемь лет.

— Восемь лет и два месяца, — уточнил Ник.

— Два года в Гондурасе, два в Каире и четыре года в Лондоне. И все на службе у консульства. Никаких нареканий, кроме двух докладных. Здесь сказано, что в Гондурасе вы… э… уделяли слишком много внимания проблемам местного населения.

— Потому что политика нашей страны в том регионе просто омерзительна.

— Поверьте мне, вы не первый, кто говорит это.

Видя, что Ван Дам улыбается, Ник расслабился. Он бросил взгляд на Эмброуза. Тот, очевидно, ожидал стать свидетелем расправы над Ником и теперь был крайне разочарован.

Ван Дам откинулся на спинку кресла:

— Мистер О'Хара, это страна, где у людей различные взгляды на те или иные вещи. Я уважаю таких, как вы, людей, способных думать своей головой. К сожалению, наличие независимого мнения не поощряется на государственной службе. Я так понимаю, причиной второй докладной стало именно это?

— Вы говорите о том инциденте в Лондоне?

— Да. Не могли бы вы рассказать о нем подробнее?

— Уверен, что Рой Поттер обо все доложил ЦРУ. По крайней мере, он рассказал свою версию событий.

— Расскажите вашу.

Ник откинулся на стуле, чувствуя, как в нем закипает злоба при воспоминании об этом инциденте.

— Это случилось, когда нашего начальника Дэна Либермана не было в городе. Я замещал его. В один из вечеров ко мне обратился один человек по имени Владимир Соколов. Он просил о конфиденциальном разговоре. Соколов был атташе российского посольства в Лондоне. О, вы знаете, я встречался с ним и до этого, во время обычных приемов. Он всегда казался мне каким-то нервозным. Обеспокоенным. Итак, на одном из мероприятий посольства — точно не помню, кажется, это была встреча с послом — он отвел меня в сторону и сказал, что хочет поговорить со мной наедине. У него была информация, которую он хотел продать, хорошая информация, на мой взгляд. Я немедленно доложил обо всем Рою Поттеру. — Ник перевел взгляд на Эмброуза. — Поттер являлся главным по сбору сведений в нашей лондонской делегации. — Он снова посмотрел на Ван Дама. — Поттер отнесся к моему сообщению весьма скептически. Он хотел вначале попробовать использовать Соколова в качестве двойного агента. Возможно, чтобы получить какие-то важные сведения о Советском Союзе. Я пытался убедить его, что Соколов находится в реальной опасности. В Лондоне у него была семья: жена и двое детей. Но Поттер решил подождать какое-то время прежде, чем принять Соколова.

— И я его понимаю. Соколов был связан с КГБ. На месте Поттера я бы тоже сначала проверил мотивы Соколова.

— Да? Если он был подсадной уткой, то почему тогда через два дня дети Соколова нашли его мертвым? Даже Советский Союз не избавляется от своих сотрудников без причины. Ваши люди скормили его волкам.

— Разведка — это опасная работа, мистер О'Хара. Такие вещи случаются.

— Уверен, что случаются. Но в этом случае я чувствую личную ответственность. И я не хотел, чтобы Рою Поттеру все сошло с рук.

— Здесь говорится, что вы двое устроили скандал на лестнице в посольстве. — Ван Дам покачал головой, читая доклад, и рассмеялся. — Вы назвали мистера Поттера большим количеством… э… красочных слов. Бог мой, тут есть одно, которого я вообще никогда до этого не слышал. И ваши сотрудники все слышали.

— Насчет этого я признаю свою вину.

— Мистер Поттер также заявляет, что вы были… дайте я процитирую: «…в ярости, не контролировал себя и был близок к совершению насильственных действий» — конец цитаты.

— Я не был близок к совершению насильственных действий.

Ван Дам закрыл протокол и сочувственно улыбнулся:

— Я понимаю, мистер О'Хара, каково это, быть окруженным некомпетентными людьми. Господи, да я чуть ли не каждый день удивляюсь, как наша страна еще держится. Я говорю не только о разведке, а вообще. Обо всем. Я вдовец, и моя жена оставила мне огромный дом. Я даже не могу найти приличную домработницу или садовника, которые хорошо следили бы за моими азалиями. На работе мне иногда хочется воздеть руки и воскликнуть: «Да забудь ты про это! Я делаю свою работу по-своему, и к черту все правила!» Наверное, вы тоже так чувствуете? Конечно же. Я же вижу, что вы, как и я, бунтарь.

Ник почувствовал, что разговор ушел куда-то не в ту сторону. Домработницы? Азалии? К чему ведет этот человек?

— Здесь написано, что до департамента вы работали в Американском университете. — Ван Дам снова обратился к личному делу Ника.

— Я был одним из профессоров. Специальность — лингвистика.

— О, прошу прощения. На самом деле к вам нужно обращаться профессор О'Хара, не так ли?

— Не важно.

— Даже в университете вы отличались наличием собственных взглядов. Такую черту характера уже не изменить. Мистер Эмброуз утверждает, что вы не подходите для данной работы. Вы — как белая ворона. Думаю, вы сами чувствуете себя одиноко здесь.

— К чему вы ведете, мистер Ван Дам?

— К тому, что одинокий человек может найти… привлекательным, так сказать, сотрудничество с другими бунтарями. К тому, что со злости вы можете начать работать согласно чужим интересам.

Ник замер.

— Я не изменник, если вы намекаете на это.

— Нет-нет! Я ведь этого не говорил. Мне не нравится слово «изменник». Оно такое неточное. В конце концов, определение этого слова варьируется в зависимости от политической ориентации человека.

— Я знаю, кто такой изменник, мистер Ван Дам! Так получилось, что я не согласен с политикой нашей страны, но это еще не делает меня предателем!

— Что ж, тогда, возможно, вы объясните свою вовлеченность в дело Фонтейна.

Ник заставил себя глубоко вдохнуть. Итак, наконец они подобрались к самому главному.

— Я делал свою работу. Две недели назад в Германии погиб Джеффри Фонтейн. Я получил обычное задание: позвонить вдове с соболезнованиями. Кое-что из сказанного ею насторожило меня. Я просмотрел компьютерные данные о Фонтейне — обычная проверка — и обнаружил, что некоторых сведений не хватает. Поэтому я позвонил своему другу…

— Мистеру Гринстейну, — уточнил Ван Дам.

— Послушайте, не впутывайте его в это дело. Он всего лишь оказал мне услугу. У него есть знакомый в ФБР, который поискал информацию по Фонтейну. Ее нашлось не так уж много. Я получил больше вопросов, чем ответов. И я решил поговорить с вдовой Фонтейн.

— Почему вы не обратились к нам?

— Я не был уверен, что такие случаи находятся в вашей компетенции. Я имею в виду юридически.

Первый раз за весь разговор глаза Ван Дама вспыхнули яростью.

— Вы хоть понимаете, что, возможно, нанесли непоправимый ущерб всему расследованию?

— О чем вы?

— У нас все находилось под строгим контролем. А теперь, боюсь, вы ее предупредили.

— Предупредил ее? Но Сара, как и я, находится в полном неведении.

— Это умозаключение шпиона-любителя?

— Это мое интуитивное чутье.

— Вы не знаете всего…

— Чего я не знаю?

— Того, что смерть Джеффри Фонтейна до сих пор находится под вопросом. Того, что его жене возможно известно больше, чем вы думаете. И того, что очень многое зависит от этого дела. Вы даже представить не можете, в какой степени.

Ник в ошеломлении смотрел на Ван Дама. О чем говорил этот человек? Джеффри Фонтейн жив или мертв? Могла ли Сара быть такой хорошей актрисой, чтобы с самого начала обманывать Ника?

— И что же зависит от этого дела? — спросил Ник.

— Ну, скажем так, его последствия будут международными.

— Джеффри Фонтейн был шпионом?

Губы Ван Дама плотно сомкнулись. Он ничего не ответил.

— Послушайте, — продолжил Ник, — с меня хватит. Почему мне учинили допрос из-за рутинного дела консульства?

— Мистер О'Хара, я здесь, чтобы задавать вопросы, а не отвечать на них.

— Прошу прощения, что нарушаю ваш стандартный порядок действий.

— Для дипломата вы весьма недипломатичны. — Ван Дам повернулся к Эмброузу: — Я не уверен, чист он или нет, но соглашусь с вашим планом.

— Каким еще планом? — нахмурился Ник.

Эмброуз прочистил горло. Ник точно знал, что это значит. Знак надвигающихся неприятностей.

— После просмотра вашего личного дела, — сказал Эмброуз, — и принимая в расчет недавний… э… неблагоразумный поступок, совершенный вами, мы решили, что вам лучше уйти из отдела на довольно продолжительный период времени. Ваша благонадежность требует повторной проверки. Пока мы не подтвердим вашу невовлеченность в антиправительственные дела, вы отстранены от работы. Если мы найдем нечто посерьезнее вашего проступка, вам придется еще раз встретиться с мистером Ван Дамом. Не говоря уже об управлении юстиции.

Нику не понадобился перевод сказанного. Он и так понял: его только что обвинили в измене. Самым логичным было сейчас выразить протест, заявить о своей невиновности и самому уволиться. Но будь он проклят, если он проделает все это на глазах у Ван Дама.

Ник поднялся и холодно поинтересовался:

— Я понял. Это все, сэр?

— Все, О'Хара.

Его бесцеремонно уволили. Ник повернулся и вышел.

«Итак, это случилось, — подумал Ник по пути в кабинет, который минуту назад еще принадлежал ему. — После восьми лет государственной службы меня уволили за обыкновенное любопытство».

В этом было что-то забавное. Не считая того, что его назвали изменником, Ник совсем не огорчился из-за потери работы. Даже наоборот, отпирая дверь своего кабинета, он чувствовал себя до странности легко и весело, как будто с его плеч свалился тяжкий груз. Теперь он свободен. Нику пришлось бы приложить немало усилий, чтобы решиться самому уйти. Но все сделали за него. В некотором смысле такой исход был все равно неизбежен.

Теперь у Ника появился шанс начать новую жизнь. У него хватит денег, чтобы продержаться около полугода. Возможно, стоит подумать о возвращении в университет. За последние восемь лет Ник часто сталкивался с правдой жизни. Такой опыт сделает его хорошим учителем.

Ник собирал свои вещи и улыбался. Он выгреб все из ящиков своего письменного стола, складывая накопившийся за этот год мусор в коробку для папок. Потом он положил туда с десяток журналов о политике, что являются незаменимой частью библиотеки человека, доверяющего лишь голым фактам. С удивлением Ник заметил, что насвистывает какую-то мелодию. Было бы здорово пойти вечером в бар и хорошенько надраться. Но, поразмыслив, он решил никуда сегодня не выходить. Ему слишком многое нужно сделать, найти ответы на множество вопросов. Потерю работы пережить можно, но оставлять свои попытки разобраться во всем Ник не собирался. Ему необходимо расставить все на свои места, докопаться до истины. А для этого Ник собирался снова встретиться с Сарой Фонтейн.

Такая идея показалась Нику даже заманчивой, и он уже с нетерпением предвкушал разговор за ужином.

Тотчас желание увидеть Сару стало непреодолимым. Ник поставил коробку для папок на стол и набрал номер Сары. Как обычно, ему ответил автоответчик. Выругавшись, Ник положил трубку и вдруг вспомнил, что посоветовал Саре не ночевать дома одной. Возможно, она поехала к подруге. Если бы только у него был номер ее телефона…

Ник откинулся на спинку кресла и только потом понял, что погрузился в мир мечтаний, и это было совсем не похоже на него. Сара. Из всех женщин мира он думал именно о ней! Сегодня на кладбище, когда он увидел ее в тумане, она выглядела такой беспомощной, такой тоненькой. Не то чтобы красивой, но очень, очень уязвимой. В машине она сидела сжавшись, как мокрый воробей. А потом сняла очки и посмотрела на него. И в тот момент, когда Ник заглянул в эти огромные глаза янтарного цвета, его охватило благоговение.

«Я заблуждался, — подумал тогда Ник. — Как же я заблуждался. По-своему, в своей тихой манере Сара — самая прекрасная женщина из всех, которых я когда-либо видел».

Ник начал что-то испытывать к Саре, и это было не очень разумно с его стороны, учитывая необходимость получить ответы на все эти вопросы о ее муже и о ней самой. У Ника было достаточно причин соблюдать эмоциональную дистанцию. Но сейчас, удобно устроившись в кресле и положив ноги на стол, Ник не мог не рисовать в голове картинки, которые так любят представлять одинокие люди. Он видел Сару у себя в квартире… в своей спальне… медного цвета волосы покрывали ее плечи. Он видел ее глаза… а в них смущение и в то же время желание. Ее руки были холодны, и он согревал их своими руками. Потом она…

— Ник!

Видение пропало. В кабинет вошел Тим Гринстейн.

— Ты еще здесь? Что ты тут делаешь?

Ник вздрогнул и посмотрел на Тима:

— А на что это похоже? Забираю свои вещи.

— Забираешь свои… Тебя что, уволили?

— Моральный эквивалент: меня попросили взять «продолжительный отпуск», как выразился Эмброуз.

— Жестко они с тобой. — Тим плюхнулся в кресло. Он был очень бледным и выглядел взволнованным.

— Где ты был? — спросил Ник. — Мы вроде договаривались встретиться в кабинете Эмброуза.

— Меня перехватил мой начальник. И ФБР. И еще ЦРУ. Это, знаешь ли, не очень приятно. Они даже угрожали отобрать у меня пропуск. Это… это жестоко!

Ник тряхнул головой и вздохнул:

— Это моя вина, не так ли? Прости, Тим. Кажется, мы влезли куда не следует. Твоему другу из ФБР тоже досталось?

— Нет. Самое забавное, что он смог выбраться сухим из этой заварухи. Понимаешь, то, что он раскопал, поставило ЦРУ в неловкое положение. Так что ты получаешь бонусное очко за то, что выставил ЦРУ в невыгодном свете. — Тим рассмеялся, но то, как звучал этот смех, насторожило Ника. Смех прекратился.

— В чем дело, Тим?

— Все плохо, Ник. Кажется, мы разорили осиный улей.

— Мне известно, что дело связано со шпионажем. Ну и что? Что такого особенного в деле Джеффри Фонтейна?

— Не знаю и знать не хочу.

— Что, интерес пропал?

— Точно. Советую и тебе его потерять.

— У меня в этом деле есть личный интерес.

— Ник, оставь ты все это! Для своего же собственного блага. Не то разрушишь свою карьеру.

— Моя карьера уже разрушена. Теперь я — обычный гражданин, помнишь? И мне хотелось бы провести время с Сарой Фонтейн.

— Ник, как твой друг, я советую тебе: забудь ее. Ты ошибаешься насчет нее. Она не мисс Невинность.

— Мне все это говорят. Но только я один имел с ней дело лично.

— Слушай, ты заблуждаешься, понял?

Резкий тон Тима привел Ника в замешательство.

«В чем дело? — недоумевал он. — Что произошло?»

Наклонившись вперед, Ник заглянул своему другу в глаза.

— Что ты пытаешься сказать мне, Тим? — спросил он, придав своему голосу спокойный тон.

Тим ответил ему печальным взглядом:

— Ник, она тебе голову морочила. Мой приятель из ФБР следил за ней. Ее передвижения, ее контакты. И он только звонил мне и сказал…

— Что сказал?

— Ей что-то известно. Это единственное объяснение тому, что она сделала…

— Проклятье, Тим! Да что случилось?

— Вскоре после твоего ухода она вызвала такси до аэропорта и купила билет на самолет.

Ник замер, все еще не веря в это. Сара уехала из города? Почему?

— Куда она полетела? — яростно спросил Ник.

Тим посмотрел на него с сочувствием:

— В Лондон.

Лондон. Начать следовало именно отсюда. По крайней мере, так казалось Саре. Лондон был любимым городом Джеффри. Город зеленых парков, мощеных улиц, где полицейские в черной форме и котелках патрулируют улицы вместе с сикхами в тюрбанах. Джеффри рассказывал ей о соборе Святого Павла, который возвышался над городскими крышами, о ковре красных и желтых тюльпанов в Риджентс-парке, о Сохо, где всегда звучат музыка и громкий смех. Сара слышала эти рассказы, и сейчас, сидя в такси, она смотрела в окно, и ее охватывало волнение, которое, наверное, чувствовал Джеффри, когда приезжал в Лондон. Сара смотрела на широкие, чистые улицы и подпрыгивающие черные зонтики людей, идущих по тротуарам. Над городом висел легкий туман. В парках распускались первые весенние цветы. Это был город Джеффри. Он это знал и любил его. Если у Джеффри проблемы, он обязательно спрячется где-то здесь.

Таксист остановил машину на Стрэнде, напротив отеля «Савой». Симпатичная девушка с ресепшн, одетая в форменный пиджак, подняла глаза на Сару и вежливо улыбнулась.

— Да, — сказала она. — У нас есть свободные комнаты. Сезон туристов еще не начался.

Заполняя регистрационный бланк, Сара спросила, как бы между прочим:

— Кстати, около двух недель назад у вас останавливался мой муж.

— Правда? — Девушка заглянула в бланк. — О! Вы — миссис Фонтейн? А ваш муж — Джеффри Фонтейн?

— Да. Вы его помните?

— Конечно, мы его помним, мэм! Ваш муж — постоянный клиент нашего отеля. Он такой хороший человек. Странно, я никогда бы не подумала, что вы американка. Я всегда считала, что… — Девушка не договорила, отвлекшись просмотром регистрационного бланка Сары. — Ваш муж прибудет позднее?

— Нет, нет… еще не скоро. — Подумав, Сара добавила: — Мне должны были оставить сообщение. Не могли бы вы посмотреть?

Девушка начала перебирать бумаги с другой стороны стойки ресепшн:

— Нет, ничего нет.

— А кто-нибудь звонил мне или моему мужу?

— Нет, об этом бы была сделана запись. Извините. — Девушка вернулась к работе.

Некоторое время Сара просто стояла и молчала. И что теперь? Узнать, в какой комнате останавливался Джеффри? Но ведь столько времени прошло. В ней убирались.

— Так или иначе, — сказала девушка с ресепшн, — если бы для вас было какое-то сообщение, мы бы направили его по вашему домашнему адресу в Маргейт. Мы всегда так делаем.

— В Маргейт? — переспросила Сара в недоумении.

— Да, — не отрываясь от своих записей, ответила девушка.

«Дом в Маргейте? — размышляла Сара. — Неужели у Джеффри есть дом здесь, в Англии, о котором он мне никогда не рассказывал?»

Девушка все еще была занята работой с бумагами. Сара положила руки на стойку ресепшн, молясь о том, чтобы солгать убедительно.

— Я надеюсь… я надеюсь, у вас записан правильный адрес? — спросила Сара. — Мы живем в Маргейте, но вообще-то… вообще-то в прошлом месяце мы переехали в другой дом.

— Ах вот как, — вздохнула девушка и направилась в подсобное помещение. — Я уточню, есть ли у нас ваш новый адрес…

Через минуту она появилась с регистрационным бланком в руках.

— Переулок Уитстабл, двадцать пять. Это ваш новый адрес или старый?

Сара не ответила. Она сосредоточила все силы, чтобы сохранить в памяти этот адрес.

— Миссис Фонтейн? — окликнула ее девушка.

— Все правильно, — ответила Сара, подхватив свой чемодан и направляясь к лифту.

— Миссис Фонтейн, оставьте свой багаж! Я вызову носильщика…

Но Сара уже зашла в лифт.

— Переулок Уитстабл, двадцать пять, — бормотала она, пока лифт вез ее наверх, — переулок Уитстабл, двадцать пять…

Может быть, там она найдет Джеффри?

С тропинки, по которой шла она, Сара видела, как морские волны разбивались о белые как мел скалы. Эти неистовые волны пугали ее. Сквозь утренний туман уже пылало солнце. В садах возле небольших домиков, несмотря на соленый воздух и меловую почву, пышно цвели цветы.

Сара нашла его в самом конце переулка Уитстабл. Одноэтажный домик, спрятанный за белым забором. В маленьком садике перед домом величавые кусты роз росли вперемешку с пышными бархатцами и васильками. Сара услышала щелчок садовых ножниц и заметила пожилого мужчину, который подстригал кусты рядом со своим домом.

— Здравствуйте, — поздоровалась Сара через забор.

Мужчина распрямился и посмотрел на нее.

— Я ищу Джеффри Фонтейна, — объяснила Сара.

— А разве он не дома? — ответил мужчина.

У Сары задрожали руки. Джеффри бывал здесь. Но почему? Зачем ему этот дом, так далеко от его работы в Лондоне?

— Где я могу его найти? — спросила Сара.

— Понятия не имею.

— А вы знаете, когда он вернется домой?

Мужчина пожал плечами:

— Ни он, ни его жена не сообщают мне, когда уйдут и когда вернутся.

— Жена? — переспросила Сара.

— Да. Миссис Фонтейн.

— Вы имеете в виду… его жена?

Мужчина посмотрел на нее как на дуру.

— Ну да вообще-то, — медленно произнес он. — Конечно, обладая богатой фантазией, можно предположить, что она его мать, но, по-моему, она слишком молода для этого.

Мужчина разразился хохотом, как будто сказанное им было смешным до невозможности.

Сара так крепко сжимала руками края забора, что рисунок древесной поверхности отпечатался на ее ладонях. В ушах у нее возник странный шум, как будто ее накрыло волной и тянуло ко дну. Пальцы не слушались, но Сара кое-как открыла кошелек и вытащила фотографию Джеффри.

— Это мистер Фонтейн? — спросила она охрипшим голосом.

— Все верно, это он. У меня хорошая память на лица.

Сару охватила такая дрожь, что она еле сумела засунуть фотографию обратно в кошелек. Она стояла, опираясь о забор, пытаясь переварить то, что сказал мужчина. Сара чувствовала, что эту боль она не перенесет.

Другая женщина. Ее ведь уже спрашивали, есть ли у Джеффри любовница? Сара никак не могла вспомнить. Ах да. Это был Ник О'Хара. Он предполагал, что у Джеффри есть другая женщина. Он сказал, что это было бы весьма логично, и Сара тогда на него разозлилась.

Ник О'Хара оказался прав. А она была слепой дурой.

Сара не знала, сколько времени она простояла там, среди бархатцев. Она потеряла чувство времени и места. Все — руки, ноги и даже лицо — казалось, застыло. Ее разум отказывался принимать еще какую бы то ни было боль. Иначе она сошла бы с ума.

Сара услышала мужчину, лишь когда он окликнул ее в третий раз:

— Мисс? Мисс? Вам нужна помощь?

Сара посмотрела на него, все еще не оправившись от пережитого шока.

— Нет-нет, — ответила она, — со мной все в порядке.

— Вы уверены?

— Да, я… пожалуйста, мне нужно найти Фонтейнов.

— Я не знаю, где вам их искать, мисс. Миссис Фонтейн собрала вещи и уехала около двух недель назад.

— Куда она поехала?

— Она не сказала.

Сара достала из сумочки бумагу и написала свое имя и название отеля.

— Если она… если кто-нибудь из них появится, пожалуйста, скажите, чтобы они немедленно позвонили мне. Пожалуйста.

— Хорошо, мисс. — Мужчина, не читая, сложил листок и убрал в карман.

Она шла спотыкаясь, словно пьяная. В начале переулка Уитстабл Сара увидела ряд почтовых ящиков. Обернувшись, она заметила, что мужчина вернулся к работе и теперь снова подстригал кусты. Сара заглянула в ящик под номером двадцать пять и вытащила каталог одного из лондонских магазинов. Он был адресован миссис Ив Фонтейн.

Иви.

Джеффри не раз случайно называл Сару этим именем.

Сара затолкала каталог обратно в почтовый ящик. Она плакала всю дорогу до железнодорожной станции Маргейта.

Через шесть часов уставшая, опустошенная и голодная Сара вошла в свой номер в отеле «Савой». Зазвонил телефон.

— Алло, — ответила Сара.

— Сара Фонтейн? — спросил женский голос. Ее голос был низким и хриплым.

— Да.

— У Джеффри есть родимое пятно на левом плече. Какой оно формы?

— Но…

— Какой?

— Оно… оно в форме полумесяца. Это Ив?

— «Ягненок и роза». Дорсет-стрит. В девять часов.

— Подождите… Ив…

Прозвучали гудки отбоя.

Сара посмотрела на часы. У нее оставалось всего полчаса, чтобы добраться до Дорсет-стрит.

Глава 5

У двери «Ягненка и розы» клубился туман. Таксист взял деньги, произнес что-то нечленораздельное и быстро уехал. Сара осталась одна на темной улице.

Из паба доносились приглушенный смех и звон стеклянной посуды. Сквозь туман из окошка лился теплый желтый свет. Сара перешла на другую сторону мощеной улицы и вошла в паб.

В камине потрескивали дрова. Двое мужчин пили эль за натертой до блеска стойкой красного дерева. Когда Сара вошла, они подняли на нее глаза и сразу же снова уставились в свои стаканы. Сара остановилась у камина в надежде согреться и оглядела помещение. На ее взгляд ответила лишь девушка-бармен. Не говоря ни слова, она жестом предложила пройти в дальний конец паба.

Сара кивнула в ответ и направилась туда, куда указала девушка. Вдоль стен стояло несколько деревянных кабинок. В первой кабинке сидела парочка. Парень и девушка внимательно смотрели друг другу в глаза. Во второй кабинке пожилой мужчина в твидовом костюме распивал виски, подливая себе из бутылки. Оставалась последняя кабинка. Еще не дойдя до нее, Сара уже знала, что Ив будет там. Из тени выплыл завиток сигаретного дыма. Сара подошла к кабинке, и женщина подняла на нее глаза. Когда их взгляды встретились, они в ту же секунду поняли друг друга. Даже в полумраке паба Сара увидела в этом взгляде боль.

Сара села напротив. Ив нервно затянулась сигаретой и стряхнула пепел, ни на секунду не переставая изучать Сару. Она была стройной, даже худощавой, с прекрасными волосами, ее зеленоватые глаза смотрели устало и печально. Руки Ив не переставали двигаться. Каждые несколько секунд она бросала взгляд на дверь паба, как будто ожидая кого-то еще. Между двумя женщинами, подобно змее, извивался сигаретный дым.

— Вы не такая, какой я вас себе представила, — сказала Ив, и Сара узнала этот хриплый голос, который слышала по телефону. Ив говорила с едва заметным акцентом. — Вы не такая простушка, как я о вас думала. И моложе, чем он говорил. Сколько вам? Двадцать семь? Двадцать восемь?

— Мне тридцать два, — ответила Сара.

— Ах, оказывается, он не врал.

— Джеффри рассказывал вам обо мне?

Ив сделала затяжку и кивнула:

— Конечно. Ему пришлось. Это была моя идея.

Глаза Сары расширились от изумления.

— Ваша идея? То есть… но почему?

— Вы ведь вообще ничего не знаете о Джеффри, не так ли? — Взгляд зеленых глаз ожесточился и встретился со взглядом Сары. — Нет, — продолжила Ив с оттенком удовлетворения, — конечно не знаете. Полагаю, вам больно от моих слов. Но кажется, вы сами узнали обо мне. А мне захотелось посмотреть на вас для себя.

— Зачем?

— Можете назвать это нездоровым любопытством. Мазохизмом. Мне была ненавистна сама мысль о том, что вы вместе. Я слишком любила его. — Подбородок Ив приподнялся в неудачной попытке изобразить равнодушие. — Скажите, вы были счастливы с ним?

Сара кивнула. Внезапно в глазах защипало.

— Да, — прошептала она. — Мы… по крайней мере, я была счастлива. Насчет Джеффри… я не знаю. Я больше ничего не знаю.

— Как часто вы занимались любовью? Каждую ночь? Раз в неделю?

— Какое это имеет значение? — поджала губы Сара. — Это ведь было частью вашего плана, не правда ли?

Взгляд Ив смягчился, но ненадолго.

— Вы ведь тоже его любили? — спросила она. Ив опустила глаза, стряхнула пепел, а когда она снова посмотрела на Сару, ее взгляд уже был острым, как кинжал. — Так, значит, мы обе проиграли, — сказала Ив. — Однажды это все равно бы случилось. Такова природа этого занятия.

— Какого еще занятия?

Ив откинулась на спинку сиденья.

— Вам лучше не знать. Но вы все равно хотите услышать, да? На вашем месте я лучше забыла бы обо всем. Забыла и поехала домой. Пока это еще возможно.

— Кто Джеффри?

Ив сделала глубокую затяжку и уставилась в пространство, погрузившись в воспоминания:

— Я встретила его десять лет назад в Амстердаме. Тогда он был совсем другим. — Ив слабо улыбнулась, как будто вспомнила какую-то их общую шутку. — Говоря «другим», я имею в виду и в переносном смысле, и буквально. Его звали Саймон Дэнс. В то время мы оба работали на МОССАД — политическую разведку Израиля. Мы были хорошей командой, все трое — Саймон, я и еще одна женщина, наш босс. Лучшие в МОССАДЕ. А потом мы с Саймоном полюбили друг друга.

— Вы были шпионами?

— Можно и так сказать. Да, давайте называть нас так. — Ив задумчиво смотрела на узорчатые завитки сигаретного дыма. — Мы прожили вместе всего год. Возникли проблемы с одним из наших заданий. Мы беспокоились друг за друга, что недопустимо в этой работе. Работа должна стоять на первом месте. Иначе все пойдет наперекосяк. Так и случилось. Старик сбежал.

— Сбежал? Это было вашим заданием? Арестовать кого-то?

— Арестовать? — рассмеялась Ив. — При нашей работе мы не арестовываем. Мы убиваем.

У Сары похолодели руки. Конечно же они говорили сейчас не о том Джеффри. Нет-нет, напомнила себе Сара. Тогда он еще не был Джеффри. Его звали Саймон.

— Так вот, старик выжил. Мы звали его Волхв. Святое имя для грешника. Волхв, мудрец. Для нас это было лишь кодовым именем. По-своему он и правда был волхвом. Ведь после того случая все и началось.

Ив потушила сигарету, достала новую, закурила, сломав перед этим три спички. У нее сильно тряслись руки. Ив вздохнула и с наслаждением сделала затяжку.

— После этого мы бросили наше дело. Мы с Саймоном были женаты. Сначала жили в Германии, потом во Франции. Мы дважды меняли имена, но все равно чувствовали, что за нами охотятся. Мы знали, что нас заказали. Конечно же это был Волхв. Мы решили покинуть Европу.

— И выбрали Америку.

— Да, — кивнула Ив. — Это было так легко. Саймон нашел другое имя. И пластического хирурга. Ему увеличили скулы и сузили нос. Разница была поразительной. Никто его не узнавал. Мне тоже изменили лицо. Он первым отправился в Америку. Необходимо время, чтобы привыкнуть к новой жизни, к новой личности. Я должна была приехать к нему через некоторое время.

— Почему он на мне женился?

— Ему нужна была жена-американка. Ее дом, ее счет в банке, чтобы она стала для него прикрытием. Я не могла притвориться американкой. Мой акцент, мой голос… я не могла ничего с ними сделать. Но Саймон… ах, он мог говорить голосами десяти разных людей!

— Почему он выбрал именно меня?

Ив пожала плечами:

— Из удобства. Вы были одиноки и не слишком красивы. Вы ни с кем не встречались. Да, и еще вы были очень беспомощны. Вы быстро в него влюбились, я права?

Сара подавила подступившие к горлу рыдания и кивнула. Да, она была беспомощной. До встречи с Джеффри она дни напролет пропадала на работе, а вечера почти всегда проводила одна дома. Сара мечтала о мужчине, с которым они были бы близки и внимательны друг к другу, как ее родители. Но из-за трудоемкой работы Сара слишком много времени проводила в одиночестве, и с каждым годом замужество казалось все более невозможным.

А потом появился Джеффри. И заполнил эту пустоту. Сара тут же в него влюбилась. А оказывается, все это время он просто считал ее достаточно удобной для себя. Сара гневно взглянула на Ив.

— Вам было все равно, да? — спросила она. — Вам обоим. Вам было все равно, что кому-то будет больно.

— У нас не было выбора. Наша собственная жизнь…

— Ваша жизнь? А как насчет моей жизни?

— Говорите тише.

— Моя жизнь, Ив! Я любила его! А вы сидите и с таким самодовольным видом рассказываете мне о том, что вы оба сделали!

— Пожалуйста, говорите тише. Нас могут услышать.

— Мне все равно.

Ив поднялась:

— Думаю, я сказала все, что хотела.

— Нет, подождите! — Сара схватила ее за руку и попросила уже спокойно: — Пожалуйста. Присядьте. Мне необходимо услышать все остальное. Я должна знать.

Ив медленно вернулась на свое место. Некоторое время она молчала, потом сказала:

— Правда в том, что он вас не любил. Он любил меня. Его поездки в Лондон… это было только для того, чтобы увидеться со мной. Он регистрировался в отеле «Савой», а потом садился в поезд до Маргейта. Раз в несколько дней он ездил в Лондон, чтобы позвонить вам или отправить письмо. Я это ненавидела. Последние два месяца мне приходилось делить его с вами. Но это было временной необходимостью. Мы оба выживали. До того, как… — Ив отвела взгляд в сторону. Ее глаза внезапно заволокло слезами.

— Что случилось, Ив?

Ив прочистила горло и подняла голову с вызовом:

— Я не знаю. Мне известно лишь, что он две недели назад уехал из Лондона. Он участвовал в операции против Волхва. А потом что-то пошло не так. Его преследовали. В его номере заложили взрывчатку. Он позвонил мне из Берлина и сказал, что хочет исчезнуть. Мне пришлось скрываться. Когда все улеглось, он нашел меня. Однако ночью перед тем, как я уехала из Маргейта, у меня было… нехорошее предчувствие. Я позвонила в Берлин. И вот тогда мне и сказали, что он мертв.

— Но он не мертв! — воскликнула Сара. — Он жив!

Ив резко дернула рукой, чуть не выронив сигарету.

— Что?

— Два дня назад он звонил мне. Вот почему я здесь. Он сказал мне прийти к нему… и что он любит меня…

— Вы лжете.

— Это правда! — воскликнула Сара. — Я знаю его голос.

— Возможно, это запись… или что-то еще. Голос легко сымитировать. Нет, это не мог быть он. Он не стал бы звонить вам, — холодно бросила Ив.

Сара не ответила. Зачем кому-то прикидываться Джеффри, чтобы выманить ее в Европу? А потом она вспомнила кое-что еще, один кусочек мозаики, который она не знала, куда вставить. Сара взглянула на Ив:

— В тот день, когда я уехала из Вашингтона, кто-то забрался ко мне в квартиру. Они не взяли ничего, кроме фотографии. И все. Всего лишь фотографию. И я до сих пор не понима…

— Фотографию? — резко переспросила Ив. — Фотографию Джеффри?

— Да. Нашу свадебную фотографию.

Лицо Ив стало белым как мел. Она потушила сигарету, достала из сумки кошелек и свитер.

— Что вы делаете? — спросила Сара.

— Мне нужно вернуться… он будет меня искать.

— Кто?

— Джеффри.

— Вы же говорили, что он мертв!

— Нет. — Глаза Ив блеснули, как бриллианты. — Нет, он жив. Наверняка жив! Разве вы не понимаете? Они не знают, как выглядит Джеффри, поэтому украли фотографию. Это означает, что они все так же охотятся за ним.

Ив накинула на себя свитер и направилась к двери.

— Ив! — Сара выбралась из кабинки и пошла за ней.

Но когда Сара вышла на улицу, там уже никого не было. Лишь густые клубы тумана вились возле ее ног.

— Ив! — окликнула ее Сара. Но ей никто не ответил.

Ив исчезла.

Ив была недалеко. Лелея надежду на то, что Саймон жив, она в отчаянии бежала сквозь туман по Дорсет-стрит к ближайшей станции метро. Ив не останавливалась, чтобы прислушаться, не следят ли за ней, она пренебрегла всем, чему ее учили во время работы на МОССАД. Саймон жив, и это главное. Он жив и ждет ее. Ив не хотела тратить время, чтобы сделать крюк через ближайший район, чтобы прижаться к дверному проему и убедиться, что ее не преследуют. Вместо этого она направлялась прямиком к станции метро.

Ив пробежала всего два квартала, и ее дыхание сбилось.

«Это все курение», — подумала она.

Ив курила уже много лет, поэтому легко уставала и у нее быстро появлялась одышка. Она принудила себя двигаться дальше. Но боль в груди заставила снова остановиться и отдохнуть. Эта боль мучила ее с детства. Ничего страшного в ней не было. Сейчас она немного утихнет, и Ив сможет продолжить свой путь.

Ив оперлась о фонарный столб. Потихоньку боль утихала. Дыхание приходило в норму. Шум в ушах прекратился. Ив закрыла глаза и глубоко вдохнула.

Ее насторожил какой-то звук. Звук настолько тихий, что она едва его расслышала. Ив замерла и открыла глаза. Звук снова повторился, в нескольких ярдах от нее. Звук шагов. Но где именно?

Отчаянно всматриваясь в туман, Ив пыталась разглядеть в нем человека, но ничего не видела. Она достала из сумочки пистолет, который всегда носила с собой. Прикосновение холодной стали успокоило ее. Ив сообразила, что возле фонарного столба она может стать легкой мишенью, и тут же исчезла в тени. Темнота всегда была ее союзницей.

Еще один звук, и Ив повела пистолетом вокруг себя.

«Где же он? — подумала она. — Почему я его не вижу?»

Слишком поздно она осознала, что последний звук был всего лишь приманкой, чтобы отвлечь на себя внимание. Кто-то бросился на нее сзади. Прежде чем Ив успела повернуться и выстрелить, ее повалили на землю. Пистолет выскользнул из ее руки, и мгновение спустя к ее горлу прижималось лезвие ножа. Человек склонился над ней с улыбкой. Ив узнала его лицо. Даже в темноте его светлые волосы отливали серебром.

— Кронен, — прошептала Ив.

Она почувствовала, как лезвие ножа мягко, почти нежно скользнуло по ее коже. Ив хотела закричать, но ужас сдавил ее горло.

— Милая Эва, — пробормотал Кронен и тихо засмеялся.

Ив поняла, что к утру ее уже не станет.

С высоты тридцати пяти тысяч футов мир выглядел по-другому. Ни неоновых огней, ни движения транспорта, ни зданий, только бесконечное темное небо и сияние звезд. Ник устало откинулся на спинку кресла, мечтая поскорее заснуть. Почти все пассажиры рейса 201 до Лондона безмятежно спали, пролетая над Атлантикой. Ник видел, как в противоположном конце полутемного салона самолета стюардесса заботливо укрыла одеялом ребенка и на цыпочках пошла дальше по проходу. Было уже час ночи по вашингтонскому времени, но к укрытому одеялом Нику никак не шел сон.

Ник чувствовал глубочайшее отвращение и поэтому не мог заснуть. Он вспоминал Сару, какой она выглядела невинной, какой подавленной горем, беззащитной. Великолепная актриса! Ее выступление заслуживало «Оскара»! Кроме того, Сара разбудила в Нике мужские инстинкты, о которых он и думать забыл. Ему захотелось защитить ее, удержать.

Теперь Ник уже не был уверен, чего хочет от Сары. Что бы это ни было, это не имеет никакого отношения к его прежним чувствам.

Из-за Сары Фонтейн он лишился работы, его преданность интересам государства подверглась сомнению, но хуже всего то, что он чувствовал себя дураком. Ван Дам оказался прав: в шпионском деле Ник был всего лишь любителем.

И чем больше Ник думал о том, как Сара его обставила, тем больше он злился. В ярости Ник хлопнул по подлокотнику кресла и уставился на светившие сквозь иллюминатор звезды.

«Клянусь Богом, — пообещал себе Ник, — когда доберусь до Лондона, я выбью из нее всю правду». Ник не мог оставить дипломатическую службу, не убедив всех в своей невиновности.

Сара не ожидает увидеть его в Лондоне. Ник уже знал, где ее искать. Он позвонил в отель «Савой» и убедился, что Сара остановилась там. Ведь в этом отеле обычно останавливался ее муж. Ник хотел увидеть выражение лица Сары, когда она откроет дверь и увидит его. Сюрприз, сюрприз! Ник О'Хара отправился в Лондон, чтобы сразу перейти к делу. И в этот раз он не будет мириться с ложью.

Но кроме гнева Ник чувствовал еще кое-что, нечто более глубокое, намного более тревожное. Он возвращался к своим фантазиям, своим видениям, в которых Сара стоит в его спальне* и смотрит на него янтарными глазами. Эти смешанные чувства сводили Ника с ума. Он не знал, чего он хочет больше: поцеловать Сару или придушить ее. Возможно, ему хотелось и того и другого.

Одно Ник знал точно. Он никогда не совершал ничего более безумного, чем эта поездка в Лондон. Всю свою жизнь Ник принимал решения, лишь тщательно их обдумав. Он от природы был осмотрительным. Но сегодня вечером он кинул вещи в чемодан, поймал такси до аэропорта и положил свою кредитку на стол кассира. Не в его духе было вести себя так импульсивно, так эмоционально. Так глупо. Ник надеялся, что это лишь временно.

Старик не обрадуется. Кронен вытер кровь женщины с лезвия своего ножа и решил отложить звонок на несколько часов или на несколько дней. По крайней мере, перед этим он намеревался плотно позавтракать или выпить пинту-другую пива. Новость разозлит старика, и Кронен не хотел скрывать ее слишком долго. В последнее время старик приходит в ярость, если кто-то срывает планы. После трагедии он стал нетерпеливым и легко раздражался. А если хочешь остаться в добром здравии, не зли старика.

Не то чтобы Кронен его боялся. Он знал, что старик в нем нуждается.

Старик подобрал Кронена с помойки Дублина и усыновил его, когда тому было восемь лет. Возможно, причиной была особая черта мальчика: его светлые, почти белые волосы. Или бездонная пустота, сквозившая в выражении его глаз, — отражение бездушной пустоты внутри скорлупы из плоти и крови. Старик еще тогда понял, что мальчик вырастет опасным человеком. Бездушного мальчишку нельзя любить, но со временем он вырастет и станет его стражем.

Бездушный мальчишка тоже может быть полезным. Поэтому старик приютил его, выкормил, выучил, может, он даже немного любил его, но никогда ему не доверял.

Даже в раннем возрасте Кронен чувствовал недоверие старика. Но вместо того, чтобы злиться, он усердно трудился, чтобы завоевать его сердце. Кронен исполнял все, чего бы старик ни пожелал. После тридцати лет работы на него это уже получалось само собой. Кронен был вознагражден. Более того, ему нравилась такая работа. Она приносила удовольствие и удовлетворение. Особенно когда дело касалось женщин.

Как сегодня ночью.

К сожалению, женщина не успела ничего рассказать. В этом плане она была сильнее всякого мужчины, с которыми Кронену приходилось иметь дело. Даже целый час его самых эффективных техник ни к чему не привел. Женщина много кричала, что его раздражало и возбуждало одновременно, но так ничего и не рассказала. А потом, когда Кронен меньше всего этого ожидал, она умерла.

И это ему очень не понравилось. Кронен не планировал ее убивать. По крайней мере, не сейчас. К несчастью, он слишком поздно узнал, что у его жертвы было слабое сердце. Ведь женщина выглядела вполне здоровой.

Кронен вытер лезвие. Он трепетно относился к соблюдению чистоты. Особенно когда дело касалось его любимого ножа. За острым лезвием необходимо ухаживать. Кронен положил оружие в ножны и бросил взгляд на телефон. Откладывать звонок дальше не имело смысла. Он решил позвонить в Амстердам.

Старик ответил.

— Эва ничего не сказала, — сообщил Кронен.

Молчания было достаточно. Даже через телефон Кронен чувствовал разочарование старика.

— Так она мертва?

— Да, — ответил Кронен.

— А что с другой?

— Я все еще за ней наблюдаю. Дэнс не появлялся.

У старика вырвался возглас нетерпения:

— Я не могу ждать вечно! Нужно заставить его выйти из укрытия.

— Как?

— Похитить ее.

— Но за ней следит ЦРУ.

— Я решу эту проблему. К завтрашнему дню. А потом ты ее похитишь.

— И что дальше?

— Посмотрим, знает ли она что-нибудь. Даже если нет, мы сможем ее использовать. Мы предъявим ультиматум. Если Дэнс жив, он ответит.

Кронен не был в этом уверен. В отличие от старика он не верил в такое нелепое чувство, как любовь. Кроме того, Кронен видел Сару Фонтейн и не думал, что какой-нибудь мужчина — особенно Саймон Дэнс — захочет прийти ей на помощь. Нет, рисковать своей жизнью ради женщины — это глупо. А Кронен не считал Дэнса глупцом.

Как бы то ни было, это будет интересным экспериментом. А когда все закончится, старик позволит Кронену позаботиться об этой женщине. Наверняка ее сердце не такое слабое, как у Эвы Фонтейн, и она продержится дольше. Да, это будет интересным экспериментом. Кронену уже не терпелось приступить к делу.

Во сне все повторилось, но в искаженном и странном виде. Клубился туман. Сара бежала по улицам, бежала за Джеффри, звала его по имени. Она слышала шаги впереди, но самого Джеффри видно не было, она никак не могла его догнать. Потом звук шагов изменился. Теперь Сара слышала шаги сзади. Она больше не была преследователем. Это ее кто-то преследовал. Сара бежала сквозь туман, а шаги слышались все ближе и ближе. Ее сердце колотилось с бешеной скоростью. Ноги отказывались двигаться дальше. Сара бежала вперед, прилагая невероятные усилия.

Зеленоглазая женщина преградила ей дорогу. Она стояла прямо посередине улицы и смеялась над Сарой. Шаги приблизились. Сара обернулась.

Мужчина, который стоял позади нее, был ей знаком. Знакомые серые глаза, и в них — усталость. Он медленно вышел из тумана. И вместе с этим страхи Сары рассеялись. Здесь было безопасно и тепло. Его шаги отдавались эхом по мощеным улицам…

Сара проснулась в холодном поту. Кто-то стучал в дверь. Она включила свет. Было четыре часа утра.

В дверь постучали снова, теперь уже громче.

— Миссис Фонтейн? — раздался мужской голос. — Пожалуйста, откройте, мэм.

— Кто это? — спросила Сара.

— Полиция.

Сара вскочила с кровати, с трудом надела халат и открыла дверь. На пороге стояли полицейский и заспанный служащий отеля.

— Вы — Сара Фонтейн?

— Да. А в чем дело?

— Извините за вторжение, мэм, но вам необходимо проехать со мной в полицейский участок.

— Я не понимаю. Зачем?

— Мы вынуждены задержать вас.

Сара вцепилась в дверь обеими руками и посмотрела на полицейского в недоумении:

— То есть я арестована? Но за что?

— За убийство. Убийство Ив Фонтейн.

Глава 6

«Этого не может быть», — думала Сара.

Конечно же это всего лишь кошмар. Должно быть, его сюжет выплыл из темных глубин ее подсознания. Сара сидела на жестком стуле, уставившись на пустой письменный стол. Лампы на потолке светили, словно прожектора. Они освещали каждое ее движение, как будто ждали момента, чтобы уличить ее. В комнате для допросов было холодно, и Сара, одетая лишь в ночную сорочку и халат, чувствовала себя обнаженной. Детектив с холодными голубыми глазами задавал вопрос за вопросом, не давая Саре закончить ни одно предложение. Она несколько раз просила разрешения воспользоваться туалетом, и детектив позволил, наверное, лишь с десятого раза, да и то только в сопровождении женщины-полицейского.

Когда Сара вернулась обратно, у нее было время, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию.

«Меня точно посадят в тюрьму, — размышляла она. — Я получу пожизненное за убийство женщины, с которой познакомилась только вчера…»

Закрыв лицо руками, Сара почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Ей приходилось прилагать столько усилий, чтобы не заплакать, что она едва услышала, как открылась и закрылась дверь.

И вдруг кто-то назвал ее по имени. Саре показалось, что комнату для допросов внезапно осветило яркое солнце. Она подняла глаза.

Перед ней стоял Ник О'Хара. Каким-то чудом он оказался здесь, через океан, ее единственный друг в Лондоне. Ник смотрел на нее.

А был ли он другом?

Внезапно Сара поняла, что что-то не так. Губы Ника были сжаты в твердую линию. В его взгляде сквозило равнодушие. Напрасно Сара пыталась найти в его глазах тепло и сочувствие. Ник был в ярости. Одну за другой Сара отмечала мелкие детали: помятую рубашку Ника, ослабленный галстук, наклейку «Бритиш эруэйз» на его чемодане. Значит, он только с самолета.

Ник толкнул дверь. Та громко захлопнулась, заставив Сару вздрогнуть. Ник бросил чемодан на стол и в ярости взглянул на нее:

— У вас огромные неприятности, мадам!

— Я знаю, — жалобно всхлипнула Сара.

— Это все, что вы можете сказать? «Я знаю»?

— Вы вытащите меня отсюда? — тихо спросила Сара.

— Может, да, может, нет.

— От чего это зависит?

— От того, совершили ли вы убийство.

— Конечно же нет! — закричала Сара.

Казалось, Ник был поражен такой бурной реакцией. Он помолчал. Потом в раздражении скрестил руки на груди присел на край стола.

Сара боялась взглянуть на Ника, боялась увидеть в его глазах осуждение. Человек, которого она считала другом, внезапно стал для нее незнакомым. Что ж, он, как и все, считает ее виновной в убийстве. Как ей убедить абсолютно незнакомых людей в том, что она непричастна, если даже Ник О'Хара в это не верит? С горечью Сара осознала, как она в нем ошиблась. Теперь понятно, почему он здесь. Ник просто делает свою работу.

Сара крепко переплела пальцы. Ее злило, что она оказалась в такой безвыходной ситуации, и Ник, которого она считала своим другом, не оправдал ее доверия.

— Что вы вообще делаете в Лондоне? — тихо спросила Сара.

— Могу задать вам тот же вопрос. И на этот раз я хочу услышать правду.

— Правду? — Сара посмотрела на Ника. — Я никогда не лгала вам. Вы были единственным…

— Перестаньте! — рявкнул Ник и принялся взволнованно расхаживать по комнате. — Не делайте такие невинные глаза, миссис Фонтейн. Должно быть, вы считаете меня непроходимым глупцом. Сначала вы уверяете меня, что ничего не знаете, а потом вдруг срываетесь в Лондон. Я только что говорил с инспектором. Теперь я хочу услышать все от вас. Вы ведь знали об Ив?

— Я не знала! По крайней мере, до вчерашнего дня. И если кто и лгал, мистер О'Хара, так это вы!

— О чем?

— О Джеффри. Вы сказали, что он мертв. О да, вы представили мне все доказательства его смерти, вы так складно рассказывали, как он погиб. Я вам поверила! А вы все это время знали, да? Должны были знать.

— О чем вы говорите?

— Джеффри жив!

Недоверчивое выражение на лице Ника было слишком естественным. Сара уставилась на него, гадая, неужели Ник правда не знал об этом.

— Думаю, вам лучше все объяснить, — сказал Ник. — Каждую мелочь, Сара. Вплоть до того, что вы ели на завтрак. Потому что, как вы уже знаете, у вас большие неприятности. Улики…

— Все улики косвенные.

— Улики таковы: тело Ив Фонтейн было найдено около полуночи в пустынном переулке через несколько кварталов от «Ягненка и розы». Не буду говорить о состоянии тела. Просто скажу, что, судя по ранениям, убийца ее очень не любил. Барменша из «Ягненка и розы» вспомнила, что видела Ив с женщиной, американкой. Это были вы. Еще она вспомнила, что вы с Ив спорили о чем-то. Ив выбежала из паба, а вы — следом за ней. И больше никто не видел Ив Фонтейн.

— Но когда я выбежала из «Ягненка и розы», Ив уже не было.

— У вас есть свидетели?

— Нет.

— Очень плохо. Полицейские говорили с соседями Ив в Маргейте. Один мужчина вас хорошо запомнил. Он сказал, что передал Ив сообщение от вас. Оказалось, что у него сохранилась бумажка с вашим именем и названием отеля.

— Я дала соседу эту бумажку, чтобы Ив связалась со мной.

— А полиция считает, что у вас был очевидный мотив для убийства. Месть. Вы узнали, что у вашего мужа есть еще одна жена. Вы решили расквитаться с ней. Вот такие улики. Добротные и неоспоримые.

— Но Ив убила не я!

— Не вы?

— Вы должны мне верить!

— Почему же?

— Потому что никто больше не верит. — Внезапно Сару накрыла волна страха и накопившейся усталости. Она опустила голову и тихо повторила: — Потому что больше никто не верит…

Со смешанными чувствами Ник наблюдал за Сарой, которая вся сжалась, сидя за столом. Она выглядела такой изможденной и напуганной. Ее халат распахнулся, под ним виднелась легкая голубая ночнушка. Длинная прядь рыжевато-каштановых волос упала на ее нежную бледноватую щеку. Впервые Ник видел Сару с распущенными волосами. В его голове снова возникла та фантазия, которую он так старался подавить. И вот она снова перед его глазами. Красивый и теплый образ. Ник тут же отогнал его, пытаясь сконцентрироваться на том, для чего он сюда приехал. Была убита женщина, у Сары большие неприятности, а Ник мог думать лишь о том, что бы она почувствовала, оказавшись в его объятиях.

Внезапно вся злость на Сару куда-то исчезла. Он причинил ей боль и сейчас чувствовал себя чудовищем.

— Сара, — пробормотал Ник, нежно касаясь ее волос. — Сара, все будет хорошо.

Ник наклонился и неловко обнял ее. Волосы Сары были такими мягкими, такими шелковистыми. Его пьянил теплый аромат женской кожи. Ник знал, что возникшие чувства опасны для него, но ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось забрать Сару из этой комнаты, предоставить ей безопасность и тепло, хотелось защищать ее. Он определенно был необъективен.

Ник нехотя отстранился:

— Сара, поговорите со мной. Скажите, почему вы считаете, что ваш муж жив?

Сара глубоко вздохнула и посмотрела на Ника влажными оленьими глазами. Ник знал, сколько мужества понадобилось Саре, чтобы встретиться с ним взглядом, чтобы сдержать слезы. Он ошибался насчет Сары. Она не была сломлена. У нее был огромный запас жизненных сил, о которых Ник даже не подозревал.

— Джеффри позвонил мне, — сказала Сара. — Два дня назад, когда я еще была в Вашингтоне… в тот день после похорон…

— Погодите. Он вам позвонил?

— Он сказал, чтобы я пришла к нему. Все произошло так быстро… он не упомянул, где находится…

— Это был междугородний звонок?

— Я уверена в этом.

— Вот почему вы так внезапно улетели. Но почему в Лондон?

— Просто… просто интуитивно. Этот город был его домом. И я подумала, что Джеффри, должно быть, здесь.

— А когда вы узнали про Ив?

— Когда я приехала в Лондон. В отеле я узнала адрес Джеффри в Маргейте. Оказалось, что там живет Ив.

Находясь в замешательстве, Ник обдумывал новую информацию. Потом он подтянул стул и сел, пристально глядя Саре в глаза.

— Вы меня озадачили, — сказал он. — Звонок от Джеффри… какой-то кошмар… Я начинаю верить, что вы не лжете.

— Я говорю правду! Когда вы уже поймете?

— Хорошо. Я буду опираться на презумпцию невиновности. Пока что.

Ник начинал верить Саре. Немного доверия — вот и все, что ей было нужно. Сейчас это значило для нее гораздо больше, чем что-либо еще в этом мире.

«Как странно», — подумала Сара. Несмотря на то что ей пришлось пережить этим утром, расплакалась она только сейчас.

Сара тряхнула головой и смущенно засмеялась.

— Что вы такое делаете, мистер О'Хара? — спросила она. — Кажется, я начинаю плакать каждый раз, когда вы оказываетесь рядом.

— Это нормально, — ответил Ник. — Я имею в виду, нормально плакать. Такое часто происходит с женщинами, когда я рядом. Предполагаю, что это как-то связано с моей работой.

Сара взглянула на Ника. Он улыбался. Какое поразительное превращение: из незнакомца в друга! Почему-то Сара забыла, как привлекателен Ник. И не только внешне. В его голосе появились нежность, участие, как будто он действительно беспокоился за нее. А может, так и было? Или это всего лишь ее выдумки? Сара почувствовала, как кровь приливает к ее лицу.

Когда Ник наклонялся к ней, он казался таким робким, почти неуклюжим. Сара поежилась от холода. Ник тут же снял пиджак и накинул ей на плечи. Пиджак пах Ником. В нем было тепло, словно под уютным одеялом. Сара закуталась в него поплотнее и успокоилась, словно, пока на ее плечах пиджак Ника О'Хары, ей ничего не угрожает.

— Я обещаю, что заберу вас отсюда, как только прибудет человек из нашего консульства.

— А разве такими делами не вы занимаетесь?

— Боюсь, что нет. Это не в моей компетенции.

— Но тогда почему вы здесь?

Прежде чем Ник ответил, открылась дверь.

— Ник О'Хара! — воскликнул низенький человек, похожий на сахарницу. — Какого черта ты здесь делаешь?

Ник посмотрел в сторону двери.

— Здравствуй, Поттер, — произнес он после неприятной паузы. — Давненько не виделись.

— Не так уж и давно. — Поттер вошел в комнату, критично осматривая Сару с головы до ног. Он нарочно кинул свою мокрую шляпу прямо на чемодан Ника и сказал: — Так, значит, вы — Сара Фонтейн.

Сара растерянно посмотрела на Ника.

— Сара, это Рой Поттер, — напряженно пояснил Ник. — Он работает в посольстве на посту… э… как теперь это называется? Офицер по политическим вопросам?

— Третий секретарь! — рявкнул Поттер.

— Прелестный эвфемизм. А где же Дэн Либерман? Я думал, что придет он.

— Он не смог. Поэтому вместо консула буду я. — Поттер небрежно пожал Саре руку. — Надеюсь, с вами хорошо обходились, миссис Фонтейн. Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через все это. Но мы немедленно все уладим.

— Уладите? — с подозрением спросил Ник. — И каким же образом?

Поттер нехотя повернулся к Нику.

— Может, тебе уже пора, О'Хара? — лениво протянул он. — Отправляйся в свой… э… отпуск, или как это назвать?

— Нет, я лучше побуду здесь.

— Это государственное дело. И если слухи верны, то ты больше не с нами, ведь так?

— Не понимаю, — нахмурилась Сара. — Что значит, он больше не с вами?

— Поттер имеет в виду, — спокойно ответил Ник, — что меня отправили в долгосрочный отпуск. Я смотрю, новости распространяются быстро.

— Да, когда дело касается национальной безопасности.

— Не знал, что я так опасен, — фыркнул Ник.

— Ну, скажем, ты не на хорошем счету, О'Хара. На твоем месте я бы следил за тем, чтобы в моем личном деле комар носа не подточил. Если, конечно, ты хочешь сохранить работу.

— Слушай, займись работой. Дело Сары Фонтейн, помнишь?

Поттер перевел взгляд на Сару:

— У меня был разговор с инспектором Эпплби. Он сказал, что у них недостаточно доказательств вашей причастности к убийству. Инспектор склонен к тому, чтобы освободить вас из-под стражи… с условием, что я буду сопровождать вас.

— То есть я свободна? — удивленно спросила Сара.

— Именно так.

— И ничего… я не…

— Обвинения сняты. — Поттер протянул Саре руку. — Поздравляю вас, миссис Фонтейн. Вы свободны.

Сара вскочила на ноги и пожала пухлую руку Поттера.

— Спасибо, мистер Поттер! Огромное вам спасибо!

— Не за что. Впредь берегите себя, хорошо?

— О, конечно. Конечно!

Сара радостно посмотрела на Ника, ожидая увидеть его улыбку. Но Ник не улыбался. Даже наоборот, он выглядел расстроенным. И настороженным.

Ника что-то тревожило, и его настроение тут же передалось Саре.

— Что-нибудь еще? — спросила она Поттера. — Мне нужно знать еще что-то?

— Нет, миссис Фонтейн. Вы можете идти прямо сейчас. Давайте я подброшу вас до отеля.

— Не стоит, — вмешался Ник. — Я позабочусь об этом.

Сара подошла к Нику.

— Спасибо, мистер Поттер, — сказала она. — Мистер О'Хара подвезет меня. Мы… мы с ним давние друзья.

— Друзья? — нахмурился Поттер.

— Он так помогал мне после смерти Джеффри.

Все еще хмурясь, Поттер взял со стола свою шляпу.

— Хорошо. Удачи, миссис Фонтейн. — Он взглянул на Ника: — О'Хара, я собираюсь отправить доклад Ван Даму в Вашингтон. Уверен, ему будет интересно узнать, что ты в Лондоне. Скоро в Америку вернешься?

— Возможно, — ответил Ник. — Хотя, может, и нет.

Поттер направился к двери, потом оглянулся и наградил Ника тяжелым долгим взглядом.

— Знаешь, ты сделал неплохую карьеру на дипломатической службе. Не порти ее сейчас. На твоем месте я был бы осторожен.

Ник опустил голову:

— Я всегда осторожен.

— Что значит… долгосрочный отпуск? — спросила Сара, когда они с Ником ехали к отелю.

Ник печально улыбнулся:

— Ну, скажем, это далеко не повышение.

— Вас уволили?

— Короче говоря… да.

— Но почему?

Ник не ответил. Остановив машину на светофоре, он откинулся на спинку сиденья и устало вздохнул. Это был вздох проигравшего.

— Ник, — тихо произнесла Сара, — это из-за меня?

Ник кивнул:

— Отчасти да. Они усомнились в моей верности государству. Восемь лет исправной непрерывной службы ничего для них не значат. Но не беспокойтесь об этом. Думаю, на подсознательном уровне мне давно хотелось уйти с этой работы. Просто этот случай стал для них последней каплей.

— Простите.

— Не извиняйтесь. Это увольнение, возможно, лучшее, что случилось в моей жизни.

Загорелся зеленый свет, и машина Ника влилась в утренний поток автотранспорта. Часы показывали десять, и на проезжей части камню негде было упасть. Справа с ревом проехал автобус, и Сара ощутила приступ паники. Левостороннее движение сбивало ее с толку. Даже Нику, казалось, было не по себе. Он хмурился, когда смотрел в зеркало заднего вида.

Сара заставила себя расслабиться и забыть о дороге.

— Не могу поверить в случившееся, — сказала она. — Это все так ужасно. И чем больше я пытаюсь что-то понять, тем больше запутываюсь…

Искоса взглянув на Ника, Сара увидела, что он нахмурился еще сильнее.

— Ник?

— Интрига закручивается все сильнее, — пробормотал он.

— О чем вы?

— Смотрите прямо вперед. Не оборачивайтесь. За нами следят.

Желание обернуться стало невыносимым, но Сара нашла силы сконцентрировать внимание на мокрой дороге перед собой.

«Почему это происходит со мной?» — думала она, чувствуя, как от страха ее сердце начинает ускоренно биться.

— Что вы собираетесь делать, Ник?

— Ничего.

— Ничего?!

Ник проигнорировал панические нотки в голосе Сары:

— Именно. Мы будем вести себя так, словно ничего не заметили. Мы подъедем к вашему отелю, вы переоденетесь, соберете свои вещи и выселитесь. А потом мы где-нибудь позавтракаем. Я ужасно хочу есть.

— Позавтракаем? Вы же сказали, нас преследуют!

— Послушайте, если бы эти ребята хотели вас убить, они могли бы сделать это еще вчерашней ночью.

— Как они поступили с Ив? — прошептала Сара.

— Успокойтесь. С вами этого не случится. — Ник посмотрел в зеркало. — Держитесь, Сара. Я просто хочу проверить, насколько хороши эти ребята…

Ник резко свернул на узкую улочку, промчался мимо магазинчиков и кафешек и затормозил. Преследователи тоже остановилась, чуть не врезавшись в машину Ника. Ник вдруг рассмеялся и посмотрел на Сару. Та судорожно вцепилась в панель управления.

— С вами все в порядке? — спросил он.

Слишком напуганная, чтобы вымолвить хоть слово, Сара кивнула.

— Все хорошо, Сара. Кажется, я знаю этих ребят. Я встречал их раньше.

Ник высунул руку в окно и сложил пальцы в неприличный жест. Из машины преследователей ему ответили тем же.

— Я был прав, — сказал довольный Ник. — Это ребята из ЦРУ. Водитель только что показал мне значок с орлом.

— Значит, это ЦРУ, — облегченно вздохнула Сара.

— Еще рано радоваться. Я им не доверяю. И вам не советую.

Но страх Сары уже улегся. Почему она должна опасаться ЦРУ? Разве они не на ее стороне? Но тогда почему они следили за ней? И как долго? Если с самого ее приезда в Лондон, то они должны были видеть, кто убил Ив…

— А что случилось с Ив? — спросила Сара у Ника.

— Вы имеете в виду помимо убийства?

— Вы что-то говорили о том… как она была убита. Ее не просто убили, да?

Ник посмотрел на Сару, и она вздрогнула от его взгляда.

— Да. Ее не просто убили.

На светофоре горел красный свет. Впереди стояла длинная вереница автомобилей. Ник заглушил мотор. Начался дождь. На лобовое стекло падали большие тяжелые капли. Люди на перекрестке открыли черные зонтики. Ник сидел неподвижно и смотрел на них.

— Они нашли ее в переулке, — произнес он наконец. — Она была привязана за руки к железному забору, с кляпом во рту. Должно быть, Ив громко кричала, но никто ее не услышал. Убийца не торопился. Все длилось час или больше. Он знал, как использовать нож. Смерть Ив была… тяжелой.

Ник посмотрел Саре в глаза. Она вдруг остро ощутила его близость, тепло его шерстяного пиджака на своих плечах. Кто-то до смерти замучил Ив, за ними следили, но Сара в этот момент, рядом с этим мужчиной чувствовала себя в абсолютной безопасности. Она знала, что Ник вряд ли сможет спасти ее. Ведь он был обычным человеком, возможно, одним из тех, кто провел большую часть своей жизни сидя за конторским столом. Сара даже не знала, зачем он здесь, рядом с ней, но была благодарна за это.

Сзади посигналила машина. Горел зеленый свет. Ник нехотя перевел взгляд на дорогу.

— Почему ее убили именно так? — тихо спросила Сара. — Зачем… зачем было мучить ее?

— В полиции говорят, что это похоже на работу маньяка, кого-то, кто получает удовольствие от причинения боли.

— Или от мести, — добавила Сара. Ив играла в смертельно опасные игры. Возможно, причина ее смерти заключалась именно в этом. — Волхв, — произнесла она, внезапно вспомнив это имя. Заметив непонимающий взгляд Ника, она пояснила: — Это кодовое имя. Для человека, которого они называли Волхвом. Ив рассказывала мне о нем.

— Мы еще к этому вернемся, — сказал Ник, снова посмотрев в зеркало. — Отель прямо за этим зданием. Но за нами все еще следят.

Через полтора часа Сара и Ник сидели в самой дальней кабинке кафе «Стрэнд». На завтрак они заказали по яичнице с жареным беконом и помидорами. Наконец Сара снова почувствовала себя человеком. Она утолила голод, а ее руки грела чашка чаю. Что еще важнее, Сара переоделась в юбку и свитер из серой шерсти. Сейчас она понимала, что полиция специально допрашивала ее в одной ночной сорочке и халате. Это было хорошим стратегическим ходом. Сара чувствовала себя обнаженной и беспомощной, и это могло подтолкнуть ее к признанию.

Но испытания еще не закончились. На самом деле неприятности только начинались.

Ник поел быстро. Не переставая следить за дверью, он слушал рассказ Сары, к концу которого они допили уже второй чайничек чая.

— Значит, Ив согласилась с тем, что Джеффри жив? — спросил Ник.

— Да. Ее убедило то, что у меня украли фотографию.

— Хорошо, — произнес Ник, обдумывая все сказанное Сарой. — Если верить Ив, кто-то хочет убить Джеффри. Кто-то, кто не знает его в лицо, но знает его новое имя — Фонтейн. Джеффри становится известно, что его преследуют. Он едет в Берлин, звонит Ив и просит ее исчезнуть на время. А потом инсценирует собственную смерть.

— Но это не объясняет, почему Ив пытали.

— Многие вещи остаются непонятными. Слишком много пробелов. Например, чье тело было похоронено вместо Джеффри. Но по крайней мере, теперь мы знаем, зачем украли фотографию. Если Саймон Дэнс воспользовался услугами пластического хирурга, чтобы изменить лицо, убийца ведь может его и не узнать.

— А почему следят за нами? Неужели они думают, что я приведу их к Джеффри?

Ник кивнул:

— Поэтому меня и беспокоит то, что вас отпустили. История, что у полиции недостаточно улик против вас, меня не убедила. Когда я говорил с инспектором Эпплби, у меня сложилось впечатление, что он готов засадить вас за решетку пожизненно. А потом появился Поттер — и вот вам! Все прекрасно, и вы на свободе. Я думаю, на инспектора кто-то надавил. Должно быть, пришел приказ сверху. Кто-то хочет, чтобы вы могли свободно перемещаться, и он ожидает от вас следующего шага.

От усталости тени под глазами Ника стали еще глубже. Сара задумалась, сколько же Ник спал. Наверное, очень мало. Может, он не спал и во время перелета. У Сары возникло желание прикоснуться к изможденному лицу Ника, погладить его щетину. Но вместо этого она нерешительно погладила его по руке. От ее прикосновения Ник вздрогнул.

«Я поставила его в неловкое положение, — подумала Сара. — Я поставила нас обоих в неловкое положение».

Но когда Сара уже собралась убрать руку, Ник крепко сжал ее пальцы. Казалось, тепло Ника поднимается вверх по руке Сары и проникает во все уголки ее тела.

— Вы тоже верите, что Джеффри жив, да? — произнесла Сара.

— Я думаю, он жив, — кивнул Ник.

Сара посмотрела на их переплетенные пальцы.

— Я никогда не верила в то, что он умер, — прошептала она.

— Теперь, когда вам стали известны многие вещи, что вы думаете о Джеффри?

— Я не знаю. Теперь не знаю… — Сара перевела взгляд на Ника. — Все это время я ему доверяла. Я ему верила. О, наверное, вы считаете меня наивной. Возможно, я такой и была. Но у нас у всех есть мечты, Ник. Мечты, которые мы хотим сделать реальностью. И если женщине тридцать два года, она одинока и не отличается красотой, а мужчина признается ей в любви, ей так сильно хочется верить ему.

— Вы ошибаетесь, Сара, — мягко возразил Ник. — Вы очень красивы.

Сара знала, что Ник сказал это, только чтобы утешить ее. Она опустила глаза, гадая, что же на самом деле он о ней думает. Что только невзрачная женщина может быть такой легковерной? Сара освободила руку и взяла чашку. Конечно, она знала, какого Ник о ней мнения. Он считает, что Джеффри удачно подобрал себе жертву, а Сара, глупая женщина, тут же влюбилась в него. Она просто это видела. Видела так отчетливо, словно держала зеркало и холодно и критично смотрела на свое отражение. Сара знала, какой ее видели мужчины: некрасивой, застенчивой и неуклюжей. Не такие женщины привлекали Джеффри.

— Это был брак, полный лжи, — сказала Сара. — Странное чувство, как будто мне все это приснилось. Как будто я никогда не была замужем…

Ник кивнул:

— Я тоже порой себя так чувствую.

— Так вы были женаты?

— Недолго. Три года. И четыре года мы в разводе.

— Мне жаль.

Ник посмотрел Саре в глаза.

— Правда? — спросил он.

Сара кивнула. До этого момента она еще никогда не видела печали в глазах Ника. И Сара поняла, что Ник испытывает такую же боль, как она. Его брак не удался, брак Сары вообще был ненастоящим. У них у обоих были раны на сердце.

Только ее раны не заживут, пока она не найдет ответы на свои вопросы, пока не узнает, зачем Джеффри ее позвал.

— Что бы вы ни чувствовали к Джеффри, — сказал Ник, — вы ведь знаете, как опасно оставаться в Лондоне. Если на него кто-то охотится, то будут следить и за вами. Теперь понятно, что за вами следили, по крайней мере со вчерашнего дня. Вы уже привели их к Ив.

— К Ив? — опешила Сара.

— Боюсь, что да. Ив была профессионалом. Она несколько лет работала агентом МОССАДа. Ив отлично знала, как скрыться из вида, и прекрасно это делала. Но любопытство — и, быть может, ревность — сделало ее неосторожной. Вопреки здравому смыслу она согласилась с вами встретиться. То, что ее убили в ночь после вашей встречи, — не просто совпадение.

— Так, значит, ее убили из-за меня? — спросила Сара даже тише, чем шепотом.

— В какой-то степени да. Наверное, за вами следили по дороге в «Ягненка и розу», и вы привели убийцу к Ив.

— О боже! — Сара печально тряхнула головой. — А я ведь почти ненавидела ее, Ник. Я не могла сдержаться, когда я думала о них с Джеффри. Но быть в ответе за ее смерть… Я этого не хотела!

— Это она была профессионалом, а не вы, Сара. Не вините себя.

Сару начала бить дрожь, и она плотнее закуталась в свитер.

— Месть, — тихо произнесла Сара, вспоминая, как именно убили Ив. — Ее убили из мести.

— Не уверен в этом.

— Что еще это могло быть?

— Если предположить, каковы были причины для пыток, соглашусь, месть — возможно, одна из них. Люди любят сводить счеты. Но могли быть и другие основания. Что-то, что принесло бы пользу…

Внезапно Сару осенило.

— Вы имеете в виду допрос? Убийца думал, что Ив что-то знает?

— Возможно, ему известно, что смерть Джеффри инсценирована. Возможно, он тоже знает, что Джеффри жив. Поэтому он пытал Ив. Чтобы получить информацию. Вопрос в том, рассказала ли она что-нибудь.

Сара подумала об Ив, вспомнила ее зеленые глаза, зеркала сильной души. Ив делала все, чтобы выжить. Ив могла убить не раздумывая. Она была вовлечена в такие дела, где нет места жалости. И несмотря на то, какой она была, Ив любила. Прошлой ночью, сидя в «Ягненке и розе», Сара почувствовала, что Ив по-настоящему любила Джеффри. Может, даже глубже, чем сама Сара. Должно быть, она знала, где его искать. Но каким бы пыткам она ни подверглась, Ив бы не рассказала об этом. Она бы ни за что не предала Джеффри. Ив унесла секрет в могилу.

Хватило бы смелости у Сары? Она подумала о ноже, о боли, которая возникает, если провести лезвием по коже, и содрогнулась. Однако оценивать свою храбрость было бессмысленно. Храбрость возникает, когда она нужна. Когда кому-то приходится сталкиваться с самыми темными ужасами.

Сара надеялась, что ее храбрость проверять не придется никогда.

Глава 7

— Я хочу получить ответы, Дэн. И в первую очередь хочу знать, кто распорядился отпустить Сару Фонтейн и на каком основании.

Дэн Либерман, глава консульства, смотрел на Ника с выражением безразличия на лице, какое бывает у людей-карьеристов, слишком долго работавших на государственной службе. Годы бесконечных улыбок оставили свой отпечаток. За четыре года знакомства с Дэном Ник никогда не видел, чтобы на его лице появлялось какое-то эмоциональное выражение. Государственная служба превратила его в чертовски хорошего картежника. Ник чувствовал, что где-то за этим фасадом вежливости таится голос справедливости, который пытается перекричать политиков. Но в отличие от Ника Либерман научился справляться со своими демонами. По крайней мере, у него были работа и завидный пост в Лондоне. И ему не приходилось цепляться за него, как за борта лодки во время бури. Дэн держал свое мнение при себе, не ввязывался в проблемы и выживал.

То, с чем к нему обратился Ник, вызывало беспокойство.

— Что происходит с делом? — спросил Ник. — Сдается мне, его ведут как-то странно.

— Были нарушены кое-какие нормы, — согласился Либерман.

— Да, взять хотя бы то, что в полицейский участок пришел этот ублюдок Поттер.

Услышав это, Либерман слабо улыбнулся:

— Я и забыл, что вы с Роем Поттером хорошо знакомы. Что между вами произошло?

— Соколов. Не говори, что ты и о нем забыл.

— Ах да. Дело Соколова. Теперь вспомнил. У вас была ссора на лестнице. Ходят слухи, что твой словарный запас заставил бы покраснеть сапожника. — Либерман тряхнул головой. — Очень плохо, Ник. Это серьезный проступок.

— Ты ведь никогда не встречался с Соколовым?

— Нет.

— Говорят, его дети нашли тело на Новый год. У него осталось двое сыновей около десяти лет. Они пошли в подвал искать папу. И нашли его с простреленной головой. Хороший подарок на Новый год, не правда ли?

— Такое случается, Ник. Зачем ломать свою карьеру из-за этого?

— Ради бога! Двое детей! Если бы Поттер послушал меня, эти дети спокойно жили бы где-нибудь в Монтане. Теперь они, возможно, прозябают в Сибири по приказу КГБ.

— Соколов был изменником. Он рискнул и проиграл. Послушай, все это уже в прошлом. Я полагаю, ты пришел сюда не за тем, чтобы пожаловаться на Поттера?

— Нет. Я здесь из-за Сары Фонтейн. Я хочу знать, почему к этому делу привлекли Поттера.

Либерман тряхнул головой:

— Ник, мне нельзя было даже просто говорить с тобой. Я слышал, что ты стал печально известен. Так что перед тем, как я что-то скажу, поведай мне, что у тебя за интерес в деле Фонтейна.

— Что ж, назовем это нарушением моральных норм.

— Каких норм?

— В данный момент Сара Фонтейн находится у меня в номере и размышляет, вдова она или нет. Я думаю, что ее муж жив. Но наши люди твердят, что он мертв и что мне нужно выразить вдове мои соболезнования и забыть об этом.

— Так почему бы тебе не пойти легким путем и сделать то, что тебе говорят?

— Я не люблю, когда мне лгут. И особенно не люблю, когда мне приказывают закрыть глаза на ложь. Если есть какая-то причина, чтобы держать Сару Фонтейн в неведении, то я хочу ее услышать. Если она действительно веская, тогда я оставлю это дело в покое. Сара очень мучается, и, я думаю, она имеет право знать правду.

Либерман вздохнул:

— Опять сражаешься с ветряными мельницами. Ты знаешь, что мы тебя здесь так и называем? Дон Кихот. Ник, лучше подумай, что будет лучше для тебя, и поезжай домой.

— Так, значит, ты мне не поможешь.

— Нет. Не то чтобы я не хотел. Просто у меня нет ответов на твои вопросы.

— Скажи, почему вместо тебя в полицейский участок приехал Поттер?

— Хорошо, об этом я тебе расскажу. Сегодня утром мне позвонили сверху, сообщили, что делом будет заниматься Поттер, и сказали не вмешиваться в это.

— Позвонили сверху? Насколько сверху?

— Давай остановимся на том, что это очень высоко.

— Как организовали освобождение Сары?

— Полагаю, через британцев. Должно быть, кто-то кому-то что-то шепнул.

— Через британцев? — нахмурился Ник. — Так, значит, это не совместная работа?

— Делай выводы сам. — Улыбка Либермана выдала его согласие.

— Почему Рой Поттер занимается этим делом?

— Кто знает. Очевидно, ЦРУ очень заинтересовано в этой вдове. Даже от тюрьмы ее спасло. И поскольку Поттер лично занимается сбором информации, я предполагаю, ставки очень высоки.

— Ты просматривал дело Фонтейн? — спросил Ник.

— Мельком. А потом меня отозвали.

— И что ты думаешь?

— В обвинении в убийстве слишком много пробелов. Опытный адвокат разнес бы его в пух и прах.

— А что ты думаешь насчет смерти Джеффри Фонтейна?

— Она неубедительна.

— И это замалчивается. Ты что-нибудь знаешь об Ив Фонтейн?

— Не очень много. Год назад она купила дом, жила в уединении, большую часть времени проводила вне Маргейта. Но я уверен, что тебе известно гораздо больше. Ты говорил, вдова сейчас у тебя в номере?

— Да. В стареньком отеле с вкусной едой.

— А, «Кенмор», — протянул Либерман с пустым выражением лица. — Какая она?

На мгновение Ник задумался.

— Тихая, — сказал он, — умная. Сейчас очень растерянная.

— Я видел ее паспортное фото. Она показалась мне довольно… неприметной.

— Она многим такой кажется.

— Могу я спросить, какой у тебя интерес в этом деле?

— Нет.

— Ты, как всегда, прямолинеен, — улыбнулся Либерман. — Слушай, Ник, я правда больше ничего не знаю. Если станет известно что-то еще, я тебе позвоню. Как долго ты будешь в «Кенморе»?

Ник поднялся:

— Наверное, несколько дней. А после этого я не уверен.

— А Сара Фонтейн? Она будет с тобой?

Ник не знал, что ответить. Если бы от него это зависело, Сара бы полетела назад в Вашингтон. Лишь от одной мысли, что Сара сейчас одна в его номере, Ник начинал нервничать. Хозяйка «Кенмора», старая знакомая Ника, уверила его, что ее сыновья, двое здоровых мускулистых парней, уладят любую проблему. Но Нику все равно не терпелось скорее вернуться. Ужасная смерть Ив Фонтейн тяготила его.

— Если Сара решит остаться в Лондоне, — сказал Ник, — тогда я буду рядом.

Они пожали друг другу руки. Рукопожатие Либермана было, как обычно, крепким и уверенным. Ник чувствовал, что такому человеку можно доверять.

— Кстати… — Ник уже стоял у двери, — ты когда-нибудь слышал о ком-то по имени Волхв?

Лицо Либермана осталось абсолютно спокойным. Не изменилось и выражение его голубых глаз.

— Волхв? — переспросил он. — На языке Библии это слово еще означает «мудрец».

— Нет. Я говорю о кодовом имени.

— Никого с таким именем не помню.

Ник остановился на пороге:

— И последнее. Не мог бы ты передать кое-что Рою Поттеру?

— Конечно. Только воздержись от крепких выражений.

— Скажи, чтобы он отозвал своих легавых. Или хотя бы приказал им лучше маскироваться.

Впервые за весь разговор Либерман нахмурился.

— Я передам, — сказал он. — Но на твоем месте я бы убедился, что преследователи точно из ЦРУ. Потому что если это не так, то ребята могут оказаться весьма неприятными типами.

— Еще более неприятными, чем парни из ЦРУ? — спросил Ник. — Я сомневаюсь.

Когда Ник вернулся в свой номер, Сара уже крепко спала. Она была одета и лежала на кровати возле окна. Ее голова покоилась на подушке, очки упали на пол. Рука Сары свисала с края кровати, как будто во сне она все еще пыталась их найти. В окно заглядывало солнце, ярко освещая медно-красные волосы Сары.

Некоторое время Ник стоял у кровати и смотрел на женщину в мешковатом свитере и невзрачной серой юбке. Либерман сказал, что Сара ничем не примечательна.

«Может быть, для остальных это и так, — подумал Ник. — Может, мои глаза меня подводят. А может, я так устал от одиночества, что внешность меня больше не заботит».

Какова бы ни была причина, теперь, когда Ник смотрел на Сару, он считал ее действительно красивой.

Не в классическом понятии красоты. Сара обладала другой красотой, не такой, как у Лорен, на которой Ник был женат. Когда Лорен, зеленоглазая красавица с великолепными черными волосами, входила в комнату, все головы поворачивались в ее сторону. Нику это льстило. Поначалу. Когда они с Лорен шли под руку, мужчины провожали Ника завистливым взглядом, да и сам он не переставал удивляться своей удаче. Лорен была идеальной женой для посла: очаровательной, умной, всегда готовой остроумно ответить. А еще она обладала красотой, которую может оценить любой мужчина. И Лорен это знала. Возможно, в этом и заключалась проблема.

Женщина, которая спала у Ника на кровати, была не такой, как Лорен. Сара называла себя простушкой. Она удивилась, когда Джеффри женился на ней. Наверное, ей было больно осознать, что ее брак был ненастоящим. Ник знал о боли все. Четыре года назад он и сам пережил подобное. И в какой-то степени его боль никогда не прекратится. После развода Ник пообещал, что больше никогда не позволит причинить себе боль. Поэтому он упрямо стремился к одиночеству. По крайней мере, злоба улеглась. По крайней мере, он остался живым человеком и теперь мог смотреть на Сару, думая о возможном будущем.

Возможном будущем? Кого он хотел обмануть? Нет никакого будущего. Нет, пока они не выяснят правду о Джеффри.

Сара была не готова проститься с тем, что она считала счастливым браком. Было очевидно, что она все еще любит своего мужа. Она хотела верить ему. Самое гнусное, что эта преданность Джеффри и делала Сару такой желанной. Преданность.

Ник посмотрел в окно. Внизу была припаркована та же черная машина. ЦРУ все еще следит за ними. Ник помахал им рукой, недоумевая, что случилось с профессионализмом шпионов в наши дни. Потом он задернул шторы и лег на другую кровать.

Дневной свет мешал Нику спать. Он очень устал, но мог только лежать с закрытыми глазами и размышлять.

«А что конкретно я здесь делаю?» — думал Ник. Он сел на самолет вчера, поддавшись импульсу, со злости. Он считал, что Сара ему лгала. Она забила последний гвоздь в крышку гроба, в котором лежала карьера Ника, поэтому он решил найти ее, чтобы услышать всю правду. И в результате — вот он, здесь, в десяти футах от Сары, мечтает о возможном будущем.

Ник бросил взгляд на Сару. Она спала мирно и крепко, как уставший ребенок. Но Сара была далеко не ребенком. Ник вспомнил, как сегодня утром он касался ее волос, как она положила голову ему на плечо. Внизу живота становилось тепло. Это было очень-очень опасно. У Ника давно не было женщины, а Сара выглядела такой нежной и была так близко…

Ник закрыл глаза, злясь на себя за потерю контроля. Зачем подвергать себя бессмысленным мучениям? Самым разумным было бы отправиться домой, и пусть ребята из ЦРУ занимаются своей работой. Хотя, если по их вине с Сарой что-то случится, Ник никогда себе этого не простит.

Постепенно, мало-помалу Ник погружался в сон. Перед ним возникло видение: женщина с янтарными глазами. Он хотел быть с ней рядом, прикоснуться к ней, но его пальцы запутались в ее длинных волосах. «Сара, Сара. Как может кто-то считать тебя некрасивой?» Руки Ника налились свинцом, он не мог выпутаться из толстой паутины. Недостижимая Сара исчезла. Ник остался один. Как всегда, один.

В одном из подсобных помещений кабинета Роя Поттера прозвучал доклад по рации:

— О'Хара ушел от Либермана сорок минут назад. Сейчас он снова в отеле. Женщины не видно уже час. Окно завешано шторами. Вроде как они спят.

— Готовь поставить два доллара на то, что они вовсе не спят, — тихо сказал Поттер своему ассистенту.

Агент Тарасов лишь улыбнулся. У него совершенно отсутствовало чувство юмора. Он носил только строгую одежду: консервативные серые костюмы, синие или серебристые галстуки, простые белые рубашки — и все это всегда было идеально чистым. Поттера раздражало даже то, как Тарасов ел ростбиф. Он клал в рот аккуратные маленькие кусочки, каждый раз вытирая пальцы. Поттер, по крайней мере, ел как нормальный человек. Никакой манерности. Он просто ел, и все. Поттер проглотил последний кусок бутерброда и взял в руку радиопередатчик:

— Хорошо, ребята, так держать! Смотрите, кто там ходит неподалеку.

— Есть, сэр. У вас есть что-нибудь на Кенморов?

— Британцы. Чистые. Обычные личности. Вдова и двое ее сыновей.

— Проверено. Мы их видели.

— Как вы там, ребята?

— Не жалуемся. Прямо через дорогу есть паб.

— Он уже заметил вас?

— Боюсь, что да, сэр. Некоторое время назад он помахал нам рукой.

Тарасов издал звук, похожий на смешок. Но когда Поттер на него посмотрел, лицо Тарасова было таким же невозмутимым.

— Боже, он уже вас раскусил? Что вы такого сделали? Постучались к нему в номер и представились?

— Нет, сэр. Он заметил нас еще по дороге из участка.

— Ладно. Сейчас час тридцать. Через два часа можете заканчивать. Держитесь.

Поттер прервал связь, скомкал упаковочную бумагу от своего обеда и бросил ее в урну. Он промахнулся, но так и не встал, чтобы подобрать ее.

Тарасов поднял бумагу.

— Что из этого получится, мистер Поттер? — спросил он, педантично опуская комок в мусорную корзину.

— Охота за призраками? Надеюсь, что нет.

— Может, стоит взглянуть на Ника О'Хару под другим углом?

— Что ты имеешь в виду?

— Может, все гораздо сложнее? Может, О'Хара действует под чьим-то прикрытием?

Поттер разразился смехом:

— О'Хара? Дай-ка я тебе кое-что о нем расскажу. Он не тот, кто станет действовать под прикрытием. О'Хара слишком честный, почти святой. Сидит себе целыми днями и переживает за всех, кто коньки отбросил. — Поттер выразительно посмотрел на недоеденный ростбиф Тарасова. У него все еще урчало в животе. — Ты будешь это доедать? — спросил Поттер.

— Нет, сэр. Берите, пожалуйста.

Поттер откусил от бутерброда и чуть не подавился. Горчица. И зачем нужно было портить такой вкусный ростбиф? Но как бы то ни было, он не должен пропадать зря.

— О'Хара силен, — сказал Поттер, жуя. — Я имею в виду в интеллектуальном плане, а не физически. Вроде он говорит на четырех языках. Неплохо исполнял свои обязанности в консульстве. Но он совсем не ориентируется в реальном мире.

— Это странно, — ответил Тарасов. — Какое отношение он имеет к этому делу? Он ведь рискует своей карьерой. Ничего не понимаю.

— Тарасов, ты когда-нибудь влюблялся?

— Я женат.

— Нет, я говорю именно о влюбленности.

— Ну, вроде бы да.

— «Вроде бы да» — это не любовь, черт возьми! Говоря «любовь», я имею в виду что-то пламенное, что-то, что сводит с ума, заставляет рисковать своей жизнью. Может, даже жениться.

— О'Хара влюблен? В Сару Фонтейн?

— А почему бы и нет?

Тарасов мрачно покачал головой:

— Я все-таки думаю, что он работает под прикрытием.

— Не стоит недооценивать силу гормонов, — рассмеялся Поттер.

— Моя жена это постоянно повторяет, — заметил Тарасов и нахмурился. — Сэр, у вас горчица на рукаве. Вы испортите себе пиджак.

Поттер посмотрел на желтое пятно. Еще один день, еще одно пятно. Он оглянулся в поисках салфетки и, ничего не найдя, оторвал клочок бумаги. Как оказалось, это было напоминание, которое Поттер написал себе в начале недели: «Заплатить алименты!» Черт, он опять про них забыл. Если отправиться на почту прямо сейчас, ко вторнику деньги, может быть, уже дойдут…

Поттер смял записку и бросил в мусорное ведро. Промахнулся. Поттер вздохнул и заставил себя подняться с кресла. Он потянулся за бумажкой, и в этот момент открылась дверь.

— Входите, — сказал он и тут же замолчал.

Тарасов удивленно смотрел на вошедшего человека. Это был Джонатан Ван Дам.

Поттер прочистил горло:

— Мистер Ван Дам, я не знал, что вы в Лондоне. У вас какое-то новое дело?

— Нет, вообще-то это старое дело. — Ван Дам сел в кресло Поттера, небрежно отодвинул в сторону груду пластиковых стаканчиков и положил на стол свой портфель. — До меня дошла странная информация, и мне она непонятна. Возможно, вы мне что-то объясните.

— Э-э-э… информация?

— Да. Я прослушал запись телефонных звонков Сары Фонтейн. К моему удивлению, несколько дней назад ей звонил покойный муж. Поразительно, вы не находите? Наши системы коммуникации действительно развиваются быстрыми темпами.

Поттер и Тарасов переглянулись.

— Мистер Ван Дам, — сказал Поттер, — я все объясню…

— Да, — ответил Ван Дам, на его лице не было и следа улыбки. — Непременно.

Ник и Сара стояли на горе и смотрели вниз на Маргейт. Навстречу дул ветер. В синем небе летали чайки. Они ныряли в воду, и воздух был наполнен их криками. Яркие солнечные лучи играли бликами на воде, точно на битом стекле. И Сара чувствовала, как вкус жизни возвращается к ней.

Утром, когда они выехали из Лондона, Сара надела свитер и обмоталась шарфом. Сейчас же на ней была белая хлопчатобумажная рубашка и старая серая юбка. Стоя под солнечными лучами, Сара впитывала их тепло. Она была жива. За последние две недели Сара как-то об этом забыла. Она словно хотела похоронить себя вместе с Джеффри, вернее, с тем, кого она считала Джеффри. И лишь сейчас, когда ей в лицо дул морской ветер, жизнь, казалось, возвращалась к ней обратно. Сара пережила смерть Джеффри, переживет и его воскрешение. Подумать только, как сильно она его любила! Теперь Сара едва могла вспомнить это чувство. Все, что осталось в памяти, — это картинки, образы человека, которого она едва знала.

— Сара. — Ник прикоснулся к ее руке и кивнул в сторону тропы. Его волосы растрепал ветер, от солнечных лучей на лице появился румянец. В своих линялых брюках и рубашке Ник был больше похож на рыбака, чем на госслужащего. — Сколько еще? — спросил он.

— Уже близко. Это на вершине холма.

Пока они шли к переулку Уитстабл, Сара заметила, что наблюдает за Ником. Он шел легко, без усилий, как будто всю жизнь только и занимался тем, что карабкался по скалам. Сара снова задумалась о Нике О'Харе. Какова бы ни была причина его приезда в Лондон, одно она знала точно: она ему доверяет. И не нужно задумываться над мотивами его действий. Ник — ее друг, а остальное не важно.

Ник посмотрел вниз. Маргейт располагался там, у подножия скалы. За ними никто не следил. Ник и Сара были одни.

— Интересно, почему за нами не следят? — спросил Ник.

— Может, им надоело?

— Надо двигаться. По крайней мере, у нас теперь есть отдушина.

Они продолжили свой путь.

— Вы не любите ЦРУ, да? — спросила Сара.

— Нет.

— А почему?

— Мы слишком разные. Я не верю им. А особенно Рою Поттеру.

— Что мистер Поттер вам сделал?

— Мне? Ничего. Всего лишь отправил меня назад в Вашингтон.

— А что, в Вашингтоне так плохо?

— Это не то место, где можно сделать карьеру на дипломатической службе.

— А где можно?

— В горячих точках. В Африке. На севере Америки.

— Но вы же были в Лондоне.

— Не по своему выбору. Мне предлагали отправиться в Камерун, но пришлось отказаться от этой затеи.

— Почему?

— Из-за Лорен. Моей бывшей жены.

— О, так вот как ее звали. Лорен.

Сара задумалась, что же могло пойти не так в их браке. Может, с ними случилось то же, что и со многими парами? Они отдалились друг от друга? Или расстались из-за скуки? Но Сара представить не могла, как может быть скучно с Ником. Он как будто состоял из множества слоев, каждый по структуре сложнее, чем предыдущий, каждый требовал разгадки. Разве может какая-либо женщина до конца узнать Ника?

Они молча прошли мимо ряда почтовых ящиков и повернули к переулку Уитстабл. Показался коттедж Фонтейнов, маленьких белый домик за низким забором из металлической сетки. Соседа нигде не было видно.

— Вот этот дом, — сказала Сара.

— Тогда давайте выясним, кто есть внутри.

Ник подошел к двери и позвонил. Никто не ответил. Дверь была заперта.

— Кажется, дома никого нет, — сказал Ник. — Но это к лучшему.

— Ник, — позвала Сара, когда он направился к задней двери домика, и пошла за ним.

Ник повернул ручку. Дверь была не заперта.

Луч света упал на пол из гладкого камня, и Сара с Ником увидели разбитую тарелку. Больше ничего странного не было. Кухонные шкафчики закрыты. Кухонная утварь аккуратно стояла на полочках. На подоконнике продолжали увядать два цветка. В доме стояла пугающая тишина. Только кухонный кран подтекал.

Когда Ник коснулся ее руки, Сара чуть не подскочила.

— Подождите здесь, — прошептал он.

Разбитая тарелка громко хрустнула под ногой Ника, когда он зашел в кухню. Потом он прошел в следующую комнату. Сара ждала и исследовала взглядом незнакомую обстановку. Она стояла в самом сердце этого дома. Здесь Ив готовила еду, здесь они с Джеффри ели, разговаривали и смеялись. Даже сейчас в кухне ощущалось их присутствие. Сара была здесь чужой. На чужой территории.

— Сара, — позвал ее Ник, выглянув из комнаты, — идите сюда, взгляните.

Сара прошла за ним в гостиную. Вдоль стен на полках стояли книги в кожаных переплетах. На камине ровными рядками расположились китайские фигурки. В камине лежали угли с тех самых пор, как Ив разводила огонь в последний раз. И только на письменном столе царил беспорядок. Ящики были выдвинуты, повсюду валялось их содержимое. Связку с корреспонденцией — в основном это были счета и реклама — разорвали и кинули на пол.

— Это не было ограблением, — сказал Ник, кивнув на антикварный кубок на камине. — Я думаю, кто-то что-то искал. Возможно, записную книжку. Или чей-то номер телефона.

Сара окинула взглядом комнату. Это было очень уютное место, особенно если представить, что в камине горит огонь, а верхний свет немного притушен. Сара могла представить Ив, сидящую в кресле с сигаретой, от которой вьются ниточки дыма. Какая бы здесь играла музыка? Конечно, Моцарт или Шопен. Возле старинного граммофона стояли коробки с пластинками. Пепельницу переполняли окурки. Должно быть, из-за страха Ив курила одну за другой. Здесь, будучи одна, в полутьме, она, наверное, подскакивала каждый раз, когда хлопали оконные рамы или скрипел пол.

В нескольких шагах от себя Сара увидела открытую дверь. С необъяснимой мучительной силой ее вдруг потянуло туда. Сара знала, что ждет ее за дверью, и все равно не могла удержаться.

Это была спальня. С глазами, полными слез, она стояла у двуспальной кровати, накрытой покрывалом с цветами. У кровати другой женщины. Она представила, как Джеффри лежит здесь и обнимает Ив. Эта картина принесла Саре такую боль, что она едва удержалась, чтобы не закричать. Сколько ночей Джеффри провел здесь? Сколько раз они занимались любовью? Скучал ли он по Саре хотя бы чуточку, когда лежал в этой кровати?

На эти вопросы мог ответить только сам Джеффри. Она должна найти его. Ей нужно знать, или она никогда не станет свободной.

В слезах Сара выбежала из комнаты. Некоторое время спустя она стояла на краю скалы и смотрела на море. Сара едва услышала, как сзади подошел Ник.

Зато она ярко почувствовала нежность его рук на своих плечах. Ник ничего не сказал. Он просто стоял позади нее, а она ощущала его тепло. И это было в точности то, что ей нужно: молчание. И прикосновение. Внизу пенились волны. Сара закрыла глаза, чувствуя дыхание Ника.

Она была замужем за Джеффри и ничего о нем не знала. Сейчас рядом был Ник, человек, с которым она познакомилась всего две недели назад, а их судьбы уже крепко переплелись. И Саре отчаянно хотелось, чтобы он прижал ее к себе покрепче и заключил в свои объятия.

«Почему все зашло так далеко? — подумала Сара. — Неужели из-за одиночества? Из-за горя?»

Сара хотела повернуться к нему, хотела, чтобы он сжал ее в объятиях, и она знала, что это не просто желание. Она нуждалась в этом. Сара была напугана, беззащитна, а с Ником она чувствовала себя в безопасности. Хотя это и было плохим поводом влюбляться.

Сара повернулась к Нику. Он стоял тихо и прямо. Сара смотрела в его глаза цвета дыма. Ветер трепал его рубашку. В небе, словно серебристое облако, кружила стая чаек.

— Я должна найти Джеффри, — сказала Сара, и ее слова почти заглушили крики чаек. — Вам со мной нельзя.

— Но одна вы не сможете. Вспомните, что случилось с Ив…

— Они охотятся не за мной! Они хотят убить Джеффри! Я — всего лишь путь к нему. Они не тронут меня.

— Как вы собираетесь его искать?

— Он сам меня найдет.

Ник помотал головой. Его волосы растрепал ветер.

— Это сумасшествие! Вы не знаете, с чем придется столкнуться.

— А вы? Если вы знаете, Ник, тогда обязаны сказать мне.

Ник не ответил. Он только смотрел на нее потускневшими глазами.

«Что же ему известно? — думала Сара. — Неужели он имеет к этому какое-то отношение?»

Сара направилась дому. Ник сунул руки в карманы и зашагал следом. Они остановились возле почтовых ящиков, где переулок Уитстабл поворачивал и становился горной тропой. Пожилой почтальон поправил шляпу и, оседлав велосипед, поехал обратно. Он только что доставил почту. Сара открыла ящик под номером двадцать пять. Внутри снова лежал рекламный каталог и счета, все на имя Ив.

— Они ей больше не понадобятся, — произнес Ник.

— Да, верно, — ответила Сара и сунула счета в сумочку. — Я надеялась, что там будет что-то…

— Что? Письмо от Джеффри для вас? Вы ведь даже не знаете, с чего начать, я прав?

— Да, — призналась Сара и тут же упрямо добавила: — Но я все равно найду его.

— Как? Не забудьте, что за вами все еще следит ЦРУ.

— Я оторвусь от них. Как-нибудь.

— И что потом? Что, если убийца Ив решит убить и вас? Думаете, вы в состоянии справиться с ним в одиночку?

Ничего не ответив, Сара пошла по тропе. Ник взял ее за локоть и повернул к себе:

— Сара! Хватит глупостей!

— Я найду Джеффри!

— Тогда позвольте мне остаться с вами.

— Почему? — закричала Сара, но ее возглас заглушил порыв ветра.

Ответ Ника застал ее врасплох. Одним мягким движением он притянул ее в свои объятия. И прежде чем Сара успела как-то отреагировать, прежде чем она успела понять, что произошло, Ник накрыл ее губы своими. Сила его объятий лишила Сару способности дышать. Саре казалось, что ветер подхватил ее и куда-то уносит, а потом она вообще забыла, где находится. Сара обняла Ника, чувствуя пальцами его спину. Ее губы охотно приоткрылись, и теперь язык Ника жадно изучал ее рот. Все осталось где-то позади. Все, кроме Ника, вкуса его губ и запаха моря, который исходил от его кожи.

Крики чаек вернули их к реальности. Сара резко отстранилась. Удивленное выражение на лице Ника было отражением ее собственных эмоций, словно Ник и сам был застигнут врасплох чем-то, чего не мог объяснить.

— Наверное, поэтому, — тихо сказал он.

Сара в смятении тряхнула головой. Ник целовал ее. Это произошло так быстро, так неожиданно, что она не понимала, что все это значит. Но одно Сара знала точно: она хотела этого. И все еще хочет. С каждой секундой ее желание только росло.

— Почему вы это сделали?

— Так случилось. Сара, я не хотел… — Внезапно Ник отвернулся и в волнении продолжил: — Да к черту! Конечно же я хотел это сделать!

Сара в еще большем смятении отступила на шаг. Что с ней не так? Всего несколько дней назад она считала, что всем сердцем любит Джеффри, а сейчас из всех мужчин ей нужен лишь Ник О'Хара. Она до сих пор чувствовала его поцелуй на своих губах, все еще ощущала его руки и думала, мечтала лишь о следующем поцелуе с ним. Нет, ему нельзя оставаться рядом с ней. Особенно сейчас, особенно после этого поцелуя.

— Пожалуйста, Ник, — сказала Сара, — возвращайтесь в Вашингтон. Я должна найти Джеффри. Вам нельзя находиться рядом со мной.

— Подожди, Сара!

Но она уже шла по дороге.

Они молча дошли до города. Сара не знала, что еще сказать Нику. Все было намного проще, когда их связывали только дружба и желание найти ответы на вопросы. Сейчас же, стоило только ей взглянуть на Ника, как внутри нее разгорался огонь, о существовании которого Сара и не подозревала.

Вчера вечером она так устала и чувствовала такой сильный страх, что была почти счастлива разделить с Ником один номер. Сегодня все изменилось. Она должна покинуть его. Как только они доберутся до Лондона, Сара упакует вещи и уедет из «Кенмора». Найти Джеффри она сможет только в одиночку.

К тому времени, как они добрались до Маргейта, Сара лишь утвердилась в своем решении. Что бы ни говорил Ник, ничто не заставит ее передумать. Хотя он будет пытаться. Сара прочла это в этом упрямом выражении его лица. Он еще не сдался. А ведь им предстоит долгая дорога до Лондона.

Словно два незнакомых человека, Сара и Ник направились вдоль по улице мимо маленьких магазинчиков. Здесь они оставили взятую напрокат машину. Позади нее стоял все тот же черный «форд», который ехал за ними всю дорогу от Лондона. ЦРУ. Они уже даже не скрывались, а действовали в открытую. Тем легче будет Саре оторваться от них.

Они увидели силуэт одного из агентов ЦРУ через тонированное стекло «форда». Пройдя мимо, Сара обернулась и посмотрела сквозь лобовое стекло. В салоне машины не было абсолютно никакого движения. Ник тоже это заметил. Он остановился и постучал по стеклу. Агент не двигался, не разговаривал. Может, он спал? Трудно определить из-за тонированных стекол.

— Ник, — прошептала Сара, — с ним все в порядке?

— Не останавливайся, — тихо ответил Ник, подталкивая ее к их машине. — Нужно забраться внутрь. — Он спокойно открыл для нее дверцу машины. — Садись и будь здесь.

— Ник…

Он осторожно подошел к «форду». Жгучее любопытство побудило Сару следовать за ним. Она остановилась позади него. Ник медленно и осторожно положил руку на ручку дверцы. Агент остался неподвижен. После секундного колебания Ник резко открыл дверь. С широко открытыми глазами агент стал заваливаться на бок, его рука свесилась вниз, касаясь асфальта. Ник отпрянул. С руки стекали ярко-красные капли крови.

Глава 8

Сара закричала. В ту же секунду окна «форда» разбились — началась стрельба. Ник обнял Сару и упал, увлекая ее за собой, прикрыл ее тело своим. Сара не шевелилась. Она даже говорить не могла. При падении на асфальт из ее легких вышел весь воздух.

Ник откатился в сторону и толкнул Сару вперед.

— В машину! — крикнул он. — Быстро!

Его резкие команды будто пробудили Сару ото сна. Словно испуганное животное, она забралась в автомобиль. Пули пробили витрины магазинов. Отовсюду слышались крики людей. Ник бросился следом за Сарой, переполз на сиденье водителя, достал ключи.

Взревел двигатель. Сара собралась закрыть дверцу машины, но тут Ник крикнул:

— Ложись! Ложись, черт возьми!

Сара бросилась на пол.

Ник резко сдал назад. Автомобиль с глухим стуком врезался в «форд». Ник перешел на первую скорость, повернул направо и до упора надавил на газ. Автомобиль понесся вперед. Беспомощную Сару отбросило назад на сиденье. На бешеной скорости автомобиль выехал на главную улицу. Они бесцельно мчались к неминуемому столкновению. Сара обхватила себя руками.

Но столкновения не произошло. Слышался лишь гул мотора.

Ник выругался, переходя на третью скорость.

— Закрой дверь! — крикнул он.

Сара взглянула на Ника. Его руки лежали на руле, он смотрел вперед, на дорогу. Они в безопасности. У Ника все под контролем. Мимо пролетали улицы Маргейта.

Сара хлопнула дверцей.

— Почему они хотели нас убить?

— Хороший вопрос!

Откуда ни возьмись выехал грузовик. Ник резко свернул в сторону. Сзади послышался визг колес и злостный окрик водителя.

— Тот агент…

— У него было перерезано горло.

— О боже…

Впереди на обочине был указатель Уэстгейта. Ник перешел на четвертую скорость. Маргейт остался позади. Теперь за окнами виднелись пустые поля.

— Но кто, Ник? Кто хотел убить нас?

Ник бросил взгляд в зеркало заднего вида:

— Будем надеяться, что мы так этого и не узнаем.

Сара в ужасе посмотрела назад. С огромной скоростью к ним приближался синий «пежо». Сара лишь успела заметить, что водитель был в солнцезащитных очках.

— Держись, — сказал Ник. — Сейчас покатаемся…

Он вдавил педаль газа в пол, и их автомобиль понесся вперед сквозь поток других машин. «Пежо» рванул следом. Он был больше и неповоротливее и чуть не зацепил фургон. Из-за этого ему пришлось снизить скорость и немного отстать. Но постепенно машин на дороге становилось все меньше. Соревноваться на свободной дороге не имеет смысла. У «пежо» слишком большая скорость.

— Я не могу оторваться от него, Сара!

В голосе Ника Сара услышала нотки безысходности. Их ждала смерть, и ничего с этим поделать было уже нельзя.

«Это все моя вина, — думала Сара. — Из-за меня Ник погибнет».

— Пристегнись, — велел Ник. — У нас нет выбора.

Нет выбора. Хороший способ сообщить, что скоро им придет конец. «Пежо» неумолимо приближался. Солнечный свет отражался от зеркальных солнцезащитных очков водителя. В том, что Сара не могла видеть его глаз, было что-то ужасное, отвратительное.

Сара пристегнула ремень и взглянула на Ника. Он твердо и холодно смотрел на дорогу. Казалось, Ник был слишком занят, чтобы переживать ужас происходящего. И лишь руки выдавали его: побелевшие костяшки пальцев.

Показалась развилка. У левого поворота стоял знак с указанием Кентербери. Ник резко свернул налево, Сару бросило вперед, ремень безопасности впился в ее тело. «Пежо» сначала пропустил поворот, потом остановился, сдал назад и поехал за Сарой и Ником.

— В любой момент может начаться стрельба. — Голос Ника, спокойный и уверенный, словно проникал в ее голову через образовавшееся вокруг облако страха. — Тебе лучше пригнуться. Я буду вести машину столько, сколько смогу. Если мы попадем в аварию, вылезай из машины и беги со всех ног. Бензобак может взорваться.

— Я не оставлю тебя!

— Сара.

— Нет, Ник!

— Черт возьми! — закричал Ник. — Просто делай, как я говорю!

«Пежо» был прямо позади них. Сара видела, как водитель оскалил зубы в усмешке.

— Почему они не стреляют? — закричала Сара. — Они же уже достаточно близко!

«Пежо» врезался в их задний бампер. Ник резко свернул вправо, потом влево. Сара вцепилась в ручку двери. «Пежо» притормозил и немного отстал.

— Вот почему, — ответил Ник. — Они хотят, чтобы мы съехали с дороги.

И снова глухой удар. На этот раз слева. Ник снова свернул в сторону. Машины ехали вровень. Охваченная ужасом, Сара смотрела через окно прямо в лицо убийце. Его светлые — почти белые — волосы неровными прядями свисали на зеркальные очки. У него были впалые щеки и словно восковая кожа. Он улыбался ей.

Сара лишь смутно отметила у себя в голове наличие препятствия на пути. Ее загипнотизировало лицо этого человека, как будто ей улыбался череп. Потом она услышала возглас Ника и перевела взгляд на дорогу. Впереди был припаркован автомобиль.

Ник повернул направо. Автомобиль вынесло на встречную полосу с движущимся транспортом. Взвизгнули шины. Их автомобиль вилял из стороны в сторону, уклоняясь от встречных машин, те делали то же самое. Зеленые поля проносились у Сары перед глазами, потом она сфокусировалась на руках Ника на руле. С ужасом она услышала какой-то глухой металлический стук позади и звон разбившегося стекла.

А потом мир как будто замер. Сара и Ник, широко раскрыв глаза, смотрели на поле с испуганными коровами. Сердце Сары начало биться снова. И только после этого она смогла сделать вдох. В ту же секунду Ник надавил на газ и повернул автомобиль обратно к дороге.

— Это задержит их, — сказал он.

Сара посмотрела назад. «Пежо», завалившись на бок, лежал в поле. Возле него в грязи стоял водитель-блондин. Даже с такого большого расстояния Сара видела, что он в ярости. Потом он и его «пежо» стали очень маленькими и исчезли из вида.

— Ты в порядке? — спросил Ник.

— Да. Да… — Сара хотела сглотнуть, но во рту у нее было сухо, как в пустыне.

— Теперь стало окончательно ясно, — пробурчал Ник. — Ты не можешь справиться с этим в одиночку.

В одиночку? Сама мысль об этом привела Сару в ужас. Ни за что! Но насколько можно рассчитывать на Ника? Он был не военным, а дипломатом, человеком, который сидит за столом в офисе. И сейчас он действовал просто по наитию, а не потому, что был этому специально обучен. Но тем не менее именно он спас ее от убийцы.

Дорога снова раздвоилась. Кентербери и Лондон были на западе. Ник повернул на восток, по направлению к Дувру.

— Что ты делаешь? — Сара в смятении повернулась к Нику.

— Мы не вернемся в Лондон, — ответил он.

— Но нам нужна помощь…

— Нам уже один раз помогли. И это не принесло особой пользы. Они просто за нами присматривали.

— В Лондоне будет безопаснее.

— Не будет, — покачал головой Ник. — Нас будут там ждать. Это нападение доказывает, что мы не можем доверять нашим людям. Возможно, они проявили некомпетентность, а возможно, дело вовсе не в этом…

Не в этом? Неужели Ник имеет в виду предательство? Сара считала, что ночной кошмар закончился, что они просто постучат в двери посольства и сразу окажутся в безопасности, которую им обеспечит ЦРУ. Сара никогда бы не подумала, что кто-то из них может желать ее смерти, ведь она им доверяла. Это немыслимо!

— ЦРУ не убили бы своего человека! — воскликнула Сара.

— Может, это не все ЦРУ, а один человек. Кто-то, у кого есть связи с другими организациями.

— Что, если ты ошибаешься?

— Черт, сама подумай! Агент не стал бы сидеть сложа руки, пока кто-то перерезает ему глотку! Это было для него неожиданностью. Это сделал кто-то, кого он знал, кому доверял. Кому-то из ЦРУ нужно убрать нас с дороги.

— Но я же ничего не знаю!

— Может, и знаешь, но не осознаешь этого.

— Нет, это какой-то бред. — Сара замотала головой. — Бред какой-то! Ник, я всего лишь обычная женщина. Я хожу на работу, делаю покупки, я готовлю… я не шпион! Я не такая… не такая, как Ив…

— Значит, пора начать думать, как она. Это и меня касается. Для меня эти игры тоже в новинку. И похоже, я втянут в них не меньше твоего.

— Мы можем полететь домой… в Вашингтон…

— Ты правда считаешь, что там безопаснее?

«Нет, — подумала Сара. — Ник прав. Дома не безопаснее. Нам некуда бежать».

— Тогда куда мы направляемся? — в отчаянии спросила Сара.

Ник бросил взгляд на часы:

— Сейчас двенадцать часов. Мы сбросим машину с обрыва. В Дувре возьмем катер. На нем быстро доплывем до Кале. Там сядем на поезд до Брюсселя. А потом исчезнем. По крайней мере, на некоторое время.

Сара в оцепенении смотрела на дорогу.

«На некоторое время? — думала она. — На некоторое время — это на сколько? Навсегда? Неужели я стану как Ив? Буду всегда в бегах, жить то и дело оглядываясь?»

Всего час назад Сара точно знала, что ей нужно делать… Она должна была найти Джеффри и узнать правду об их браке. Но все изменилось. Теперь у нее другая цель. Очень банальная, но в то же время необычайно важная.

Остаться в живых.

О Джеффри Сара решила подумать потом. Это время она использует, чтобы понять, где он и как его найти. Она должна найти его. Потому что только у Джеффри есть ответы на ее вопросы. Но сейчас не стоит заглядывать так далеко.

Сара заметила, как крепко Ник сжимает руль. Ему тоже страшно. И то, что даже Ник О'Хара боялся, пугало ее больше всего.

— Похоже, у меня нет выбора, кроме как довериться тебе, — сказала Сара.

— Похоже что да.

— Кому еще мы можем доверять, Ник?

Ник посмотрел на Сару. Его ответ поразил ее своей категоричностью:

— Никому.

Рой Поттер взял трубку с первого же звонка. И то, что он услышал, побудило его нажать на кнопку записи разговора. Через потрескивание междугородного соединения с ним говорил Ник О'Хара.

— Я должен кое-что сообщить.

— О'Хара? — закричал Поттер. — Какого черта и где…

— Мы выбываем из игры, Поттер. И держи своих легавых подальше.

— Вы не можете выбыть! О'Хара, послушай! Мы нужны тебе!

— Черта с два.

— Ты думаешь, вы долго проживете без нашей помощи?

— Да. Я так думаю. А теперь ты меня послушай, Поттер. Внимательно приглядись к своим людям. Потому как неладно что-то в Датском королевстве. И если я узнаю, что ты к этому причастен, я хочу увидеть, как тебя припрут к стенке.

— Подожди, О'Хара…

Послышались короткие гудки. Выругавшись, Поттер повесил трубку. Потом он посмотрел на Джонатана Ван Дама.

— Они живы.

— Где они?

— Он не сказал. Сейчас мы устанавливаем, откуда поступил звонок.

— Они возвращаются?

— Нет. Они хотят залечь на дно.

Ван Дам подался вперед, опираясь на стол:

— Я хочу, чтобы вы нашли их, мистер Поттер. И как можно скорее. Пока кто-то другой до них не добрался.

— Сэр, он напуган. Он нам не доверяет…

— Неудивительно, принимая во внимание недавнюю заварушку. Найдите их!

Поттер схватил телефон, ругая Ника О'Хару на чем свет стоит. Это все из-за него!

— Тарасов? — рявкнул Поттер в трубку. — Ты вычислил телефонный номер?.. Какого черта? Что значит где-то в Брюсселе? Я и так знаю, что он в Брюсселе! Мне нужен чертов адрес! — Поттер с грохотом положил трубку.

— Обыкновенное наблюдение, — сказал Ван Дам. — Таков был ваш план, не так ли? Так что произошло?

— Я отправил за Фонтейн двух хороших агентов. Не знаю, что пошло не так. Один из них пропал без вести, а другой в морге…

— Мне некогда слушать о мертвых агентах. Мне нужна Сара Фонтейн. Что с вокзалами и аэропортами?

— Полиция Брюсселя уже работает над этим. Сегодня вечером я лечу туда. Наблюдается активность, связанная с банковскими счетами. Снимают большие суммы. Похоже, они планируют залечь надолго.

— Пусть за этими счетами следят. Распространите их фотографии. Отправьте их полиции, Интерполу, всем задействованным силам. Не надо ее арестовывать, просто определите ее местонахождение. И еще составьте психологический портрет О'Хары. Я хочу знать, какие у него мотивы.

— У О'Хары? — фыркнул Поттер. — Я могу рассказать все, что нужно.

— Как думаете, каким будет его следующий шаг?

— Он новичок в таких делах и не умеет скрываться. Но он бегло говорит по-французски и запросто сможет передвигаться по Бельгии. О'Хара умен. У нас могут возникнуть проблемы.

— Что насчет женщины? Она тоже сможет от нас ускользнуть?

— Насколько мне известно, она не говорит ни на одном иностранном языке. Совершенно неопытна. Без О'Хары она будет беспомощна.

В кабинет вошел Тарасов.

— Я узнал адрес. Это таксофон в центре города. Выследить О'Хару не представляется возможным.

— У О'Хары есть знакомые в Бельгии? — спросил Ван Дам. — Какие-нибудь друзья, которым он доверяет?

— Мне нужно проверить его досье… — нахмурился Поттер.

— Как насчет мистера Либермана из консульства? — предложил Тарасов. — Он должен знать о друзьях О'Хары.

Ван Дам посмотрел на Тарасова оценивающим взглядом:

— Хорошее начало. Я рад, что хоть кто-то здесь умеет думать. Что еще?

— Понимаете, сэр, я подумал, возможно, нам нужно взглянуть на О'Хару под другим углом… — Тут Тарасов заметил мрачный взгляд Поттера, обращенный к нему, и быстро добавил: — Но конечно же мистер Поттер знает О'Хару вдоль и поперек.

— А что вы имели в виду, мистер Тарасов? — спросил Ван Дам.

— Я все думаю, вдруг О'Хара… работает на кого-то.

— Исключено, — сказал Поттер. — О'Хара слишком независимый.

— Но в словах вашего коллеги есть смысл, — возразил Ван Дам. — Возможно, мы что-то пропустили, когда проверяли О'Хару?

— Он жил в Лондоне четыре года, — сказал Тарасов. — Знакомых у него была целая тьма.

— Послушайте, я знаю этого парня, — стоял на своем Поттер. — Он сам по себе.

Ван Дам, казалось, его не слышал. У Поттера сложилось впечатление, что он пытается докричаться до этих двоих через звукоизоляционное окно. Почему он частенько чувствовал себя белой вороной, недотепой с пятном от горчицы на костюме десятилетней давности? Он из кожи вон лез, чтобы стать хорошим агентом, но этого было недостаточно. По мнению Ван Дама, Поттеру не хватало шика.

Зато он был у Тарасова. И у Ван Дама: костюм определенно от Севил-роу, часы «Ролекс». Тарасов поступил умно и женился на деньгах. И конечно, так следовало поступить и Поттеру. Надо было жениться на богатой женщине. Тогда бы это они выплачивали ему алименты.

— Я ожидаю скорых результатов, мистер Поттер, — сказал Ван Дам, надевая пальто. — Как только что-то выяснится, сразу же дайте мне знать. Что вы будете делать с О'Харой, меня не интересует.

— Э… — нахмурился Поттер. — Что это значит?

— Оставляю все на ваше усмотрение. Только действуйте по закону.

Ван Дам вышел из кабинета.

Поттер в растерянности смотрел на захлопнувшуюся дверь. Что конкретно он имел в виду, говоря: «Оставляю все на ваше усмотрение»? О, Поттер прекрасно знал, что он хотел сделать с Ником О'Харой. О'Хара был очередным надменным дипломатом-карьеристом. Поттер очень хорошо знал людей такого типа. Они смотрели свысока на обычных работников. Никто из них не был в состоянии оценить грязную работу, которую приходилось делать Поттеру. Черт, кто-то должен был ее делать! И когда дела шли хорошо, Поттер не получал никакого уважения. Зато, если что-то шло не так, догадайтесь, кому влетало больше всего?

Поттер еще помнил все оскорбления, которые нанес ему О'Хара год назад. В основном потому, что где-то в глубине души Поттер знал, что О'Хара прав. Соколов погиб по его вине.

В этот раз Поттер не может допустить ошибки. Он уже потерял двоих людей. Даже хуже, он потерял след жены Фонтейна. Промахов больше быть не должно. Он найдет их, даже если ему придется обыскать каждый отель в Брюсселе.

Джонатан Ван Дам был также решительно настроен найти Ника и Сару, но по своим причинам. О'Хара каким-то образом превратил то, что предполагалось быть легкой операцией, в весьма запутанное дело. Он стал неожиданностью, которую никто не мог предвидеть. Ван Дама беспокоило предположение Тарасова о том, что О'Хара может быть движим не только любовью. Неужели он и правда работает на кого-то?

Ван Дам смотрел на тарелку с жареным мясом и обдумывал такую возможность. Он сидел один в своем любимом лондонском ресторане. Здесь неплохо готовили отбивные из баранины, домашнюю колбасу и жареную картошку. Хотя последнюю Ван Дам все равно никогда не ел. Ему нравился свет от свечей и тихий гул разговоров. Ван Дам любил наблюдать за окружающими людьми. Но только незаметно. Это помогало ему сосредоточиться на насущной проблеме.

Ван Дам закончил с мясом, откинулся на спинку стула и не спеша отпил из бокала портвейна. Да, этот молодой Тарасов высказал хорошую идею. Было бы опасно принимать за правду только то, что лежит на поверхности. И Ван Дам, как никто другой, знал это.

Два года он терпел то, что было принято считать счастливым браком. Два года он делил постель с женщиной, к которой едва ли хотел прикасаться. Он терпеливо сносил ее пьяные дебоши, следующее за ними раскаяние и смеялся, когда друзья говорили: «Знаешь, Джонатан, Клодия так счастлива с тобой!», «Вы так подходите друг другу!» или «Как же вам повезло!». Смерть Клодии стала для всех потрясением. Возможно, потому, что все узнали, какой она была на самом деле. Эта стерва думала, что будет жить вечно.

Портвейн был просто превосходен. Ван Дам заказал еще бокальчик. Какая-то женщина, сидевшая через два столика, не сводила с него глаз, но Ван Дам не обращал на нее внимания. Каким-то шестым чувством он ощущал, что эта женщина была одержима страстью к спиртному. Как и Клодия.

В его сознании всплыло дело Сары Фонтейн и Ника О'Хары. Ван Дам прекрасно знал, что найти такого человека, как О'Хара, да еще и свободно изъясняющегося по-французски, в большом городе будет невозможно. Другое дело Сара Фонтейн. Стоит ей лишь не в то время открыть рот — и игра закончится. Да, лучше бросить все силы на поиски ее, а не О'Хары. Фонтейн была более легкой добычей. Да и им, в конце концов, нужна именно она.

Сара снова посмотрела на часы. Она сидела на жестком матрасе, подтянув колени к груди. Ника не было уже два часа, и все это время она сидела здесь, неподвижно, слушая, не раздаются ли его шаги. Еще Сара размышляла. Размышляла о страхе, о том, сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя в безопасности.

В поезде на пути из Кале Сара пыталась побороть свою панику, предчувствие, что должно случиться что-то ужасное. Все ее чувства вдруг обострились. Сара отмечала каждый звук, каждый взгляд — все, вплоть до разорванных ниток на одежде проводницы. Новый взгляд на многие вещи. Возможно, их с Ником жизнь зависела от того, посмотрит ли она на какого-то прохожего.

Поездка была спокойной. Они добрались до Брюсселя без проблем. Прошло несколько часов. Терзавший Сару страх притупился и уступил место мучительной тревоге. Сейчас она в безопасности.

Но где же Ник? Он вернется за ней? Сара не хотела думать о других вариантах. О том, что Ника поймали. Или что он наконец прислушался к здравому смыслу и решил выйти из этой безнадежной ситуации. Если так, Сара не станет его винить. Кто в здравом уме согласится быть с ней рядом и дожидаться смерти?

Сара поднялась и подошла к окну. Город наполняли сумерки. Сквозь серую морось казалось, что крыши домов висят в воздухе, словно призраки.

Сара включила одинокую голую лампочку под потолком. Комната была маленькой и старой, обычный номер на первом этаже захудалого отеля. Все пропахло пылью и плесенью. Матрас на кровати скомкался. На полу лежал старенький грязный коврик. Несколько часов назад Сару не волновало состояние их номера, а теперь эти стены выводили ее из себя. Она чувствовала себя словно в ловушке. Ей хотелось вдохнуть свежего воздуха, что-нибудь поесть. Последний раз они с Ником ели сегодня утром, и ее организм требовал подпитки. Но Саре нужно было дождаться возвращения Ника.

Если, конечно, он вообще вернется.

Внизу хлопнула дверь. Сара обернулась и прислушалась к глухому звуку шагов на лестнице и скрипу пола в коридоре. В замочную скважину вставили ключ. Ручка повернулась, и дверь с громким скрипом открылась. Сара замерла. На пороге стоял незнакомец.

Она совершенно не узнавала этого человека. Черная кепка не позволяла увидеть его глаза. Губами незнакомец сжимал сигарету, от которой струился дымок. От мужчины пахло рыбой и вином. И этот запах, казалось, укутывал его, словно еще одна часть одежды, помимо потрепанной куртки. Но когда незнакомец поднял глаза на Сару, она с облегчением рассмеялась:

— Ник! Это ты!

— А кто же еще? — нахмурился Ник.

— Это из-за твоей одежды…

Ник с неприязнью взглянул на свою куртку:

— Она мне велика, да? И пахнет так, словно предыдущий владелец в ней умер.

Ник погасил сигарету и бросил Саре пакет в грубой оберточной бумаге.

— Ваш новый облик, мадам. Я гарантирую, никто вас не узнает.

— О боже. Мне страшно смотреть. — Сара открыла пакет и извлекла оттуда короткий черный парик, набор шпилек для волос и просто отвратительное шерстяное платье.

— Думаю, оно смотрелось лучше, когда еще было шерстью овцы, — вздохнула Сара.

— Только не надо жаловаться на платье. Радуйся, что я не купил тебе мини-юбку и чулки в сеточку. Поверь, у меня была такая мысль.

Сара с сомнением взглянула на парик:

— Черный?

— На него была скидка.

— Я никогда не носила париков. Как он надевается? Вот так?

Громкий смех Ника заставил Сару вспыхнуть.

— Нет, ты надела его задом наперед. Подожди, я тебе помогу.

Сара сорвала парик с головы:

— Это не сработает.

— Конечно сработает. Слушай, прости, что я засмеялся. Тебе просто нужно надеть парик правильно. — Ник взял с кровати набор шпилек. — Давай повернись. Сначала заколем твои волосы.

Сара послушно повернулась. Ник кое-как собрал ее волосы наверху. Она могла бы сделать это сама намного быстрее, но от прикосновений Ника почувствовала такое тепло в теле, словно оно готово было расплавиться. Она хотела, чтобы это чувство длилось вечно. Ей было приятно ощущать, как мужчина прикасается к ее волосам, особенно такой мужчина, как Ник.

В то время как Сару успокаивали его прикосновения, сам Ник чувствовал напряжение, которое все нарастало и становилось просто невыносимым. Несмотря на то что Ник был занят волосами, он не мог отвести взгляд от шеи Сары, от ее гладкой кожи. Ник скользнул взглядом вниз по изящной спине и снова вернулся к воротничку ее блузки. Прядь волос, которую Ник держал в руках, была похожа на жидкий огонь. Казалось, что жар от нее волнами расходится по его пальцам и спускается к низу живота. В сознании всплыла все та же фантазия: Сара стоит перед ним в его спальне с обнаженными грудями, ее распущенные волосы ниспадают на плечи.

Ник заставил себя сконцентрироваться том, что он делал. А что он делал? Ах да. Парик. Неслушающимися пальцами Ник начал закалывать шпильки.

— Я не знала, что ты куришь, — сонно пробормотала Сара.

— Раньше курил. Бросил несколько лет назад. Сегодня только для конспирации.

— Джеффри курил. Я никак не могла уговорить его бросить. Это единственное, из-за чего мы ругались.

Одна прядь распустилась и мягко коснулась руки Ника. Он сглотнул.

— Ой, больно, Ник!

— Извини. — Он надел на Сару парик и развернул к себе. Выражение ее лица — смесь сомнения и уступчивости — вызвало у Ника улыбку.

— Я выгляжу глупо, да? — вздохнула Сара.

— Нет. Ты не похожа на себя, и это как раз то, что нужно.

Сара кивнула:

— Я выгляжу глупо.

— Примерь платье.

— Что это? — Сара взяла платье в руки. — Оно безразмерное?

— Я понимаю, что оно большое, но просто не мог пройти мимо. На него…

— …была скидка. Можешь не продолжать, — рассмеялась Сара. — Что ж, если мы — пара, мы должны как-то подходить друг другу. — Она бросила взгляд на потрепанную одежду Ника. — А кто ты вообще? Бродяга?

— Судя по запаху куртки, я, скорее, пьяный рыбак. Давай ты будешь моей женой. Только жена будет жить с таким тупицей, как я.

— Хорошо, я твоя жена. Очень голодная жена. Теперь мы можем пойти поесть?

Ник подошел к окну и посмотрел вниз.

— Уже достаточно темно. Почему ты не переодеваешься?

Сара начала раздеваться. Ник упрямо смотрел в окно, стараясь не обращать внимания на соблазнительное шуршание одежды за спиной, когда с плеч Сары скользнула блузка, когда ее юбка упала на пол.

И Ник внезапно осознал, в каком нелепом положении он находится.

Четыре года он хранил независимость. И эти четыре года он держал двери своей души закрытыми от женщин. А потом неожиданно Саре Фонтейн удалось проскользнуть внутрь через черный ход. Саре, которая до сих пор любит Джеффри. Саре, из-за которой за две с половиной недели он лишился работы, чуть не был убит в перестрелке и едва не погиб в автокатастрофе. Довольно захватывающее начало.

Нику не терпелось узнать, что же будет дальше.

Глава 9

Они сидели за шатким столом в шумной закусочной и пили вино. Оно было терпким и неочищенным.

«Настоящее домашнее вино», — подумала Сара, осушая третий бокал. В комнате сразу стало слишком тепло и слишком ярко. За соседним столом пили пиво и рассказывали друг другу истории. Громкий смех звоном отдавался в ушах Сары. Под столиками прошла кошка и не спеша стала лакать молоко из блюдечка около барной стойки. Сара жадно ловила каждый взгляд, вслушивалась в каждый звук. Как же это хорошо выйти из укрытия! Как хорошо снова выйти в этот мир, даже всего на одну ночь! Даже пятна красного воска на скатерти казались Саре до странности красивыми.

Через завесу сигаретного дыма Сара увидела, что Ник улыбается, глядя на нее. Он ссутулил плечи, словно человек, который всю жизнь трудился на тяжелой работе. Его лицо покрывала однодневная щетина. Сара с трудом узнавала в нем человека из богатого государственного офиса, каковым он являлся всего две недели назад. Хотя она ведь тоже уже не была прежней. Жизнь в страхе изменила их обоих.

— Вижу, тебе понравилось. — Ник кивнул на пустую тарелку перед Сарой. — Теперь чувствуешь себя лучше?

— Намного. Я так хотела есть.

— Кофе?

— Подожди немного. Я хочу допить вино.

Ник покачал головой и, протянув руку через стол, отодвинул бокал Сары в сторону.

— Наверное, тебе уже хватит. Мы не можем позволить себе быть беспечными.

Сара с раздражением посмотрела на отодвинутый бокал. Как всегда, Ник пытался контролировать ее жизнь. Пора уже дать ему отпор. Сара решительно вернула свой бокал на место.

— Я в жизни никогда не напивалась, — заявила она.

— И сейчас не время это делать.

Глядя на Ника, Сара отпила из бокала.

— Это твое хобби? — спросила она. — Приказывать всем вокруг?

— О чем ты?

— С тех пор как мы встретились, все контролируешь ты.

— Тебя? Или наше местонахождение?

— И то и другое.

— Вряд ли. Поездка в Лондон была твоей идеей. Помнишь?

— Ты никогда не говорил, почему поехал за мной. Ты злился, да?

— Да я был просто в бешенстве.

— Так вот почему ты поехал за мной? Свернуть мне шею?

— Если честно, у меня была такая мысль. Ник пригубил вина, не сводя глаз с Сары. — Но потом я передумал.

— Почему?

— Из-за того, какой ты была в полицейском участке. Такой беззащитной. Уязвимой.

— Я могу быть сильнее, чем ты думаешь.

— Правда?

— Я не ребенок, Ник. Мне тридцать два года. Я всегда сама о себе заботилась.

— Я и не говорю, что ты не способна это сделать. Ты очень умная женщина. И уважаемый исследователь.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел твое засекреченное досье.

— Ах да. Это загадочное досье. И что ты выяснил?

Ник откинулся на спинку стула:

— Сейчас вспомню. Сара Джиллиан Фонтейн, окончила Чикагский университет. Вместе с другими учеными участвовала в шести исследовательских проектах по микробиологии. Два года является успешной соискательницей гранта. Неплохо при нынешнем экономическом положении. О, ты, безусловно, очень умная. — Помолчав, Ник добавил: — Но тем не менее тебе нужна моя помощь.

К их столику подошел официант, и Сара с Ником замолчали. Когда он забрал оплату и ушел, Ник с очень серьезным выражением лица продолжил:

— Я знаю, что ты можешь позаботиться о себе, Сара. При обычных обстоятельствах. Но это не обычные обстоятельства.

С этим Сара поспорить не могла.

— Хорошо, — вздохнула она. — Я признаю это, Ник. Мне страшно. И я устала. Устала все время быть осторожной. Устала смотреть в окно, прежде чем выйти на улицу. Думать, кто друг, а кто враг. — Тут она взглянула на Ника. — Но не стоит меня недооценивать. Я сделаю все, чтобы выжить.

— Хорошо. Потому что прежде, чем это все закончится тебе, возможно, придется превратиться в десяток разных женщин. Помни, ты больше не Сара Фонтейн. Ты не можешь ей быть, только не на людях. Поэтому забудь о ней.

— Как?

— Придумай кого-то еще. Хорошенько проработай каждую деталь. Стань этой личностью. Теперь опиши себя. Кто ты?

Некоторое время Сара размышляла над этим.

— Я… я жена рыбака… Делаю все возможное, чтобы сводить концы с концами…

— Продолжай.

— У меня нелегкая жизнь. Я очень устала. У меня есть дети. Шестеро детей. Они постоянно кричат.

— Хорошо, продолжай.

— Мой муж, он… — Сара перевела взгляд на Ника. — Вернее, ты… у тебя не очень большая квартира.

— Но достаточно большая, чтобы завести шестерых детей, — заметил Ник с улыбкой.

— Но там тесно. Мы все постоянно кричим друг на друга.

— Мы счастливы?

— Я не знаю. А ты как думаешь?

Ник задумался:

— Так как я являюсь частью этой придуманной пары, я внесу свою лепту. Да, мы счастливы. Я люблю своих детей. Пять девочек и одного мальчика. Я люблю свою жену. Но я много пью и бываю не очень нежен.

— То есть ты бьешь меня?

— Когда ты того заслуживаешь, — сказал Ник, а потом мягко добавил: — Но после этого я очень раскаиваюсь и прошу прощения.

Их глаза встретились, словно Сара и Ник только что познакомились. Взгляд Ника смягчился. Сара вдруг задумалась, каково это — лежать на их жесткой кровати, придавленной его телом, чувствовать его вес. Хотя Джеффри был хорошим любовником, от него всегда веяло какой-то холодностью, безэмоциональностью. Сара чувствовала, что Ник будет совсем другим. Он овладеет ей жадно, как изголодавшийся по любви мужчина.

Нетвердой рукой Сара взяла свой бокал.

— Сколько мы женаты? — спросила она.

— Четырнадцать лет. Мне было двадцать четыре, а тебе… только восемнадцать.

— В таком случае я уверена, моя мама не одобрила бы наш брак.

— Моя тоже. Но нам было все равно. — Ник прикоснулся к руке Сары, чем вызвал в теле Сары сладкий трепет. — Мы были без ума друг от друга.

Что-то в тоне Ника было такое, отчего Сара лишилась дара речи. Эта игра с фантазиями, еще минуту назад такая легкомысленная, каким-то образом изменилась. Сара чувствовала, как у нее стучит в висках. Как зал, наполненный людьми, смехом и сигаретным дымом, куда-то ускользает. Для нее существовало только лицо Ника, его глаза, яркие, как серебро, его взгляд, обращенный к ней.

— Да, — повторил он так тихо, что Сара едва услышала его. — Мы были без ума друг от друга.

Звон опрокинувшегося бокала вернул Сару к реальности. Она растерянно смотрела, как вино тонкой струйкой растекается по скатерти. Саре показалось, что шум в зале стал громче и что он весь обрушился на нее.

Ник уже вскочил со стула с салфеткой в руке. Сара молча наблюдала, как Ник вытирает скатерть.

«Я пьяна, — подумала Сара. — Если я себя так веду, должно быть, я пьяна…»

— Сара, в чем дело?

Сара резко отодвинула стул и выбежала из закусочной. Холодный ночной воздух был словно пощечиной. Она прошла половину аллеи, когда услышала шаги Ника. Он бежал за ней. Сара не остановилась, пока Ник не догнал ее и, схватив за локоть, не повернул к себе. Они стояли в центре площади. В свете фонарей здания, казалось, отливали золотом. Воздух благоухал. Вокруг повозок с цветами на брусчатке лежали осыпавшиеся лепестки.

— Сара, послушай меня.

— Это всего лишь игра, Ник! — воскликнула Сара, пытаясь освободиться. — И все! Просто глупая игра, в которую мы играем!

— Нет. Это больше не игра. Не для меня.

Ник обнял ее. Обнял так порывисто, что у Сары не было времени не только сопротивляться, а даже удивиться. Сара почувствовала лишь головокружение во время того, как она летела к нему сквозь темноту, а потом оказалась прижатой к груди Ника. Сара не успела опомниться, не успела даже сделать вдох.

Она ощущала вино на губах Ника, то самое домашнее вино, и этот поцелуй пьянил ее еще больше. Сара пыталась понять, что она сейчас чувствует, но это было неподходящее время для логических умозаключений. Ее губы приоткрылись. Она обвила руками шею Ника и зарылась пальцами во влажные волосы.

— Сара. Ох, Сара, — простонал Ник, прерывая поцелуй и глядя ей в глаза. — Это не игра. Это реально. Более реально, чем все остальное.

— Мне страшно, Ник. Страшно снова совершить ошибку. Как было с Джеффри…

— Я не Джеффри. Господи, я обычный мужчина среднего возраста, не очень богатый. Возможно, не очень умный. У меня нет какого-то скрытого умысла. Я просто… Сара, я просто одинок. Я очень долго был одинок. Я хочу быть с тобой. Этого достаточно, чтобы ввязаться во все эти неприятности…

Вздохнув, Ник обнял Сару крепче. Она зарылась лицом в его шерстяной пиджак. Он пах отвратительно, но Саре было все равно. Главное, что это был пиджак Ника. Главное, что это к груди Ника она прижималась, это его руки крепко обнимали ее.

Морось переросла в дождь. Брусчатку заливала вода. Смеясь, Ник и Сара бросились бежать мимо окон, мимо влюбленной парочки под зонтиком, мимо булочной, из которой доносился запах кофе и свежей выпечки.

Они поднимались по лестнице к своему номеру вымокшие до нитки. Сара стояла возле кровати, с ее одежды капала вода. Ник запер дверь на ключ. Он молча наблюдал, как Сара сняла парик и распустила волосы. Мокрые рыжие волны упали ей на плечи. Верхний свет отбрасывал причудливые тени на лицо Ника. Вода с волос тонкой струйкой стекала по его щеке.

Ник подошел к Саре. Его взгляд обжигал ее. Он прикоснулся к ее щеке, отчего Сара вздрогнула. Ник нежно накрыл ее губы своими. Его руки скользнули по ее шее к верхней пуговице платья. Одну за другой он расстегнул их все. Продолжая целовать Сару, скользнул рукой под ткань платья и сжал ее грудь.

Они дрожали от холода, но под их мокрой одеждой бушевал дикий огонь.

Ник сбросил пиджак. Обнаженной кожей Сара чувствовала мокрую, холодную как лед рубашку Ника. Вверху раскачивалась лампочка. Они опустились на кровать и услышали, как скрипнули пружины. Ник поспешно стянул с себя рубашку и бросил ее на пол. Сара вспомнила, как сегодня вечером представляла, что Ник не будет с ней нежен, он овладеет ею жадно.

Хотела ли она этого? Сара так же изголодалась по любви, как и Ник, и конечно же он это чувствовал. Но еще он чувствовал ее смущение. Ник нахмурился и отстранился, глядя на Сару.

— Тебя трясет, Сара, — прошептал он. — Почему?

— Я боюсь, Ник.

— Чего? Меня?

— Не знаю. Наверное, себя… Я боюсь, что появится чувство вины.

— За то, что мы занимались любовью?

— Господи, что я делаю? — Сара зажмурила глаза. — Он жив, Ник! Мой муж жив…

Рука Ника медленно соскользнула с ее груди. Он повернул Сару к себе лицом, побуждая ее посмотреть на него. Ник изучал ее, пытался прочесть в глазах ее мысли. Его взгляд обезоружил ее, еще никогда Сара не чувствовала себя такой открытой.

— Какой муж, Сара? Саймон Дэнс? Джеффри? Призрак, которого никогда не существовало?

— Не призрак. Человек.

— И ты называешь браком то, что было между вами?

— Нет. — Сара тряхнула головой. — Я не дура.

— Тогда выброси эти мысли из головы, Сара! — Губы Ника коснулись ее лба, дыхание шевельнуло волосы. — Отпусти эти воспоминания. Они были ненастоящими. Живи своей жизнью.

— Но часть меня еще никак не может понять… — Сара вздохнула. — Я кое-что о себе узнала, Ник, кое-что, что мне не понравилось. Я любила иллюзию. Вот что это было. Просто сон — и ничего более. Но я хотела, чтобы этот сон был реальностью. Я сделала его своей реальностью, потому что мне было это нужно. — Сара печально улыбнулась. — Мы в чем-то нуждаемся, и это нас разрушает. Нас ослепляет, и мы перестаем замечать, что происходит вокруг. А сейчас я нуждаюсь в тебе.

— Разве это плохо?

— Я себя не понимаю. Действительно ли я влюбляюсь в тебя? Или я только уговариваю себя это сделать, потому что ты мне нужен?

Медленно и неохотно Ник начал застегивать пуговицы на платье Сары.

— Пока ты в безопасности, — сказал Ник, — ты не узнаешь ответ. До тех пор, пока ты не будешь вольна уйти от меня. Вот когда ты поймешь.

Сара прикоснулась к его губам.

— Не то чтобы я не хочу тебя, Ник. Просто… — Она замолчала.

В ее доверчивых глазах, где не было секретов от Ника, отражалась внутренняя борьба. Он желал ее. И хуже всего, что ему достаточно было просто посмотреть на Сару, и знакомая боль пробуждалась. Он желал ее, но время и обстоятельства были против Ника. Сара все еще не оправилась от потрясения. И даже если бы у нее не было мужа, думал Ник, Сара не из тех женщин, которые отдаются мужчине быстро.

— Ты расстроился, — тихо заметила Сара.

— Признаю. — Ник натянуто улыбнулся.

— Просто…

— Не надо, Сара, — перебил ее Ник. — Не нужно объяснять. Просто полежи здесь со мной. Позволь обнять тебя.

Сара уткнулась носом в его теплое, обнаженное плечо.

— Ник, мой ангел-хранитель.

Ник тихо засмеялся:

— Я ведь только что чуть не лишился нимба!

Они лежали рядом в тишине, и тот дикий огонь, который вспыхнул между ними, теперь уменьшился до спокойно горящего пламени. Если бы у них был какой-нибудь охотничий домик, где их никто никогда не найдет! Но это всего лишь мечты. Сара не была бы довольна, даже если бы они воплотились в жизнь. Она еще не узнала правду о своем прошлом. Она все еще думает о Джеффри.

— Что будем делать, Ник? — прошептала Сара.

— Я размышляю над этим.

— Мы не можем всегда убегать.

— Да. Возможно, получится растянуть деньги еще на несколько месяцев, но, даже если бы их хватило на всю жизнь, опасность всегда будет рядом. Мы всегда будем мучиться сомнениями. Мы никогда больше не будем свободными…

Сара вновь ощутила проницательный взгляд Ника.

— Тебе необходимо закрыть эту часть своей жизни, — сказал он. — И чтобы это сделать, тебе нужно найти его.

Это было просто невозможно. С таким же успехом Ник мог заявить, что им нужно лететь на Луну. Как им найти одного-единственного человека в огромной Европе? Даже хуже. Как им найти Джеффри и не попасться самим? Они были ни в чем не повинными людьми, которых вовлекли в игру, правил которой они не понимали, в игру с невидимыми игроками, где неизвестны все ставки, кроме одной — их жизни.

— Мы не знаем, что делать дальше, — сказал Ник. — Мне пришлось рискнуть. Сегодня я звонил Рою Поттеру.

Сара высвободилась из объятий Ника и посмотрела на него в недоумении.

— Ты ему звонил?

— С городского таксофона. Послушай, они уже знают, что мы в Брюсселе. Возможно, Поттер следит за нашими банковскими счетами. Держу пари, то, что мы сегодня сняли деньги со счета, уже зафиксировало ЦРУ.

— Почему ты звонил ему? Я думала, ты ему не доверяешь!

— Верно. Но что, если я ошибаюсь? Что, если с ним все в порядке? Тогда, по крайней мере, я заставил его задуматься. Теперь он лучше присмотрится к своим людям, если он до сих пор этого еще не сделал.

— Он станет искать нас…

— Брюссель — большой город. А мы всегда можем переехать. — В голосе Ника появились нотки настойчивости. — Сара, я могу использовать свои контакты, но все остальное зависит от тебя. Ты была замужем за Джеффри. Думай, Сара. Куда бы он отправился?

— Я так много думала об этом. Я не знаю.

— Мог ли он где-то оставить тебе сообщение? Где-то, где ты не смотрела?

— У меня с собой только сумочка.

— Давай начнем с нее.

Сара взяла сумочку с ночного столика и высыпала на кровать ее содержимое. Оно включало вещи, которые женщины обычно носят с собой, а также неоплаченные счета из почтового ящика Ив.

Ник взял кошелек и вопросительно посмотрел на Сару.

— Давай, — кивнула она. — От тебя у меня нет секретов.

Одну за другой Ник достал из кошелька кредитные карты, потом фотографии. Он задержал взгляд на фотографии Джеффри, потом положил на кровать и ее. Снимки племянников и племянниц, которые копились в кошельке Сары годами, теперь были извлечены на свет.

— У тебя тут целый фотоальбом, — заметил Ник.

— Мне не хватает смелости их выбросить. А ты носишь с собой какие-нибудь фотографии?

— Только водительские права.

Пока Ник просматривал бумаги, Сара рылась в карманах, находя в них телефонные номера, бизнес-карты и напоминалки. Она размышляла о том, почему Ник не носил с собой фотографии. Они не остались друзьями с бывшей женой? А почему в его жизни не появилась другая женщина? Это напомнило Саре, сколько еще ей предстоит узнать о Нике.

Сара надела очки и занялась почтой Ив.

Всего прислали три счета. Просмотрев счет за электричество, Сара взяла в руки отчет об операциях с кредитной картой. В прошлом месяце Ив использовала ее всего дважды. Это были предметы женской одежды, купленные в «Харродсе».

Сара взяла третий счет. Счет за телефонные звонки. Сара быстро пробежала глазами список телефонных номеров и сумм оплаты и уже готова была отложить счет к двум остальным, когда вдруг ей в глаза бросилось слово внизу страницы: «Берлин». Междугородный звонок, сделанный две недели назад.

— Посмотри на это! — Сара схватила Ника за руку. — Последняя запись.

Ник взял в руки счет, и глаза его расширились.

— Этот звонок был сделан в день пожара!

— Помнишь, я говорила, что она пыталась в тот день дозвониться до Джеффри? Должно быть, она знала, где он остановится в Берлине…

— Но это так неосторожно… оставить такой след…

— Может, он ведет не напрямую к Джеффри. Возможно, у них был посредник. Человек, через которого они контактировали. Ив не знала, что случилось с Джеффри и где он был. Ник, наверное, Ив не хватило выдержки, поэтому она позвонила в Берлин. Интересно, что это за номер.

— Мы не можем позвонить по нему. Только не сейчас.

— Почему нет?

— Это может спугнуть посредника. Давай отложим это, пока не доберемся до Берлина. — Ник начал складывать вещи обратно в сумочку Сары. — Завтра мы вылетаем. В Дюссельдорфе можно сесть на экспресс. Я позабочусь о билетах. Думаю, при посадке нам лучше разделиться, а встретиться уже в поезде.

— Что будем делать, когда доберемся до Берлина?

— Позвоним по этому номеру и посмотрим, кто ответит. У меня есть старый друг в консульстве в Берлине, Уэс Корриган. Он может помочь нам.

— Ему можно доверять?

— Думаю, да. Мы вместе работали в Гондурасе. Он хороший человек…

— Ты сказал, что больше никому не веришь.

Ник кивнул:

— У нас нет выбора, Сара. Это риск, на который придется пойти. Я полагаюсь на дружбу…

Внезапно Ник заметил тревогу в глазах Сары. Не говоря ни слова, Ник обнял ее и повалил на подушки — слабая попытка отогнать страх, который они оба испытывали.

— Какое это ужасное чувство — быть загнанной в угол и не иметь будущего, — прошептала Сара. — Я представляю, что будет дальше, и вижу Ив.

— Ты не Ив.

— И это меня пугает. Ив знала, что делать. Она знала, как выжить. А теперь она мертва. Так каковы мои шансы?

— Если тебя это хоть немного успокоит, у тебя есть я.

Сара погладила Ника по щеке и улыбнулась.

— Да. У меня есть ты. Почему мне так повезло?

— Думаю, из-за ветряных мельниц.

— Не понимаю.

— Либерман сказал, они прозвали меня Дон Кихотом, потому что я сражался с ветряными мельницами. Забавно. Никогда не думал, что похож на такого комичного персонажа.

— Я для тебя — еще одна мельница?

— Нет. Только не ты. — Ник поцеловал Сару в волосы. — Ты для меня нечто большее.

— Тебе не обязательно оставаться со мной, Ник. Им нужна я. Ты можешь вернуться домой…

— Ш-ш-ш, Сара.

— Я пойму, если ты уедешь. Правда пойму.

— И что ты будешь делать одна? Ты ни слова не знаешь по-немецки. Твой французский… хм… слабоват. Нет. Я нужен тебе.

И вот снова. Нужен. Да, Ник был прав. Он ей нужен.

— К тому же теперь, — продолжил Ник, — я не смогу тебя оставить.

— Почему?

Ник тихо засмеялся:

— Потому что теперь я безработный бродяга. И когда все это закончится, я планирую жить за твой счет.

Сара приподнялась на локте и взглянула на Ника. Он сонно прикрыл глаза. Свет от лампочки бросал на его лицо причудливые тени.

— Ник. Дорогой мой Дон Кихот.

Сара наклонилась и запечатлела на его губах нежный поцелуй.

— Так, значит, в Берлин, — прошептала она.

— Да, — ответил Ник, прижимая Сару к себе. — В Берлин.

Рассвет, красочный и прекрасный. По рельсам едет поезд. То, что минуту назад было мокрой, темно-серой массой, в утреннем свете вдруг засияло, как золото. На платформе, где стояла Сара, пассажиры снимали дождевики и шарфы. День обещал быть теплым, насколько может быть теплым апрельский день. Школьницы, одетые в форму, бродили по платформе и, закрыв глаза, подставляли солнцу лица, словно растения — цветы. Для Бельгии зима была холодной и сырой. Страна истосковалась по весне.

Сара и Ник стояли в десяти ярдах друг от друга и обменивались лишь недолгими взглядами. Узнать Ника было невозможно. Он опирался сгорбленной спиной о столб в натянутой на глаза кепке, с сигаретой во рту и, хмурясь, смотрел на прохожих.

Издали доносился шум приближающегося поезда. Как по сигналу, со скамей поднялись люди и вышли на платформу, напротив которой остановился поезд до Антверпена. Пассажиров становилось все больше: бизнесмены в шерстяных костюмах, студенты в синих джинсах, с рюкзаками за плечами, элегантно одетые женщины, возвращающиеся домой с полными покупок сумками. Стоявшая ближе к концу очереди Сара увидела, как Ник затоптал окурок и сел в поезд. Через несколько секунд его лицо мелькнуло в окне. Они не смотрели друг на друга.

Приближалась очередь Сары. Еще несколько человек — и она будет внутри, в безопасности. И вдруг боковым зрением Сара заметила какую-то вспышку света. Страх и плохие предчувствия заставили Сару медленно повернуть голову. Солнечный свет отражался от очков с зеркальной поверхностью стекол.

Сара похолодела. Около билетной кассы стоял человек с белыми волосами. Он смотрел прямо на дверь вагона. И хотя его наполовину загораживал столб, Сара достаточно хорошо помнила его лицо, чтобы безошибочно узнать этого человека. Кровь застыла у нее в жилах. Этого же человека она видела в синем «пежо». Человек с лицом как у черепа.

И ей предстояло пройти в вагон под его взглядом.

Глава 10

Первым желанием Сары было убежать, затеряться в огромной толпе людей. Но любое резкое движение тут же привлечет его внимание. Отступать нельзя. Если она выйдет из очереди, то привлечет внимание этого человека. Нужно садиться в поезд и надеяться, что он ее не узнает.

Сара лихорадочно отыскала глазами окошко, где виднелось лицо Ника. Если бы она могла подать ему знак! Но окно уже осталось позади, Сара его не видела.

Пожилой мужчина в начале очереди уронил свой билет. Он медленно наклонился, чтобы поднять его.

«О господи! Пожалуйста, скорее!» — молила Сара. Чем дольше она оставалась здесь, тем дольше преследователь мог изучать ее. Пытаясь подавить панику, Сара собрала все силы, чтобы сыграть выбранную ей роль, роль больной жены-бельгийки. Опустив глаза, Сара сжала в руках свою сумочку. В груди глухо стучало сердце. Черный парик на голове сейчас был для Сары словно щитом, который защищал ее от взгляда этого человека. Возможно, парика будет достаточно. Ведь он искал женщину с рыже-каштановыми волосами. Может, он ее и не заметит.

— Мадам.

Сара вздрогнула, почувствовав, что кто-то взял ее за руку. Какой-то старик дергал ее за рукав. Сара уставилась на него, пока он что-то быстро и громко говорил по-французски. Она попыталась освободить руку, но старик не отставал, махая перед ней женским шарфом. Он снова повторил свой вопрос и указал на землю. Поняв, что старик имеет в виду, Сара помотала головой и жестами показала, что нет, это не она уронила шарф. Старик пожал плечами и ушел.

Чуть не плача Сара повернулась к входу в вагон. Но его кто-то загородил.

Сара подняла голову и увидела свое испуганное лицо, отраженное в зеркальных солнцезащитных очках.

Блондин улыбнулся.

— Мадам, — мягко сказал он, — идемте…

— Нет. Нет! — прошептала Сара, отступая.

Блондин двинулся за ней. В его руке что-то блеснуло. Догадка пронзила мозг Сары, как раскаленное железо. Так ее пронзит и изогнутый четырехдюймовый нож. Сара уже чувствовала, какой сильной будет боль. У нее закружилась голова, она упала назад, но потом поняла, что она не упала, это поезд тронулся с места. Поезд уезжал, а она оставалась. Сара видела, как вход в вагон медленно удаляется. До конца платформы осталось только пятьдесят ярдов. Это ее последний шанс убежать.

Сара почувствовала, что мужчина приближается. Он двигался вперед по инерции к жертве, которая в его представлении должна была вскочить и побежать.

И Сара побежала. Но в противоположную сторону. Вместо того чтобы броситься прочь с платформы, Сара кинулась мимо него к отъезжающему поезду.

Такой неожиданный ход позволил Саре выиграть драгоценную секунду. Она застигла убийцу врасплох.

Поезд набирал скорость. До конца платформы оставалось лишь десять ярдов. Потом она уже не сумеет сесть в поезд. Саре показалось, что ее ноги налились свинцом. Она услышала, как преследователь настигает ее. Сердце готово было разорваться. Последние несколько ярдов. Сара побежала что было сил. Поручень был всего в нескольких дюймах. Наконец, ее пальцы прикоснулись к холодному металлу. Сара схватилась за поручень и забралась на ступеньки.

Она в изнеможении опустилась на пол, пытаясь отдышаться. Мимо пролетали здания, сады — мелькающие картинки из света и цвета. Боль в горле прошла, вырвавшись наружу вздохом облегчения.

«Я сделала это, — радовалась Сара. — Я это сделала…»

На фоне света качнулась какая-то тень. Ступенька скрипнула под чьим-то весом. По телу Сары пробежал мороз. Рядом была ее смерть. У Сары больше не осталось сил бороться, а бежать было некуда. Убийца стоял перед ней, и все, что Сара могла сделать, это сжаться в комок.

Поезд набирал скорость, и ее голова вдруг стала тяжелой, заставляя забыть обо всем, даже о биении сердца.

«Ты не можешь быть настоящим! — пронеслась шальная мысль. — Ты не человек, ты — кошмарный сон!»

В оцепенении Сара смотрела, как он склоняется над ней, загораживая остатки света. Сара ждала, когда тень этого человека проглотит ее полностью.

И вдруг откуда-то сзади раздался гневный возглас. Сара скорее почувствовала, чем увидела, как в живот преследователя ударила чья-то нога. Тень, нависавшая над Сарой, со стоном отпрянула.

Казалось, блондин завис в этом падении навечно. Солнечный свет осветил его бледное лицо, очки слетели. Словно по волшебству, он скатился со ступенек, выкрикивая проклятие, которое заглушил стук колес. Сара успела увидеть, как, упав на гальку, блондин поднимается на колени. Потом он пропал из вида. Каким-то образом она еще была жива, она дышала. Кошмар кончился.

— Сара! О господи…

Чьи-то руки резко подняли ее на ноги, оттаскивая от ступенек, от смерти. Дрожа Сара упала в объятия Ника. Он сжал ее так крепко, что она могла слышать биение его сердца.

— Все хорошо, — шептал Ник снова и снова. — Все хорошо.

— Кто он? — закричала Сара. — Почему он не оставит нас в покое?

— Сара, послушай меня! Послушай! Нам нужно сойти с этого поезда. Мы должны поменять маршрут прежде, чем он нас…

«И что потом?!» — хотелось закричать Саре. Куда им потом отправиться?

Ник посмотрел на пролетающий мимо ландшафт. Поезд двигался слишком быстро, чтобы с него прыгать.

— На следующей станции, — сказал Ник, — мы должны отправиться другим путем. Пойдем пешком. Будем путешествовать автостопом. Когда пересечем границу с Голландией, сядем на другой поезд.

Сара вцепилась в Ника, не слишком вслушиваясь в его слова. Опасность становилась неотвратимой. Мужчина в очках не был человеком. Он был чем-то противоестественным, ужаснее, чем что-либо в этом мире. Сара закрыла глаза и представила, как он будет ждать ее на каждой станции. Даже Ник не сможет вечно от него прятаться.

Сара смотрела вперед на рельсы и молила, чтобы они как можно быстрее прибыли на следующую станцию. Им с Ником нужно сойти с поезда прежде, чем они попадут в западню. Затеряться среди местного населения было их единственным шансом на спасение.

Но насколько Сара могла видеть вдаль, рельсы простирались до горизонта. И ей казалось, что поезд превратился в стальной гроб, который доставит их прямо в руки убийцы.

Кронен посмотрел в зеркало на свои ушибы, и гнев заклокотал в нем горячей магмой. Женщина ускользнула от него уже дважды. На платформе она была у него в руках, но застигла его врасплох, когда побежала к поезду. А потом, едва он снова настиг свою жертву, его, как щенка, сбросили с поезда. И это злило Кронена больше всего.

Кронен ударил в зеркало кулаком. Дважды этот человек, Ник О'Хара, вставал у него на пути. Кто же он все-таки? Агент ЦРУ? Друг Саймона Дэнса? Но, кем бы он ни был, он будет трупом, когда Кронен найдет их с Сарой в следующий раз.

Однако найти их будет непросто.

Они исчезли. Помощники Кронена хотели перехватить этих двоих в Антверпене, но обнаружили, что в поезде их нет. Они могут быть где угодно. И Кронен понятия не имел, куда они ехали и почему.

Придется снова обратиться за помощью к старику. Такая перспектива сначала встревожила Кронена, а потом разозлила. Он злился на женщину за то, что она убежала, на ее напарника за то, что тот вмешался. Сара заплатит ему за все доставленные неудобства.

Кронен надел очки. Синяк на правой скуле служил унизительным напоминанием того, что его сумела перехитрить простушка Сара Фонтейн.

Но это лишь временная задержка. Старик будет ее искать, а у него везде есть свои глаза, даже в самых неожиданных местах. Да, они снова ее найдут.

Она не сможет прятаться вечно.

Сару разбудили голуби. Услышав звук хлопающих крыльев, она открыла глаза. В неясном сумеречном свете Сара увидела гладкие каменные стены, трепет крыльев и медленно вращающееся деревянное колесо мельницы. Один из голубей сел у окна высоко вверху и стал ворковать. Механизмы мельницы скрипели, как палуба старого корабля. Сара лежала на соломе и со страхом размышляла о том, что она успеет пережить очень мало моментов, подобных этому. А ведь ей так хотелось жить! Никогда ей не хотелось жить так сильно, как сейчас. Только сейчас, услышав хлопанье голубиных крыльев, видя свет заходящего солнца, Сара поняла, что ей стал дорог каждый момент жизни. И своей жизнью она обязана Нику.

Сара повернулась к нему и улыбнулась. Ник спал рядом с ней на соломе, положив руки под голову. Его грудь поднималась и опускалась. Бедный, измотанный Ник. Они пересекли автостопом границу с Голландией, потом шли милю за милей, казалось, бесконечно. Теперь Сара и Ник находились менее чем за милю от следующей железнодорожной станции. Но Сара была против того, чтобы снова садиться в поезд. Ник сказал, что нужно подождать до темноты. Они нашли место, где можно было отдохнуть, — мельницу в поле. В ее каменной башне их тут же сразил сон.

«Берлин, — думала Сара. — Доберемся ли мы до него?»

Сара свернулась калачиком, слушая мерное дыхание Ника. Он вздрогнул, проснулся и одной рукой обнял Сару.

— Скоро стемнеет, — прошептала Сара.

— М-м-м.

— Я бы хотела остаться здесь навсегда.

Ник глубоко вздохнул:

— Я тоже.

Какое-то время они лежали рядом и слушали скрип мельницы, шум ее крыльев на ветру. И вдруг Ник рассмеялся.

— Какая ирония, — сказал он. — Храбрый Дон Кихот, который прячется в мельнице. Я почти слышу, как они там, в Лондоне, смеются надо мной.

— Смеются? Почему?

— Потому что тупица О'Хара снова угодил в переделку.

Сара улыбнулась:

— В переделку — да, угодил. Но он не тупица. Ни в коем случае не тупица.

— Спасибо за мнение.

Сара посмотрела на него с любопытством:

— В твоих словах такая горечь, Ник. Неужели на государственной службе так плохо работать?

— Нет. Это отличная работа. Если ты можешь отключить свою совесть. Когда приступаешь к работе, они дают подписать тебе одну бумагу. Основное содержание ее такое: «Я клянусь на людях всегда поддерживать политику партии». Я подписал такую бумагу.

— И это было ошибкой, да?

— Да, когда я думаю о нелепых методах, которых я по идее должен придерживаться. А чего стоили их коктейльные вечеринки! Стоять на ногах одну ночь за другой, стараясь не надраться. Вот в какие игры мы играли с русскими! Мы называли эту операцию «Приманка для Ивана». Как малые дети, мы старались узнать секреты друг о друге.

— Ох, дипломатия — это ужасно.

— Но не так ужасно, как война, — улыбнулся Ник.

— А я думала, ты обыкновенный бюрократ.

— Да, я такой. Весь день шуршу бумагами.

— О, Ник, ты самый небюрократичный мужчина из всех, кого я знаю. А знаю я их, поверь, немало.

— Мужчин?

— Нет, глупый. Бюрократов. Тех ребят, что выплачивают мне грант. Ты не такой, как они. Ты… выражаешь участие.

— Черт, ты права, — рассмеялся Ник, — я выражаю участие.

— Не только в случае со мной. А вообще. Ты заинтересован в том, что творится в мире. Большинство людей не могут думать ни о чем, кроме собственного существования. Но ты выходишь и ведешь борьбу с неизвестными тебе людьми.

— Нет. Раньше вел. Подобные вещи заботили меня, когда я учился в колледже. Хочешь верь, хочешь нет, однажды мы с Тимом Гринстейном как-то провели ночь в тюрьме. Нас арестовали за нелегальное собрание у кабинета ректора. Но, знаешь, людей в нашем возрасте не заботит то, что происходит в мире. Может, мы взрослеем. А может, — Ник прикоснулся к щеке Сары, — мы находим для себя более важные вещи.

Голуби вдруг захлопали крыльями, и солома с подоконника окна, сияя, словно золото, полетела вниз. Пришлось сесть. Ник начал извлекать солому из волос Сары.

— А какой была в колледже ты? — спросил он. — Наверное, хорошо вела себя?

— Я была прилежной.

— Ну конечно же.

— До недавних пор я никогда ни на что не отвлекалась.

— На мужчин, например?

Сара легонько щелкнула Ника по носу и улыбнулась.

— Да, например, на мужчин.

Они обменялись долгим взглядом. Сара слышала лишь скрип мельницы и биение своего сердца.

— А теперь мне интересно, что я пропустила, — прошептала Сара.

— Ты делала то, что считала важным для себя. Это самое главное. Тебе ведь нравилась твоя работа?

Сара кивнула. Она поднялась, подошла к двери и посмотрела на свежевспаханное поле.

— Да. Это такое приятное чувство, когда смотришь в микроскоп, когда можешь увеличить или уменьшить изображение одним движением линзы. Безопасная работа, которую я полностью контролирую. Но, знаешь, до этого момента я никогда не думала о ней таким образом. В моей лаборатории нет окон и нельзя увидеть, что делается снаружи… — Сара тряхнула головой и вздохнула. — А теперь, кажется, я уже ничего не контролирую, но никогда еще я не чувствовала себя такой живой. Никогда так не боялась смерти.

— Не надо об этом, Сара. Даже не думай об этом.

Ник подошел к ней сзади и повернул лицом к себе.

— Давай жить одним днем, одной секундой и в данный момент времени. Это единственное, что мы можем сделать.

— Я знаю.

— Ты сильная, Сара. В чем-то ты даже сильнее меня. Только сейчас я это понял…

Ник поцеловал Сару, и этот поцелуй был крепким и долгим, словно Ник изголодался по вкусу ее губ. В каменной башне ворковали голуби, и угасал дневной свет. Благословенная ночь, безопасная темнота, опустилась на поля.

Ник со стоном отстранился.

— Если мы продолжим, то опоздаем на этот чертов поезд. Не то чтобы я был против, но… — Ник еще раз прижался губами к губам Сары, — нам пора. Ты готова?

Сара сделала глубокий вдох и кивнула:

— Я готова.

Старику приснился сон.

Нинке стояла перед ним с длинными волосами, перевязанными голубым платком. Ее широкое невзрачное лицо было выпачкано садовой землей.

— Франс, — сказала она, улыбаясь, — надо вымостить камнями тропинку между розами, чтобы наши друзья могли гулять среди цветов. А то они ходят только возле кустов и никогда не забираются в середину сада, туда, где цветет лаванда и астры. Они же их вообще не видят. Мне приходится самой их туда вести, а они пачкают обувь. Поэтому нам нужна мощеная тропа, Франс, такая же, как была у нас в Дордрехте.

— Конечно, — ответил старик, — я скажу садовнику об этом.

Нинке улыбнулась и подошла к нему. Но когда он к ней прикоснулся, голубой платок куда-то исчез, и волосы Нинке превратились в языки пламени. Старик отрывал клочья этих волос, чтобы они не обожгли Нинке лицо. Но вместе с каждым клочком волос отрывался и кусок ее плоти. Постепенно, пытаясь спасти свою жену, старик разодрал ее на части. Старик посмотрел вниз и заметил, что его руки в огне. Но он не чувствовал боли, он вообще ничего не чувствовал. И лишь немой крик вырвался из его горла, когда он посмотрел на Нинке, которая оставила его навечно.

Уэсу Корригану потребовалось добрых пять минут, прежде чем ответить на стук в заднюю дверь. Наконец, он ее открыл и замер на пороге в пижаме и халате, удивленно оглядывая ночных гостей. Перед ним стояли два человека. С первого взгляда Уэс подумал, что они незнакомы. Высокий небритый мужчина с белыми волосами и женщина в невзрачном свитере и серой кепке. Было холодно, и от их рта шел пар.

— Что случилось с твоим чувством гостеприимства? — спросил Ник.

— Что за… Ник? — Уэс раскрыл рот от удивления. — Ник? Это ты?

— Мы можем зайти?

— А, да! Конечно!

Все еще находясь в потрясении, Корриган жестом пригласил Сару и Ника пройти в кухню и закрыл дверь. Уэс был низеньким мужчиной лет тридцати пяти. При резком кухонном освещении можно было разглядеть его желтоватую кожу и опухшие спросонья глаза. Уэс посмотрел на двух визитеров и в недоумении тряхнул головой. Потом его взгляд уперся в белые волосы Ника.

— Боже мой, — сказал Уэс, — ты так постарел.

Ник рассмеялся:

— Это тальковая пудра. Но морщины настоящие. В доме еще кто-нибудь есть?

— Только кошка. Ник, какого черта здесь происходит?

Ник прошел мимо Уэса в гостиную.

— Предполагалось, что я в курсе? — спросил Корриган.

Ник не ответил. Уэс повернулся к Саре, и она сняла свою кепку.

— Здравствуйте. Меня зовут Уэс Корриган. А вас?

— Сара.

— Что ж, приятно познакомиться. Это была идея Ника вот так вот приехать в гости?

— На улице вроде чисто, — сообщил Ник, возвращаясь в кухню.

— Конечно чисто. Ее подметают каждый четверг.

— Я имел в виду, что за тобой не следят.

Корриган с глупым видом уставился на Ника:

— Ну, вообще-то моя жизнь слишком скучна, чтобы кто-то стал это делать. Короче, приятель, что происходит?

— У нас кое-какие проблемы, Уэс, — вздохнул Ник.

— Я уже понял, — кивнул Корриган. — Кто вас преследует?

— ЦРУ. И кто-то еще.

Уэс посмотрел на Ника с недоверием. Он быстро прошел к двери, выглянул на улицу и закрыл ее на засов. Потом снова повернулся к Нику:

— У вас на хвосте ЦРУ? Что ты натворил? Продал парочку государственных тайн?

— Это долгая история. Нам нужна твоя помощь.

— Этого я и боялся, — устало кивнул Уэс. — Вы садитесь, садитесь. Боже, у меня на кухне шаром покати. Я не привык принимать гостей в два часа ночи. Сварю нам кофе. Вы хотите есть?

Переглянувшись, Сара и Ник заулыбались.

— Умираем с голоду, — ответила Сара.

Корриган подошел к холодильнику:

— Есть бекон и яйца.

Саре и Нику понадобился час, чтобы все рассказать Уэсу. К этому времени они опустошили целый кофейник, а Сара с Ником съели яичницу из десяти яиц. Уэс уже совсем проснулся и выглядел обеспокоенным.

— Почему ты думаешь, что тот парень, Поттер, замешан в деле? — спросил Уэс.

— Потому что наверняка он занимается этим. Это по его приказу Сару освободили из-под стражи. И наверное, Поттер поручил тем агентам следить за нами в Маргейте. Однако в Маргейте все пошло не так, как планировалось. Несмотря на то что со снаряжением в ЦРУ все в порядке, они редко им пользуются. Кто-то убил того агента. А потом открыл огонь по нам.

— А кто этот человек в очках? Кем бы он ни был — Уэс тряхнул головой, — не нравится мне все это.

— И мне.

Корриган задумался.

— Значит, вы хотите, чтобы я проверил досье на Волхва. Это может быть трудно, Ник. Если оно строго засекречено, к нему будет невозможно подобраться.

— Достань что сумеешь. Мы не можем действовать в одиночку. Пока Сара не найдет Джеффри и не задаст ему пару вопросов, мы остаемся в дураках.

— Да. И это очень неприятно.

Уэс проводил Сару и Ника до задней двери. На безоблачном небе сияли звезды.

— Где вы остановились? — спросил Уэс.

— В отеле недалеко от Кудамма.

— Вы могли бы спать у меня на полу.

— Слишком опасно. Нам еще повезло, что мы сумели пересечь границу ГДР. Они уже знают, что мы в городе. Если они догадливы, то скоро за твоим домом начнется слежка.

— Тогда как мне с вами связаться?

— Я позвоню тебе. Назовусь Барнсом. Потом воспользуйся таксофоном. Лучше, если ты не будешь знать, где мы находимся.

— Ты мне не доверяешь?

Ник в нерешительности остановился на пороге.

— Ты знаешь, что это не так, Уэс, — ответил он, побуждая Сару выйти на улицу.

— Тогда в чем дело?

— Это очень грязное дело. Лучше тебя в него не впутывать.

Ник и Сара зашагали прочь и скрылись в ночи. Но они услышали, как Уэс тихо пробормотал им вслед:

— Приятель, ты уже впутал меня в это дело.

За окнами занимался рассвет. Сара лежала, прижавшись к руке Ника. Несмотря на то что оба были измотаны, они не могли заснуть. Слишком многое зависело от сегодняшнего дня. По крайней мере, теперь они были не одни. На их стороне был Уэс Корриган.

Ник шевельнулся, и Сара почувствовала его теплое дыхание в своих волосах.

— Когда все закончится, — прошептал Ник, — я хочу, чтобы между нами все оставалось так, как есть. Как сейчас.

— Когда все закончится… — вздохнула Сара и уставилась в белый потолок. — Кончится ли это когда-нибудь? Попаду ли я снова домой?

— Мы поедем домой. Вместе.

Поддавшись порыву, Сара посмотрела на Ника:

— Правда?

— Я обещаю. А Ник О'Хара всегда держит свое слово.

Сара уткнулась носом в его плечо:

— О, Ник. Ты мне так нравишься. Я уже не знаю, ослепла ли я, или я напугана, или влюблена. Я так запуталась.

— Нет, неправда.

— А разве ты не запутался? Хотя бы немного?

— Насчет тебя? Нет. Это прозвучит странно, Сара, но я действительно думаю, что понимаю тебя. И ты первая женщина, насчет которой я могу это сказать.

— А как же твоя жена? Разве у тебя с ней было не так?

— Лорен? — Голос Ника, секунду назад еще такой мягкий и нежный, вдруг прозвучал бесцветно. — Да. Кажется, я понял ее. Когда мы расстались.

— А из-за чего, Ник?

Ник откинулся на подушки:

— У каждого своя правда. Наш брак был этому прекрасным примером. Если спросить Лорен, из-за чего мы расстались, она ответит, что это все по моей вине. Она скажет, я не понимал, чего она хотела.

— А если спросить тебя?

Ник пожал плечами:

— Время проходит, и на многие вещи начинаешь смотреть по-другому. Думаю, на самом деле не было там ничьей вины. Но я не могу забыть того, что она сделала.

Ник повернулся к Саре с таким выражением лица, что, казалось, его боль сейчас материализуется и Сара сможет проверить ее на ощупь.

— Мы были женаты… ох, три года. Лорен нравилось в Каире. Ей нравилось вращаться в посольских кругах. Она была женой известного дипломата. Наверное, для этого она и вышла за меня. Лорен считала, что со мной она увидит весь мир. К сожалению, моя работа предполагала переезды в такие места, которые Лорен не считала цивилизацией.

— Например, Камерун?

— Точно. Я хотел получить этот пост. И жить там нужно было всего год или два. Но Лорен отказалась ехать со мной. Потом меня направили в Лондон, и она была счастлива. Со временем, возможно, мы бы обо всем забыли. Но…

Ник замолчал. Сара почувствовала, как напряглась его рука.

— Ты не обязан мне рассказывать, если ты не хочешь, Ник.

— Люди часто говорят, что время лечит. Но иногда это не так. Лорен забеременела. Я узнал об этом уже в Лондоне. Она мне не сказала… пришел доктор из посольства и ошарашил меня этой новостью. Сообщил, что я скоро стану отцом. Я был… черт, Сара, я чуть ли не по стенам бегал от радости. Потом я пришел домой. И Лорен сказала, что сделала аборт.

Сара не находила слов, чтобы как-то облегчить боль Ника. Она лишь надеялась, что, когда он закончит свой рассказ, она обнимет его, и Нику станет легче.

— Иногда я думаю… — продолжал Ник, — я думаю, как бы он выглядел. Был бы это мальчик или девочка. Какого цвета у него были бы волосы. Я ловлю себя но том, что подсчитываю, сколько ребенку было бы сейчас лет, думаю о днях рождения, которых у него никогда не будет. Моя семья небольшая. Я хотел ребенка. Я чуть ли не умолял Лорен мне его дать. А она говорила, что это неудобно. — В недоумении Ник посмотрел на Сару. — Неудобно. Что я мог на это сказать?

— Ничего.

— Да. Ничего. Вот тогда я и осознал, что не понимаю ее. Потом мы много ссорились. Лорен улетела домой, а я… занялся работой. Она не вернулась. Через месяц я получил уведомление о разводе. Срочной доставкой. С тех пор прошло четыре года.

— Ты скучаешь по ней?

— Нет. Когда пришло уведомление, я вздохнул с облегчением. С тех пор я жил один. Так проще. Боли нет. Ничего нет. — Ник прикоснулся к щеке Сары, и на его губах появилась улыбка. — А потом ты пришла в мой кабинет. Со своими смешными очками. Когда я увидел тебя в первый раз, не уделял внимания тому, как ты выглядишь. Но потом ты сняла очки, и я увидел твои глаза. И ты мне понравилась.

— Пожалуй, я выброшу эти старые очки.

— Ни за что. Я их люблю.

Сара рассмеялась. Она была благодарна Нику за его добрые слова, за то, что он заставил ее улыбнуться. Впервые в жизни Сара почувствовала себя красивой.

В открытое окно дул легкий ветерок, принося с собой слабый запах выхлопных газов. Берлин просыпался. В номер проникали звуки движущегося транспорта: сигнальный гудок машины, рев автобуса. Ночь закончилась. Пора звонить по тому телефону.

— Сара, а ты думала, что мы будем делать, когда его найдем?

— Я не могу заглядывать так далеко.

— Ты все еще его любишь.

Сара тряхнула головой:

— Я не знаю, кого я любила. Не Саймона Дэнса. Возможно, человек, которого я любила, вообще не существовал. Он был ненастоящим.

— Но я, — прошептал Ник, — я — настоящий. И в отличие от Джеффри Фонтейна мне нечего скрывать.

Глава 11

«Найду ли я его здесь?»

Эта мысль возникала у Сары снова и снова, пока они ехали в автобусе по широким чистым улицам, мимо проспектов, где владельцы магазинов подметали дорогу в лучах яркого утреннего солнца.

Час назад они с Ником позвонили по номеру из счета Ив. Выяснилось, что это номер цветочного магазина. Услужливая женщина на том конце провода отвечала очень любезно. «Да, вы легко найдете наш магазин. Несколько миль к северу от Кудамма. Всего в квартале от магазина находится автобусная остановка».

Это была не самая лучшая часть города. Сара смотрела, как широкие улицы переходили в замусоренные битым стеклом переулки между кривыми старыми домами. На улице играли дети, на ступеньках крыльца с отрешенным видом сидели старики. Может, Джеффри прятался в одном из таких домов? А может, он ждал ее в подвале цветочного магазина?

Сара и Ник вышли на остановке на углу улицы. Пройдя один квартал, они нашли нужный адрес. Магазин был маленьким, с грязными окнами. На тротуаре рядом с ним стояли пластиковые вазоны, переполненные розами. Сара и Ник вошли. Над дверью звякнул медный колокольчик.

В нос ударил запах цветов. За прилавком, заваленным атласными лентами, розами и гипсофилами, стояла полная женщина лет пятидесяти. Она составляла букеты. Увидев Ника и Сару, женщина улыбнулась. На несколько секунд ее взгляд задержался на Саре, потом обратился к Нику.

— Guten Tag, — поздоровалась женщина.

— Guten Tag, — кивнул Ник.

Он не спеша прошелся по магазину, рассматривая холодильники с запотевшими стеклянными дверцами, полки с вазами, китайскими фигурками и искусственными цветами. Возле двери стоял погребальный венок в целлофановом пакете, приготовленный к доставке. Продавщица состригла с роз шипы и начала связывать стебли. Это был букет для невесты. Женщина напевала за работой, не обращая внимания на молчание Сары и Ника. Наконец, она отложила букет и встретилась взглядом с Сарой.

Сара достала фотографию Джеффри и положила ее на прилавок. Женщина взглянула на фотографию, но ничего не сказала.

Указав на фотографию, Ник спросил что-то на немецком. Женщина помотала головой.

— Джеффри Фонтейн, — сказал Ник.

Женщина никак не отреагировала.

— Саймон Дэнс.

Женщина продолжала равнодушно смотреть на Ника.

— Но вы же должны его знать! — не выдержала Сара. — Это мой муж… Мне нужно его найти!

— Сара, позволь мне…

— Он ждет меня. Если вы знаете, где он, позвоните ему. Скажите ему, что я здесь!

— Сара, она тебя не понимает.

— Ей придется понять! Ник, спроси ее об Ив. Может быть, она знает Ив.

На вопрос Ника женщина лишь пожала плечами. Она вообще ничего не знала о Джеффри. Или знала, но не говорила.

Вот к чему они пришли после всего! Исколесили пол-Европы и уперлись в тупик. В разочаровании Сара положила фотографию обратно в сумочку. Немка вернулась к оформлению букета.

— Что мы теперь будем делать? — чуть не плача, спросила Сара.

Ник с досадой смотрел на погребальный венок.

— Не знаю, — пробормотал он. — Даже не знаю.

Продавщица начала отрывать кусочки зеленой сетчатой ткани, и Сара вздрогнула, хотя звук был очень тихим.

— Зачем звонить сюда? — спросила Сара. — Именно в это место? Должна же быть причина.

Она подошла к холодильнику, где за стеклом стояли ведра с гвоздиками и розами. От запаха цветов Сару начинало тошнить. Он напоминал ей день похорон, что был всего две недели назад.

— Пожалуйста, Ник, — тихо сказала Сара, — пойдем отсюда.

— Danke schön[3], — кивнул Ник продавщице.

Женщина улыбнулась и подозвала к себе Сару. Та в удивлении подошла к прилавку. Продавщица протянула ей завернутую в праздничную упаковку розу и пробормотала:

— Auf wiedersehen[4].

Глядя Саре прямо в глаза, женщина вручила ей розу. Их взгляды встретились. Это произошло слишком быстро, но Сара поняла: женщина что-то передала ей. Что-то предназначенное только для нее.

— Auf wiedersehen! — ответила Сара, принимая розу.

Потом она повернулась и вместе с Ником вышла из магазина.

На улице Сара крепко сжала цветок в руке. Ее мысли метались. Стебель розы казался раскаленным прутом. Саре пришлось собрать всю силу воли, чтобы не распечатать розу прямо здесь, чтобы прочитать послание, оставленное под оберткой. Но взгляд той женщины принес Саре еще одно сообщение: «Ты в опасности. Рядом кто-то опасный».

Но единственным человеком рядом был Ник.

Ник, которому Сара доверяла, которого любила.

С тех пор как Джеффри исчез, Ник был ее другом, ее защитником. Он всегда появлялся, когда был нужен. Или это просто совпадение? А может, все было спланировано? Если так, то план удался блестяще. Они выбрали подходящего человека для этой работы. Они знали, что Сара будет одна и напугана, что она будет нуждаться в друге, в ком-то, кому можно доверять. И тут, словно по волшебству, в Лондон прилетает Ник. С тех пор он был с ней практически двадцать четыре часа в сутки. Почему?

Сара не хотела в это верить, но ответ напрашивался сам собой. Чтобы следить за ней.

Нет, она не может быть точно уверена в этом. К тому же она любит Ника.

Но предостерегающий взгляд той женщины из магазина врезался Саре в память, она не могла выбросить его из головы.

Автобус, казалось, ехал целую вечность. Всю обратную дорогу рука Ника лежала на колене Сары. Это прикосновение жгло ее, как каленое железо. Сара хотела посмотреть Нику в глаза, но боялась того, что может там увидеть. И она боялась, что Ник все поймет.

Как только они оказались в пансионе, Сара заперлась в туалете на первом этаже. Трясущимися руками она сорвала обертку. Стоя у раковины, при свете лампочки под потолком Сара прочитала послание, торопливо написанное карандашом на английском: «Завтра в час на Потсдамской площади. Не верьте никому».

Сара уставилась на последние три слова. Не верьте никому. Их нельзя истолковать как-то иначе. Она была неосторожна. Больше ошибок быть не должно. От нее зависит жизнь Джеффри.

Сара разорвала записку на мелкие кусочки и смыла в унитазе. После этого направилась в номер к Нику.

Пока она не может уйти от него. Она должна кое-то узнать. Сара любила Ника О'Хару и в глубине души знала, что он не причинит ей вреда. Но она должна узнать, на кого он работает.

Завтра на Потсдамской площади Сара найдет ответы на свои вопросы.

— А мы уже думали, ничего не получится, — сказал Ник.

Уэс Корриган взял стул и сел напротив Ника и Сары. Выглядел он встревоженным.

— Я тоже, — пробормотал он, оглядываясь через плечо.

— Проблемы? — спросил Ник.

— Не уверен. И это меня беспокоит. Это похоже на ужастик. Никогда не знаешь, когда монстр тебя схватит.

Уэс сгорбился в тщетной попытке вжаться в стул.

В качестве места для встречи они выбрали это кафе, где царил полумрак. Стол, за которым они сидели, тускло освещала единственная свеча. Остальные посетители говорили шепотом, они были заняты своими делами. Никто не обращал внимания на двоих мужчин и одну женщину за столиком в углу.

Почти интуитивно Сара осмотрела помещение в поисках черного хода. Ей нужно будет быстро убежать, если что-то пойдет не так. Заднюю дверь она нашла, но, чтобы до нее добраться, придется бежать через весь зал. Сара проследила свой возможный путь между столиками и стульями. Это должно занять три секунды, не дольше. Если до такого дойдет, она останется одна, сама по себе. Она больше не может полагаться на Ника.

Саре в голову пришла мысль о том, насколько изменилась ее жизнь. Несколько недель назад она была обычной женщиной, жила обычной жизнью. А теперь она прикидывала возможные пути бегства.

— Честно скажу, Ник, — произнес Уэс, заказав себе пива, — все это дело меня пугает.

— Что случилось?

— Ты был прав. За мной следят. Через некоторое время после того, как вы от меня ушли, через улицу от моего дома появился фургон. И теперь он там и стоит. Мне пришлось выйти через заднюю дверь и пройти по переулку. Я к такой жизни не привык. Потому нервничаю.

— Ты разузнал что-нибудь?

Уэс снова оглянулся и понизил голос:

— Я снова пересмотрел дело о смерти Джеффри Фонтейна. Когда несколько недель назад я звонил тебе, все данные были передо мной: заключение экспертизы, отчет полиции. У меня были все бумаги, копия его паспорта…

— И?

— Они пропали. — Уэс перевел взгляд на Сару. — Все. Все бумаги пропали. И не только бумаги, в компьютере данных тоже нет.

— Так что ты узнал?

— О Джеффри Фонтейне? Ничего. Как будто его дела вообще не существовало.

— Нельзя стереть человеческую жизнь, — сказала Сара.

— Кое-кто пытается, — пожал плечами Уэс. — Не знаю, кто это сделал. У нас большой штат работников. Это мог сделать каждый десятый.

Они замолчали, потому что в этот момент официантка принесла заказ: горячий хлеб с хрустящей корочкой, жареные улитки со сливочным маслом и чесноком, сыр гауда.

— Что насчет Волхва? — спросил Ник.

Уэс вытер с подбородка сливочное масло.

— Я пока только собирался поискать что-нибудь на него. Ну хорошо, после того как я выяснил, что Джеффри Фонтейн был стерт из записей, я искал информацию о Волхве. Но, кроме ссылок на библейские сюжеты, я ничего не нашел.

— Я не удивлен, — ответил Ник.

— У меня нет доступа к сверхсекретным файлам. А старина Волхв, думаю, относится как раз к той категории.

— Итак, мы остались ни с чем, — сказала Сара.

— Не совсем.

— Что ты нашел? — нахмурился Ник.

Уэс вытащил из кармана конверт и бросил его на стол.

— Я нашел информацию о Саймоне Дэнсе.

Ник схватил конверт. В нем лежало два листка.

— О боже! Взгляни на это! — Ник передал бумаги Саре.

Это была копия заявки на визу шестилетней давности и низкокачественная копия фотографии в паспорте. Глаза этого человека были ей знакомы. Но если бы Сара увидела этого человека на улице, она бы не задумываясь прошла мимо.

Сердце Сары учащенно забилось.

— Это Джеффри, — тихо сказала она.

Уэс кивнул:

— По крайней мере, так он выглядел шесть лет назад. Когда его звали Дэнс.

— Как тебе удалось это достать? — спросил Ник.

— Кто бы ни стер файл Джеффри Фонтейна, он не позаботился о файле Дэнса. Возможно, потому, что файл слишком старый. Может, они решили, что раз его лицо и имя изменились, то это не имеет смысла.

Сара посмотрела на следующий лист. Согласно ему, у Саймона Дэнса было германское гражданство и прописка в Берлине. По профессии он значился архитектором. Был женат.

— Зачем он хотел получить визу? — спросила Сара.

— Это была туристическая виза, — ответил Уэс.

— Но зачем?

— Может, он хотел посмотреть достопримечательности.

— Или узнать свои возможности, — добавил Ник.

— Вы проверяли его берлинский адрес? — спросила Сара.

Уэс кивнул:

— Этого дома больше нет. Его снесли в прошлом году, чтобы построить на его месте многоэтажку.

— Тогда получается, у нас нет никаких зацепок, — сказал Ник.

— У меня остался еще один источник, — ответил Уэс. — Один мой старый друг, который раньше работал на ЦРУ. В прошлом году он вышел на пенсию. Ему надоела работа шпиона. Возможно, он что-то знает о Саймоне Дэнсе. Или о Волхве.

— Я надеюсь, — ответил Ник.

Уэс поднялся:

— Послушайте, я не могу здесь долго задерживаться. У меня возле дома стоит тот фургон. Позвоните мне завтра около полудня. К тому времени я что-нибудь найду.

— По той же схеме?

— Да. Дай мне пятнадцать минут после твоего звонка. Я не всегда могу сразу же добраться до таксофона. — Уэс посмотрел на Сару. — Давайте надеяться, что скоро все разрешится. Наверное, вы уже устали скрываться.

Сара кивнула и посмотрела на двоих мужчин, что сидели с ней за одним столом. Она устала не от недостатка сна, не от голода и даже не из-за страха. Сара устала потому, что не знала, кому можно доверять.

— Ты была такой молчаливой, — заметил Ник. — Что случилось?

Они шли обратно к пансиону. Наступила ночь, и город загорелся разноцветными огнями. А Саре хотелось оказаться в темноте, где-нибудь подальше от движения транспорта и неоновых афиш. Она посмотрела на небо, но звезд не было видно. Над городом висел серый туман, который отражал огни города.

— Я не знаю, Ник, — вздохнула Сара.

Она остановилась и повернулась к нему. Они стояли под афишей, которая загоралась то красным, то белым светом, и это мерцание отражалось на лицах Сары и Ника. Его глаза были беспросветно темными. Глаза незнакомца.

— Могу ли я доверять тебе, Ник?

— О, Сара! Что за глупый вопрос?

— Если бы мы только встретились как-то по-другому! Если бы мы были такими же, как все…

Ник мягко прикоснулся к щеке Сары, желая ее успокоить:

— Что было, то было. Начнем с этого. Просто доверься мне.

— Я доверяла Джеффри, — прошептала Сара.

— А я — Ник, помнишь?

— А кто такой Ник О'Хара? Вот о чем я иногда задумываюсь. Я задумываюсь, настоящий ли ты, сделан ли ты из плоти и крови. Я боюсь, что однажды ты просто исчезнешь.

— Нет, Сара. — Ник заключил ее в объятия. — Через некоторое время ты перестанешь задумываться над этим. Ты поймешь, что я настоящий. Может, для этого потребуется год, два или даже десять лет. Но ты научишься доверять мне.

«Доверять? — мысленно повторила Сара с горечью. — Доверие — это что-то, чему мы учимся с детства, это что-то, что нас окутывает и согревает, как одеяло. Это одна из самых жестоких иллюзий нашей жизни». Сара уже переросла этот этап. Она поняла, что на самом деле все люди одиноки.

Но Сара не переросла любовь и потребность в близком человеке.

Через некоторое время, когда они стояли обнявшись в своем номере, Сара поймала себя на том, что пытается запомнить каждую черточку Ника: его улыбку, смех, запах его кожи. Где-то заиграл фонограф. Звучала какая-то немецкая песня, которую пела женщина с грустным хрипловатым голосом. Это была песня для темного, полного сигаретного дыма кабаре. Музыка лениво лилась в ночи сквозь открытое окно.

Ник выключил свет. Наполненная печалью песня была песнью расставания, прощанием. Сара будет хранить эту песню в своем сердце до конца своих дней. А потом сквозь темноту к ней подошел Ник. Печаль песни возрастала с каждой нотой. Сара прижалась к Нику. Она чувствовала, как он пытается понять, что не так. Как бы она хотела все ему рассказать! Сара любила Ника. И только сейчас, когда ее доверие к нему истончилось, Сара поняла это. Она любила его.

Музыка стихла и закончилась. Единственным оставшимся звуком было их дыхание.

— Давай займемся любовью, — прошептала Сара. — Пожалуйста. Сейчас. Давай займемся любовью.

Пальцы Ника скользнули по ее щеке и остановились.

— Сара, я не понимаю… Что-то не так…

— Не спрашивай меня ни о чем. Просто люби меня. Помоги мне забыть. Я хочу забыть.

— О боже, — выдохнул Ник, взяв лицо Сары в свои ладони. — Я помогу тебе забыть…

В ту же секунду Сара ощутила вкус его губ. Тот голод, который всегда горел внутри Ника, вырвался на свободу. Его пальцы скользнули по шее Сары к блузке. Он медленно расстегнул пуговицы, и Сара ощутила его руки и жадные губы на своей груди. Сара смутно помнила, как юбка упала к ее ногам, все ее сознание было сосредоточено на том, что делали губы Ника. Сара опустилась на кровать. Ник лег на нее сверху, почти лишив способности дышать.

— Я хотел тебя с первой нашей встречи, — пробормотал Ник, зарываясь пальцами в волосы Сары. — Мне так хотелось видеть тебя такой. Обладать тобой, чувствовать твой вкус.

С внезапной быстротой Ник стал стаскивать с себя рубашку. Из-за этого одна пуговица оторвалась и упала на обнаженный живот Сары. Ник отодвинул ее и трепетно поцеловал то место, куда она упала. Потом он поднялся и сбросил оставшуюся одежду.

На плечи Ника из окна падал тусклый свет. В полутьме Сара почти не видела его лица. Он был словно тенью, нависавшей над ней. Тенью, которая все больше распалялась от каждого соприкосновения. Их губы нашли друг друга и слились в неистовом поцелуе, слишком страстном, чтобы быть нежным. Ник жадно проникал в рот Сары, а она принимала его и телом, и душой.

Ник вошел медленно, осторожно, как будто боялся сделать Саре больно. Но, поддавшись порыву страсти, он постепенно перестал сдерживаться. Больше он не был Ником О'Харой. Он был необузданным дикарем. И даже после того, как все закончилось, они не переставали ласкать друг друга.

Только когда Ник, обессиленный, лег рядом с Сарой, когда их сердца опять стали биться ровно, только тогда Ник снова задумался над молчанием Сары. Он знал, что Сара хотела его. Она отзывалась на его ласки так, как он не представлял даже в самой смелой фантазии. Просто лежать рядом с ней, ощущать ее голову на своей груди было достаточно, чтобы его огонь разгорелся вновь. Но Ник чувствовал: что-то не так. Он прикоснулся к ее щеке. Она была мокрой. Что-то изменилось.

Позже он спросит Сару об этом. Он заставит ее рассказать, почему она плакала после того, как они излили друг на друга всю свою страсть. Но не сейчас. Сара не готова. А Ник уже снова ее хотел.

Он забыл обо всех своих вопросах. Он забыл обо всем. Для Ника существовала только Сара, теплая и нежная. Завтра он вспомнит, о чем хотел спросить.

Завтра.

— Доброе утро, мистер Корриган. Могли бы мы с вами поговорить?

По тону голоса Уэс понял, что это не дружеский визит. Он выглянул из-за стопки бумаг на своем столе и увидел двоих мужчин, которые стояли на пороге. Один, со взъерошенными волосами, был несколько полноват, другой — высокий, одетый с иголочки. Слишком. Даже для человека из ЦРУ. Они не улыбались.

Уэс прочистил горло:

— Доброе утро, джентльмены. Чем могу помочь?

Высокий сел в кресло и посмотрел Уэсу прямо в глаза.

— Ник О'Хара. Где он?

Уэс чувствовал, как у него немеет язык. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы успокоиться, но было уже поздно. Он уже себя выдал.

— Э-э-э… Ник О'Хара… — произнес Уэс, отодвигая стопку бумаг. — Разве он не в Вашингтоне?

Полный фыркнул:

— Не играй с нами, Корриган!

— А кто играет? И вообще кто вы, ребята?

— Мое имя Ван Дам, — сказал высокий. — А это мистер Поттер.

«ЦРУ, — догадался Уэс. — О боже, у меня проблемы. Что мне теперь делать?»

Уэс поднялся с кресла, изо всех сил изображая возмущение:

— Послушайте, сегодня суббота. У меня полно дел. Может, запишетесь на прием в будний день, как все обычно и делают?

— Сядьте, Корриган.

Уэс потянулся к кнопке вызова охраны, но Поттер перехватил его руку. Впервые Уэс испытал сильный страх. Одно дело — словесная агрессия, и совсем другое, когда тебя бьют. Эти ребята вели себя грубо. Уэс не любил насилия. Особенно когда оно касалось его самого.

— Нам нужен О'Хара, — сказал Поттер.

— Ничем не могу помочь.

— Где он?

— Я уже сказал. В Вашингтоне. Кстати, всего две недели назад я звонил ему по делам. — Уэс посмотрел на свою руку, которую все еще держал Поттер. — А теперь будьте так любезны, отпустите меня.

Поттер его отпустил.

— Давайте прекратим этот спектакль, — вздохнул Ван Дам. — Мы знаем, что О'Хара в Берлине. Еще мы знаем, что вчера вы копались в базе данных. Очевидно, он с вами контактировал.

— Это все ваши домыслы…

— Кто-то с вашим кодом доступа внимательно просматривал базу данных. — Ван Дам заглянул в маленький блокнот. — Так. Вчера в семь часов утра вы искали информацию по Джеффри Фонтейну…

— Да, и еще несколько недель назад я делал рапорт о смерти Фонтейна. Я хотел проверить данные.

— В семь тридцать вы вбили в поисковик имя Саймон Дэнс. Любопытное имя. Зачем вы искали информацию о нем?

Уэс молчал.

— И наконец, в полдень — я полагаю, в свой обеденный перерыв — вы запросили информацию по некоему Волхву. Хотя, возможно, вы интересовались Ветхим Заветом?

Уэс не ответил.

— Перестаньте, мистер Корриган. Мы оба знаем, зачем вам понадобилась вся эта информация. Для О'Хары, верно?

— Зачем вы пришли ко мне?

— Нам нужен О'Хара! — нетерпеливо выкрикнул Поттер.

— Зачем?

— Мы беспокоимся о его безопасности, — ответил Ван Дам. — И о безопасности женщины, которая находится рядом с ним.

— Ох, ну конечно.

— Послушай, Корриган, — сказал Поттер, — их жизнь зависит от того, найдем мы их вовремя или нет.

— Не рассказывайте мне сказок.

Ван Дам подался вперед и в упор посмотрел на Уэса:

— Им грозит опасность. Они нуждаются в защите.

— Почему я должен вам верить?

— Если вы нам не поможете, их кровь будет на вашей совести.

— Но, как я и сказал, — покачал головой Уэс, — ничем помочь я вам не могу.

— Не можете или не хотите?

— Не могу. Я не знаю, где он. И это абсолютная правда.

Ван Дам и Поттер переглянулись.

— Хорошо, — сказал Ван Дам. — Подготовь своих людей. Нам просто надо подождать.

Поттер кивнул и пулей вылетел из кабинета.

— Послушайте, я не знаю, что вы делаете, но… — Уэс уже было снова поднялся с кресла, но Ван Дам сделал знак сесть обратно.

— Боюсь, вам некоторое время придется посидеть в этом здании. Если вам что-то понадобится, дайте нам знать, мы пришлем людей.

— Черт, да что происходит?

— Мы будем ждать, мистер Корриган, — улыбнулся Ван Дам. — Посмотрим, сколько пройдет времени, прежде чем у вас зазвонит телефон.

Глава 12

Когда Сара вышла из такси на Потсдамской площади, часы показывали двенадцать пятьдесят. Она была одна. Убежать от Ника оказалось легче, чем Сара предполагала. Через полчаса после того, как он ушел из номера, чтобы позвонить Уэсу Корригану, Сара взяла свою сумочку и направилась к выходу.

Осторожно пересекая площадь, Сара заставляла себя не думать о Нике. Согласно карте, Потсдамская площадь была точкой соприкосновения британского, американского и советского секторов. Площадь пересекала Берлинская стена, перед которой сейчас и стояла Сара. Где бы вы ни находились на Потсдамской площади, ваш взгляд был прикован к этой стене. Под тусклым весенним солнцем люди останавливались и смотрели на Берлинскую стену, словно пытаясь увидеть сквозь нее другую Германию. Здесь рядом с колючей проволокой стояли киоски с мороженым, здесь смеялись дети и путешественники наслаждались погожим светлым днем.

Сара постояла среди группы студентов, притворяясь, что тоже слушает лекцию на немецком. Однако на самом деле все это время она искала взглядом женщину из цветочного магазина. Где же она? Сердце Сары учащенно забилось. Она перестала слышать голос экскурсовода. Даже детский смех, казалось, смолк.

А потом, несмотря на громкое биение своего сердца, Сара услышала, как проходящая мимо женщина тихо сказала:

— Идите за мной. Соблюдайте дистанцию.

Повернувшись, Сара увидела ту самую женщину из магазина, которая куда-то шла с хозяйственной сумкой в руке. Ее можно было принять за обычную домохозяйку, которая выехала в город по своим делам. Женщина не спеша направлялась на северо-запад к Бельвюштрассе. Держась на расстоянии, Сара шла за ней.

Миновав три квартала, женщина зашла в магазин свечей. С минуту Сара в нерешительности стояла на улице. Окна магазина закрывали шторы, поэтому она не видела, что происходит внутри. В конце концов Сара зашла в магазин.

Женщины нигде не было видно. Полутемную комнату наполнял запах зажженных свечей, восковницы, хвои и лаванды. На витринах стояли причудливые существа из воска. Яркий огонь медленно плавил лицо старого сморщенного гнома. На прилавке стояла свеча в виде женщины. Расплавленный воск стекал по ее грудям, напоминая пряди распущенных волос.

Из-за прилавка выглянул пожилой человек, заставив Сару вздрогнуть от удивления.

— Geradeaus[5], — пробормотал человек, кивнув Саре.

Та посмотрела на него в недоумении. Человек указал на дверь в заднюю часть магазина.

— Geradeaus, — повторил он, и на этот раз Сара его поняла. Пожилой человек хотел, чтобы она прошла внутрь.

С бешено стучащим сердцем Сара прошла мимо прилавка и через маленькую кладовку вышла из магазина.

В глаза ударил солнечный свет. Дверь громко захлопнулась, и тут же щелкнул замок. Сара стояла в каком-то переулке. Где-то справа находилась Потсдамская площадь. В отдалении Сара слышала шум машин. Где же эта женщина?

Рев двигателя заставил Сару резко обернуться. Из ниоткуда выскочил черный «ситроен» и на полной скорости понесся прямо на нее. Бежать было некуда. Дверь магазина заперта. Переулок слишком длинный, а дома прилегали друг к другу вплотную. В ужасе Сара прижалась к стене, чувствуя ладонями стену дома и глядя на приближающийся черный «ситроен».

Машина резко остановилась. Открылась задняя дверь, и из-за нее выглянула женщина из цветочного магазина.

— Залезайте! — прошипела она. — Скорее!

Сара оторвалась от стены и бросилась к машине.

— Schnell[6]! — крикнула женщина водителю.

Машина рванула вперед, и Сару отбросило на спинку сиденья. Проехав квартал, машина повернула налево, потом направо и снова налево. Сара сгорала от нетерпения. Женщина не переставала смотреть назад через плечо. Наконец, убедившись, что никто их не преследует, она повернулась к Саре.

— Теперь мы можем поговорить, — сказала она. Заметив вопросительный взгляд Сары, обращенный к водителю, она добавила: — Все в порядке. Можете говорить о чем угодно.

— Кто вы? — спросила Сара.

— Я друг Джеффри.

— Значит, вы знаете, где он?

Женщина не ответила. Вместо этого она сказала водителю что-то на немецком. Водитель свернул с главной улицы на тихую парковую дорогу. Через некоторое время машина остановилась среди деревьев.

Женщина взяла Сару за руку:

— Вылезайте. Отсюда пойдем пешком.

Вместе он пересекли газон. Над городом висела легкая дымка облаков, затеняющих солнце.

— Откуда вы знаете моего мужа? — спросила Сара.

— Несколько лет назад мы вместе работали. В то время его звали Саймон. — Женщина кивнула, видимо что-то припоминая. — Саймон был многообещающим работником. Одним из лучших.

— Тогда получается, что вы тоже… занимаетесь этим бизнесом?

— Раньше занималась. Пять лет назад перестала.

Трудно было представить эту женщину кем-то, кроме полной круглолицей домохозяйки, волосы которой уже тронула седина. Возможно, в том, что она выглядела такой обычной, и заключалась ее сила.

— А по мне ведь и не скажешь, — улыбнулась женщина, словно прочитав мысли Сары. — Это черта всех лучших в нашем деле.

Некоторое время они шли в молчании. Даже здесь, среди деревьев и травы, в воздухе висел запах выхлопных газов.

— Как и Саймон, я была одной из лучших, — сказала женщина. — А сейчас даже я напугана.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Лицо женщины напоминало Саре булочку с двумя карими глазами-изюминками.

— Где он? — спросила Сара.

— Я не знаю.

— Тогда зачем вы согласились со мной встретиться?

— Чтобы предупредить вас. В качестве услуги старому другу.

— Вы имеете в виду Джеффри?

— Да. Из-за этой работы у нас мало друзей, и те друзья, которые у нас есть, очень дороги нам.

Они снова шли по парку. Сара оглянулась и увидела, что у дороги их ждет черный «ситроен».

— В последний раз я видела его более двух недель назад, — продолжила женщина. — Встретиться с ним после стольких лет было для меня настоящим потрясением! Я знала, что Саймон оставил эту работу. Но его кое-что беспокоило. Он считал, что люди, на которых он работал, предали его. Саймон хотел скрыться из вида.

— Предали? Кто?

— ЦРУ.

Сара остановилась, в изумлении глядя на женщину:

— Он работал на ЦРУ?

— Его принудили. Саймон знал, как… он обладал знаниями, которые делали его незаменимым для них. Но слишком многие вещи его не устраивали, поэтому Саймон захотел покончить с работой на ЦРУ. Он пришел ко мне за помощью. Я достала для него новый паспорт, удостоверение личности, все документы, которые понадобятся ему при переезде из Берлина под новым именем. — Женщина тряхнула головой с печальным видом. — Вот как все обернулось! Я видела вашу фотографию у него в бумажнике. Вот почему вчера я вас узнала. Саймон говорил, вы очень… чувствительный человек. Он сожалел о том, что приходится делать вам больно. Когда Саймон уходил, он обещал, что когда-нибудь мы снова увидимся. Но в ту же ночь я узнала о пожаре. Я слышала, полиция нашла его тело.

— Вы считаете, он мертв?

— Нет.

— Почему нет?

— Если он мертв, то зачем вас до сих пор преследуют?

— Вы упоминали работу в ЦРУ. Это имеет какое-то отношение к человеку по имени Волхв?

Лишь на мгновение в глазах женщины мелькнуло удивление.

— Ему не следовало рассказывать вам о Волхве.

— Он и не рассказывал. Это сделала Ив.

— Ах, так вы знаете о Эве. — Женщина внимательно посмотрела на Сару. — Надеюсь, вы не ревнуете. В нашей работе ревности не место. — Она улыбнулась. — Милая Эва! Наверное, ей сейчас уже под сорок. Наверняка все такая же красавица.

— Хотите сказать… вы ничего не слышали об этом?

— О чем?

— Ив мертва.

Женщина замерла, побледнев как полотно.

— Как это случилось? — прошептала она.

— Один из лондонских переулков… всего несколько дней назад.

— Ее пытали?

Сара кивнула, почувствовав тошноту при воспоминании об этом.

Женщина поспешно оглянулась. Но в пределах видимости не было никого, кроме водителя черного «ситроена».

— Тогда нельзя терять ни минуты, — сказала женщина, повернувшись к Саре. — Они придут за мной. Послушайте то, что я сейчас скажу. После того как мы расстанемся, вы больше никогда не увидите меня снова. Ваш муж приходил ко мне две недели назад по одному делу. Смертельно опасному делу.

— Из-за Волхва?

— Да. Того, что от него осталось. Пять лет назад нам троим дали задание. Как вам сказать… убрать с нанесением наибольшего ущерба. Нашей целью был Волхв. Саймон заложил в его машину взрывчатку. Старик всегда ездил на ней на работу. Однако в то утро он остался дома. Вместо него в машину села его жена.

Слова женщины повергли Сару в шок. Она боялась слушать дальше, догадываясь, что могло произойти.

— Конечно, женщина погибла. Когда прозвучал взрыв, старик выбежал из дома и попытался вытащить жену из машины. Огонь был очень сильным, но каким-то образом ему удалось выжить. И теперь он охотится за нами.

— Чтобы отомстить, — пробормотала Сара. — Так вот чего он хочет.

— Да, отомстить нам всем. Мне. Эве. И больше всего Саймону. Эву он уже нашел.

— Но при чем здесь я?

— Вы — его жена. Они думают, что вы приведете их к Саймону.

— Что мне делать? Может, мне отправиться домой…

— Вам нельзя домой. Не сейчас. Возможно, уже никогда. — Женщина посмотрела на «ситроен».

— Но я не могу убегать от них всю жизнь! Я не такая, как вы… я не знаю такой жизни. Мне нужна помощь. Если бы вы сказали мне, как его найти…

Некоторое время женщина изучающе смотрела на Сару, оценивая ее шансы на выживание.

— Если Саймон все еще жив, тогда ищите его в Амстердаме.

— В Амстердаме? Почему?

— Потому что там Волхв.

Казалось, он ждал целую вечность. Ник нервно стучал пальцами по таксофонной будке.

«Где же этот чертов оператор?» — мысленно возмущался он.

— Американское консульство.

К Нику тотчас вернулось внимание.

— Мистер Уэс Корриган, — сказал он.

— Одну минуту, пожалуйста.

Последовала пауза.

— Вы звоните мистеру Корригану? — спросил уже другой голос. — Думаю, он где-то в здании, обедает. Я сейчас позову его. Пожалуйста, подождите.

Прежде чем Ник успел что-то сказать, его отсоединили. Он подождал пять минут. Потом уже было хотел повесить трубку, но ему ответили:

— Извините. Мистера Корригана нигде нет. Но он скоро должен вернуться на совещание. Могу я что-нибудь ему передать?

— Да. Скажите ему, что звонил Стив Барнс. Насчет паспорта.

— Ваш номер?

— Он его знает. — Ник повесил трубку.

Следуя схеме, Уэс покинет территорию посольства и перезвонит Нику из таксофонной будки. У Уэса есть пятнадцать минут. Если он не перезвонит, Ник попытается связаться с ним позже. Но что-то подсказывало ему, что стоять и ждать звонка слишком рискованно. Разговор с оператором тревожил Ника. Особенно то, что сначала ему долго не отвечали. Ник посмотрел на часы. Они показывали тринадцать четырнадцать. Ник подождет до тринадцати тридцати.

В будку постучали. Снаружи стояла молодая женщина. Она помахала монеткой в руке. Ей нужен был таксофон. Мысленно выругавшись, Ник вышел из будки, ожидая, когда женщина сделает звонок. Казалось, что она будет разговаривать часами. В тринадцать двадцать пять женщина все еще говорила по телефону. Ник показал ей на часы, но женщина просто повернулась к нему спиной.

Проклиная все на свете, Ник пошел вдоль улицы. Но было уже поздно.

Из толпы людей на углу вышел человек в темно-сером костюме. Он направился прямиком к Нику, сказав что-то в воротник пиджака. Ник понял, что у него возникли проблемы. Незнакомец сделал плавное движение, и Ник увидел направленное на него дуло пистолета.

— Стой, О'Хара! — закричал Рой Поттер откуда-то сзади.

Ник стрелой бросился вправо, намереваясь затеряться среди толпы, но в него направили еще несколько пистолетов, один из которых прижимался дулом к шее Ника. Он услышал щелчки взведенных курков. С минуту никто не шевелился, не дышал. В нескольких футах на проезжей части, взвизгнув колесами, остановился лимузин. Дверца открылась.

Ник медленно повернулся к Поттеру. Тот осторожно приближался к нему, нацелив пистолет прямо ему в голову.

— Убери этот чертов пистолет, Поттер, — сказал Ник. — Ты меня нервируешь.

— Залезай в машину, — скомандовал Поттер.

— Куда мы поедем?

— К Джонатану Ван Даму.

— И что потом?

Поттер неприятно осклабился:

— Это зависит от тебя.

— Где Сара Фонтейн?

Ник сидел, сгорбившись, в кожаном кресле. Взглядом он как можно выразительнее послал Ван Дама к черту. Ник был удивлен, увидев, какие комфортные условия ему предоставили. Он ожидал, что его поместят в комнату с ярким светом и жесткой кушеткой. Вместо этого он сидел в дорогом кожаном кресле. Но Ник был уверен, что ничего хорошего его не ждет.

— Мистер О'Хара, вы испытываете мое терпение, — сказал Ван Дам. — Я задал вам вопрос. Где она?

Ник лишь пожал плечами.

— Если вы хоть немного за нее беспокоитесь, вы скажете, где она, и сделаете это быстро. Она не протянет здесь и недели. Она неопытна, напугана. Мы должны ее найти — ну же!

— Зачем? Чтобы сделать ее мишенью?

— Ты как заноза в заднице, О'Хара, — пробормотал Поттер, который с мрачным видом стоял немного поодаль. — Всегда таким был и навсегда останешься.

— Я тоже без ума от тебя, — проворчал Ник.

Ван Дам намеренно проигнорировал их перепалку.

— Мистер О'Хара, женщине нужна помощь. Под нашим крылом ей будет лучше. Скажите нам, где она. Возможно, этим вы спасете ей жизнь.

— Она была под вашим крылом в Маргейте. И что за защиту вы ей предоставили? Какого черта вообще происходит?

— Я не могу сказать вам.

— Вам нужен Джеффри Фонтейн, так?

— Нет.

— Вы приказали освободить Сару из-под стражи в Лондоне. Потом вы следили за ней. Думали, что она приведет вас к Фонтейну, разве не так?

— Мы уже знаем, что ей неизвестно, где он.

— Что это значит?

— Мы ищем не Фонтейна.

— Не надо рассказывать мне сказок.

Поттер больше не мог молчать.

— Черт! — выкрикнул он, хлопнув ладонями по столу. — Ты что, не понимаешь, О'Хара? Фонтейн был одним из наших!

Это известие повергло Ника в шок.

— То есть… — он посмотрел на Поттера, — он работал на ЦРУ?

— Верно.

— Тогда где он?

Поттер устало вздохнул:

— Он мертв.

Ник откинулся на спинку кресла, ошеломленный этой новостью. Их побег, поиски, все было зря. Они исколесили пол-Европы в погоне за мертвым человеком.

— Я… Мне кажется, у меня недостает информации по этому вопросу. Объясните мне. Кто гонится за Сарой?

— Не уверен, что мы можем… — начал Ван Дам.

— У нас нет выбора, — перебил его Поттер. — Придется ему рассказать.

Немного помолчав, Ван Дам кивнул:

— Ну хорошо. Рассказывайте, мистер Поттер.

Поттер начал расхаживать по кабинету.

— Пять лет назад одним из лучших агентов МОССАДа являлся человек по имени Саймон Дэнс. Он был членом команды из трех человек. Остальными были две женщины: Эва Сен-Клер и Хельга Штайнберг. Им поручали рутинную работу по ликвидации людей. Однажды они допустили оплошность. Заказанный человек выжил. Вместо него погибла его жена.

— Дэнс был наемным убийцей?

Поттер остановился и хмуро посмотрел на Ника.

— Иногда, О'Хара, нужно бить противника его же оружием. В этом случае заказанным человеком являлся глава мирового террористического картеля. И его члены действовали не из-за какой-то идеологии. Они срывали бешеные бабки. Один взрыв приносил им сотню. Потопление небольшого корабля — три сотни. А если заказчик хотел сделать все сам, организация снабжала его необходимым оборудованием. Ящик с оружием, ракеты — все, что душе угодно. За определенную плату. Есть только один способ иметь дело с такими ребятами. Поговорить с ними на их языке. Нужно было выполнить эту работу, и команда Дэнса подходила как нельзя лучше.

— Но их цель выжила.

— К сожалению, да. Через год за головы всех троих была обещана награда. Причем за Дэнса самая щедрая. К тому времени троица благоразумно скрылась из вида. Хельга Штайнберг, как мы полагаем, осталась в Германии. Дэнс и Эва Сен-Клер пропали. Никто не слышал о них в течение пяти лет. А три недели назад один из наших агентов в Лондоне сидел в своем любимом пабе и услышал знакомый голос. Некоторое время назад он работал вместе с Дэнсом, поэтому мог узнать его по голосу. Таким образом, он выяснил новое имя Дэнса: Джеффри Фонтейн.

— Как он стал работать на ЦРУ?

— Я уговорил его.

— Как?

— Как обычно. С помощью денег. Пообещал новую жизнь. Но ничего из этого он не захотел. Ему хотелось лишь одного: жить без страха. Я сказал, что единственный способ этого добиться — доделать свою работу, убить Волхва. Несколько лет я пытался выследить его, но безуспешно. Я узнал лишь, что Волхв в Амстердаме. Мне требовалась помощь Дэнса. И он согласился.

«Волхв, — подумал Ник, начиная понимать. — Старик-волхв. Вы не могли выполнить работу сами, поэтому наняли киллера».

— О да. Давай поведай мне, что в таких случаях может сделать твоя чертова дипломатия! Пуля, по крайней мере, дает результат.

— Подобным образом можно решить любой вопрос. Просто пристрелить всех. Так что же пошло не так? Почему он не справился?

Поттер тряхнул головой:

— Я не знаю. В Амстердаме Дэнс вдруг… занервничал. Он убежал, как испуганный кролик. По какой-то причине Дэнс полетел в Берлин и остановился в том старом отеле. В ту же ночь там случился пожар. Но про это ты уже знаешь. И это последнее, что мы слышали о Саймоне Дэнсе.

— В отеле было его тело?

— У нас нет анализа зубов, чтобы знать наверняка, но я склонен считать, что это оно. В Берлине никто не был заявлен пропавшим. Дэнс с тех пор нигде больше не появлялся. Что стало причиной пожара, можно только догадываться. Убийство? Или самоубийство? Оба варианта возможны. Дэнс был подавлен. Он устал.

Ник нахмурился:

— Но если он погиб при пожаре… тогда кто звонил Саре?

— Я.

— Ты?

— Сообщение было составлено из кусков записи голоса Дэнса. Видишь ли, его номер в лондонском отеле прослушивался.

Пальцы Ника впились в подлокотники кресла. Он пытался заставить свой голос звучать ровно.

— Вы хотели, чтобы Сара приехала в Европу? То есть вы использовали ее как мишень?

— Не как мишень, О'Хара. Как приманку. Я слышал, Волхв еще охотится на Дэнса. Очевидно, он не верит, что тот мертв. И если бы Волхв решил, что Саре о нем что-то известно, он вышел бы на нее. Поэтому мы сделали так, что Сара приехала в Европу, надеясь, что появится исполнитель Волхва. Все это время мы не спускали с Сары глаз. Пока ее не увез ты.

— Ублюдки! — закричал Ник. — Для вас Сара — не более чем… чем овечка, привязанная к столбу!

— Когда речь идет о делах такой важности…

— К черту ваши дела! — Ник вскочил с кресла.

Ван Дам попытался остудить его пыл.

— Мистер О'Хара, пожалуйста, сядьте. Попробуйте посмотреть на ситуацию шире…

Ник повернулся в нему:

— Так эта замечательная идея принадлежит вам?

— Нет, — ответил Поттер. — Мне. Мистер Ван Дам не имеет к этому никакого отношения. Он узнал обо всем позднее, когда прилетел в Лондон.

Ник перевел взгляд на Поттера:

— Твоя идея? Мне следовало догадаться. Это в твоем стиле. И что вы планируете дальше? Привязать Сару посреди городской площади и поставить табличку: «Бери кто хочет»?

— Нет, — тихо ответил Поттер, тряхнув головой. — Операция закончена. Ван Дам хочет забрать ее к нам.

— И что тогда?

— Скоро все убедятся, что Фонтейн и правда мертв. Они оставят Сару в покое. А мы когда-нибудь найдем Волхва.

— Что насчет Уэса Корригана? Я не хочу, чтобы он пострадал.

— Об этом мы уже позаботились. Его карьере ничего не грозит. В его личном деле не будет сказано ни слова о том, что было.

Ник медленно опустился в кресло и смерил Поттера долгим, тяжелым взглядом. Решение Ника и его последствия зависели лишь от одного: можно ли доверять этим людям? А даже если и нельзя, какой у него был выбор? Сара одна, прячется от убийцы. В одиночку она ни за что не выживет.

— Если это какая-то ваша проделка…

— Не надо запугивать меня, О'Хара. Я знаю, на что ты способен.

— Нет, — ответил Ник. — Я так не думаю. И будем надеяться, что никогда не узнаешь.

— Где мне найти его в Амстердаме? — спросила Сара.

Они шли мимо деревьев к «ситроену». Каблуки Сары утопали во влажной земле.

— Вы уверены, что хотите его найти? — спросила женщина.

— Придется. Он единственный, к кому я могу обратиться за помощью. И он ждет меня.

— Вы можете не дожить до момента встречи с ним. Вы ведь это понимаете, не так ли?

Сара вздрогнула:

— Я и так на волосок от смерти. Каждую секунду испытываю страх. Я постоянно думаю, когда же все это закончится. И будет ли мне больно. — Сара снова вздрогнула. — Ив убили ножом.

Глаза женщины потемнели.

— Ножом? Это отметка Кронена.

— Кронена?

— Мы называли его Сыном Дьявола. Он — любимец Волхва.

— Он носит солнцезащитные очки? И у него светлые, почти белые волосы?

— Значит, вы его уже встречали, — кивнула женщина. — Он будет искать вас. В Амстердаме. В Берлине. Куда бы вы ни отправились, он будет ждать.

— Что бы вы сделали на моем месте?

Женщина задумчиво посмотрела на Сару:

— Если бы я была вами? Такой же молодой? Да, я бы сделала то же, что и вы. Попыталась найти Саймона.

— Тогда помогите мне. Скажите, как его найти.

— Если я скажу, он будет в опасности.

— Я буду осторожной.

Женщина посмотрела Саре в глаза, еще раз оценивая ее шансы.

— В Амстердаме, — сказала она, — есть клуб «Каса Морро». На улице Ауде-Зэйдс-Воорбургуал. Его хозяйка — женщина по имени Корри. Она когда-то была союзницей МОССАДа. Нашим другом. Если Саймон в Амстердаме, она должна знать, где его найти.

— А если она не знает?

— Тогда не знает никто.

Дверь «ситроена» уже была открыта. Женщина и Сара забрались внутрь, и водитель повез их к Кудамму.

— Когда увидите «Каса Морро», не пугайтесь, — сказала женщина.

— Почему я должна пугаться?

— Вы поймете, — тихо засмеялась она. Женщина наклонилась и сказала что-то на немецком водителю. — Мы можем высадить вас около пансиона, где вы остановились, — предложила она. — Хотите?

Сара кивнула. Чтобы добраться до Амстердама, ей нужны деньги, а большую часть их наличных носил с собой Ник. Сегодня вечером, когда он заснет, она сможет взять деньги из его кошелька и покинуть Берлин. К утру она уже будет далеко отсюда.

— Пансион находится…

— Мы знаем, где он, — перебила Сару женщина. Она сказала водителю еще что-то и повернулась к Саре: — И последнее. Будьте осторожны с окружающими. Тот мужчина, с которым вы приходили вчера… как его зовут?

— Ник О'Хара.

Женщина нахмурилась, как будто заносила это имя в свою память.

— Кем бы он ни был, — сказала она, — возможно, он опасен. Как давно вы его знаете?

— Несколько недель.

Женщина кивнула:

— Не доверяйте ему. Поезжайте одна. Так безопаснее.

— Кому я могу доверять?

— Только Саймону. И никому не рассказывайте того, что я вам сказала. У Волхва везде есть глаза и уши.

Машина приближалась к пансиону. Улица казалась такой незащищенной, такой опасной. В машине Сара чувствовала себя в безопасности и не хотела вылезать. Но «ситроен» уже замедлил ход. Сара потянулась открыть дверцу машины, но тут водитель вдруг выругался и нажал на газ. Он резко свернул обратно на главную дорогу, и Сара ударилась плечом о дверцу.

— Nach rechts![7] — воскликнула женщина с испуганным лицом.

— В чем дело? — крикнула Сара.

— ЦРУ! Они повсюду на этой улице!

— ЦРУ?

— Сами посмотрите!

Они проехали мимо пансиона. Как и все здания на этой улице, он ничем не выделялся, обычный серый бетонный блок. Единственным ярким пятном были ярко-красные граффити, намалеванные на фасаде. Возле граффити на тротуаре стояли два человека. Сара их узнала. Низкий и коротконогий Рой Поттер, косо смотревший в их сторону, а рядом, с застывшим в неверии лицом, стоял Ник.

Казалось, он не может даже шевельнуться. «Ситроен» проезжал мимо, а Ник просто стоял и смотрел. На мгновение его взгляд встретился с взглядом Сары. Ник схватил Поттера за руку. Они оба бросились за «ситроеном» в тщетной попытке дотянуться до него. И тогда Сара поняла. Наконец, все стало ясно.

Ник и Поттер работали вместе все время. Они вдвоем разработали такой сложный план, так прекрасно все разыграли, что она не могла не поверить. Ник работал на ЦРУ. И Сара только что увидела этому подтверждение. Должно быть, Ник вернулся в номер и, не найдя там Сару, забил тревогу.

Потрясенная Сара в изнеможении обмякла на сиденье автомобиля. Последний раз она слышала голос Ника. Он выкрикивал ее имя. Потом его заглушило расстояние и звук двигателя машины. Силы покинули Сару. Она сжалась, словно загнанное животное. Впрочем, она и была загнанным животным. За ней охотилось ЦРУ. За ней охотился Волхв. Не имеет значения, где Сара будет искать убежище, рядом всегда будут расставлены чьи-то сети.

— Придется высадить вас в аэропорту, — сказала женщина. — Если сесть на самолет прямо сейчас, возможно, вы успеете покинуть Берлин до того, как они остановят вас.

— А куда же поедете вы? — закричала Сара.

— Далеко. Мы отправимся другой дорогой.

— А если мне понадобится с вами встретиться? Как я вас найду?..

— Никак.

— Но я даже не знаю вашего имени!

— Если вы отыщете мужа, скажите, что вас прислала Хельга.

Знак аэропорта появился на обочине слишком быстро. У Сары было так мало времени, чтобы собрать в кулак всю смелость, так мало времени, чтобы подумать. Прежде чем Сара почувствовала, что готова, «ситроен» остановился на обочине. Пришлось вылезать. Ей не удалось попрощаться с Хельгой. Как только Сара вышла из машины, дверца захлопнулась, и «ситроен» умчался прочь.

Сара осталась одна. По дороге к кассе она заглянула в кошелек. Денег едва хватало на еду, не то что на авиабилет. У Сары не было выбора. Придется воспользоваться кредитной карточкой.

Через двадцать минут один из самолетов вылетел в Амстердам. Сара была на борту.

Глава 13

После аэропорта черный «ситроен» направился на юг, к Кудамму. Прежде чем покинуть Берлин, Хельге нужно было кое-куда заглянуть. Она понимала, что это большой риск. Ведь агенты ЦРУ видели номер ее автомобиля, а значит, они могут определить ее адрес. Смерть стремительно приближалась. Эвы уже не было в живых. Придется позвонить Корри, чтобы та предупредила Саймона. Еще Хельга собиралась спросить у нее об этом человеке, Нике О'Харе. Хельга не могла понять, кто он. Ей не нравились незнакомые люди. Самый опасный враг тот, которого не знаешь в лицо.

Машину придется бросить и сесть на поезд до Франкфурта. Оттуда можно двинуться на юг, в Швейцарию, Италию или на запад, в Испанию. Не имеет значения, куда ехать. Главное — покинуть Берлин. Пока участь Эвы не постигла и ее.

Но даже шпионы могут быть сентиментальными. Хельга не могла уехать из города без некоторых вещей. Кому-то они показались бы бесполезным хламом, но для Хельги они были маленькими кусочками жизни, которую она когда-то оставила: фотографии ее сестер и родителей — все они погибли на войне, — любовные письма от мальчишки, которого она никогда не забудет, серебряный медальон матери. Все эти вещи напоминали Хельге о ее человеческой сущности, и она никогда от них не откажется. Даже под угрозой смерти.

Водитель знал, зачем они едут домой. Спорить было бесполезно. Он завез Хельгу домой и остался в машине ждать, пока она соберет все необходимое.

Хельга извлекла все ценные для нее предметы из тайников своей комнаты и вместе с пистолетом спрятала в двойном дне своей сумки. Вслед за ними в сумку отправились старые юбки и домашние платья, которые Хельга любила за неприметность. Она выглянула в окно и увидела припаркованный неподалеку «ситроен». Как жалко оставлять такую хорошую машину, думала Хельга, но выбора у нее не было.

Хельга закрыла окно и стала спускаться по ступеням. Яркое солнце ослепило ее. Несколько секунд Хельга стояла на крыльце, привыкая к солнечному свету. Эти несколько секунд спасли ей жизнь.

Со стороны улицы послышался визг шин, и почти одновременно с ним полуденную тишину разорвал шум стрельбы. Пули вонзились в «ситроен». Хельга бросилась вниз за глиняные цветочные горшки. Снова открыли огонь, и оконные стекла над головой Хельги дождем осколков осыпались вниз.

В отчаянии она скрутилась возле перил и бросилась на ближайшую клумбу, прихватив с собой сумку. У Хельги было всего несколько секунд, прежде чем убийца закончит свою работу. Она уже услышала, как хлопнула дверца машины. Он приближался.

Хельга потянулась к сумке. Открыла потайное дно. Рука схватила холодную сталь.

Шаги раздавались все ближе. Он поднимался по ступенькам. Ему требовалось сделать всего один выстрел в сторону клумбы.

Но Хельга его опередила. Она подняла пистолет, прицелилась и выстрелила. Голова мужчины дернулась назад, над его правым глазом появилось багровое пятно. Он упал назад, задев перила. Среди садовых инструментов труп был похож на сломанную куклу.

Хельга не стала проверять пульс. Она и так знала, что мужчина мертв. Его напарник предпочел не испытывать на себе меткость Хельги. Он уже забрался на водительское сиденье, и, прежде чем она успела прицелиться и выстрелить снова, машина уехала прочь.

Хельге хватило лишь одного взгляда на «ситроен», чтобы понять, что водитель не мог выжить. У нее было время лишь для минутного сожаления, но не для слез. Она доверяла этому человеку. Они не были любовниками, но работали вместе последние пять лет как коллеги. А теперь этот человек мертв.

Хельга сжала в руках сумку и быстро зашагала по улице. Через квартал она перешла на бег. Оставаться в Берлине еще хоть на малейшее время глупо. Она допустила одну грубую ошибку, но сумела выжить. В следующий раз удача может от нее отвернуться.

Все было в крови.

Ник протолкнулся сквозь толпу зевак, ступая по битому стеклу по направлению к черному «ситроену». Вокруг него кричали на немецком. Впереди на тротуаре над телом склонились санитары скорой помощи. Ник пробрался вперед, но его остановил полицейский. Однако Ник был достаточно близко, чтобы увидеть на тротуаре тело мертвого мужчины с широко открытыми, остекленевшими глазами.

— Поттер! — закричал Ник.

Но вокруг было слишком много других криков, выли сирены — голос Ника потерялся во всем этом шуме. Он был совершенно парализован. Неспособный двигаться или мыслить, Ник являлся всего лишь еще одним человеком из толпы зевак, глазеющих на кровь. Мужчина сзади него вдруг упал на колени, его вырвало.

— О'Хара! — крикнул Поттер. — Ее здесь нет! Здесь только двое мужчин. Водитель и парень на крыльце. Оба мертвы.

— А где Сара? — прокричал в ответ Ник.

Поттер пожал плечами и повернулся к подошедшему Тарасову.

Взбешенный своей беспомощностью, Ник выбрался из толпы и бесцельно побрел вдоль улицы. Его не волновало, куда он направляется. Ник больше не мог вынести вида крови. С тем же успехом на тротуаре могло лежать тело Сары, и «ситроен» мог бы быть забрызган ее кровью.

Пройдя несколько ярдов, Ник сел на бордюр и уронил голову на руки. Он ничего не мог сделать. Все свои надежды он возложил на человека, которому никогда не доверял, и на организацию, которую всегда презирал. На Роя Поттера и ЦРУ. Поттера никогда не волновали моральные вопросы типа хорошо ли так поступать или плохо. Он просто делал, что приходилось, не обращая внимания на правила. Впервые в жизни Ник был согласен с таким аморальным подходом. На кон поставлена жизнь Сары, и Нику было все равно, каким образом Поттер делает свою работу, лишь бы Сару вернули в целости и сохранности.

— О'Хара! — Поттер махнул Нику рукой. — Поехали! У нас есть зацепка!

— Что? — Ник поднялся на ноги и пошел к машине вслед за Поттером и Тарасовым.

— Аэропорт, — сообщил Поттер. — Она использовала свою кредитку.

— То есть Сара улетает из Берлина? Рой, ты должен остановить этот самолет!

Поттер мотнул головой:

— Уже поздно.

— В смысле?

— Ее самолет приземлился десять минут назад. В Амстердаме.

Говорят, что голландцы никогда не занавешивают окна. Иначе люди подумают, будто они что-то скрывают. Вечером, когда в домах горит свет, тот, кто идет по улице, видит, что делается внутри. Он может заглянуть в самое сердце голландского дома, увидеть ужин на столе, за которым сидят умытые дети и смотрят, как их мать раскладывает по тарелкам картошку под яблочным соусом. Пройдет несколько часов, и дети отправятся спать. Мать с отцом, как всегда, сядут в кресла и будут смотреть телевизор или читать.

Практика незанавешенных окон распространена и в квартале красных фонарей, где представительницы одной из древнейших профессий выставляют напоказ свои прелести. Сидя у окон публичных домов, эти дамы вяжут, читают романы или улыбаются разинувшим рот мужчинам. Для них это всего лишь работа, им нечего прятать.

В этом квартале Сара и нашла клуб «Каса Морро». Когда она перешла по мостку через канал и вышла к улице Ауде-Зэйдс-Воорбургуал, на город уже опускались сумерки. При солнечном свете казалось, что город словно покрыт налетом старины. Но с приходом темноты зажглись неоновые огни, зазвучала ритмичная музыка, а на улицах бродили люди, которым по какой-то причине не спалось. Сара была одной из них.

Она стояла в тени низкого каменного моста и смотрела на прохожих. Темные волны канала мягко ударялись в борта лодок. Какой-то парень, явно наркоман, прошел мимо, еле волоча ноги. В окне напротив Сары стояли четыре женщины в нарядах разной степени откровенности. Это был живой товар «Каса Морро». Женщины выглядели вполне обычно. Самая высокая из них оглянулась, услышав свое имя. Отложив книгу, она поднялась и скрылась за синими занавесками. Остальные три женщины даже не подняли голову. «Не пугайтесь», — предупреждала Хельга. Вот что она имела в виду. Но после того как Сара была на волосок от смерти, обычный бордель ее ничем испугать не мог.

Около получаса Сара наблюдала за потоком мужчин, которые входили и выходили из борделя. Три женщины ушли за занавес, на их место пришли две другие. Кажется, бизнес «Каса Морро» процветал.

Наконец, Сара зашла внутрь.

Даже благоухание духов не могло скрыть запаха старины помещения. Аромат висел в воздухе тяжелой завесой над тем, что когда-то было изящным домом семнадцатого века.

В темный холл вела узкая деревянная лестница. Сара прошла из фойе в гостиную. Потертые персидские ковры приглушали ее шаги.

За столом сидела черноволосая стройная женщина лет сорока. Она подняла взгляд на Сару, прикидывая ее платежеспособность.

— Я ищу Корри.

После некоторой паузы женщина кивнула.

— Вы американка, да? — спросила она на чистом английском.

Сара не ответила. Она прошлась по комнате, скользнув взглядом по низкому диванчику, по начищенной решетке камина, книжному шкафу, на полках которого стояли юмористические непристойные статуэтки, и наконец вернулась к женщине.

— Меня прислала Хельга, — сказала Сара.

Выражение лица женщины никак не изменилось.

— Я хочу найти Саймона. Где он?

Некоторое время женщина молчала.

— Возможно, — произнесла она тихо, — Саймон не хочет, чтобы его искали.

— Пожалуйста. Это важно.

— Когда дело касается Саймона, всегда все важно, — пожала плечами женщина.

— Он в городе?

— Возможно.

— Он будет рад со мной встретиться.

— Почему?

— Я его жена, Сара.

В первый раз за весь разговор женщина, казалось, забеспокоилась. Нервно постукивая по столу карандашом, она изучала Сару.

— Оставьте мне ваше обручальное кольцо, — сказала она. — Приходите сегодня позже. В полночь.

— Он будет здесь?

— Саймон человек осторожный. Ему нужны доказательства, прежде чем он вообще приблизится к вам.

Сара сняла кольцо и передала его женщине. Без него она чувствовала себя непривычно.

— В полночь я приду, — пообещала она.

— Мадам! — окликнула ее женщина, когда Сара уже повернулась уходить. — Я не уверена, увидите ли вы его.

— Я знаю, — кивнула Сара. Предупреждение было излишним. Сара уже давно усвоила, что ни в чем нельзя быть уверенной. Даже в том, будет ли в следующую секунду биться твое сердце.

Через минуту после того, как Сара ушла, Корри вышла на улицу и прошла к таксофонной будке, где набрала амстердамский номер. Ей ответили сразу же.

— Ко мне приходила женщина, насчет которой звонила Хельга, — сказала Корри. — Длинные волосы, карие глаза, около тридцати лет. У меня ее обручальное кольцо. Оно золотое, с гравировкой «Джеффри, 14.02». Она вернется к полуночи.

— Она одна?

— Я с ней никого не видела.

— А тот человек, о котором упоминала Хельга, — О'Хара, — что твои друзья выяснили о нем?

— Он не из ЦРУ. У него чисто… личный интерес в этом деле.

Наступила пауза. Потом Корри внимательно выслушала все указания. Она повесила трубку и вернулась в «Каса Морро». Там Корри поместила обручальное кольцо на пьедестал на окне, где его можно было хорошо рассмотреть с улицы.

При мысли о том, что будет, когда вернется Сара, Корри улыбнулась. Сара выглядела как обычная пуританка, какие обычно презирают женщин профессии Корри. Всю свою жизнь Корри чувствовала презрение со стороны этих «добропорядочных женщин». Она всегда хотела отыграться, но как можно сражаться с холодным безмолвием? Но сегодня они поменяются ролями. Конечно, использовать Сару было низко, но Корри это не волновало.

Она наслаждалась этим.

Сара сидела на жесткой деревянной скамье в кафе за милю от публичного дома Корри и смотрела на свечу, горевшую на столе. Ее жизнь — если это можно так назвать — пришла к этому странному моменту одиночества. У людей снаружи были свои дела. На улицах сигналили автомобили, молодежь смеялась и кричала, гуляя в ночи. А мир Сары сузился до этой комнаты, где она сидела за столиком. Существовала ли она вообще до этого момента? Сара едва могла вспомнить.

«Была ли я когда-то ребенком? — думала она. — Смеялась ли я когда-то? Танцевала ли я, пела ли? Было ли время, когда я не боялась?»

Сара задавала все эти вопросы не из-за жалости к себе. Просто она находилась в замешательстве. За две недели Сара потеряла все, что было ей знакомо. Закрывая глаза, она ярко представляла свою спальню, тумбочку из красного дерева, медные часы, фарфоровую лампу с обитыми краями. Сара представляла каждый предмет до мельчайших подробностей, подобно тому как мы обычно рассматриваем любимую фотографию. Она вспоминала свою прошлую жизнь, которую у нее навсегда отобрал страх.

Сара размышляла о том, каким странным образом мы учимся не сдаваться. У нее заканчивались деньги. Она была одна. Не знала, куда и как она направляется. Но одно Сара усвоила: она обязательно выживет.

И сегодняшний день это доказал. Боль от предательства Ника до сих пор резала ее сердце, словно ножом. Такая глубокая рана никогда не затянется. Но тем не менее каким-то образом Сара нашла силы, чтобы двигаться дальше. Желание выжить стало для нее одним из инстинктов. Все ошибочные, наивные мечты о любви остались в прошлом. Теперь у Сары была лишь одна цель: выжить, пережить этот кошмар.

Через несколько часов она снова будет с Джеффри. Он позаботится о ее безопасности. Умение жить среди мира теней было для него второй натурой. И даже если между ними нет любви, Сара верила, что все равно ее судьба, хотя бы капельку, волнует Джеффри. Это единственная надежда, которая у нее осталась.

На плечи опустилась невыносимая усталость, и Сара уронила голову. Она прошла несколько миль по улицам Амстердама. Ее тело и сердце были разбиты. Сара хотела заснуть, забыться. Но, когда она закрывала глаза, возвращались воспоминания: губы Ника, его тихий смех, их ночь любви. Сара с гневом отогнала эти образы. Ее любовь превращалась в холодную злобу. На Ника за то, что предал ее. И на себя за то, что не могла расстаться с воспоминаниями. Или желанием.

Ник ее использовал, и Сара никогда этого не забудет. Никогда.

— О Саре никаких известий, — сообщил Поттер, войдя в номер амстердамского отеля. В руках он держал две чашки кофе. Закрыв дверь ногой, Поттер протянул одну из чашек Нику.

Ник заметил, как Поттер устало опустился на стул и потер глаза. Они оба были очень измотаны. И хотели есть. Каким-то образом они вчера забыли про ужин. Для Поттера это вообще, наверное, впервые, судя по его фигуре. С тех пор как они улетели из Берлина, ничего существеннее кофе их желудок не знал.

«Порция кофеина — это как раз то, что сейчас нужно, — подумал Ник и, допив кофе, выбросил стаканчик в мусорную корзину. — Нам предстоит бессонная ночь».

— Спокойно, О'Хара, — сказал Поттер. — Такими темпами у тебя желудок сам себя переварит!

— Я свой желудок лучше знаю, — проворчал Ник.

— Мне еще не хватало, чтобы у тебя открылась язва. — Поттер посмотрел на часы. — Черт. Ближайший гастроном уже закрылся. А то ты мог съесть хотя бы сандвич. — Он достал из кармана пакет с разломанным печеньем. — Крекеры. Хочешь?

Ник помотал головой. Поттер сунул крекеры в рот и скомкал пустой пакет.

— Они вредны для моего давления, — сказал Поттер. — В них кладут много соды, но — черт возьми! — голод не тетка. — Поттер стряхнул крошки со своего костюма и посмотрел на снующего взад-вперед Ника. — Послушай, все будет хорошо. Тебе не обязательно так нервничать. Успокойся.

— Я не могу. — Ник остановился возле окна. Залитый светом Амстердам простирался до бесконечности, как море. — Она где-то там. Если бы я знал где…

Поттер прикурил сигарету и пересек комнату, чтобы взять пепельницу. Он выглядел очень измотанным, ведь работать пришлось в течение шестнадцати часов. Его костюм был измят, а лицо еще более одутловато, чем обычно. Но если Поттер и впал в уныние в свете последних событий, он этого не показывал. Поттер напоминал бульдога. Ни стиля, ни обаяния, просто большая голова и плотное тело в костюме из полиэстера.

— Ради бога, О'Хара! — вздохнул Поттер. — Прекращай! Это наша работа — найти ее.

Ник ничего не ответил.

— Все еще не доверяешь нам, — догадался Поттер.

— Нет. С какой стати?

Поттер присел и выпустил изо рта сигаретный дым.

— Тебя постоянно что-то гложет, да? Как работают твои дипломаты? Вы ходите лечить свои язвы и плачетесь о том, какие идиоты работают в Вашингтоне. А на людях надеваете маски патриотов. Черт, неудивительно, что в нашей стране с дипломатией проблемы. Ею заведуют шизофреники.

— Зато центральной разведкой занимаются социопаты.

— Да? — рассмеялся Поттер. — Но мы, по крайней мере, свою работу делаем. Кстати, может, тебе будет интересно узнать, что я только что звонил в Берлин и выяснил, что нам удалось получить информацию о тех трупах.

— Кем они были?

— Водитель «ситроена» был немцем, когда-то работавшим на МОССАД. Соседи назвали его и Хельгу Штайнберг братом и сестрой, но теперь очевидно, что они были просто партнерами.

— Хельга, — пробормотал Ник. — Вот наша зацепка. Если бы ее можно было отыскать…

— Никаких шансов. Хельга Штайнберг — профессионал своего дела. Она знает все хитрости.

— А что насчет другого мужчины?

Поттер выпустил сигаретный дым.

— Второй убитый был голландцем.

— Он как-то связан с Хельгой?

— Нет. Очевидно, он просто выполнял заказ. Но Хельга его опередила. — Поттер улыбнулся. — Какой был выстрел! Хотел бы я встретить эту женщину. Но только не в темной подворотне.

— Что, совсем никаких данных о том мужчине?

— Никаких. Согласно документам, он был мелким торгашом в какой-то государственной компании здесь, в Амстердаме, и много путешествовал. Но есть и кое-что интересное. Может, это как раз и есть их ошибка, которая нам нужна. Два дня назад на счет этого человека поступила сумма. Большая сумма. Мы выяснили, что перевод был сделан другой фирмой, компанией «Ф. Беркман», расположенной здесь же, в Амстердаме. Компания занимается импортом и экспортом кофе, существует уже десять лет и имеет филиалы в десяти странах. Но прибыль у компании мизерная.

— Кто этот Ф. Беркман?

— Никто не знает. Компанией управляет совет директоров. И никто из них никогда не видел Беркмана.

Ник уставился на Поттера. Кажется, им в голову пришла одна и та же идея.

— Волхв, — тихо произнес Ник.

— И я так думаю.

— И Сара как раз на его территории! На ее месте я бы бежал сломя голову в обратном направлении!

— Она не в первый раз поступает непредсказуемо. Похоже, она не из пугливых домохозяек.

— Нет, — ответил Ник, устало опускаясь на кровать. — Она не из пугливых домохозяек. Сара умная.

— Ты влюблен в нее.

— Похоже что да.

Поттер удивленно посмотрел на Ника:

— Она совсем не похожа на Лорен.

— Ты помнишь Лорен?

— Да. Как ее можно забыть? Тебе завидовал каждый мужик в посольстве. Не повезло тебе развестись с ней.

— Это было ужасной ошибкой.

— Развестись?

— Нет. Жениться на ней.

Поттер рассмеялся:

— Скажу тебе по секрету, О'Хара. После двух разводов я пришел к такому же мнению. Мужчинам не нужна любовь. Нам нужна готовая еда, глаженые рубашки, ну и, возможно, секс раза три в неделю. Но любовь нам не нужна.

Ник тряхнул головой:

— Я тоже так думал. Но несколько недель назад…

Внезапно зазвонил телефон.

— Наверное, это меня, — сказал Поттер и затушил сигарету. Он поднялся, чтобы подойти к телефону, но трубку уже взял Ник.

Несколько секунд в трубке было молчание. Потом мужской голос спросил:

— Это мистер Ник О'Хара?

— Да.

— Вы найдете ее в «Каса Морро». В полночь. Приходите один.

— Кто это? — спросил Ник.

— Увезите ее из Амстердама, О'Хара. Я на вас рассчитываю.

— Подождите!

В трубке послышались гудки. Чертыхаясь, Ник бросил трубку и побежал к двери.

— Что… ты куда? — крикнул Поттер.

— В какое-то место под названием «Каса Морро». Сара будет там.

— Подожди! — Поттер взял телефон. — Я позвоню Ван Даму. Нам нужна помощь…

— Я один справлюсь!

— О'Хара!

Но Ника уже и след простыл.

Через пять минут после того, как Ник выбежал из отеля, старику позвонили. Это был информатор.

— Она в «Каса Морро».

— Откуда ты знаешь? — спросил старик.

— О'Харе позвонили. Мы не знаем кто. О'Хара уже в пути. ЦРУ следует за ним… у вас мало времени.

— Сейчас я пошлю за ней Кронена.

— А как же О'Хара? Он будет мешать.

— О'Хара? — удивился старик. — Это мелкая помеха. Кронен с ним справится.

Джонатан Ван Дам повесил трубку и вышел из кабинки. Сначала весенний вечер обещал быть теплым, но сейчас над городом повис холодный туман, и Ван Даму пришлось застегнуть пальто. Мысль немедленно вернуться в теплый номер отеля была соблазнительной. Однако сначала ему придется зайти в аптеку. Если кто-то будет спрашивать, зачем ему понадобилось выходить из отеля, Ван Дам сможет сказать, что ему потребовалось лекарство от изжоги или слабительное.

Он зашел в круглосуточную аптеку. Продавец смотрел поверх журнала, как Ван Дам ходит вдоль полок с лекарствами. Ему было радостно видеть в аптеке американские названия лекарств. Как будто это делало его ближе к дому. Звякнул колокольчик, и в аптеку вошел еще один покупатель, человек в черном пальто. Громко кашляя и потирая руки, он остановился напротив полки с лекарствами от простуды. Ван Дам купил бутылочку маалокса, заплатил восемь гульденов и вышел на улицу.

Через десять минут он был в номере. Ван Дам открыл маалокс, отмерил дозу и вылил ее в раковину. Переодевшись в пижаму, он лег в кровать и стал ждать телефонного звонка.

Скоро начнется операция в «Каса Морро». Ван Даму не нравилось думать об этом. За все годы его работы на ЦРУ с ним рядом никогда не свистели пули, он никогда не ввязывался в драки. Конечно же он никогда не убивал людей… по крайней мере лично. Ван Дам прибегал к насилию, только если другого выхода не было. Даже его жена Клодия умерла, когда он был далеко. Ван Дам не любил вида крови. Он был на другом континенте, когда Клодию застрелил вор. К тому времени, как Ван Дам вернулся, тело уже убрали, а пол отполировали. Как будто ничего и не случилось, кроме того, что он теперь был свободен и безмерно богат.

Но спустя месяц Ван Дам получил записку: «Со мной говорил Викинг». Вот и все, что было написано в ней. Викинг — человек, который спустил курок.

Ван Дама парализовал страх. Он хотел уехать. Например, в Мексику или Южную Америку. Но каждое утро Ван Дам просыпался в своей освещенной солнцем спальне и думал: «Нет. Я не могу отказаться от своего дома, от его удобств…» Он ждал. И когда наконец старик вошел с ним в контакт, Ван Дам был готов с ним сотрудничать.

Добывать информацию — вот и все, что от него требовалось. Сначала это была незначительная информация: бюджет определенного отдела консульства, сведения о передвижении каких-то сотрудников, поэтому особых угрызений совести Ван Дам не испытывал. В конце концов, он ведь имел дело не с КГБ. Старик был обычным предпринимателем, не заинтересованным в мировой политике. Его нельзя было считать врагом, а Ван Дама нельзя было считать изменником.

Однако со временем заказы становились все серьезнее. Они всегда приходили неожиданно. Два телефонных звонка, потом тишина, после чего Ван Дам находил пакет в парке или записку в дупле дерева. Ван Дам никогда не видел старика. Он даже не знал его настоящего имени. Ему дали телефонный номер и разрешили звонить лишь в случае крайней необходимости. Ван Дам пользовался им несколько раз. Звонки были короткими и сопровождались треском и паузами. Видимо, они пользовались рациями, чтобы их было невозможно засечь. Ван Дам почувствовал себя в плену у человека, ни имени, ни лица которого он не знал. Однако это не было для него чем-то неприятным. Он все еще был в безопасности. Он жил в своем доме, носил дорогие костюмы и пил бренди. По правде говоря, старик был очень великодушным хозяином.

— Уже полночь, — сказала Сара. — Где он?

Корри сидела за столом. Она убрала с лица прядь черных волос и посмотрела на Сару.

— Саймону нужны доказательства.

— Он видел мое обручальное кольцо.

— А сейчас он хочет видеть вас. Но с безопасного расстояния. Вам придется замаскироваться. Поднимайтесь наверх, вторая комната справа. Откройте шкаф. Думаю, вам пойдет зеленый шелк.

— Я не понимаю.

Корри откинулась на спинку стула и улыбнулась. Теперь свет лампы ярко освещал ее лицо, и Сара только сейчас заметила морщинки вокруг глаз и у рта. Жизнь не была добра с Корри.

— Просто наденьте платье, — сказала она. — Другого выхода нет.

Сара поднялась наверх в холл, тускло освещенный лишь настольной лампой с абажуром из цветного стекла. Комната была не заперта. В ней стояла широкая кровать с медной спинкой и шкаф, полный одежды. Сара переоделась в зеленое шелковое платье и посмотрелась в зеркало. Ткань облегала ее грудь и не скрывала затвердевшие соски. Но сейчас Саре было не до скромности. Самое главное — остаться в живых. И ради этого она наденет все, что угодно.

Внизу ее критично осмотрела Корри.

— Вы слишком худая, — хмыкнула она. — И снимите свои очки. Вы же можете видеть и без них, верно?

— Достаточно хорошо.

— Тогда идите. — Корри указала на окно. — Я присмотрю за вашей сумочкой. Если хотите, можете взять книгу. Но сидите так, чтобы он мог хорошенько разглядеть ваше лицо с улицы. Это не займет много времени.

Раздвинулись тяжелые бархатные шторы. Сара вошла в ароматное облако духов. Сначала она была поражена тем, что с улицы на нее смотрели несколько человек. Может, среди них был Джеффри?

— Сядь, — сказала одна из проституток, кивнув на стул.

Сара села. Ей дали книгу. Она открыла ее и посмотрела на первую страницу. Книга была на голландском. И хотя Сара ничего не понимала, книга стала словно щитом между ней и этими мужчинами на улице. Сара вцепилась в нее до боли в пальцах.

Казалось, это никогда не кончится. Сара сидела не шевелясь, словно статуя. Она слышала смех, доносившийся с улицы, звук шагов по мощеной дороге, дискотечную музыку в квартале отсюда. Казалось, время замедлилось и остановилось. Нервы Сары были натянуты до предела. Где же он? Почему так долго?

А потом среди окружающего ее шума Сара услышала свое имя. Книга выпала из ее онемевших пальцев и стукнулась об пол. Сара почувствовала, как кровь отлила от ее лица, и взглянула на улицу.

Через стекло на нее смотрел Ник.

— Сара?

Сара бросилась бежать. Миновав бархатные шторы, она стрелой метнулась наверх по лестнице к комнате с одеждой. Сара в отчаянии бежала прочь от боли. Она боялась Ника. Он был здесь, чтобы причинить ей вред, чтобы причинить вред Джеффри.

Если бы ей удалось запереться от него в той комнате…

Но как только Сара добежала до двери, Ник схватил ее за локоть. Сара резко дернула руку и, освободившись, хотела хлопнуть дверью у Ника перед носом, но не успела. Ник вошел в комнату. Сара отступала, пока не уперлась в кровать. Она была в ловушке.

Будучи не в состоянии унять дрожь, Сара закричала:

— Уходи!

Ник двинулся к ней, выставив вперед руки.

— Сара, выслушай меня…

— Ублюдок, я ненавижу тебя!

Ник подходил все ближе. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Сара замахнулась. Удар вышел таким сильным, что на щеке Ника остался красный след от ее ладони. Сара снова замахнулась, но Ник схватил ее за запястья и дернул на себя.

— Нет, — сказал он. — Послушай меня. Черт, да послушай же меня!

— Ты меня использовал!

— Сара…

— Это было весело? Или для тебя это обычная работа? Уложить вдову к себе в постель ради ЦРУ.

— Замолчи!

— Проклятье! Ник! — кричала Сара, безуспешно пытаясь вывернуться из его хватки. — Я любила тебя! Я тебя любила…

Каким-то образом Саре удалось освободиться, но при этом она качнулась назад и упала на кровать. Ник лег сверху, накрыл ее своим телом, удерживая за запястья. У Сары не хватало сил оттолкнуть его. Бороться дальше не имело смысла. Все, что она могла делать, это просто лежать, всхлипывая и безуспешно сопротивляясь, пока силы совсем не покинули ее. Потом Сара обмякла и лежала неподвижно.

Наконец Ник понял, что борьба окончена, и отпустил ее запястья. Медленно и нежно Ник коснулся губами губ Сары.

— Я все еще тебя ненавижу, — тихо сказала Сара.

— А я тебя люблю, — ответил Ник.

— Не лги мне.

Ник поцеловал ее снова, и на этот раз его губы медлили, не желая отрываться от Сары.

— Я не лгу, Сара. И никогда не лгал.

— Ты все время был с ними заодно…

— Нет. Ты ошибаешься. Я не с ними. Они загнали меня в угол. А потом мне все рассказали. Сара, все закончилось. Можно не прятаться.

— Нет, я должна найти его.

— Ты не сможешь его найти.

— Что ты имеешь в виду?

Взгляд Ника сказал обо всем. Даже до того, как он заговорил, Сара уже знала ответ.

— Мне жаль, Сара. Он умер.

Слова Ника будто ударили ее. Сара ошарашенно посмотрела на Ника:

— Но этого не может быть. Он звонил мне…

— Не он. Это была уловка ЦРУ. Запись.

— Тогда что с ним случилось?

— Пожар. Это его тело нашли в отеле.

Сара закрыла глаза, не в силах противостоять боли, которую приносили слова Ника.

— Я не понимаю. Я ничего не понимаю! — закричала она.

— ЦРУ использовало тебя, Сара. Они думали, что ты привлечешь Волхва. Они надеялись, что он проявит неосторожность и раскроет свое местонахождение. А потом они нас потеряли, пока не узнали, что мы в Берлине.

— А сейчас?

— Все кончено. Они прекращают операцию. Мы можем возвращаться домой.

Дом. Звучит волшебно, как какое-то сказочное место, в существование которого Сара больше не верила. И Ник тоже был каким-то сказочным. Но его руки, которые ее обнимали, были из плоти и крови, а не иллюзорными. Ник был настоящим. Он всегда был настоящим.

Ник поднялся с кровати и потянул за собой Сару, заключая ее в объятия.

— Поехали домой, Сара, — прошептал он. — Давай завтра утром в первую очередь улетим отсюда.

— Не могу поверить, что все закончилось, — пробормотала Сара. — Не могу поверить, что ты здесь…

Вместо ответа, Ник повернул лицо Сары к себе. Это был самый нежный поцелуй, не жадный, а бесконечно нежный. Он словно говорил Саре, что она всегда будет в безопасности, пока рядом Ник О'Хара.

Ник обнял Сару одной рукой, и они направились к лестнице. На улице будет холодно. Но Ник согреет Сару, как в тот дождливый день в Лондоне, когда он одолжил ей свой пиджак. Они подошли к ступенькам. Внизу виднелся холл. И Ник замер.

Сначала Сара не поняла, а потом увидела шокированное лицо Ника и проследила направление его взгляда.

Внизу, в шаге от лестницы, на голубом персидском ковре темнела лужа крови. А на деревянном полу, с волосами, которые мокли в крови, лежала Корри.

Глава 14

На стену холла упала тень. В гостиной кто-то ходил, но его не было видно. Тень стала больше. Человек приближался к лестнице. У Ника и Сары не было возможности выйти на улицу, не проходя через холл, где их мог увидеть убийца. Оставался лишь один способ убежать: через коридор на втором этаже.

Ник схватил Сару за руку и потащил назад. Из гостиной донесся женский крик, кто-то побежал, а потом — звук двух выстрелов, смягченных глушителем. Казалось, коридор не кончится никогда. Если убийца начнет подниматься по лестнице, он их заметит.

Страх подгонял Сару все выше и выше по лестнице. Они поднялись на чердак. Ник тихо закрыл дверь, но на ней не было щеколды. Свет включать не стали. Через маленькое окно светили огни ночного города. В темноте вырисовывались очертания разбросанных вокруг предметов: коробок, старой мебели, вешалок для одежды. Ник присел за сундуком, заключив Сару в объятия. Она спрятала лицо на груди Ника, слушая биение сердца.

Снизу послышался звук ломающегося дерева. Кто-то выбивал двери. Убийца методично проверял помещения второго этажа, направляясь к лестнице на чердак.

«Пожалуйста, остановись, — молила Сара. — Пожалуйста, не заходи сюда…»

Ник толкнул ее на пол.

— Лежи здесь, — прошептал он.

— А ты куда?

— Когда появится шанс, беги.

— Но, Ник…

Он уже скользнул в темноту.

Шаги доносились с лестницы, ведущей к чердаку.

Сара распласталась на полу, боясь шелохнуться, боясь даже дышать. Ступеньки скрипели все громче и громче. Сара лихорадочно шарила рукой по полу в поисках хоть какого-то оружия, чего-то, чем она сможет защитить себя. Но на полу вокруг нее ничего не было.

Дверь с грохотом открылась. На чердак пролился свет с лестницы.

В тот же момент Сара услышала звук удара, потом на пол упало что-то тяжелое. Сара вскочила и увидела, что Ник сцепился с убийцей, человеком, которого Сара никогда прежде не видела. Они с Ником катались по полу, сверху оказывался то один, то другой. Ник нанес второй удар, но лишь слегка задел кулаком скулу противника. Ник не был тренированным бойцом. Он использовал неожиданность, как свое преимущество. Убийца с окровавленным лицом сумел освободиться и ударил Ника в живот. Ник крикнул и откатился в сторону. Убийца бросился к пистолету, который лежал на полу в нескольких футах от него.

Еще не оправившись от последнего удара, Ник не мог двигаться достаточно быстро. Убийца схватил пистолет. В отчаянии Ник бросился вперед в попытке перехватить его запястье, но смог лишь дотронуться до его руки. Медленно и неумолимо дуло пистолета направлялось Нику в лицо.

У Сары не было времени думать. До смерти Ника оставалось всего несколько дюймов. Она выскочила из-за сундука, неуклюже махнула ногой и ударила убийцу по руке. Пистолет выскочил и отлетел куда-то за штабель ящиков. Убийца потерял равновесие и не смог отразить следующий удар.

Кулак Ника впечатался прямо в челюсть убийцы. С выражением полнейшего недоумения на лице тот упал назад и ударился головой о сундук. Потом рухнул на пол без сознания. Ник, покачиваясь, поднялся.

— Уходим! — выдохнул он.

Сара сбежала с лестницы на второй этаж. Ник следовал за ней на расстоянии нескольких шагов. На ковре валялись осколки абажура настольной лампы. Бросившись к лестнице на первый этаж, Сара вдруг вспомнила о теле Корри, которое лежало в холле. Мысль о том, что придется бежать мимо него по кровавым лужам, вызвала тошноту, но нужно было как-то добраться до входной двери.

Сара спускалась по лестнице, усилием воли заставляя ноги двигаться. Всего несколько шагов по окровавленному полу — и она на свободе. В безопасности. Когда Сара заметила в холле человека, было уже слишком поздно. Быстрыми движениями он напоминал змею, которая нападает из тени. Руку Сары пронзила боль. Ее дернули в сторону, обхватывая так сильно, что она не могла кричать. Сара увидела затянутую в перчатку руку, а в ней — пистолет. Дуло было направлено не на нее, а на лестницу, туда, где стоял Ник.

Раздался выстрел.

Ник отлетел назад, как будто его ударили в грудь. Его рубашку заливала кровь. Сара закричала. Она снова и снова выкрикивала имя Ника, пока ее тащили по полу. В лицо Саре ударил холодный ночной воздух. Мимо промелькнули яркие огни, а потом ее пихнули на заднее сиденье машины. Дверь захлопнулась. Сара подняла глаза. В ее голову был направлен пистолет.

И лишь тогда Сара увидела лицо Кронена, его белые волосы и жуткую улыбку. Лицо из ее кошмаров.

Лицо дьявола.

Ван Дам все еще сидел у телефона, когда ему позвонил Тарасов и сообщил о провале операции. О'Хара был в реанимации. Сара Фонтейн пропала. Потрясенному этими известиями Ван Даму удалось придать своему голосу убедительную горечь.

Положив трубку, Ван Дам встал с постели и начал расхаживать по комнате. Он чувствовал тревогу. Ван Дам беспокоился о найденной зацепке, что вела к компании «Ф. Беркман». Переводить деньги на счет заказного киллера было крайне беспечно. Поттер унюхал кровь. И теперь этот упрямый ублюдок не остановится. Рой Поттер, точно пес, засаживал зубы в дела и не выпускал их. Каким-то образом его нужно убрать с дороги. От этого зависит его, Ван Дама, будущее. Если старика поймают, он будет действовать прагматично. Волхв использует все, чтобы купить себе свободу. А самое главное его сокровище — информация. Особенно имена. И первое имя, которое старик раскроет, будет именем Ван Дама.

Все происходит слишком быстро. Если случится худшее, успеет ли он убежать?

Тюрьма. Ван Дам содрогнулся. После смерти Клодии он думал о тюрьме, о том, что его могут запереть в маленькой темной комнате. Ван Дам думал о четырех стенах, которые будут давить на него. Он думал о немытых телах, грубых руках и тех вещах, что случаются между заключенными. Эти мысли пугали его, и вот теперь ужас возвращался.

Ван Дам решил на всякий случай упаковать вещи. Через несколько минут чемодан был готов. Ван Дам продумывал дальнейшие действия. Запереть дверь. Спуститься по лестнице. Поймать такси. Поехать в российское посольство. Такой шаг Ван Дам приберег для самого крайнего случая, надеясь, что до этого никогда не дойдет. Ему не было дела до русских. Ван Дам думал, как он сможет провести всю свою жизнь в унылой московской квартире. Господи, нет. Неужели к этому все и идет?

Зато русские примут его с распростертыми объятиями! Они хорошо заботятся о переметнувшихся на их сторону, предоставляют им большие квартиры и наделяют множеством привилегий. Голодать Ван Даму не придется. О нем позаботятся.

Когда Ван Дам был еще мальчишкой, он и его мать жили на западе Вирджинии в двухкомнатной хибаре, которой владела горнопромышленная компания. Мать выносила мусор в лес, и, когда Джонатан ходил ночью в туалет, расположенный на улице, он слышал, как в нем копошились крысы, сотни крыс, целая армия, которые смотрели на него из темноты. Джонатан делал все, чтобы не ходить ночью в туалет. Он сворачивался калачиком на кровати, пытаясь подавить спазмы и нужду. Для Ван Дама бедность была больше чем просто неудобство. Она приводила его в ужас.

Ван Дам слишком глубоко задумался и не заметил, как в коридоре послышались шаги. Внезапный стук в дверь заставил его испуганно обернуться.

— Да?

— Отчет о ходе дела, сэр. Могу я войти?

Облегченно вздохнув, Ван Дам ответил:

— Мне только что звонил Тарасов. Если ничего нового…

— Новое есть, сэр.

Повинуясь какому-то предчувствию, Ван Дам накинул дверную цепочку и открыл дверь лишь на дюйм.

Стоило ему это сделать, как дверь ударила его по лицу и широко открылась. Ковер был усеян щепками. Ван Дам попятился, едва не теряя сознание от боли.

Он попытался сфокусировать взгляд. На пороге стоял человек, одетый во все черное. Человек, который должен быть мертв. Не сразу Ван Дам заметил вещь, которую человек держал в руке. «За что?» — хотелось закричать Ван Даму. Весь мир для него сжался до круглого черного отверстия. Дула пистолета.

— Это за Эву, — сказал мужчина.

Он нажал на спуск три раза. Три пули пронзили грудь Ван Дама.

Он упал на пол — крик боли вырвался из его горла бульканьем — и вскоре затих. Последний раз он что-либо видел. Перед глазами Ван Дама сиял свет. Он провел так, лежа на полу, несколько секунд, которые наполнили его трепетом. Это был всего лишь свет люстры. Потом понемногу он начал гаснуть, как будто наступили сумерки, которые постепенно перешли в ночь.

Сара лежала на деревянном полу, свернувшись калачиком и подтянув колени к груди. У нее стучали зубы. Комната не отапливалась, а шелковое зеленое платье не согревало. В комнате было темно. Единственным источником света было маленькое окошко высоко наверху. Через него сквозь облака светила луна. Интересно, который сейчас час? Три? Четыре? Сара потеряла счет времени. Ужас превратил эту ночь в бесконечность.

Сара крепко зажмурила глаза, но она все равно видела лицо Ника, его удивление и боль, а потом кровь, быстро растекающуюся по его рубашке. Ужасная боль пронзила сердце Сары, боль, которая затопила ее горло и вылилась слезами, стекающими по щекам. Сара уткнулась лицом в свои колени, и в шелковом платье, мокром от слез, ей стало еще холоднее.

«Пожалуйста, выживи! — молила Сара. — Господи, пожалуйста, пусть он будет жив!»

Но даже если Ник был жив, он ничем не мог ей помочь. Никто не мог ей помочь. В темноте к Саре пришла мысль, что она умрет. И с этой мыслью наступило странное спокойствие, окончательное осознание того, что все предрешено и что бороться было бессмысленно. Сара слишком замерзла и устала, чтобы еще о чем-то беспокоиться. После стольких дней жизни в страхе она наконец видела, как к ней приближается смерть, и чувствовала спокойствие.

Это спокойствие позволило Саре рассуждать трезво. Паника больше не затуманивала ее разум, и Сара могла взглянуть на ситуацию холодно, отстраненно, подобно тому как она рассматривала бактерий через линзу микроскопа. Сара пришла к выводу, что ситуация безнадежна.

Ее держат в большом хранилище на четвертом этаже старого здания. Отсюда можно уйти только через дверь, которая заперта. Вентиляционное окно маленькое и расположено слишком высоко. Воздух был пропитан запахом кофе, и Сара вспомнила обжарочные печи на первом этаже и мешки со штампами «F. Berkman, Koffie, Hele Bonen». Она вздрогнула при мысли о том, что в одном из таких мешков можно запросто спрятать тело.

У Сары была лишь небольшая надежда. Здание предназначалось под промышленные нужды, а не являлось частной резиденцией. Значит, придут рабочие. Если кричать, кто-нибудь ее услышит.

Потом Сара вспомнила, что сегодня воскресное утро. Никто сегодня не придет. Никто, кроме Кронена.

Услышав скрип ступеней, Сара замерла. Кто-то поднимался по лестнице. Где-то распахнулась и с грохотом закрылась дверь. Через щели в дверном проеме Сара увидела свет из соседней комнаты. Двое мужчин говорили на голландском. Одним из них был Кронен. Другой голос, хриплый и низкий, был едва различим. Снова послышались шаги. Кто-то приближался к двери в хранилище. Сара замерла, услышав, как отодвинулся дверной засов.

В хранилище ворвался яркий свет. Сара пыталась разглядеть лица двоих мужчин в дверном проеме, но видела лишь их силуэты. Кронен щелкнул выключателем. То, что Сара увидела при свете, заставило ее скорчиться от отвращения.

У второго человека не было лица.

Его глаза без ресниц были безжизненными, как глаза статуи. Но, как только человек ее рассмотрел, его глаза поменяли положение, и это стало первым признаком того, что человек жив. Сара поняла, что у него на лице маска. Его лицо покрывал слой резины телесного цвета, открывая лишь глаза и рот. Человек был лысым, лишь по бокам головы росли клочки белых волос. Его шею укутывал ярко-красный шелковый шарф.

Глаза без ресниц устремились на Сару. Прежде чем человек начал говорить, Сара уже знала, кто это. Человек по прозвищу Волхв. Человек, которого Джеффри должен был убить.

— Миссис Саймон Дэнс, — сказал Волхв шепотом. Должно быть, его голосовые связки, как и лицо, пострадали в огне. — Встаньте, пожалуйста, чтобы я мог вас лучше рассмотреть.

Сара сжалась, когда Волхв взял ее за запястье.

— Пожалуйста, — попросила она, — не причиняйте мне вреда. Я ничего не знаю… правда не знаю.

— Нет, кое-что вы знаете. Почему вы покинули Вашингтон?

— Из-за ЦРУ. Они меня обманули…

— На кого вы работаете?

— Ни на кого!

— Тогда почему вы прилетели в Амстердам?

— Я думала, что найду Джеффри… то есть Саймона… Пожалуйста, отпустите меня!

— Отпустить? С какой стати?

У Сары пропал голос. Она смотрела на Волхва, будучи не в состоянии назвать хоть одну причину, почему он должен оставить ее в живых. Конечно, он убьет ее. Мольбы ей не помогут.

Волхв повернулся к Кронену, который радостно улыбался.

— И это — женщина, о которой ты говорил? — спросил Волхв с недоумением. — Это глупое создание? Тебе понадобилось две недели, чтобы найти ее?

Улыбка Кронена исчезла.

— Ей помогали, — ответил он.

— Но Эву она нашла без чьей-либо помощи.

— Она умнее, чем выглядит.

— Несомненно.

Человек в маске повернулся к Саре:

— Где ваш муж?

— Я не знаю.

— Вы нашли Эву. И Хельгу. И конечно, должны были знать, как найти своего мужа.

Сара опустила голову и уставилась в пол.

— Он мертв, — прошептала она.

— Вы лжете.

— Он погиб в Берлине. Во время пожара.

— Кто это говорит? ЦРУ?

— Да.

— И вы им верите?

Увидев, как Сара молча кивнула, Волхв в гневе повернулся к Кронену:

— Эта женщина бесполезна! Мы только потратили время! Если Дэнс за ней придет, то он дурак.

Презрение в голосе Волхва заставило Сару вздрогнуть. Для него ее жизнь значила не больше чем жизнь какого-то насекомого. Убить ее для него так же легко, как растоптать жука. Не будет ни сожаления, ни жалости. Все, что Волхв почувствует, это презрение. В желудке Сары образовался комок злобы. С ожесточением она вскинула подбородок. Если ей суждено умереть, то умрет она не как насекомое. Сглотнув, Сара дерзко усмехнулась:

— А если мой муж появится, надеюсь, он отправит вас прямиком в ад.

В глазах маски появилось слабое удивление.

— В ад? В любом случае мы окажемся там оба. И проведем вместе целую вечность, я и ваш муж. Я уже чувствовал на себе огонь. Я знаю, что такое гореть заживо.

— Я здесь ни при чем.

— В отличие от вашего мужа.

— Он мертв! Моя смерть не причинит ему страданий!

— Я не убиваю ради мертвых. Я убиваю ради живых. Дэнс жив.

— Я ни в чем не виновата…

— В нашем деле, — медленно произнес Волхв, — невиновных нет.

— А ваша жена? Она тоже была в чем-то виновна?

— Моя жена? — Волхв уставился в пространство, как загипнотизированный. — Моя жена… да. Да, она не была ни в чем виновата. Я никогда не думал, что она… — Волхв повернулся к Саре. — Вы знаете, как она умерла?

— Мне жаль. Мне жаль, что это случилось. Но разве вы не понимаете, что я здесь абсолютно ни при чем?

— Я это видел. Видел, как она умирает.

— Пожалуйста, послушайте…

— Из окна спальни я видел, как она идет к машине через сад. Она остановилась возле розовых кустов и помахала мне рукой. Я никогда не забуду этот момент. Как она помахала рукой. Как она улыбалась. — Волхв постучал пальцем по лбу. — Это как фотография, здесь, у меня в голове. Последний раз, когда я видел ее в живых… — Волхв замолчал. Потом повернулся к Кронену и сказал: — К утру перевези ее в более безопасное место. Туда, откуда ее не смогут услышать. Если в течение двух дней Дэнс за ней не придет, убей ее. Сделай это медленно. Ты знаешь как.

Кронен улыбался. Он подошел к Саре и пропустил через пальцы прядь ее волос. Сара содрогнулась.

— Да, — тихо сказал он. — Я знаю как…

Внезапно его тело застыло, а зубы сжались.

Сработала сигнализация. Кто-то пробрался в здание. Над дверью мерцала красная лампочка.

— Кто-то внутри! — воскликнул Кронен.

Глаза Волхва горели.

— Это Дэнс, — сказал он. — Должно быть, это Дэнс…

Кронен достал пистолет, и они с Волхвом выбежали из хранилища. Хлопнула дверь. Задвинулся засов. Сара осталась одна. Она неотрывно смотрела на мерцающую красную лампочку.

Это гипнотизировало. Красный — цвет тревоги, цвет крови, цвет страха — продолжал мерцать. Он как будто кричал Саре: «Скоро ты умрешь. Ты умрешь через два дня».

Всего несколько минут назад Сара спокойно относилась к своей будущей смерти. Теперь же страх разливался адреналином в ее крови. Сара хотела жить! В панике она бросилась к двери из чистого дерева, но та была слишком крепкой. Два дня, мысленно повторяла Сара. Два дня, и она почувствует нож Кронена. Так же, как Ив. Но Сара не позволяла себе забегать так далеко в мыслях. Если бы она это сделала, то сошла бы с ума от ужаса.

Лампочка мерцала не переставая. Казалось, она мигает все чаще и чаще, согласуясь с биением сердца Сары.

Она прислонилась спиной к двери и осмотрела комнату. В спешке Кронен и Волхв оставили свет включенным. Первый раз Сара видела, что находится в этой комнате.

Хранилище не пустовало. В углу стояла стопка картонных коробок с печатью «F. Berkman». Сначала Сара бросилась к ним, но нашла только смятую накладную на голландском. Потом она заметила веревку, обмотанную вокруг самой большой коробки. Сара оторвала ее и несколько раз растянула, проверяя на прочность. Если все сделать правильно, с помощью этой веревки можно задушить человека. Сара не знала, хватит ли ей сил — или нервов — это сделать. Но в данной ситуации любое оружие — даже кусок старой веревки — было подарком Небес.

Потом Сара изучила окно. И тут же отвергла вариант побега через него. Окно было слишком маленьким.

Из хранилища можно было выбраться лишь одним способом: через дверь. Но как это сделать?

Сложенные стулья натолкнули Сару на мысль. Каждый стул был достаточно легок, чтобы поднять его и швырнуть. Хорошо. Еще одно оружие. Наваленные в кучу стулья были такими тяжелыми, что Сара еле сумела перетащить их к двери. Ее план мог сработать.

Сара оставила стулья с одной стороны двери и привязала веревку к ножке самого нижнего стула. Потом она присела с другой стороны двери и натянула веревку в нескольких дюймах от пола. Если ее расчеты верны, такой трюк позволит ей выиграть несколько секунд. За это время Сара успеет выскочить из хранилища.

Сара снова и снова отрабатывала свои движения. Потом она повторила их с закрытыми глазами, чтобы суметь воспроизвести чисто автоматически. Этот трюк должен сработать. Ведь это ее единственный шанс.

Сара была готова. Она забралась на горку стульев и выключила свет. Хранилище погрузилось во тьму, которая станет для Сары преимуществом, ведь она знала, как двигаться в этой темноте. Сара спрыгнула со стула и услышала нечто похожее на удар грома. Это было эхо выстрелов, отраженное от стен построек. С улицы послышались крики, а потом снова выстрелы. Здание переполнял шум. В такой суматохе убежать будет легче.

Для начала нужно привлечь чье-то внимание. Сара подтащила один из стульев к окну. На счет «три» она размахнулась и разбила стекло.

Сара услышала, как кто-то закричал и на лестнице послышались шаги. Она отнесла стул обратно к двери и стала на ощупь искать в темноте веревку. Ну где же она?

Шаги уже доносились из соседней комнаты и приближались к ее двери. Отодвинулся засов. Сара в отчаянии шарила пальцами по полу. Веревка была у нее в руках как раз тогда, когда дверь распахнулась. Мужчина так быстро ворвался в хранилище, что Сара едва успела натянуть веревку. Мужчина налетел на препятствие, и она едва сумела удержать веревку. Он свалился на пол, но тут же попробовал подняться.

Сара не позволила ему этого сделать. Она замахнулась стулом и ударила мужчину по голове. Сара скорее почувствовала, чем услышала, как стул громко стукнулся о черепную коробку. В ужасе от того, что сделала, Сара выронила стул из рук.

Мужчина не шевелился. Но, когда Сара обыскивала его, она услышала низкий стон. Итак, она его не убила. Сара не нашла у мужчины пистолета. Может, он его выронил? У нее не было времени искать в темноте пистолет. Лучше воспользоваться моментом и убежать.

Сара выбежала из комнаты и закрыла дверь на засов. «Один есть», — подумала она с каким-то удовольствием. Сколько их здесь еще?

Теперь нужно выбраться из здания. Три лестничных марша, а потом выход. Сумеет ли она пройти незамеченной? Но нет времени думать, нет времени планировать. Каждый нерв, каждый мускул Сары был напряжен для этого последнего рывка к свободе. Она вся сейчас состояла только из рефлексов, как животное, которое повинуется лишь инстинктам.

Сара бросилась к лестнице. Пройдя несколько ступеней, она замерла. Снизу доносились голоса. Они становились все громче. Наверх поднимался Кронен — единственный путь к свободе был отрезан.

Сара ринулась в комнату перед хранилищем и заперла дверь. В отличие от двери хранилища эта дверь была довольно хрупкой. Она задержит их лишь на несколько минут, не дольше. Нужно найти другой способ выбраться отсюда.

Хранилище было тупиком. Но в этой комнате над письменным столом Сара увидела окно…

Она забралась на стол, посмотрела на улицу, но увидела только дымку тумана во тьме. Сара попробовала открыть раму, но та не поддалась. Только тогда она заметила, что окно наглухо забито гвоздями. Несомненно, для безопасности. Придется разбить стекло.

Держась руками за раму, Сара ударила в стекло ногой. Первые три попытки оказались безрезультатными. Ее каблук пружинил на стекле, не нанося ему никакого вреда. Но на четвертый раз стекло разбилось. Осколки посыпались на кафельный пол. В лицо Саре ударил холодный воздух. Выглянув наружу, Сара увидела внизу в нескольких футах черепичную крышу. А что ниже ее? Возможно, с нее будет слишком высоко прыгать, а может, к ней прилегает еще одна крыша. Проходя старые кварталы Амстердама, Сара видела, как тесно там стояли дома, так, что их крыши составляли практически единое целое. В таком тумане она не могла разглядеть, что скрывается в темноте. Она узнает, когда прыгнет…

Черепица будет скользкой и лучше, если она снимет туфли. Сара так и сделала. С тревогой она заметила порез у себя на лодыжке. Сара не чувствовала боли. Она лишь отметила, каким ярким ручейком кровь стекала по ноге. Несмотря на то что Сара, словно загипнотизированная, смотрела на свой порез, она услышала шум: с одной стороны в дверь ломился Кронен, с другой из хранилища доносились стоны человека.

Времени не было.

Сара ступила на подоконник. Ее платье зацепилось за острый осколок. Одним резким движением Сара освободила ткань. Держась одной рукой за внутреннюю раму, она схватилась другой за внешнюю в поисках опоры, чтобы перелезть на другую сторону окна. Но оказалось, что крыша расположена слишком высоко от земли, а до других карнизов было не дотянуться. Сара поняла, что она в ловушке.

Звук ломающегося дерева заставил ее действовать. Перед ней стоял простой выбор. Быстрая смерть или мучительная. Прыгнуть в темноту, почувствовать секундный ужас, а потом не чувствовать уже ничего — это гораздо лучше, чем умереть от руки Кронена. Мысль о смерти Сару не пугала. В отличие от мысли о боли.

Сара услышала, как дверь поддалась, после чего последовал яростный возглас Кронена. Вместе с этим криком, отдающимся в ушах, Сара выпрыгнула из окна.

Она упала на крышу и покатилась по ней. Зацепиться, ухватиться за что-нибудь Саре не удавалось. Черепицы были слишком мокрыми. Пальцы просто соскальзывали с них. Ее ноги свесились с края крыши. Болтая ими в воздухе, Сара уцепилась за сточный желоб. Над ней расстилалось ночное небо в легкой дымке тумана. Самое прекрасное небо, какое она когда-либо видела. Потому что видела она его в последний раз. Сара больше не могла держаться. Ее пальцы онемели и соскользнули с желоба. Сара падала в темную бесконечность.

Глава 15

— Это просто царапина.

— Вернись в постель, О'Хара! — рявкнул Поттер.

Ник пересек палату и открыл дверку шкафа. Он был пуст.

— Где, черт возьми, моя рубашка?

— Ты не можешь уйти… Ты потерял слишком много крови.

— Где моя рубашка, Поттер?

— В мусорном баке. Она же была вся в крови, помнишь?

Чертыхаясь, Ник выпутался из больничного халата и посмотрел на перебинтованное левое плечо. Действие обезболивающего, которое ему вкололи в реанимации, заканчивалось, и Ник начинал чувствовать, словно его по плечу огрели кувалдой. Однако он не мог просто лежать здесь и ждать неизвестно чего. Он и так упустил слишком много ценного времени.

— Послушай, — сказал Поттер, — почему бы тебе просто не прилечь и не предоставить мне со всем справиться?

— Как ты справлялся со всем до этого? — гневно спросил Ник.

— А ты-то как собираешься ей помочь, скажи на милость?

Ник отвернулся. Его ярость сменилась душевной болью. Он ударил кулаком в стену.

— Я нашел ее, Рой! Она уже была в моих объятиях…

— Мы тоже найдем ее.

— Как Ив Фонтейн? — парировал Ник.

Поттер изменился в лице:

— Нет. Надеюсь, что нет.

— Так что вы делаете, чтобы найти ее? — закричал Ник.

— Мы ждем, когда парень, которого ты вырубил, разговорится. Пока что он несет какую-то галиматью. Еще мы идем по следу компании Беркмана.

— Найдите здание компании!

— Не имеем права. Для этого требуется разрешение Ван Дама, а мы не можем до него дозвониться. Еще нам нужны улики…

— Улики можно сфальсифицировать, — пробормотал Ник, направляясь к двери.

— Что ты собираешься делать?

— Ворваться в здание компании.

— О'Хара, ты не можешь идти туда без подмоги! — Поттер вышел в коридор вслед за Ником.

— Видел я твою подмогу. Лучше уж я возьму с собой пистолет.

— Ты умеешь стрелять?

— Я быстро учусь.

— Слушай, давай я спрошу у Ван Дама…

— У Ван Дама? — фыркнул Ник. — Этот парень даже в туалет сходить не разрешит!

Ник вызвал лифт и посмотрел на одежду Поттера.

— Дай мне свою рубашку.

— Что?

— Ворваться в здание само по себе трудно. Я не хочу еще и светить там своим оголенным торсом.

— Черта с два я дам тебе свою рубашку! Чтобы ты потом вернул ее всю в дырках от пуль?

Внезапно двери лифта разъехались в стороны. Поттер с раздражением посмотрел на вышедшего из лифта Тарасова.

— Сэр, — обратился к нему Тарасов, — у нас есть новости.

— Ну, что еще?

— Только что сообщили по радио. В здании Беркмана слышали выстрелы.

Ник и Поттер переглянулись.

— Выстрелы! — воскликнул Ник. — Боже мой. Сара…

— Где Ван Дам? — рявкнул Поттер.

— Я не знаю, сэр. Его телефон все еще не отвечает.

— Ну все. Хватит! Пошли, О'Хара!

Все трое вошли в лифт. Пока они спускались на первый этаж, Поттер тихо обратился к Нику:

— Не знаю, почему ради тебя я рискую своей карьерой. Ты мне даже не нравишься. Но ты прав. Надо действовать. К тому времени, как Ван Дам даст свое чертово добро, мы все состариться успеем. — Тут Поттер бросил взгляд на Тарасова: — Последняя реплика должна остаться между нами. Понял?

— Да, сэр.

Поттер вдруг посмотрел на Тарасова очень внимательно:

— Какой у тебя размер?

— Простите, сэр?

— Какой у тебя размер рубашки?

— Э-э-э… Шестнадцатый.

— Подойдет. Одолжи-ка свою рубашку мистеру О'Харе. Меня уже тошнит от его волосатой груди. Не волнуйся, я прослежу, чтобы он не заляпал твою рубашку кровью.

Тарасов немедленно выполнил приказ, но было заметно, что ему неловко оставаться в майке и пиджаке. Все трое направились к автостоянке.

— Включи радио и отошли к зданию Беркмана наш отряд.

— Доложить ли мне обо всем мистеру Ван Даму?

Поттер заколебался и поймал предупреждающий взгляд Ника.

— Нет, — ответил он. — Пусть это будет нашим маленьким секретом.

— Да, сэр. — Тарасов растерянно смотрел, как Поттер открывает дверцу машины.

Ник сел на заднее сиденье.

— А знаешь, Поттер, — сказал он, надевая рубашку Тарасова, — может, ты и не такой идиот, как я думал.

Поттер с мрачным видом тряхнул головой:

— Если посмотреть на это с другой стороны, О'Хара, может, я как раз идиотом и являюсь.

Сара глухо ударилась спиной о землю.

Первым, что она почувствовала, было удивление. Она жива. Господи, она жива! Саре казалось, что она пролежала так несколько часов, тяжело дыша и глядя наверх в небо, которое вращалось перед ее глазами. Потом на высоте пятнадцати футов Сара увидела окно. Оказалось, она упала с небольшой высоты на прилегающую крышу.

Крики Кронена окончательно привели Сару в чувства. Он стоял возле окна и отдавал приказы. Откуда-то снизу из темноты ему отвечали голоса. Люди Кронена искали ее тело. Они его не обнаружат, и тогда их внимание привлечет крыша.

Сара встала. Ее глаза уже привыкли к темноте. Она различала очертания крыши на фоне неба. Потом она вдруг поняла, что не в глазах дело. Это небо посветлело. Совсем немного, но Сару это напугало. Близился рассвет. Через несколько минут она станет легкой мишенью. Прежде чем взойдет солнце, она должна добраться до безопасного места. Внизу замелькали лучи фонариков. Судя по звуку шагов, люди окружили здание. Они крикнули, что не обнаружили ее тела.

Сара уже перебиралась на соседнюю скошенную крышу. Угол наклона был небольшим, и она легко добралась до конька, преодолела его и спустилась к следующей крыше. Туман, казалось, окутывал Сару плотной защитной вуалью. Ее платье было влажным от мокрой черепицы и липло к телу, как холодная вторая кожа. Ноги Сары стерлись о черепицу в кровь, но благодаря холоду она не чувствовала боли. Страх полностью вытеснил отчаяние. Близость смерти заставила ее выбросить из головы все лишние мысли.

Сара сползла на ровную, покрытую цементом крышу и подбежала к виднеющейся в темноте двери. Ручка была холодной как лед. Дверь оказалась запертой. Сара начала колотить в нее кулаками и била, пока у нее не заболели руки. Сара всхлипнула. Она была такой слабой! Дверь не открывалась. Оглядываясь, Сара искала другой путь: еще одну дверь или лестницу. С каждой секундой небо становилось все светлее. Ей нужно слезть с этой крыши. Но вдали кто-то крикнул, и Сара поняла, что ее уже заметили.

Соседняя крыша была слишком высоко. Стена вела к ней абсолютно гладкая, на ней не было ничего, кроме окна и антенны на самом верху. По этой стене забраться на крышу невозможно.

Снова послышались крики. Уже ближе. Одна черепица соскользнула с крыши и разбилась на тротуаре внизу. Сара оглянулась и увидела, как из разбитого окна на крышу спускается Кронен. Он шел за ней.

Как птица, пойманная в клетку, Сара кружила по крыше, отчаянно пытаясь найти способ убежать. Задняя часть здания глухой стеной спускалась к аллее. Сара бросилась на другую сторону крыши и посмотрела вниз. Там в тумане виднелась улица. Не было ни балконов, ни лестниц, на которые можно было бы спрыгнуть. Лишь мокрый тротуар, готовый принять ее мертвое тело.

Сара услышала, как что-то скользнуло по черепичной крыше. Кронен выругался. С крыши упал его пистолет. Кронен уже стоял на коньке второй крыши. Через несколько секунд он настигнет Сару.

Ее глаза снова устремились к гладкой стене, непреодолимому препятствию на пути к свободе. Глядя вверх, Сара ощутила, как на ее лицо опускается холодная морось и смешивается со слезами.

«Если бы я только умела летать! — в отчаянии думала она. — Как бы я хотела улететь отсюда!» И сквозь слезы она заметила, что от антенны тянется черный провод. Выдержит ли он ее вес? Если провод порвется, Сара упадет вниз на тротуар.

Звук шагов Кронена заставил Сару отбросить последние сомнения. Ухватившись за провод, она стала подтягиваться по нему к крыше. Ее ступни соскользнули со стены, потом снова уперлись в нее. Позади Сары хрустела черепица. Но она забралась уже достаточно высоко, Кронен не мог достать ее.

Его ругань эхом отразилась от стен зданий. Сара не решилась оглянуться и проверить, преследует ли он ее. Все внимание было направлено только вперед, на головокружительно высокую серую отвесную стену. У нее болели пальцы. Ступни стерлись в кровь и распухли. Стена казалась бесконечно высокой. Каждую секунду Сара ждала, когда люди Кронена внизу начнут стрелять, когда в ее спину вонзится пуля. Но все, что она слышала, это свист ветра и ругань Кронена. Он мог с легкостью убить ее даже без пистолета. Ему стоило метнуть нож, и Сара полетела бы вниз. Но она знала, что нужна Волхву живой. Пока нужна.

Сара продолжала карабкаться вверх, не видя своей цели, будучи не в состоянии оценить, сколько еще осталось. «Наверное, совсем немного!» — в отчаянии подумала она, держась из последних сил.

Ее ноги соскользнули со стены. Вскрикнув, Сара почувствовала, как они свободно болтаются в воздухе. Сила притяжения неумолимо тянула ее вниз, и Сара не могла справиться с этой непреодолимой силой. Ее руки онемели. Сара снова попыталась упереться ступнями в стену, но ее правую голень свело судорогой. Сара почувствовала, как провод выскальзывает у нее из рук. И вдруг внезапный порыв ветра рассеял туман, и Сара увидела край крыши всего в нескольких дюймах от нее.

Из последних сил она ринулась наверх. Наконец, ее пальцы обхватили антенну. Каким крепким и надежным казался ее металл! Сара подтянулась на крышу. Там она в изнеможении легла на наклонную поверхность, словно обнимая ее руками. Саре нужно было отдохнуть, всего несколько секунд. Ей нужно было подождать, пока судорога в голени не отпустит.

Но, когда Сара подняла голову и посмотрела на другую сторону, она увидела, что бежать больше некуда. Дома закончились. Нельзя перебраться еще на какую-то крышу. Впереди была лишь отвесная стена.

По щекам Сары потекли слезы отчаяния. Она уткнулась лицом в поверхность крыши и расплакалась, как маленький ребенок, который не может убежать. Звуки собственных рыданий заглушили все остальные.

Постепенно до Сары донесся другой звук. Сначала слабый, но с каждой секундой он становился все громче. Две повторяющиеся ноты, пронзающие утренний рассвет. Сирена.

Кронен тоже ее слышал. Он посмотрел вверх на Сару взглядом сумасшедшего. Расхаживая взад и вперед, Кронен искал другой способ забраться наверх. Но его не было. Чертыхаясь, он схватился за провод и стал взбираться вверх. За Сарой.

Не веря в происходящее, Сара смотрела, как Кронен карабкается по стене. Высокий и гибкий, он двигался, как обезьяна. Сара лихорадочно пыталась отсоединить провод от антенны, но тщетно. Она уже не успеет. Бежать больше некуда. Сара отодвинулась подальше от края крыши. Она уже слышала громкое и хриплое дыхание Кронена, он все ближе подбирался к краю крыши. Сара попыталась встать. У нее дрожали ноги. Сара ждала его. Сирена зазвучала громче. Еще несколько секунд! Вот и все, что ей нужно!

Пальцы Кронена коснулись края крыши. Застыв, Сара смотрела, как показалась его голова. Взгляд Кронена был направлен прямо на нее. Сара увидела в нем не гнев, не ненависть, а нечто более страшное — предвкушение. Он с нетерпением ждал момента, когда убьет ее.

— Нет! — закричала Сара, ее голос пронзил утренний туман. — Нет!

Она бросилась на Кронена, пытаясь выцарапать ему глаза, столкнуть с края крыши. Он схватил ее за запястье, так сильно вывернув руку, что Сара закричала. Вырвавшись, она оступилась и чуть не потеряла равновесие. Кронен залез на крышу. Медленно он надвигался на Сару.

Некоторое время они стояли и просто смотрели друг на друга. Дул ветер, и им обоим приходилось покачиваться в поисках равновесия, стоя на скользкой мокрой крыше. Все к этому и шло. Лишь они вдвоем на крыше. Кто-то из них умрет. Сара решила, что живой она Кронену не дастся.

Его рука скользнула под куртку. Кронен вытащил нож. Даже в тусклом утреннем свете его лезвие сверкало. Кронен держал нож легко, почти небрежно, словно для него он был не более чем игрушкой.

Сара отступила на шаг назад. Сколько ей осталось? Сколько она еще сможет отступать до края крыши? Кронен подошел ближе. Он больше не планировал схватить ее живой. Он хотел убить ее. Сквозь дымку тумана Сара увидела, что Кронен приготовился к прыжку. Она увидела направленное на нее лезвие. Сара невольно выставила вперед руки в попытке защититься. Лезвие ножа коснулось ее запястья, принося обжигающую боль. Сара упала на колени. Туфли Кронена скрипнули, когда он шагнул к Саре. Он наступил на подол ее платья, лишая возможности убежать. Теперь Сара не могла даже подняться. В молчаливом ужасе она смотрела, как Кронен занес над ней нож.

Повинуясь своим инстинктам, Сара в последний раз вступила в отчаянный бой за свою жизнь. С криком она толкнула Кронена в колени. Он отпрянул назад, стоя на одной ноге и пошатываясь в поисках равновесия. Но Сара не дала ему времени. Она ударила его ступню.

Кронен оказался сбит с ног. Он упал на крышу, скребя по ней пальцами, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Нож выпал. Кронен стал падать с крыши и ухватился за ее край. Но только на секунду. Его взгляд встретился со взглядом Сары. Он смотрел на нее с бесконечным удивлением. Кронен полетел вниз, продолжая смотреть вверх и воздев руки к небу. Сара закрыла глаза. Даже после того, как он упал на землю, его крик еще долго звучал у нее в ушах.

Сару тошнило. Мир вертелся у нее перед глазами. Она прижалась щекой к холодной мокрой поверхности крыши и попыталась подавить приступ тошноты. Так она лежала и дрожала от холода, слушая звуки сирены и голоса, доносившиеся снизу. Она слишком замерзла, слишком устала, чтобы двигаться. И пошевелилась лишь тогда, когда услышала голос Ника.

«Это невозможно, — подумала Сара. — Мне это только кажется. Ведь я видела, как он умер…»

Но он стоял там, внизу, и махал ей рукой. Ее глаза наполнились слезами. Сара хотела закричать Нику, что она его любит, что она всегда будет его любить, но ей мешали рыдания.

— Не двигайся, Сара! — крикнул Ник. — Мы вызовем пожарную машину, чтобы тебя сняли оттуда!

Сара вытерла слезы и кивнула. «Все кончено, — подумала она, глядя, как к зданию подъехали еще три полицейские машины с мигающими сиренами. — Все кончено…»

Но Сара забыла о Волхве. Громкий звук заставил ее обернуться и посмотреть вниз. Открылась и закрылась дверь. На крышу внизу вышел Волхв. В руках он нес винтовку. Только Сара его видела. С улицы, где стоял Ник, Волхва видно не было. Он вышел на крышу один. Он пошел в эту ловушку ради одного последнего действия — во имя своей мести. Несколько секунд он стоял и смотрел на нее, как человек, который хочет чего-то, чего у него никогда не будет. Потом он медленно поднял винтовку. Сара смотрела на нацеленное в нее дуло и ждала. Над крышами прогремел выстрел. «Где же боль? — пронеслось в голове у Сары. — Почему я не чувствую боли?..»

Потом она с удивлением увидела, как Волхв качнулся назад. Его рубашка была забрызгана кровью. Винтовка упала на крышу. Волхв издал звук, предсмертный крик, превратившийся в имя. С широко открытыми глазами он упал на спину. Больше Волхв не шевелился.

На соседней крыше что-то сверкнуло. Это отвлекло Сару от окровавленного тела. Она смотрела, как лучи солнца пробиваются сквозь последние клочки тумана, падая на голову и плечи человека, который стоял на высокой крыше через два здания от крыши Сары. Человек опустил винтовку. Ветер трепал его золотистые волосы и рубашку. Он смотрел на нее. И хотя Сара не видела его лица, она знала, кто это был. Словно во сне, Сара попыталась встать. Человек уходил. Сара пыталась позвать его обратно, поблагодарить его, прежде чем он исчезнет навсегда.

— Джеффри! — закричала она.

Ветер подхватил ее крик и унес прочь.

— Нет! Вернись! Вернись! — кричала Сара снова и снова.

Она увидела, как на солнце в последний раз сверкнули его золотистые волосы, а потом осталась одна на пустой мокрой крыше, которая блестела под утренними лучами солнца.

Внизу на улице выстрелы винтовки прозвучали словно удары грома, разносясь эхом над крышами домов. Пятеро полицейских тут же нырнули в укрытие. Ник замер.

— Что это было? — прокричал он.

Поттер повернулся к Тарасову и рявкнул:

— Кто там, к черту, стреляет?

— Из наших никто, сэр. Может, копы…

— Это была винтовка, черт возьми!

— Это не мои люди, — сказал голландский полицейский, выглядывая из своего укрытия.

Ник посмотрел наверх и сразу увидел, что с Сарой все в порядке. Его взгляд лихорадочно обыскал все окна в поле видимости. Кто же стрелял? Они стреляли в Сару? Здесь, внизу, он был беспомощен и ничем не мог ей помочь. В приступе паники Ник крикнул Поттеру:

— Ради бога, сделай что-нибудь!

— Тарасов! — взревел Поттер. — Пошли своих людей наверх! Пусть выяснят, откуда стреляли!

Потом он повернулся к голландскому полицейскому:

— Через сколько подъедут пожарные?

— Пять-десять минут.

— К тому времени Сара уже будет мертва! — воскликнул Ник, направившись к зданию. Он не задумываясь перешагнул через мертвое тело на залитом кровью тротуаре. Он должен идти к Саре.

— О'Хара! — закричал Поттер. — Сначала мы должны проверить здание!

Но Ник уже пересек улицу и подходил к двери. Она была не заперта. Ник вошел внутрь и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. По пути он не переставал бояться, что прозвучит еще выстрел, боялся, что выберется на крышу и найдет Сару мертвой. Но он слышал лишь собственные шаги.

Где-то внизу хлопнула дверь.

— О'Хара! — крикнул Поттер.

Ник продолжал подниматься.

Широкие ступени сменились узкой винтовой лестницей, которая вела на крышу. Ник быстро преодолел последние ступени и выбежал на крышу.

Здесь ярко светило солнце. Ник остановился, ошеломленный обилием света и представшей картиной. У его ног лежал мертвый человек. Неподвижные глаза смотрели прямо на Ника. У человека не было лица. Ветер трепал шелковый шарф такого же яркого и тревожного красного цвета, как и кровь, медленно вытекающая у него из груди. Возле трупа валялась винтовка.

Дверь открылась. На крышу влетел Поттер и чуть не натолкнулся на Ника.

— Боже мой! — воскликнул Поттер. — Это же Волхв! Он застрелился?

С крыши наверху донесся стон отчаяния. Ник в тревоге взглянул наверх.

Сара беспомощно протянула вперед руку, словно обращаясь к ветру. Она не заметила ни Ника, ни Поттера и смотрела куда-то вдаль, на что-то видимое лишь ей. То, что Сара прокричала потом, заставило Ника вздрогнуть. Это был крик испуганной женщины, доведенной до истерики. Ник проследил за взглядом Сары, но увидел лишь мокрые крыши домов, которые сверкали в лучах солнца. И эхом от них отражался крик Сары, обращенный к человеку, которого не существовало.

Когда Сару наконец сняли с крыши, она вела себя спокойно и тихо. Ник все время был с ней рядом. Сару уложили на носилки. Она казалась такой маленькой и слабой. Сара окоченела от холода, ее руки были в крови. Ник плохо понимал, что он говорит и что делает. Он только знал, что хочет быть рядом с Сарой.

У здания ждала машина скорой помощи.

— Я поеду с ней, — пробормотал Ник, стряхивая с плеча руку Поттера. — Я ей нужен.

— Только не путайся у врачей под ногами, О'Хара.

Ник забрался в «скорую помощь» и сел у носилок с Сарой. Она была в сознании.

— Сара?

Она повернула голову и с удивлением посмотрела на Ника.

— Думала, никогда больше тебя не увижу, — прошептала Сара.

— Сара, я люблю тебя.

Поттер заглянул в «скорую помощь»:

— Ради бога, О'Хара! Не занимай место и позволь врачам сделать свою работу!

Ник увидел, что два санитара уставились на него с хмурыми лицами.

— Нет, пожалуйста! — попросила Сара. — Пусть он останется. Я хочу, чтобы он остался.

Поттер лишь пожал плечами, дав санитарам понять, что он ничем помочь не может. Санитары с ворчаньем принялись за работу. Судя по взглядам, которыми они обменивались, можно было легко понять, что они думают об этом дополнительном пассажире. Однако они решили оставить Ника в покое. Из опыта они знали, какими упрямыми и безрассудными могли быть влюбленные мужья. А этот, очевидно, был очень, очень влюбленным.

Глава 16

Рой Поттер с огромным облегчением смотрел вслед удаляющейся «скорой помощи». Даже когда она уже скрылась за углом, он все равно еще некоторое время слышал звук ее сирены, пронзающий тишину этого воскресного утра. Постепенно ее вой смолк, потерявшись в лабиринте амстердамских улиц. Поттер подавил зевок и подошел к другой машине скорой помощи, припаркованной в нескольких ярдах от него. В первый раз за сутки Поттер позволил себе почувствовать усталость. Нет, вернее сказать, изнеможение. Изнеможение и триумф. Операция завершилась.

Мысленно он подсчитал свои очки. Волхв и его главный партнер были мертвы. Четверо его сообщников арестованы. И последнее, но отнюдь не маловажное — Сара Фонтейн осталась жива.

Конечно, Саре требуется медицинская помощь, ведь у нее серьезно изранены руки и ноги. Возможно, даже потребуется хирургическое вмешательство. Но гораздо важнее немедленно предоставить ей помощь психолога. У Сары были галлюцинации, она видела на крыше привидение. Учитывая обстоятельства, ее истерика вполне понятна. Чтобы оправиться от пережитого, Саре потребуется несколько недель, возможно, даже месяцев. Но она обязательно поправится. Поттер не сомневался. Он убедился, что Сара Фонтейн сделана из более жесткого материала, о чем никто и не догадывался.

Поттер смотрел, как во вторую «скорую» погружают носилки. На этот раз сирены включать не станут: оба человека на носилках были мертвы. Поттер содрогнулся при воспоминании о теле Кронена на тротуаре. Слава богу, бригада скорой помощи убрала его быстро. После ночи на одном кофе Поттеру было достаточно малейшего повода — и его бы стошнило. Это было бы, мягко выражаясь, крайне унизительно, особенно при десятке голландских полицейских.

В «скорую» погрузили вторые носилки. На них лежал Волхв. Поттер нахмурился, задумавшись над иронией его самоубийства. После многих лет, на протяжении которых скрывался, Волхв решил сам лишить себя жизни. А правда ли это? Эксперты, конечно, подтвердят эту версию. Ведь другого объяснения смерти Волхва не было. Никто больше не стрелял. Никто, кроме человека, которого видела Сара Фонтейн, а видела она всего лишь призрака.

— Мистер Поттер?

Поттер повернулся. К нему направлялся голландский полицейский, а вместе с ним группа свидетелей.

— В чем дело?

— Там один мужчина хочет говорить с вами. Думаю, он американец.

— Пусть он поговорит с мистером Тарасовым.

— Он сказал, что будет разговаривать только с вами.

Поттер удержался от ругательства. Все, чего ему сейчас хотелось, это лечь в постель. Но вместо этого он нехотя последовал за полицейским в здание Беркмана. Повсюду витал запах кофе, напоминая Поттеру, что он почти ничего не ел со вчерашнего обеда. Сейчас не помешало бы позавтракать. Яичница с беконом, а потом душ! Черт, он на самом деле заслужил это. Они все заслужили. Поттер отметил про себя, что надо объявить благодарность Тарасову и всем остальным. Они держались молодцом.

Полицейский кивнул на дверь:

— Он здесь.

Поттер заглянул в помещение и нахмурился. Возле окна спиной к двери стоял мужчина. Он был одет во все черное. Было что-то тревожно знакомое в его волосах золотистого цвета, сияющих на свету.

Поттер вошел и закрыл дверь.

— Я Рой Поттер, — представился он. — Вы хотели меня видеть?

Мужчина, повернувшись, улыбнулся:

— Здравствуйте, мистер Поттер.

Поттер лишился дара речи и просто смотрел.

«Какого черта здесь творится? — пронеслось у него в голове. — Я что, тоже вижу призраков?»

Перед ним стоял Саймон Дэнс.

Часом позднее Саймон Дэнс, известный также под именем Джеффри Фонтейн, снова отвернулся и подошел к окну. Некоторое время он стоял неподвижно, подставив лицо солнечным лучам.

— Вот что на самом деле произошло, мистер Поттер, — тихо сказал он. — Все еще сложнее, чем вы предполагали. Я подумал, что вы захотите услышать правду. В ответ я попрошу вас оказать мне услугу.

— Если бы я только знал… Почему вы раньше мне не рассказали?

— Сначала я считал, что это только мои домыслы. Потом в мой номер подкинули взрывчатку. Вот тогда я и убедился в своей правоте. Понял, что вам нельзя доверять. Никому из вас. Кто-то продавал информацию. Кто-то из высокопоставленных лиц.

Поттер ничего не ответил. Он уже догадался, кто мог за этим стоять.

— Ван Дам, — сказал Дэнс.

— Как вы можете быть в этом уверены?

Дэнс пожал плечами:

— Зачем кому-то выходить из теплого номера отеля ночью, чтобы воспользоваться таксофоном?

— Когда такое было?

— Прошлой ночью. Сразу после того, как я позвонил О'Харе.

— Так это звонили вы? — Тихо выругавшись, Поттер тряхнул головой. — Тогда это отчасти моя вина, — сказал он. — Это я сообщил Ван Даму о звонке. Я должен был.

Дэнс кивнул:

— Я не понял, зачем ему понадобился таксофон. Сначала не понял. А потом узнал, что вскоре после этого в «Каса Морро» появился Кронен и его люди. И тогда я сообразил, кому звонил Ван Дам. Волхву.

— Послушайте. Мне нужно больше доказательств. Вы же не думаете, что я возьмусь за дело, опираясь лишь на один телефонный звонок?

— Нет-нет. О деле уже позаботились.

— О чем вы?

— Потом поймете. Скоро.

— Но какие у Ван Дама были мотивы? Человек не сворачивает на путь зла, если у него нет на то причины!

Дэнс спокойно прикурил сигарету и затушил спичку.

— Мотивы всегда забавны. У нас у всех они есть. У нас у всех есть секреты, скрытые намерения. Ван Дам, как я понимаю, был состоятельным человеком.

— Его жена оставила ему миллионы.

— Она умерла от старости?

— Ей было за сорок. Она стала жертвой какого-то преступления. Кажется, кражи со взломом. Ван Дам в это время был в отъезде.

— Несомненно.

Поттер замолчал. Так вот же он — мотив. Да, если присмотреться лучше, его можно разглядеть. Мотив, скрытый в тенях человеческой жизни.

— Я начну внутреннее расследование, — сказал Поттер. — Немедленно.

Дэнс улыбнулся:

— Не надо спешить. Я сомневаюсь, что Ван Дам теперь сможет убежать.

— А как же вы? — спросил Поттер. — Все закончилось. Можно больше не прятаться.

Дэнс медленно выдохнул сигаретный дым.

— Я пока не знаю, что буду делать, — ответил он, и взгляд его погрустнел. — Эва была для меня важнее всего. А я потерял ее.

— Но есть еще Сара.

Дэнс тряхнул головой:

— Я и так причинил ей боль. — Он снова отвернулся и посмотрел в окно. — Ваши эксперты установят, что причиной смерти Волхва было не самоубийство, а выстрел с расстояния. Обещайте мне, что Сара никогда об этом не узнает.

— Если вы так хотите.

— Да, я так хочу.

— Вы даже не попрощаетесь с ней?

— Так будет лучше. — Дэнс бросил взгляд на улицу. Только что отъехала последняя полицейская машина. Эксперты тоже уехали. За исключением кровавых пятен на тротуаре, улица выглядела как любая другая амстердамская улица в воскресное утро.

— Кажется, мистер О'Хара — хороший человек, — тихо сказал Дэнс. — Думаю, они с Сарой будут счастливы.

Поттер кивнул. Да, пришлось признать, что Ник О'Хара не так уж плох.

— Скажите мне, Дэнс, вы когда-нибудь любили Сару?

Дэнс тряхнул головой:

— В нашем деле любовь — это всегда ошибка. Нет, я не любил ее. Но я не хотел, чтобы она пострадала. — Он одарил Поттера тяжелым взглядом. — В следующий раз воздержитесь от использования в своих операциях ни в чем не повинных людей. В этом мире и так много зла. Не заставляйте страдать еще и тех, кто этого не заслуживает.

Поттеру вдруг стало не по себе. Ведь идея операции целиком принадлежала ему. Если бы Сару убили, в ответе за это был бы он. Слава богу, с ней все в порядке.

— Когда-нибудь, — сказал Дэнс, — я расскажу вам, как следует проводить операции. Вы все еще новичок в этом деле. Но вы научитесь. Обязательно научитесь. — Он сделал последнюю затяжку и потушил сигарету. — Ну, думаю, мне пора. У меня впереди много дел.

— Вы вернетесь в Штаты? Если да, я могу помочь вам получить новое имя.

— Это не потребуется. Я всегда лучше справлялся в одиночку.

Поттер не мог с этим поспорить. Объединение с ЦРУ обернулось для Дэнса чуть ли не смертью.

— Думаю, смена климата пойдет мне на пользу, — сказал Дэнс, подойдя к двери. — Всегда ненавидел сырость. И холод.

— Что, если мне потребуется с вами связаться?

— Боюсь, это будет невозможно, мистер Поттер.

— Но… но как мне вас найти?

Дэнс остановился на пороге. На мгновение он задумался. А потом с улыбкой ответил:

— Никак.

Когда Сара проснулась, было уже за полдень. Сначала она увидела белые занавески, которые мягко колыхались на ветру. Постепенно Сара сумела сфокусировать взгляд и заметила на столе выставленные в ряд горшки с желтыми и красными тюльпанами. И лишь после этого она увидела Ника. Он сидел в кресле возле больничной койки, на которой она лежала, и держал на коленях горшок с тюльпанами. Ник крепко спал. Его рубашка была грязной и мятой, а седых волос заметно прибавилось. Но он улыбался.

Сара дотронулась до руки Ника. Он вздрогнул и проснулся. Белки его глаз были усеяны красными жилками.

— Сара, — пробормотал он.

— Мой бедный, бедный Ник. Это тебе надо лежать на этой койке, а не мне.

— Как ты себя чувствуешь?

— В безопасности.

— Ты в безопасности, Сара. — Ник отложил цветочный горшок и взял Сару за руки. — Это правда.

Сара посмотрела на стол:

— Боже мой, сколько цветов!

— Кажется, я перестарался. Я не думал, что двадцать горшков — это так много.

Они оба робко засмеялись и скоро замолчали. Никто из них еще не был готов к жизни без страха. Слишком много всего случилось. Ник молча смотрел на Сару и ждал.

— Я видела его, Ник, — тихо сказала Сара. — Я уверена в этом.

— Это не имеет значения, Сара…

— Нет, имеет. Для меня. Был ли он настоящим или всего лишь иллюзией, я его видела… — Сара откинулась на подушки и посмотрела в потолок. — И я всегда буду это помнить.

— Когда мы попадаем в экстремальную ситуацию, наше сознание творит интересные вещи.

— Возможно.

— Я не верю в призраков.

— Я тоже не верила. До этого дня.

Ник взял руку Сары прижал ее к губам.

— Если это был призрак, тогда я перед ним в долгу. За то, что мы с тобой вместе.

Ник склонил темноволосую голову к ее ладони. Он выглядел таким помятым и уставшим, что Сара внезапно ощутила прилив нежности к нему. Ник поднял голову, и в его усталых серых глазах Сара увидела любовь, которой никогда не было в глазах Джеффри.

— Я люблю тебя, Ник, — сказала Сара. — И ты прав. Наверное, мне все привиделось. Я ведь была так напугана. И помочь в тот момент мне никто не мог. Никто, кроме призрака.

— Он умер, Сара. То, что ты тогда его увидела, было просто возможностью попрощаться.

В дверь постучали.

— Я смотрю, вы оба проснулись, — раздался веселый голос. — Могу я войти?

— Конечно, мистер Поттер, — улыбнулась Сара.

Поттер посмотрел на горшки с тюльпанами и присвистнул.

— Ничего себе. О'Хара, ты что, решил заняться цветочным бизнесом?

— Просто пытался быть романтичным.

— Романтичным? Такой недотепа, как ты? — Поттер подмигнул Саре. — Хоть бы побрился. Пока тебя не арестовали по обвинению в бродяжничестве.

Сара погладила Ника по щетине.

— А мне кажется, ему идет.

Поттер посмотрел на нее с удивлением:

— Это только доказывает, что любовь слепа. — Он задумался. — Доктор говорит, что вас выпишут завтра утром. Вы чувствуете, что уже готовы выйти из больницы?

— Думаю, да. — Сара кивнула на перебинтованную руку. — Все еще болит. Им пришлось наложить около десяти швов.

Ник тут же обнял ее за плечи.

— Но я уверена, со мной все будет хорошо, — сказала Сара, глядя на него.

Несколько секунд Поттер молча смотрел на этих двоих.

— Да, — сказал он наконец. — Думаю, с вами все будет хорошо.

— Так, значит, ваша операция завершена? — спросил Ник.

— Почти. У нас еще осталось… кое-что, с чем нужно разобраться. Выяснились некоторые вещи, о которых мы не подозревали. Но вы же знаете, как бывает в этом деле. Одно очко зарабатываешь, а два теряешь. Убитые агенты в Маргейте, Ив Фонтейн.

— И Джеффри, — тихо добавила Сара.

Поттер снова замолчал.

— Как бы то ни было, — снова заговорил он, — что вы двое собираетесь дальше делать?

— Отправимся домой, — ответил Ник и взял Сару за руку. — У нас билеты на послезавтрашний рейс до Вашингтона.

— А потом?

Ник перевел взгляд на Сару.

— Я сообщу тебе, — тихо ответил он.

В палате наступила тишина. Поттер понял намек. Пора оставить этих двоих наедине друг с другом. Поттер поднялся и похлопал Ника по спине.

— Что ж, удачи вам обоим. Я замолвлю за тебя словечко перед начальством, Ник. Если, конечно, ты хочешь вернуться на эту работу.

Ник не ответил. Они с Сарой все еще смотрели друг другу в глаза.

— Ладно, — пробормотал Поттер, направляясь к двери. — Тогда я просто передам старику Эмброузу, что Ник О'Хара послал его к чертовой матери.

На пороге Поттер последний раз обернулся и увидел, как Ник сжимает Сару в объятиях. Они молчали, но по тому, как они обнимали друг друга, все было ясно. Поттер тряхнул головой и широко улыбнулся. Да, Саймон Дэнс прав. Ник и Сара будут счастливой парой.

Внезапно лучи полуденного солнца прорвались сквозь облака и затопили палату таким ярким светом, что Поттеру пришлось сощуриться. И в этот момент Ник поцеловал Сару. И, глядя на них, Поттер почувствовал, что все тени этого мира вдруг исчезли, а вместе с ними и призрак Джеффри Фонтейна.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Номер социального обеспечения — уникальный девятизначный номер, присваиваемый гражданам и резидентам США. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Менеер — голландское уважительное обращение к мужчине, аналог слова «господин».

3

Большое спасибо (нем.).

4

До свидания! (нем.).

5

Прямо (нем.).

6

Быстро (нем.).

7

Справа! (нем.).

Content

Тесс Герритсен
Звонок после полуночи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

1