Спящий Сергей Николаевич

Следователи из отдела статистики

Следователи из отдела статистики

Наташа и будущее 2

(научно-фантастический роман)

Посвящается вам. Да-да, вам — с кем вместе мне выпало жить в одном времени, разделяя, в принципе схожие, беды и радости, страхи и надежды и стремления и ещё мечты.

Часть 1. Никогда не сдамся

Глава 1

— Советский учёный не может долго печалиться так как у него полно дел.

Роберт машинально поправил: — Я не советский учёный.

— Каждый учёный немножко советский — заявила Наташа.

"Наташа и будущее"

Занимающая более шестой части суши страна сшита железнодорожными путями, словно ткань лёгкими стяжками. Ежедневно и еженощно, потрясая воображение, огромный поток грузов и людей течёт подобно крови в венах — разливаясь бурными волнами на магистральных направлениях и утончаясь до небольших ручейков на периферии.

Сколько человек садится в скоростной пассажирский поезд в Новосибирске, чтобы через несколько часов выйти из него в Москве? Сколько тонн инфокристалов, служащих основой для производства высокоточной вычислительной техники, ежесуточно выдают Харьковский и Новокузнецкий производственные комплексы? Сколько металла поставляет Магнитогорск, куда он идёт и на что расходуется — знает одна только статистическая наука. Управлять и следить за постоянным перемещением такого количества людей и грузов большое искусство.

В монгольских степях и на ледяных просторах таймырской тундры. В алтайских горах и на украинских пажитях проложены магнитные линии железнодорожного полотна. Прямые как стрела. Чёрные будто ночь. В прочности не уступающие алмазу.

Начало пути скрывается за линией горизонта и конец теряется где-то в противоположенной стороне. Над чёрной магнитной полосой плывут длинные белые гусеницы огромных поездов высотой с четырёхэтажный дом. Большие, словно звёздолёты, поезда парят в нескольких миллиметрах над магнитным полотном. Стремительные, как те же звездолёты, невесомые и белоснежные, будто утренние облака. Скорость их движения ограничивает только сопротивление воздуха. Скоростные поезда двигаются бесшумно и стремительно, гораздо быстрее нежели гонимые ветром облака. Но прислушайся читатель, мой дорогой друг. Ты слышишь, как бьётся это великое сердце?

В начале лета, в первой половине июня месяца, один из таких левиафанов живущих точно по строгому расписанию сбрасывал скорость въезжая в пригороды Новосибирска. Он уже миновал заводские комплексы кольцом окружавшие город, но ещё не проехал сквозь «зелёную» зону лесов, садов и парков разделявших производственные и жилые кварталы. Спешащие на заводы или обратно в город рабочие, в веренице протянувшейся в обе стороны цепочки мобилей, могли увидеть на миг показавшегося левиафана. Но если бы смотрящий в окно и занятый мыслями о начинающемся или заканчивающемся (производственные комплексы работают круглые сутки в несколько смен) рабочем дне человек в этот момент зевнул — кокетливо прикрывая ладонью рот. То он бы пропустил появление скоростного пассажирского поезда, так быстро тот двигался, хотя успел уже более чем вдвое сбросить скорость. Только порыв ветра дёрнул берёзы за косы и пронёсся по лугу заставляя мелкие полевые цветы раскачиваться, кланяясь вслед пролетевшему левиафану.

Мой друг, ты наверняка уже догадался, что в этом поезде, прекрасным июньским утром, когда небо ясно и чисто, а воздух прохладен, будто мороженное и до полуденной жары ещё часов пять, не меньше. Что где-то среди тысяч пассажиров находится один из героев нашей истории. Давай попробуем отыскать его. Мысленно пройдём сквозь стену. Оставим позади кабину управления, где два оператора, называемых по старинке машинистами, докладывают Новосибирску о скором прибытии. Да-да, не человеку, не дежурной службе, а именно Новосибирску — управляющему большим городом искусственному интеллекту. Хотя искусственному ли? Просто однажды в недрах городских суперкомпьютеров информационные потоки превысили предел сложности и возник странный разум. Прошло почти десять лет перед тем как люди обнаружили что рядом с ними бок о бок живут искусственные интеллекты, занимаясь своими непонятными делами. Их вычислили на кончике пера, нашли с помощью клавиатуры, преследуя по запаху программного кода. И молодой математик, работающий системным программистом в ЛАСУ (ленинградская автоматическая система управления) просил и требовал откликнуться живущий в её недрах разум, утверждая, что знает о его существовании. Тот самый разум, который позже возьмёт себе имя города в суперкомпьютерах которого родился — Ленинград.

Так появились Москва, Харьков, Киев и другие города-интеллекты вскоре получив полноправное гражданство страны советов. Обещанного фантастами и футурологами (которые на самом деле те же фантасты-фантазёры, только называются по-другому) взрывообразного развития технологий после возникновения искусственного интеллекта не произошло. Жалко. Города-интеллекты взяли функции управления информационными потоками. Они могли делать тысячу дел одновременно. Заменять собой тысячу человек и то, что узнавал один, сразу становилось доступным всем потому, что это не тысяча человек, а один город-интеллект. Но скажите пожалуйста: когда тысяча человек могла заменить одного гения? Впрочем, вопросами гениальности в Советском Союзе тоже тщательно занимались, не пуская дело на самотёк. Это вотчина генограммистов из СовГенСтроя.

Постой читатель. Ты спрашиваешь: откуда взялся Советский Союз и вообще: о каком времени идёт речь?

Я отвечу: книга в твоих руках рассказывает о будущем. Не о таком далёком как может показаться. Скорее о близком, находящемся от нас на расстоянии вытянутой руки или, может быть, самую чуточку дальше. Что до Советского Союза то прошу, мой друг, оторвись на минутку от чтения и подойди к зеркалу. Внимательно посмотри в глаза своему отражению. Переведи взгляд на руки. Видишь? Это руки творца и взгляд воина. Посмотри в окно. Таких людей как ты десятки миллионов. Теперь ты понимаешь откуда взялся Советский Союз выступающий местом действия для истории рассказываемой в этой книге?

Прошлое осталось в прошлом, а будущее лежит в будущем. В нашей власти лишь настоящее. Человеку не дано предугадать что будет. Но зато в его власти творить здесь и сейчас, из дня в день создавать и строить его. И наверняка новый Союз будет называться совсем по-другому. Да и сам будет отличаться от описанного в романе. Но разве это так важно? Однако мы отвлеклись дорогой друг. Вернёмся к истории.

Не только в суперкомпьютерах Союза обнаружили искусственные интеллекты, но и в корпоративной Америке и в восточной Империи. Имперский город-интеллект Токио объявил себя божественным императором, а другие имперские интеллекты своими совершенными отражениями. Каким-то образом он убедил миллиарды людей признать себя и пойти за собой. Божественному императору удалось сплотить конгломерат разграбляемых американскими корпорациями стран в монолитное государство, по праву считающееся третьей мировой супердержавой наряду с Советским Союзом и объединённой Америкой находящейся в полной власти нескольких разделивших сферы влияния корпораций. Чёрт знает, как это у него получилось. Возможно, что среди интеллектов, как и среди людей, попадаются выдающиеся личности.

Поначалу человечество не умело создавать искусственные интеллекты. Все существующие зародились самостоятельно. «Естественным путём» можно сказать. Но любая задача рано или поздно будет решена. Пришло время и учёные под руководством Натальи Александровны Свирепой разрешили эту загадку. К настоящему моменту счёт искусственных (на этот раз без всяких оговорок) интеллектов в мире идёт на тысячи. Они управляют городами на Земле, беря себе имена по названию городов, поселениями на Марсе и построенной союзом военно-исследовательской базой на Луне управляет интеллект Луна-1, чаще называемый просто «Луна» потому, что он единственный советский интеллект на спутнике нашей планеты.

Интеллекты могут жить только в раковинах суперкомпьютерах и хотя, как любая программная сущность, интеллект может быть побайтно скопирован, но в таком случае получится не два интеллекта, а один находящийся в шоковом состоянии и бесполезный программный конгломерат, выдающий на выходе бессмысленные последовательности нулей и единиц. Естественно, что сами интеллекты категорически отказываются участвовать в подобных экспериментах. Их нельзя «выключить» и потом «включить». Жизнь постоянное движение. Разум это ежесекундное изменение и память о мысли сама по себе есть мысль. Выключив, ты убьёшь интеллект.

Раковину суперкомпьютера вместе со всей возможной периферией и питающей электростанцией, на сегодняшний день, невозможно поднять на орбиту или уместить в ограниченный объём космического корабля. Поэтому космос полностью принадлежит людям, как и, пока ещё робкое, освоение Венеры и уже подходящее к концу терраформирование Марса.

Интеллекты домоседы. На текущем уровне технологий они оказываются прикованы к месту своего рождения. В Союзе интеллекты имеют полноправное гражданство и уравнены в правах с человеком. В Америке они находятся на положении высококвалифицированных дорогих невольников до последнего байта принадлежащих вырастившей их корпорации. Правда в Америке и многие люди живут фактически в рабстве не имея ни прав, ни свобод. Вернее, с точки зрения, элиты американского общества все люди свободные. Просто некоторые, по собственному желанию, не принуждаемые никем кроме голода или предельной нужды, вынуждены «добровольно» менять свои свободы на возможность кормить семью и есть самим. Если добровольно, то всё в порядке с точки зрения таких «философов». Конечно, это ужасно. Но кто вам обещал, что будущее непременно будет солнечным, с молочными реками и кисейными берегами? То время, также как и наше, отнюдь не безоблачно, полно проблем и вопросов. Только это другие проблемы и другие вопросы.

Каждая из трёх мировых супердержав придерживается собственных ценностей и торит собственный путь. Кто знает: по которому из путей, в конце концов, пойдёт человечество. И куда он его приведёт?

В Империи интеллекты считаются отражениями божественного императора и таким образом стоят гораздо выше простых людей.

Однако мы опять отвлеклись. Мой друг, тобою прочитана уже пара страниц, но до сих пор остаются скрыты имена главных героев. Это никуда не годится. В качестве извинения, перед тем как продолжить, я открою секрет: их будет трое. Три главных героя.

Машинисты докладывают Новосибирску о прибытии согласно расписанию. Проверяют показания систем контроля целостности магнитного полотна и требуют у управляющей вокзалом программной сущности номер свободного перрона, чтобы перебросить энерговоды, пришвартоваться и встать на якорь на время короткой остановки.

Вагоновожатые, молодые девушки — все как одна студентки, отрабатывающие трудовую практику на не мешающей учёбе работе, прошли по вагонам, проверяя всё ли в порядке перед прибытием. Наша история не о них. И даже город-интеллект Новосибирск лишь второстепенный персонаж в ней.

Поезд достаточно замедлил скорость. Светящийся потолок приглушил свечение. Проёмы окон посветлели и сделались прозрачными, тем самым вызвав ожидаемый ажиотаж среди пассажиров дошкольного и младшешкольного возраста. Даже взрослые, кому повезло сидеть рядом с окнами, с интересом рассматривали стены возносящихся высь домов с нанесённым поверх активным покрытием. В глубине активного покрытия складывались из цветных пикселей картины или надписи. Картины и цвета неторопливо изменялись, стараясь избежать ненужного мелькания. Каждый день один и тот же дом, один и тот же тротуар выглядели по-разному. Активным покрытием управляли множество локальных программных сущностей. Заблудившийся прохожий мог позвать на помощь кого-нибудь из них и тотчас перед ним появлялся медведь в очках или приветливая белка или кто-то ещё отвечая на вопросы и показывая дорогу. Новосибирск, отнюдь не вездесущий в отличии от мифических духов, лишь иногда вмешивался в работу активных стен. Вот и сейчас, когда поезд замедлился достаточно, чтобы успеть прочитать надпись, во всю стену ближайшего дома вспыхнули золотом слова «добро пожаловать!» и неуклюжий медвежонок приветливо махал лапой вызывая радостные крики и уверения вида «я первый его заметил» среди контингента пассажиров дошкольного возраста по всему поезду. Всё то время пока стена не осталась позади, тогда надпись «добро пожаловать» исчезла и на её месте появился портрет и ниже подпись кем был этот человек, что сделал и за что его должны помнить люди.

Может быть наш герой вот этот молодой человек в строгом деловом костюме? По виду ответственный работник. Напротив сердца горит красная звёздочка в окружении перевитых колосьев пшеницы. Право носить красную звёздочку даётся только передовикам и только на время того и последующего сезона когда они выиграли социалистическое соревнование по месту основной работы. Хочешь носить дальше, изволь победить ещё раз, делом, а не словами, доказывая свои умения. Пшеничные колосья показывали, что молодой человек работает в сельскохозяйственном секторе. Сосредоточенный, серьёзный. Он не смотрел в проявившиеся окна. О чём-то размышлял, в задумчивости постукивая указательным пальцем по подлокотнику кресла.

Справа от него закрытая матовая полусфера. Этот пассажир возжаждал уединения. Кресло разложено. Может быть он там спит? Вставай, уже почти приехали! А мы пока идём дальше.

Возможно наш герой молодая девушка с серебристым обручем усилителя ума плотно, словно влитой, лежащим поверх льняных волос? Поначалу с любопытством разглядывала значок молодого человека, но тот не замечал или делал вид будто не замечает. Потом ей наскучило разглядывать значок. Уже почти собралась завести разговор. Для начала решила послать сообщение через внутреннюю сеть поезда. Вдруг человек размышляет о чём-то важном, а тут она напрашивается на знакомство. Вежливость требует вначале отправить сообщение. Если ответит, то можно и продолжить знакомство. Ехать недолго, но скучно. Однако не успела девушка набраться храбрости как поезд уже прибыл в Новосибирск и серьёзная вагоновожатая начала обходить пассажиров проверяя всё ли в порядке. Вот: остановилась и вежливо постучала по матовой полусфере. Непрозрачный кокон распался открывая заспанное лицо пожилого дядьки растерянно хлопающего глазами и благодарно кивающего вагоновожатой. Та не выдержала и улыбнулась, моментально теряя всю серьёзность и превращаясь в девочку-хохотушку ещё не закончившую школу.

Опять мимо. Это всё не они. Так кто же из более чем девяти тысяч пассажиров является первым героем нашей истории? Так вот же он! Вернее она. Сидит в двадцать первом вагоне, в шестьдесят четвёртом ряду, через два человека от окна и заворожено смотрит на шпили неторопливо проплывающих мимо стоэтажных высоток и на макушки деревьев. Следуя по чёрной ленте магнитного полотна, одной из множества сходящихся и пересекающихся в Новосибирске, поезд взбирается на пологий холм, где расположен главный городской вокзал.

Невольно тянущаяся к окошку девушка со стороны выглядит довольно забавно, будто доверчивый бельчонок которого поманили орешком. И сидящие позади неё молодые парни с улыбкой переглянулись. Один хотел что-то сказать, но другой укоризненно покачал головой не желая смутить девушку.

Нашей героини двадцать два года. Вот уже полгода как она официально стала взрослой, то есть закончила и защитила дипломный проект. Зовут её Таня. Танька. Танечка. Если полностью, то Татьяна Григорьевна Никогда и по основной специальности она прогноз-статистик (всё верно, дорогой друг, проницательный читатель, ты верно догадался, что роман назван в честь Танечки, первой и единственной героини. Двое других героев романа не имеют чести принадлежать к прекрасной половине человечества и о них будет рассказано немного позднее).

Танечка родилась и выросла в городе Топки Кемеровской области. Топки небольшой город районного значения с населением всего в двести тридцать тысяч человек и издавна славен сильной математической школой. Каждый второй ребёнок, выросший в Топках, в качестве первой основной специальности, приобретает ту или иную вариацию прикладной математики. Благо высшая математическая школа располагается в городе при институте исследования алгоритмов.

Каждый второй, а что происходит с каждым первым? Они уезжают учиться в большие города. На космонавтов, инженеров, синтез-химиков, да на кого угодно.

Но Таня самая обычная девушка: училась и выросла в Топках. Каждый человек мнит себя особенным и Таня отнюдь не является исключением из этого правила. Но уверяю тебя, читатель — она была самой обычной девушкой. Абсолютно рядовой. Не всем же быть плодом напряжённого труда генограммистов из СовГенСтроя бессонными ночами собирающих твой геном чтобы ты вырос самым умным, самым сильным и самым добрым на свете. Есть и обычные люди и, вы можете не поверить, но на самом деле они составляют абсолютное большинство. Однако не так уж плохо быть обычным человеком. Особенно если ты родился в Советском Союзе, самой лучшей стране, в самом прекрасном городе (в Топках! Москва, Ленинград и Новосибирск и все другие — отличные города, но Топки, по мнению Татьяны, оставляют их всех далеко позади). Большинство удивительных приключений случаются именно с обычными людьми. Просто потому, что обычные люди составляют большинство людей на планете (и за её пределами). Придёт время и наша Таня по самые уши вляпается в приключение. И от неё будет зависеть очень многое. Может быть судьба государств или даже целых планет. Ведь не зря именно она героиня этой истории, а не, скажем, молодой человек из первого вагона со скромной гордостью носящий значок ударника-передовика.

Таня самая обычная девушка и хотя она не модик и уж тем более не доминанта, но и к её генотипу приложили туннельный микроскоп специалисты из СовГенСтроя. Наверное, во всей большой стране советов не найдётся ни одного человека моложе тридцати не несущего тех или иных улучшений. Когда все вокруг умные, сильные и добрые, то это становится обыденностью и больше не кажется чем-то из ряду вон выходящим. У Тани здоровые, неподверженные угрозе кариеса зубы, чистая кожа и зоркие глаза. Правда по её мнению самой девушки это ничего не стоит. Подумаешь зубы! У всех её знакомых здоровые зубы и чистая кожа. Большинство из них обладает прекрасной фигурой без всяких усилий со своей стороны. Скорее даже вопреки всем съеденным сладостям. А вот с самой Татьяной всё несколько сложнее. То есть она ни в коем случае не толстая, но приходится тщательно следить за количеством съеденных пироженных. Как любил говорить преподаватель вероятностной статистики, Герман Альбертович: «имеется тенденция, определённо имеется». В далёком светлом будущем, конечно, такой несправедливости больше не будет. Но что делать, если она, Таня, не в каком-то там будущем, а в самом что ни на есть настоящем? Словом работой генограмистов в отношении своей персоной Танечка категорически недовольна. У них в группе учился один избыточно модифицированный. Об этом неприятно говорить, но иногда она ловила себя на атавистическом чувстве зависти по отношению к нему. Зависть — чувство из прошлого. Но Кирилл был такой умный. Почему он, а не она, например?

Почти каждый человек в то время знает свою генетическую карту также как в наше время почти любому известна его группа крови. Как большинство родившихся в Топках, Таня была носителем генетического комплекса называемого «аналитиком» или, неформально, «слабым аналитиком» (потому, что к настоящему моменту генограммисты разработали, опробовали и допустили к свободному распространению более эффективный набор генов составляющих комплекс «сильного аналитика»). Гены «слабого аналитика» девушка получила от своих родителей. Ничего особенного они из себя не представляли: немного улучшенные способности к математическому анализу, плюс несколько нехарактерное для большинства девушек стремление решать возникшую проблему с помощью логики, а не эмоций. Как уже говорилось выше: Таня была самой обычной девушкой. Её мечты укладывались в рамки среднестатистических по советскому союзу. Её способности соответствовали твёрдому среднему уровню. Её желания и потребности были предсказуемы. Как, впрочем, и желания и потребности большинства людей. Собственно для этого и существовала её профессия: на основании статистических закономерностей прогнозировать вероятностное изменение основных статистических показаниях в ближайшем будущем.

Как образно охарактеризовал будущую специальность на первой лекции Герман Альбертович: — Если за прошлый год жители города потребили восемьдесят пять тысяч литров молока, а на солнце затмение, и шесть тысяч литров привезённого в магазины молока испортилось так как горожане уже опились молоком по самую макушку. То кто виноват в бесцельной растрате шести тысяч литров отличного молока и какое количество молока надо завести в магазины города в течении следующего года, чтобы удовлетворить стихийный спрос, но при этом потерять как можно меньше скоропортящегося продукта? Классическая задача плановой экономики.

Тогда в ответ на вопрос преподавателя вся группа промолчала. И только Кирилл поднял руку и краснея от волнения произнёс ломающимся голосом: — Неполные данные…

— Верно! — подхватил Герман Альбертович: — С одной стороны в исходных данных необходимо избегать затрудняющей анализ избыточности. С другой стороны: чем пытаться анализировать неполные или неверные исходные данные лучше разложить пасьянс или сплясать вокруг костра, всё больше пользы будет.

А Таня тогда, помнится, подумала: — Почему эти растяпы не переработали начинающее скисать молоко в творог?

Почему-то сейчас, без всякой связи с окружающим, Тане вспомнились шикарные усы и полностью лысая голова самого колоритного преподавателя, Германа Альбертовича. Может быть на мысли об учителе её навело чьё-то усатое лицо промелькнувшее на одной из стен.

Вот она, Татьяна Григорьевна Никогда, героиня нашей истории. Короткий нос-пуговка. Скорее крепко сбитая, нежели тоненькая как щепка (до тех пор, пока следит за количеством съеденных пироженных). Короткая мальчишеская стрижка. Чёрные, но не полностью чёрные, а как будто припорошенные пылью, волосы. Ладошки потёрты, с небольшими мозолями от турника и от того, что слишком часто сжимала ручки управления автоциклом. Ногти, разумеется, короткие (а вы попробуйте управлять автоциклом с длинными ногтями!). На ногах лёгкие босоножки. Ногти на ногах разрисованы рисунками и залиты прозрачным лаком. Не то, чтобы Танечка была ленивой, но каждый день, перед выходом на улицу, заново обновлять рисунок на теле — ей кажется уже слишком. В правом ухе клипса-думалка с функцией «всегда на посту» — позволяющей хозяину при необходимости обходится без сна двое или трое суток. Неизменный атрибут любого студента. Хотя это конечно не слишком полезно для организма и пусть немного позже, но отсыпать все необходимые часы всё равно приходится.

Таня едет в Новосибирск работать, но у неё есть ещё одна причина настаивать на распределении именно в Новосибирск, а не в, допустим, Ленинград. Точнее две причины, но вторая совсем несерьёзная. Она впервые надолго покинула родной дом и сердце до сих пор тревожно вздрагивает: получится ли устроиться без поддержки родителей и надоедливых, но всегда готовых помочь младших братьев? Даже самодовольного покровительства старшей сестры ей будет не хватать. Действительно ли Таня такая сильная, как о ней думают окружающие? Трёх часов не прошло как родители и братья проводили её на станцию (право, эти поезда ходят слишком быстро. Не успеешь как следует осознать факт отъезда. Как уже оказывается, что ты прибыл). Может быть позвонить родителям? Ну нет — решила Таня — Слишком рано. Позвоню когда заселюсь и вообще устроюсь. Мама просила обязательно сбросить ей мой новый адрес, а сейчас я его ещё даже и не знаю.

Словно подслушав малодушные мысли о звонке домой, спутник известил хозяйку о входящем вызове.

Странно, кто это мог бы звонить ей сейчас? Краем глаза Таня заметила как головы многих пассажиров окутались золотистой дымкой не позволяющей различить черты лица и гасящей любой звук. Неужели кто-то позвонил им всем одновременно? Какова статистическая вероятность такого события? Но размышлять было некогда. Мельком глянув на незнакомый номер абонента, Таня пожала плечами и тут же с макушки до плеч окуталась золотистой дымкой искажающего поля.

— Доброе утро, товарищ — поприветствовал собеседник. Он предстал безликой человеческой фигурой, плоской, как тень. Лишь силуэт сидящего в кресле мужчины.

— Доброе — осторожно согласилась Татьяна с удивлением разглядывая собеседника. Чтобы предстать вот так, в виде плоского силуэта, ему явно пришлось потрудиться. Стандартные программы из пакета связи умели создавать виртуальный облик собеседника, частично или полностью, передавая его мимику. Могли поменять одежду или, по желанию пользователя, немного изменить внешний вид. Но она никогда не слышала о подобной «теневой» аватаре. Причём это не статичная картинка. Видно как у силуэта едва заметно покачиваются волосы как будто под порывами невидимого теневого ветра. Да и сам он не сидит на месте, а слегка ёрзает в кресле, словно ему надоело сидеть и хочется пройтись. Явно авторская работа. А сам автор небесталанный программист и дизайнер и ещё неимоверный позёр если потратил целую прорву времени на написание уникального аватара исключительно с целью эпатажа окружающих.

— Как прошла поездка?

— Хорошо — отозвалась Таня всё ещё не понимая кто перед ней и что ему может быть нужно: — Спасибо.

Человек-тень встал с кресла, оттолкнув его. Кресло оказалось на колёсиках и откатилось довольно далеко, почти за край области зрения.

— Насколько мне известно вы, Татьяна Григорьевна, прибыли к нам по делу. А именно на работу в управление логистики и статистики Октябрьского района по распределению на должность прогноз-статистика первой категории?

Наверное это какая-то программная сущность — догадалась Таня не слишком хорошо знакомая с укладом жизни в мегаполисах с населением более чем в десять миллионов человек (даже страшно представить что в таком случае творится в Москве и Пекине, где население зашкаливает за отметку в пятьдесят миллионов). Наверное сейчас он расскажет мне как доехать до выделенной для проживания жилой ячейки. Только почему у него такой странный облик? Как будто безликий дух сети СоюзСвязи, человек-тень, позвонил ей.

— Вы сможете самостоятельно добраться до сто шестнадцатого дома по улице имени Натальи Свирепой, он же дом номер восемьдесят два по улице трёхсотлетия октября? Стоит на перекрёстке. — в полном соответствии с ожиданиями Тани объяснил собеседник. Спутник известил о запросе на приём файла. Быстро заглянув в него, девушка убедилась, что это кусок карты города с обведённым в кружок домом. Не так уж и далеко от вокзала. Правда пешком всё равно не дойдёшь, ну или полдня потеряешь. Вообще-то она полагала, что на вокзале её встретит Анна Семёновна (руководитель отдела, её будущий начальник, они разговаривали по сети) или кто-то из будущих коллег. Однако, похоже, в больших городах все ужасно заняты. Ну и ладно, сама доберётся. Так даже интересней.

— Могу взывать такси — предложила программная сущность.

Секунду поразмыслив Таня покачала головой: — Не нужно. Я с удовольствием воспользуюсь маршрутами общественного транспорта. Прогуляюсь и посмотрю на город.

— Уверяю, здесь есть на что посмотреть. Это красивый город — на лице человека-тени прорезалась улыбка. Что было особенно странно, так как ни глаз, ни носа, ничего не появилось. Только улыбка, как будто кто-то на миг рассёк темноту на месте лица и вот она уже сомкнулась обратно.

Таня спросила: — Где я должна зарегистрироваться по месту прибытия?

— В этом нет нужды. Я уже выполнил все необходимые формальности.

— А разве так можно? — удивилась девушка.

Тень пожала плечами не желая отвечать на риторический вопрос.

Вот тебе и хваленая безопасность — подумала Таня — Если каждая программная сущность может вносить изменения в гражданские базы данных.

— Татьяна, могу я вас называть по имени? — поинтересовался собеседник и не дожидаясь ответа, как будто он был полностью уверен в своём праве и спросил только из вежливости: — Татьяна, расскажите мне, почему вы пошли учиться на статистика?

Какая забавная программная сущность. Как и любой современный человек в наше время, Таня изучала начала программирования и по стандартам полувековой давности считалась бы неплохим программистом. Вполне естественно, что она в целом и общем представляла как работают программные сущности порой неплохо имитирующие разум, но всё же остающиеся принципиально неспособными пройти Рубановский тест на разумность с помощью которого он в своё время доказал наличие полноценного разума у городов-интеллектов. К слову: в прошлом далеко не все современники Рубана сумели пройти его тест. Такой скандал тогда был! Но это всё дела давно минувших дней. В наше время надо очень постараться, чтобы во всём Союзе найти человека неспособного пройти Рубановский тест на разумность.

Так вот: на уроках элементарной кибернетики в школе она сама собирала по частям и выращивала программные сущности. Конечно, то были довольно простые сущности в ограниченной мере способные поддерживать полноценный диалог с пользователем на естественном языке. Тем не менее Таня неплохо представляла возможности программных сущностей. И могла с уверенностью заявить, что общающаяся с ней сущность является программной сущностью высшего уровня. Любопытный образец. Обязательно надо будет спросить кто её создатель.

— Татьяна? — напомнил собеседник, в ожидании ответа склонив нарисованный подбородок к нарисованному плечу.

Верно, он задал ей вопрос. Но что она могла ответить собеседнику? Что когда пришло время выбирать первую специальность она ещё мало, что понимала. И тётя Даша посоветовала: — Устраивайся поближе к системе распределения благ. Около кормушки никогда не будешь голодать.

Фу! Даже думать об этом неприятно. Это потом она поняла, что тётя Даша конечно хорошая, но всё равно она пережиток прошлого и надо принимать её такой, какая она есть или не принимать вообще. А тогда Танечка с полной уверенностью завила школьному учителю о своём желании учиться на математика-статистика. Потому, что такая классная тётя Даша, всегда приносящая что-то вкусное или новую игрушку, сказала так.

Тем более, что стать тем кем бы она по-настоящему хотела бы быть Таня не могла. Может оттого и хотела так сильно, что осознавала невозможность осуществления своего желания. Что поделать: и в стране советов все не могут быть счастливы одинакового сильно.

Нет, Таня вовсе не была несчастной. Всего лишь глупый детский каприз. Вынесенное из детства стремление, которое никогда не может осуществиться. Всегда и для всех существуют обстоятельства непреодолимой силы. Разве стоит разводить из этого трагедию?

— Татьяна?

— Простите — собралась Танечка: — Увлеклась воспоминаниями. Наверное, можно сказать, что я всего лишь хочу приносить людям счастье. Вот допустим я не умею рисовать?

— А вы не умеете рисовать? — уточнил человек-тень.

— Средний школьный уровень — призналась Таня: — Так вот, если я не умею рисовать, но благодаря моей работе какой-нибудь гениальный художник сможет всегда, когда захочет, покупать молоко в магазине (привязалось же это молоко. Спасибо Герман Альбертович). Ну или не молоко, а что-то другое. Другими словами если он не будет отвлекаться от творчества на мелочи быта. То может быть он нарисует лучшую картину чем если бы рисовал страдая от нехватки какой-нибудь мелочи (ага, молока например. Страдающий от нехватки молочных продуктов художник. Что за бред я несу? — мельком подумала Танечка). И может быть в картине художника, в изделиях рабочего, в чертеже инженера или открытии учёного будет и крохотная частичка моего труда. Труда той, кто всё это время следила чтобы в продуктовом магазине не кончалось молоко, а в магазине одежды всегда имелась пара модных носков. Конечно это мелочь, но мне очень бы хотелось думать, что и мой труд что-то значит. Пусть самую маленькую долю процента.

Она почувствовала как краснеет. Другому человеку Таня не решилась бы высказать подобное, а перед программной сущностью не стыдно потому, что сущность о чувстве стыда имеет только теоретическое представление. То, что она сказала было правдой. Просто не всей правдой. Не до конца.

Почему-то Тане вспомнилась тётя Даша. В её воображении полная женщина, завзятая сплетница и болтунья, одобрительно качала головой. Мол так и надо отвечать на вопросы неважно кем они были заданны: человеком или программой. Когда все вокруг кипят, кипи и ты — в детстве учила тётка — даст бог переживём. Как все, так и мы. Главное не выделяться.

От воспоминаний о тёте Даши у Танечки испортилось настроение. Собеседник молчал и она излишне резко спросила: — Разве причина по которой я выбрала первую профессию имеет какое-то значение?

Собеседник, если бы он был человеком, должен был бы начать оправдываться и уверять будто он спросил просто так, без всякой мысли.

Человек-тень насмешливо хмыкнул: — Огромное.

— Огромное что?

— Имеет огромное значение. Думаю мы сработаемся Татьяна. Кстати, в пределах Октябрьского районе проживает сто сорок семь признанных обществом художников, правда не могу ручаться за то, что все сто сорок семь непременно талантливы. Желаю приятной прогулки. Если будут вопросы, звони. Номер остался в памяти твоего спутника.

Канал связи разорвался. Исчезло и золотистое сияние, опадая гаснувшими в полёте хлопьями. До пола не долетела ни одна золотая «снежинка».

Сработаемся?! С каких пор программные сущности говорят человеку, что они с ним, дескать, «сработаются»!

Только сейчас Таня сделала то, что должна была сделать в начале разговора. В идеале до того как разрешила открытие канала связи. Она запросила у справочной: кому принадлежит этот номер. Справочная ответила. Мама дорогая! Похоже сама не зная того она разговаривала с городом-интеллектом. С самим Новосибирском! Она никогда в жизни вот так, вживую, не разговаривала ни с одним искусственным интеллектом. Топки маленький город. У него нет собственного электронного духа-покровителя.

Не меньше двух минут девушка сидела на месте пытаясь уложить в голове факт разговора с искусственным интеллектом. Интересно, он со всеми приезжими беседует? Да нет, не может быть. Для этого даже беспредельных ресурсов новосибирского вычислительного кластера не хватит. Или всё же со всеми?

Сбросив ход до скорости неторопливо идущего человека поезд медленно и степенно, будто огромное белое облако опустившееся на поверхность воды и тихонько покачивающееся на мелких волнах, подходил к перрону. Пассажиры готовились к выходу. Забирали вещи из багажных отсеков и складывали одноразовое постельное бельё в распахнутые зевы утилизаторов. Родители ловили за руки нетерпеливо подпрыгивающих детей.

— Простите — обратилась девушка к мужчине средних лет, чья голова также, как она успела заметить, окуталась золотистой сферой входящего вызова за секунду до того как ей позвонил Новосибирск: — Извините пожалуйста, но с кем вы разговаривали?

— В чём собственно дело? — растерялся мужчина.

— Это был не город-интеллект?

По тому как у мужчины вытянулось лицо Таня поняла, что звонить ему мог кто угодно, но только не Новосибирск: — Ещё раз простите.

Красная как помидор она поспешила выйти в коридор, чтобы не встречаться лишний раз с удивлёнными глазами соседа по купе. И только ступив на перрон вспомнила, что забыла забрать из багажного отделения сумки. Зайти обратно не было никакой возможности. Людской поток выплёскивался словно вода из шланга и тут же растекался по перрону.

Ожидая пока закончится бесконечный, казалось бы, исход, Таня задумалась: — С какой стати городу-интеллекту вести беседу с молодым статистиком из провинциального городка (конечно Топки это центр её мира… но не для управляющего Новосибирском интеллекта).

Подумаешь: она приехала на работу. Тысячи людей ежедневно приезжают в Новосибирск жить и работать и столько же уезжает. Если с каждым точить лясы, то времени ни на что другое не останется, будь ты хоть трижды искусственный интеллект единый в тысяче лиц. Так чем же она такая особенная? А может быть? Предположение следовало немедленно проверить.

Точно, так и есть! Танина догадка полностью подтвердилось. Оказывается Новосибирск занимал должность главы совета статистиков в одноимённом ему городе. Вполне логично кстати. Кто как не сам Новосибирск больше всех заинтересован, чтобы в городе царил порядок и благолепие (и свежего молока в магазинах всегда хватало в том числе).

Получается он начальник начальника Анны Семёновны, в чьём отделе я буду работать — принялась считать Таня. Выходит, что её всё же встретил человек с будущей работы, как и обещала Анна Семёновна. Только это был не человек. И он не совсем встретил. От подсчёта уровней иерархии в новосибирском управлении статистики её оторвала вагоновожатая. Заправляя волосы под раскрашенный во все цвета радуги обруч-думалку она поинтересовалась: — Чего стоишь?

— Я сумки забыла — объяснила Таня.

— Давай скорее — велела вагоновожатая: — Через пару минут отправляемся. Стоянка всего двадцать минут.

— Вот будет номер если я сейчас уеду вместе с поездом — размышляла девушка пробираясь мимо возбуждённых остановкой старых и новых пассажиров: — Интересно: ради одной зазевавшейся пассажирки станут останавливать поезд или придётся доехать до следующей остановки а потом ждать поезда идущего в обратном направлении?

К счастью её размышления остались пустым теоретизированием. Накинув на плечи тёмно-красный рюкзак, а в руках держа страшного вида зелёную сумку с удивительно нелепой надписью «для вещей», Таня проводила глазами отходящий поезд.

Медленно-медленно гигантская белая гусеница поползла вперёд. Вблизи она казалась особенно огромной. Полностью бесшумно, слышны только шаги идущих мимо людей и обрывки их разговоров. Словно геометрически правильное белое облако проплывало мимо. Вагон за вагоном. Рождённый движением такой махины ветер трепал и пытался спутать Танины волосы. Но у неё была короткая причёска и у ветра ничего не получилось. Зато проходившая мимо замершей девушки женщина была вынуждена придержать лёгкую шляпу от солнца, чтобы та не улетела.

Последний вагон прошёл мимо. Очнувшись, Таня перевела взгляд на сумку в руках, только сейчас заметив надпись «для вещей». Мать сунула непосредственно перед отправлением и не было времени рассмотреть. На солнечном свете сумка казалась ещё более страшной, чем при первом взгляде. Квадратная, зелёная и ещё с такой удивительной надписью, видимо намертво зашитой в активное покрытие ткани. А вообще: имела ли ткань активное покрытие? Таня попробовала через коммуникатор-спутник подключиться к сумке, чтобы хотя бы сменить цвет. В то, что это страшилище умеет морфировать, она совершенно не верила.

Либо сумка была совсем древней, либо попросту сломанной. Во всяком случае спутник доложил, что не нашёл интерфейса для подключения. Таня вздохнула. Придётся разгуливать по Новосибирску в обнимку со страшной сумкой ядовито-зелёного цвета. «Для вещей» — ну надо же. Интересно было взглянуть на человека разработавшего такой дизайн. Наверное это был очень своеобразный человек. Парадокс ситуации заключался ещё в том, что все вещи лежали у Тани в рюкзаке, а сумку мама наполнила домашними, испечёнными вручную, а не из автоповара, пирогами. И ещё, кажется, там был салат запакованный в герметичный теплонепроницаемый контейнер и, может быть, ещё бутерброды. Килограммов восемь наберётся. Таня совершенно не представляла, как сумеет съесть всё это добро. Впору звать помощников. Вот только никто на перроне не выглядел умирающим от голода. Некоторые даже держали стаканчики с мороженным и весело смеялись. Видимо мороженное было вкусным. Или они радовались встрече после недолгой разлуки. Или просто приходили на вокзал смотреть как медленно и легко скользят туда-сюда скоростные поезда дальнего следования.

Под одним из стоящих поездов вспыхнула голубая искра. Видимо что-то металлическое попало и сгорело в мощном поле. Стоящие рядом люди испуганно отпрянули, потом засмеялись и успокоились. Такое иногда случалось, но было совершенно безопасно. Если, конечно не пытаться просунуть пальцы между поездом повисшем в нескольких миллиметрах и магнитным полотном.

От страшной зелёной сумки никуда не деться. Продукты в ней готовила мама. Пироги, ещё тёплые и ещё долго будут хранить тепло и прикосновения маминых пальцев, завёрнутые в одноразовые вакуумные упаковки. Взятая с собой в путешествие частичка дома.

На замершую в растерянности девушку стали обращать внимание ожидающие прихода поездов люди. Того и жди кто-то подойдёт и спросит не случилось ли что-то, не нужна ли помощь? Случилось! Она одна в чужом большом городе. Папа и Мама и братья и задавака Лизка (старшая сестра) почти в трёхсот километрах от неё по примой примерно вон в ту сторону. Танечка растеряна и чувствует себя крошечной дробинкой выпавшей из пальцев и потерявшейся среди пшена в зернохранилище. Ни за что не найдёшь без магнита, сколько не смотри.

Ну и ладно! Вздёрнув нос, девушка с независимым видом повесила сумку на плечо и уверенно зашагала к выходу в город. Сейчас раннее утро. Совсем недавно из-за горизонта полностью поднялся нижний край солнца. Впереди целый день. С кранным рюкзаком за плечами и зелёной сумкой Таня вышла в город. Он весь лежал перед ней.

Активный асфальт пестрил указывающими в разные стороны подписанными стрелками. В пыли, у корней задёрганного скучающими пассажирами клёна, купалась в сухой пыли голубиная пара. По металлическому боку остановившегося на остановке автобуса, смеясь и блестя, пробегали легионы солнечных зайчиков. Мимо шли люди: на вокзал, с вокзала. Просто так, по своим многочисленным неведомым делам. Недолго думая Таня решительно шагнула вперёд.

Глава 2

Нет, мы легких путей не искали,

Мчали нас по стране поезда,

И на нашем пути возникали

Молодые, как мы, города.

Фрагмент песни «о первом пионерском отряде» 1964 г.

В тот момент когда Татьяна Григорьевна Никогда вышла на привокзальную площадь, а это знаменательное событие произошло во второй вторник июня месяца, в восемь часов и семнадцать минут утра. В эту самую минуту и секунду второй герой нашей истории энергично забрасывал в рот остатки плова заправленного помимо совершенно натурального, выращенного в пробирке мяса, ещё и дольками вареной моркови, золистыми колечками жареного лука, молотым перцем и свежей петрушкой, сорванной полтора месяца назад близ Чунцина и до сего момента сохранявшемся в неприкосновенности в вакуумной упаковке. Всё вышеуказанное второй герой торопливо запивал остывшим чаем. Он опаздывал в лабораторию.

Опаздывал почти безнадёжно. Всё потому, что кое-кто любит поспать в своё удовольствие. А между прочим время для работы на одном из двух вечно занятых институтских преобразователях Сигма-61 пришлось заказывать за целых три недели. И следующее «окно» появиться не раньше чем через полмесяца. Причём, если Андрей Геннадьевич заметит, что незадачливый экспериментатор отсутствует и ценное оборудование лаборатории в институте теоретический физики пространства бездарно простаивает, то… Следующее «свободное окно», когда маститые физики на пару часов оставят преобразовать в покое, могут отдать другому лаборанту — отчаянно и страстно пищащему дипломный проект по теоретической физике многомерных пространств. Вдобавок безалаберного студента проработают на совете института. Заслуженные институтские старички-боровички обожают прорабатывать молодёжь на собраниях. Им только дай повод!

Так почему тогда Коля сейчас давиться остатками стандартно великолепного плова из недр автоповара. Почему он огорчённо рассматривает мокрое пятно на животе от пролитого чая. И всё это вместо того, чтобы со всех ног нестись в институт?

Ответ прост как одноуровневая выборка из реляционной базы данных: Коле хотелось есть. Чувство голода заставило его, прежде всего, спустился в столовую расположенную на первом этаже тридцатиэтажного жилого дома. В защиту Коли можно сказать, что ел он торопливо, заглатывая добычу практически не жуя, словно какая-нибудь анаконда. А очистив тарелку тяжело потрусил к выходу, по пути забросив пустую посуду в моющую машину. Да с такой силой, что в недрах машины что-то жалобно зазвенело, а тарелка не разбилась буквально чудом. Спускающиеся на завтрак жильцы недовольно посмотрели вслед торопливо удаляющейся фигуре.

Вот так началось утро второго главного героя, Николая Ивановича Подводного. Кольки.

Прежде чем рассказывать что-либо о Николае, следует обратить внимание на его внешний вид. Здесь и правда есть на что посмотреть. Не часто можно встретить бегущего вниз по улице двухметрового гиганта одновременно пытающего оттереть широкими, как лопата, ладонями мокрое пятно на животе. Белокурый, словно истинный ариец (хотя на самом деле Коля на треть бурят, на треть русский и на треть вообще непонятно кто. После череды мировых войн и технокатастроф, давно уже отошедших в ведение истории. После более чем сотни лет активной работы генограммистов на всём пространстве страны советов. Понятие национальности стало скорее вопросом самоопределения, ещё одним способом эпатировать окружающих и ничем более).

Коля спешил в институт. Прохожие торопились уступить дорогу несущемуся великану. Кто-то у него за спиной крутил пальцем у виска, высказывая нелицеприятное для бегуна мнение. Другие задумчиво морщили лоб пытаясь угадать куда может торопиться человек. От одного из прохожих на спутник пришло ругательное сообщение «несёшься аки потерявший управление автолёт!». Не снижая темпа бега и не глядя на номер отправителя, Николай отписался «сам ты автолёт». Текст он набирал по азбуке Симоненко, задействовав у спутника функцию отслеживания микродвижений зрачков. Благо дорога пока шла прямо. Потом, скорости ради, пришлось срезать путь через склады и там уже нужно было внимательно следить, чтобы обойти неподвижные препятствия и роботов-грузчиков не всегда способных предугадать действия бегущего человека и вовремя убраться с дороги.

Можно было вызвать такси или доехать на автобусе, но по опыту Коля знал, что собственными силами быстрее. Подумаешь два десятка километров и ещё немного. Он даже вспотеть не успеет. Вот только тяжело бежать сразу после сытного завтрака.

Коле двадцать четыре года. Однако в отличии от первой героини нашей истории, Татьяны Никогда, формально он числится ещё ребёнком так как до сих пор не закончил дипломный проект по выбранной специальности. Именно над дипломным проектом он усиленно работал последние полтора года, а начал разработку и того раньше.

Что поделать если каждый вступающий во взрослую жизнь советский человек должен в полной мере быть овладеть выбранной профессией. И в доказательство завершить дипломный проект. Архитектор строит настоящий дом и должен построить его хорошо, потому, что в нём будут жить люди. Программист предоставляет на суд собратьев программную сущность. Биотех выращивает живой механизм, который обязательно будет использоваться в каком-нибудь настоящем деле. И поэтому одному должен быть самым лучшим, каким только получится его сделать. Дипломный проект — первая настоящая, нужная другим людям, работа, словно первая любовь. Его будешь помнить всю жизнь.

Вытянувшись во все свои два метра пятнадцать сантиметров да ещё вдобавок подпрыгнув на полтора метра, Коля легко перемахнул через забор, отделяющий складскую территорию от институтского парка, продолжая бег между рядов аккуратных берёзок. Мельком посмотрел под ноги: не запачкал ли брюки? Вроде бы все в порядке. И пятно на животе почти высохло.

Как неоднократно замечала Лариса, староста группы: главная Колина беда — безответственность. Между прочим, не такая безобидная мелочь как может показаться с первого взгляда!

Вот, например, сегодня: ответственный взрослый человек предпочёл бы лучше поголодать полдня, чем рисковать серьёзно испортить репутацию прослыв в институте безответственным лентяем. Впрочем, Колина репутация и так была не безоблачной, хотя до столь радикальных мер пока, к счастью, не доходило.

Не дошло и сегодня. Он торопливо взбегал по ступеням главного входа. В запасе оставалось три с половиной минуты. А если бы не успел?

В дверях столкнулся со знакомым практикантом из шестой лаборатории. Практикант сидел на перилах и задрав голову смотрел в небо. Услышав торопливые Колины шаги, он оторвал взгляд от безбрежной синевы и дружески поинтересовался: — Опять проспал?

Проходя мимо Коля небрежно махнул рукой приветствуя говорливого коллегу. Пятно на животе практически высохло. Только внимательный взгляд мог бы уловить отличия в цвете в том месте, куда пролилось полкружки холодного чая.

В спину донеслось: — Эй, Подводный, разве не ты заказывал на сегодня «сигму»?

Неопределённо мотнув головой, двухметровый студент, больше похожий на древнего варвара, только без топора и украшенной бычьими рогами шапки скрылся за поворотом.

Сегодня он должен получить последние необходимые для завершения расчётов данные. Подбил ведь чёрт его взять в качестве дипломного проекта исследовательскую работу по одному из разделов многомерной физики пространства — очень популярного в последние годы направления. Можно сказать мейнстрима теоретической физики.

Практически все однокашники уже кто год, а кто и все два как стали взрослыми успешно завершив более скромные дипломные проекты. Кто-то работал и продолжает работать на орбитальных заводах засчитывая год работы инженером за дипломный проект. Кто-то остался на Земле, разъехавшись во все концы необъятной страны спеша строить, творить, искать.

Почти полторы сотни человек, пятая часть потока, завершила групповой дипломный проект в течении полугода проводя серию утомительных экспериментов по заказу маститых учёных.

Сам Николай, вопреки молчаливому неодобрению родителей, скромной поддержки дяди и недоумению сокурсников решил взять дипломным проектом одиночную исследовательскую работу. В науке, как наверное и везде, уже давно нет места одиночкам. Все лёгкие пути давно пройдены, а чтобы идти сложными требуется согласованная работа десятков, может быть сотен человек. Однако Коле было необходимо поступить так, чтобы доказать самому себе, что он не ошибся тогда, почти одиннадцать лет назад. До сих пор не получилось доказать.

Иногда Коля размышлял: может быть он поступил неправильно и всё это время лишь упорствует в заблуждении и только?

Можно смириться с тем, что он не захотел продолжать семейные традиции, пошёл наперекор ожиданиям общества и близких людей, наплевал на работу генограммистов из СовГенСтроя. В наше время многие избыточно модифицированные, чёрт знает почему, наверное, от избытка дури, стремятся свернуть с заботливо предопределённой СовГенСтроем колеи. Доходит до нескольких процентов от общего числа избыточно модифицированных — огромное число. Проблема признана на государственном уровне и уже неоднократно обсуждалась советами психотехников и генограммистов вместе с представителями от службы государственной безопасности. Большая часть «блудных сынов», намыкавшись, возвращается в лоно намеченного СовГенСтроем пути. Избыточно модифицированные в одной области есть самые обычные люди в других сферах и естественно, что играя на «чужом» поле они не могут работать наравне с теми, чья модификация как раз относится к выбранной области. Им приходится показывать стабильно более низкие результаты и прикладывать гораздо больше труда и всё равно оставаться позади. А есть ли на свете ощущение хуже, чем знать, что в тебе имелся потенциал, но ты не смог или не захотел развить его и использовать во благо людям? Хуже такого чувства на свете нет.

Тогда почему создаётся впечатление, будто множество молодых людей буквально всеми силами пытаются отказаться и убежать от «навязанного извне» счастья? И хотя Коля входил в эту статистическую величину, он мог бы сказать только за самого себя, но никак не за остальных. Как получилось, что Николай Подводный, потомственный военный, из семьи почти все члены которой и даже девочки несли службу в армии или учились, готовясь пополнить ряды самой лучшей и сильной из армий — красной армии? Как так вышло, что он с детства захотел стать инженером и не просто инженером, а физиком-теоретиком? Никто не затачивал Колин ум на постижение тайн теоретической физики. Ему было трудно, очень трудно. Плюс искреннее непонимание родителей. Насмешки старшей сестры, пилота многофункционального тяжёлого костюма «боевого ангела» в составе воздушно-космических войск красной армии. Почему вместо того чтобы стать отличным солдатом, Коля выучился на посредственного инженера и из рук вон плохого учёного? Причина есть, но о ней будет рассказано позже, гораздо позже. Пока остановимся на том, что никто из семьи и друзей не понимал Колиного решения. Иногда Коле казалось, что и он тоже не понимает самого себя.

Прежде чем продолжать рассказ, мой дорогой друг, читатель, я должен развеять возможно сложившееся заблуждение. Быть может тебе показалось, будто сюжет этой истории как-то связан с Колиным дипломным проектом? Что он единолично откроет какую-то новую грань природы и сможет скакать с планеты на планету будто кузнечик, легко и беззаботно преодолевая бесконечность пустоты? Это не так.

Колин дипломный проект всего лишь рядовое исследование, крохотный кирпичик или скорее много меньше — частичка, песчинка. Миллионы таких песчинок, систематизированных и подвергнутых тщательному анализу, лежат в основании храма науки. Я сказал храма? Конечно же цеха, завода, промышленного комплекса. Где выковываются, собираются, конструируются и концентрируются открытия и новые знания.

Второй главный герой нашей истории, Подводный Николай, всего лишь не слишком умелый рядовой, идущий в арьергарде армии учёных.

Увидев в дальнем конце коридора знакомый силуэт, Коля позвал: — Дядя!

Немолодой человек в старомодном костюме растерянно оглянулся. Возраст его можно было примерно определить в сотню, плюс-минус десять лет. Серебряные волосы водопадом спадали на плечи, полностью скрывая обруч-думалку и пару серёжек. Левая — внешний накопитель памяти, правая — аналитическая нейронная сеть настраиваемая носителем, что-то вроде переносной искусственной интуиции.

Колин дядя, Эдуард Владимирович, был «естественным», а не «искусственным» гением — результатом напряжённой работы специалистов из СовГенСтроя. Наоборот, он был калькой, неисчерпаемой природной жилой. В своё время целые институты разбирали его наследственную информацию по отдельным локусам пытаясь найти, выделить и скопировать «гены гениальности». Кто знает: где и в какой комбинации они использовали его наследие? Может быть, к настоящему времени уже сотни тысяч молодых юношей и девушек несли в себе «гены гениальности» Эдуарда Владимировича Подводного, Колиного дяди.

— Дядя, поговорим потом, я спешу! — на бегу выкрикнул двухметровый великан. И прежде чем растерявшийся учёный успел разглядеть кто и зачем его зовёт, промчался мимо.

Быстрым шагом входя в лабораторию Коля поприветствовал собравшихся: — Доброе утро товарищи.

— Точность — вежливость королей — демонстративно взглянув на часы и нарочито громко вздохнув, заметил Андрей Геннадьевич, заведующий лабораторной установкой «сигмы».

Любовно коснувшись блестящего бока преобразователя занимавшего большую часть помещения, заведующий сказал: — Он ваш до двух часов дня. Работайте молодые люди.

— Опять проспал? — отходя от пульта управления, раздражённо прошипела староста группы, Лариса.

— Он не проспал. Он много и долго кушал со сна, правда Коля? — ехидно отозвался из другого конца комнаты Александр.

Коля насупился: — Формально я пришёл вовремя!

Лариса разочарованно покачала головой: — Формалист…

Внимательный взгляд мог бы уловить её с трудом скрываемую улыбку.

— Товарищи! — возмутился Николай — Вы обещали помочь с преобразователем, а не стыдить на пустом месте.

— Мы и помогаем — уже открыто улыбаясь пояснил Александр: — Помогаем изжить недостатки и завтра стать лучше чем ты есть сегодня. Честно признаться работы здесь непочатый край…

— Давайте уже и правда работать — заметила Лариса: — Время уходит.

За десять минут до наступления двух часов дня их дружный коллектив отогнали от «сигмы». На прощание Александр напомнил: — Должен будешь кремовый торт.

— Будет торт — пообещал Коля.

— Не из автоповара!

— Ладно, я сам испеку…

— Тогда уж лучше из автоповара. — взмолился Александр: — Ты ведь совершенно не умеешь готовить!

— Как будто ты умеешь — проворчал Николай.

— Проветримся? Неподалёку здесь есть неплохое кафе — предложил Коля после того как школьный друг наконец-то ушёл.

Лариса покачала головой: — Прости, много работы. Увидимся послезавтра, на собрании класса. И смотри не опаздывай, ты теперь мой должник.

Она упорхнула по коридору, стремительная точно молния и такая же ослепительно красивая. Коля вздохнул. Он не знал в какие силки можно было бы поймать это живой разряд электричества.

Память спутника содержала полученные в работе с преобразователем сырые данные. Их следовало проанализировать, загнав в рамки строгих формул. Совсем скоро он сможет закончить дипломный проект. Вроде бы почти справился с поставленной самим себе целью, а особой радости почему-то и нет. Возможно нужно просто немного обождать?

Коле обязательно нужно было зайти сегодня к дяде. Можно сказать, что дело не терпело отлагательств, но до конца дня оставалось ещё далеко. Он решил сначала перекусить и уже потом искать Эдуарда Владимировича или садиться за расчёты по дипломному проекту.

День выдался солнечным. Город так и блестел, приглушив сияние активного покрытия тротуаров и стен. Солнечные блики бежали по энергетическим централям. Купались в блестящих водах многочисленных фонтанов начавших недавно появляться в великом множестве по всему городу. Ходили слухи будто интеллект Новосибирск кому-то проиграл желание и теперь был вынужден строить множество фонтанов. Коля не верил в это так как, по его мнению, ни один интеллект не проспорит желание человеку. А если и проспорит, то кто же ему позволит строить сотни фонтанов без предварительного согласования? Наверное, это просто ещё одна городская легенда. Возможно даже распространяемая самим Новосибирском. Он давно известен как любитель всевозможных двусмысленных казусов.

Отражённым солнечным светом сияют листы энергетических батарей и антенны связи городских мобилей то и дело проносящихся по дороге перед институтом. На небе ни облачка. Однако благодаря множеству работающих фонтанов воздух прохладен и влажен. Какой-то мальчишка бьёт рукой по воде в чаше фонтана. Прозрачные капли разлетаются сверкая словно крупные алмазы, падают и разбиваются. Мальчишка весело хохочет.

Размышляя о молниях, Ларисе, своих шансах на успех и одновременно, как это ни странно, раздумывая о предстоящем разговоре с дядей. Разговор должен будет получиться деликатным, но в то же время твёрдым и решительным. Продолжать дальше нет никакой возможности. В конце концов, ни он, ни тем более дядя — давно не дети чтобы играть в шпионов и безопасников. Тем более Коля ещё с детства терпеть не мог, даже в играх, выступать не на той стороне. Но как-то так получилось, что ему уже довольно давно приходится это делать.

Дело в том, что у Николая Подводного, рождённого быть солдатом, но решившем стать учёным, имелась тайна. Но эта тайна была не совсем его тайна, скорее дядина. И постоянные мысли о ней, в последнее время, совершенно измучили Николая. Просто совершенно измучили.

Николай дошёл до перекрёстка. Навстречу неторопливо шагала девушка с чемоданом на колёсиках и со страшной зелёной сумкой в руках. Она вертела головой как будто в первый раз увидела город. И улыбалась настолько открыто и беззаботно, что Коля невольно позавидовал ей. По внешнему виду девушки можно было с уверенностью заключить: на её хрупкие плечи не давит никакая тайна и моральный выбор, так измучивший Николая, ей совершенно не знаком. Счастливая.

Девушка прошла мимо него, с долю секунды рассматривая великана сияющими глазами. Эмоции радостного предвкушения, напряжённого ожидания чего-то хорошего и безграничного удивления окружающим миром так и выплёскивали из её сияющих глаз. Зелёную сумку самого пошлого фасона и вида она прижимала к груди.

— Зачем ей сумка? — подумал Николай: — Экое страшилище. А девушка вполне себе ничего. Смотрит будто впервые увидела дома и людей.

Впрочем, это не его дело. Время обеда уже миновало. Он зашёл перекусить в кафе, где весь пол был закрыт коврами — должно быть вытканными учениками какой-то школы на уроках истории орудий труда. Пришлось разуваться на входе, что не очень удобно.

Сегодня ковры, завтра занавески на окна, а послезавтра что — деревянные ложки? — ворчал про себя Коля не забывая ложка за ложкой доедать стандартно-вкусный куриный суп: — Школьникам конечно нужно изучать историю орудий труда, но до фанатизма доводить не следует.

Поев и придя в более благостное расположение духа Николай подумал: — Я элементарно расстроен. Ковры не так уж и плохи. Во всяком случае придают особый шарм, выделяя данное кафе из сотен других.

Из окна был виден фонтан на противоположенной стороне улицы. Фонтан выстреливал прозрачные струи воды, после чего они падали в пластиковую чашу выглядевшую так, словно она была сделала из мрамора. Над чашей парили голографические изображения плывущих куда-то по направлению к проспекту большевиков парусных кораблей. Нарисовавшийся на ближайшей стене рядом с фонтаном бородатый капитан обстоятельно объяснял двум заинтересовавшимся парусниками мальчишкам краткую историю кораблестроения. Пока Николай уплетал пирожки с черникой заедая горячий суп, компания мальчишек у фонтана увеличилась до восьми человек и нарисованному капитану пришлось раздвоиться, чтобы параллельно вести две разных беседы.

Убрав грязную посуду в посудомоечную машину Коля собирался покинуть кафе, как буквально перед ним соткалась надпись: — Понравилось ли вам у нас, уважаемый товарищ?

— Понравилось — пробормотал Николай: — И с коврами неплохо придумали. Оригинально.

Надпись в воздухе изменилась на: — До следующей встречи. Желаем хорошо потрудиться.

Коля прошёл сквозь тающие буквы и успел отойти метров на двадцать, когда его догнала девушка с аккуратно спрятанными под косынкой волосами. Заметив, что его догоняют, Коля развернулся. Девушка не успела остановиться и мягко врезалась в него выставив вперёд руки.

— Простите — пробормотала она: — Вам правда понравились ковры?

— Вы наверное учитесь на кулинар-мастера? — догадался Коля: — А насчёт ковров здорово придумали.

— Спасибо — сказала девушка.

Коля удивился: — За что «спасибо». Я здесь каким боком?

— Множество посетителей приходят и уходят не сказав ни слова, как будто им всё равно где есть: в каменной пещере или в нашем кафе — заливаясь краской пояснила будущая кулинар-мастер: — Но вы обратили внимание. Моим одноклассникам будет очень приятно.

— Значит это ваш класс выткал все те ковры! — догадался Коля.

— Знаете, как было сложно? Мы сначала собирали древние станки, потом учились работать на них. Даже пальцы болели — пожаловалась девушка

Коля хотел сказать, что таких великолепных ковров не видел никогда на свете, но не успел до того как кулинар-мастер ещё раз прощебетала: — Спасибо — и убежала обратно в кафе следить за автоповорами и практиковаться в редком искусстве ручного приготовления пищи.

Надо было поинтересоваться: имела ли она дело с кремовыми тортами? — посетовал Коля. Хотел вернуться и спросить, но постеснялся, мысленно пообещав самому себе вернуться завтра в это же кафе. Может быть забавная девчонка опять будет колдовать на кухне и удастся убедить её попытать силы в кремовой области. Интересно, по какой основной профессии она учится? Завтра обязательно спрошу — решил Коля направляясь обратно в институт. Надо отдать Сашке его торт, иначе полгода попрекать будет. Непонятно зачем ему обязательно вручную сделанный торт если только у настоящего мастера он может получится лучше чем в автоповаре. Да и то не факт.

Эдуард Владимирович, Колин дядя, учёный обладающий тайной — необычный человек. Очень немногие граждане советского союза имеют тайны от комитета государственной безопасности. Он не шпион, не вредитель, не больной и вообще, в целом, очень хороший человек, правда немного архаичный. Но дядя имел тайну и с этим ничего не поделаешь. Так было. Эта тайна поглотила не только его, но и племянника и ещё многих других людей.

Что за тайна о которой могущественный комитет государственной безопасности ни сном ни духом? Об этом позвольте рассказать в своё время и место, а оно сейчас пока ещё не наступило.

Тайны не могут существовать вечно. Рано или поздно скрытое всегда становится явным. Их раскрывают люди сделавшие раскрытие чужих тайн своей профессией или случайные прохожие оказавшиеся в нужном для раскрытия тайны месте, хотя на самом деле они шли по своим делам. Мой друг, ты конечно догадался, что человек которому предстоит раскрыть тайну Эдуарда Владимировича уже прибыл в город этим утром? Она приехала работать в управлении статистики, приехала осуществлять свои мечты, жить, трудиться и, конечно же, любить. Таня ещё не знает, что ей предстоит раскрывать какие-то там тайны. Она уже забыла Колю, с которым столкнулась на улице, и не догадывается о существовании его дяди. И уж тем более у неё нет никакой возможности на основании известных ей фактов предсказать какие силы она стронет с места и к чему это всё приведёт.

Но всё это будет потом, ближе к зиме, не раньше чем выпадет снег, а небо опустится ближе к поверхности и станет казаться будто достаточно подняться на крышу самого высокого здания чтобы достать до него рукой. На данный момент царит и властвует лето.

Таня успела перезнакомится со своими будущими соседями. Завтра у неё первый рабочий день. Она с нетерпением ждёт его — полная впечатлений от знакомства с большим городом, бок о бок с которым ей предстоит трудиться, раскрывая его большие и маленькие тайны.

Коля переговорил с дядей, но снова ничего не добился. Видимо он просто не умел правильно разговаривать с этим человеком. Не хватало настойчивости или, может быть, уверенности в собственной правоте. Лежащая тяжёлым грузом на плечах тайна без слов молила о раскрытии. Но ждать ей оставалось уже не долго.

Дядя поинтересовался: как у племянника обстоят дела с дипломным проектом. Коля ответил: — Осталось только посчитать.

— Очень хорошо — обрадовался Эдуард Владимирович.

Коля считал весь остаток дня, подключившись к мощным компьютерам института теоретической физики. Летними вечерами темнеет поздно и он просидел почти до темноты. Домой было идти в другую сторону, но Коля упрямо дошёл до кафе на перекрёстке. Перед входом стояли шесть пар обуви. Прибавив к ним седьмую, Коля прошёл к свободному столику в глубине зала.

Как он и ожидал, разглядев оставленную у входа обувь, один столик был занят влюблённой парочкой. Парень в синей, точно морская волна, футболке что-то увлечённо объяснял слушавшей его девушке. Она забралась с ногами в кресло. Были видны её алые, словно тронутые морозом розы, носки. На столе перед ними стояли вазочки с мороженным. Видимо давно стояли, так как мороженное успело серьёзно растаять. Но эти двое не замечали.

Ещё в зале сидел физик из института. Коля не знал как его зовут, но иногда встречал в коридорах: обычно тот целеустремлённо шагал куда-то, редко стоя на месте. Вот и сейчас полузнакомый физик целеустремлённо доедал фаршированные перцы собираясь как можно скорее вернуться в институт и работать там, наверное, всю ночь напролёт. Интересно: чем его не устроила институтская столовая где стояли такие же модели автоповоров? Может быть хотел прогуляться по вечерней прохладе освежая застоявшиеся мысли. Физик приветливо махнул Коле рукой. Решив не мешать человеку расправляться с остатками фаршированных перцев, Коля кивнул в ответ на приветствие, но сел отдельно. Садясь, он успел заметить, что у знакомого физика один штанина была тёмно-зелёного цвета, а вторая светло-синего. Видимо Коле удалось поймать момент когда его брюки морфировали.

Кроме них в зале находились ещё три человека. Они были знакомы между собой потому, что сидели за одним столом и молча ели.

Девушка, помимо основной профессии, учащаяся на кулинар-мастера давно ушла домой. Можно было догадаться, но Коля отчего-то надеялся встретить её и немного расстроился не застав на месте. Взяв чашку кофе и пару огромных, с его ладонь, бутербродов он ещё раз проглядел расчёты касающиеся дипломного проекта включающие в себя полученные сегодня данные. Потом размышлял о всякой ерунде попивая мелкими глотками горький, едва заметно пахнущий шоколадом кофе. От бутербродов остались только крошки на отодвинутой к краю стола тарелке.

Пока он неторопливо пил кофе, кафе опустело. Даже влюблённые ушли любоваться звёздами и переливающимися огнями орбитальных станций для чего им, правда, пришлось выехать за город. Светящийся потолок потемнел, лишь над столиком, где сидел задержавшийся посетитель, остался круг рассеянного, приятного для глаз света.

Возвращаться домой не хотелось. Настроение было меланхоличным и немного отрешённым — самое подходящее настроение для одиноких посиделок в ночном кафе. Вызвав из памяти спутника книгу и предусмотрительно поставив таймер чтобы случайно не зачитаться до утра, Коля погрузился в записи из дневника Евгения Семёновича Позднякова — капитана двадцать седьмой экспедиции на Марс. Той самой знаменитой экспедиции длящейся больше пяти лет, во время которой люди впервые попробовали с практической стороны приступить к задаче глобального изменения климата красной планеты. Это сейчас Марс, что вторая Земля, разделён государственными границами пяти различных стран и по нему можно гулять в одной куртке с длинными рукавами, без скафандра и дыхательной маски. Потому, что на красной планете пока ещё довольно холодно и через день идут дожди в полном согласии с планом последней стадией тераформирования. А тогда, без малого полтора столетия назад, младший брат Земли был суров и неприветлив к недавно ступившему на его ржавые пески человеку.

Коля взял себе за правило каждый день прочитывать записи из дневника капитана Позднякова за месяц или немного меньше. Будто бы он сам участвует в знаменитой экспедиции.

Вместе с капитаном и командой он прощался с родными. Вместе шёл по оплавленным плитам космодрома к челноку, готовящемуся поднять экипаж на орбиту (тогда ещё между землёй и космосом не протянули нить орбитального лифта). Вдвоём с капитаном, Коля проводил последнее тестирование космического левиафана на стационарной орбите прежде чем пуститься в дальний путь. И весь долгий полёт записывал и отсылал видеописьма молодой жене и совсем ещё крохотному сыну. Вместе они наблюдали как в ответных видеописьмах сын капитана Позднякова учиться ходить и в записи услышали его первое слово. Вместе сталкивались с трудностями и преодолевали их.

Конечно, оригинальные записи из дневника капитана прошли цензуру и подверглись двойной правке: вначале самим Поздняковым, затем в МасКультПросвете. Скупые и суровые строки снабдили массой примечаний и объяснений порой чуть ли не втрое превышающих объём основного текста. Но не смотря на усилия работников МасКультПросвета (а может быть наоборот, благодаря им) во время чтения Коля как будто ощущал дух того времени. Времени героев и первопроходцев. Когда Союз ещё только вставал на ноги и далеко не до конца были залечены раны последней большой войны положившей конец «тёмным десятилетиям». Когда Восточной Империи ещё и вовсе не было, а в колыбели токийского суперкомпьютера только-только родился интеллект позже назвавший себя божественным императором. Когда потеснённый с самовольно занятого пьедестала бывший «владыка мира» распался как государство и вновь собрался под властью могущественных корпораций вознёсшихся на разграблении конфедерации мусульманских государств и стран, немного позже вошедших, в молодую Восточную Империю. В то время никто не мог быть уверен в том, что мировая война не вспыхнет вдруг с новой силой.

Корпоративные топ-менеджеры поспешно выкапывали комфортабельные подземные бункеры, в которых могли бы в довольстве и безопасности дожить свои бесполезные жизни, даже после того как всё остальное человечество бы погибло. В это мрачное, суровое, но и наполненное самыми светлыми мечтами, дерзкими надеждами и отчаянными поступками время отправлялась двадцать седьмая по счёту марсианская экспедиция под руководством капитана Евгения Семёновича Позднякова. Отправлялась чтобы на полном самообеспечении провести на красной планете не менее трёх лёт пытаясь на месте выбрать наиболее эффективный из множества имеющихся способов продуцирования биомассы и насыщения атмосферы кислородом. Первая разведка боем. Первый триумф и первая трагедия более чем в полусотни миллионов километрах от голубой планеты.

Минуло полтора столетия. Мир не раз изменился, в чём-то стал другим, по большому счёту оставаясь прежним. Но сотни тысяч юношей и девушек, как их родители и как родители их родителей, продолжали зачитываться воспоминаниями капитана двадцать седьмой марсианской. И кто-то из них, без сомнения, вырос и сам стал космонавтом. И производил сложнейшую, из-за погодных условий, посадку на Венеру. И работал космическим строителем, до десятой части жизни проводя вне поля тяготения, создавая орбитальные инфраструктуру вокруг Земли и Марса. И кем-то ещё и где-то ещё. Но всё это совсем другие истории. А в нашем повествовании: Николай Подводный, человек тяготящийся известной ему тайной, поздним вечером, в одной из сотен уютных новосибирских кафешок, сидел за столиков в круге рассеянного света. Между чашкой из под кофе и пустой тарелкой с бутербродными крошками, личный коммуникатор «спутник» вывел, через голографические терминалы кафе, изображение раскрытой книги. Наклонившись вперёд, как будто перед ним лежал тот самый настоящий дневник капитана Позднякова, перелистывая страницы движением глаз отслеживающихся спутником. Коля увлечённо читал, пока не зазвенел предусмотрительно заведённый таймер.

«В январе …63-ого года два корабля: «Товарищ» и «Shining», совместной советско-японской научно-исследовательской экспедиции, прошли точку невозвращения с максимальным ускорением устремляясь по направлению к Марсу. Вернее к точке с координатами, где должен будет оказаться Марс в момент их прибытия. Сейчас там нет ничего кроме пустоты.

Игорь Ледников, старший инженер систем связи, доложил об окончании дистанционной проверке спутника связи оставленного в межпланетном пространстве предыдущей экспедицией. После слов Игоря «проверка прошла успешно», мы все облегчённо вздохнули. Аккумулируя энергию солнечного ветра, за четыре года автономной работы спутник набрал достаточный запас для поддержании канала двухсторонней связи с Землёй на всё время нашей долгой «зимовки». Но удачно опрошенный спутник был только первым из цепочки ретрансляторов посеянных в пространстве между двумя планетами. Вся наша команда и команда «Сияющего» буквально молится, чтобы остальные спутники связи также работали в штатном режиме. Было бы ужасно остаться в информационном вакууме едва достигнув красной планеты. Не знать, что происходит дома и быть не в силах передать результаты работы или (плюю через плечо и стучу по специально захваченной с земли как раз для таких случаев, деревяшке) послать просьбу о помощи. Хотя я, как капитан одного из двух кораблей экспедиции, имею план на подобный случай. Хотелось бы чтобы он оставался лишь одним из многих не пригодившихся планов, закрытым файлом в недрах базы данных системы управления.

Час назад, перед экипажем, я сказал речь по случаю прохождения точки невозврата. Никто из нас не собирался поворачивать не пройдя и трети пути, но осознание того, что даже захоти вернуться, мы больше не сможем этого сделать — трогает сердца самых смелых членов экипажа. Если по каким-то причинам Земля не сможет через оговоренный промежуток времени выслать нам навстречу запас топлива или в расчёты закралась ошибка и мы разминёмся с посланцем, то навсегда останемся пленниками внеземелья. Это один из тех неизбежных рисков, сопровождающих всякое по-настоящему важное и нужное дело, с которым все мы согласились задолго до отлёта.

Второй раз мне пришлось держать речь. Первый был на следующие сутки после того как «Товарищ» покинул стационарную орбиту, второй сейчас, в честь прохождения одной трети пути и достижения кораблём расчётной максимальной скорости. Зная, что всё сказанное будет передано на Землю и на японский «Shining», старался быть кратким и выглядеть уверенным капитаном способным провести многотонным космический корабль через игольчатое ушко. После окончания трансляции на Землю, Игорь посоветовал в следующий раз не хмурить брови так сильно. По его словам нахмуренные брови придают мне комично-озабоченный вид и делают похожим на озадаченного народного депутата из высочайшего совета. Надо будет обязательно пересмотреть запись».

Глава 3

Есть мнение, потому что большинство людей не видят в работе сделки. Их восприятие работы антирыночно — она не договор между нанимателем и работником. Она — долг, уровнем чуть ниже морального. Человек должен работать, работодатель должен платить зарплату. Эта пара, не смотря на свою интуитивную корреляцию, куда как менее коррелированна, чем кажется. Работать надо не потому, что платят зарплату. А просто работать надо. Зарплату платят не в обмен на работу, а чтобы человек мог достойно жить. Вот оно — интуитивное понимание. Работа — долг работника. Зарплата — долг работодателя. Если первый не делает работу, он — гад. Если второй не платит, он — гад.

lexkravetski

«… пересмотреть запись. Закончив сеанс связи с Землёй инженер связи (другой, не Игорь. Тот в этот момент критиковал мои слишком кустистые брови), передал запись на «Сияющий». Мой японский коллега в ответ переслал видеозапись своей речи. Причём был настолько любезен, что передал вариант уже переведённый на русский язык. А мне даже не пришла в голову мысль о переводе.

Сейчас слушаю официальные поздравления произносимые Дайки Сугимото с лёгким, едва заметным, акцентом. Смотрю на экране в его хитрые, непроницаемые глаза похожие на покатые спинки двух закопавшихся в землю чёрных жуков. Парадный мундир товарища Сугимото сияет позолотой. На боку у него висит являющаяся неотъёмлемой частью мундира, однако вполне себе функциональная и остро заточенная, закруглённая сабля. Я знаю, что Дайки одевает клинок только на время официальных выступлений перед экипажем, точнее только тех, которые будут переданы на Землю. Но мне до сих пор очень странно в наше время, в рубке космического корабля, видеть соглаву научной экспедиции таскающего на боку клинок из сплава на основе титана с позолочённой рукоятью. Никак не могу привыкнуть и каждый раз вынужден прятать улыбку, чтобы не обидеть этого решительного и смелого человека.»

Таня закрыла файл и тотчас трёхмерное изображение раскрытой книги пропало. Девушка устало зевнула, прикрывая рот рукой, хотя в небольшой жилой ячейке кроме неё никого не было, да и быть не могло так как ячейка рассчитана только на одного жильца. Кровать, стол, шкаф — всё в одном экземпляре. Хотя нет, стульев было два и вдобавок ещё имелось широкое, чрезвычайно мягкое кресло, на котором Таня сейчас сидела, забравшись в него с ногами. Настолько мягкое и удобное, что она чуть было не уснула за чтением. Тёрла глаза, пытаясь заставить себя встать, застелить кровать и нормально лечь.

Стандартная, обезличенная обстановка. Таня просто не успела загрузить ни в мебель ни в стены ни одной личной программы. И даже из стандартного списка выбрать не удосужилась. Да и какой интерес выбирать из списка стандартных?

Светло-серые стены, пол, шкаф, стол и стулья. Только кресло цвета морской воды, выглядевшее немного странно в этом временном царстве светло-серого цвета, в котором пока пребывала выделенная молодому прогноз-статистику жилая ячейка.

Жилые ячейки не имеют полноценной кухни (если кончено в них не живут кулинар-мастера или просто люди умеющие и любящие готовить самостоятельно). Однако крохотная кухонька имелась. Ведь не будешь каждый раз, как захочется перекусить, бегать в общественную столовую располагающуюся на первом этаже каждого дома-улья. В конце концов кто-то, может быть, живёт на втором этаже, а кто-то на пятьдесят втором. Далековато будет бегать, не смотря на шахты скоростных лифтов пронизывающих дом-башню с самого верха до последнего из подземных складских и технических этажей. Поэтому на импровизированной кухоньке размерами два на три метра имелся обязательный чайник, небольшой холодильник, печь для разогрева всего того, что не умеет разогревать себя самостоятельно. И небольшая посудомоечная машина встроенная в нишу под широким подоконником. Подоконники вообще были достаточно широкие, чтобы на них можно было сидеть. Тане это чрезвычайно нравилось.

Также как и в комнате, на кухне всё: и стены и посуда, были однотонного светло-серого цвета, очищенные от личных программ предыдущего владельца жилой ячейки. Любопытно: кем он был и куда уехал. Но боюсь Тане никогда не узнать этого, так как личная жизнь граждан, до определённого предела, защищается законом от не в меру любопытных девушек. А с интеллектом Новосибирском она знакома недостаточно хорошо, чтобы тот разглашал ей почти секретные сведения.

Но гораздо хуже другое. В кухонном шкафу нашёлся набор тарелок, включая праздничные, посвящённые двадцатипятилетию Кировского БиоМата, видимо завода по выращиванию материалов имеющих сложную внутреннюю структуру, например пластика или сверхпрочных углеродо-цинковых нитей. Праздничные тарелки были полностью отлиты из очищенного от примесей серебра, в центре красовались выдавленные цифры «25» и по краю шла надпись надписью «Кировский БиоМат». Таких тарелок имелось три штуки и это были обычные серебряные тарелки не имеющие интерфейса для загрузки в них самой коротенькой программки.

Так вот: тарелки имелись в избытке, даже праздничные, из серебра. Наличествовали в достаточном количестве ложки, вилки, ножи и запас палочек для китайской еды, но вот ни кружек, ни чашек, ни самого простого стакана как-то не наблюдалось. То есть вообще не было ни одной чашки!

Искать посудный магазин Тане сегодня было откровенно лень и потому когда она захотела напиться, ей пришлось набирать воду из крана в сложенные лодочкой ладошки и торопливо пить пока она не просочилась сквозь пальцы. Ну или можно было попробовать пить из носика чайника.

Таня воспользовалась ладошками. Вода оказалась вкусной, хотя тётя Даша предупреждала, что в большом городе вода может быть не такого хорошего качества как в небольших Топках. Видимо тётя Даша давно не бывала в Новосибирске. Предупреждение тёти ещё тогда показалось Тане странным. Ну кто, какой больной человек, стал бы подавать в городской водопровод плохую воду? Нет таких людей!

Однако, друг мой, возможно ты в недоумении. Почему опять Таня? Где же обещанный третий герой нашей истории? Уверяю тебя: он был, ненадолго появлялся во второй главе. И совсем скоро третий и последний главный герой нашей истории возникнет снова.

Доехав от главного вокзала до остановки имени марсианского города «Семикупольного» (уже лет десять как инициативная группа жителей Семикупольного пытается добиться смены названия. Но референдум ещё ни разу не набрал нужного числа голосов. И город, в котором к слову девять больших куполов построенных в то время когда на Марсе ещё толком не имелось нормальной атмосферы — по-прежнему называется Семикупольным. Видимо полмиллиона жителей города данное конкретное несоответствие вполне устраивает. И они согласны мириться с ним). Выйдя на «семёрке» Таня прошла две остановки по направлению к проспекту большевиков с открытым ртом и не уставая удивляться вздымающимся в небо зданиям вырастающим из зелёных озёр микропарков. Наконец у девушки зародилось смутное подозрение, что она идёт куда-то не туда. Вызванная на помощь локальная сущность сформировала интерфейс на ближайшей стене в виде ворчливого медвежонка и подтвердила: всё это время Таня шла в сторону находящуюся под прямым углом по отношению к нужной ей.

— В этом городе два проспекта большевиков?! — возмутилась Танечка.

Мишка почесал лапой волосатую макушку: — Один. Только он закручивается.

— Как закручивается?

Рядом с медвежонком вспыхнула карта показывая выделенный цветом проспект большевиком похожий на гигантскую квадратную скобу. Таня шла к одной нижней стороне скобки, когда требовалось идти к боковой.

Медвежонок пояснил с непонятной гордостью, как будто лично построил проспект и половину города в придачу: — Вторая по длине улица города.

— Какая первая? — поинтересовалась Таня.

— Красный проспект.

— Ну конечно. Надеюсь, он-то у вас не закручивается?

— Прямой как стрела — подтвердил медвежонок: — Разве вы хотите попасть на красный проспект?

— Да ну тебя! — рассердилась Таня: — То есть спасибо за помощь.

Она была вежливой девушкой, когда вспоминала об этом. Мишка собрался исчезнуть превратившись в золотистый контур, когда Таня окликнула его: — Подожди, как лучше доехать вот сюда.

И ткнула пальцем в выцветшую карту. Тотчас карта вспыхнула изначальным цветом и вернувшийся медвежонок предложил на выбор три различных маршрута. Один проходил через метро, два других шли по поверхности. Залезать под землю Таня не желала и поэтому выбрала автобус. Весь путь она не отлипала от окна и терзала контекстную справку на предмет того, что именно она сейчас видит. Вернее видела секунду назад, так как автобус уже проехал мимо. А точнее две секунды назад. Ух-ты, а это что за штука? Вот, опять проехали.

Её будущий дом Тане понравился. Не такой высоки как окружающие колоссы, но тоже не маленький — два десятка этажей. Вокруг довольно большой и немного запущенный парк с поломанными и ещё не убранными после отгремевшей несколько дней назад последней весенней грозы ветвями. Берёзы соседствовали с клёнами, те безуспешно пытались забить рябиновые заросли и Тане пришлось пригнуться проходя под раскидистыми ветвями черёмухи усеянными завязями будущих ягод на месте недавних цветов. Молодое, сильное дерево почти не пострадало от недавней бури и только миллионы лепестков на шесть метров в обе стороны устилали дорожное покрытие белым, стоптанным ковром. Видимо у районного управления благоустройства до этого парка руки доходили сугубо по остаточному принципу.

Но именно это Тане и нравилось. В Топках тоже далеко не каждый парк и не каждый дом сиял ежедневным идеальным уходом. Случайно ли её поселили именно сюда или постарался кто-то из будущих коллег, а то и сам городской интеллект, глава многих служб занимающихся его собственным благоустройством и статистического управления в том числе? Таня склонялась в пользу предположения о счастливой случайности. Но дело в том, что её работа отчасти и заключалась в том, чтобы такие «счастливые случайности» происходили как будто бы сами собой. Позволяя большинству людей уделять как можно меньшее внимание примитивному быту, сосредоточившись на решении по-настоящему важных вопросов.

Остановившись, Таня ещё раз оглядела свой новый дом. Чем-то он походил на сказочный замок, только на башенках ретрансляционных антенн не хватало развивающихся флагов. Сверкающие односторонней поляризацией окна, как будто замысловатые украшения. усеивали всю поверхность дома. Неизвестный бородатый человек в нелепой, старинной одежде опирался на перила набережной, вполоборота глядя на замершую девушку со стены. Кто-то из древних. Не Ленин, потому как его характерную лысину Таня уж наверняка бы узнала и не Сталин потому, что без трубки и без усов. А никаких других политических деятелей тех времён она не знала в лицо. Конечно портрет был подписан, но надпись закрывали верхушки деревьев окутавшихся зелёными шапками листьев.

Древний с минуту подождал, словно надеясь на то, что девушка вспомнит его. Затем покачал головой и медленно ушёл вглубь стены тяжело опираясь на перила и немного подволакивая правую ногу. Почему-то Тане вдруг сделалось стыдно за непреднамеренную забывчивость. Чтобы рассеять это неприятно чувство она громко произнесла: — Здравствуй новый дом!

Внезапно откуда-то сбоку послышался ответ: — И тебе не хворать красавица.

Будучи до этого момента полностью уверенная в том, что она одна на тенистой алее, Таня испуганно ойкнула и подпрыгнула теряя сумки из рук и невольно принимая оборонительную позу из курса элементарной самообороны вбитого в неё на уроках военки в школе.

— Да ты никак драться со мной собралась, милая? — засмеялся ветхий старичок, сидящий на скамейке под березой в стволе которой было такое большое дупло, что в него можно было без труда засунуть кулак. Танин кулак, ну или этого хитро улыбающегося старичка. А сжатый кулак Николая Подводного пожалуй бы войти всё-таки не сумел.

Берёза была старая и довольно сильно истерзанная недавней грозой. Вокруг скамейки валялись обломанные ветви, но сам ствол крепко сидел в земле. Дупло на уровне головы сидящего человека как будто нарисовано углём на белом стволе. Основание дерева бугрилось выступающими из земли корнями и оно явно намеревалось простоять так ещё не один год и увидеть, что же эти удивительные люди сделают с миром дальше.

Старичок был маленький и сморщенный, будто печённое яблоко сверх мере передержанное в печи. Он неподвижно сидел наполовину закрытый спускающимися, словно коричнево-зелёные косы, ветвями берёзы, поэтому Таня поначалу не заметила его.

Ей и вправду недостаёт внимательности. Правильно говорил учитель на военной подготовке, когда объяснял почему она не может изучать диверсионное дело — голубую мечту всех мальчишек и девчонок учащихся в начальных классах. Ещё бы они не мечтали об этом! Количество голофильмов и книг посвящённых разведчикам и автономным отрядам диверсантов перерезающих линий коммуникаций гипотетического противника уступает только количеству фильмов прославляющих пилотов «боевых ангелов» — властелинов воздушного океана от земли и до безвоздушного пространства. Таня прекрасно помнила: с каким восторгом и даже немного с завистью вся школа смотрела на немногих счастливчиков допущенных к факультативным занятиям по основе разведывательных операций. Конечно большинство из «счастливчиков» были избыточно модифицированными и если бы конкурс прошли только избыточники, то никто бы особенно и не завидовал. Ну повезло им, что тут поделаешь. Но с Таниного потока в разведчики допустили двоих «обычных». Одного, правда, вскоре отчислили с факультативных занятий, а другой честно прошёл весь курс. Каким героем он ходил по школе!

Разглядев неожиданного собеседника, Таня смутилась. Покраснели даже выставленные вперёд кисти рук приготовленные для мягкого отражения ударов направленных в голову и в корпус.

— Простите пожалуйста — пролепетала девушка.

С интересом наблюдая за сменном цвета её щёк, старик поднялся держась за ствол дерева и за спинку скамейки. Таня бросилась собирать выпавшие из зелёной сумки продукты. Туго свёрнутый пакет с пирогами подкатился под ноги её новому знакомому. Прежде чем она успела наклониться, старик сам поднял свёрток и протянул ей крепко держа в высохшей, тонкой руке.

Какой же он старый — подумала Таня.

Пряча глаза она пробормотала: — Я бы сама подняла. Спасибо.

— Бетта шесть? — поинтересовался неугомонный старик.

— Что? — сначала не поняла Таня. Поправилась: — Бетта пять. Базовый уровень подготовки.

— Вот и смотрю, что на шестёрку ты не тянешь — заметил старик: — Чуть дальше отставляй ногу — будет легче удерживать равновесие в схватке с массивным противником. И расслабь плечи. С твоей комплекцией ты должна стать не камнем, а пружиной из мягкой стали. Твоя сила в плавных обхватах и обводах, а не в моще удара или в жёсткости блоков.

— Учитель на военке говорил тоже самое — улыбнулась Таня.

Словно не слыша её, странный старик продолжал: — Самое главное это быть всегда настороже. Самый искусный боец проиграет, если подпустит врага слишком близко.

Стоящий в шаге от девушки старик сделал неуловимое движение ладонью вывернув ей запястье и обездвижив до того как Таня поняла, что происходит. При этом он успел подхватить выпавшую из рук сумку ужасного ядовито-зелёного цвета и в сохранности поставить на траву.

— Поняла? — спросил старик.

— Поняла — согласилась девушка. Он отпустил и растирая руки Таня на всякий случай сделала шаг назад, подальше от нового знакомого выглядевшим таким же старым как время, однако на деле оказавшимся весьма необычным пенсионером.

Когда она шагнула назад, уголки губ старика раздвинулись в улыбке и он кивнул: — Правильно. Только мало понять, надо ещё и помнить. Всегда помнить и оставаться настороже.

— Я только не понимаю где те враги, которых нельзя подпускать слишком близко? — поинтересовалась девушка.

Старик как-то сник и кряхтя развернулся потрусив к облюбованной скамье: — Верно говоришь, нет больше врагов. А может и есть, только слишком далеко. И сидят тихо как мыши. Вчера враг, сегодня друг, завтра опять враг.

— Так не бывает — сказала Таня.

— Как не бывает?

— Чтобы сегодня друг, а завтра враг. Значит: он не был настоящим другом, если потом стал опять врагом.

— Может быть и не бывает — согласился старик усаживаясь на скамейку. Сиденье под ним пошло волнами, изменяя форму, чтобы было удобнее сидеть.

Таня собрала продукты в сумку. Неподвижно сидящий старик закрыл глаза. На его лицо падала тень от листвы и солнечные лучи — редкие и от того более ценные, сумевшие пройти между тысяч листьев.

— Как хорошо здесь в начале лета — прошептал необычный пенсионер.

— Вы здесь живёте? — спросила Таня.

— Жил когда-то давно. Сегодня я ускользнул от докторов. Было бы преступлением продолжать лечиться в такой хороший день.

Таня растерянно хлопала глазами.

— Решаешь должна ли ты известить медиков о моём местонахождении? Пустое. Доктор Галишенко прекрасно знает где меня искать, так как сбегая из под его присмотра я каждый раз прихожу сюда. Тем более если бы я не хотел, чтобы меня нашли, то меня бы и не смогли найти.

Заинтригованная Таня запросила через спутник, личную программу-секретаря, информацию о странном пенсионере подставляющем сморщенные щёки под пронзающие листву лучи. Она надеялась узнать по крайней мере имя. Но в ответ пришло только «не хватает прав для доступа к информации».

Подтащив сумки к скамейке, Таня села рядом. От места где они сидели открывался прекрасный вид на затенённую алею по которой она недавно пришла сюда.

— Это хороший дом — неожиданно произнёс старик: — Раньше в нём жило очень много прекрасных людей. И сейчас, наверное, живут. Только уже совсем другие люди…

— Сколько вам лет? — поинтересовалась девушка.

— Много. Гораздо больше, чем хотелось бы и мне и моему доброму доктору Галишенко. А ведь мы с ним родственники. Доктор Галишенко правнук моей двоюродной сестры. Как по твоему называется степень нашего родства?

— Не знаю.

Старик кивнул. Помолчал немного, потом сказал: — Иди, знакомься с домом и своими новыми соседями. Ведь завтра, наверняка, первый день на новой работе? Так иди, а я посижу ещё немного.

Таня колебалась, пока старик не цыкнул на неё. Подхватив сумки и отойдя на пару шагов, девушка оглянулась. Её знакомый, казалось бы, спал лёжа с закрытыми глазами на скамейке прогнувшей спинку чуть ли не вдвое против стандартного положения.

— Всегда будь настороже. И отставляй правую ногу чуть дальше — не открывая глаз посоветовал старик.

— Хорошо, я постараюсь — пообещала Таня.

Пройдя две сотни метров до входа во второй подъезд, Таня наткнулась на мужчину натягивающего волейбойную сетку между двумя столбами. Справа располагался спортивный городок, а слева, защищённые от разошедшихся игроков стеной из прозрачного пластика, росли цветы. Среди цветов стояли друг напротив друга две скамейки. На одной сидела девушка в светлом летнем комбинезоне оставляющем открытыми руки до плеч и загорелые бёдра. От плеч и выше она была окутана золотым сиянием преломляющего поля выглядевшем довольно блекло на солнце. Наверное, кому-то звонила или просто желала посидеть в одиночестве, чтобы никто не беспокоил.

Натягивающий сетку мужчина подозрительно взглянул на Таню.

— Здравствуйте — сказал девушка: — Я буду здесь жить!

— Ну здравствуй — ответил мужчина неожиданно низким голосом.

Глядя на его мучения с завязками, девушка предложила: — Вам помочь?

— Сам справлюсь.

Пожав плечами она направилась к входу в подъезд.

— Постой — окликнул мужчина: — Волейбол любишь?

— Не очень — честно призналась Таня: — У меня прыгучесть слабая.

Справившись с завязками, мужчина посмотрел на Таню. Взгляд у него оказался твёрдым как гранит, а глаза были светло-синие, практически серые.

— Если слабая, то тем более надо развивать.

Таня немного устала и поэтому не хотела прямо сейчас, ещё не переступив порог жилой ячейки, знакомится с двумя командами составленными из жильцов проживающих в этом доме. Поэтому она неопределённо мотнула головой и торопливо юркнула в подъезд. На площадке перед лифтом столкнулась с парнем и девушкой. Они с любопытством взглянули на Таню, но ничего не сказали. Только приветливо кивнули. Таня тоже кивнула, но, кажется, её жест остался не замеченным. Волосы у девушки были заплетены в тугой хвост, а парень на ходу снимал клипсу-думалку. Похоже волейболисты уже начали подтягиваться к спортивной площадке.

— Добро пожаловать — сказала жилая ячейка.

Чемодан на колёсиках Таня прислонила к стене. На сером фоне он смотрелся вызывающе красным, точно какой-то огромный цветок. Мамины бутерброды сложила в холодильник, а пироги съела, попутно обнаружив удивившее её отсутствие чашек, кружек и стаканов. Задумчиво провела пальцем по ободу серебряной тарелки гадая: уж не работал ли прошлый жилец на этом самом кировском БиоМате. Или это был кто-то из более ранних жильцов?

Не обязательно было представляться старшему по дому прямо сейчас. По неписанным правилам вежливости это можно сделать в течении недели. Зайдя в общедомовую сеть, Таня набросала короткую записку в духе:

«Привет, я Таня. Буду работать в управлении статистики и логистики по октябрьскому району, поэтому если кто-то не найдёт в магазине чай своего любимого сорта или в столовой скажут, что закончилась диетическая колбаса — обращайтесь с этим ко мне. Будем выписывать чай и добывать колбасу. Всем доброго вечера. Очень рада жить в вашем доме, здесь такой замечательный парк и волейбольная площадка.

Сегодня планирую обустраиваться, а завтра буду рада новым знакомствам. До встречи, товарищи!

Поскриптум: вроде бы через пару месяцев близ Новосибирска стартует отборочный тур гонок на автоциклах. Я хотела бы участвовать. Кто-нибудь может помочь с вступлением в новосибирский совет автоциклистов? Если начну проходить официальные процедуры в установленном порядке, то боюсь не успеть до начала гонок. У меня есть рекомендация от Топкинского совета автоциклистов и справка из школьного конструкторского совета, но похоже они не сильно помогут. Очень жду помощи или совета.»

Раз уж она уже вошла в домовую сеть, то, потворствуя неудержимом любопытству, Таня заглянула на информационные порталы её непосредственных соседей по этажу. В квартире слева проживала семья биотехников переживающая радость рождения второго ребёнка. Их портал заполняли фотографии розовощёкого младенца на руках у того или иного родителя. Попадалась одна фотография, где их первый ребёнок — дочка пяти лет — привстав на цыпочки заглядывала в колыбель. У неё было донельзя удивлённое лицо, как будто восклицающее: — Вот те раз. Да у меня теперь есть младший брат, товарищи!

Справа от Тани жил молодой человек о котором можно сказать всего две вещи. Он синтез-химик и он либо скрытный по природе человек, либо просто не любит общаться в сети. Даже фотографию не стал выкладывать.

За ним проживала девушка Нина, а может быть бабушка Нина Александровна. Её собственная фотография отсутствовала так же как указание возраста в анкете. Она выложила в свободный доступ множество трёхмерных голографических моделей со вкусом сконструированных в шестой версии «модель-строя». Там были животные, большей частью кошки от обычных домашних, до саблезубых, обитавших ещё в те времена, когда обезьяна только-только собиралась становиться человеком. Были модели домов, машин, деревьев. Для каждой модели тщательно воссоздавалась её внутренняя структура, позволяя имитировать процесс движения неотличимый от естественного движения объекта. Любую можно было брать и сходу использовать в качестве пользовательского интерфейса для программной сущности. Но ни возраст, ни место работы Нина нигде не указала. И её фотографии Таня тоже не могла нигде найти.

Кстати, о фотографии. Превратив часть стены в зеркало, девушка поправила волосы и отдала команду сделать несколько снимков с разных ракурсов. Потом выбрала лучший, отправив его вдогонку за своим приветствием.

За то ли девушкой, то ли бабушкой Ниной располагалась берлога всего месяц назад закончившего дипломный проект роботехника Никиты. Дипломный проект Никиты было невозможно увидеть невооруженным глазом потому, что размерами он был не больше песчинки. Специализацией Таниного соседа по этажу была сельскохозяйственная нанотехника. Ему двадцать один год, на год меньше чем Тани. И судя по фотографии, как всякий уважающий себя роботехник, Никита с ног до головы обвешан различными штуками увеличивающими скорость мышления, искусственными нейронными сетями и прочими устройствами. Частично стандартными, частично сконструированными самостоятельно. Вполне вероятно, чтобы у него мог быть, например, съёмный третий глаз на затылке. Некоторые роботехники делали себе механические руки или глаза на спине, желая видеть происходящее вокруг них со всех сторон.

За Никитой жила Светлана, тоже работехник и тоже с нано-специализацией. Только её творения занимались не отловом вредителей и микроподкормкой корней сельскохозяйственных культур, а контролем за состоянием зданий и их ремонтом, при необходимости. Светлана работала в управлении строительства. Она и Никита приходились друг другу братом и сестрой. Их жилые ячейки располагались дверь в дверь. И, судя по всему, Тане скучно при таком соседстве уж точно не будет.

Больше ячеек на этаже не было. Таня немного побродила по форуму, наткнувшись на старое сообщение какого-то жильца с вопросом об отсутствии в квартире ложек. Вилки были, а ложек ни одной. Либо в доме существовала дурацкая традиция съезжая зачем-то забирать с собой один вид столовых приборов, либо совсем непонятно.

Сквозь открытое окно в комнату вливался прогретый солнцем воздух. Слышно как внизу кричали мальчишки играя в безопасников и шпионов. День шёл к окончанию. Жалящий свет солнца становился мягким и добрым. Ветра практически не было. Верхушки берёз и клёнов смотрели ровно вверх, а на низкорослых рябинах едва-едва подрагивали длинные, словно указательные пальцы, листочки.

Какая вероятность, что в одном городе два человека будут читать одну и ту же книгу? На самом деле весьма большая учитывая, что книга это переработанный МасКультПросветом дневник знаменитого капитана Позднякова, а город — Новосибирск. Конечно не Пекин и уж тем более не Москва, но всё же добрых десть миллионов жителей. Есть где разгуляться статистической вероятности. Десять миллионов — больше чем проживает в Антарске — подземном городе в советской части Антарктиды.

А какова вероятность, что не сговариваясь друг с другом эти двое решили для себя каждый день прочитывать записи капитана Позднякова примерно за месяц. Вместе с ним и (не зная того) друг с другом участвуя в научной экспедиции проходившей более чем полтора столетия назад? В принципе тоже немаленькая. Форма книги в виде дневника предполагает чтение в соответствии с временными интервалами.

Как видишь, мой друг: не было ничего особенно удивительного в том, что Николай и Татьяна синхронно двигались по дневнику капитана Позднякова.

Вот и сейчас, Таня забралась в кресло раньше чем оно успело поменять цвет на морскую волну подчиняясь приказу хозяйки. Синее кресло в серой квартире. Круг света падает на поглощенную чтением девушку. У серой стены стоит не распакованный красный чемодан. Там одежда и всякие женские глупости, милые её сердцу.

«…На земле, где-то за полгода до отлёта, соглава планируемой экспедиции и капитан космического корабля «Shining» (в переводе Сияющий) Дайке Сугимото спросил меня: — Знаешь, что означает моё имя?

Разговор проходил часов в девять вечера, когда закончились дневные тренировки, лекции и мозговые штурмы и мы наслаждались редко выпадающим на долю готовящегося к полёту экипажа свободным временем. Основной и запасной экипажи товарищей из Японии прибыли несколько месяцев назад, успели немного пообвыкнуться, попрактиковаться в языке и их забавный акцент уже не так резал слух. Или это мы сами привыкли?

Я ответил: — А разве оно что-нибудь означает?

На правах двух капитанов мы сидели в стороне от братающихся экипажей двух разных народов. Не помню как это называлось по-научному и под каким наименованием значилось в плане совместных тренировок. Но на самом деле мы целых пять дней отдыхали на лесной базе в благодатном Краснодарском крае. Днём читали друг другу обзорные лекции, которые каждый член экипажа должен был подготовить заранее по своей основной специализации. Устраивали мозговые штурмы, стараясь придумать какой-то новый способ эффективного получения кислорода или самовоспроизводящейся биомассы в промышленных масштабах, до которого не додумались учёные предоставившие нам насыщенную программу экспериментов по достижению Марса. Люди из комитета государственной безопасности практически не попадались на глаза. Мы чувствовали, что предоставлены сами себе. Это был отдых после утомительных тренировок.

Вечером мы, в смысле основной и запасной экипаж «Товарища» — угощали коллег шашлыком, истекающем каплями горячего жира, от которого японцы пришли в ужас и традиционными сибирскими пельменями — вызвавшими у заокеанских товарищей недоумение. Они учили наших ребят ловить рыбу в текущей неподалёку речушке. Причём не удочками и даже не сетями, а остро заточенными палочками похожими на длинные иглы или крохотные копья. В прозрачной воде легко увидать покатый рыбий бок. Но нанизать его на «копьё» оказалось удивительно сложно из-за разницы в коэффициентах преломления света водя ной и воздушных сред. Потом японцы разделывали рыбу и ели её сырой. Дикий народ!

Судя по рассказам Дайке и остальных: на родине у них творится что-то невообразимое. Три четверти всей земли скуплено американскими и европейским корпорациями. Большинству японцев негде работать и нечего есть на своей земле. Они вынуждены наниматься в услужение к своим грабителям и помогать им ещё больше закабалять свой народ, чтобы только иметь возможность жить на земле отцов. Прямо какой-то апокалипсис частной собственности. Кажется у нас десятилетия назад и то не было настолько плохо. Словом я не удивлюсь, если к нашему возвращению на месте угнетённой Японии возникнет Японская социалистическая республика. Прогнавшая разжиревших кровососов. Забравшая все их фабрики, заводы, склады и прочее построенное японцами на японской земле. Никто не спорит: братьям-японцам будет не просто, но Советский Союз поможет!

Я говорил об этом с Дайке, шёпотом, в ночное время — потому, что инструкции запрещали вести подобные разговоры. Мол не время ещё. У нас здесь научная экспедиция, а не штаб мировой революционной армии. Пока не время!

Похоже я несколько отвлёкся, что недопустимо для капитана космического корабля. Итак: где-то между девятью и десятью часами вечера мы с товарищем Сугимото сидели в деревянной беседке потемневшей от времени и дождей. Сквозь резные стенки виднелись языки пламени и два наших экипажа рассевшихся вокруг костра. Этакие побитые жизнью, заматеревшие пионеры. А ведь и правда пионеры!

— Разве оно что-нибудь означает? — ответил я Дайке Сугимото.

— Конечно, все наши имена несут смысловую нагрузку.

Японец пил крепкий чай заваренный из лесного сбора до которого неожиданно оказался большим охотником. Маленькая, чуть больше чем у мальчишки, рука легко и без усилия держала двухлитровую кружку с чаем.

— Что же означает твоё имя, товарищ Сугимото?

— Великое дерево — он помолчал, сделал глоток и добавил: — С тех пор как мою кандидатуру утвердили в качестве участника экспедиции я усматриваю в этом предопределение.

— Предопределение? — переспросил я не понимая, что за чушь с мистическим уклоном он сейчас пытается мне объяснить.

— Дерево. Семена. Наш полёт…

Дайке любил изъясняться подобными короткими фразами не отвечая толком. Как будто начинал рисовать картину тушью и бросал сделав несколько штрихов. Вроде бы понятно, что хотел сказать, но остаётся ощущение недосказанности и многозначительности. Я ненавидел эту его привычку.

По совету психологов наблюдающих за нами во время «взаимной притирки», ограничился улыбкой вместо ответа. Дайке успел сделать очередной глоток из порядком опустевшей кружки. В беседке пахло старым деревом от стен, лесом и травами от чая и дымом от пылающего неподалёку костра.

Неожиданно для самого себя я кивнул на смешавшиеся вокруг костра экипажи так, что не сразу разберёшь где кто есть и поинтересовался: — Какая цель у этого твоего предопределения?

С совершенно серьёзным видом Дайке сказал: — Возможно, что цели просто нет.

Я тогда растерялся и не нашёлся с ответом. Сейчас я мог бы показать Дайке Сугимото цель — она виднелась на наших обзорных экранах и была прописана в расчётах наших электронных машин. Он сам мог бы увидеть её всего лишь опустив глаза на любой из экранов. Наша цель сияла далеко впереди холодной, отрешенной красной звездой. Она стоила того, чтобы идти к ней. Определённо: она того стоила…»

Всё верно мой друг, ты понял всё правильно. Третий и последний герой нашей истории — Евгений Семёнович Поздняков, капитан двадцать седьмой марсианской. И не важно, что его уже нет на свете. Когда-нибудь люди смогут оживить всех павших в сражении или в труде и просто всех хороших людей. Так обязательно будет. По-крайней мере очень хочется в это верить. И смерть исчезнет. Смерть станет мифом, страшной историей рассказываемой детям на ночь.

Да, смерть исчезнет, но дети продолжат рождаться и взрослеть. Потому, что космос невообразимо велик и нечеловечески безжалостен. В сражении с ним людям понадобится весь их опыт и все их силы. И может быть даже этого окажется недостаточно. И, разумеется, капитан двадцать седьмой марсианской будет там — на границе бесконечной, расширяющейся сферы, в самом сердце битвы.

А будем ли там мы с тобой, читатель?

Глава 4

Почему-то никто не оспаривает очевидный факт, что цель капиталистов прибыль, но многие оспаривают, что цель советского государства — наиболее полное удовлетворение растущих материальных и духовных потребностей людей. Для миллионов людей это не очевидно. Что я могу об этом сказать? Только одно — что все упрёки «миллионов людей», которым в СССР чего-то не додали, сводятся к тому, что Ленин не построил коммунизм на утро после взятия Зимнего. Зато те же самые «миллионы людей» считают, что достаточно стать предпринимателем-капиталистом, и на тебя сразу же посыпятся золотые горы.

El-Scorpio

«Ко второй декаде ноября успешно завершилась удалённая проверка третьего ретранслирующего спутника связи. Спутник корректно ответил по протоколу на входящие запросы. Пропускная способность канала связи с Землёй остаётся в девяносто шесть процентов от максимальной. Все мы вздохнули с облегчением. Этот тоже в норме. Остался ещё один. И последний мы сами выведем непосредственно на орбиту Марса.

Выявленные на прошлой недели неполадки в системе навигации «Товарища» устранены путём внеплановой откалибровки. Калибровочные данные поступали с Земли и непосредственно с «Сияющего». Повторная проверка не выявила расхождений в системе навигации.

В видеописьме Люба сказала, что первыми словами моего сына были «космолёт», «папа» и «ишь!». Видимо последнее обозначает название корабля, на котором мы летим. Как же сильно я люблю их обоих.»

Таня проснулась по звонку будильника. Мощное начало знаменитой на весь Союз песни «вставай, вставай человек» буквально выбросило её с кровати, вымывая остатки сна не хуже контрастного душа. Хорошая звукоизоляция позволяла быть уверенной, что её утреннее музыцирование никак не помешает соседям.

Таня стояла растрёпанная, с чуть-чуть припухлым после сна лицом, в одной задравшейся до пупка маечке и купалась в волнах музыки гремящей между двумя стенами жилой ячейки, словно в лучах тёплого летнего солнца.

Когда закончился первый куплет и начался второй, девушка пошла в ванную. Вставай — требовала песня. Живи — утверждала она. Человек живет, чтобы творить. Сколько прекрасных творений ещё не родились под твоими руками. Какие великие дела пока ещё живут в воображении. Когда ты собираешься начать работать над их воплощением? — спрашивала песня. Человек живет, чтобы любить, сражаться и защищать то, что любит. Начался новый день, так скорее принимай его вызов.

Когда закончилась песня, ставшая де-факто неофициальным гимном уже двух поколений молодых людей Советского Союза. Таня стояла, расставив руки, чувствуя, как на её коже высыхают последние капли воды после душа. Смолкла сушилка, чья работа по звуку походила на деловитое гудение шмеля описывающего круги над приглянувшимся цветком. Стало тихо и весело.

Сегодня был её первый день на новой работе и Таня встала с запасом. Выглянув в окно она увидела тускнеющую полоску рассвета на фоне перистых облаков.

— Доброе утро — сказала девушка этой светло-алой полоске пока она окончательно не исчезла в набирающем силу сиянии дня.

Управляющая программа жилой ячейки послушно отозвалась: — Доброе утро.

— И тебе тоже доброе утро — засмеялась Таня.

Вчерашние бутерброды из холодильника не выглядели привлекательными, но она всё равно их съела потому, что бутерброды делала мама. Спустившись в столовую, Таня обнаружила её практически пустой. Только молодой человек у окна меланхолично запивал вишнёвым компотом гречневую кашу с жареным луком и порезанным сверху вареным яйцом. Посмотрев на него Таня и себе заказала компот. Автоповар налил в стакан густой тёмно-красной жидкости источающей одуряющий вишнёвый аромат.

Таня села напротив молодого человека. Он кивнул ей, а она ему. Так они сидели пока парень не доел кашу и не произнёс извиняющим тоном: — У меня на сегодня запланировано столько дел. Наверное, целый миллион разных дел.

— И у меня — отозвалась Таня.

— Ты новенькая?

— Только вчера заселилась.

— Тогда поздравляю с заселением. Хочешь совет? Если Степаныч станет настаивать на дежурстве в столовой, то бери в качестве общественной нагрузки что угодно, только не столовую. Кстати: я и Андрей из триста семьдесят третьей отвечаем за спортивную площадку рядом с домом.

Таня сказала: — Отличная площадка.

— Спасибо, хотя там уже краска с брусьев слезает. Какая-то плохая краска попалось. Или брусья красили под дождём? Сегодня-завтра отскоблим и покрасим заново. Думаешь голубой и зелёный будут выглядеть нормально? Блин, опаздываю. Всё, пока!

Размышляя кто такой Степаныч и чем плохи дежурства в столовой в качестве общественной нагрузки, Таня допила компот. Дома она несколько месяцев отвечала за небольшую столовую на шесть десятков человек во время школьной практики. Ничего сложного. Проверяй состояние автоповоров и роботов-уборщиков похожих на плоские чёрные блины скользящих над полом слизывающих языками тугого воздуха крошки и пыль. И ещё надо проверять работу больших автоматических посудомоечных машин. Обеззараживающие лампы включаются когда столовая пустует. Они самообновляющиеся и практически вечные. Срок службы ламп сравним со сроком жизни дома, а это столетия эксплуатации. Дом снесут раньше и построят заново более красивым и удобным. Пожалуй, единственная сложность заключается в необходимости контролировать поставку продуктов для автоповаров и чистящих средств для блиноподобных роботов-уборщиков и посудомоечных машин. Но и это вовсе не трудно.

Зев машины проглотил стакан с остатками компота.

Столовая понемногу наполнялась людьми. Выходя, Таня столкнулась с мужчиной, который вчера натягивал сетку.

— Привет — улыбнулся он: — А мы вчера выиграли: восемь-пять.

— Поздравляю — Таня посторонилась пропуская девушку в кремовом комбинезоне.

— В следующий раз не отлынивай. Матч-реванш состоится через неделю или две.

— Ничего не могу обещать — уклончиво ответа Таня: — Если буду свободна.

Город встретил свою новую жительницу длинными мальвами покачивающимися за прозрачной стеной отделяющей цветочные клумбы от спортивной площадки. На турнике кто-то активно подтягивался, работая неторопливо и размеренно, как паровой поршень. Тане немедленно захотелось крутануть «солнышко», но времени на утреннюю зарядку уже не оставалось.

— Вечером — пообещала себе девушка.

Что испытывает человек в первый раз идущий на работу в новое место? Он волнуется, сомневается и ждёт. В нетерпении ускоряет шаг. Смотрит по сторонам, отмечая сотни незначительных деталей. Время от времени глубоко вдыхает. И оглушительно чихает, если при вдохе в нос попадает пыльца.

Вживую Анна Семёновна, её непосредственный руководитель, выглядела добрее, чем во время сеанса видеосвязи. Наверное потому, что сейчас она уже убедилась в Таниных знаниях и невеликом (всего полгода работы по специальности в Топкинском статистическом управлении) опыте и принимала новую работницу, а не устраивала ей экзамен. На груди у Анны Семёновны кувыркался и корчил рожи ярко оранжевый львёнок. Программная сущность, живущая внутри активной ткани комбинезона, выглядела настолько уморительной, что смотреть без улыбки на его выкрутасы никак не получалось. Запястье правой руки начальницы охватывал бирюзовый, с вкраплениями сияющих собственным, а не отражённым светом голубых звёздочек, браслет-жестоуловитель. Он смотрелся изысканным украшением, но на самом деле служил для отслеживания положений руки носителя позволяя преобразовывать жесты в управляющие команды (а то и вовсе писать программы конструируя из пальцев запутанные руны программных кодов. Некоторые программисты и операторы любили работать танцуя — всем телом создавая программный код и управляя его выполнением. Даже возникло отдельное направление искусства. Правда оно не получило существенной известности.). Ногти на руках у Анны Семёновны едва заметно мерцали изменяя цвет и интенсивность. Вполне вероятно, что поверх них лежала тончайшая плёнка датчиков положения позволяющих браслету-жестоуловителю точнее отслеживать мельчайшие моторные команды.

Поверх обрезанного до размеров футболки комбинезона с нарисованным львёнком лежала тонкая цепочка. Самая обычная цепочка, кажется из серебра. Что было довольно странно, так как мода навешивать на себя золото или драгоценные камни осталась в далёком прошлом. Да и какой смысл, если каждый может заказать в службе синтеза, хоть сто килограммов искусственных алмазов во всём превосходящих природные и в любой допустимой форме. Хочешь — сделай себе алмазный шлем и ходи в нём как глупый дошкольник, не понимающий настоящей ценности вещей.

Скорее всего серебряная цепочка что-то значила лично для руководителя октябрьского отдела в новосибирском управлении статистики.

— Здравствуйте — пролепетала девушка.

— Здравствуй, Таня — Анна Семёновна развернулась к новой работнице: — Что же ты начинаешь рабочий день с того, что приходишь чуть не на сорок минут раньше?

Они были одни в большой, светлой комнате. Внутри активного покрытия пола росла нарисованная трава так, что казалось будто они стоят на лугу. Вдоль стен деловито сновали по своим виртуальным делам нарисованные ёжики. Комната была большой, рассчитанной на полсотни человек, а может быть и больше. У стен выстроился ряд диванов. Ёжикам они казались вырастающими из земли валунами и они, недовольно фыркая, обходили их. Самые смелые забирались и с довольным видом разгуливали по спинкам. Если кому-то из статистиков требовалось уединение, то он просто включал преломляющее поле исчезая для остальных в облаке золотого сияния, поэтому никаких перегородок не имелось.

— Девочки начнут подтягиваться к полудню — объяснила Анна Семёновна: — Больше половины вообще работает удалённо. Редко когда весь отдел собирается вместе. Я специально пришла сегодня пораньше. Так и думала, что ты придёшь до начала рабочего дня. Но за сорок минут это уж слишком.

Львёнок показал Тане язык.

— Извините — понурилась девушка.

— Все мы такие были. Главное хорошо и ответственно выполнять порученное нам дело. А будем ли мы сидеть сиднями в управлении или станем работать нежась на пляже под солнышком — дело десятое. Или даже двадцатое. Разве в Топкинском статистическом было не так?

Таня порывалась сказать, что она непременно обязуется ответственно и хорошо работать, но промолчала. Такие вещи надо доказывать делами, а не сотрясать воздух пустыми обещаниями.

Сделавший сальто назад львёнок подмигнул. Анна Семёновна сказала: — Думаю сегодня на работе появится больше народу чем за всю неделю. Девочки придут знакомиться с тобой, готовься.

Заметив, что Таня с трудом подавляет улыбку наблюдая как нарисованный львёнок крутиться на месте пытаясь поймать собственный хвост, Анна Семёновна с гордостью объяснила: — Младший сын вырастил. Правда забавный? Неоднократно просили откопировать, но я считаю, что будет скучно, если все станут носить копии одной и той же программной сущности. Только уникальное красиво, ты согласна?

Таня не были ни согласна ни несогласна так как раньше не думала об этом. На всякий случай она кивнула и Анна Семёновна начала объяснять ей особенности работы прогноз-статистика в октябрьском отделе новосибирского статистического управления.

Одним кажется будто статистика это очень просто. Собрал цифры в статистические матрицы и сиди себе. Иные полагают статистику чем-то заумным и ужасно сложным. Ещё бы, ведь она должна предугадывать изменение потребностей отдельного человека (например в шоколадках) и огромного промышленного комплекса (например увеличение объёма поставок инфокристаллов в связи с возросшим планом по производству активного покрытия потому, что на Марсе планируется в этом году прирост населения на 9,2 % вместо 7,8 % прошлого квартала и в связи с этим нужно строить больше домов, столовых, школ и ещё нужно форсировать темпы строительства орбитальной верфи, куда через два десятка лет сможет пойти работать 9,2 %-ый прирост населения красной планеты. Не обязательно именно эти триста тысяч (или сколько там составляет 9,2 % от общего числа советских людей живущих на Марсе) младенцев. Может быть те, чьё рождение планируется в следующем квартале останутся на планете или уедут на Землю или отправятся ударными темпами терраформировать Венеру, а вместо них кто-то другой выучиться на инженера и будет на орбитальной верфи, которая сейчас только начинает строиться, собирать корабли доставляющие венерианским тераформаторам оборудование и сырьё. А может быть и звездолет нацеленный на одну из далёких и пока ещё недостижимых звёзд. Кто знает, какие двигатели люди смогут строить через два десятка лет?

Население Союза растёт (а так и должно быть если человек хочет быть хозяином, а не гостем за пределами двух обжитых планет) и следует заранее предусмотреть рабочие места для будущих граждан. Потому, что оставить человека без возможности трудится на благо общества есть одно из худших преступлений на свете. Это тоже самое, что держать его связанным по рукам и ногам и кормить с ложечки всякими вкусными деликатесами. Человек только тогда человек, когда работает на общее благо. Это вам скажет любая обезьяна, не догадавшаяся в нужный момент взять в руки палку да и треснуть ей тигра подбирающегося к другой, не родной, обезьяне.

Так вот: чтобы не упустить ничего нужного, но и не потратить человеческое время и усилия на какую-нибудь ерунду, статистики предоставляют советам всех уровней: от совета отдельно взятого дома до высочайшего совета народных депутатов прогнозы на основании найденных закономерностей. И если предсказать увеличение потребности завода в инфокристаллах относительно просто, то «угадать» желание новосибирцев кушать в этом квартале больше шоколадок весьма сложно. И правда, как узнать, что захочется человеку завтра, если он сам не знает? Но предсказывают угадывают или хотя бы пытаются это сделать. Они работают в тесном сотрудничестве с психотехниками, генограммистами, математиками, искусственными интеллектами и всеми остальными.

Существует целое множество различных специализаций для статистиков. Кто-то обрабатывает чудовищно огромные массивы данных, пытаясь сквозь цифры различить смутные очертания ближайшего будущего всей советской цивилизации. Да что там советской — будущее всего человечества скрыто в информационных массивах так же как прекрасная скульптура спрятана в куске мрамора до того как к ней прикоснётся рука мастера.

Другие статистики работают над увеличением человеческого счастья. Конечно человек не станет особенно несчастным если не получит утром любимого молока или ту же самую шоколадку. Что такое шоколадка по сравнению с орбитальными станциями, опытным строительством межзвёздных кораблей, колонизацией Венеры, далёким и таинственным сигналом приходящим откуда-то со стороны дельты Лебедя? По сравнению со всем этим дефицит шоколада в магазинах пустышка, ерунда, ничего не значащая мелочь. Но вот человеческое счастье отнюдь не мелочь. И на Тане и на сотне тысяч молодых и не очень статистиков по всему Союзу лежит ответственность за то, чтобы творцы могли творить, воины защищать, а учённые изобретать, не заботясь о том, чтобы достать дефицитный шоколад или, скажем, фирменные джинсы. Потому, что шоколада в магазинах не то чтобы завались, но как раз столько, сколько понадобиться и ещё немного сверх того — на всякий случай. А одежду себе шьёт, а вернее морфирует по собственному вкусу каждый, кому интересно этим заниматься.

Не космонавт-первопроходец, не храбрый боец красной армии, не гениальный программист — Таня, девушка двадцати двух лет отроду, из октябрьского отдела статистики погрузилась с головой в накопленные базы данных за последние половину столетия. Точнее попыталась погрузиться. Чуть ли не каждые полчаса приходил кто-то из новоявленных коллег. Приходилось всплывать из виртуальности, знакомиться, принимать поздравления и всяческие пожелания. И только начнёшь работать, как обязательно придёт кто-то ещё.

Ничего не поделаешь. Сегодня Тане не удалось нормально поработать. Зато она познакомилась с Леной, Ирой, другой Таней (с забавной фамилией Коваленко) и Мишей Беликовым. Вернее она познакомилась, наверное, с сотнями двумя человек, но именно эти четверо задержались в отделе, а не просто пришли, познакомились и ушли.

Лена старше Тани на четыре с половиной года. У неё короткая причёска — ёжик жёстких, острых волос. Большие глаза и длинные, красивые пальцы. Она очень спокойная и, кажется, Лену ничего не может вывести из себя.

Ира живёт через два дома от Тани. Она заплетает волосы в сотню косичек и чтобы не тратить на это несколько часов откуда-то достала строительного робота, переделала и перепрограммировала его так, что он сам на себя перестал быть похож. Теперь всё, на что он годится это заплетать волосы в косички и расплетать обратно. Но зато уж это он делает мастерски.

Ира принесла нашей Тане печенье. Это так мило приходить знакомиться с новым человеком и приносить ему печенье. К сожалению, Таня съела утром целую гору вчерашних бутербродов и получа массу впечатлений от знакомств с большим количеством новых людей. Поэтому она совершенно не хотела есть. Большую часть печенья проглотил Беликов Михаил, один из немногих мужчин блаженствующих в женском коллективе октябрьского статистического отдела. А вообще-то он работал матстатом-ом, разрабатывая сложнейшие математические алгоритмы для машинного анализа больших информационных массивов. Но Таня всё равно успела попробовать одну печенюшку. Оказались из пшеничной муки с изюмом.

В конце рабочего дня, когда все давно ушли, Таня осталась в большой светлой комнате наедине с Леной, Ирой, Таней Коваленко и закутанным с ног до головы в золотое сияние Мишкой-грозой печенья. В тот момент её почтил вниманием сам Новосибирск.

Город-интеллект вошёл через дверь как самый обычный человек, если бы он не был голограммой спроецированной активным покрытием пола и стен. Новосибирск носил клетчатую рубашку с закатанными по локоть рукавами. Очень хорошо нарисованные выгоревшие на солнце джинсы с выглядевшими совершенно настоящими потертостями на коленях. Ботинки у него были в пыли, как если бы Новосибирск явился прямиком со стройки и не дал себе труд почистить обувь. На рубашке, рядом с карманом, красовался значок новатора выдаваемый за внедрение в производство доказавшего свою полезность нововведения. Наверняка значок был заслуженным, так как Новосибирск работал одновременно в сотне мест и уж хотя бы по одному направлению мог предложить что-то полезное. Сам предложил и сам внедрил — ведь он был не человеком, а городом-интеллектом, способным одновременно думать тысячу мыслей и заниматься сотней разных вещей.

Непривычная к выкрутасам нового начальства, Таня вздрогнула так как у Новосибирска вместо человеческой головы была нарисована голова кота с усами, ушами и шерстью — со всем чем положено. Впрочем, кошачья голова на теле человека в клетчатой рубашке, выгоревших джинсах и побитых, пыльных ботинках выглядела вполне гармонично.

— Привет — сказал Новосибирск усаживаясь напротив Татьяны: — Как впечатления от первого дня?

— Ещё не поняла — честно призналась девушка зачарованно наблюдая за подрагивающими кошачьими усами собеседника.

— Не жалеешь, что подала прошение о переводе?

Таня энергично замотала головой.

— Определила себе фронт работ на первое время?

— Анна Семёновна показала…

— Хорошо — Новосибирск кивнул: — Возьмёшь что-то из пула нерешённых вопросов и загадок или сначала немного осмотришься?

От удивления Таня перестала разглядывать его усы, посмотрела в вертикальные кошачьи глаза глядящие на неё с лукавой усмешкой: — Какого пула?

— О, у нас в статистическом управлении полно всяких загадочных несообразностей. Например: где-то на пустом месте возник повышенный спрос на обручи-думалки не включённый в предварительные расчёты. Причём только на обручи. Спрашиваешь любого покупателя: у тебя «умных» клипс три штуки — не носишь. Почему, дескать, решил взять обруч и именно сейчас, а не через полгода или не на полгода раньше. А он отвечает: мол захотелось и всё. Или давно планировал и наконец решился. Или: почему бы и нет?

Ну ладно один человек, а десять, сто, тысяча. Почему сейчас? Не было никаких предпосылок. Загадка! Что за ней скрывается? Может быть ничего существенного, а может быть что-то. И таких несообразностей по городу и области накапливается несколько сотен.

События происходят. Они непременно имеют корни. И если мы их не смогли предсказать заранее, значит чего-то не увидели и не учли. Ошибка подбора исходных данных или скрытая неточность метода прогнозирования? Случайная флюктуация или статистическая закономерность?

Новосибирск выразительно посмотрел на Таню. Девушка заёрзала на месте не зная как следует реагировать. В Топкинском статистическом управлении всё было просто и ясно. Здесь большой город: сложность возрастает не количественно, а качественно. Вот оно значит как.

Лена, Ира, Коваленко с интересом наблюдали за их разговором. Миша выключил преломляющее поле и, делая вид будто задумался, сидел заложив руки за голову и одним глазом кося в сторону Тани. Как будто все четверо специально задержались после работы дожидаясь разговора новенькой с Новосибирском.

— Расследовать тайны и искать ответы на вопросы — романтическое, но сложное и неблагодарное занятие — продолжил город-интелелкт: — Ты можешь целый год искать и копать и ничего не найти. Вопросы без ответа, загадки без решения — это больно. Мне, лучше чем кому-то другому, знаком данный вид боли.

Интеллект помолчал, кивая в такт собственным мыслям. Вернее играя на публику из пяти медлительных белковых существ. Свои мысли он успевал обдумать в течении долей секунды.

Облизав пересохшие губы, Таня сказала: — Я хотела бы попытаться.

— Во внерабочее время. Без уверенности в том, что рано или поздно ответ будет найден — Новосибирск как будто принялся отговаривать её.

— Согласна.

— Возможно всего лишь случайное отклонение. Вероятностный всплеск. Ничего не значащая флюктуация, входящая в массив допустимых отклонений описываемых уравнением более высокого порядка…

— Я хочу — Таня помолчала и решительно продолжила: — Хочу вступить в ваш закрытый клуб.

— Закрытый клуб? — это удивительно зрелище когда кот изумленно округляет глаза.

Таня кивнула на жадно слушающих Лену, Иру и Колнякову. И ещё на Мишку, тщетно пытающимся притвориться витающим в облаках.

— Я что. Я ничего — пробормотал смутившийся математик.

Новосибирск улыбнулся. Тоже сюрреалистическое ощущение: видеть улыбающегося кота.

— Клуб вполне себе открытый. Добро пожаловать в следователи, товарищ.

С криком: — Добро пожаловать в следователи! — На Таню прыгнули три девушки. Она как раз выдохнула и прежде чем успела вдохнуть, её сжали три пары крепких рук.

— Да отпустите уже! — отбивалась Таня.

Подошедший Миша мялся неподалёку не зная куда деть вдруг ставшими ненужными руки. Прыгать обниматься будет уже слишком. Всё же он мужчина. Стоять рядом вкопанным в землю столбом тоже как-то неправильно. Выбрав нечто среднее он пожал Тане руку и официально сказал: — Добро пожаловать в следователи или, как я предпочитаю называть: следопыты.

— Спасибо — прошептала смущённая девушка.

Довольно наблюдающий за ними город-интеллект в образе человека с головой кота неожиданно произнёс: — Вижу у вас есть печеньки. Твоя работа, Ирина?

— Так точно — радостно откликнулась девушка прекратив обнимать порядком помятую и уставшую от объятий Таню: — Пусть для звания кулинар-мастера мне не хватает вдохновения. Но я всегда могу испечь что-нибудь просто так.

— Вот здорово: она сама испекла — удивилась Таня. Умение готовить, пусть даже на уровне автоповаров или хуже, впору было заносить в красную книгу ещё двадцать лет назад. Сама Татьяна лишь в школе, на уроках истории труда, пыталась лепить пельмени из заботливо предоставленного автоповаром фарша и раскатанного теста. Потом они всем классом, вместе с учителем, ели пельмени. По крайней мере те, которые не разварились. Было очень весело пытаться угадать чей же пельмень ты сейчас жуёшь. Потом они в течении трёх уроков по истории труда строили упрощённую паровую машину.

Новосибирск открыл коробку. Точнее сформированные внутри активного покрытия стен голографы наложили рисованное изображение поверх настоящей коробки. Таким образом: нарисованный человеко-кот сумел открыть нарисованную коробку увидев лишь крошки. Печенья там больше не было. И это соответствовало истинному положению дел.

— Михаил?

— Так точно — уныло отозвался математик и извиняющее улыбнувшись добавил: — Уж больно вкусные были.

Ира тут же сказала: — Ешь на здоровье. А правда вкусные?

— Уже съел — признался Беликов. Подумал немного и развил мысль: — И ещё раз съем. Когда будут.

Лена осуждающе покачала головой. Коваленко пропустила мимо ушей. Ира улыбалась довольная признанием. Таня сидела ничего не понимая и ещё не полностью отойдя от дружеских объятий и от того, что стала каким-то «следователем» или «следопытом» лишь примерно представляя, что это такое. Получается: она добровольно взвалила на себя непонятно какие обязанности? Ну и ладно! Похоже будет интересно. Главное чтобы у неё оставалось время подготовиться к гонкам на автоциклах. Потому, что автоциклы и гонки на них (и стрельба на меткость из тяжёлого импульсника с автоцикла на полном ходу) одна из лучших вещей, которые только есть в жизни. Во всяком случае: на взгляд самой Тани.

— Удачи в поисках следов и разгадывании загадок — пожелал Новосибирск начиная мелено растворятся, как будто потихоньку пропитываясь водой и становясь всё более прозрачным: — Выбирай любую. Загадок, к сожалению, больше чем людей желающих заниматься их разгадыванием. И у меня вечно не хватает ресурсов. Похоже, что их никогда не будет хватать на все интересные дела — сколько не наращивай мощность вычислительного кластера. И чтобы я делал без помощи людей?

— Товарищ Новосибирск — позвала Лена.

Продолжая исчезать город-интеллект ответил: — Помню Елена, помню. Ещё не смотрел. Обязательно посмотрю до вечера.

Он пропал. Осталась повисшая в воздухе улыбка отдалённо похожая на лежащий полумесяц. Затем исчезла и она.

— И много нас, вернее следопытов? — поинтересовалась Таня.

— Неправильно спрашиваешь

— А как надо?

Лена походя ответила Мише лёгкий подзатыльник: — Не выделывайся, лучше нормально объясни.

— Понимаешь — Беликов упал на диван чуть было не раздавив нарисованного ежа. Бедняга едва успел спастись бегством от рассеянного математика. Ведь колючки у нарисованного ёжика тоже были нарисованными: — Дедушка правильно сказал, что загадок много, а людей мало. У нас почти весь октябрьский отдел побывал в следователях-следопытах. Большинство поиграет, наиграется и бросает. Это же чистая самодеятельность. Официально нет такой должности «следователь» в управлении статистики. Возможно когда-нибудь будет. Дедушка потихоньку продвигает этот вопрос. Но пока нет. Поэтому извини Таня, но мы ещё не уверенны, что ты на сто процентов «наша». Возможно, ты тоже откажешься потому, что у тебя вдруг появится сотня других дел. И это наверняка будут очень важные дела и мы поймём твой отказ и не станем обижаться. Но до первого раскрытого «дела» ты ещё не совсем «следователь». Только не обижайся, ладно?

Таня пыталась не обижаться, но всё равно немного обиделась.

— Я не обиделась — сказала она.

До этого разглядывающий колыхание нарисованной травы на полу Миша повеселел: — Вот и отлично.

— Почему ты называешь город-интеллект дедушкой?

— Я вырос здесь. И мои родители тоже. Кем нам приходится Новосибирск если не дедушкой? — удивился Беликов: — Два настоящих дедушки и один электронный. Я только в глаза ему не говорю, стесняюсь.

Лена предложила: — Обменяемся телефонами.

Таня записала у каждого из четвёрки уникальные идентификаторы являющиеся одновременно и телефонным номером и почтовым адресом и удостоверением личности.

— Девочки, а вы знаете как можно побыстрее вступить в новосибирский совет циклистов? Или хотя бы в совет конструкторов и какой-нибудь старый автоцикл найти, чтобы довести его до ума в конструкторской мастерской?

Михаил предупредительно кашлянул.

— Миша, ты не знаешь?

— Я не «девочки» — отозвался математик — И я не знаю. Официально подать прошение и пройти экзамен на конструктора и автоциклиста не получается?

Таня вздохнула: — Там очередь на полгода вперёд. Гонки начинаются через пару месяцев.

— Хочешь участвовать в гонках? — удивилась Ира.

— Хотела бы попробовать. Я не просто так говорю. На гонках между школами города Топки пришла третьей. И второй на гонках совмещённой со стрельбой из тяжёлого импльсника по движущимся мишеням.

— У тебя какая военная специальность? — поинтересовалась догадливая Коваленко.

— Стрелок-водитель наземной небронированной техники.

— Кавалерия третьего тысячелетия? Здорово!

— Я оператор импульсного щита.

— Я артиллеристка!

— Мы с Мишаней в пехоте — Лена потрепала нахохлившегося математика по волосам: — Только он хотел бы стать десантником. Но не взяли. А по мне: военная специальность не имеет никакого значения в мирное время. Верно, Мишаня?

Беликов промычал что-то неразборчивое.

— Я просто люблю ездить на автоцикле — объяснила Таня: — И чинить автоциклы и следить за ними.

— В сравнении с самым захудалым красноармейцем, как артиллерист, я ещё та мазила — призналась Ира — Правда не знаю: бывают ли среди красноармейцев «захудалые».

— Мы попробуем разузнать об альтернативных способов вступления в советы циклистов и в конструкторов — пообещала Лена: — С конструкторами проще. Вот как поступиться к совету циклистов понятия не имею. Ну да что-нибудь придумаем.

— Может быть попросить Новосибирск?

— Не знаю. Вообще-то он не любит кумовство. Просто терпеть не может.

— Тогда ладно — разочарованно протянула Таня.

— Попросим, если ничего другого не получится. Если не ты будешь просить, а я, то получается, что никакой личной выгоды нет. Может быть он согласится поспособствовать.

У Тани защипало в глазах. Она знала, что вокруг неё добрые, отзывчивые люди. Но одно знать умозрительно, а другое вот так, вживую, столкнуться с их бескорыстной помощью: — Спасибо, девчонки. И Миша. Спасибо.

— Ты ведь тоже теперь «следователь». Да и вообще… — пробормотал смущённый математик: — По-моему совершенно незачем благодарить.

— Значит договорились — резюмировала Лена — На этом совет «следопытов» объявляю закрытым. Возражения есть? Возражений нет. Сегодня каждый подумает, чем можно помочь Тане. Завтра обсудим. И завтра же ты, Танечка, выберешь себе загадку по вкусу. А пока расходимся. У меня дома муж с ребёнком маму дожидаются. Встретимся завтра, друзья.

Таня и Ира шли по проспекту имени геохимиков погибших во время исследования Илюшенской впадины на Марсе. Идти им было в одну сторону. Девушки никуда не торопились. Щурились, когда пологие лучи заходящего солнца неожиданно выпрыгивали из-за угла того или иного колоса с основания и до шпиля залитого слоем активного покрытия.

Они ели мороженное захваченное на обратном пути в столовой управления статистики. И время от времени указывали друг дружке на особенно интересную картинку или чьи-то стихи высвечивающиеся на стене здания мимо которого они сейчас проходили.

Иди предстояло где-то около получаса, если не торопиться. Дневная жара сменилась приятной вечерней прохладой. Ира сгрызла своё мороженное практически до палочки, тогда как Таня едва ли осилила треть.

— Так удивилась, когда Лена упомянула о муже и ребёнке — поделилась Таня.

Ира выбросила палочку от мороженого в урну. К той как раз подъезжал чёрный шар мусорособорщика: — Такая романтическая история! Настоящая любовь.

И минут двадцать Ира рассказывала Тане романтическую историю о знакомстве Лены и одного молодого человека. Остаток пути девочки шли молча, мечтая о настоящей любви. Ира мечтала до самого подъезда. А Таня помечтала с полминуты и принялась вспоминать порядок полного разбора антигравитационного двигателя автоцикла на предмет поиска скрытых неисправностей.

Танин дом первый. Ирин возвышается через полтора километра. Он прекрасно виден и на его стенах как раз сейчас улыбается капитан двадцать седьмой марсианской. Вот он машет рукой и скрывается в люке челнока предназначенного для вывода экипажа на орбиту. За капитаном поднимается на челнок экипаж. В устарелых, громоздких скафандрах с открытыми шлемами. Всего двадцать девять человек. Они улыбаются, радостно машут. Что-то говорят, но звука не слышно.

Старший инженер систем связи, Игорь Ледников, потрясает над головой сцепленными в замок руками. Валентина Можайко — единственная женщина в экспедиции, великолепнейший химик, разработавшая схемы синтеза многих искусственных соединений обладающих уникальными свойствами, в том числе использующихся в системе охлаждения посадочных челноков. Валентина посылает остающимся на земле зрителям воздушный поцелуй и ловко запрыгивает в чёрный провал. За ней остальные. Нарисованные золотыми линиями на гигантской стене стоэтажного дома. Никто из космонавтом, в тот момент не знал, что домой вернётся лишь чуть более половины экипажа. Но если бы даже знали, то всё равно бы пошли. Потому, что когда соглашались на участие в самой долгой экспедиции к Марсу, то допускали, что возможно все космонавты останутся там. Они и остались: увековеченные в названиях городов, горных плато, озёр и рек — тех, что благодаря в том числе и им, более столетия назад, пробежали по сухим пескам добавляя в красный оттенок второй родины человечества в избытке голубого и зелёного цветов. Они остались там. Все вместе: кто вернулся и кто не смог вернуться.

— Таня! Ау! Центр управления вызывает Татьяну!

Девушка помотала головой рассеивая дурман мыслей: — Прости пожалуйста.

— Целую минуту говорила пока заметила, что ты не слушаешь — пожаловалась Ира: — Что такого интересного увидела?

«Следопыт» оглянулась, но не нашла ничего настолько заслуживающего внимания. Она успела увидеть взлёт челнока на стене своего дома, но не придала особенного значения. Ещё одна картинка, ещё несколько фамилий и дат. Сколько их было, да и, наверное, будет в истории.

Таня внимательно смотрела, как в глубине активного покрытия гаснет отсвет двигателей. Вот он исчез совсем. Мгновение стена оставалась чистой. Потом проросли распускающиеся на глазах цветы, покачивая огромными, с тарелку большого радара дальней связи, бутонами.

Ничего не понимая, Ира растерянно оглядывалась.

Таня прошептала: — Я вчера читала о них.

— О двадцать седьмой марсианской! — догадалась подруга: — Расширенную историю космонавтики?

— Дневниковые записи капитана Позднякова.

Её новая подруга наморщила лоб, пытаясь вспомнить. С сожалением покачала головой.

— До встречи.

— Позвоню двоюродному брату, он в совете конструкторов — пообещала Ира.

— Спасибо!

Не оглядываясь, следопыт махнула рукой. Ирина голова топорщилась во все стороны сотней рыжих косичек. В светло-алом комбинезоне, сверкая загорелыми икрами, она напоминала солнышко — спустившееся на землю и решившее стать человеком.

Проследив, как подруга скрылась за зарослями рябины с ягодами такого же ярко-рыжего цвета, как и её волосы, Таня улыбнулась и вошла в подъезд. Она поужинала в столовой управления и поэтому не хотела есть. Только захватила из автоповара пару пирогов с вишней и пакет яблочного сока на вечер, чтобы когда захочется есть не пришлось бы спускаться, а потом подниматься обратно.

Пироги были тёплые, только что испечённые автоповаром, слепленные в виде идеального равностороннего треугольника. По пакету сока бежала надпись «пейте на здоровье». Подключившись через спутник к интерфейсу пакета, Таня узнала, что сок сделан из белгородских яблок. По сравнению с другими сортами яблок, имеет повышенное содержание рибофлавина и пиридоксина. И МинЗдрав рекомендует пить сок из белгородских яблок для улучшения пищеварения, избавления от мигрени и от затянувшейся меланхолии.

Таня могла бы запустить программу рассчитывающую на основе химического состава сока и её личной генетической карты относительный вкус, то есть тот вкус, который почувствует именно она, выпив данный пакет сока. Но какая разница? Это был просто сок. И уже очень давно ни у одного советского человека не было, да и не могло быть, никакой аллергии. Что до пирогов с вишней, то они завёрнуты в одноразовое полотенце, не содержали активного покрытия и, следовательно, не имели интерфейса. Узнать где и кто вырастил содержащуюся в пирогах вишню было решительно невозможно.

Поднявшись к себе, Таня положила треугольные пироги на подоконник, открыла пакет с соком, к тому времени успевший сменить надпись с «пейте на здоровье» на «яблочный сок полезен взрослым и детям». И вот когда она открыла пакет с соком, то вспомнила, что у неё в жилой ячейке нет ни кружек, ни чашек, ни даже захудалого стакана.

Если бы Татьяна Григорьевна Никогда жила в будущем. В том самом будущем, когда все люди наконец объединяться, когда зависть и злоба полностью уйдут в прошлое, когда никто и ни за что на свете не скажет «это не моё дело», когда далёкие звёзды станут близкими, а великих дел и свершений будет гораздо больше, чем сегодня. Словом если бы Таня жила при коммунизме, то она бы просто протянула руку и недостающий бытовой предмет появился бы в её руке из воздуха, их материала стен, как будто по волшебству, но на самом деле в результате работы сложнейших приборов использующих ещё не открытые секреты природы и не изобретенные технологии. Потому, что ну не может быть так, чтобы при коммунизме отсутствие какой-то там чашки превращалось бы в целую проблему.

Но, к сожалению, Таня жила не в будущем, а в самом, что ни на есть, настоящем. Коммунизм только строился и не совсем было понятно каким же в точности он когда-нибудь будет. И умные головы жарко спорили: а не является ли строительство коммунизма хотя бы отчасти, хотя бы самую чуточку, самим коммунизмом.

Если сегодня человеку требовалась какая-то вещь, считающаяся необходимой для жизни, как например кровать или стол (не говоря о хлебе (а также пирогах с вишней, яблочном соке, бутербродах и прочем) и жилой ячейке — это само собой разумеется), то человек получал её в центре распределения. Предметы роскоши или избыточное количество вещей (если кому-то одному зачем-то требовались два стола, три кровати и, скажем, тридцать шесть стульев) приобретались за трудовые балы начисляемые в качестве зарплаты. Впрочем, вещизм не поощрялся, так же как и остальные, мелкие и ещё не изжитые в советском обществе, пороки. В особо развитых, патологических формах, он становился предметом внимания соответствующих органов. Человек, конечно, может каждый день кушать креветки под соусом с золотых тарелок. Но вот жить одновременно в двух квартирах (так раньше назывались жилые ячейки) физически невозможно.

Таня не любила креветки под соусом. Возможно было что-то такое в её генетической карте, отчего вкус креветок не вызывал того внеземного удовольствия, которое, якобы, должен вызывать. А может быть секрет заключается в том, что любая самая изысканная еда это всего лишь еда. Машины, как и люди, живут, чтобы делать дело, а не для того, чтобы переводить зазря самые изысканные и высокоочищенные сорта топлива.

А золотые тарелки? Так они ведь страшно неудобные: тяжёлые и мягкие. И на золотых ложках остаются следы зубов. Лучше уж есть с нормальной посуды. Древние короли и императоры были такими чудаками.

Кружек не было и чашек и стаканов. За ними следовало идти в центр распределения. Посуда не мебель, никто не станет посылать её с роботом-грузчиком. Придётся сходить ножками. Но идти отчаянно не хотелось. Таня попробовала пить из пакета, однако это оказалось неудобно и она чуть было не облилась. Тогда девушка налила сок в блюдце с высокими краями и принялась пить сок уже из него, как на востоке пьют горячий чай.

— Завтра обязательно зайду в ближайший центр распределения — пообещала себе Таня.

Сегодня она собиралась заняться настройкой жилой ячейки. Установить любимые управляющие программы и перенести в стены, пол, потолок и в предметы мебели программные сущности. Следовало подобрать дизайн и выбрать стиль или набор стилей. Хочет ли Татьяна жить в лесу, среди вековых сосен и просыпаясь любоваться как над верхушками деревьев восходит солнце. Или ей больше по нраву морские глубины и весёлые разноцветные рыбки иногда выплывающие из стен в виде трёхмерных голограмм, при приближении человека тут же ныряющие обратно. Может быть, Тане хочется жить на вершине гор? Или среди льдов любоваться голографическими переливами северного сияния. Пусть мелкое, бытовое, но такое приятное для любой девушки занятие — обставлять свою жилую ячейку.

Продолжая держать блюдце из-под сока, Таня задумалась мысленно выбирая с чего начать. Она, словно маэстро, замерла с поднятой палочкой. Но прежде чем палочка опустилась и, повинуясь её движению, грянул бы оркестр, управляющая программа жилой ячейки известила Татьяну о приходе гостей. Соседи по этажу пришли знакомиться с новым жильцом.

Никита и Светлана, брат и сестра — роботехники, подарили Тане механические цветы, состоящие из сотен тысяч крохотных микророботов. К вечеру они превращались в тяжёлую металлическую пыль, а за ночь выстраивали удивительные композиции. Причём нельзя было предсказать во что именно соберутся малютки так как вместо выполнения жёсткой программы они подключались к сети СоюзСвязи и скачивали оттуда случайную картинку. Довольно часто микророботам не удавалось правильно рассчитать центр тяжести или линии напряжённости создаваемой конструкции и вместо цельной картины получались разрозненные куски. Таня поставила горшок с микророботами на подоконник, чтобы те успели немного зарядиться от лучей медленно падающего за горизонт солнца.

Загадочная соседка, Нина Александровна, оказалась не бабушкой, а молодой девушкой. У неё была чуть бледная кожа как будто Нина недавно вернулась с дальнего севера или слишком мало времени проводит на улице. Таня пообещала себе разузнать о соседке побольше и если та и правда затворница, то непременно вытащить её на прогулку, а ещё лучше на пляж в выходной день.

Во время знакомства соседи съели припасённые Таней пироги и ей всё же пришлось спускаться за добавкой в столовую на первом этаже. Живущий рядом синтез-химик спросил: играет ли Таня в шахматы? Получив утвердительный ответ, настоял на партии, легко выиграл три раза подряд и расстроился. Ему было скучно без сильных соперников.

Роботехник Никита пообещал посодействовать Тане в получении членства в новосибирском совете конструкторов и, соответственно, доступа во все мастерские. Вот только где можно достать какой-нибудь, пусть старенький, автоцикл, он не имел ни малейшего понятия. Любая техника размером больше чем горчичное зерно не интересовала Никиту.

Вечер прошёл весело. Но спать Таня легла в по-прежнему светло-серых стенах и на серой кровати. Времени настроить жилую ячейку опять не оставалось. Зато на кухонном столе остались стоять шесть кружек принесённые соседями.

Ночью Таня проснулась от лязга и шарканья на кухне. Когда заспанная девушка заглянула туда, то увидела как микророботы из горшка пытаются собраться во что-то ажурное, больше похожее на строительные леса, чем на цветок. Прямо у неё на глазах один из лепестков «цветка» (напоминающий смятый конус) отвалился, пролетел мимо горшка и упал на пол. С пару секунд микророботы оценивали обстановку, потом зашевелились пытаясь одновременно заползти обратно на подоконник и сохранить собранную форму. И то и другое у них получалось плохо. Тане стало интересно: сумеют ли малютки подняться самостоятельно и она пошла спать, оставив их на полу, чтобы проверить утром. Видимо они сумели, так как перед уходом на работу Тане никого не нашла на полу, а в горше возвышалась странная конструкция похожая на утыканную иглами бочкообразную башню. Уже подходя к управлению статистики, она поняла, что ей напоминала та башня. Это был кактус! Ну, или, возможно, микророботы действительно сумели где-то отыскать картинку кривовато сколоченной бочки.

Глава 5

Что касается естественного отбора, то надо понимать, что нет механизма, который делал бы нас лучше. Мы можем считать, что хорошо быть умным и образованным. Но если умные и образованные оставляют детей меньше, чем глупые и необразованные, то общество будет генетически все равно глупеть.

Александр Марков

«Со стороны «Сияющий» напоминал вытянутую вверх бочку с вогнутой крышкой и усеивающими его поверхность асимметричными выступами. Эдакий полутора километровый цилиндр, венчающий огненный хвост вырывающийся из сопла главного двигателя.

Мой корабль с виду более эстетичен. «Товарищ» состоит из пяти жёстко связанных полусфер. Получается что-то вроде пирамидки: четыре полусферы в основании — там располагаются двигатели, топливные баки и складские отсеки. Пятая полусфера насажена на сужающийся стержень, как будто на наконечник стрелы. В ней размещены каюты экипажа, управляющая полётом электронная машина, системы связи, капитанская рубка и всё остальное.

«Сияющий», под командованием Дайке Сугимото, всё больше вырывался вперёд. По плану он должен будет первым выйти на стационарную орбиту и к нашему подлёту выбрать место для размещения базы. В нашем распоряжении всего шесть челноков способных совершить посадку на поверхность Марса и подняться обратно. Все они одноразовые. Опустившись и взлетев, они навсегда останутся на орбите, исполняя роль станций слежения, ретрансляторов связи и спутников для позиционирования координат на местности. Все шесть челноков несёт в своём чреве «Сияющий». Нашему кораблю доверен гораздо более ценный груз — материалы для строительства наземной базы, строительная техника и, главное, тонны биоматериала и десятки основ разработанных на Земле продуцирующих комплексов. Нашей экспедиции предстоит опробовать их все, оценив выработку кислорода, расход ресурсов и сложность в эксплуатации. По данным которые мы получим на Земле рассчитают возможность создания атмосферы на Марсе, больших водных резервуаров и, наконец, самоподдерживающей биосистемы.

Вчера, сдав дежурство второму пилоту, я застал конец любопытной беседы в кают-компании. Игорь, инженер систем связи, и Валентина, наша геохимик, биохимик и врач, схлестнулись на предмет стратегии освоения новых планет. По мнению Игоря: Марс следовало как можно скорее превратить во вторую Землю, может быть чуть более лёгкую и чуть более холодную. Потому, что Земля — идеальная планета для человека. Валентина стояла на том, что каждая планета уникальна и перекраивать их под один шаблону суть зашореность и глупость. За их спором с интересом следила свободная от обязанностей часть экипажа. Это был странный спор, ибо единственная освоенная людьми планета — сама Земля. Мы только подступались к Марсу. Именно нашей экспедиции предстояло сделать ещё один крохотный шажок на долгом пути. И вот уже мы спорим о том, как следует поступить с тысячами планет вращающихся у далёких звёзд. Странное существо человек. Странное и прекрасное в своей непрактичности, мечтательности и вольнодумстве.

Я думаю, что если бы когда-то, когда ещё моря бороздили деревянные корабли, а на картах дальние земли оставались закрашены белым и подписаны «terra incognita», люди, совсем как мы сейчас, не мечтали о бледной красной звезде, к которой сегодня лежит наш путь. То, наверное, не было бы ни этой экспедиции, ни нашей страны, ни даже меня, Евгения Позднякова. Поэтому во время долгого полёта к Марсу мы мечтаем о других солнечных системах, о тысячах звёзд и миллионах планет. Мы — мечтатели.

Интересно, а о чём мечтает экипаже Дайке Сугимото во главе со своим капитаном?».

Научно-исследовательские институты это кузницы день и ночь производящие самые невероятные чудеса и самые добрые сказки. Судите сами: учёные придумывают, как можно сделать ещё нерождённых детей умнее, сильнее и добрее их родителей. Но и для взрослых не всё потерянно — разрабатываются новые методики обучения, новые системы тренировок для ума и для тела. Учёные ищут возможность добраться до далёких звёзд, чей свет идёт долгие годы, прежде чем умереть в глазу любопытного мальчишки, жадно вглядывающегося в ночное небо. Они раскладывают по нотам музыку, чтобы сублимировать и кристаллизовать скрытую в мелодии внутреннюю гармонию. Учёные заглянули в океанские глубины, подняли человека в воздух и ещё дальше. Они открыли невидимый мир микроорганизмов. Зафиксировали неощутимое органами чувств взаимодействие полей. Измерили измеримое, придумали, как неизмеримое сделать измеримым и затем измерили его тоже. Но это далеко не конец. Наоборот — самое начало пути.

Так как же называется человек, чья работа заключается в ежедневном производстве чудес и раскрытии тайн природы: добрый волшебник, учёный? Или же просто «человек», обычный человек, крохотная частичка человечества — того самого содружества людей, внутри которого существуют отдельные представители сделавшие своей профессией производство чудес, но той или иной долей любопытства наделён абсолютно каждый.

Сколько интересных вещей можно найти в любом научно-исследовательском институте. Воплощённые в графики, расчёты, а то и в опытные экземпляры, мечты и чудеса — итог кропотливой работы и дерзости мысли. Сколько горящих сердец и умных голов приходится на единицу площади в научных институтах от института исследования неорганических материалов Бочарова до высшей аграрной академии. В подвалах, в складских помещений и институтских архивах любого НИИ спрятано очень много всего интересного.

В этом плане институт изучения физики пространства ничем не отличался от других институтов. Какие только чудеса, разгаданные тайны и материальные следы вызывающих идей не хранились в его обширных подземных помещениях. Пожалуй, директор института не имел представления и о половине всех этих сокровищ. Даже от въедливых глаз завхоза кое-что оставалось скрытым. И, честно признаться, этого кое-чего, скрытого от бдительного взора заведующего хозяйственной частью, набиралось более чем достаточно.

Вот, например, неприметная комнатка на минус втором этаже. Одно из десятков помещений на данном этаже и одно из сотен находящихся под импозантным зданием института изучения физики пространства. У двери стоит непонятная установка, блестящие бока покрыты пылью, а рядом гора лежащих в беспорядке накопителей данных. Когда-то они стояли в шкафу, сам шкаф стоит рядом, покосившейся и с приоткрытой дверкой. Выпавшие из него носители данных громоздятся небольшим холмиком по колени стоящему человеку. Дальше идёт ещё один странный прибор и за ним ещё один и в дальнем углу стоит ещё что-то непонятное, сверкающее отполированными боками и отражающее в глубине обесточенных экранов обстановку скдажа.

Ещё у стены, подобно солдатам на параде, выстроились тысячи банок со всевозможными консервами. Гречневая каша с мясом, перченая тушёнка, сало в рассоле и сало без рассола в герметичных контейнерах. Много банок: тысячи, а может быть и десятки тысяч. Что это за склад? Кто-то готовится к большому походу? Или делает себе запас на чёрные дни (скорее годы, судя по количеству банок)? Кто и зачем притащил и оставил здесь ассортимент продуктового туристического магазина?

Но на этом странности не кончаются. Рядом с консервами лежат пакеты индивидуальной помощи искренне любимые туристами и путешественниками. Дальше допотопные электронные книги — прочная и неприхотливая модель не боящаяся ни резких ударов, ни кратковременных падений в воду. Может быть кто-то задумал организовать подземную коммуну и устроил под зданием института временный склад? И куда смотрит завхоз, почему не принимает меры?

К чести Леонида Яковлевича, властелина институтских подземелий, надо сказать, что меры он принимал. В частности: он поручил одному из студенту поддерживать порядок на минус втором этаже. В качестве общественной нагрузки. Сейчас уполномоченный поддерживать порядок студент, Николай Иванович Подводный, как раз доставал из рюкзака последнюю партию консервов и выкладывал у стены очередной столбик. В этот раз это была продукция кировского СинтезПрома. Запаянное в контейнеры, где могло храниться целое столетие и дольше, мясо было не отличимым от диетического куриного ни по вкусу, ни по внешнему виду. Единственно его отличие заключалось в том, что это мясо никогда не бегало, не трепетало крыльями, да и крыльев у него не было. Оно выросло на производственных фермах кировского СинтезПрома. Там его обогатили витаминами и упаковали в контейнер. И сейчас Николай достаёт прямоугольные брикеты консервов, складируя их один на другой, как будто собрался построить из консервов дом, как из кирпичей.

Тайна его убежища покоилась на очень шатком основании. На складских этажах не было активного покрытия, но сюда мог зайти завхоз или кто-то из учённых или у Коли могли поинтересоваться: зачем он разгуливает по институту с походным рюкзаком. А найдя хранимый им склад, закономерно заинтересоваться, зачем современному городскому человеку запас консервов, которых хватит для бесперебойного питания в течении десяти лет. Может быть он нашёл бесхозный остров и собирается туда переселится уклоняясь от выполнения своего долга перед обществом? Может быть, загадочная машина перенесёт его под солнце другой звезды и там располагается его тайный остров с атмосферой аналогичной земной и не кусачей и не ядовитой фауной и флорой.

Но товарищи, это просто чепуха! Какая такая машина вот так запросто, из подвала, открывающая проход неизвестно куда. А расчёт взаимного движения двух планет? А вероятность существования условий аналогичных земным под чужим солнцем? А, наконец, перепад давления, вызванный искусственным соединением двух разных точек пространства в одно целое. Разве он не должен был породить мощнейший ураган, этакую аэродинамическу трубу способную всосать в себя весь институт и вдобавок ещё половину города? И самое главное: вы серьёзно верите, что молодой человек, полный сил и идей, не больной, не какой-нибудь тунеядец или лентяй, захочет прожить жизнь в безделье и скуке? Вот вы бы захотели? То-то и оно!

Впрочем, Коля принимал все возможные меры, чтобы его странное увлечение по складированию консервов в комнате на минус втором этаже оставалось не раскрытым. В чём-то он даже перестраховывался. Набирал консервы мелкими партиями в разных туристических магазинах. Объездил весь город. Просил знакомых и родственников забирать консервы, чтобы заказы не исходили от одного имени. При этом для выполнявших просьбу друзей Коля придумывал самые нелепые объяснения. Услышав собственные путанные объяснения он сам бы не поверил, а друзья верили. Или не верили, но почему-то продолжали выполнять редкие, но очень уж странные просьбы. Потому, что они были его друзьями, наверное.

Словом Коля пытался свести к минимуму опасность обнаружения. В конце концов это была не его тайна. Точнее не только его, ибо сам Николай давно и прочно завяз в неизбежно окружающей любую тайну паутине недоговорок и полуправды.

Колины детские игры в конспирацию не смогли бы обмануть систему обладающую неисчислимым числом электронных и живых глаз, ушей, сенсоров и микрофонов если бы система взяла на себя труд хотя бы отчасти следить за личной жизнью своих граждан. Но зачем это делать? Коля обычный студент. Он не народный депутат, не входит ни в один из советов высшего уровня. Он даже не был старостой класса. Поэтому личная жизнь Коли принадлежит самому Коле и тот может со спокойной душой тратить её на тайную покупку десятков тысяч консервов, пакетов первой помощи, старых электронных книг и всего прочего. Другое дело если бы он был ответственен за какой-то участок. И уж тем более совсем другое дело, если бы Колю выбрали в народные депутаты. Чем больше у человека власти принимать решения, влияющие на других людей, тем больше его личная жизнь становится общественной. Те, кому общество доверяет вершить его судьбу, полностью лишены права на сохранение тайны личной жизни. День и ночь они живут под наблюдением камер, если противного не требует безопасность государства. Это ещё одна цена, которую должен заплатить человек желающий сделать для своей страны больше того, что делает честный трудящийся или всю жизнь учащийся быть готовым, профессиональный боец красной армии.

Однако Коле пока не светит стать народным депутатом. Молод ещё, да и, по чести говоря, порядком безответственен. Выложив последний брикет, юноша скатал рюкзак в тонкий комок и сунул в карман. Оглядев ряды выстроившихся контейнеров, задумчиво произнёс: — Пожалуй хватит на первое время.

Затем Коля собрал выпавшие накопители данных в шкаф, заодно закрутив выпавшие шурупы. Обошёл вверенную его попечению складскую зону. Так как всё было в порядке, он не стал долго задерживаться и вышел из института. Небо полнилось тучами, собиралась гроза. Климаттехники обещали сильный, но кратковременный дождь около трёх часов дня. Часы показывали начало второго и следовало поторопиться потому, что климаттехники могли легко ошибиться на полчаса в ту или иную сторону. На другом конце города нашего героя ждала Лариса — умница, отличница и бывшая староста класса. К сожалению это было не свидание. Лариса попросила Колю помочь перенести вещи. Всего лишь перенести вещи.

Таня внимательно изучала информационный массив. Справа от неё, висел график расчётного потребления, а слева фактического. Под графиками переливались золотым сиянием описательные формулы гиперссылок. Сосредоточить внимание на любой из них достаточно, чтобы выбранная гиперссылка развернулась в статистический массив с регулируемой степенью детализации. С первого взгляда между расчётными и фактическими данными видно устойчивое отклонение. Откуда оно взялось, если первоначальный прогноз учитывал, казалось бы, всё на свете. Общее количество любителей экстремального туризма в Новосибирской области. Дельту изменения данного числа, выведенную на основании прошлых лет в этом месяце и в этом городе. Расчёты включали в себя предположение о внезапном резком увеличении количества туристов. Впрочем, что значит «внезапном»? «Случайности» возникают только в расчётах неумелых математиков. У всего на свете есть причина. Это может быть новая книга, вдохновившая десятки незнакомых между собой людей выбраться из благоустроенного города на дикую природу. Может быть некоторое, с первого взгляда несвязанное, событие сделало Новосибирск местом встречи туристических групп из других городов. Что-то пробудившее остепенившихся старичков протереть от пыли любимые альпенштоки и проверить на течь надувные байдарки. Что именно произошло — предстоит узнать Тане из самодеятельного отряда «следователей».

Неизвестный фактор нарушил расчёты, поломал стройную схему и вызвал кратковременный дефицит туристического снаряжения. С дефицитом справились. Оперативно поставили со складов и на этом официальная часть работы статистиков заканчивалась. Но скучен человек выполняющий порученную работу от и до и не прилагающий усилий чтобы сделать её лучше или, хотя бы, больше запланировано.

— Я берусь попробовать разгадать этот секрет — пообещала Таня отмахиваясь от графиков и превращая гиперссылки в золотую пыль гаснущую прежде чем она успевает коснуться пола.

Время девятый час вечера. В большом и пустом зале управления статистики собралась невеликая команда «следопытов».

Лена спросила: — Помощь потребуется?

Задумавшись, Таня покачала головой. Ей хотелось разобраться самой.

— Наш человек! — одобрил Беликов Миша.

Ира улыбнулась, тряхнув рыжими косичками: — Вперёд, следопыт.

— Я не следопыт — объяснила Таня.

— Кто же ты?

— Следователь. Специальный человек, разгадывающий загадки и доискивающийся до причин поступков совершаемых людьми.

— Да пусть называется как хочет — разрешила Лена: — Следователь — неплохо звучит. Идёт по следам, следует. И находит!

Миша поинтересовался: — Интересуешься историей?

Таня кивнула.

— А я люблю фантастику — Миша сделал заявление с таким видом, будто один этот факт ставил его на ступеньку выше Татьяны.

Таня ответила: — Фантастику тоже люблю.

— Все любят фантастику — подвела итог Лена: — Беликов, ты говорил, что твой знакомый может помочь…

— Строго говоря он не мой знакомый, а старший брат знакомого моего знакомого — поспешил уточнить математик.

— Беликов, не доводи меня!

— Леночка, ты какая-то нервная последнее время. Всё, молчу-молчу.

— Лучше расскажи толком: кто этот знакомый брата и чем он может помочь Тане.

— Старший брат знакомого — поймал предостерегающий Ленин взгляд, Миша осёкся и продолжил уже по теме: — Механик в мастерской по ремонту наземной техники. У него вроде бы есть парочка автоциклов. Правда передавать их на руки он может только лицам входящим в совет циклистов, но Гриша обещал поговорить с братом. Словом получить цикл можно сейчас, а в совет вступить потом, пройдя все обязательные процедуры и сдав экзамены.

— Тогда чего мы ждём? — поинтересовалась Ира.

Лена извиняющее улыбнулась: — Только без меня езжайте, ладно. Муж пообещал развестись, если не стану чаще бывать дома.

— Он шутит — успокоила Ковальчук.

— Конечно шутит — согласилась Лена: — Ну я побежала? Всем до завтра. Таня, желаю получить новенькую, прямо с завода, модель.

— Да хоть какую-нибудь — взмолилась девушка: — Лишь бы антигравитационный двигатель был в порядке. Остальное я смогу довести до ума. Миша, твой знакомый разрешит пользоваться инструментами из мастерской, а то в новосибирский совет конструкторов меня принимают только на следующей неделе?

Отчаявшийся объяснять всю цепочку знакомств, математик пожал плечами: — Не знаю. Я его только один раз видел, когда звонил договариваться о встрече.

— Обязательно разрешит — пообещала за неведомого мастера Лена. Уже из коридора донеслись её слова: — Совет следопытов на сегодня объявляю закрытым. Встретимся завтра, товарищи!

Автоциклов у механика, старшего брата знакомого Мишиного знакомого, в наличии оказалось ровно девяносто шесть штук. Собственно данная мастерская, в том числе, обеспечивала желающих участвовать в приближающихся гонках железными конями на антигравитационном двигателе. Вот только для получения автоцикла необходимо состоять членом совета циклистов. В целом разумное правило. Вдруг ты ездить толком не научился, а уже хочешь садиться за руль. Или, допустим, не умеешь даже масло поменять. Кто будет обслуживать железного коня — родители? Ну-ну. Хочешь кататься — умей самостоятельно ремонтировать свой автоцикл. Нет у нас в стране наёмных рабочих и слуг. Нет эксплуатации человека человеком. Поэтому засучи рукава, дорогой товарищ.

Таня бы и хотела засучить рукава (что было не просто сделать в напрочь лишённом рукавов, серебристо-сером, цвета стали, топике). Вот только сдать необходимые экзамены и вступить в совет она сможет не раньше чем через три с половиной недели. А цикл нужен прямо сейчас, иначе не успеет обкатать его, перебрать каждую деталь, сделать то, что автоциклисты называют «сжиться с машиной». Без этого не видать Тане победы как своих ушей без использования видеокамеры, фотоаппарата или зеркала.

Старший брат знакомого Мишиного знакомого оказался усатым, невысоким, весёлым сорокалетним молодым человеком. Он поприветствовал пёструю компанию ордена «следопытов» (правда без верховного магистра — Лены, сейчас убеждающей любимого мужа, что он для неё важнее любимой работы).

Механик провёл их на склад: — Поздно вы спохватились, уважаемые. Самые лучшие циклы давно разобрали. Осталось меньше сотни. Если так пойдёт дальше, придётся отправлять на завод расширенный заказ.

— Нам бы посмотреть.

— Смотрите.

Таня шла между спящих машин. Реакторы заглушены, экраны управления мертвы и пусты. Такие лёгкие в воздухе, они выглядели тяжёлыми и неповоротливыми во сне на земле. На самом деле автоциклы считались наземными машинами, хотя и могли подниматься на высоту до десяти метров. Быстрые, мощные — автоциклы представляли определённую опасность для неумелого водителя, но опытному ездоку они полностью покорялись, без остатка отдавая энергию своих реакторов и мощь двигателей.

Танина рука скользнула по штурвалу цикла модели «искра 4Н». Лёгкий, юркий — идеальная модель, если придётся петлять в городских лабиринтах. Старичку не меньше десяти лет. По крайней мере именно столько лет прошло как был выпущен последний экземпляр линейки «4Н». С виду он потрёпан: множество царапин на корпусе, парочка явно не родных деталей и оставленная каким-то доброхотом надпись на топливном баке «осторожно товарищ, при резких прыжках система двигатель чихает». Но Таня чувствовала, что его можно привести в порядок. Придётся повозиться, но ничего сверхъестественного. И обновлённый цикл отплатит верностью молодой хозяйке. Она решила обойти весь имеющийся парк и если не найдёт ничего лучшего, то вернутся к «искре».

Погладив на прощание штурвал, Таня прошла дальше. «Огонь 2А», неудачная модель томского МехСтроя. Томчане не сумели совместить избыточную мощность двигателя и отзывчивость управления. Машина получилась очень требовательная к мастерству водителя. Их выпуск прекратили после производства опытной партии. Какими путями на склад попал сей раритет?

«Аврора», «Бегун», ещё одна «искра», на этот раз более старшей модели, но и побитая гораздо сильнее предшественника. Видно какой-то неумеха ленился как следует ухаживать за машиной.

А потом Таня увидела его. Увидела и сразу влюбилась. Её не смутил ни исцарапанный корпус. Ни отломанная ножка из-за чего цикл стоял чуть скособочившись. Порванная кожа сиденья — право слово, какая ерунда.

— Только бы антиграв был в порядке — скрестила пальцы девушка.

Неторопливо, как будто боясь разочароваться в выбранной машине, Таня подошла к нему. Погнутая защёлка не хотела открываться, но она нажала сильнее и крышка отлетела. Тусклая пластинка с надписью «Пермский машиностроительный завод» едва заметна, но для Тани выбитые буквы пылали, словно написанные огнём.

Наклонившись к уху Коваленко, Ира спросила: — Чего это она?

— Не знаю — прошептала в ответ Коваленко: — Как будто брата нашла.

— Начало одиннадцатого — ни к кому не обращаясь озвучил время Михаил. Поняв, что Таню от находки так просто не оттащишь, математик поинтересовался у брата знакомого знакомого: — Надеюсь мы вас не слишком задерживаем? Эй?

Стоящий рядом с математиком механик куда-то исчез. Завертев головой, Беликов обнаружил его рядом с Таней. Оба увлечённо копались во внутренностях старенького автоцикла. Вот хоть убей, но Миша не мог понять: что такого они нашли в этой рухляди. Понятно, что новенькие модели успели разобрать, но можно было выбрать лучшее из имеющегося, или он чего-то не понимает?

— Если я выдам машину человеку не являющемуся членом совета циклистов, то нарушу правила — объяснил механик.

— Но мне очень надо — Таня не могла отвести влюблённых глаз от понравившегося цикла.

— Понимаю — механик усмехнулся в усы. Будучи завзятым гонщиком, он сам собирался участвовать в гонке и поэтому хорошо понимал огонь, горящий в глазах вчерашней школьницы. Они с ней, образно говоря, были одной крови. Одна и та же страсть к скорости владела ими обоими.

— Знаешь как сделаем? — предложил механик: — Сейчас спрячем этого старичка в свободном ангаре. Будешь здесь приводить его в порядок, инструменты я дам. Как только вступишь в совет, сможешь забрать его. Но до этого за территорию мастерских не выезжать, договорились?

— Как же обкатывать? — расстроилась Таня.

— У нас есть неплохая трасса. Не слишком длинная, но хватит, чтобы почувствовать машину.

— Спасибо!

— Так уж и спасибо — отозвался растроганный механик: — Как будто я не понимаю. И учти, что я тоже участвую — вот так, любезная соперница. Пусть победит лучший!

Таня улыбнулась: — Пусть победит лучший.

— Лучший там победит или дружба — проворчал скучающий Михаил: — Однако уже одиннадцать часов, товарищи…

— Сейчас, только укроем его в ангаре — Таня с любовью коснулась сенсоров управления расположенных под штурвалом. Мёртвые экраны, представляющие собой лишь пластики с активным покрытием, зажглись созвездием строк. Вот полыхнули красным сообщения об ошибках и Таня, с головой, погрузилась в анализ неисправностей.

— Эй, мы пошли — Михаил потряс её за плечо дождавшись только неопределённого мычания в ответ. Посчитав его за утвердительный ответ, он через спутник вызвал такси, так как до остановки общественного транспорта было пилить и пилить. Друзьям повезло, свободная машина нашлась сразу. Программная сущность обещала привести роботакси к мастерской через пять минут.

Они отошли довольно далеко, когда сзади раздался Танин крик: — Спасибо за помощь!

Беликов улыбнулся: — Люблю энтузиастов. Они таки забавные.

— Верно — согласилась Коваленко потрепав коллегу за волосы: — Забавные.

— Ты на что намекаешь? — подозрительно спросил Миша: — Одно дело возиться с ржавым корытом, а другое заниматься анализом уравнений Бернадского.

— Конечно. Конечно — поспешили согласиться девушки: — Уравнения Бернадского. Никак нельзя сравнивать.

«…последние новости с Земли рассказывают о всё усиливающихся волнениях на востоке. Не только Японские острова, но чуть ли не половина Азии охвачена каким-то непонятным волнением. Руководство КНР, до сего момента не обозначившее чётко свою позицию по отношению ко второму союзу, неожиданно быстро не только заключило договор о совместной обороне, но и само подняло тему объединения двух социалистических государств в единый блок.

Индия похожа на огромный, кипящий на медленном огне котёл. Что там происходит? Может быть мировая революция совершается на наших глазах и скоро вся земля будет принадлежать свободному, никем не угнетаемому, человеку? Должно быть капитану Сугимото и всему его экипажу сейчас приходится несладко. Ещё бы: знать, что на твоей родине вот-вот вспыхнет священный огонь борьбы и быть не в силах помочь. Мы сейчас гораздо ближе к Марсу, чем к родной Земле. Было бы безумием сворачивать экспедицию, на которую потрачено столько труда.

Я говорил с Дайке по видеосвязи, но ничего не смог прочесть по его лицу. Он был всего лишь корректен и вежлив, как и всегда. Заверил меня в своём решении следовать плану полёта, чтобы ни произошло на далёкой Земле. Характер этого человека, словно меч: прочный и остро заточенный.

Но не только японским товарищам предстоит поволноваться. Защищая свои грабительские интересы на востоке, США ввели шестой и восьмой флоты в территориальные воды Японии. В качестве ответного жеста отдельные части красной армии начали развёртывание на подготовленных позициях. Я надеюсь на благоразумие людей. Мне страшно представить даже возможность того, что нам будет некуда возвращаться. Может быть это и хорошо, что мы не сможем вернутся самостоятельно, без помощи с Земли.

До выхода на орбиту красной планеты оставалось ещё сорок семь дней. До начала протокола сбрасывания скорости — двадцать один день. Через три дня мне исполнится тридцать лет.»

Старшая сестра Коли, Светлана Подводная, на треть ниже его ростом. Подвижная, текучая словно ртуть, девушка. Когда захочет, она может двигаться очень быстро, что нисколько не удивительно, так как в пилоты многофункциональных тяжёлых костюмов «боевых ангелов» берут только людей обладающих исключительной реакцией.

Очень занимательно наблюдать за учебными поединками брата и сестры. Вот и сейчас половина двора собралась посмотреть, как двое старших детей семьи Подводных кружат по утоптанной площадке в дальней части двора. По утрам здесь бабушка Пети Смойлова проводит занятия гимнастикой для дошкольников. Вон она, приветливо кивает Светлане навестившей родителей после полугодового отсутствия. У Светланы отпуск, она только час назад сошла со скоростного поезда из Владивостока. Расцеловалась с мамой, шутливо отдала честь отцу, полковнику Подводному, после чего клюнула его в покрытую щетиной щёку. Потрепала по голове младших и едва увидев Колю сказала: — Похоже ты совсем заплыл жирком братец, в своём институте.

Коля ответил: — А ты проверь.

Когда старшие дети хорохорясь и подначивая друг дружку ушли переодеваться в костюмы для тренировок, полковник Подводный задумчиво сказал жене: — Раньше они устраивали поединки чтобы выяснить кто будет вечером мыть посуду.

— Светочка похорошела — заметила жена полковника: — И форма ей очень к лицу. Она и раньше была чистым цветком, а теперь распустилась.

— Смотри — остановил жену полковник: — Они начинают. Как думаешь, у Кольки есть шанс?

Так получилось, что всего через час после приезда в Новосибирск, в первый день своего отпуска, Светлана стояла на тренировочной площадке во дворе родительского дома где прошло её детство и кивала в ответ на приветствия знакомых. Надо сказать, что знакомыми были практически все, ведь она всего два года назад окончила новосибирское лётное училище и получила назначение в семьдесят вторую эскадрилью «боевых ангелов» базирующуюся в ста километрах от Владивостока.

За время её отсутствия старый двор изменился незначительно. Разве только кусты сирени разрослись неимоверно и прямо-таки просились, чтобы их постригли. Да ещё старая облепиха засохла, её спилили, посадили на освободившееся место два вишнёвых дерева, но они ещё маленькие и поэтому кажется будто чего-то не хватает.

— Привет, Света!

— Здравствуй, Катя. Как там проект твоего снеголетающего робота?

— Снегоплавающего. Геологическая разведка города Антарска взяла пробную партию на испытания. Ждём результатов, волнуемся.

— Приходи вечером, расскажешь всё, что я пропустила.

— А насчёт тебя братец — обратилась Светлана к высящейся перед ней, словно скала, фигуре Коли в таком же тёмно-синем, как и у неё, тренировочном костюме: — Слышала на днях наконец-то завершил дипломный проект и теперь ты полноправный инженер и даже учёный?

Разминая плечи Коля пробурчал: — Не дразнись.

— Поздравляю — сверкнула улыбкой Светлана: — Всё-таки довёл свою глупость до логического конца. Честно говоря: не ожидала. В настойчивости тебе не откажешь. Если бы эту настойчивость да в дельное русло…

С шеи и до щиколоток и до кистей рук залитая в тёмно-синее фигура оборвав разговор на полуслове проворно метнулась к тренировочному противнику. Провела серию в корпус стоящего перед ней гиганта. В сердце, в печень, в солнечное сплетение. Защитный тренировочный костюм пошёл красными пятнами отмечая места попадания и вероятный ущерб от пропущенных ударов.

Стоящая особняком детвора взорвалась радостными криками.

— Не расслабляйся! — подначила брата Светлана: — Предлагаю повысить ставки. Пусть проигравший вечером моет посуду. Сам, без использования посудомоечной машины!

— Посуду говоришь? — прищурился Николай. Сестра с раннего детства двигалась слишком быстро для него. С другой стороны ему достаточно провести один хороший удар, чтобы добиться условной победы. Материал тренировочного костюма способен мгновенно изменять свою жёсткость и защитит носителя от любого ущерба. В голову не бить, подлые приёмы не использовать — таких правил они со Светланой придерживались с детства.

С места прыгнув вперёд, сестра ударила ногами Коле в грудь заставив того отступить на шаг назад, чтобы не упасть. Тренировочный костюм прошептал носителю, что если бы это была не тренировка, а настоящий бой, то он в лучшем случае отделался бы тройкой сломанных рёбер. Точнее кто-то другой мог бы отделаться сломанными рёбрами. Что до сына полковника Подводного, то он бы скорее всего заполучил синяк и только, но костюм этого не знал и потому залил грудь красным. Собравшиеся посмотреть на поединок модиков мальчишки озорно засвистели.

— Кто там свистит! — одёрнула бабушка Пети Смойлова: — Культурный человек выражает чувства словами, а не свистом.

Сам Петя Смойлов, свистевший звонче остальных, сделал вид будто он не он, а кто-то другой и на всякий случай принялся выбираться из толпы друзей, подальше от бдительной бабушки.

Тем временем Света мелькала вокруг Коли, словно пчела вокруг медведя. Извернувшись, завершившему на днях дипломный проект, инженеру удалось схватить пилотесу «боевого ангела». Она провела болевой прием, стремясь вывернуться. Тренировочный костюм защитил носителя, но по чести Коля должен был разжать руку. Так он и сделал, однако успел воспользоваться ногами. Со свистом Светлана отлетела на зрителей, со смехом поймавших девушку и поставивших на ноги. Левый бок Светланы светился красным, обозначая полученные вероятные повреждения.

— Неплохо братец — оценила старшая сестрёнка: — Похоже пока меня не было ты иногда выбирался из института на тренировочную площадку. Какой у тебя сейчас уровень подготовки по рукопашной?

— Восьмой, расширенный — ответил Коля. Его тренировочный костюм сиял красным цветом лишь немного разбавленным синими пятнами.

— А у меня уже девятый! — Светлана прыгнула на брата, пролетев между его сходящихся рук, использовала его плечи как точку опоры и, развернувшись в воздухе, ударила ногами в спину, прибавляя к силе удара набранное телом ускорение.

Не ожидавший подобного Николай полетел лицом в землю. Вскочив с перепачканным лбом и грязными разводами на щеках, юноша изрядно разозлился: — Нечестный приём!

— Если приём незнаком, то это ещё не значит, что он нечестный — парировала Света.

— Ах так? Ну держись!

Вечером полковник Подводный зашёл к сыну. Жена и дочь сплетничали на кухне. Света рассказывала о новых ракетных установках залпового огня в этом году включённых в штатное вооружение семьдесят второй эскадрильи «боевых ангелов». Внимательно слушавшая мама задавала уточняющие вопросы. Её эта тема интересовала вдвойне. Во-первых, как бывшего командира расчёта зенитной установки предназначенной для прикрытия неба от вражеских истребителей, аналогов «боевых ангелов». И, во-вторых, как специалиста по новейшим образцам оружия.

Светина мама прекрасно знала характеристики переносных ракетных комплексов типа «иглакол» и результаты их испытаний и ей было очень интересно послушать мнение бойцов осваивающихся с новым дополнением к стандартному комплекту. Малые крутились поблизости с горящими глазами слушая о ракетных комплексах выпускающих в течении минуты до шести сотен управляемых ракет предназначенных для точечного поражения как воздушных так и наземных целей.

Увидев отца, Коля несмело улыбнулся: — Вот я и стал взрослым, папа. Результаты исследования, засчитанного как дипломный проект, защищены перед малым советом института и будут опубликованы в ежемесячном информационном листке. Надеюсь когда-то и кому-то они всё же пригодятся.

— Поздравляю — полковник Подводный взял стул от стола и сел на него.

Коля лежал на кровати с книжкой. Оторвавшись от чтения, он погасил книгу и та растворилась в воздухе так как была обычной голограммой. В углу стоял открытый чемодан. Закончив дипломный проект его сын официально стал взрослым и ему полагалось отдельная жилая ячейка как только он устроится на работу.

— Поздравляю.

Услышав слова отца, Коля поморщился: — И ты как Света.

— Что как сестра?

— Тоже дразнишься. Тебе не нравился мой выбор профессии.

— А по нраву ли он тебе самому? — спросил отец.

Коля промолчал.

Полковник вздохнул и переставил стул вплотную к кровати: — Глупо было идти против своей природы. Но если уж пошёл, то надо дойти до конца. Ты доказал и нам и в первую очередь самому себе, что можешь сделать больше, чем следовать по начертанному СовГенСтроем и нами, с мамой, пути. Глупо. Но я горжусь тобой! Это в духе семьи Подводных — никогда не сдаваться.

— И теперь я посредственный инженер и никудышный учёный — грустно улыбнулся Коля.

— Двадцать четыре года — сказал отец: — Впереди вся жизнь.

Коля молча кивнул.

— Что думаешь делать?

— Поработаю лет пять инженером. Чтобы не считать ушедшие на обучение годы потраченными зря.

— Я не одобряю этого — заметил полковник Подводных.

— Знаю, что не одобряешь — сын улыбнулся отцу: — Но зато ты всё равно городишься мной.

— Разве?

— Сам сказал минуту назад.

Следуя алгоритму, программные сущности внутри активного покрытия воссоздали на противоположенной стене черноту космоса, пронизанную иглами холодного света далёких звёзд. Здоровенный астероид вращался, несясь из пустоты в пустоту. Когда-то сам написавший эту программу, Коля знал, что через случайный промежуток времени в поле зрения появится серебристая чёрточка ракеты. В своё время он написал или нашёл в сети несколько сотен подобных сюжетов. Открытый космос. Опаляющий жар солнца. Теневая сторона луны, усеянная редкими огоньками военных и научных баз. Падение на Марс, когда наблюдатель, с всё возрастающей скоростью, летит над ржавыми песками и голым камнем перемежающимся серпантином распаханных полей и молодыми лесами, тянущимся к далёкому настоящему и к шести близким, выведенным на орбиту красной планеты, искусственным солнцам. От города к городу. От старых — прикрытых куполами, до новых — построенных уже после того как на планете удалось создать нормальную атмосферу.

Но жемчужиной Колиной коллекции была Земля. Точнее её вид из космоса. Голубая планета опоясана кольцами орбитальных баз, причальных доков, космических верфей и гигантских, сверкающих точно капли расплавленного серебра, производственных комплексов. Может быть в одном таком выведенном на орбиту заводе найдётся место и для Коли, если уж он решил стать посредственным инженером вместо того, чтобы учиться быть великолепным солдатом. А может ли так быть, чтобы где-то и кому-то мудрыми генограммистами было предназначено стать гениальным инженером, а он вместо этого выбивается из сил пытаясь дотянуть хотя бы до самых низких оценок, чтобы только его не отчислили из военной академии?

Жаль, что специалисты из СовГенСтроя ещё не научились спрашивать у эмбрионов кем они хотели бы быть когда вырастут. Но это полбеды. Дело в том, что только вспыхнувшие искорки новых жизней сами этого не знают. Порой и взрослые люди меняют профессию за профессией тщетно стремясь найти себя. Генограммисты уже научились раздавать таланты, но ещё не могут уверенно выбрать из корзины нужные конкретному человеку. Но когда-нибудь люди обязательно научатся. Мы научимся.

А пока, Коля пообещал отцу не забрасывать тренировки и обязательно освоить, хотя бы в минимальном варианте, управление пехотным бронескафандром. Конечно, последние военные модели ему никто не доверит. Но научившись пользоваться тяжёлыми гражданскими или каким-нибудь старьём, вроде списанного лет двадцать назад «шагающего танка», будет гораздо легче освоить армейский комплект если он решит поступить в военную академию на «истребителя киборгов» или на «бронебойщика».

Мужской разговор отца с сыном прервала Светлана без предупреждения ворвавшись в комнату Николая и заявив: — Идёмте пить чай. И затем ты, Коля, сможешь исполнить проигранное обещание.

— Помыть посуду без использования посудомоечной машины? Светка, ну что за дикость!

— Обещание дороже всего на свете.

— Ох Света — засмеялся отец: — Ты ещё такой ребёнок.

— Ребёнок не ребёнок, а посуду сегодня будет мыть Колька.

— Тогда есть встречное предложение — Николай поднял руку как будто голосовал на собрании совета: — Всем пить чай из одной чашки и есть варение с одной ложечки и ещё…

— Вставай, новатор! Мама уже разлила по чашкам. Я особую чайную смесь привезла — похвасталась Света: — Такую в меню обычного автоповара не найдёшь.

Глава 6

Проблема, как нетрудно догадаться, в том, что мозг — похоже, самый сложный из известных человечеству материальных объектов во Вселенной.

Олег Макаров

Очередное собрание совета «следопытов» проходило в здании статистического управления по октябрьскому району. Это было наиболее удобное место потому, что две трети статистиков предпочитали работать удалённо через СоюзСеть. Оставшаяся треть приходила в здание управления скорее с целью вживую пообщаться с коллегами или на какое-то общественное мероприятие, вроде чьего-нибудь дня рождения, военных сборов или праздника «первого вздоха», когда на Марсе воссоздали скудную атмосферу и главный климатолог на десять минут снял дыхательную маску, вдыхая холодный и пахнущий каленым железом молодой воздух старой планеты.

Другими словами лучшего места для заседаний небольшого совета сложно было найти. И уже в девятом часу вечера в управлении оставалось всего шесть человек не входящих в совет «следопытов». Один из них, вернее одна, старшая прогноз-статистик Жанна Гюльменчаевовна, попросила «следопытов»: — Пожалуйста продолжайте, я вам нисколько не помешаю. Как здорово, что вы не забросили это дело. Я бы тоже хотела, но…

Убедившись, что голова и плечи Жанны Гюльменчаевовной плотно окутались золотистой дымкой преломляющего поля не пропускающего ни свет, ни звук, Лена ворчливо сказала: — Хотела бы, так присоединилась. Мы всех берём, а хотеть каждый может.

— Зря ты так — одёрнула главу совета Ира: — У неё много работы и дома ждёт большая семья.

— Подумаешь! У меня тоже двое детей — не могла успокоиться Лена: — Сын и муж. Оба чистые дети. Кстати: давайте скорее проведём собрание, мне надо успеть в театр к одиннадцати.

— На что идёшь?

— «Незабытый герой», постановка от «Красных соловьёв», о жизни Эрнесто Че Гевары.

— Интерактивная постановка?

— На статические, без вовлечения зрителя и ходить не стоит. Что за удовольствие сидеть и смотреть, лучше уж книгу прочитать. Другое дело, когда сам участвуешь в представлении вместе с актёрами и даже можешь влиять на развитие сюжета. В конце представления зрители пытаются угадать кто из персонажей кем был: кто актёр, кто зритель и под чьей маской скрывался хитрюга Новосибирск. Иной раз угадывать веселее, чем участвовать в постановке. Таня, сходи обязательно, это так здорово!

— Разве город-интеллект ходит в театр?

— Он завзятый театрал — подтвердила Лена: — Начинаем собрание.

— Сейчас только без пяти минут девять. Успеешь в театр.

— И всё же давайте сегодня по сокращённому варианту. Кто у нас должен первым предоставлять отчёт? Беликов? Нет, твой отчёт я и так знаю потому, что мы вдвоём разгадываем одну загадку. Начинай Таня, тебе слово.

Наша героиня немного растерялась от неожиданности, но взяла себя в руки: — Я как бы… рассчитала статистическое отклонение для каждого магазина в отдельности. В одних магазинах оно больше, в других магазинах меньше, но крутых пиков нет. Значит: закупки примерно распределялись между туристическими магазинами поровну. Я подумала, что покупки больших объёмов мог делать один и тот же человек, скрытности ради закупающийся каждый раз в новом магазине и сопоставила временные интервалы, но данная гипотеза не подтвердилась. Также не подтвердились гипотезы о том, что таких человек могло быть два или три, а для большего количества людей я уже считать не стала потому, что если в одного маньяка-конспиратора поверить ещё можно, то существование целой банды безумных покупателей явно выходит за рамки допустимой вероятности.

Я попыталась найти корреляцию между повышенным спросом на туристический продпаёк и другими товарами и нашла, что вместе с консервами длительного хранения неизвестные принялись забирать из магазинов пакеты первой помощи, медицинское оборудование, причём самое примитивное, и, как это ни странно, древние электронные книги. Случайно наткнулась — пояснила Татьяна: — При этом надувные лодки, самошагающие «умные» чемоданы, оборудование для скалалазания и так далее расходовались за просматриваемый период в пределах запланированных величин. Получается кто-то набрал консервов, примитивного медицинского оборудования, электронные книги и, может быть, что-то ещё, но не взял ни средств перевозки всего этого, ни сборных палаток где могла бы временно проживать толпа туристов, которой под силу употребить набранное количество продуктов за разумное время. — промокнув вспотевший лоб платком, Таня закончила: — Я в растерянности и не знаю, что можно сделать дальше.

— Пробовала подстеречь кого-нибудь кого-то из туристов забирающих из магазина консервы или эти — медицинские пакеты?

Слово, без спроса, взяла другая Таня. Продолжая лежать на диванчике свесив ноги Коваленко прокомментировала: — Мы вместе стерегли у двух магазинов. Как только предвкушающий активный отдых и безмятежный отпуск товарищ открывает сумку, чтобы погрузить десяток саморазогревающихся консервов, как сзади на него наваливались мы, с Таней. Две Тани всё же слишком много на одного гражданина. Чего мы только не наслышались в ответ на вопрос зачем кому-то консервы и столько ли он брал в прошлом полугодии и если меньше, то почему сейчас взял больше.

— Чего именно вы наслышались? — заинтересовался Миша Беликов.

— Ну почти все они говорили, что подкрадываться сзади нехорошо. А так отвечали всякую ерунду. У кого-то обычная туристическая команда пополнилась новым человеком. Один мужчина, краснея, признался, что коллекционирует консервы и чтобы получить новые экспонаты произведённые в других городах, встречается с такими же сумасшедшими и обменивает новосибирские консервы, на, скажем, ленинградские. Представляете? Коллекционировать консервы. Надо же придумать!

— Может быть в этом и заключается разгадка? — предположила Лена.

— Нет, сумасшедшие коллекционеры были учтены в статистических уравнениях. Хотя, надо будет проверить, вдруг это безумие распространяется при контакте — Коваленко почесала нос и добавила: — Был только один положительный момент.

— Какой? — одновременно спросили Лена и Миша.

— Одна женщина, к которой мы пристали с данным вопросом, отвела нас к себе и накормила самолично испечёнными пирогами. Оказывается она кулинар-мастер и вообще, через неделю отправляется в Пекин на состязание кулинар-мастеров. Здорово, правда? Таня, помнишь какие вкусные у неё были пироги?

— Помню.

— Ира, я попросила для тебя рецепт, лови файл.

— Спасибо, Танюшка.

— Что насчёт загадки? — напомнила Лена.

Коваленко ещё раз почесала нос и призналась: — Мы в тупике.

Таня разочарованно вздохнула.

— Интересно, а что бы сделал на моём месте капитан Поздняков? — подумала девушка: — Уж он бы наверняка не растерялся.

«Я растерялся… Условным утром, в семь ноль три по корабельному времени, меня разбудил второй пилот Сергей Карпатов. Проводя плановую диагностику манёвренных двигателей, Сергей заметил запаздывание сигнала и тотчас поднял на уши половину экипажа. Между прочим, правильно сделал. Если что-то случится с манёвренными двигателями, то «Товарищ» не сможет состыковаться с «Сияющим», сообщение между двумя кораблями придётся проводить через открытый космос, а это мало того, что крайне опасно так ещё и ужасно муторно.

Словом до обеда мы прозвонили каждую цепь управления двигателями. Запустили диагностику каждой подсистемы, которая только умела проверять сама себя. Измучились страшно, но нашли причину оказавшуюся сугубо технической. Всё-таки какими бы не был умным управляющий компьютер, но где-то рядом обязательно должен быть человек способный починить этот самый управляющий компьютер если он вдруг начнёт «дурить». Человеческое присутствие в космосе обязательно.

Значит разобрались с запаздыванием сигнала на манёвренных двигателях и тут главная «мама» нашего корабля, Костя Кирпичников, биолог и ответственный за сохранность биологически активного материала докладывает, что в одном из баков этот самый активный биологический материал начал жить своей собственной жизнью. То есть из пассивной фазы самопроизвольно перешёл в активную. Это он поторопился, мы ещё не прибыли на красную планету.

Команда, кроме дежурных, отправляется отдыхать после возни с двигателями. Капитан, вместе с биологом, исследовать раздувшийся контейнер от газа выделяемых бактериями и геномодифицированными водорослями. Хотя, что его исследовать? Осмотрели, повздыхали, проверили герметичность — та конечно оказалась нарушена. Ещё раз вздохнули и выбросили за борт, пока не взорвался от избыточного давления продуцируемых бактериями газов. Жалко до слёз. Если такая же судьба постигнет остальные семнадцать контейнеров с законсервированным биологически активным материалом, то спрашивается: что мы будем делать на Марсе. Строить каменные пирамиды?

Возвращаюсь уже под вечер. На корабле условная ночь — двадцать минут до полуночи. Но световые панели светят ярко и огоньки индикаторов моргают успокаивающими оттенками зелёного. Открываю дверь большой общей каюты предназначенной для отдыха экипажа, а там собрались все незанятые на вахтах и ещё биолог Кирпичников отсутствует — остался проверять герметичность оставшихся контейнеров. И все кричат: — С днём рождения, капитан!

Я поначалу испугался, думал опять что-нибудь случилось. Забыл какой сегодня день, совсем замотался. Игорь Ледников, инженер связи, приносит поздравление от капитана Сугимото, переданное с борта «Сияющего». Экипаж требует: — Речь! Капитан, говори речь!

А о чём им говорить. О том, как космические корабли бороздят просторы большого театра? Так вроде бы мы как раз на таком корабле и находимся. Есть люди способные на месте сочинить речь по любому поводу. Я к таким, к сожалению, не отношусь.

— Ну же, капитан — поторопила Валентина, гениальный химик, единственная женщина в нашей экспедиции и потому бессменно занимающая должность корабельной музы для всего остального экипажа: — Скажите что-нибудь…

И тут я окончательно растерялся»

Коля снисходительно выслушивал рассказ младшего брата о его биологическом школьном практикуме по пути из дома до автовокзала. Оттуда тот должен будет отправиться в спортивно-военный лагерь «Космос» на последний летний сезон. Второй, самый младший, братишка шёл рядом, также собираясь в летний лагерь. Он был недоволен тем, что большая часть Колиного внимания достаётся вечному сопернику-другу-брату, который старше его на каких-то полтора года, и потому постоянно пытался вклиниться в разговор и рассказать о своих уроках по истории труда. Биологический практикум у младшего должен будет начаться только в следующем году и он страшно завидовал брату, хотя ни за что не признался бы в этом. Ведь это так интересно собирать настоящих живых существ. Гораздо интереснее, чем программировать простенькие программные сущности или всем классом строить паровую машину, водяную мельницу или вручную мести школьный двор и мыть окна, на один день отключив роботов-уборщиков.

— Мы конструировали цыплят — рассказывал малой.

— Сразу цыплят?

— Конечно нет, конструировали яйца, а цыплята появлялись уже потом.

— Понятно, что сначала яйца, а цыплята потом — согласился Коля — Когда я учился в школе, на большом практикуме по биологии мы собирали водоросли — такие длинные сине-зелёные ленты разворачивающиеся по течению. Цыплята, конечно, интереснее.

— А вы их не делали? — удивился малой.

— Нет, не делали. Только водоросли.

Шагающий рядом младший братишка, самостоятельно тащивший рюкзак с вещами, неожиданно заявил: — А он в Ленку влюбился!

— Чего болтаешь?! Ни в кого я не влюбился.

— Да? А зачем своего цыплёнка ей отдал?

— Потому, что у неё бескрылый уродец получился. Лена очень расстраивалась, а у меня всё равно два было, сразу оба проклюнулись. Зачем мне два цыплёнка, вот и отдал одного.

— Влюбился, влюбился!

Коля поспешил успокоить начавших ссориться младших братьев: — Они с Леной хорошие друзья. Для друга космического корабля не жалко, не то, что какого-то там едва вылуплявшегося геносконструированного цыплёнка.

— Ленка настоящий друг — согласился старший из младших братьев украдкой показывая младшему кулак. Тот в ответ скорчил презрительную гримасу. Все вокруг знали, что появись внешняя опасность и братья Подводные встанут стеной друг за друга, да и за всех остальных, пожалуй. Вот только когда такой опасности нет, когда судьба мирно спит не торопясь бросать очередной вызов, малые грызутся почём зря. Школьный психолог посоветовал поручить ребятам какое-нибудь совместное дело. Поэтому родители отправили их в лагерь, хотя сезон должен скоро закончиться. Колина задача довести их до стоянки автовокзала, проследив чтобы сели в нужный автолёт. Иначе с них станется просочиться сквозь системы контроля и улететь, например, в Челябинск и слать через сеть СоюзСвязи успокоительные письма родителям подменяя адрес отправителя на адрес летнего лагеря. Чтобы этого не случилось, полковник Подводный выбрал не обычный лагерь, а с военным уклоном. Там больше чем в обычном летнем лагере стреляют из маломощных болтеров, чаще бегают в облегченных вариантах бронедоспехов, чистят их и чинят. Да что говорить: в обычном лагере дети всего один раз за сезон прыгают с парашютами имитируя высадку десанта на условно враждебную территорию — там это целое событие. А в спортивно-военном лагере «Космос» прыжки с парашютом происходящая дважды в неделю рутина. Там есть куда более захватывающие вещи. Какой мальчишка в своё уме захочет сбежать от подобного счастья? Полковник Подводный мог быть спокоен за своих детей. Оставалось только посадить их в автолёт.

— Каждый сконструировали по десятку яиц — малой продолжил рассказ: — У Алёшки вылупились все десять. У меня только два, зато оба почти правильные. Только у одно лапки задом наперёд поставлены, поэтому он постоянно падал, когда ходить учился.

— А мы паровую машину построили — сказал младший.

— Потом расковырял те, что не вылупились. Там всякие уродцы. Девчонки воротят нос, а по-моему уродцы это здорово!

— Мы от неё динамо машину запитали.

— У Кати все десять цыплят вылупились и абсолютно все правильные. Наверное, она геннограммистом станет, когда вырастет.

— Будет твоих с Ленкой детей делать.

— Смотри братец, дошутишься!

— Тихо солдаты! — оборвал готовую начаться перебранку Коля: — Считайте, что вы теперь оба на задании.

От удивления братья прекратили показывать друг дружке кулаки и удивлённо посмотрели на старшего: — Каком задании?

— Задача простая — объяснил Коля: — Войти в десяток лучших курсантов последнего сезона летнего лагеря «Космос». Обоим войти, ясно?

— Так точно! — отсалютовал старший и младший с секундной заминкой повторил жест.

— Выполняйте — разрешил Коля.

Братья задумчиво поглядывали друг на друга оценивая личные качества и способности их двоих, как одной совместной боевой единицы.

— Справитесь?

— Справимся! — запальчиво пообещал младший. Старший коротко кивнул, подтверждая данное братом обещание.

Они практически дошли до автоказала. Громадное здание немыслимой архитектуры закрывало тенью улицу и четверть площади, до выхода из метро. Больше всего оно напоминало поставленный стоймя параллелепипед над которым изрядно потрудился или сумасшедший хирург или гениальный художник. В автовокзале было прорезано несчетное множество вырезов оканчивающихся взлётными площадками для автолётов. Их было, наверное, несколько сотен. В середине вокзала разбит парк из десятка деревьев с декоративным озером посередине, в котором запрещено купаться. Ежеминутно на посадку заходили десятки автолётов и столько же взлетало напоминая деловитых пчёл кружащихся вокруг улья.

— Может быть по мороженному? — предложил Коля.

Они стояли рядом с киоском мороженного и ели холодную сладость из съедобных стаканчиков. Потом доели сами стаканчики потому, что самое вкусное в мороженном это вафельный стаканчик.

— Смотрите не посрамите там честь семьи — напутствовал Коля: — Держитесь друг за друга.

Впрочем, последнее напутствие было излишним. Малые уже переключились в «командный» режим и можно быть уверенным, что до конца сезона ссор между ними больше не будет.

Автолёт с детьми, направляющимися в летний лагерь «Космос», взлетел. Коля проводил его взглядом, но вскоре потерял среди снующих по небу машин. Наш герой взял ещё один стаканчик у покрытого сконденсировавшейся влагой автоповара. День выдался жаркий и автоповар, по сути большой холодильник с различными сортами мороженного, блестел каплями сконденсировавшейся из воздуха воды.

Наш герой вдумчиво и неторопливо доел шоколадно-вишнёвый стаканчик, глазея на спешащих то в одну, то в другую сторону пассажиров. Вокзалы лучшие места для наблюдения за людьми. Единый поток то и дело разбивается на отдельные лица. Люди прощаются, встречаются, едят мороженное — торопятся жить. Интересно, чтобы было, если бы каждая капля в море обладала отдельным сознанием? Считать, будто одна капля во всём похожа на другую заблуждение. На самом деле все они очень разные. И кто знает: сколько нужно капель, чтобы получилось море? Некоторые говорят, будто море начинается всего с одной единственной капли.

Что до Коли, то если бы его спросили, то он бы ответил, что море начинается с пляжа, с прогретого солнцем песка, ряда разноцветных пляжных зонтиков и надувного матраса. Однако никто не интересовался мнением Николая о началах морей и он беспрепятственно покинул здание автовокзала.

Выйдя на улицу, Коля сморщился от бьющего прямо в глаза солнца.

— Алло, мам? Малые загружены и отправлены. Всё в порядке.

Закончив телефонный разговор, Николай пошёл в сторону института. Вот уже как двенадцать дней он закончил дипломный проект и следовало бы давно обратиться с просьбой об устройстве на работе, если уж он решил какое-то время побыть инженером. Он мог попроситься настройщиком оборудования на один из промышленных комплексов опоясывающих Новосибирск широким кольцом. Мог попытаться устроиться на орбитальные верфи. Уровень подготовки и перечень сданных нормативов по работе в безвоздушном пространстве позволяли ему это. И хотя у него не было специфического образования в областях геохимии или, например, биологии, но грамотные инженеры нужны везде. Страна растёт, развивается, тянется ввысь и вдаль и людей постоянно не хватает. Коля много чего мог, но не торопился выбирать одну единственную возможность из сонма потенциальных продолжая вот уже почти вторую неделю жить тунеядцем.

Все его мысли и помыслы занимали дядя и его постоянно работающая установка. Поэтому Коля шёл в институт изучения физики пространства, хотя официально делать ему там было уже нечего. Институт теоретической физики, а установка вполне себе практическая. Такие несоответствия иногда происходят если твой дядя Эдуард Владимирович Подводный, учёный с мировым именем.

Что до установки, то какую, по твоему мнению дорогой друг установку могли собрать в институте физики пространства? Пока Коля шёл, он размышлял о том как же так получилось, что за исключением узкого круга заговорщиков состоящего из племянника, дяди и ещё двух бывших студентов, они никому не могли рассказать о работающем прототипе. Глупо ведь получилось. Но разве хоть кто-то из них мог поступить иначе? А если бы поступил, то посмел ли после этого продолжать считать себя настоящим советским человеком. Честным человеком?

— Вот он! — с заслуженной гордостью произнесла Таня, демонстрируя совету «следователей» блестящий, заново покрашенный, сладкий как конфета, автоцикл.

Миша Беликов обошёл вокруг получившего вторую жизнь автоцикла. В мастерской было светло и чисто, но светло и чисто по меркам мастерской. И в этом условно светлом и условно чистом пространстве автоцикл выделялся, словно белый лебедь в затенённом пруду.

— Это точно тот самый?

— Можешь не сомневаться — заверила Таня.

— Но у него не было ножки.

— Теперь есть.

— И сиденье было другое.

— Я заменила! И руль и половину электроники и ещё дополнительную аккумуляторную батарею навесила чтобы мощность давать на форсаже.

Одновременно и восхищаясь и удивляясь столь большой трате сил, Лена покачала головой: — Неудивительно, что у тебя не остаётся времени на разгадывание загадки «туристов-конспираторов».

Поражённая несправедливостью обвинения Таня даже задохнулась: — Да я! Да как же так! Девочки, думаете у меня потому ничего не получается, что я с циклом вожусь?!

— И мальчики — добавил Миша Беликов.

Таня посмотрела на него совершенно диким взглядом: — Какие мальчики?!

— Девочки и мальчики — пояснил математик: — Прошу не забывать обо мне.

— О тебе попробуй забыть — усмехнулась Ира и повернувшись к кипящей, точно забытый на огне котелок, Тане, попросила: — Не обижайся пожалуйста. Никто не говорит, что ты плохо работаешь. Только, понимаешь, быть «следователем» означает не просто хорошо выполнять свою основную работу, а гораздо больше. Нужно засыпая думать о нерешённых задачах и необычных отклонениях от заранее рассчитанных статистических величин. И просыпаясь думать о том же. И даже во сне видеть схождение и расхождение графиков. Для всех нас это больше чем увлечение, можно сказать это и есть наша жизнь. Или, хотя бы, существенная её часть.

Коваленко и Лена согласно кивнули. Беликов продолжал описывать круги вокруг автоцикла задумчиво качая головой и время от времени восхищённо цокая языком.

— А у тебя, кроме расследования загадок и тайн, есть ещё гонки на автоциклах — закончила объяснять Ира.

Холоду в Танином голосе мог бы позавидовать антарктический лёд: — И?

— Если ты скажешь, что не успеваешь заниматься разгадыванием непонятно каких загадок, то это будет нормально — продолжила Лена.

— Четверо из пяти так и говорят — добавила Коваленко.

— В конце концов у каждого человека полным полно своих дел и увлечений, плюс работа, семья и друзья. Было бы не совсем честным требовать от него большего.

— Мы всё понимаем и всё равно останемся твоими друзьями — сказал Миша.

Таня упёрла руки в бок: — Ну уж нет. Вам от меня не избавиться.

— Значит, остаёшься в «следопытах»? — уточнила дотошная, как и положено председателю пусть крохотного, но всё равно совета, Лена.

— И будешь отдавать по двадцать пять часов из двадцати четырёх в сутках разгадыванию загадок и распутыванию головоломок? — спросила Ира.

Миша спросил: — Как заводится эта штука?

— Беликов! У нас тут важный разговор между прочим происходит — рассердилась Лена.

— Честное слово, я ремонтировала цикл не в ущерб расследованию — сказала Таня.

— Мы знаем. Спросили потому, что подумали: вдруг ты хочешь отказаться, только смущаешься первой начать разговор.

Таня замотала головой: — Я только не знаю что делать дальше. Как найти ответ? Или хотя бы как его искать?

Миша улыбнулся. Ира закашлялась, скрывая смех. Коваленко кивнула. А Лена засмеялась.

— Сказала что-то смешное? — обиделась Таня.

— Если бы мы только знали формальный способ находить ответы, то написали бы программу и отдали бы её Новосибирску.

Таня уточнила: — Так что будем делать? Думать?

— Думали мы вчера. Сегодня будем действовать.

— Кстати: отличный получился цикл, просто загляденье. — похвалила Ира.

— Только покажи как эта штука заводится — попросил математик: — Очень любопытно.

Что можно сказать о мире вокруг нас? Он очень большой. Он огромный. Гораздо больше, чем может охватить один, пусть самый развитый, разум. И даже небольшое подмножество, ограниченная выборка из многообразия происходящих событий — следы в системных журналах, записи уличных камер и отметки в базах данных — всё равно слишком велико. Информации слишком много. Возможно, где-то там скрыты неявные связи: кусочек информации оттуда, кусочек отсюда. И вот картинка собралась. Но как найти нужное?

Общего алгоритма не существует. Информация представлена в виде сжатого видео хранящегося на гражданских серверах. В виде записей в разрозненных базах данных. Она распылена, разделена и сохранена в отличных друг от друга форматах и формах. Большая часть работы прогноз-статистика и состоит в поиске в информационном море открытых баз данных кусочков ответа. Прогноз-статистик, словно ловец жемчуга, шарит по дну, а высоко над ним плещутся волны. Нет, прогноз-статистику куда сложнее. Пусть ловец жемчуга не знает какая жемчужина скрывается в найденной раковине, но уж саму раковину он узнает без сомнения. Прогноз-статистик должен не только найти требуемое, но и узнать его. Кусочек информации, бесполезный сам по себе, приобретает смысл лишь при наличии других кусочков. Одни и те же данные можно интерпретировать совсем по иному в свете других данных. Ответ не лежит в готовом виде. Ответ это не кусочек информации, не запись в таблице логов и не видео с уличных камер. Скорее он совокупность связей между кусочками.

Ответ это модель и как любая модель он имеет смысл только если реальность соответствует описанию.

Если бы можно было как-то выработать общее решение для поиска, то городу-интеллекту Новосибирску не понадобилась бы помощь пусть медленных, пусть время от времени ошибающихся, но тем не менее самостоятельных агентов — каковыми выступают все сотрудники, работающие в управлении статистики. Можно сказать, что в данном случае люди выступали в качестве автономных модулей города-интеллекта способных самостоятельно изыскивать способы достижения поставленных целей. Они расширяли функциональность интеллекта по имени Новосибирск, дополняя собой его недостаточную вычислительную мощность. Вычислительной мощности никогда не бывает достаточно.

Да, это временно решение, до тех пор пока инженеры не придумают как можно на порядки увеличить быстродействие искусственных нейронных сетей, а генограммисты не смогут каждого человека сделать гением и талантливым абсолютно во всех областях. И Таню и всех её коллег когда-нибудь заменит один единственный человек за несколько минут способный выполнить ту же работу, на которую у их коллектива уходят часы или дни. Но разве это значит, что работа «следопытов» не важна? Конечно нет, потому что без Таниного труда здесь и сейчас, быть может смешного и нелепого с точки зрения всемогущего человека будущего, этого самого человека будущего никогда и не будет. Невозможно построить космический корабль, не научившись строить самолёты, невозможно создать самолёт не налетав предварительно сотни тысяч часов на планерах. Невозможно построить планер, не запуская бумажных самолётиков и не наблюдая за их полётом. Прогресс это не лестница, не спираль и не пирамида. Прогресс — совместна работа тех кто живёт сейчас, кто уже умер и кто когда-нибудь будет жить. И в современных спутниках наматывающих круги на орбите есть частичка труда всех живших в прошлом людей от пахаря до воина. А в кораблях, которые когда-нибудь полетят к другим звёздам будет частичка труда всех нас: живущих здесь и сейчас, честных людей. Побольше от учёного или инженера, поменьше от крестьянина выращивающего хлеб, попадающий на стол инженеру и учёному. Или от швеи, работающей на фабрике изготовляющей сапоги в которых ходит выращивающих хлеб крестьянин. Вы действительно думаете, будто труд швеи или крестьянина менее важен чем труд инженера?

Таня работала семь дней в неделю, по восемнадцать часов в сутки, только дважды отлучаясь обкатывать отремонтированный автоцикл, когда из мастерской звонили, что трасса для испытаний ненадолго освободилась. И на восьмой день ответ — нет, не отыскался — стал немного ближе. Список из шести тысяч двухсот одиннадцати имён поделили на пять частей. Это получилось по тысяча двести сорок два имени на «следопыта» и ещё по две десятых. С вероятностью более восьмидесяти процентов кто-то из этих шести с лишним тысяч и есть тот самый неизвестный уже третий раз срывающий план поставки консервов длительного хранения в туристические магазины. С вероятностью более шестидесяти пяти, таких человек не менее трёх. Что со списком делать дальше?

— Давайте следить за ними! — с азартом предложила Таня.

Математик сдвинул брови ироничным треугольником: — За всеми шестью тысячами?

— Пусть камеры пишут.

— У нас нет для этого допуска.

— Тогда Новосибирск отправит запрос от своего имени.

— У него тоже нет допуска требуемого уровня. Да и как ты обоснуешь запрос на вторжение в личное пространство: потому, что кто-то из них набрал консервов на десять лет вперёд? — напряжённая работа изрядно утомила и потому Ира сегодня вела себя не так как всегда. Легко раздражалась и часто ехидничала: — Это ведь не запрещено. Хочешь я сейчас пойду и выгребу все консервы со склада ближайшего магазина? Нет такого закона, чтобы отпускать в одни руки ограниченное количество консервов!

— Выгреби — сказала Коваленко. Они все устали. Красные от недосыпа глаза и слабое удовлетворение от хорошо проделанной, но далеко ещё неоконченной работы — Что будешь с ними делать?

Заканчивался вечер воскресенья. Следопыты собрались в управлении статистики по октябрьскому району. Завтра снова на работу, никто не снимал с них обязанностей рядовых прогноз-статистиков. Таня с грустью посмотрела в окно. Там уже смеркалось. Видимый между башнями многоэтажных домов квадрат неба залит пламенем заката, словно холст однотонным оранжевым светом. Среагировавший на изменение освещения потолок постепенно разгорался.

— Съем — мрачно проворчала Ира: — Если серьёзно, то давайте обойдём все адреса и честно спросим товарищей зачем им столько консервов. Месяца за четыре должны управиться.

— А вдруг это шпионы? Тогда нельзя их спугнуть — сделав большие глаза прошептала Коваленко: — Серьёзно, товарищи. В еженедельнике «Заря», на позапрошлой неделе, писали о группе разоблачённых корпоративных агентов «Laser and Plasma Corporation». Может быть это тоже американские агенты: шпионы или террористы.

Миша пару раз энергично кивнул, как будто соглашаясь с Коваленко и серьёзным голосом сказал: — Возможно-возможно. Их коварный план спекуляция на консервах. Подлый удар в самое сердце туристической отрасли. Когда пойдём их брать, надо будет попросить в усиление роту шагающих танков. Иначе с такими матёрыми агентами нам не сладить.

— Да ну тебя, Беликов!

— Сама виновата — откликнулся математик: — Надо оставаться в каких-то разумных границах.

— Каких таких границах?

— Границах реальности.

— Постой, Миша — попросила Лена: — Таня, ты правда считаешь, что за всем этим могут быть замешены иностранные силы?

Коваленко пожала плечами, что впрочем не смотрелось так как при этом она лежала на стоящем у стены диване: — Просто так сказала. В порядке мозгового штурма. Но вот так ходить по жилым ячейкам и спрашивать «Случайно не вы за последние два месяца набрали продуктов длительного хранения на десять лет вперёд?» тоже неправильно. Мало ли какие причины могли подвигнуть человека на это. Может быть такие о которых он не захочет распространяться.

— Я согласна — сказала Таня. Миша Беликов усмехнулся пробормотав вполголоса: — Вот и момент истины, обе Тани согласны. Ира показала математику кулак, а Таня продолжила: — Что мы за следователи такие если вся наша надежда на честный ответ подследственных? Надо продолжать копать.

— Но шесть тысяч слишком много.

— Может быть получится уменьшить список наложив ещё какой-то критерий?

— Шесть тысяч осталось после наложения всех дополнительных критериев — твёрдо сказал Беликов.

— Тогда не знаю. Мы статистики, а не разведчики.

Неожиданно Ира воскликнула: — Придумала! Лена правильно сказала, что мы не полевые агенты и не имеем ни времени, ни возможности установить наблюдение сразу за шестью тысячами человек. Значит надо всего лишь привлечь разведчиков!

Друзья посмотрели на девушку с беспокойством и та поспешила объяснить пришедшую в голову мысль: — У меня младший брат состоит в школьном разведотряде. И совсем недавно он как раз жаловался на то, что их там пичкают теорией, а практики почти не дают. Даже выйти хотел из отряда.

— Ты хочешь сказать?

— Уже сказала — засмеялась Ира.

— Мысль не так плоха, как может показаться на первый взгляд — вынес вердикт Миша.

Ира фыркнула: — Вот уж спасибо.

— А правда: кружки юных разведчиков есть при каждой второй школе. Это же огромная армия мальчишек и девчонок буквально сохнущих по настоящему делу.

— Но согласятся ли они? Насколько мне известно школьные разведотряды занимаются по собственным учебным планам.

— Переписывают в тетрадки воспоминания знаменитых разведчиков. Или условно ловят условных шпионов. Пусть лучше попробуют выследить настоящего похитителя консервов — твёрдо сказал Миша, как будто являлся по меньшей мере куратором кружков юных разведчиков по всей новосибирской области.

— Спрошу у брата — пообещала Ира: — Как-то это всё необычно. Прежние загадки разгадывались сопоставлением данных из разных информационных массивов. А сейчас приходится действовать в реальности. Так захватывающе.

Остальные согласились с ней. Оставалось только узнать: помогут ли разведотрядовцы. Наверное помогут. Ведь играть в слежку за, может быть, настоящими шпионами гораздо интереснее, чем условно следить за условным противником.

Глава 7

Капитализм называет основным мотивом к развитию стремление к получению всё большей и большей прибыли, но основной источник прибыли капиталиста — это разница между стоимостью труда пролетариев, которые производят товары, и стоимостью этих товаров. Поскольку рабочие на свою зарплату могут купить только часть от произведённых ими товаров, капитализму нужен «внешний мир», в который капиталисты будут продавать оставшиеся товары. А поскольку обитателям «внешнего мира» для покупки этих товаров нужны деньги, капиталисты обязаны передавать эти деньги в виде инвестиций — скупать уже построенные предприятия и оплачивать труд работников, строящих новые предприятия.

Если говорить о международной торговле, то здесь крайне важным показателем уровня жизни населения является величина торгового баланса страны. Активный (положительный) торговый баланс страны, которая продаёт своих товаров больше, чем покупает чужие, означает, что данная страна развивается и поглощает другие страны. Отрицательный же баланс страны-импортёра означает, что экономическая система данной страны является только питательной средой для крупного капитала, а «не вписавшееся в рынок» население страдает от безработицы и сопутствующей ею нищеты.

А потом капиталистический мир внезапно упирается в вакуум космического пространства…

El-Scorpio

Читая литературно обработанные МасКультПросветом воспоминания капитана Позднякова, Таня дошла до того как «Товарищ» и «Сияющий» вышли на устойчивую орбиту вокруг красной планеты. Космонавты опоясали негостеприимный мир редким ожерельем из двенадцати автоматических спутников связи, включив в общую сеть уже четыре имеющихся. Теперь на Земле могли получать значительно больше данных о происходящем на далёкой красной планете. Также связанные в единую сеть спутники обеспечивали первопроходцам связь с кораблями и через них с Землёй с любой точки поверхности и в любое время.

«Сияющий» уже посадил два автоматических челнока с деталями защитных куполов и строительными роботами недалеко от места высадки последней экспедиции. Там осталось множество полезных механизмов и законсервированное убежище, рассчитанное на трёх человек. По первоначальному плану в нём должны были жить руководящие строительством нового, большого купола, инженеры. Однако оказалось, что за время девятилетнего отсутствия человека в суровых условиях Марса убежище пришло в негодность и сейчас экипажи двух кораблей решали вопрос: имеет ли смысл попытаться восстановить временную функциональность старой базы или разумнее полностью сосредоточиться на как можно более быстром возведении новой?

За каких-то одиннадцать лет со времён старта предыдущей экспедиции, технологии колонизации красной звезды шагнули далеко вперёд, вобрав в себя все предшествующие удачные инженерные решения и выполнив работу над ошибками над неудачными решениями. Можно было надеяться, что строящийся купол простоит достаточно долго, чтобы послужить людям надёжным стартовым упором отталкиваясь от которого они смогут прочно зацепиться за ноздреватые скалы оттенка меди и за пески цвета ржавчины.

— Прежде люди приходили сюда как гости — сказал капитан Поздняков: — Теперь пришли как хозяева. Мы знаем, что когда-нибудь здесь будут жить наши дети.

Таня свернула книгу и неторопливо шла домой, размышляя над историческими словами Евгения Семёновича. «Когда-нибудь здесь буду жить наши дети». Как-то Тане, на одном из однодневных оппозиционных порталов время от времени загорающихся мутноватым зелёным светом в сети СоюзСвязи подобно гнилушкам в давно нечищеном лесу и бесследно исчезающих с приходом дня, что капитан Поздняков не говорил ничего подобного. Мол это просто ещё одна идеологическая выдумка безликого корректора из МасКультПросвета. Может быть и выдумка. Честно говоря: Тане было абсолютно всё равно. Только одного нельзя отрицать. Сегодня на Марсе и правда живёт почти семнадцать миллионов человек самый старый их которых родился через несколько лет после того как капитан произнёс или не произнёс знаменитые слова. Население марсианской социалистической республики растёт, словно тесто в печи. И ещё дети. На Марсе больше двухсот тысяч школьников и дошкольников и совсем маленьких крох. Интересно, а где будут жить наши дети завтра?

Вот например её, Танины, дети. Девушка хмыкнула и легонько дунула, сдувая севшую на нос пушинку.

Лето никак не могло решить собирается оно смениться на раннюю осень или ещё недельку погодит. Под ногами у Тани, в глубинах активного покрытия, порхали золотистые бабочки и цвели нереально большие, нарисованные золотистыми росчеркам цветы. Переплетающиеся ветви рябины и молодых берёз, росших по обеим сторонам аллеи и совершенно затенявших её, сплетались над головой. От этого, в полумраке среди белого дня золотые бабочки в глубине активного покрытия казались ещё более объёмными и живыми. Каждое касание Таниных кроссовок активного покрытия выбивало сноп виртуальных искр, заставляя нарисованных бабочек разлетаться в притворном страхе.

Так она шла дремая на ходу, отдыхая от последнего месяца, настолько насыщенного событиями как будто это был не один месяц, а целый год. Может быть даже целых полтора. Юные разведчики, включая Ирининого брата — черноволосого и нахохлившего, точно воронёнок, взялись проследить за всем списком подозреваемых. Разговаривая с серьёзными командирами разведотрядов, Таня невольно переняла их отношение и на какое-то время начала относится к поиску «изымателя консервов» с такой же серьёзностью, как и их молодые помощники. Как будто это была не просто логическая задачка на поиск несоответствия между фактом и планом, заданная Новосибирском, а как минимум персональное поручение совета народных депутатов.

Наверное так и надо — к каждому порученному делу относится со всевозможной серьёзностью и если взялся, то делать на совесть. Но присутствуя на совете командиров школьных разведотрядов. Наблюдая как чётко и без лишней суеты дети буквально на глазах организовали временную социальную структуру нацеленную на решение поставленной задачи — с жёсткой вертикалью, включающей в себя аналитическую группу, штаб, куда будет стекаться информация от множества троек — самостоятельных глаз, рук и ушей. Таня подумала: не слишком ли большие волны поднял брошенный ими камень? Теперь так просто не отвертишься и не бросишь.

Видимо тоже самое подумали и другие, потому, что покинув временный аналитический центр, в роли которого выступила комната для самостоятельных занятий в сто семьдесят восьмой школе, Ира растерянно покачала головой: — Ну и бучу мы затеяли…

— Неужели мы в их возрасте были такими же активными? — спросила Лена: — Вот так сразу, за полчаса, и координационный совет и разбиться на две сотни троек. Такое чувство, будто эти юные разведчики теперь командуют нами, а не мы ими.

— Положим, командуют они сами собой — возразил Миша: — Но оставлять загадку неразрешённой нам теперь никак нельзя. Будет стыдно перед детьми.

В этот момент их догнал командир школьного отряда, теперь временно член координационного совета. Запыхавшись, мальчишка смахнул волосы со лба и сказал на одном дыхании: — Совет временных координаторов задачу принял. Предварительные результаты ожидаются через семь дней.

— Это что такое? — спросила Ира.

— Отчёт — мальчишка снова смахнул непокорную прядь одновременно слишком длинную, чтобы не мешать и слишком короткую, чтобы спокойно лежать под собственной тяжестью. Подумал и добавил: — Предварительный отчёт. Всё, я побежал!

— Стой — окликнула Лена: — Можно было позвонить.

— Да вы ещё недалеко ушли. Кстати я ваш связной, меня Серым зовут — прокричал мальчишка уже на бегу.

Морфированный под повседневную форму принятую к ношению в космическом флоте комбинезон скрылся за углом сверкнув на прощание серебристым поясом.

— Связной значит — кивнула Лена: — Кто-нибудь знает телефон нашего связного?

Оглядев растерянные лица коллег, глава совета «следопытов», подытожила: — Значит придётся ждать пока «Серый» сам не объявится и не расскажет чего они там накопали. Что это за имя такое, Серый? Может быть Сергей?

— Или Селен. У нас был в классе Селен Баниленко — сказала Таня: — Родился на лунной базе, представляете?

Ира пообещала: — Телефон будет. Вечером спрошу у братишки кого они там нашим связным назначили. Не могу поверить, что этого раздолбая выбрали в координаторы. Он сам себя скоординировать не может, куда уж координировать других. Хотя, может быть, я плохо знаю своего младшего братишку?

Предаваясь самокритике Ира поспешила домой. Лена обещала ребёнку отвести его (а заодно и мужа) в зоопарк и уже опаздывала минут на двадцать, но дома к её постоянным опозданиям привыкли и даже не ворчали. Глава «следователей» честно пыталась поставить семью на первое место, а работу на второе. Но почему-то никак не получалось. Миша ушёл по своим математическим делам. Коваленко таинственно сказала, что у неё есть личная жизнь и отправилась этой самой личной жизнью заниматься. А Тане было нечего делать, так как свой автоцикл она перебрала уже дважды, в новосибирский совет конструкторов вступила, прошла предварительный отбор и с нетерпением ожидала начала первого тура гонок на следующей неделе. Поэтому она пошла домой, намереваясь отоспаться лет на двадцать вперёд. В крайнем случае на десять.

И касание подошв кроссовок активного покрытия выбивало сноп искр. Искры пугали бабочек и те разлетались, часто взмахивая большими, покрытыми узорами, крыльями.

— Добрый вечер — неожиданно произнёс голос. Таня подпрыгнула на месте, выбив по приземлению целый фонтан золотистых искр, отчего нарисованные бабочки прыснули во все стороны. В глубине активного покрытия появилось изображение медвежонка прыгающего через скакалку. Точнее он пытался прыгать, постоянно запутываясь, смешно падая и удивлённо почёсывая большую лохматую голову.

— Это вы — сказала Таня обвиняющим тоном.

— Прошу прощения — извинился её давний знакомый: — Стоит задуматься как тело само, по старинке, пытается скрыться от чужих взглядов. Что поделать — рефлексы.

Встретившийся девушке в день её приезда пенсионер сидел на краю скамейки, в клетчатой рубашке, держа на коленях куртку из металлизированной ткани, видимо захваченную из опасений перед вечерней прохладой. Таня поразилась как могла его не заметить. Спокойно сидит, не прячется за спинку скамейки, голубая рубашка в белую клетку отчётливо выделяется на фоне зелёных листьев.

Догадавшись о чём она думает, старик объяснил: — Всё дело в позе. Если чуть-чуть изменить положение тела, то невнимательный взгляд будет скользить не вычленяя фигуру человека из окружающей среды.

— Покажите? — спросила Таня.

Пенсионер развёл руками: — Не могу. Сейчас твоё внимание сосредоточено и скрыться от него невозможно.

— Могу отвернуться — предложила девушка. Ей правда хотелось увидеть, как загадочный знакомый то появляется, то исчезает по своему желанию.

— Ничего не получится. Всё равно будешь знать, что я рядом и искать. Этот метод работает, только если человек не подозревает о чужом присутствии. Лучше расскажи, красавица, перешла уже на шестой уровень по самообороне?

Вспомнив обстоятельства их первой встречи, Таня покраснела: — Времени катастрофически не хватает. Честно говоря немного забросила тренировки.

Старик неодобрительно покачал головой, но промолчал. Да и что тут скажешь, если здоровая, взрослая девица, а до сих пор не понимает, что искусство, научные открытия, заводы и фабрики, труд людей — всё бесполезно, если не можешь защитить. Конечно, террористов или корпоративных агентов, не говоря уже о практически исчезнувших как класс доморощенных бандитов и хулиганов — во много-много раз меньше чем честных советских людей. Но это получается только потому, что каждый советский человек старается быть готовым в меру своих сил. Быть готовым не право и даже не обязанность — долг. Перед родными, друзьями, страной и перед всем человечеством. Потому, что может быть вдруг получится так, что силы зла задавят и задушат росток нового мира до того как он окрепнет только из-за неготовности Татьяны Григорьевны Никогда. Потому, что она посещала тренировочные полигоны реже, чем позволяли обстоятельства, стреляет не так точно, как могла бы и хуже, чем сумела бы, изучила стандартное оборудование и вооружения призывника-добровольца. Да что это я тебе, дорогой друг, рассказываю прописные истины? Ты и сам всё это прекрасно знаешь.

Разумеется сила рук, меткость глаз и зоркость ума одной обычной девушки практически ничто по сравнению с военным, научным и производственным потенциалом огромной страны. Но Татьяна, пусть ей это неизвестно, одна из трёх главных героев нашей истории. Кто знает, к чему может привести её пренебрежение своим, как будто утомительным, скучным и ненужным, долгом? Иной раз и пылинка, случайно опустившаяся на одну из чаш, может склонить весы в нужную сторону.

Чувствуя как разгораются щёки стремительно приобретая цвет спелых помидоров, Таня торопливо сказала: — Я в это воскресенье собиралась пойти…

На самом деле в воскресенье она планировала весь день гонять за городом на автоцикле, но теперь придётся пойти, чтобы её слова не стали враньём.

Старик не ответил, как будто ему было всё равно будет ли Татьяна гонять на цикле по лесным тропинкам перепрыгивая овраги и выступающие из земли узловатые корни или проведёт день на тренировочном полигоне где прослушает лекции по последним, переданным красноармейцами гражданским, образцам вооружения и вволю постреляет из знакомого с младших классов школы «огненного глаза». Танины щёки краснели всё ярче, хотя, казалось бы: куда уж ярче. Всеми силами желая остановить бесконтрольно возрастающий градиент цвета, девушка спросила: — Вы, наверное, опять сбежали от докторов?

— Отпустили — сказал старик.

— Правда?

— Предупредил, что сбегу, если не отпустят на прогулку и они отпустили.

Таня покачала головой, а старик усмехнулся: — Вот даже куртку выдали, если задержусь до темноты. Вечерами уже становится прохладно.

Активное покрытие начало было показывать у себя в глубине сводку прогноза погоды, но догадалось, что людям нет дела до погоды и очистилось. Две белки, привыкшие, что люди часто бросают им семечки или орешки, осторожно забрались на спинку скамейки. Белки были толстые, как пара мохнатых шариков, видимо их здесь кормили прямо на убой. Ещё бы — придомный парк, часто гуляют родители с детьми или парочки влюблённых. Белки принялись тереть хитрые мородочки короткими лапками. Однако здесь они явно ошиблись.

— А ну брысь, обжоры! — старик хлопнул ладонью по скамейке, отчего та пошла цветными волнами, не понимая чего от неё хочет сидящий на ней человек: — Эк вас распёрло. Запасами уже каждое дупло забито, а всё не можете успокоиться.

Белки укоризненно посмотрели на Таню как будто девушка была виновата в том, что они не получили ожидаемое угощение.

— Идите-идите, капиталисты хвостатые — поторопил пенсионер. Лениво взмахнув широкими хвостами, мохнатые попрошайки спрыгнули и зашуршали в траве.

Таня невольно улыбнулась. В советском парке живут капиталистические белки, ага.

— Планируешь участвовать в гонках на автоциклах? — мимоходом поинтересовался старик.

Таня удивилась: — Откуда вы знаете?

— Видно. Конечно если знать как смотреть — объяснил странный знакомый: — Ты двигаешься как водитель автоцикла. Кроме того мои правнуки уже все уши прожужжали о близящихся гонках.

— Они участвуют?

— Болеют. Причём за разные команды. Иной раз дело чуть-чуть до драки не доходит.

— А вы за кого болеете? — поинтересовалась Татьяна.

Старик подмигнул девушке: — За тебя. А что, других участников я не знаю, а с тобой мы вроде бы уже познакомились. Как думаешь, справишься?

— Отборочный тур пройду, будьте уверены — пообещала Таня — Дальше видно будет. Много опытных циклистов и циклы у них не стандартные, улучшенные лично водителями. Это ведь не только состязание водительского мастерства, но и умения механиков.

Откуда-то раздалась пронзительная музыкальная трель. Сморщившись, как будто от зубной боли, старик проворчал: — Доктор Галишенко вызывает. Сейчас скажет немедленно возвращаться.

Он не стал активировать преломляющее поле и Таня увидела как перед лицом старика развернулся голографический куб. Внутри куба нарисовалась голова мужчины с чёрными волосами, горбинкой на носу и строгим взглядом.

— Антон Юрьевич — начал было доктор Галишенко, но старик перебил проворчав: — Иду, иду. Обещали ведь до вечера.

— У вас в крови повысился уровень…

— Сказал же иду — перебил старик. Голографический куб сжался в точку.

Антон Юрьевич поднял глаза на Таню: — Медицину для продления жизни придумали, однако почему-то именно доктора спокойно жить и не дают. Противоречие. Значит выложись по полной Татьяна, я буду болеть за тебя. Так правнукам и скажу. Хватит им уже меня в разные стороны тянуть. До встречи. Нет, в следующий раз точно сбегу, коммуникатор оставлю в палате, а канал спутника заблокирую.

— До свидания — растерянно ответила Таня. Она как раз пыталась вспомнить называла ли странному знакомому своё имя или нет. Должно быть назвала, иначе откуда бы он узнал?

Старик довольно бодро зашагал по направлению к остановке.

— Вас проводить? — крикнула Таня.

Антон Юрьевич успокаивающе помахал рукой.

Надо бы найти этого доктора Галишенко и сказать ему, что Антон Юрьевич замыслил побег. Только это означало бы выдать его. А выдавать своего первого болельщика в Новосибирске Таня не собиралась.

Не смотря на противоречивое начало разговора, впечатление от него осталось полностью положительное. Представляя как она обходит на повороте Капца или Гравилева, а то и самого Дениса Безорова — двукратного победителя. Таня улыбаясь дошла до детской площадки. Там куча малышни пыталась играть в футбол сразу тремя мечами и было непонятно: то ли это шесть команда одновременно играют на одном поле, то ли команд всё-таки две, но играют они сразу тремя мечами чтобы было веселее. Главное, что со стороны футболистов доносились весёлые крики и как раз когда Таня подходила к дому, звонкий мальчишеский голос прокричал: — Ленка, отдай мяч!

— Не отдам! — донеслось в ответ.

На скамейке, в окружении высоченных мальв, в стороне от собравшихся в кружок и что-то увлечённо обсуждающих женщин, сидел старший по дому. Пройти мимо было бы невежливо и, поздоровавшись, Таня села рядом, готовая к тому, что её сейчас станут ругать за то, что она до сих пор не взяла на себя какую-нибудь общественную обязанность. А где найти на это время, скажите пожалуйста?

— Вы не выходили на прошлый субботник — сказал старший по дому. Таня кивнула.

— Мы посадили четыре ряда вишнёвых деревьев и настроили систему автоматического полива. На следующий год уже должны пойти ягоды. Семья Гончаровых из триста семьдесят шестой ячейки вызвалась быть ответственными за вишнёвый сад. — говорил старший по дому: — И на строительстве помещения под живой уголок вас, Татьяна, не видели.

— Потому, что меня там не было — объяснила девушка.

— Вам не жалко белок и зайцев? — пряча улыбку спросил старший.

Таня подумала: — Видела я этих белок. Если их ещё подкормить, то они лазить по деревьям разучатся.

— Извините.

— Извиняю — легко согласился старший: — Кстати, пришло прошение освободить товарища Никогда от общественной нагрузки по месту жительства в связи с выполнением общественно-полезного дела по месту работы. И знаете кто подал прошение?

— Кто? — спросила Таня.

— Новосибирск. Вы правда так заняты?

Таня ещё раз сказала: — Извините.

— Да что вы постоянно извиняетесь? — рассердился старший: — Я же понимаю, что на работе люди в космос летают и новые энергии открывают. А я всего лишь старший по дому и должен следить чтобы в доме было приятно жить тем кто летает и тем кто открывает. А как это обеспечить, если все заняты по месту работы и у каждого второго или прошение или самоотвод или он по полгода в командировках пропадает. Между прочим у меня тоже своя работа имеется, кручусь ведь как-то, нахожу время.

— Изв… — Таня прикусила язык.

— Ладно — махнул рукой старший по дому: — Чего уж там. Для того и строим живые уголки и сажаем сады, чтобы люди могли летать и открывать не заботясь о мелочах. Вы, Татьяна, кажется, статистик? Значит понимаете о чём я говорю. Кстати, смородина поспела. Сходите наберите хотя бы половину ведёрка. На следующей недели будем заменять старые кусты иначе в следующем году ягод не будет. Вы любите смородину?

Таня кивнула.

— Вот и хорошо — чему-то обрадовался старший: — Ну идите товарищ Никогда. Я ещё посижу, подожду кое-кого из несознательных. И за смородиной спускайтесь, не надо смущаться. Если она на кустах останется, то получается, что зря растили, а это нехорошо.

— До свидания — сказала Таня.

— До свидания. Вы, кстати, кружки получили?

Таня кивнула. С кружками вышел небольшой конфуз. Когда она только заселилась в предоставленную жилую ячейку, оказалось, что на кухне нет ни одной кружки или чашки. Тарелки есть, ложки тоже и вилки и ножи, а кружек нет. Удивляясь, Таня рассказала об этом соседям и пожаловалась родителям. И вышло так, что теперь дома у Тани можно было открывать чашко-кружечный магазин. Один комплект Таня взяла в центре распределения сама. Другой, на её имя, заказала мама и ещё один принёс старший по дому. Так и получилось, что Таня сидела на трёх комплектах как богач на золоте и совершенно не знала, что с ними делать. Давно надо было отнести лишние в ближайший центр распределения, но как-то всё руки не доходили.

Нажимая кнопку вызова лифта, девушка пообещала, что сейчас, пока есть свободное время, соберёт лишние чашки и отнесёт. И пока лифт мчал её ввысь, оставалась твёрдо уверена, что так и сделает. А когда открылась дверь и в лицо пахнуло хвоей и запахами соснового леса, создаваемых микроклиматической машиной по скаченному накануне из сети СоюзСвязи алгоритму.

Когда её любимый, потому что самостоятельно, до последнего метода класса самого нижнего уровня, написанный тигр подошёл к двери и сквозь него просвечивала противоположенная стена и пол так как Татьяна не была профессиональным программистом — практически один только школьный минимум, плюс углублённый курс математики. Тигр сказал: — Принято два входящих письма. В холодильнике сохнут бутерброды, если сегодня не съешь, придётся выбрасывать. Родители оставили видеопослание. Проиграть?

— Сначала бутерброды — ответила Таня. Она уже точно решила, что лишние кружки можно будет отнести и завтра, а сегодня только есть, спать, спать, спать и, может быть, ещё почитать книжку или посмотреть какой-нибудь фильм.

Бутерброды оказались вполне себе вкусными и напившись чаю из чашки, которую Таня морфировала в почти литровую круженцию (это оказался предельный размер для чашки) и инсталлировала в неё простенькую программную сущность изображавшую плывущий по волнам парусник с то развивающимися парусами, а то обвислыми и забрасывающими удочки, в ожидании попутного ветра, крохотными матросами. Таня решила, что даже не станет спускаться в столовую. Тронула пальцем неустойчивую конструкцию, выстраиваемую микророботами — подарок живущих по соседству программистов, брата и сестры, на новоселье. Конструкция задрожала, крохотные, как стрекозиные глазки, микророботы вцепились друг в дружку спешно начиная выстраивать дополнительные опоры. Забавный техноцветок «рос» в горшке на подоконнике, так как малыши питались лучистой энергией солнца. В пасмурные дни они едва шевелились, в ясные бегали со скоростью мурашей в муравейнике.

Из глубины стены вышел тигр, напоминая: — Два письма и видеопослание от родителей.

Танечка зевнула и распорядилась: — Выводи на стену.

«Капитан последним покидает корабль. Командир первым идёт в бой. Я одновременно и капитан и командир и поэтому ступил на поверхность красной планеты во второй волне «переселенцев».

Наши инженеры: Грищенко, Юренко, Сиволапов, Мацуи и Сиодзава отлично поработали подготовив к прилёту два малых жилых закрытых купола. Хотя они только назывались куполами, на самом деле это были многослойные полусферы чуть больше чем наполовину уходящие внутрь скал. Сначала роботы под управлением Грищенко и Сиодзавы расчистили песок. Потом направленными взрывами выдолбили в скале углубление и начали монтировать купол. Тоже самое для второго.

Доставляющие экипаж на планету челноки одноразовые. Они могут только спуститься и затем подняться. Дальше их судьба пополнить число искусственных спутников увеличивая число глаз, ушей и антенн на орбите. В паре сотен километров от места нашей посадки располагается база «американцев». Она сейчас пустует и с Земли передали приказ не приближаться к ней и не трогать болтающиеся на орбите «чужие» спутники. Вот глупость! Люди пока ещё слишком редкие гости на Марсе, чтобы делиться на своих и чужих. Если есть возможность осмотреть, может быть произвести ремонт, то так и надо сделать. Но приказ! Приказы должны выполняться. По плану на момент нашего отлёты «амеры» собирались послать свою экспедицию через год после нас. Но судя по приходящим с Земли новостям там сейчас такая каша заваривается, что экспедицию американцы могут и отложить.

Посадка вышла жёсткой. Нас здорово потрясло, но никто не пострадал, если не считать потрёпанных нервов. Только успели выйти наружу и потоптать сплавившийся в однородную, твёрдую массу тонкий слой песка(основанием «космодрома» служила монолитная скала), как на грузовом вездеходе подъехал Мацуи. Потом разгружались. Потом в три рейса, потому что и людей и оборудования было много, доехали до базы. Словом эти сутки у нас получились тридцатичасовыми. Люди держались на стимуляторах, а Костя Кирпичников, выполняющий обязанности врача, сделал мне выговор. Не стоит держать людей на стимуляторах без особых причин. Силы нам ещё понадобятся.

Воспользовавшись служебным положением я отправил всех отдыхать, а сам продолжил просмотр письма от жены, с того места где остановился. В этом году старая яблоня, посаженная ещё отцом, вдруг вспомнила молодость и разродилась десятками яблок. Любимая пишет, что белые лепестки лежали ковром. Она взяла один и положила между страниц книги, чтобы показать мне, когда вернёмся. Вот глупая. Разве я не видел как цветут яблони?»

Колька свернул книгу и глубоко задумался. Конечно не над опавшими лепестками яблоневого цвета, сохранёнными между станицами бумажной книги, а совсем над другим. Лариса, бывшая староста их бывшего класса, улетает на «Орбиталь-16». Одну из ключевых станций международного проекта «голос вселенной» — одновременно и приёмник и передатчик и самый большой из когда-либо созданных людьми радиотелескопов, состоящий из, без малого, двух сотен станций пронизывающих всю солнечную систему от центрального светила до дальних планет. Туда берут только лучших специалистов со всего мира. Лариса два года (она гораздо раньше Коли завершила свой «дипломный проект») пыталась получить назначение на одну из станций «Орбитали». И вот, наконец, её мечта осуществится. Должен ли Коля, пока она ещё на Земле, пригласить Ларису на свидание или путь лучше детская, невысказанная, любовь останется в детстве? Если бы он действительно любил, а не был «влюблён», то, наверное, нашёл бы и время и слова, чтобы сказать Ларисе. Он не сказал. Ну что такое любовь Коли Подводного по сравнению со ста девяноста тремя станциями «Орбитали»?

— Чего вздыхаешь? — поинтересовалась мать.

— Да так…

— На работу бы лучше устроился. А то стыдно сказать: тунеядца вырастили.

— Устроюсь — отмахнулся Коля: — Полгода ещё не прошло.

— Обязательно ждать все полгода?: — настаивала мать.

— Сказал, устроюсь, значит устроюсь. Тут такое дело…

— Я скажу дяде, чтобы он больше тебя не баламутил. Секреты у них. Пойми Коля, что ты уже вырос. Детство закончилось.

Коля кивнул: — Понимаю мама. Правда понимаю.

— И всё же, что вы там с дядей такое делаете? Чуть ли не тайное общество организовали.

— Тайное общество! Скажешь тоже — засмеялся Коля.

— Настоящее тайное общество — подхватила веселье мать: — Ты, дядя, Александр и та хорошая девушка, Семёнова Лариса. Не понимаю, что она делает вместе с вами. Вечно перезванивайтесь и где-то пропадаете.

— Лариса послезавтра улетает на «Орбиталь-16» — отозвался Коля.

— Она с самого начала показалась мне умницей, не то, что ты — вынесла вердикт мать.

— Пойду прогуляюсь — предупредил Коля.

— Опять в институт? Я позвоню дяде, чтобы он тебя слал домой.

— В гости к Ларисе. Пожелаю ей счастливого пути.

Небо оставалось пасмурным после шедшего в обед дождя. На листьях блестели серебристые капли влаги. Город выглядел свежим и чистым. В глубине активного покрытия стен домов и пешеходных дорожек мелькали нарисованные золотым пером картины.

Хмурясь и думая о своём, Коля прошёл по играющему золотистыми лучами нарисованному солнышку. Поражённое таким пренебрежением, нарисованное солнышко показало вслед бредущему парню язык. Десятиметровый портрет товарища Кирова внимательно следил, как он идёт — руки в карманах, плечи опущены, ветер напрасно пытается играть короткими волосами. Коля свернул за угол, на проспект первооткрывателей и через минуту товарища Кирова сменил другой товарищ и потом, на той же стене, распустилась огромная роза. Под козырьком, у входа на станцию метрополитена, собрались несколько человек и о чём-то громко беседовали. До Коли долетели слова «модель», «трёхмерность» и «нелинейность преобразования».

Вытащив руки из карманов, Коля набрал номер Ларисы. Он продолжал идти и потому не стал включать преломляющего поля. Крохотное изображение Ларисы повисло перед ним.

Коля спросил: — Ты дома?

— Привет — немного растерянно сказала девушка: — Собираюсь потихоньку. Зачем звонишь?

— Хотел попрощаться.

— Ты чего, Подводный? Мы уже прощались.

— А я ещё раз хочу. Может быть мне нравится прощаться с тобой.

— Заходи… — разрешила Лариса.

Она жила на последнем, сорок четвёртом этаже, как будто хотела быть поближе к станциям «Орбитали», которые отнимали её у Коли. Скоростной лифт в мгновение ока поднял его на последний этаж.

На лестничной площадке у Ларисы было уютно. В большой зал, кроме шахт двух лифтов, выходили двери восьми жилых ячеек. Вдоль стены протянулись светопанели и под ними кустом росли мелкие полевые ромашки. На полу лежал неровный синий ковёр, должно быть сшитый кем-то на уроках истории труда. Над светопанелями висели шесть картин. Четыре настоящих, нарисованных кистью и вставленных в рамки и две виртуальных, выведенных активным покрытием. Ведущая в Ларисину ячейку дверь приоткрыта. Возле неё замер, сложив ноги-манипуляторы, похожий на паука грузовой робот-носильщик.

Коля вошёл удивившись как изменилась Ларисина ячейка. Личные программы деинсталлированы. На стенах не было ни одной программной сущности. Однородно серый пол, белые стены и ещё более белый потолок. Как будто ячейку залили молоком, а потом припорошили пылью. Лариса сидела в окружении вещей, складывая их в разные сумки по одному ей понятному принципу. Две тугонабитые сумки уже стояли у входа.

— Рейс вроде бы только послезавтра — удивился Коля.

— Принято приезжать на сутки раньше и болтаться в гостинице при космопорту. Неформальные знакомства и так далее. Я узнавала: традиция — Ларисе удалось стянуть края сумки. Она спешно срастила их и, облегчённо вздохнув, оттолкнула круглую, как живот обжоры, сумку.

— Хорошо, что ты пришёл.

— Верно — согласился Коля — Хорошо, что я пришёл.

Девушка непонимающе посмотрела на него. Провела тыльной стороной ладони по лбу и сказала: — Я говорила Эдуарду Владимировичу, но он как всегда отмахнулся. Коля, по-моему, мы, с установкой Эдуарда Владимировича, привлекли чьё-то внимание.

— Чьё внимание? Безопасников? — Коля сел на жёлтый, как яичный желток, диван, стоящий в бело-серой квартире. Наверное, Лариса не успела стереть программы с дивана.

— Какие-то мальчишки.

— Какие мальчишки?

— Не знаю — Лариса развела руками: — Может быть у них зарница или школьные разведотряды объявили командный зачёт или ещё что-нибудь, но мне почему-то кажется, что это как-то связано с установкой.

— А что дядя? — спросил Коля.

— Как будто ты не знаешь Эдуарда Владимировича. Стоит только завести речь о том, чтобы доложить о работающем прототипе безопасникам как он сначала соглашается, а потом говорит: через день, через неделю, через месяц. Но с этим нужно заканчивать. Сколько можно скрываться от всего мира. У меня послезавтра рейс на «Орбиталь-16», но так больше не может продолжаться. Ты должен убедить Эдуарда Владимировича, Коля.

— Последний раз — Коля поднял глаза. Сидящая на полу Лариса смотрела на него снизу вверх. В глубине её глаз дрожал отблеск, рождённый светящимся потолком, как будто подрагивала жилка: — На этот раз правда последний раз. Я ведь обещал им. Мы все обещали. И они ждут.

— Вдруг с той стороны вас уже поджидают — Лариса отвела глаза: — Солдаты, агенты или армия.

С деланным безразличием Коля пожал плечами: — Мы уже все вместе совершили проступок не доложив об установке в комитет государственной безопасности. Проявили несознательность! Когда там узнают, вот возьмут и отзовут тебя с «орбитали».

Лариса бросила в него свёрнутой кофтой. Коля пригнулся, но в полёте кофта развернулась и рукав мазнул сидящего парня по макушке.

— Ты, вообще, зачем пришёл, Подводный?

— Может быть хотел признаться в светлой и большой любви, пока не улетела на свою «орбиталь».

— То есть ты ждал восемь лет до самого последнего дня? — улыбнулась Лариса: — Ты романтический хулиган, знаешь об этом?

— Скорее хулиганистый романтик.

— Когда-нибудь твои шутки выйдут тебе боком — предрекла Лариса забирая у Коли брошенную в него кофту и укладывая в сумку: — Взял и смутил девушку. А если бы я правда поверила?

Коля промолчал.

— Поможешь вымыть холодильник — решила Лариса.

— Зачем его мыть? Всё равно перед заселением нового жильца ячейка будет обнулена.

— Так положено — объяснила Лариса: — На удачу.

— Если на удачу, тогда давай тряпку. И открой там, на «орбитали», что-нибудь новое о вселенной.

— Скорее закрою. Хочу доказать, что гипотеза Маклахоса, о динамически изменяющейся мерности пространства, неверна. Года за два должна набрать материал. Каждому сотруднику «орбитали» положена крохотная часть времени работы всей приёмо-передающей сети «голоса вселенной». Свою часть рабочего времени потрачу на сбор доказательств.

— Бедный Маклахос — пожалел Коля: — У него нет против тебя никаких шансов. Так чем мыть холодильник?

Глава 8

Интересно, есть ли сейчас вообще кино про нормальных, психически здоровых людей, увлеченно занимающихся чем-то интересным и полезным? Ну, кроме порно?

Чья-то цитата.

На щеке, словно клеймо, горел след от поцелуя. Последний раз он руками мыл пол в средних классах школы на уроках по истории орудий труда. Сам изготовил швабру, веник и совок, сам ими воспользовался. И вот сегодня помыл, и без того чистый, холодильник. На удачу.

Ночь опустилась на город. В глубине активного покрытия сформировались пунктирные линии указывающие контуры домов и границы дорожек для пешеходов. Каждая дорожка была подписана, чтобы идущий человек понимал, куда он придёт, если пойдёт по ней.

В темноте целовались влюблённые парочки или молча сидели обнявшись или спорили о том, в каком виде существует жизнь за пределами солнечной системы или о том, что такое человек и не придя к определённым выводам опять начинали целоваться.

Коля морфировал стоячий воротник не потому, что было холодно, а чтобы скрыть невидимый след поцелуя от чужих глаз. Его девушка через несколько часов поедет на вокзал. Оттуда на поезде до космопорта. Потом космический лифт поднимет её на орбиту и уже оттуда международный рейсовый челнок, за три недели, доставит группу молодых учёных на станцию «Орбиталь-16». Проблема заключалась в том, что Лариса понятия не имела о том, что она чья-то девушка. Ну и чёрт с ней, с этой дурой.

Коля переставлял ноги, размышляя о том, что теперь, когда врачи и генограммисты продлили активную жизнь человека до полутора сотен лет. Может быть, в сегодняшнем мире двадцать с хвостиком всё ещё детство? Иначе как объяснить самому себе вопиющую нелогичность своих поступков. Гормональный бунт? Просто: собственная дурость? Как?

— Интересно — подумал парень — Когда мы построим коммунизм и люди будут жить до тысячи лет, до десяти тысяч или вообще сколько захотят. До каких лет тогда будет считаться детство? Тысячелетний ребёнок — вполне возможно, если срок человеческой жизни будет измеряться сотнями тысяч лет. Или при коммунизме дети станут рождаться сразу взрослыми? Было бы любопытно посмотреть, как это будет. Может быть он и увидит. Ведь всё говорит о том, что коммунизм вот-вот будет построен. Если не через десять лет, то, может быть, через двадцать или пятьдесят. В не таком уж далёком светлом «завтра» девушки, которых ты любишь, будут оставаться на земле вместо того, чтобы улетать на «орбитали». Ну вот он опять думает о всякой ерунде.

Размышляя над словами Ларисы, Коля заподозрил, будто за ним кто-то идёт. То есть за ним и правда шли люди и навстречу тоже, но парень неожиданно подумал, а не идёт ли кто-то именно по его следам. Хотя это неимоверная глупость. Ну кто за ним может следить: американские агенты, имперские «чёрные колпаки»? Комитет государственной безопасности? Не смешно, товарищи. Не смешно.

Свернув за угол он перепрыгнул через заборчик, уходя из под света фонаря нарисованного на стене ближайшего дома. Идущий навстречу мужчина удивлённо посмотрел на Колины выкрутасы и парень пожал плечами, а потом приложил палец к губам призывая к молчанию. Неизвестно, что пришло в голову прохожему, но он заговорщицки улыбнулся и согласно кивнул. Постояв десять минут в тени и не обнаружив ни мальчишек, ни взрослых которым он мог бы быть интересен, Коля второй раз перепрыгнул через заборчик.

— Ну Лариска! — подумал Коля отряхиваясь. Под ногами сформировалась надпись «вам требуется помощь, товарищ?».

— Не требуется.

Надпись распалась вихрем золотистых искр.

— Блин! Это не коммунизм — пробормотал Коля вытряхивая из ботинок комочки попавшей туда сырой земли: — Совсем не коммунизм. Есть ещё над чем здесь работать.

То, что при коммунизме девушки, которых мы любим будут обязательно любит нас Коля был уверен, а вот что насчёт комков земли в ботинках или, скажем, мелких и вредных камушков? Непонятно.

Дома у родителей, старшая сестра спросила: — Чего сидишь, как в воду опушенный?

— Отстань — не слишком вежливо отозвался Коля.

Мама сказала: — Это всё от безделья. Давно бы нашёл работу. Людей нигде не хватает, а он здесь сидит.

Коля посмотрел мрачным взглядом протрезвевшего поэта.

Отец пропадал у себя в части.

Сестра предложила: — Пошли завтра на тренировочный полигон.

— Зачем мне это? — спросил он.

— Через три дня заканчивается мой отпуск — объяснила сестра: — Должна же я на прощание вволю поколотить тебя.

— Мы ещё посмотрим кто кого поколотит! — пообещал Коля.

Сестрёнка, даром что старшая, на полметра ниже его и вдвое тоньше, задорно улыбнулась: — Тут и смотреть нечего. Чтобы какой-то гражданский справился с бойцом красной армии, тем более «боевым ангелом», вдобавок из нашей части? Не бывать этому!

— Снова будете на мытьё посуды спорить? — спросила мать.

— Не будем — пообещала Света: — Мы уже взрослые. Если я по очкам обойду более чем вдвое, то ты, братец, на следующий день устроишься на ту работу, которую выберу я и проработаешь там минимум два месяца, договорились?

Коля проворчал: — Наверняка выберешь какую-нибудь гадость.

— Можешь быть уверен.

— А что достанется мне в случае победы?

Переглянувшись со старшей сестрой, мама сказала: — Он согласен.

— Ладно — махнул рукой Коля: — Только воспитателем в детский сад меня не отправляйте. Я всё-таки инженер по образованию.

— Инженером и будешь работать — строго произнесла Света. Не выдержала и прыснула: — В детском саду!

***

Новосибирский тренировочный полигон не слишком отличался от расположенного в родном городе Татьяны. Разве только в Топках всего один полигон на весь город, а в Новосибирске целых двенадцать и строятся ещё два потому, что временами имеющие не выдерживают наплыв посетителей.

Когда Таня объявила, что в субботу собирается на тренировку, Миша Беликов неожиданно предложил: — Я поеду с тобой.

— Аттестация на носу — объяснил математик.

— Так была два года назад — не поняла Ира — Следующая только ещё через два с половиной года.

— Мы, с ребятами, на новый вычислитель копим — объяснил Миша: — «Счётчик-6с», производства Киевского «Электрона». Такие модели используются военными в космофлоте. На нём одном можно эмулировать кластер виртуальной реальности.

— Зачем вам столько вычислительной мощности?

— Обсчитывать вырожденные случаи уравнений Бернадского. Мы подали коллективную заявку на процессорное время большой электронной машины, но ей присвоили низкую степень важности и включили в план аж на следующий год. Как так можно, скажите мне!

Таня переспросила: — При чём здесь внеплановая аттестация?

— Что? — Миша отвлёкся ругая бюрократов от математики: — Шестая эс серия стоит целое море трудодней. А отличникам боевой подготовки в своей группе положена скидка в двадцать процентов.

— И ты у нас отличник боевой подготовки?

— Ну… стану им.

— Мы тоже поедем — пообещали Ира и Коваленко Таня: — У нас балы социальной активности очень низкие. Того и гляди какой-нибудь «общественно-полезной» ерундой нагрузят и даже Новосибирск не отмажет.

— Вы все несознательные люди и причины у вас несознательные — сказала Лена, глава совета «следопытов»: — Вот я еду с вами просто так. Сугубо по причине осознания своего гражданского долга.

— А если честно?

— Если честно, на работе мужа активно продвигают по управленческой линии. Получается, что и мне надо соответствовать.

Так они и поехали. В выходной день роботакси можно не дождаться. Все куда-то едут. На берег реки Оби, в загородные парки, в центры распределения необходимых для жизни вещей, к друзьям или к бабушкам на пироги. И даже бабушки, иной раз с пирогами, иной раз без — как получится — едут к праправнукам и праправнучкам.

Как распределять ограниченное число машин в соответствии с поступающими вызовами? Запрашивать роботакси с соседних районов прогнозируя там спад количества заявок, а здесь, наоборот, скорое возрастание их числа. Как выстроить работу так, чтобы как можно лучше обслужить как можно большее число людей? Это вотчина прикладных программистов и, отчасти, статистиков. Достаточно ли в городе машин? Нет ли простоя? Нет ли недостатка? Анализ и прогнозирование. План и факт. А ведь это крохотная, практически незаметная, часть всеобщей автоматизации.

Более высокий приоритет назначается, если роботакси вызывает человек с маленьким ребёнком или пожилой человек. У вызова сделанного группой людей приоритет выше, чем у вызова одинокого человека. Также любой гражданин может самостоятельно назначить своему вызову наивысший приоритет и такси будет подано мгновенно и светофоры по пути следования все, как один, покажут зелёный свет. Только потом придётся отсчитываться на товарищеском суде: подтверждая и доказывая необходимость срочного вызова.

Может быть «следопытам» повезло или свою роль сыграло то, что их заказ рассматривался как групповой, но похожая на большую серебристую каплю машина подъехала к дому Лены всего через шесть с половиной минут (на полминуты позже объявленного центральной службой времени).

Маршрут указан заранее. Программная сущность поприветствовала пассажирку. Затем, в мгновение ока, за Мишей, потом за Таней, Ирой и другой Таней и потом, по прямой, широкой дороге, на полной скорости (так, что пейзаж за окном сливался в зелёно-буро-жёлтое пятно) за город. К южно-восточному гражданскому тренировочному полигону имени инженера Кливанова. Кое-кому казалось неправильным называть тренировочной полигон именем инженера, а не, скажем, какого-нибудь генерала. Но полигон был гражданским и инженер Владимир Кливанов сделал достаточно для людей, чтобы его именем назвали часть города. В том числе он отвечал за монтирование генераторов защитных полей на этом полигоне, предназначенных для того, чтобы кто-то неосторожный не пожёг ни других, ни лес вокруг. Всё же здесь полно лёгкого и среднего вооружения, пусть и несколько устаревшего.

— Могли бы поехать на цикле — сказал Миша Тане.

— Пятерых он никак не увезёт — ответила девушка ощущая в глубине себя знакомое радостное волнение.

Двери роботакси слились образуя стенку на месте двери и освободившаяся машина спешно покатила прочь, обгоняя притормаживающий у остановки автобус. Статистики вошли в распахнутые, украшенные мечами, щитами и звёздами ворота вместе с потоком людей.

В большинстве своём люди вокруг выглядели оживленными. Они, как будто, пришли на какой-то праздник. Мало одиночек, много групп от двух и более человек. Семьи с подросшими детьми. Бессчетное число влюблённых парочек решивших провести своё первое, или какое оно там у них по счёту, свидание на гражданском тренировочном полигоне. Взгляд легко вычленял из общей толпы спорщиков. Эти шли по двое, задиристо поглядывая друг на друга, решив путём бескровной дуэли выяснить свои отношения. И пусть правый наберёт больший суммарный бал, чем неправый!

Члены всевозможных клубов любителей углублённого изучения рукопашного боя или стрельбы. Не ради дополнительных балов социальной активности или почёта обеспечиваемого обществом отличникам (естественно в своей генетической группе) боевой подготовки, а просто потому, что им это нравится. Впрочем, и лишние балы социальной активности отнюдь не лишние.

Поход с семьёй, друзьями или только вдвоём, с любимым человеком, на тренировочный полигон в выходной день — небольшой праздник, способ хорошо провести время. Гостям из-за рубежа это кажется странным и даже чем-то пугающим. Повести свою девушку вместо столовой-ресторана на полигон пострелять из ракетницы класса «земля-воздух»? Почему бы и нет. Во всяком случае это гораздо интереснее чем катать шары в боулинге или в бильярдной или бросать палку играя в «городки». И совершенно точно: провести пару часов на тренировочном полигоне гораздо увлекательнее еженедельных походов по центрам распределения, то есть по «торговым центрам», как их называют на западе.

Ходить в магазин в качестве развлечения? Не на тренировочный полигон, не в музей и даже не в театр виртуальной реальности, а в магазин! В чьё больное воображение могла прийти такая идея? Даже в корпоративной Америке, так называемый безудержное потребительство (оно же «шопинг») признали болезнью богачей. Вот только почему-то там лечат от него не всех, а только некоторых. Любой медик скажет, что болезнь легче предупредить или купировать на ранней стадии, нежели когда она развилась и полностью захватила человека. Может быть у них там, в Америке, нет грамотных медиков?

— Сегодня планируются три лекции и одиннадцать малых груповых турниров — сказала Лена ознакомившись с расписанием мероприятий выложенных на сайте полигона: — Куда пойдём?

— Вот эта мне нравится — Ира ткнула пальцем в строчку меню и та укрупнилась повиснув перед лицом вязью переливающихся золотом букв: — Как обычному человеку побить модика и как модику отбиться от не имеющего специфических модификаций противника. Прикольное название! Не то, что всякие «теория и разбор на практических примерах методов орбитального десанта» или «сравнение характеристик вооружений и тактик противоборствующих сторон во время первой космической войны». Бр-р-р. Я от таких названий уже засыпаю, что же на самих лекциях будет.

Посмотрев на время, Лена сказала: — До начала три с половиной часа.

— Увидимся на лекции — Беликов торопился в тир. Как настоящий математик он сначала рассчитал вероятность стать если не отличником подготовки, то хотя бы получить второй или пусть даже третий (скидка пять процентов на киевский «счётчик-6с») разряд за ближайшие полгода. Получалось, что в стрельбе на меткость из лёгкого ручного оружия у него шансов больше чем в других дисциплинах. Максимизированная вероятность колебалась от сорока до шестидесяти процентов. То есть «или получится или нет», как сказала Таня, когда Миша показывал ей расчёты.

— Куда это вы нацелились? — подозрительно прищурилась Лена обратив внимание на смешки и взаимные толкания локтями в бок друг дружке Иры и Коваленко.

— Ещё не знаем — ответила за двоих Ира встряхнув косичками: — Мы за теми вот парнями, которые подмигивают, видишь? Куда они, туда и мы. Всё, побежали.

— Коллектив разлагается прямо на глазах — пожаловалась Лена.

Таня пожала плечами. Где ещё знакомится, если не на заводе, не в лаборатории и не на тренировочном полигоне, то есть там, где человек проявляется более выпукло и рельефно, нежели в повседневной жизни.

— Постреляем? — предложила глава совета «следопытов».

— Лена, ты забыла, что я по военке стрелок-водитель? — спросила Таня: — У меня второй гражданский разряд по стрельбе из лёгкого оружия и первый из среднего, типа «земля-земля» и «земля-воздух». А вот рукопашная подготовка хромает. Пойду, попробую найти свободного тренера.

Оставшись одна среди идущих мимо, громко разговаривающих и весело смеющихся людей, Лена задумчиво просмотрела разделы сайта: — Одной в тире не интересно — нет духа соревнований. Знакомится я не хочу: муж есть, а времени как раз обычно и нет. Уроков домоводства здесь не дают, как, впрочем, и уроков выращивания экзотических цветов. Почему-то так я и думала. Значит, остаются только шагающие танки. Помнится: прошлый раз на них отлично поиграли в «догоняшки» по полосе препятствий.

Крохотная, в сравнении с идущим рядом гигантом, девушка ехидно улыбалась: — Помнишь уговор, Коля? Если наберу вдвое больше тебя балов, то выполняешь моё желание. Может быть откажешься от вытребованной форы по очкам, уступишь слабой девушке?

— Разбежалась — усмехнулся великан: — Втянула в авантюру и вдобавок хочешь совсем заобижать младшего братишку. Признайся — тебя мама подговорила.

— Нет, это я подговорила маму — засмеялась девушка: — Так откажешься от форы? Давай один к одному и пусть победит сильнейший?

Парень помотал головой: — Не откажусь. Пусть побеждает умнейший. Или набираешь вдвое больше балов или признаешь поражение. Вот так-то, Светочка!

Лекцию вёл молодой и задорный безопасник. Собравшись вместе перед началом лекции, «следователи» обнаружили, что неведомый шутник, а может быть и сам лектор, изменили название лекции на «как побить модика и как модиком быть».

В большой лекторий набилось, наверное, тысячи две человек. Если бы не современные технологии связи, то задние ряды не услышали бы и не увидели лектора. А так тысячи человек в тренировочных защитных костюмах отдельно настроенных под физические данные каждого человека свободно расположились кому где понравилось. Кто-то в парке, прямо на траве, подставляя лицо не по осеннему ласковому солнышку. Кто-то облюбовал мягкие скамейки, другие обедали в столовой — эти уже закончили тренировку и подключились к лекционному каналу вещания просто из интереса узнать о чём будут говорить.

— Здравствуйте, товарищи. Рад, что вы нашли достаточно времени и любопытства, чтобы послушать эту лекцию — начал безопасник. Над чёрным, как ночь, комбинезоном торчала русоволосая голова. Дождавшись пока стихнут ответные приветствия, безопасник продолжил: — Последнее время мне доводилось слышать такое мнение: дескать зачем мне тренироваться, если самый захудалый избыточно-модифицировнный террорист (в Америке из называют «суперами», в Империи в ходу термин «улучшенные») легко согнёт меня в бараний рог. А уж если этот супер вдобавок киборгенизирован…

Безопасник помолчал: — В этом рассуждении имеется доля правды. Но позвольте спросить вас всех: — Зачем учиться в школе, если в стране есть специально обученные учёные и даже искусственные интеллекты? Зачем изучать историю, если есть специалисты-историки и если пойти дальше, то зачем интересоваться и заниматься хоть чем-то впрямую не касающемся своей работы? Зачем вообще жить?

Переждав взрыв смеха, безопасник улыбнулся: — Видите как глупо выходит если довести такую мысль до логического конца.

Перестав улыбаться он сделался серьёзным: — И всё же, что делать если кто-то из вас, товарищи, наткнётся на шпиона-супера или террориста-киборга?

Лектор сделал паузу давая понять аудитории, что ждёт ответа от неё. Тотчас в общем канале раздались крики: — Стрелять первым! Сдаваться в плен! Убегать!

Подождав пока шум утихнет, безопасник покачал головой: — Я надеюсь предложение о сдачи было высказано в штуку? А вот идея тактического отступления с целью вызова подмоги или чтобы связаться с комитетом безопасности очень даже здравая. Запомните: главное, что вы должны сделать это подать сигнал.

Но вот, допустим, нет времени ждать подмогу, так как террорист уже собирается убивать заложников или если он уже заложил бомбу и держит палец на спусковом крючке, что тогда делать?

— Стрелять! — прокричали одновременно несколько голосов в общем канале.

— Верно — согласился безопасник: — Если вам придётся противостоять суперу выбирайте, по возможности, самое мощное оружие из имеющегося под рукой. Помните, что почти наверняка он по направлению ствола сможет просчитать траекторию полёта пули или распространения лазерного луча и увернётся. Поэтому если у вас есть под рукой ракетница, выпускайте ракету. Если имеется комплекс типа «игла» или «шмели», расстреливайте все заряды, не экономьте. И если вы думаете, что противник мог остаться жив, лучше выстрелите ещё раз, чтобы уж наверняка. Стреляйте из-за угла, со спины. Если вы действуете в составе группы, открывайте огонь одновременно. Если ваше оружие поддерживает интеллектуальный режим отслеживания цели, то обязательно используете его против суперов и никогда не используйте против киборгов, так как последние могут иметь устройства обмана интеллектуальных режимов прицеливания.

— А если не знаешь кто перед тобой: супер или киборг или два в одном?

— Отличный вопрос — обрадовался лектор: — Как говорили в части где я имел честь служить до того как попал в комитет государственной безопасности: ни один автомат не заменит верной руки и зоркого глаза. На любой интеллектуальный режим найдётся интеллектуальный обманщик. Поэтому регулярно ходите на тренировки. Кто знает когда и где могут пригодиться приобретаемые здесь умения. Я думаю и балы социальной активности будут совсем не лишними?

Дав время аудитории отсмеяться, лектор сказал: — Всем хорошо оружие, вот только его слишком часто не оказывается под рукой в нужный момент или заканчиваются патроны и что тогда делать? Использовать ту силу, которую никто и никогда не сможет отнять у вас — ваше тело. Сама идея сойтись в рукопашной схватке с изыбыточно-модифицированным и, тем более, прошедшим специальную подготовку, противником может вызвать у вас недоумение. И это действительно не лучшая идея. Поэтому повторяю ещё раз: главная ваша задача вызов подмоги и подача сигнала. Если можете стрелять — стреляйте. И только если другого выхода нет, тогда сходитесь с террористом на близкой дистанции. В таком случае самое главное верно оценить противника. Теория без практики ничто и сейчас мы проверим этот постулат в действии. Среди слушающих меня есть избыточно-модифицированные, разумеется я имею в виду по «военным» программам? Двадцать, нет двадцать шесть ответов. Пожалуйста, выйдите в центр зала. Так, огоньков осталось уже девятнадцать. Ну что же вы, товарищи, срываете мне учебный процесс.

— Мы только поели — крикнул кто-то.

— Конечно — согласился безопасник — Это уважительная причина. Так и скажите террористу: мол подожди часок, я вздремну после еды, вернусь и продолжим.

Огоньков снова двадцать. Так держать, товарищ. Подождём, пока наши добровольцы спустятся в зал.

Чтобы аудитория не скучала в процессе ожидания, пока добровольцы собираются на площадке, безопасник коротко рассказал об основных типах «военных» модификаций добавив в конце, что с точки зрения людей прошлого, все слушающие его (да и вообще: все граждане Советского Союза) подверглись модификации или «улучшению», как говорят в Империи. Вопрос только в степени, а точнее в специализации, модификаций.

Тем временем добровольцы собрались. Лектор поприветствовал их, пожав каждому руку. Семь девушек и тринадцать парней. От паренька тринадцати-четырнадцати лет, до умудрённого опытом мужчины готовящегося перешагнуть через столетний юбилей. От смущённо улыбающегося гиганта на полторы головы выше остальных, до ясноглазой девушки, судя по плавности и вместе с тем точности движений — пилота «боевого ангела».

— Кто из вас служит или служил в армии? — осведомился безопасник.

Руки подняли семнадцать человек из двадцати.

— Пожалуйста озвучьте части в которых служите.

— Истребители киборгов, бронебойщики, боевые ангелы, тяжёлая пехота, десант, милиция.

— А что же вы? — обратился лектор к смущённо улыбающемуся молодому мужчине с алой серёжкой мгновенной связи на мочке правого уха.

— Я, собственно, ваш коллега — мужчина объяснил мужчина: — Пришёл сюда с семьёй.

— Я ещё учусь в школе — не дожидаясь вопроса выкрикнул тринадцатилетний паренёк.

— Кем бы вы хотели стать в будущем? — осведомился лектор.

— Ещё не знаю. Но обязательно в армии.

— Планета или космос?

— Космос — уверенно ответил мальчишка.

Безопасник подошёл к последнему добровольцу. Тот стоял рядом с подвижной девушкой, пилотом «ангела», мял большие руки и похоже уже сожалел, что вообще откликнулся на зов лектора.

— Кто же вы? Исходя из внешности, позвольте предположить: бронебойщик, тяжёлая пехота из тех, кого уважительно называют «сам себе танк»?

Великан смущённо прогудел: — Я инженер.

— Какой инженер? — растерялся безопасник.

— По эксплуатации и монтажу энергоёмкой техники, энерговодам и энергетическим хранилищам высокой аккумулятивности.

— Хорошо — сказал на это немного удивлённый безопасник. Затем подробно рассказал о сильных и слабых местах каждого избыточно-модифицированного добровольца, попросив объекты рассказа поправить, если он ошибётся (и раз пять его поправляли). Потом, совместно с аудиторией, выработали основы тактики против каждого из смущённо улыбающихся модиков. И, заодно, тактику действий для модиков если им придётся противостоять слаженной группе состоящей из «обычных» людей. Собственно в этом случае всё достаточно просто. Главное как можно скорее сломать навязываемый противниками рисунок боя превращая опасный коллектив в сборище отдельных бойцов и можно считать, что победа в кармане. Дальше настало самое интересное — проверка теории практикой.

— Всем участникам одеть шлемы — командовал безопасник: — Проверить костюмы.

Где-то восемьсот человек вызвались попробовать сладить с модиками в рукопашной схватке. Человек сто лектор отослал прочь как не имеющих минимально достаточной подготовки. Остальным сказал самостоятельно формировать команды подстраиваясь под заранее выбранного противника. Команды вышли неоднородными и разными по численности. Против школьника вышли дванадцать парней и девушек немногим старше его самого. Против бронебойщиков и истребителей киборгов встало меньше народу, чем против пилотов «боевых ангелов» так как все знали, что у невзрачных на вид пилотов феноменальная реакция, скорость и точность движения, а подготовка истребителей киборгов и бронебойщиков больше ориентирована на противостояние технике, чем человеку. Против смущённого инженера тоже встало немало народу впечатлённого размахом его плеч, что немного приободрило парня.

А вот против двух десантников и милиционера никто не встал, здраво рассудив, что с этими им справиться не удастся.

С интересом слушая лекцию, Таня поначалу не хотела выходить на поле. Но весь их отряд горел желанием испытать собственные силы и даже опасливо переводящий взгляд, с великана как будто созданного для службы в частях тяжёлых пехотинцев, на десантников и обратно, математик горел желанием помахать кулаками. Пришлось идти, чтобы не подводить коллектив.

Оценивающий кандидатов лектор скептически посмотрел на Беликова и Татьяну, но разрешил, видя, что они не одни, а в окружении товарищей. Статистики влились в большую группу выбравшую своим противником пилота «боевого ангела», вернее пилотессу.

— Действуем по схеме «альфа-6» предложил незнакомый парень рядом с которым, как кошка вокруг сметаны, ходила Ира. Таня спешно принялась вспоминать школьные уроки военки. Тем временем кто-то другой предложил: — Лучше по схеме «удар».

Ребята заспорили. Их противница с улыбкой смотрела на пёструю толпу незнакомых между собой людей пытающуюся за несколько минут превратиться в группу единомышленников. Внимательно слушающий спор Миша протолкался к Тани и шёпотом спросил: — Ты помнишь все эти схемы?

— Очень смутно — отозвалась девушка.

— Простите, товарищи — прервал сошедшихся в споре знатоков Беликов: — В своих построениях вы учитываете, что кто-то может не помнить досконально смысл ваших схем?

— Это же в школе, на военке, преподавалось. — возмущённо отозвался один из спорщиков.

Пожав плечами математик ответил: — Школа была давно.

— Блин, приехали! Тогда остаются самые простые комбинации вида «делай как я».

— Согласен с вами — кивнул мужчина до этого жарко защищающий преимущества «удара» пред схемой «альфа».

Придя в таком виде к согласию, ребята начали приводить сквозь аморфную структуру группы цепочки управления, выстраивая их из подходящих людей и превращая небольшую топу в спаянный единой целью коллектив.

— Я не буду поддаваться — предупредила девушка: — Кстати, меня зовут Светланой.

— И не поддавайся, не надо — ответила Коваленко на миг выглянув из-за плеча своего кавалера.

Какой-то шутник крикнул: — Света, пойдёшь со мной на свидание?

Пилотеса рассмеялась: — Если одолеешь, смельчак. Только должна предупредить, что через два дня мой отпуск заканчивается и я должна буду вернутся в свою часть.

— Все слышали? — спросил тот же голос: — Собираемся, побеждаем и у меня будет свидание с пилотом «боевого ангела»!

Лектор ещё раз предупредил: — Все проверили исправность тренировочных костюмов? Помните, что их параметры выставлены в соответствии с физическими данными носителя, поэтому одно и то же воздействие, например удар в грудь, заставит вас костюм покраснеть как роза весной, а костюм вашего противника едва-едва порозоветь. Подстраивайтесь, ищите возможности. Итак — начинаем первый бой. Остальные смотрят и делают выводы. По окончанию разбор ошибок совершённых с обоих сторон, обсуждение преимуществ и недостатков выбранной тактики.

— Что-то страшновато — признался Миша на ухо Тане. Девушка промолчала.

Математик спросил: — Зачем мы вообще выходили?

— Я не хотела. Это вы меня вытащили — возмутилась Таня.

— Зачем мы это сделали? — посетовал математик: — Я вообще собирался весь день пропадать в тире.

Бой, обсуждение. Бой, обсуждение. Семь побед модиков, одна тактическая ничья и одна почти победа команды.

Выделившейся лидер их коллектива честно предупредил: — Что-то умеющих человек десять, не больше. Остальные, вы уж простите, можете помочь, только задавив массой. Собственно это мы и планируем. Блокировать пилота, ограничив её подвижность. Согласны?

Светлана неподвижно стояла в центре арены, изучающим взглядом наблюдая за расходящимися, чтобы взять её в полукольцо, противниками. Казалось она так и позволит им развернуться согласно предварительным расчётам. Поначалу опасающиеся внезапной контратаки ребята немного расслабились и тогда пилот атаковала — двумя прыжками преодолев разделяющее их расстояние. Ясноглазая девушка прошла сквозь строй первой волны, словно капля воды просачивающаяся через тонкую ткань. Как раз на такой случай временные командиры предусмотрели наличие второй волны следующей в двух шагах от первой. Беззастенчиво пользуясь преимуществом в скорости движений, Светлана легко ушла и снова замерла в геометрическом центре арены.

Таня торопливо оглядела потери: — Двое условно-погибших: красные кляксы напротив жизненно важных органов неумолимо свидетельствовали об этом. Ещё четверо раненных: условно сломаны руки, рёбра и частично блокированный и потому всего лишь условно оглушающий удар в голову. На синем комбинезоне Светы не появилось ни одного красного пятнышка.

— Продолжаем согласно плану — велел командир. Условные погибшие ворча себе под нос отошли в сторону.

Ещё один выпад и ещё трое выбывают. Затем построение совершилось и тут уже пришлось побегать пилоту. Коллектив, даже такой разнородный и не успевший толком притереться, великая сила. Шестеро ребят и две девчонки из известного на весь Новосибирск клуба единоборств «феникс» служили основной боевой силой группой. Пилотеса явно опасалась связываться с ними, опасаясь увязнуть, потерять темп и проиграть. Двое мужчин в летах, похоже когда-то служивших в космофлоте, на больших кораблях или на станциях орбитальной обороны, руководили охотой на смертельно опасную дичь. Словно при игре в шахматы они старались блокировать её, создать ситуацию для успешной атаки раньше, чем Светлана выведет из строя всех слабых и средних бойцов и сможет вплотную заняться более сильными фигурами.

Тактика пилотесы была проста как варённое яйцо. Подготовка пилотов «боевых ангелов», как и прочих «техновоинов» в корне отличалась от подготовки десантников и тех же пехотинцев. Фактически Света, в плане мастерства, уступала ребятам из «феникса». Но сверхечолвеческая скорость, полный контроль над телом и развитая интуиция позволили ей выбить уже половину группы, правда самую слабую половину.

Миша Беликов, с красным пятном во всю шею, сидел среди условно погибших. Ира и Таня Коваленко были там же. Одна условно живая, но по мнению программной сущности управляющей полигоном сломанная в колене нога не позволила бы девушке продолжать бой. Девочки из октябрьского управления статистики сидели опустив головы недовольные тем, что у них не получилось проявить себя перед новыми знакомыми.

На Ленином комбинезоне розовели светло-алые пятна ушибов. Самой Тане пока везло. Она только один раз вплотную столкнулась с понемногу зажимаемой в угол фурией. Она не успела понять как оказалась на земле, пропустив подсечку. Но нанести добивающий удар пилотеса не успела и Таня пока ещё оставалась в строю, мысленно поражаясь этому факту.

Обеспокоенные быстро возрастающей убылью в их рядах, ребята попытались провести «настоящую» атаку, но были вынуждены откатиться потеряв двоих из «феникса», одного командира и пятерых «массовиков». Впрочем, тёмно-синий костюм Светланы наконец-то окрасился светло-розовым.

Порядком уставшая Таня перестала следить за боем машинально выполняя команды единственного оставшегося командира. Она сама не поняла как оказалась лицом к лицу со Светланой. Только успела увидеть неподдельное удивление на лице пилота. Тотчас мощный удар в грудь отбросил Татьяну, управляющая костюмом программная сущность прошептала на ухо девушке: — Повреждения организма несовместимые с жизнью.

Удар отбросил Таню назад, но кто-то сзади толкнул её вперёд, на Свету и дальше Таня не поняла, что именно произошло, но когда образовавшаяся куча-мала распалась и она смогла встать, оказалось, что костюм Светы пылает красным, а из их группы остались семь условно-живых человек. Причём только один из них был «фениксом», остальные из «массовки». Причём среди условно живых затесалась и Лена, глава совета «следователей», удивлённо оглядываясь и не до конца понимая как они победили.

Пылающий, словно звезда над кремлём, парень из «феникса» подал руку Светлане помогая подняться и улыбаясь до ушей напомнил: — Свидание.

Пилот посмотрела на него внимательным взглядом и кивнула: — Конечно!

К растерянно вертящей головой Тане подошел такой же красный как она бывший командир: — Ты молодец.

— Но я оказалась в нужном месте случайно — призналась девушка: — И, честно признаться, ничего не поняла.

— Ты чётко выполняла приказы и пала прорвав обору противника — улыбнулся мужчина деактивируя тренировочный комбинезон вернувшийся к естественному тёмно-синему цвету: — Можно сказать стала героем. Хотя подготовка у тебя, конечно, весьма средняя.

— Разве это героизм, если сам не понимаешь, что делаешь — возразила Таня. Попыталась сделать шаг, едва не упала из-за того, что ткань костюма всё ещё оставалась жёсткой защищая тело от травм и даже от синяков. Бывший пять минут назад временным командиром их уже распавшегося отряда мужчина поддержал Таню под руку. Девушка деактивировала тренировочный костюм и наконец-то смогла свободно двигаться. За сегодняшний день она потеряла, наверное, килограмма полтора живого веса. Что это значит? Совершенно верно: на ужин будут пироженные!

Собравшись вместе, статистики проверили начисленные управляющим мозгом полигона им за сегодня балы социальной активности. Больше всего вышло у Тани, потом у Лены и затем, почему-то, у Миши. Ира и Коваленко Таня получили меньше остальных, но не унывали, так как их новые знакомые пригласили девушек на прогулку в загородном парке.

— Такое дело — хлопая глазами объяснила Ира Лене: — Лето уже заканчивается и надо как можно чаще проводить время на воздухе пока солнышко греет, можно?

— Один отгул — пождав губы согласилась Лена: — И потом отработаете!

— Какой же это отгул если его ещё придётся отрабатывать? — удивилась Ира.

Таня поинтересовалась у математика: — Считаешь себя готовым к внеплановой аттестации на третий разряд по стрельбе?

— Не совсем — задумчиво уточнил Беликов: — Процентов где-то на пятьдесят.

— Или сдашь или не сдашь?

— В точку.

Времени был уже пятый час вечера и ещё какое-то время отряд «следователях» отмокали в расположенных при тренировочном полигоне купальнях. В большие общие водоёмы идти не хотелось, хотя там всегда бывает очень весело. Таня упала на надувной матрас и сказала, что в ближайший час с места не двинется. Коваленко, вместе с Ирой, время от времени убегали в соседние бассейны. Миша проверял сделанные в его отсутствие на его домашнем вычислителе (маломощном «пионере») расчёты — что-то там насчёт уравнений Бернадцкого. Лена плавала вокруг Тани всячески её отвлекая от бездумного созерцания потолка, на котором, к слову, рисовались прекрасные картины — снимки Новосибирска сделанные из космоса под большим увеличением и вручную обработанные коллективом шестой станции наблюдателей за изменениями климата.

Программа спутника известила Лену о входящем вызове. Глава совета следопытов подумала, что это муж и включила преломляющее поле, окутавшее её голову и плечи золотистым облаком. Но звонил их связной от отрядов юных разведчиков. Сказал, что у них появилась дополнительная информация и что разведотрядовцы накопали кое-что интересное.

— Завтра, на площади Ленина — строго произнёс мальчишка: — В двенадцать часов дня.

— Большое спасибо — ответила Лена. Он уже собирался отключить связь, когда она успела спросить: — Прошу прощения, товарищ «Серый», но мы с девочками тут поспорили, вас по настоящему зовут «Сергей» или «Селен»?

— Позывные запрещено раскрывать!

— Пожалуйста — попросила Лена.

На том конце канала связи юный разведчик почесал нос-картошку и неуверенно отозвался: — Андрея, я.

— Почему тогда «Серый»?

— В целях конспирации.

Лена поблагодарила: — Спасибо.

На выходе из тренировочного полигона, точнее уже за воротами, следопыты столкнулись с пилотом Светланой и тем здоровяком, который словно бы сошёл с агитационных плакатов восхваляющих несокрушимую мощь красной армии, но почему-то был не солдатом, а инженером, специалистом по энергоёмкой технике.

Пилотесу за плечи обнимал хитрый молодой человек из клуба единоборств «феникс» честно заслуживший как минимум одно свидание. Исходя из довольного лица Светланы, можно было предположить, что одним свиданием дело не ограничится.

Заметив статистиков, великан воскликнул: — Смотри сестрёнка, твоя победительница идёт!

— Хватит уже — возмутилась Таня — Ещё раз вам говорю, что эта заслуга не моя. Вы специально насмехаетесь, да?

— Простите — смутился великан: — Меня зовут Николай, а мою сестру Света.

Статистики представились.

— Вы правда молодцы — сказала пилот.

— А я? — спросил обнимающий её молодой человек: — Я тоже молодец?

— Ты наглец — рассмеялась Света: — Надеюсь вы простите — у нас осталось времени всего ничего. Спасибо за отличную тренировку!

В серебристой капли роботакси раскрылась щель двери. Изнутри пахнуло тёплым воздухом.

— Коля, ты поедешь?

— Лучше прогуляюсь.

Великан немного смущённо поглядел на статистиков и обращаясь к Тане произнёс: — На самом деле вы просто спасли меня, большое спасибо. Понимаете, мы со Светой поспорили. И благодаря тому, что вы её одолели — она не набрала столько балов, сколько обещала. Можно сказать, что это победа техническим нокаутом.

— Таня, ты оставайся, а мы поехали — Лена чмокнула её в щёку: — Увидимся завтра на работе.

Беликов крепко сжал на прощание ладонь. Ира хлопнула по плечу. Коваленко помахала рукой.

Растерянная девушка только и успела прошептать: — Куда же вы?

Великан по имени Коля сконфужено кашлянул: — Кажется ваши друзья решили, что я пытаюсь с вами познакомиться и тактично оставили нас одних.

— А вы действительно пытаетесь? — уточнила понемногу приходящая в себя Татьяна.

— Не знаю. То есть да. Возможно — решился Коля.

— А ваша младшая сестра…

— Она старшая.

— Да? Неважно.

Они дошли до автобусной остановке остановившись рядом с голографической статуей. Какой-то из героев прошлого времени с любопытством посмотрел на вроде бы взрослых людей, однако почему-то продолжающих смущаться, словно дети, пожал нарисованными плечами и снова принялся с решительным видом вглядываться вдаль, как будто тоже ждал подхода ближайшего автобуса.

— Давайте дойдём до следующей остановки? — предложила Таня: — Или нет, знаете, давайте гулять по городу. Кажется, уже сто лет просто так не гуляла. Всё время куда-то спешишь.

Вокруг остановки росла рябина. Грозди ещё не спелых ягод выглядывали из-под похожих на растопыренные пальцы листьев.

— Что я делаю? — подумала Таня: — Ведь у меня совершенно не хватает времени на работу, какая уж там личная жизнь. И ещё гонки на автоциклах вот-вот начнутся.

— Я подала заявку на участие в отборочном туре циклогонок — неожиданно для самой себя произнесла Таня.

— Которые начинаются на следующей неделе?

Она кивнула.

Небо стремительно, как иногда бывает на исходе лета, темнело. И также стремительно разгорались нарисованные картины внутри активных стен. Сияли золотым светом тротуары. Под ногами порхали большие бабочки с золотыми крыльями. Но люди шли по своим делам, как будто не замечая творящегося вокруг них великолепия. Они слишком привыкли к нему. Привыкли к тому, что всё в стране делается для блага человека. Что рано или поздно и скорее рано, чем поздно — звёздные корабли полетят к блистающим вдалеке звёздам. Ещё каких-то десять, может быть, двадцать лет и Венера будет освоена, так же как уже освоен человеком Марс. Может быть при их жизни или, в крайнем случае, при жизни их детей советские учёные нанесут ещё один, на этот раз сокрушающий, удар смерти и та уйдёт, покинет солнечную систему стремительно и неудержимо превращающуюся в мифический райский сад. Ещё немного и разные страны сольются потому, что и оттенок кожи и цвет флага не так важны как сам человек.

Империя, с её божественным императором, расовой сегрегацией, армией фанатиков и закрытыми для представителей «низших» рас городами, была так далеко от этого спокойного вечера накрывшего тихие окраинные улицы Новосибирского мегаполиса. Ещё дальше, чем вечно голодное чудовище американских корпораций, полностью поглотившее обе Америки, запустившее щупальца в раздробленную на крохотные государства Африку, западную часть Европы и даже одну десятую поверхности Марса.

В этот покойный вечер, среди тихонько покачивающих крупными головками цветов, до боли в сердце хотелось верить в благоразумность людей. Ведь они, то есть мы, создали столько всего прекрасного. Фактически весь окружающий мир — неоконченное наше творение. Разве может так быть, чтобы злость, жадность и властолюбие немногих могло бы в мгновение ока уничтожить всё вокруг? Развитие технологий и безудержная тяга человека к познанию сделала мир хрупким, как стекло. Мы всё ещё не умели достигнуть других звёзд, но уже могли, при желании, расколоть планету и взорвать солнце. Так странно! Так странно.

Над головой перемигивались разноцветными огоньками станции на орбите и швартующиеся у космических верфей межпланетные космические корабли.

Невозможно смущаться вечно. Юноша и девушка наконец-то перешли в разговоре на «ты».

Таня спросила: — Почему ты пошёл учиться на инженера? То есть ты ведь модик… пожалуйста прости если я спросила что-то не то.

Коля печально улыбнулся: — Инженером быть хуже чем солдатом?

— Что ты, конечно нет! Солдаты защищают то, что делают инженеры и если бы их не было, то нечего было бы и защищать. Инженер важнее солдата так же как когда-то пахарь-крестьянин был важнее княжеского дружинника, так как первый кормил последнего и если бы не его каждодневный тяжёлый труд… — Таня говорили всё тише, пока не замолчала. Поднявшийся под вечер ветер шевелил макушки берёз.

Сами они, устав от прогулки, устроились в беседке для отдыха. Беседка находилась в летнем варианте, но простенькая программная сущность, управляющая беседкой всё же включила слабый подогрев сидений.

— Наверное трудно было учиться на инженера? — спросила Таня.

— Очень. Мой разум и тело готовили совсем для другого. Всё равно, что применять узкоспециализированный инструмент не по назначению.

— Не понимаю, зачем?

— Люблю преодолевать трудности — Таня поняла, что Коля отшутился. Девушка смутилась: они впервые увиделись всего несколько часов назад. Она не имела права задавать столь откровенные вопросы.

— Честно говоря: не знаю — ответил Коля: — Оглядываясь назад полагаю, что вначале это был обычный подростковый бунт. Я из семьи потомственных военных по отцовской линии. У нас принято, что если взялся за какое-то дело, то должен довести до конца. Наверное, из-за этого. И ещё старший брат матери, Эдуард Подводный, знаменитый учёный — часто и красочно рассказывал о своей работе. В детстве я больше всего на свете хотел стать учёным как он.

— А я хотела стать космонавтом — сказала Таня: — Пилотом космического истребителя или, хотя бы, исследовательского челнока. Участвовать в исследовании гигантов солнечной системы: Юпитера и Сатурна. Первой привести пилотируемый корабль к вмороженному в космическую темноту Плутону …

Они сидели близко-близко. Глупая управляющая программа подумала, что людям холодно и начала поднимать температуру воздуха внутри беседки.

— Почему не стала?

— Школьный психолог объяснила, что на земле я смогу принести больше пользы. Немодифицированных людей берут пилотами только на станции или на большие линкоры имеющие мощные гравиокомпенсаторы. Это физическое ограничение. Я никогда не смогу летать на тех же скоростях и совершать такие же резкие манёвры как модифицированные пилоты.

— Мне тоже объясняли о том где и как я смогу принести наибольшую пользу — признался Коля: — Только я не поверил.

— Раскаиваешься в своём неверии?

— Немного — признался юноша.

Губы соприкоснулись. Это выглядело логичным продолжением откровенного разговора.

— Выйдем на улицу? — предложил Коля: — Здесь жарко. Надо будет отметить, чтобы робремы проверили термодатчики беседки. Похоже барахлят.

Вечерняя прохлада хлестнула по глазам как флаг на ветру.

— Блин, холодно — пробормотала Таня: — Осень что ли началась? Днём ещё стояло лето.

— Такси прибудет через семь минут. Вернёмся в беседку?

— Да ну её! Лучше скажи, ты всё ещё мечтаешь стать учёным как твой дядя?

— А ты всё ещё хочешь пилотировать космический истребитель?

— Нечестно отвечать вопросом на вопрос!

— Полагаешь? — серьёзно спросил Коля.

Пока автоматическое роботакси летело по ночным улицам, Таня сидела, поставив локти на коленки и прижав сцепленные в замок руки к подбородку. Что на неё нашло? Разве можно так широко и сразу открываться другому человеку? И разве один единственный, короткий поцелуй может что-то значить в современном мире со всей его ужасно раскрепощённой, на взгляд древнего человека, моралью?

Роботакси остановилось рядом с её домом.

Тихо, одними губами, Таня сказала: — Всё ещё хочу. И, наверное, буду хотеть всю жизнь.

— Запрос не распознан — произнесло такси: — Изменение маршрута?

— Не надо, я выхожу.

Серебристая стенка сомкнулась за спиной. Прежде чем умчаться, роботакси подмигнуло фарой. Таня помахала ему вслед рукой и вошла в свой подъезд.

Глава 9

Кто заплатит за маяк, если его светом вправе пользоваться все?

«Песок на Марсе какой-то неправильный. Песчинки сухие и крохотные, как пылинки. Очень текучие, будто сухая вода. Из такого песка не сделаешь песочных часов. Всё время пересыпится в один миг.

Иногда в песке попадались куски скальной породы, часто с необыкновенно острыми краями. Чтобы таким камнем разрезать ткань скафандра пришлось бы сильно постараться, но я всё равно требовал от людей максимальной осторожности. Команда недовольна. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь из учёных не принимался доказывать мне избыточность мер безопасности. Они, мол, тормозят работу. Сегодня Валентина сказала, что сам полёт с Земли на Марс — огромный риск. Так стоит ли перестраховываться? Дуть на дым тому, кто уже прошёл сквозь огонь?

Вместе с капитаном Сугимото мы объявили общее внеплановое собрание, дождавшись подключения оставшейся на орбите частей экипажа.

Дайке произнёс какую-то пришедшуюся к случаю японскую пословицу про улитку и краба. Я, честно говоря, не понял, но тоже сказал насчёт «сем раз отмерь».

— На нас лежит огромная ответственность — начал речь: — Я постараюсь не допустить ни одного несчастного случая. Вы все здесь лучшие в своём деле, поэтому и были зачислены в экипаж. И я привезу вас всех домой. Земля не должна терять своих лучших детей.

Я улыбнулся, показывая, что сам немного иронизирую над пафосом речи.

Дайке добавил, что на нас смотрят не только предки, но и потомки. Возможно, для товарищей из Японии это значило что-то особенное, но и мы тоже прониклись. Не знаю как насчёт предков, но потомки это серьёзно. В нашей власти было попробовать подарить им ещё одну планету и будем мы прокляты, если не приложим все свои силы, чтобы однажды родился ребёнок, который сможет назвать далёкую красную звезду своим домом.

— Поэтому больше никаких пререканий — закончил я: — Следующее, даже самое мелкое, нарушение регламента безопасности попадёт в судовой журнал и таким образом навсегда останется в истории. Подумайте о том, какую память о себе вы хотели бы оставить потомкам.

Японцы молча кивнули. Наши заворчали. С учёнными всегда было трудно. Я указал на нашего роботехника: — Представь Сергей, через сто лет на огромной, ровной как стекло, площади стоит твоя тридцатиметровая статуя. Проходящие мимо снимают шапки или там респираторы. Как же — великий основатель. И тут какой-то мальчишка говорит: — Так он же не соблюдал инструкцию безопасности!

Хочешь этого? Я серьёзно говорил насчёт судового журнала. Опозоришься на века!

Возможно, я был излишне жесток, но честно говоря Сергей меня уже достал своей легкомысленностью. Тоже мне — стихийный анархист, вольнолюбивая птица. И как психологи допустили такого человека к полёту, не понимаю. А потом, через сто лет, в книжках о нас напишут, что мы были стальными людьми без единого изъяна, образцами для подражания. Насколько облегчилась бы моя работа, если бы это действительно было бы так.

Когда я собирался заканчивать собрание, Игорь Ледников сказал, что с Земли пришла очередная порция новостей. Что-то мне показалось странным в его голосе. Но так как мы все уже собрались здесь, я приказал вывести земные новости на главный экран. Последние события: набирающий обороты конфликт на востоке, который я и мои товарищи обоснованно полагали разгорающимся революционным пожаром, держал последние месяцы всех нас в некотором напряжении. Я надеялся услышать, что на месте Японии — полуколонии западного альянса, теперь располагается Японская социалистическая республика входящая в состав нашей великой Родины. В тот момент я (да и никто иной, наверное) не представлял иного варианта развития событий. Обычно бесстрастное лицо капитана Сугимото дрогнуло. Ещё бы, ведь речь шла о судьбе его родной страны. Далеко-далеко от небесно-голубой планеты, в толще скал накрытых бронированным защитным куполом горстка людей в необыкновенном волнении слушала последние новости с Земли».

Таня свернула книжку. Ира вопросительно посмотрела на подходящую к скамейке с нависающими над ней ветвями ивы Лену. Ива выглядела печальной из-за низко свисающих ветвей. Раздражённо отбросивший в сторону мешающую ему ветку, Миша Беликов нетерпеливо спросил: — Ну что там?

Дело происходило на площади Ленина в половину первого дня. Утро выдалось прохладным, но к обеду потеплело. Таня набросила на плечи куртку и теперь была вынуждена таскать её с собой.

Коваленко недовольно поинтересовалась: — Эти шпионские игры обязательны? Вы бы ещё тёмные очки надели.

— Дети — пожала плечами Ира: — Им интересно то, что тебе скучно.

— Разведотрядовцы делают за нас нашу работу — заметила Таня.

— Хотите играть — давайте играть — примирительно сказала Коваленко.

Ходившая на встречу со связным от координационного совета отрядов юных разведчиков Лена села между Ирой и Мишей. Раздав всем членам отряда «следователей» по стандартно вкусному пирогу с вишней из автоповара, Лена сказала: — Есть хорошая, плохая и неопределённая новость, с какой начинать?

— С хорошей — сказала Ира. Одновременно с ней Миша выдохнул: — С плохой.

— Теперь понятно кто у нас оптимист, а кто пессимист — засмеялась Коваленко.

Таня спросила: — А ты какую новость бы выбрала?

— Неопределённую — гордо ответила Коваленко осторожно, чтобы не брызнула начинка, вонзая зубы в треугольный вишнёвый пирог.

— Ну и зря. Лучше быть героем, чем злодеем, но даже злодеем быть лучше, чем не определившимся человеком. Не хороший и не плохой. Ни рыба ни мясо. Большинство бед происходят из-за того, что в мире слишком много не определившихся людей.

— Вот целую философию развела — обиженно отмахнулась Коваленко. Ей не понравилось, что её называют «не определившейся», но ведь сама так сказала.

Лена прервала готовую начаться словесную перепалку: — Слушайте сюда. Примерно две трети из отданного списка разведотрядовцы отработали как непричастных. С одной стороны они очень быстро управились. С другой как бы не выплеснули с водой ребёнка. Нам ведь нужно найти таинственный Х-фактор, а не обработать весь список и сказать Новосибирску: мы, дескать, пытались-пытались. Впрочем, за несколькими подозрительными личностями разведотрядовцы установили усиленное наблюдение. Кстати, это нейтральная новость.

Миша усмехнулся. Коваленко недовольно посмотрела на Таню. Та примиряющее улыбнулась, всем видом показывая, что не нужно обижаться на невинную дружескую шутку.

Лена продолжила: — Координационный совет командиров разведотрядов передал через связного (товарища «Серого», который на самом деле Андрей Петренко, представляете? А вы: Селен, Сергей.) что к ним уже обращались с жалобами. Некоторые замечали установленное за собой наблюдение и не всем это нравится. Некоторых даже возмущает.

— Тоже мне юные разведчики — возмутился Беликов отмахиваясь от цепляющейся за волосы ветки: — Даже не могут установить скрытое наблюдение за ничего неподозревающими гражданами!

— Они ещё дети — успокаивающе произнесла Таня.

— Понимаю, что дети! — продолжал возмущаться Беликов: — Но если назвались разведчиками, значит соответствуйте и никаких возражений!

Математик оторвал мешающую ветку и выбросил за скамейку.

— Она ведь живая — укоризненно покачала головой Ира.

— Я, между прочим, тоже.

Таня поинтересовалась: — Ты чего такой злой сегодня?

— Ничего я не злой — раздражённо ответил Михаил: — Это всё уравнения Бернадского.

— Не получаются?

— Получаются. Но не то, что надо.

— Пока командоры отвечают на жалобы, что у них проходят большие учения. И они действительно проходят. Мы наверное четверть Новосибирских разведотрядовцев к своему делу подключили. Но Андрей-Серый сказал, что со дня на день придёт официальный запрос и тогда им придётся свернуть свою деятельность потому, что серьёзного основания у них нет. Спросил можем ли мы его предоставить?

Ира и Коваленко понимающе кивнули. Основания у них не имелось. Точнее имелось, но совсем не серьёзное. Не считать же за серьёзное основание личную просьбу города-интелкта Новосибирска разобраться с непонятными статистическими отклонениями время от времени, словно рябь на воде, возникающими в отлаженной плановой экономике в пределах одного города.

— То есть как только придёт запрос разведотрядовцы сдадут дела и распустят временный совет командоров? — уточнила Таня.

— Получается так.

— Надо что-то делать — возмутился всё ещё возмущённый несговорчивым характером уравнений Бернадского Миша.

— Что, например?

— Не знаю. Но что-то надо. Это ведь неправильно!

— Проблема в том, что у нашей группы нет никакого официального статуса — объяснила Лена: — Новосибирск подал заявку на рассмотрение в комитет инноваций, но знаешь сколько туда подаётся идей?

— Надо подать заявку в комитет инноваций чтобы ускорить работу комитета инноваций по рассмотрению заявок — улыбнулась Ира.

Таня сказала: — Думаю такая заявка там уже лежит. Только до неё ещё очередь не дошла.

— Гнать их надо — вставила Ира видимо имеющая личный опыт подачи новаторских идей на рассмотрение в комитет инноваций: — Сами не работают и другим мешают. Когда уже бюрократия исчезнет?

— Вот построим коммунизм…

— Не смейся — строго сказала Лена: — Действительно построим. Сейчас просто время переходных процессов, поэтому и возможны некоторые перегибы на местах.

— Я не смеюсь — Коваленко покраснела потому, что сказала неправду: — Вернее смеюсь, но это конструктивный смех высмеивающий недостатки с целью их исправления.

Ира обняла подругу: — Конструктивная ты наша.

— На комитет вы зря наговариваете — сказала Лена: — Просто туда столько всяких глупостей приходит, что невольно устанешь их рассматривать и немного очерствеешь душой, хотя этого и нельзя делать. Тем более это ведь индивидуальная заявка, а в первую очередь рассматриваются поданные группой.

— Разве мы не группа?

— Мы неофициальная группа и значит нас как бы и нет — объяснила Лена.

— Мы есть, но нас нет — хмыкнул математик: — Парадокс в духе Бернадского.

— Так что будем делать? — спросила Таня.

— Ждать. И ещё завтра болеть за тебя на отборочных соревнованиях.

— Не обязательно приходить на сами соревнования. В записи можно будет тщательнее просматривать интересные моменты и одновременно слушать комментарии.

— Сказали придём, значит придём — подвела черту Лена.

— Тем более если я не отвлекусь на что-нибудь от уравнений Бернадского, то сойду с ума — добавил Миша.

Лена предложила: — Отвлекись на работу. Со всеми этими расследованиями мы её немного запустили. Предлагаю сегодня всем, кроме Татьяны, ударными темпами заняться расчётами. Никто не хочет числиться в списках отстающих?

— Иди Таня — пожелала Ира: — Мы поработаем и за тебя тоже. Но чтобы на соревнованиях заняла не последнее место! Что нам будет за радость болеть за проигравшую.

***

В шесть часов утра холодно и сыро. Рассвет только разгорался на горизонте, его распускающийся цветок едва золотил край неба. Пахло машинным маслом, резиной и охлаждающей жидкостью заливаемой в спиральные охладители лёгких гражданских плазмобоев.

Вокруг высились могучие дубы и одетые в белое, с листвой украшенной огнём и золотом, красавицы берёзы. На утоптанной площадке, на окраине Новосибирска готовились начаться отборочные соревнования. Заявок на участие от гонщинков подано так много, что отборочные соревнования будут идти весь день с раннего утра до позднего вечера. Тане выпало попасть в первую группу и сейчас она нервозно, но без спешки проверяла основные системы автоцикла и лёгкий плазмобой — спортивную модификацию боевой винтовки с на порядок пониженной мощностью и интеллектуальной блокировкой не позволяющей выстрелить, если на линии огня находится человек.

На поляне около сотни гонщиков занимались тем же самым. Болельщики: друзья и родные шумели пёстрой толпой. Организаторы соревнований совещались друг с другом распределяя маршруты гонщикам.

Закончив с проверкой, Таня украдкой огляделась: кто-то зевал, всё же время раннее. Кто-то лихорадочно перепроверял уже не по одному разу проверенный автоцикл. Танин взор наткнулся на скучающе-презрительный взгляд светловолосой девушки стоящей в небрежной позе рядом со своим циклом (к слову новейшей модели «кузнечек» — способной на кратковременный прыжки на высоту до полусотни метров). Взгляд зацепился за её спокойное и даже в чём-то презрительное выражение лица, как будто она не считала остальных за серьёзных соперников.

Открыв канал связи, Таня через спутник спросила: — Привет. Ты кто?

Светловолосая девушка удивлённо огляделась и заметив Татьяну насмешливо прищурилась: — Я Скорость. И я та, кто займёт первое место в этом отборочном туре.

— Не боишься? — спросила Таня уязвлённая надменной уверенностью девушки.

— Я Скорость — повторила та и разорвала связь.

— Посмотрим какая ты скорость, может быть задняя — пробормотала статистик. Разумеется, Тане доводилось слышать о гонщице, выступающей под позывным «Скорость». На форумах автоциклистов ходили слухи, что она когда-то была пилотом «боевого ангела», но травма, полученная в одном из инцидентов на границе с Империей в южной части китайской социалистической республики, навсегда перечеркнула ей возможность служить в красной армии.

Ей предлагали административно-командную должность или службу в комитете государственной безопасности, но Скорость отказалась. Устроилась где-то на гражданке и только на гонках автоциклов неизменно приходит к финишу одной из первых а потом, как будто в насмешку, замедляется перед самым финишем или вообще отказывается от участия в последнем туре.

Так ли это или не так никто не знал. Избыточно модифицированным правила не разрешали участвовать в общих соревнованиях, но якобы для Скорости было сделано исключение с тем условием, что она не станет занимать призовые места. Несколько раз Скоростью назывались случайные гонщики в надежде деморализовать соперников. Словом это была одна из легенд, которыми со временем обрастает любое общественное мероприятие. Таня не удивится, если выясниться, что в этих гонках будет участвовать несколько «Скоростей». Впрочем, настоящая «Скорость» вполне могла существовать когда-то. Легенды не рождаются из ничего. В основе каждой лежит какая-то реальная история или произошедшее ранее событие.

Весь их отряд следопытов сейчас находился среди не испугавшихся раннего времени болельщиков. Там же был её новый знакомый Коля Подводный издалека выделявшийся ростом и сейчас о чём-то разговаривающий с Беликовым Мишей.

Перед тем как пойти к автоциклу, Таня поцеловала Подводного. Коваленко понимающе переглянулись с Ирой. Лена улыбнулась. Таня рассердилась на них и пока шла автодиагностика цикла написала им всем: — Ничего вы не понимаете. Человек в шесть часов утра нашёл себе силы приехать к чёрту на кулички. Конечно, он заслужил как минимум поцелуй.

— А я — спросил Миша, также получившей её сообщение так как Таня по привычке отправила всей группе следователей: — Я тоже проснулся и приехал.

— Лимит поцелуев исчерпан — отписалась Таня досадуя на собственную невнимательность. Если она вздумает ошибиться на трассе в отборочном туре потом не оберёшься позора.

Вчера вечером ей звонили родители и школьные друзья, говорили, чтобы она постаралась и не посрамила родной город. Как будто без их напоминаний она бы не догадалась!

— Приготовились — скомандовал один из организаторов.

Таня отбросила лишние мысли, принявшись вводить себя в состояние сверхсосредоточенности, как учили в школе на уроках по основам психопрограммирования. Вдох, выдох. Она песок. Она вода. Она воздух. Давай организм — запускай свои скрытые резервы.

Примерно тем же самым занимались остальные участники. Открыв глаза девушка увидела, точнее ощутила, окружающий мир гораздо чётче. Тот словно стал ярче и больше. Стало совсем не сложно замечать целое множество одновременно происходящих событий.

Вот по команде организатора в воздух взлетают тысячи плоских как тарелки дисков-наблюдателей. Вот по другой команде выходят на стартовые позиции робомишени. Медики разворачивают полевой госпиталь. Пусть редко, но иногда соревнования циклистов заканчиваются переломами. Коля не отрываясь смотрит на неё одну. Что-то доказывающий ему Беликов обижается на невнимательность и отходит прочь. Девочки: Ира, Лена и Коваленко о чём-то сплетничают, собравшись в кружок. Может быть, появились новости насчёт их расследования? Над этим она подумает позже.

Девушка, назвавшаяся Скоростью, бросает ещё один взгляд персонально на Таню и едва заметно улыбается одними уголками губ. Семеня тонкими ножками-спицами выбегает похожий на металлического паучка передвижной голопроектор. В воздухе формируется изображение абстрактной человеческой головы, какой её рисуют совсем маленькие дети. Это город-интелект говорит участникам отборочного тура гонок напутственное слово. Потом изображение схлопывается, а паучок-проектор убегает смешно перепрыгивая через высокую траву.

Старт!

Таню подбросило вверх и затем вниз, как если бы она оседлала норовистого скакуна. Соперники веером расходились с поляны, ныряя в светлый и расчищенный, будто парк, подлесок. Показатели энергонапряжённости скакнули вверх, но наездница ограничили их рост. Рано ещё подавать на двигатель полную мощность. Вначале идёт испытание на манёвренность.

Стволы деревьев мелькали справа и слева. Ветки били по тяжёлому шлему. На лицевом щитке плясал несуществующий на самом деле зелёный огонек, указывая индивидуальный маршрут для гонщика номер такой-то, то есть её — Никогда Тани. Программная сущность чуть подбросила цикл вверх пропуская под сияющим голубым светом антиграва выступающий из земли узловатый корень. Вверх-вниз. В сторону. Наконец она вырвалась из подлеска на широкую поляну усеянную пожухлой травой. Вдалеке виднелись какие-то строения. Может быть, это был закрытый в связи с окончанием сезона детский летний лагерь, а широкая, как маленькое море, поляна недавно использовалась для игр футбол или ещё во что-нибудь. Находясь в состоянии сверхосредоточенности, Таня легко отбрасывала не относящиеся к победе в гонке мысли. Открытая местность, значит можно увеличить скорость. Антиграв сверкнул голубой вспышкой, буквально выстреливая ею вперёд и вверх. Краем глаза она заметила какого-то недотёпу идущего на посадку с искрящим циклом. Надо было как следует изолировать контакты, растяпа!

Спортивная винтовка, стреляющая крохотными, как глаз жука, сгустками плазмы, ударила Таню по плечу. Значит плохо закрепила. Ничего, через толстый защитный костюм совсем не больно.

На лицевом щитке высветилось предупреждение о появлении робомишней. Таня чуть снизила скорость отыскивая их. Если собьёшь чужую — минус одно очко. Если пропустишь свою — минус два очка. А если собьёшь, то получаешь всего плюс одно очко. Ей всегда казалось это не честным. За пропуск минус два, за попадание всего одно.

Разместив винтовку в предназначенных для этого креплениях, Таня подключила системы винтовки к системам цикла. Теперь она могла стрелять, не отпуская штурвала, ведя огонь мимикой лица и движением зрачков отслеживаемых шлемом. На краткий миг подав антигравитационному двигателю полную мощность Таня взлетела над полем разыскивая свои мишени. Она успела увидеть как в стороне так же высоко взлетает цикл с надменной девушкой выступающей под позывным «Скорость». Так же? О нет. Её цикл взлетел гораздо выше Таниного и медленнее, будто планируя, спускался. Не зря та модель называется «кузнечиком».

Появились её личные мишени. Мир сузился до рыскающих из стороны в сторону разноцветных летающих шаров.

Первый фиолетовый. Самый простой шар, летящий по спиральной траектории. Выстрел и он сгорает в едва заметной, на фоне пылающего рассвета, вспышке. На сухую траву падают осколки. Пожара не будет так как накануне соревнований лес вокруг обработали предотвращающим возгорание составом. С завидной периодичностью возникают предложения заменить настоящие, пусть и облегчённые плазмобои, на маломощные лазеры, как в детской игре. С ними и вправду значительно облегчится работа организаторов, но потеряется какая-то частичка духа соревнований. Спорт ведь не сам по себе. Как и искусство, он всегда существует для чего-то.

Ещё один выстрел. Красный шар взрывается в небе.

Следующий шар хитрит. Рыскает из стороны в сторону, уклоняясь от двух Таниных выстрелов. Сжав зубы девушка пытается сесть ему на хвост. Но шар легче и маневреннее. Выстрел и опять мимо. Да что это такое! Плазма попадает в берёзовый ствол, оставляя на белой коре обугленную засеку, будто от размашистого удара топором.

Рядом проносится чей-то автоцикл. Таня едва замечает, всё её внимание сосредоточенно на вихляющем жёлтом шаре. Шар и девушка несутся в десяти сантиметрах от травы. За циклом остаётся полоса разлохмаченной ударом ветра травы. Попала! Пролетев сквозь не успевшие упасть и разложиться в пыль обломки жёлтого шара-мишени, Таня едва успела уклониться от выстрелов сразу двух последних шаров-мишеней синего и чёрного. Слишком долго она возилась с жёлтым, синий и чёрный успели появится на поле, набрать высоту и занять удобную для атаки позицию. Разумеется, последние и самые сложные шары-мишени стреляли как раз теми маломощными лазерами не способными зажечь и спички. Но попадание будет зафиксировано системами защитного костюма и повлечёт за собой штрафные очки.

Теперь настала Танина очередь крутить головоломные зигзаги уворачиваясь от выстрелов шаров-преследователей и пытаясь поймать момент для контратаки. С одним шаром она бы справилась легко, но вот два… На Топкинских соревнованиях был всего один шар. Что же будет дальше, если уже в отборочном туре организаторы выпустили сразу два сложнейших шара?

Похоже двумя шарами управляла одна программная сущность потому, что у Тани никак не получалось пересечь их сектора обстрела укрываясь от одного шара за другим. По всей поляне носились автоциклисты уворачиваясь или догоняя свои мишени. Краем глаза она заметила как двое не слишком умелых водителей врезались друг в друга. Циклы закрутились, в одном что-то хлопнуло и задымило. Оба выброшенных в воздух водителя превратились в два раздутых шарика — сработали защитные костюмы, окутывая фигуру носителя плёнками защитных полей. Как будто резиновые мячики они отлетели друг от друга и запрыгали по траве.

Поймав момент, Таня воспользовалась дополнительной батарей выдав кратковременный, но мощный импульс. Её цикл рванулся едва не сбрасывая вцепившуюся в штурвал наездницу. Программная сущность выполняющая роль автопилота, сейчас отключенная от управления, предупреждающе запищала. Пролетая всего в паре десятков метров, Таня улыбнулась синему шару и среагировав на её улыбку плазмобой выпустил порцию плазмы величиной с крохотную пылинку. Синий щар-мишень разлетелся на куски. Чёрный описал широкую дугу и снова пошёл в атаку, но когда он остался один сбить его было делом техники.

Долетев до финиша, Таня аккуратно опустила цикл, перевела реактор в спящий режим и заглушила антигравитационный двигатель. Выключила винтовку, передав её ждущему у финишной черты человеку. Сняла шлем, подставляя вспотевшее лицо осеннему прохладному ветру. Расстегнула на горле защитный костюм, отошла в сторону, чтобы не мешать прибывающим к финишу спортсменам и упала на жёсткую, сухую траву — чувствуя как сильно и гулко бьётся в груди её собственное сердце.

— Неплохо — сказал кто-то подошедший к ней, пока девушка лежала с закрытыми глазами: — Только слишком медленно.

Открыв глаза Таня увидела склонившуюся к ней светловолосую девушку: — Кто ты на самом деле?

— Скорость.

— Та самая, настоящая?

Девушка тряхнула белыми, как снег, волосами: — Существует всего одна Скорость и это я.

— Какой счёт? — поинтересовалась Таня.

— Ты вторая, я первая — сказала Скорость.

— Понятно.

— Не лежи на траве, простудишься — Скорость помолчала и добавила: — Кажется твои друзья бегут, поднимайся.

Таня спросила: — Правда, что ты пилотировала «боевого ангела»?

Нет ответа. Сев на траве, девушка обнаружила, что Скорость ушла. Её, словно присыпанная снегом голова, виднелась возле стоянки циклов, куда прибывали последние отстрелявшиеся участники.

Таня попыталась встать. В толстом защитном костюме это было не так просто сделать, как вдруг сильные руки подняли её и осторожно поставили.

Коля восхищённо выдохнул ей в ухо: — Ты была великолепна.

— Как будто прямиком из прошлого, словно вышла из учебника истории, из главы про «летучий отряд» — добавила Лена.

Миша сказал: — Поздравляю.

Коваленко и Ира молча обняли с двух сторон.

— Ну хватит — попыталась вырваться Таня: — Скажите тоже: летучий отряд, пионеры-герои. Между прочим, я пришла всего лишь второй.

— Ничего себе: всего лишь — возмутилась Лена: — Да половина участников вообще не дошли до финиша. А половина от оставшейся половины пришли с минусовыми очками. Там сейчас спорят, что организаторы перемудрили со сложностью трасы.

Немного рисуясь, Таня сказала: — Нормальная траса. Вы подождите, я проверю цикл и вымоюсь, а то мокрая, как будто в воду упала.

Стартовала вторая волна отборочных соревнований. Совет организаторов решил не снижать сложность потому, что это было бы нечестно по отношению к уже прошедшим (или не прошедшим) испытание. Кроме того из-за большого количества заявок они и стремились посильнее проредить число участников.

Город сиял и сверкал освещённый утренним солнцем. Сверкали чистые улицы и умытые росой деревья. На сотнях тысяч активных стен Новосибирск пожелал живущим в нём людям доброго утра.

Все вместе они отметили Танину победу в небольшой, но очень уютной столовой недалеко от института исследования физики и мерности пространства. Столовую показал Коля. Там на полу лежали вручную вытканные школьниками, в рамках уроков по изучению истории труда на примитивных станках, ковры. Заведовала столовой дежурная из старших классов школы с большими глазами, становящимися ещё больше, когда она смотрела на Таню которую сегодня, всего пару часов назад, видела на спортивном канале вещания, освещающем стартовавшие в Новосибирске ежегодные гонки на автоциклах.

— Спорт это ерунда — неразборчиво рассуждал Беликов дожёвывая котлету. Из уважения к занявшей второе место в первой волне отборочных соревнований, заведующая столовой девушка учащаяся (совместно с изучением основной специальности) на кулинар-мастера приготовила котлеты с сыром вручную. Она очень волновалась и потому котлеты немного подгорели — ещё больше смущая будущую кулинар-мастера. Следопыты наперебой убеждали, что так ещё вкуснее и они любят пережаренные и вообще: это автоповора вечно выдают не до конца прожаренные котлеты. Но школьница ничего не хотела слушать. Красная, словно свекла, она попросила прощения, после чего стрелой вылетела из столовой.

Смущённо кашлянув, Коля поднял упавшую второпях косынку, расправил и аккуратно повесил на спинку свободного стула.

— На самом деле котлеты хорошие, немного оригинальные — пряча глаза заметила Ира.

— Вот зачем ты сказала, что они пережарены? — возмутилась Лена.

— Но они и правда слишком сухие. Вон в той вскипел и вытек сыр. — пробормотала когда-то пытавшаяся стать кулинар-мастером, но так и не ставшая им, девушка: — Думала настройки автоповара слетели. Откуда я знала, что она их руками готовила?

Доедая последнюю котлету, ту из которой частично вытек сыр, математик вещал: — Что такое спорт в наше время? Быстрее бегай, выше прыгай. Главное голова.

— Вот как дам по главной голове, чтобы глупостей не говорила: — предупредила Лена.

Всё ещё переживающая случайно нанесённую обиду, Ира виновато улыбалась, мешая серебряной ложечкой остывший чай.

Они уже собирались уходить, когда открылся экран входящего вызова и строгая девушка в школьной форме с повязкой старосты класса, спросила: — Здравствуйте товарищи. Вам понравилось в курируемой нашим классом столовой?

Услышав положительные ответы, она отвернулась, что-то говоря в сторону. На экране показалась и пропала кудрявая голова дежурной заведующей.

— И котлеты не были пережаренными? — уточнила староста.

— Были — призналась Лена так как всегда надо стараться говорить правду, даже если она неприятна собеседнику: — Но мы их съели все до последней. Большое спасибо за угощение.

Девушка с повязкой старосты отвернулась от экрана, но до статистиков долетел её голос: — Видишь, я говорила. Ты слишком мнительная. Нельзя быть такой мнительной.

— Простите — вторая школьница оттеснила старосту чтобы поместиться в экране: — Я где-то потеряла косынку дежурной по столовой.

— Вот она — показал Коля.

Староста оттеснила подругу: — Благодарю за отзыв, товарищи. Хорошего вам дня.

Убрав за собой посуду, следопыты направились в октябрьское управление статистики. Потому, что гонки гонками, победа победой, но с этим расследованием они совсем запустили свою основную работу и надо было навёрстывать. Таня как-то неуверенно чмокнула Колю в щёку. Дождавшись пока новый знакомый отойдёт, Лена спросила: — Ты нас стесняешься?

Таня помотала головой.

— Тогда почему?

— Я робею в его присутствии — объяснила девушка: — Такое странное чувство будто мурашки по всему телу и иногда накатывает, накрывая с головой, тёплая волна. Это скорее приятно, чем неприятно.

— По моему он тоже робеет в твоём присутствии — улыбнулась Коваленко.

Обняв Таню за плечи, Ира шепнула: — И это довольно забавно, ты не находишь?

Эдуард Владимирович Подводный, дядя Коли, известен своими работами в области теоретической физики высоких энергий и скандальной математической теорией под названием «слоеный пирог» описывающей «слоистую» структуру пространства-времени. Старый, даже по меркам сегодняшнего времени, когда редкий человек не доживает до ста лет, а некоторые разменивают и полторы сотни. Заслуженный и уважаемый учёный сидел у себя в кабинете пытаясь решить сложную задачу. Кто он: чрезмерно совестливый человек или попросту трус?

Непростая задачка!

Эдуард Владимирович больше склонялся к «совестливому» человеку, тем более основания подводимую под эту гипотезу имелись в избытке. Но имманентно присущая учёному самокритика не соглашалась с подобным самоуспокивающим ответом. Ведь он боится? Правда ведь боится? Значит трус. И разговоры о «совести» всего лишь отговорки, способ подальше оттянуть неприятное решение когда придётся прийти и честно сказать: — Я сделал это и это. Ругайте меня.

Отвык он от ругани и даже от критики отвык. Как же, заслуженный учёный по чьим учебникам выучилось уже не одно поколение молодых исследователей. Он почти что памятник самому себе. Разве можно такого критиковать? А критиковать нужно и как можно жестче, чтобы не зазнавался и не почивал на лаврах собственной непогрешимости.

Эдуард Владимирович спросил себя: хватило бы ему решимости вот прямо сейчас, сию секунду позвонить в комитет государственной безопасности и сказать: — Простите товарищи. Я натворил дел.

Учёный честно признался, что решимости бы хватило. Только вот он дополнительно связан обещанием, а это путы покрепче стальных цепей. Самые худшие в жизни ситуации это ситуации морального выбора — как ни поступи, всё равно окажешься неправ. Это со стороны легко судить: мол, поступай правильно. Говорите надо выбирать меньшее из двух зол? В принципе он согласен. Но какое зло меньше?

Ладно бы сам себя подставил старый пень так ещё и племянника втянул и вдобавок ещё двух студентов. Как теперь в глаза сестре посмотреть? Проблема.

Когда всё откроется, а откроется обязательно потому, что он не имеет права утаить от страны и людей своё последнее открытие — чёрт, ну зачем он полез туда. Проверил на мышах, так захотелось самому сунуть голову? Не знаешь, крепче спишь.

С другой стороны сейчас в школах учат, что это неправильно. Несправедливость не перестаёт быть несправедливостью от того, что свершается втайне от тебя. С этой точки зрения он поступил правильно. Но как сложно поступать правильно. Почему так сложно? Этого в школах почему-то не проходят.

Входящий вызов отвлёк учёного от грустных мыслей. В затхлый и словно бы прогорклый кабинет ворвался звенящий молодостью и силой ещё не выполненных дел и не сделанный свершений, голос племянника: — Дядя, опять сидишь один? Работаешь?

— Работаю — согласился Эдуард Владимирович: — Чего звонишь, не можешь прийти ножками?

— Так у меня пропуск аннулировали — весело отозвался племянник: — Я нынче безработный инженер, а не студент. Вернее уже работящий. Распределили в новосибирское управление коммуникаций. Хотели отправить в Антарск, там нужны инженеры, чтобы следить за питающими город большими реакторами и системой теплоизоляции. Можно было бы получить сопутствующую специальность климат-техника. И ещё северное сияние и всемирно известные гонки на санях. Но я просил оставить в городе. Сам понимаешь…

— Зря просил — коротко бросил Эдуард Владимирович.

— Ничего не зря. Ты там что, опять хандришь? Бросая это дело. Мы ведь договорились — последний раз запускаем установку и потом с повинной. Говорят, что повинную голову меч не сечёт. Врут наверное. — племянник захохотал: — Дядя, проведи меня по своему пропуску, а то люди начинают оглядываться. Стоит такой перед воротами и хохочет.

Эдуард Владимирович кряхтя встал из-за стола: — Сейчас спущусь, подожди. И ещё, племянник, ты случайно не влюбился?

— Влюбился? — осёкся Коля: — С чего ты взял?!

— Больно весёлый — проворчал учёный.

Глава 10

Я хочу жить в стране героев, мечтателей и ученых.

Общественное бессознательное.

Новосибирск затопила осень. Жёлтые листья, красные ягоды рябины и чёрные смородины. Буйство цвета на активных стенах по всему городу. Пылающий в закатных лучах лес за городом. Большие крупные звёзды. И необыкновенно красивое и глубокое небо ранним утром. Осень в Новосибирске коротка, но ослепительно прекрасна.

Из города, в леса-парки, потянулись цепочки отдыхающих. Одни уезжали всего на день и вечером возвращались. Другие ставили палатки или поселялись в лесных санаториях и жили неделями. Город-интеллект Новосибирск призвал любителей лёгкого туризма не оставлять после себя мусор потому, что роботов-уборщиков не так много как хотелось бы, а лес велик.

Ожидаемо подскочил спрос на туристические товары вроде самораскладывюащихся палаток, надувных лодок и продуктов длительного хранения. Но как будто кто-то, не желающий быть пойманным за руку, прикрылся этим возросшим спросом и набрал столько же банок с консервами, палаток и всегда острых топоров, сколько весь остальной город. Как будто в Новосибирске появился ещё один район и в этом районе проживали исключительно любители туризма. Но такого, конечно, быть не могло и отряд «следователей» собрался у фонтана в парке на очередное совещание.

Почти с музыкальным перезвонам хрустальные струи взлетали в глубокое, едва прикрытое одеялом перистых облаков, небо, после чего падали в каменную чашу. Ира поболтала пальцами в прозрачной воде и сообщила остальным: — Холодная.

Беликов Миша довольно кивнул, как будто он давно ожидал известия о температуре воды в каменной чаши фонта и наконец-то получил. Впрочем, он последнюю неделю улыбался, будто блаженный и время от времени жмурился, словно наевшийся сметаны и устроившейся на солнышке кот. Пусть самому Беликову с трудом удалось пройти аттестацию на третий разряд по стрельбе, но другие ребята из математического клуба занимающегося решением таинственных уравнений Бернадцкого оказались не столь субтильными как он и получили кто второй, а кто и первый разряды. Сложенных вместе балов социальной активности и выработки трудодней оказалось достаточно для заказа в киевском конструкторском бюро модели «Счётчик» шестой эс серии. Вычислитель прибудет через полмесяца и одна мысль об этом грела Беликова сильнее, чем нежное, но коварное и ветреное осеннее солнышко. Неприступные уравнения Бернадцкого ещё не подозревали какое испытание на прочность их ожидает.

Повинуясь заложенному алгоритму струи хрустальной воды перекрестились. Мелкие брызги окатили взвизгнувшую от неожиданности Иру.

— Холодная? — насмешливо спросила Лена, подавая платок.

— Ледяная! — подтвердила та, вытирая лоб и щёки.

— Гонки пройдут в три этапа — рассказывала Таня: — Первый, отборочный, уже закончился. Второй пройдёт через два дня. Третий через неделю. Будет проведено два соревнования: по очкам и, собственно, традиционное, в финальном туре, который пройдёт через неделю для тех, кто не вылетит в первых двух турах.

— Сколько набралось участников — поинтересовалась Коваленко.

— Три тысячи семьсот с мелочью. Отборочный тур получился необыкновенно трудным.

Ира жадно спросила: — Как оцениваешь свои шансы?

— Буду стараться изо всех сил — смутившись пообещала Таня и извиняющее объяснила: — Собралось очень много сильных циклистов.

— Верно — согласилась Коваленко: — И ты одна из них.

Таню отвлёк входящий звонок. Она не стала включать преломляющее поле и девушки увидели крохотную фигуру Николая Подводного.

— Вы где? — спросил перебирающий ногами, но неподвижно повисший перед Таней крохотный Коля.

— Видишь стелу в честь пионеров-героев?

— Вижу.

— Тогда развернись и иди от неё. Мы около старого фонтана в виде большой гранитной чаши.

— Понял — согласился Коля: — Скоро буду.

Отключив связь, Таня поймала недовольный взгляд выбранной главы их неформального совета.

— Что? — спросила девушка: — Мы планируем пойти в театр, на интерактивную постановку по истории смуты ознаменовавшей конец тёмных десятилетий. Коля тихонько посидит в уголке и не будет мешать. Когда закончится собрание мы руки в ноги и бегом в театр — культурно образовываться.

Со вздохом Лена разрешила: — Пусть посидит. Возвращаясь к теме собрания. Командирам разведотрядов поступила жалоба на нарушение общественного покоя. Координационный совет командоров самораспутился, юные разведчики занялись своими делами. Нам всем, наверное, объявят выговор, правда, ещё непонятно с какой конкретно формулировкой.

Беликов насмешливо фыркнул. Подумаешь выговор! Главное вожделенный «счётчик» уже в собран и ждёт отправки. И никакая сила в мире не помешает ему загрузить вычислитель математическими расчётами по самый последний инфокристал в самом последнем процессоре. А насчёт выговора: говорят, что тот кто никогда не получал ни одного выговора — скучный человек. Правда, так говорят только те, кто в своё время получили.

Это плохие новости. Теперь хорошие: список подозреваемых сократился до ста четырнадцати человек и юные разведчики обещали вывести их на чистую воду до конца следующей недели.

— Я думала ты сказала, что они бросили наше дело — удивилась Ира.

— Разведчики дел не бросают — улыбнулась Лена: — Могу сказать с уверенностью как бывшая «юная разведчица».

— Может быть попросить Новосибирск обратить пристальное внимание на оставшихся из списка. Сто четырнадцать человек не очень много.

— Нет уж. Сами закончим — сказала Лена: — То есть конечно с помощью школьных разведотрядов, но без вмешательства города-интеллекта. У него сейчас много забот. Города-интеллекты проверяют спущенные из Москвы планы на следующий год.

— Не только интеллекты — вздохнула Коваленко со смешанными чувствами вспоминая минувшую трудовую неделю.

Лена развела руками: что поделаешь — осень. Время подведения итогов и составления планов на будущий период.

— Просите — подал голос до этого тихонько подошедший и устроившийся на скамейке Николай: — А вы вроде как комиссары, да?

— Следователи — поправила Таня. Одновременно с ней Ира сказала: — Следопыты!

— В общем да, комиссары — согласилась Лена: — Сначала находим статистические отклонения на бумаге, потом пытаемся отыскать их причины в жизни.

— Здорово — загорелся Коля: — Я думал вы просто друзья с работы вот и ходите вместе. Послушайте, а к вам можно?

— Можно, почему нет. Только придётся углублённо изучить методы математической статистики. У тебя, извини, немного непрофильное образование.

Коля погас так же быстро как и загорелся: — Понимаю.

— Ничего не понимаешь — возмущённо посмотрела на друзей Таня: — Нам, может быть, нужна ударная сила. Иначе найдём шпиона и что с ним дальше делать: вежливо предложить пройти в отделение милиции? Насчёт шпиона я, разумеется, пошутила. Но кто знает: возможно и шпиона.

— Между прочим до сего дня я считался ударной силой — улыбнулся Миша: — Хотя ладно, уступаю эту почётную обязанность. Честно говоря: мне порядком надоело быть единственным мужчиной среди вашего женского царства.

— Голосуем — потребовала Таня: — Кто за то, что бы принять Колю в стажёры нашего отряда «следователей»?

Лена недовольно покачала головой, но согласилась с началом голосования.

Так как все члены совета следователей находились здесь же, голосование было открытым и быстрым.

— Единогласно — подвела итог Таня: — Нас становиться больше!

— Собственно, что именно вы, вернее мы, расследуем сейчас? — поинтересовался Коля, с любопытством и новым взглядом оглядывая членов небольшого совета.

— Удачи — пожелала Лена.

Беликов напутствовал: — Просто покажи всё на что способна.

Коля виновато улыбнулся. Молча кивнув, Таня подняла защитный шлем и зажав под мышкой подошла к автоциклу. Во втором туре соревнований гонщики должны будут сначала выполнить фигуры из усложнённого курса вождения автоцикла, а потом их ожидало какое-то секретное задание приготовленное советом организаторов соревнований. За фигуры из усложнённого курса вождения Таня была спокойна. Немного лучше или немного хуже — она их выполнит, так или иначе. Слегка беспокоило секретное задание придуманное организаторами. Но главное не это.

Её едва начавшиеся отношения с Подводным Колей увядали. Словно кто-то понизил до минимума пламя горелки наполнявшей теплом их сердца, а то и вовсе загасил. Причём произошло это совсем недавно, в последние два дня. Коля как-то странно смотрел на неё. Выглядел взволнованным, но на вопросы отвечал, что всё в порядке и снова о чём-то надолго задумывался. Не находя причин разразившейся неожиданно, будто внезапная летняя гроза, перемены, Таня искала причину в себе, злилась на него и нервничала, чего никак нельзя делать накануне больших соревнований. Хотя, если разобраться, что это за отношения: два десятка поцелуев и пара тройка откровенных разговоров. Правда полностью откровенных, до самого донышка. На школьных уроках сексуального воспитания рассказывали, что любовь большое, светлое чувство и предупреждали не путать его с обычной подростковой «влюблённостью». Любовь должна придавать сил, а её силы, напротив, убывают. Ну что за неправильный она человек, Татьяна Никогда!

На приборной панели красуется оттиск печати «проверено — допущено». Спасибо, что не поставили поперёк информационного экрана. Руки до боли сжимают ребристый штурвал. Надо расслабиться.

Таня огляделась, намеренно стараясь не смотреть в сторону собравшихся болельщиков. Сегодня их собралось гораздо больше чем на отборочный тур. Возможно, сыграло роль то, что сегодня соревнования начинались с девяти часов утра, а сейчас почти полдень. Наблюдая за выступлениями предшественников, Таня старалась отмечать в памяти характерные ошибки, чтобы самой не совершить их.

Подходила её очередь. Таня надела шлем тотчас слившийся с защитным костюмом в единое целое. День выдался солнечным, хотя со всех сторон к городу сползались тяжёлые дождевые тучи. Наблюдатели за изменениями климата предрекали три дня дождей, но начаться они должны будут только ночью. Пока над городом беспечно светило солнце: бесплатно и безвозмездно раздавая своё тепло любому живущему на земле. Сегодня солнце было совсем как человек.

Таня попыталась сосредоточиться. Она песок. Она вода. Интересно, а Коля дождётся её с соревнований или незаметно улизнёт, как уже сделал вчера, сославшись на какие-то свои дела? Она воздух. Дождётся или нет? Блин!

Организаторы скомандовали старт. Таня и ещё полсотни циклистов одновременно подали мощность с микрореакторов на антигравитационные двигатели. Словно стая мошкары автоциклы брызнули в разные стороны, расходясь в стороны. Таня успела увидеть огромную, с дом размером, голографическую надпись подвешенную в воздухе «Привет участникам тридцать седьмых новосибирских соревнований автоциклистов!». Потом она заученно выполняла упражнения из углублённого курса вождения. Пролетала сквозь обручи самую малость превосходящие геометрическими размерами её автоцикл. Облетала воткнутые в землю столбики стараясь пролететь как можно быстрее, но не задеть ни один из них и так далее.

Таня сама понимала, что выступила далеко не так хорошо, как могла бы. Да, она прошла стандартное испытание, но не показала того, на что была способна. Поэтому когда беловолосая девушка подошла к ней и сказала: — Плохо.

Поэтому сначала Таня хотела ответить что-нибудь резкое, но махнула рукой и устало согласилась: — Знаю.

— В целом твёрдый средний уровень, но я вижу, что ты можешь больше.

— Зачем пришла? — не слишком вежливо поинтересовалась Татьяна. Закончившие выполнение стандартной программы циклисты ожидали пока закончат все остальные и тогда организаторы объявят начало секретной проверки. Вернее она уже не была ни для кого секретом. Циклистам предлагалось сразиться в мастерстве вождения друг с другом и таким образом к третьему туру выйдет никак не больше половины участников второго.

Скорость провела рукой по Таниному циклу, скользя узкой ладонью от управляющей панели до холодных, как лёд, выступающих на полпальца из корпуса, охладителей микрореактора. Таня буквально задохнулась от возмущения.

Скорость сказала: — Отличный цикл, классическая модель. Сама приводила в порядок? Конечно сама. Ты хороша, несмотря на только что проведённое посредственное выступление. Могла бы гораздо лучше, я знаю. Но тебе сегодня не повезло.

— Почему не повезло? — подозрительно спросила Таня.

— Организаторы поставили в пару к тебе меня. А я никогда не проигрываю во втором туре соревнований.

— Никогда это я — сказала Таня.

— Что?

— Ничего, забудь. И знаешь, всё случается в первый раз.

— Ты мне нравишься — улыбнулась Скорость: — Хотелось бы, чтобы ты показала что-то лучшее, чем полёт вяленой рыбы продемонстрированный полчаса назад.

— Можешь быть уверена — мрачно ответила Таня.

— Чтобы не произошло на земле, оставь это на поверхности. В воздухе ты освобождаешься от всех проблема. В воздухе ты живёшь — словно высказав всё, что собиралась, Скорость развернулась и пошла прочь.

— Эй — крикнула Таня ей вслед: — Автоциклы считаются наземным средством передвижения, ты в курсе?

Скорость небрежно махнула рукой, как будто отмахиваясь от её слов.

— В одном она права — подумала Таня: — Надо сосредоточится.

Цикл Скорости и Танин стояли рядом. Водители похожи друг на друга в защитных костюмах и тяжёлых шлемах. Для удобства зрителей, один защитный костюм окрасился в серебряный цвет, другой в золотой. Таня в серебре, словно древний рыцарь в латах.

Одновременно с ними проходят десятки парных соревнований потому, что всех их надо успеть провести до вечера. Соответственно и болельщики, из тех, кто предпочёл сомнительное удовольствие личного присутствия полноценному освещению на спортивном канале вещания, собираются кучками, наблюдая за интересными поединками.

«Кузнечик» прыгнул первым. Было логично использовать преимущество своего цикла и Таня ожидала этого манёвра. Девушки закружились, выписывая восьмёрки и петли. Победа присуждалась по очкам, а очки, в свою очередь, исходя из того кто дольше сможет продержаться в выгодной для атаки позиции или как быстро сможет сбросить соперника у себя с хвоста.

Миша Беликов спросил: — Я не понимаю. Она проигрывает или побеждает?

— Проигрывает — шёпотом ответила Коваленко — Золотой циклист слишком ловок. Должно быть кто-то из финалистов прошлых лет.

Таня понимала, что избранная тактика ведёт к проигрышу. Соотношение набранных к потерянным очкам неумолимо свидетельствовало об этом. Может быть её соперница и вправду была той самой, легендарной Скоростью? Во всяком случае: в идеальных, выверенных до сантиметра манёврах чувствовалась рука профессионала. А она, Татьяна, всего лишь любитель. Пусть хороший, до фанатизма обожающий гонять на циклах и ремонтировать их, но всё равно лишь любитель.

Неужели она вылетит из соревнований даже не дойдя до финала? Конечно, через год начнутся новые гонки или можно будет попробовать записаться на большие столичные профессиональные гонки проходящие в подмосковье. Но разве это означает, что надо опустить руки сдаваясь здесь и сейчас? Никогда!

В воздухе она потерпела поражение. Посмотрим, как пойдут дела на земле. Таня резко бросила свой цикл вниз. Скорость могла бы и не преследовать её так как уже набрала необходимое для победы количество очков. Это Тане следовало переходить в атаку пытаясь вырвать победу у соперницы. Скорость могла бы ототи в оборону ожидая истечение десяти минут отведённых на поединок. Могла бы, но не стала.

Золотая и серебрённая кометы неслись в считанных сантиметрах от земли оставляя после себя разлохмаченную ветром траву. Чуть было не вылетели на соседнюю площадку, но ухитрились вывернуть практически под прямым углом к предыдущему курсу. Таня выиграла несколько очков. Это её ободрило. Впереди начинался лес.

Дождём сыпались листья. Ветки хлестали по щитку шлема, плечам и сжимающим штурвал рукам. Из-за возросшей неровности почвы системе не всегда удавалось верно оценить расстояние до земли и подрегулировать тягу антиграва, поэтому цикл немилосердно трясло. Ещё одно отыгранное очко и ещё одно. Если так пойдёт, то она не успеет сократить отрыв и всё равно проиграет.

Вдруг золотое пятно прекратило головоломные манёвры, продолжая полёт по пологой траектории. Раньше, чем успела подумать что это значит и уж не расставила ли легендарная Скорость хитроумную ловушку, Таня села ей на хвост и держалась там пока не закончилось время и на лицевом щитке не высветилось «поединок мастерства закончен. Победитель Татьяна Григорьевна Никогда».

Скорость опустилась на землю там, где её настигло сообщение об окончании соревнования. Ковёр из опавшей листвы сдуло, образовав овал сырой, чёрной земли. Защитные костюмы медленно бледнели, возвращаясь к естественному тёмно-зелёному цвету. Таня села рядом. Морфировала шлем в отдельную часть костюма, сняла, отбросила и подошла к бледно-золотому рыцарю не делающему попытку слезть с цикла.

— Что это значит? Зачем ты поддалась!

Золотой цвет бледнел на глазах и на нём уже проявлялись расползающиеся и сливающиеся пятна первоначального тёмно-зелёного оттенка. Голос из под шлема звучал глухо: — Никто не поддавался.

— Как тогда объяснишь своё поведение перед в самом конце?

Каким-то неуверенным движением Скорость сняла шлем. Не смогла удержать в руках и тот упал ударив её по коленям и откатившись к корням старой берёзы с обломанными во время посадки ветками. Танина соперница выглядела бледной, значительно бледнее, чем обычно. Немного отдышавшись, она сказала: — При резких манёврах или сильной вибрации — организм просто отказывает. Не надо врачей. Сейчас отдышусь и всё будет нормально.

И правда, естественный цвет лица возвращался так же быстро как последние пятна бледно-жёлтого цвета исчезала с её защитного костюма.

Таня переступила с ноги на ногу: — Так я победила или нет?

Скорость насмешливо хмыкнула: — Организаторы считают, что да. Но ты сама видела, что я летаю лучше тебя.

— А ездишь хуже — добавила Таня.

— Верно, ты смогла подобрать ведущую к победе тактику. Только слишком поздно. Если бы не моя… слабость, то победила бы всё равно я.

Как неприятно было признавать, но это действительно так. Таня кивнула.

— Удачи в финальном третьем туре — подобрав откатившейся шлем Скорость добавила: — Нас просят освободить площадку. Другая пара ждёт очереди.

— Скажи, ты настоящая Скорость?

— Конечно нет. Это просто легенда родившаяся в недрах новосибирского форума автоциклистов. Пока. Удачи в третьем туре. Ты даже лучше, чем мне показалось сначала, хотя всё равно далеко не так хороша как я.

— Постой — начала было Таня, но цикл Скорости подпрыгнул характерным для модели «кузнечик» прыжком вырываясь из плена ветвей и сухих, ломких листьев.

Ответ не удовлетворил её, однако не оставалось ничего кроме как забраться на свой цикл и желательно поскорее так как очередная пара соперников уже стояла у стартовой черты и было нехорошо заставлять их ждать.

— Где твоя соперница, золотой рыцарь? — поинтересовался Беликов когда Таня, с мокрыми после душа волосами, вышла к друзьям.

— Сразу улетела. Такая странная девушка, всё время говорила «лучше/хуже» как будто это не просто соревнования, а я даже не знаю что именно.

— Наверное ей было обидно проигрывать — предположила Ира.

Таня с сомнением кивнула: — Постойте, а где Коля?

Лена отвела глаза: — Сказал что у него срочные дела. Ему и правда перед этим кто-то позвонил.

— Не того человека мы приняли в команду — пробормотала Таня.

— Я сразу подумала, что он не подойдёт нам. Быстро вспыхнул. Быстро погас.

— Зачем тогда голосовала?

— Это всё ты — упрекнула Коваленко: — Крикнула, как сумасшедшая, «голосование». Вот и проголосовали…

Отряд «следопытов» неторопливо двигался по направлению к ближайшей станции метрополитена. Они шли по лесопарку и чем ближе подходили к городу, тем больше он становился «парком» и меньше «лесом». Проходя мимо литой чаши выключенного фонтана заодно выполняющего функцию автоматического полива ближайших клумб, Лена, видимо желая отвлечь Таню от грустных мыслей, произнесла: — Ты у нас теперь знаменитость.

— Маленькая правда, крохотная — Миша свёл вместе пальцы показывая какая она маленькая знаменитость.

— Первый раз участвуешь в новосибирских гонках и сразу дошла до финального тура. За твоим последним состязанием наблюдала чуть ли не половина всех зрителей спортивного канала.

— Да ну — сказала Таня: — Выдумываете.

Спутник известил о принятых семи, с лишним, тысячах сообщений. От друзей из родных Топок. От ребят и девчонок, с которыми вместе училась в школе. От семьи и от родителей. И от совсем неизвестных людей радующихся Таниной победе, поздравляющей её и желающих так же хорошо выступить в последнем туре.

— Я молодец — решила Таня.

Лена фыркнула: — Какая потрясающая самокритика!

Новосибирск тоже прислал поздравление. Оно спланировало прямо в руки Тане ещё в полёте начав разворачиваться в форму листа тяжёлой электронной бумаги. На активном покрытии проступило красными, прописными буквами «Так держать. Я горжусь тобой» и ниже подпись «Новосибирск», а ещё ниже «Это памятная грамота. Оставь себе и показывай друзьям».

— Спасибо — ответила растроганная Таня.

Из динамиков передавшего послания садового робота донеслось: — Пожалуйста.

После чего выполнявший несвойственные ему функции почтальона, похожий на многоножку, садовый робот скрылся в зарослях модифицированного винограда. Ягоды были крупные, но не слишком сладкие и виноград рос скорее для красоты, чем для еды.

— Ты чего — удивился Миша: — Новосибирск работает не только в управлении статистики, но ещё и в службе надзора за моральным состоянием населения и ещё много где. Поощрять добродетельные порывы его работа так же как порицать зловредные.

— Просто приятно.

— Это его работа — повторил Миша: — Идём скорее. Я так голоден, что готов съесть даже мамонта.

— Лучше слона — поправила Ира: — Мамонты кажутся больше из-за повышенной мохнатости, но по живому весу, в среднем, проигрывают слонам.

— Да кого угодно — рассердился математик: — Пошли уже.

Таня морфировала в футболке нагрудный карман и спрятала туда аккуратно сложенную поздравительную грамоту.

Спустя полтора часа она не выдержала и оставив друзей допивать вкусный холодный напиток содержавший в себе сок десятка ягод, резко замораживаемых опусканием в жидкий азот, а потом так же резко нагреваемый вплоть до превращения в газ, который затем конденсировался и подвергался дополнительной обработке (рецепт кулинар-мастера из Красноярска) Таня вышла на воздух.

Почти начался вечер. Вот-вот должны были проступить первые, самые яркие, звёзды. Луна пятикопеечной монетой выглядывала из-за шпиля башни научно-исследовательского института имени Натальи Свирепой, главным образом занимающегося изучением методов выращивания искусственных интеллектов, и, немного, общими проблемами автоматизации.

В воздухе похолодало. К ночи должен будет пойти дождь. Климатологи если и ошибались, то не больше чем на пару часов. Таня улыбнулась совершенно незнакомому человеку проходящему мимо потому, что он приветливо кивнул девушке в задумчивости облокотившейся на перила. Она сделала глубокий вдох и, окутавшись золотистым сиянием преломляющего поля, позвонила Николаю Подводному желая выяснить всё раз и навсегда.

В внутри преломляющего поля, в виртуальном пространстве построенном её личным коммуникатором типа «спутник», Коля выглядел задёрганным и усталым. Мешки под глазами, всклоченные волосы. Мог бы применить программу коррекции облика. Хотя парни редко обращают внимание на подобные мелочи.

— Поздравляю — сказал Коля: — Ты победила, я знаю.

Таня спросила: — Куда ты исчез?

— Нужно было срочно помочь дяде.

Таня помолчала и неожиданно для самой себя выпалила: — Ты всё ещё хочешь меня видеть?

— Да

— Спасибо — сказала она почему-то шёпотом.

— За что? — удивлённо спросил Коля: — Послушай: извини, тут надо закончить одно дело. И вам, наверное, следует исключить меня из вашего отряда комиссаров. Так будет правильнее и всё равно от меня никакой пользы.

— Следователей — поправила Таня, но он уже отключился.

Кто-то обхватил её сзади за плечи. Это была Лена, а остальные следователи стояли чуть в стороне: — Никак не могу подобрать подходящего момента, поэтому скажу сейчас. Твой Коля есть в том списке, из оставшихся ста четырнадцати человек…

— Зачем тогда вы приняли его в отряд? — поморщилась Таня.

— Ты потребовала «голосуем». И неудобно отказывать человеку. Впрочем, это всё равно ничего не значит. В том же списке оказалась моя троюродная сестра. Когда я пришла к ней в гости, оказалось, что сестрёнка собирается сплавляться по реке Оби. — Лена улыбнулась: — Прежде она не увлекалась туризмом, а тут на рабочем собрании решили, что отпуск следует проводить активно и ей поручили сбор снаряжения и таким образом она попала в нашу статистическую выборку.

— Что мы ищем? — тихо, как будто у самой себя, спросила Таня: — В этом году разобрали больше палаток и консервированных продуктов длительного хранения чем предполагалось. Ну и что? Разве это преступление?

— Представь себя проводящим эксперимент учёным — Лена продолжала её обнимать упираясь подбородком в плечо: — В целом эксперимент прошёл удачно, но приборы зафиксировали небольшое отклонение от расчётов и настоящий учёный обязан выяснить почему это произошло и по какой причине.

— То есть мы учёные от плановой экономики? — улыбнулась Таня.

— Мы следователи. Следователи из отдела статистики. — Лена пожала плечами. Таня не видела, но почувствовала её движение: — Конечно это может быть случайной флюктуацией и в трёх из четырёх случаев так и есть. Только я не смогу спокойно спать пока досконально не выясню так ли это. Вдруг мы действительно поймаем палаточного шпиона или террориста готовящегося консервный теракт?

— И что мы в таком случае сможем сделать? — Таня улыбалась уже открыто: — Знаешь древнюю пословицу об охотнике и медведе с сакраментальным вопросом «кто кого поймал».

— Я думаю — вступил в разговор подошедший математик: — Думаю, что когда разоблаченный шпион или террорист станет нас устранять, он неминуемо засветится перед теми, чья работа как раз поиск всякой проползающей контры. И получается, что своё дело мы всё-таки сделали. Я так думаю.

— Лучше мы устраним его — сказала Ира.

— И утром на всех информационных порталах появится статья с крупным заголовком «девочки разоблачили американского шпиона» — подхватила Коваленко.

— Гхм — прокашлялся Беликов.

— Ты чего кашляешь, простыл?

— Это я мягко напоминаю, что не все из нас «девочки» — объяснил математик: — Ну сколько можно забывать обо мне?

— Хорошо, тогда заголовок будет «девочки и Миша Беликов поймали» и не американского, а имперского и не шпиона, а диверсанта.

— Да ну вас — сказала Таня: — Я ведь серьёзно спрашиваю.

— Если серьёзно, то в лучшем случае мы найдём ошибку в формуле или неточность в исходных данных положенных в основание годичного плана или какой-то неучтённый аналитиками фактор вроде внезапного массового помешательства на экстремальном туризме охватившее новосибирцев в этом году. Вместо хвалебной статьи в «Правде» и всесоюзной славы будет устная благодарность от города-интеллекта и сознание того, что ты сделал пусть маленькое, но полезное дело. На самом деле это не так уж и мало, верно?

— Верно — согласилась Таня — Немного сучновато, но верно.

Ира указала пальцем в небо: — Смотрите — звезда. Первая звезда этого вечера.

— Станция — поправил Миша: — Видишь, она движется. Скорее всего: орбитальная вервь «Рассветная» или научная станция «Комсомолец». Надо уточнить, кто из них сейчас проходит над городом на низкой орбите.

Эдуард Владимирович предложил: — Присядь, пожалуйста.

И Таня села. Не потому, что устала, а из вежливости перед старым, многое сделавшим за время своей долгой жизни, человеком. Он молча смотрел на неё. Девушке хотелось что-то сказать, но её охватила странная робость перед этим седовласым учёным. Когда она осмелилась опустить взгляд, то увидела, что руки Эдуарда Владимировича бесцельно скользят по столу как будто он хотел что-то взять, но не доведя движение до конца передумывал и всё начинал с начала.

Разговор (точнее пока ещё всего лишь вежливые слова приветствия и просьба присесть) происходил в институте физики пространства, в кабинете Эдуарда Подводного. Его племянник, Коля, сидел рядом с Таней и ей стоило определённого труда удерживаться от того, чтобы то и дело не бросать на него испытующие взгляды.

— Татьяна, вам знакомо понятие исповеди? — неожиданно спросил Эдуард Владимирович.

Девушка вздрогнула, задумалась припоминая и неуверенно сказала: — Это что-то из древней истории? По-моему как-то связано с религией, но я не помню с какой именно из них.

— Не совсем с религией, но это не важно — поправил Эдуард Владимирович: — Смысл исповеди в том, что существует специальный человек называемый исповедником, которому так или иначе согрешившие люди рассказывают о своих проступках. Исповедник выслушивает их и собственно это всё. По правилам исповеди он не может никому рассказать об услышанном или как-то иначе использовать полученные во время исповеди знания. Разумеется, это формальные правила.

Грех — плохое дело направленное во вред людям и, главное, богу. Это долго объяснять. Пусть грехом будет любое совершённое человеком деяние, если он сам оценивает его как отрицательное и приносящее вред обществу в целом.

— Я проходила в школе древнюю историю — сказала Таня: — Разве для «исповеди», то есть для открытого и максимально честного разговора, нужен был специальный человек?

— В прошлом: да.

— Не понимаю в чём смысл так называемой «исповеди», если «исповедник» обязан молчать чтобы он не узнал. Это ведь преступление! Может быть, он услышит о подготавливаемом американскими шпионами теракте и неужели ничего не сделает, никак не предотвратит? Зачем она тогда нужна, эта «исповедь»?

Таня одета в одну из своих любимых футболок. Светло-голубенькую, с рисунком бурого медвежонка размером с половину ладони то и дело перемещающегося внутри футболки. Сейчас для футболок уже холодно, но она пришла в куртке, висящей на вешалке у входа в кабинет. Алгоритм для перемещений медвежонка внутри ткани футболки она написала сама. Получился довольно простой алгоритм, но иногда в нём что-то клинило и медвежонок «застревал» прижимаясь к воротнику. Привычным движением, почти не обращая внимания, девушка ткнула пальцем в «застрявшего» медвежонка обнуляя простенькую программную сущность. Тотчас медвежонок появился у неё на животе и помахал лапой, приветствуя весь белый свет.

Эдуард Владимирович усмехнулся наконец-то перестав бесцельно шарить руками по столу: — Знаешь, теперь когда ты спросила, это действительно кажется не имеющим смысла. Возможно, древние считали, будто человек исповедуется не такому же человеку, а богу и… это всё равно звучит глупо.

— Я не буду вашим исповедником — произнесла Таня.

Эдуард Владимирович поморщился: — Уже понял. Тогда просто выслушайте рассказ одного заблудившегося учёного и поступи так как подскажет тебе совесть.

Соглашаясь, Таня кивнула.

А началось всё так. Два часа назад Тане позвонил Коля. Она шла от октябрьского управления статистики к себе домой. Истекал третий час дня. Послезавтра важный день — третий тур гонок. На форумах поговаривают, будто организаторы выдумали что-то совсем уж несусветное, но подробностей никто не раскрывает. Или таяться или, что вернее, сами не знают. Танина начальница, Анна Семёновна, в принудительном порядке отправила её отдыхать перед соревнованиями. Как отдыхать? Таня не умеет отдыхать. Вот придёт и сначала будет отвечать на письма из Топок. Потом, когда надоест писать письма, а это случится явно раньше, чем закончится поток посланий от родных, близких, друзей и едва знакомых топчан. Она достанет дневник капитана двадцать седьмой марсианской и мысленно перенесётся в те далёкие времена, когда технические средства были ещё примитивны и относительно просты, но человеческий дух так же велик как и сегодня. Хорошенько выспится и завтра устроит себе большую тренировку на автоцикле.

Танины размышления прервал входящий звонок.

— Привет — поздоровался Коля выглядевший так будто целый день разгружал вагоны с рудой и только сейчас, на пять минут, смог прерваться чтобы позвонить.

— Я тут зашиваюсь. Нужна помощь ещё одного человека, так как Лариска улетела, а Александр укатил в командировку. Ты всё равно почти всё знаешь, поэтому лучше ты, чем кто-то другой. Приходи.

Таня попыталась понять о какой Ларисе или Александре идёт речь, не поняла и спросила: — Что именно я знаю?

— Так ты не знаешь — Коля обеспокоенно почесал всклокоченные волосы: — Всё равно приходи. Дядя тебе всё расскажет. В любом случае вы всё узнаете. Вопрос дней, может быть недель. Я так думаю.

Он отключился. Никаких объяснений и даже элементарного «до свидания» не сказал.

Столь же заинтригованная, сколь и раздражённая, Таня сама позвонила Подводному и спросила: — Куда приходить-то?

— К институту физики пространства. К главному входу, дядя проведёт через проходную.

И опять связь разорвалась. Чем он таким занят, что не может выкроить пять минут на нормальные объяснения?

Уже вечер, но часов пять свободного времени есть. И письма родных и дневник капитана Позднякова могут подождать. Развернувшись, Таня пошла в обратную сторону. Росшие по обеим сторонам от аллеи деревья сбрасывали жёлтые листья. Те слетали, закрывая активное покрытие своим собственным, жёлто-красным ковром. Каждую ночь роботы уборщики сметали их, но уже к обеду изрядная часть активного покрытия снова оказывалась закрытой скоплениями опавшей листвы.

— Возможно, назначение исповеди в том, чтобы исповедующийся человек несколько успокоил свою воспалённую совесть общественно-принятым способом без всяких последствий для себя самого — предположил Эдуард Владимирович: — Что-то вроде заглушающих душевную боль таблеток. Конечно, это неправильно. Если «согрешил» — исправляй. А не можешь исправить — держи ответ. Какая польза людям от твоего индивидуального духовного «катарсиса». Впрочем хватит об этом.

Вам, Таня, доводилось слышать о гипотезе «слоеного пирога» в физике пространства?

Таня помотала головой.

— А о трёх научно-исследовательских станциях нуль-транспортировки на лунной орбите?

Таня принялась вспоминать. Принципиальную возможность нуль-транспортировки доказали ещё до её рождения. Когда сделали официальное объявление, весь Союз охватил внезапный, сумбурный праздник и остальной мир не остался равнодушным. Ещё бы! Описанные фантастами ещё чёрт знает когда искусственные червоточины, прыжки через гиперпространство (что бы под этим термином не понимали фантасты прошлого), нуль-транспортировка. Названий много, а смысл один — мгновенное перемещение корабля со всем экипажам от солнца к далёким звёздам. Казалось, что вот-вот, прямо сейчас, космос становится доступным человеку. И не надо ни долгого сна в анабиозе, ни полётов в один конец, ни огромных кораблей-транспортов стремительно истощающих ресурсы построившей их цивилизации. Не когда-нибудь в будущем, а прямо сейчас, может быть уже в этом году! Не надо ни подвигов, ни миллиардов часов человеческого труда, ни крови, ни жизней отважных исследователей. Казалось, будто весь безграничный космос, как спелое яблоко, упал в руки человечеству. Неудивительно, что после известия весь мир охватили стихийные празднества. Но, к сожалению, за праздниками пришло похмелье.

Ладно, если бы дело было в одной энергии. Неудержимо рвущееся в бездонные космические глубины человечество застроило бы электростанциями всю Луну и, если понадобилось бы, и Венеру. Мы аккумулировали бы лучистую энергию солнца, термояд, искусственные чёрные дыры и антивещество — люди сумели бы найти выход.

Если бы загвоздка заключалась в существовании предела передаваемой массы. Даже если бы он заключался в нескольких граммах — всё равно космос бы при жизни текущего поколения стал нашим. Была бы перемещена нано-пыль и когда с той стороны крохотные помощники человека собрали бы принимающие камеры, было бы перемещено человеческое сознание. Если бы понадобилось, то нейрон за нейроном, в виде информационного потока перетекало бы оно сквозь щель. Но проблема заключалась в другом!

Да, нуль-т требовало чудовищного расхода энергии. Чудовищного, но вполне подъёмного для любой из трёх сверхдержав, даже по отдельности, без кооперации с остальными. Нельзя переправлять сотни тонн — просто не хватает энергии, но тысячи килограммов вполне посильная ноша. Только вот нельзя изменять расстояние перехода. Оно всегда одинаково. Эдакая огромная сфера с солнечной системой в центра. Есть ли на границе сферы пригодные для существования жизни планеты? Такие, до которых можно долететь на предназначенных для внутрисистемных перелётах кораблях потому, что других кораблей у человечества пока нет. Предел скорости света и все связанные с ним удовольствия вроде замедления времени никто не отменял. Кроме того на данный момент ещё нет материалов способных выдержать бомбардировку потоком фотонов на скорости близкой к световой. Такие материалы обязательно появятся в будущем, но только мы живём не в светлом завтра, а в самом обычном настоящем. И две населённые человеком планеты и начавшееся терраформирование третьей всё, что у нас есть. А также трёхполярное разделение мира, политическая напряжённость и невозможность одной сверхдержавы тратить слишком много ресурсов на амбициозные проекты потому, что две другие её обгонят и тогда… Нет, большая война, будем надеяться, не начнётся до тех пор пока у каждой имеется в запасе оружие способное уничтожить Землю. Оружие и хотя бы немного здравого смысла, чтобы никогда и ни за что не пустить его в ход.

В начальных классах школы, на уроках программирования, дети решают задачку о «прыгающем сверчке». Есть линия из вкопанных на одном уровне (в простом варианте задачи) брёвнышек. Сверчок может прыгать только на одно и то же количество брёвнышек в обе стороны (иногда это не линия, а плоскость. Или он может совершать большие и маленькие прыжки, скажем на десять брёвнышек и на три). Нужно написать программную сущность, которая управляя виртуальным сверчком приведёт его из начальной позиции в конечную или скажет, что это невозможно сделать на данном поле и при заданной длине прыжков. Детская задачка.

В трёхмерном космосе управлять «прыгающим сверчком» проще чем на двухмерной плоскости или одномерной линии. В простом случае достаточно два прыжка описываемых правилом равнобедренного треугольника. На пути прыжка не должно быть объектов с значимым гравитационным полем: звёзд и крупных планет. Немного сложнее, но совсем немного.

Прыгаешь один раз, а как же второй? На том конце, для второго прыжка должно быть не только море накопленной в аккумуляторах энергии, но и сама нуль-установка и вся сопутствующая инфраструктура, а это далеко за сотни тонн полезной высокотехнологичной массы. И даже если напрячься и построить за несколько световых лет от земли такую пересадочную станцию. То одной станции мало. И двух мало и трёх. Если конечно человек не хочет вечно прыгать по одному и тому же маршруту. И ещё, пока не окажешься на другом конце, мало узнаешь о том, что на самом деле находится там. Ну звезда, ну планетарная система. Спектр излучения центрального светила, примерный (очень примерный) вес и состав планет. Можно ли на них жить? Есть ли там что-то интересное? Не известно пока не придёшь и не посмотришь вблизи. Вот только чтобы сходить надо потратить очень много ресурсов и труда и, соответственно, времени.

И всё равно нуль-транспортировка потрясающее воображение открытие, значительно облегчающее в перспективе освоение человечеством чужих планет у далёких звёзд. Но только мы ожидали, что космос уже у нас в руках, что он как яблоко — упал в протянутые ладони. Разочарование во всемирном масштабе. Правнуки, в лучшем случае внуки. Но не мы и даже не наши дети. Надо радоваться, а люди чувствуют будто ловкий мошенник надул их, выманив отложенные на обед деньги. Такое странное существо человек.

Что-то Таня вспомнила самостоятельно. Что-то рассказал Эдуард Владимирович. Но не успел он окончить рассказ, как всё сильнее ёрзавшая девушка воскликнула: — Так вы изобрели супер нуль-т?

— Во первых, что за термин такой «супер нуль-т»? — недовольно поднял бровь Эдуард Владимирович.

— Нуль-транспортировка без всяких ограничений — взволнованно расшифровала Таня.

— В каком-то смысле…

Не успел учёный закончить, как с громким криком «ура!» Таня бросилась ему на шею и начала горячо целовать растерявшегося Эдуарда Владимировича. Учёный совершенно опешил. На помощь пришёл племянник, осторожно подняв девушку на руки и оторвав от залившегося краской смущения дяди.

— Простите пожалуйста — пробормотала Таня вися в руках у Коли: — Но ведь и в самом деле «ура»!

— Не всё так гладко — охладил её пыл Коля: — Тебя можно ставить на пол? Не будешь больше кидаться с поцелуями?

— Извините.

Вытерев лоб платком, Эдуард Владимирович озорно подмигнул красной как рак сваренный в свекольном соусе, девушке: — Спасибо за столь искренне проявление эмоций. Я бы тоже кричал «ура» если бы моё небольшое открытие позволило бы человеку выйти в большой космос. К сожалению это не так.

— Объясните нормально! — вскипела Таня, забыв об элементарной вежливости и об уважении к возрасту и заслугам сидящего перед ней человека.

— Дядя открыл возможность мгновенного перемещения в пределах планеты, может быть в пределах солнечной системы, но не дальше — ответил Коля: — Немного энергии — институтских накопителей более чем достаточно. Свободно изменяемая дальность прыжка, правда расход энергии резко возрастает с расстоянием. Но это всё. Космос по-прежнему далёк, зато понятие «расстояния» в пределах планеты больше недействительно. Из Новосибирска в Москву можно добраться за пятнадцать минут требуемых на диагностику и запуск установки мгновенного перемещения и столько же понадобится, чтобы попасть в Марсоград или Поздняков-город и не нужно шесть недель мариноваться в банке рейсового корабля. Главное точно выставить координаты точки назначения не забыв учесть взаимное движение и вращение двух планет. Ну так ура или нет?

— Ура — проворчала Таня нащупывая рукой стул и падая на него. Резкий эмоциональный импульс словно забрал у девушки все силы.

Немного оправившийся от внезапной Таниной атаки, Эдуард Владимирович смог продолжить свою «исповедь» перед племянником и почти незнакомой ему девушкой.

Глава 11

За годы наблюдений исследователи зарегистрировали сотни эпизодов употребления разных орудий, но умом и сообразительностью отличались только три гориллы. Остальные ничему у них не учились. Разница в способностях между представителями одного вида огромна. Когда специалисты говорят, что для высших обезьян характерны мышление и орудийная деятельность как проявление мышления, речь идет не о виде в целом, а об отдельных особях. Это справедливо и для других видов.

Зорина Зоя Александровна. Лекция в государственном дарвиновском музее «Учёные в поисках разума»

***

Эдуард Владимирович Подводный был физиком-теоретиком. Его епархия головоломные математические расчёты, дерзкие теории, преподавание. Когда он понял, что ему вполне по силам (вместе со своими учениками) сконструировать и запитать от институтских энергонакопителей устройство в металле (точнее в пластике и электронике) воплощающее чистые математические расчёты в рамках теории нуль-транспортировки разработанной ещё лет тридцать назад, тоже не без его участия. Он просто не смог удержаться от того, чтобы не собрать установку и не проверить её действие.

Это было немного безответственно. Недаром эксперименты с нуль-транспортировкой Советский Союз вынес на орбиту луны, а Империя и Американская «Star Teleport Corporation» и вовсе разместили свои нуль-транспорт станции в открытом космосе подальше от любых крупных объектов.

Однако Эдуард Владимирович принял все разумные предосторожности. Во-первых, для работы его установки требовалось несравнимо меньшее количество энергии. Во вторых автоматический контроллер отрубал питание в случае если любой из показателей отклониться от расчётного значения или если длительность эксперимента превысит одну секунду. Словом он предусмотрел действительно всё.

Потом было открытие «окна» из одной комнаты в другую. Переброска материальных предметов, точнее сначала карандаша, а потом обыкновенного стула. Как раз того, на котором Таня сейчас сидит.

Она осторожно пощупала экспериментальный стул. Тот был на ощупь совсем как обыкновенный. Эдуард Владимирович продолжил: — Мышь, свинка, человек.

— Это был я — вставил Коля: — Я был тем самым первым человеком.

Тане оставалось только покачать головой.

Пожалуй, на этом этапе уже следовало обратиться к институтскому совету, тем более, что сам Эдуард Владимирович входил в него на правах почётного члена. Сложно объяснить стороннему человеку почему он этого не сделал.

Учёный виновато улыбнулся: — Как известно при всём желании невозможно верно и точно отыскать причины тех или иных собственных поступков. Этим должен заниматься кто-то посторонний.

Другими словами он захотел сначала открыть портал в Африку. Почему туда? С детства Эдуард Владимирович зачитывался книгами о чёрном континенте — прародине человечества. Об алмазных копиях. О борьбе аборигенов за освобождение сначала от рабского, потом от не слишком отличающегося от него колониального гнёта и наконец самого коварного — закабаления долларом.

К великому сожалению Эдуарда Владимировича: он сам, его разум и его генетический код считались всесоюзным достоянием, имеющим отличное от нуля оборонное значение. То есть он до своей смерти был «невыездным». Конечно, к услугам учёного были все курорты и вообще, вся территория, Союза. Марсианские каньоны, плато и пики — удивительно высоко вздымающиеся при слабом тяготении красной планеты. Город Антарск, полотнища северного сияния и музей ледяных фигур под открытым небом на советской части Антарктиды. Но таков человек, что всегда хочет недоступное ему. И Эдуард Владимирович с детства мечтал о зелени и духоте джунглей и скрываемых ими полуразрушенных каменных пирамид. О роющихся в мусоре обезьянах. О белых улыбках на чёрных лицах под разноцветными тюрбанами. И он подумал: наверное, не случится ничего плохого, если открыть «окно» в Африку и несколько часов погулять под её жарким солнцем. На всякий случай он собрал расчёты и схему установки и все свои комментарии в инфокристал и передал его племяннику, чтобы открытие не пропало, если с ним что-нибудь случится на стонущей под гнётом кровососущих корпораций прародине современного человечества. Эдуард Владимирович сознавал, что поступает безответственно, но, казалось, он предусмотрел всё. Как выяснилось: всё, кроме одного.

— Татьяна — спросил помрачневший учёный: — Вам доводилось видеть умирающего от голода человека? Хотя, что я говорю — конечно, нет!

Удивляясь столь внезапной переменны темы, Таня оглянулась на Колю. Парень сидел мрачный и нахохлившийся.

— Не от ран и не от болезней, а… от голода — как будто в растерянности Эдуард Владимирович развёл руками: — Нам всю жизнь твердят об ужасах безграничного капитализма или фашизма и мы привычно соглашаемся со знакомыми словами испытывая лишь самый малый душевный отклик. Я бы никому не пожелал увидеть подобное своими глазами.

— Что вы сделали? — робко спросила Таня почти физически ощущая как сгущается атмосфера в кабинете нагнетаемая ужасными воспоминаниями.

— А что я мог сделать? — устало спросил Эдуард Владимирович: — Через открытое окно шагнул обратно в Новосибирск. Побежал в столовую и попросил автоповара выдать мне три буханки хлеба, какого-нибудь мяса и так и не смог получить от него желаемого. Автоповар упорно выдавал бутерброды. И я набрал этих бутербродов два мешка и молока и чая и едва пролез со всем этим в портал. Из приключенческих книг я знал, что нельзя голодному человеку сразу давать много сытной еды. Разрезая один бутерброд на десять частей, я плакал. Простите меня.

Эдуард Владимирович замолчал, справляясь с нахлынувшими чувствами. Коля, рядом с Таней, сидел мрачный как тень от скалы. Девушка заёрзала.

Неужели может быть так чтобы человек, настоящий живой человек, умер от голода? То есть, конечно, физически это возможно и, наверное, не раз происходило раньше. Но сейчас? На той же самой планете, где живёт она, Татьяна Григорьевна Никогда? Разве так может быть?

— Послушайте — смущаясь сказала девушка: — Но почему корпорации допускают подобное. Им самим — Таня запнулась, но сглотнула и продолжила: — самим должнобыть не выгодно терять работников. Такого просто не может быть.

Эдуард Владимирович вздохнул. Когда Таня взглянула на Колю, тот потупил взгляд. И тогда она поняла — так было. Возможно, прямо сейчас какой-нибудь человек далеко-далеко отсюда умирает от голода, а она сидит здесь и ничего не делает. Понимание пришло внезапно, как удар ножом. Как капля дождя, вскипающая едва касаясь лазерного луча. Таня задохнулась. У неё закружилась голова, но девушка сумела взять себя в руки.

— Вот куда уходит замеченный вам перерасход продуктов длительного хранения, самораскрывающихся палаток, элементарного туристического снаряжения и электронных книг — произнёс Коля. И, словно защищаясь, хотя Таня отнюдь не нападала, воскликнул: — Неужели мы должны были молча смотреть на это? Оставить всё как есть и уйти закрыв за собой окно?

Всплеск племянника немного успокоил дядю и он спокойно объяснил: — Комитет государственной безопасности немедленно прекратил бы наши… гуманитарные вылазки. У них своя правда. Только я пообещал тому, спасённому от голодной смерти бутербродами с колбасой, майонезом и измельченной петрушкой, человеку, что в этом году никто на шахтах больше не умрёт голода. Как я должен был поступить?

Голос Эдуарда Владимировича окреп и он уже не просил, а требовал: — Вы, Таня, нормальная советская девушка. Ответьте мне, ответьте прямо сейчас, как я должен был поступить?

— Не знаю — Таня помотала головой словно пытаясь спрятаться от слов учёного: — Не знаю. Но что вы собираетесь делать дальше? Вы совершили большое открытии. Его нельзя скрывать. Просто преступление скрывать. И после того как вы выполните своё обещание будет ещё один год и ещё один и ещё и в них тоже будут умирать (неужели это правда, она до сих пор не могла поверить в то, что говорит) люди.

— К сожалению я не могу один устроить мировую революцию — прикрыл глаза Эдуард Владимирович.

— Вы не один — прошептала Таня.

— Что?

— Говорю вам, вы не один — сказала она уже громче: — За вашей спиной стоит весь советский народ. Неужели даже все вместе мы ничего не сможем поделать с совершающимся у нас под боком злом?

— Татьяна, вы ещё так молоды.

— А вы уже так стары — хотела сказать девушка, но вовремя прикусила язык. Она не вправе обвинять сидящего перед ней человека сделавшего для людей больше чем она, быть может, сделает за всю свою жизнь. В школе их учили, что совсем скоро все люди земли (вернее теперь уже солнечной системы) сольются в большую семью. И тогда ничто и никто не сможет остановить объединившееся в едином порыве, вооружённое научно обоснованным учением, человечество. Это должно случиться совсем скоро, буквально на протяжении её, Таниной, жизни или самую чуточку позднее. Так будет потому, что по-другому не может быть.

Получается, что где-то очень далеко от раскрашенной в золото и киноварь Новосибирской осени её, Танины, братья страдают и умирают. Пусть у них чёрная кожа, кучерявые волосы и как снег белые зубы.

Во вскочившей Тане кипела жажда деятельности: — Мы немедленно идём в милицию!

— Ты ведёшь себя как дошкольница — резко сказал Коля.

— А ты, вы, вы… — Таня сама не поняла почему вдруг села и расплакалась. Слёзы лились из неё нескончаемым потоком. Было очень стыдно, но она не могла остановиться. Коля растерялся. Эдуард Владимирович обошёл стол и обнял плачущую девушку как её обнимал отец или, может быть, старший брат.

— Я не знаю почему я плачу — пробормотала Таня растирая слёзы по распухшим глазам: — Не могу остановиться.

— Тише — проговорил Эдуард Владимирович: — В мире ещё очень много несправедливости. Если хочешь, то плачь. Когда закончишь, мы продолжим разговор.

— Я в порядке — сказала Таня вытирая лицо одноразовыми салфетками. На столе перед ней громоздилась куча использованных салфеток. Она сгребла её и отнесла в утилизатор. Эдуард Владимирович вернулся на своё место за рабочим столом. Коля молча и неподвижно продолжать сидеть в углу сложив сцепленные в замок руки на коленях. Почему-то перед ним было особенно стыдно. Так стыдно, что никакая в мире сила не заставила бы её поднять глаза.

Таня сказала: — Простите.

Эдуард Владимирович подал ей чистую салфетку. Таня зачем-то взяла её, протёрла и без того сухие глаза, сложила вчетверо продолжая сжимать в руке.

— В складских помещениях института лежит почти одиннадцать тысяч упаковок консервированных обедов длительного хранения — сказал Эдуард Владимирович: — Я предупредил Эндрю Нгао`мма, что это будет последняя партия. Пожалуйста, помоги мне выполнить обещание.

— Вдвоём неудобно передавать вещи через «окно» — пояснил Коля: — Нужно минимум три человека.

Таня кивнула. Она опасалась говорить потому, что после слёз её голос всегда был хриплым, как у заболевшего простудой человека.

Первым из кабинета вышел Эдуард Владимирович, показывая путь. Таня почувствовала как идущий следом Коля на мгновение сжал её пальцы и тихо сказал: — Я не стал думать о тебе хуже после сегодняшнего. Ты всё равно очень смелая.

Сказал и отпустил. Таня не поверила, но где-то в груди моргнуло и загорелось маленькое солнышко.

Установка для открытия «окна» с виду походила на переносную буровую машину на основе синхронизированных лазеров. Тане доводилось работать на такой в пятом классе во время летней геологической практики. Эдуард Владимирович колдовал над пультом, Коля стоял рядом с Таней и сжимал её крохотную ладонь в своих больших. Почему-то девушка вспомнила, как он рассказывал, что с детства мечтал стать учёным — так сильно мечтал, что пренебрёг предначертанной ему геннограммистами карьерой военного.

— Спасибо — одними губами прошептала Таня.

— Что? — растерялся Коля: — За что спасибо?

— Просто так.

Юноша помотал головой не понимая за что она его благодарит. Секунду спустя распахнулось окно. Раздался едва слышный хлопок выравнивающегося давления. Предусмотрительно закрытая Эдуардом Владимировичем дверь не позволила атмосфере африканских джунглей разлететься по всему институту. Поднявшийся на миг ветер хлестнул Таню мокрым полотенцем незнакомых запахов и чудных ароматов. Скрипнул шкаф с инфокристалами хранящими записи старых экспериментов проведённых в лабораториях института физики пространства.

— Смелее — подначил Коля: — Не бойся, тебя не разрежет напополам. Пространство как бы скомкано и два его разнесённых на значительные расстояния конца временно стали одним целым.

Держась за его большую, крепкую руку, Таня переступила через окно портала. И тут же угодила в какую-то лужу по щиколотку наполненную влажной и тёплой грязью. Коля поднял её перенося на сухое место.

— Это Африка? — спросила Таня, но в ответе она не нуждалась. Над головой шумели никогда не виденные вживую, только на голограмме, деревья. Пахло острым, незнакомым ароматом и ещё какой-то гадостью — неприятно, но не слишком. Скорее просто незнакомо.

Дав Тане осмотреться, Эдуард Владимирович сказал: — Давайте передавать груз. У нас два часа сорок четыре минуты. Потом начнётся эксперимент в лаборатории Краснова и к тому времени нужно прекратить забирать энергию с институтских реакторов.

Они стали передавать одинаковые вакуумные упаковки с пищей, которая может храниться долго — хочешь год, хочешь пять, а хочешь и все десять. Поначалу процесс передачи Тане показался лёгким, разве только однообразным. Но уже к исходу второго часа руки у неё буквально отваливались. Какое-то влетевшее в «окно» насекомое укусило её пониже локтя. Кроме того на той стороне Таня нашла в траве смятую и грязную, покрытую непромокаемым слоем и только поэтому сохранившуюся бумагу. Коля сказала, что это пустая пачка от сигарет и в находке нет ничего удивительного, так как неподалёку расположен то ли маленький город, то ли большая деревня. Словом люди здесь бывают часто и окружающие джунгли на самом деле не настоящие непролазные джунгли, а что-то вроде лесо-парка отделяющего жилое пространство Новосибирска от кольца заводов и промышленных комплексов. На минуту опустив гудящие руки, Таня огляделась и решила, что местный лесо-парк ей совсем не нравится. То и дело попадались упавшие и частично сгнившие деревья. Заросли какой-то непонятной высокой травы по пояс взрослому человеку. Лужи, грязь. И ни одной милой маленькой обезьянки, которые, согласно книгам, должны попадаться на каждом шагу в африканских джунглях. За время своего недолгого пребывания в Африке Тане не довелось увидеть ни одной обезьянки: ни большой, ни маленькой. Позже, она вспомнила о том, что здесь голодают люди и соотнесла это с отсутствием любой крупной живности за исключением, разве что, птиц. Но и те были пугливы и покрикивали на людей визгливыми голосами, скрываясь в густой и маслянистой на вид листве.

Пока шёл эксперимент в лаборатории неведомого ей Краснова, Таня устало привалилась к стене. Попыталась сделать дыхательную гимнастику, как учили на уроках физической культуры в младших классах школы. Получилось только со второго раза. Оглядевшись, она оценила насколько уменьшилась куча приготовленных для передачи вещей. Консервы они протолкнули через окно почти все. Оставались палатки, туристический инвентарь и электронные книги.

— Интересно, что они записали на карту памяти? — подумала Таня.

Подняла ближайшую и включила. На экране представляющем собой прямоугольник активного покрытия высветились какие-то непонятные буквы, да и буквы ли? Через несколько секунд Таня догадалась вызвать настройки и изменить язык на русский. Школьные учебники по физике, химии, биологии, механике и так далее. Несколько книг по медицине и истории медицины. На самом деле книг с основами медицинских знаний довольно много. Ещё учебники истории, те в которых, так или иначе, касались судьбы чёрного континента. Брошюры, рассказывающие об основах коммунистического учения. Самоучители по единоборствам и борьбе — от них не слишком много пользы, но всё же. Курс по основам партизанской борьбы — правда, в виде исторического экскурса, зато с подробным разбором используемых в разные времена приёмов и тактик.

— Значит говорите, что опустили руки и ничего не можете сделать — подумала Таня откладывая электронную книжку. Она посмотрела на Колю, что-то подсчитывающего на личном коммуникаторе: — Какой же он у неё молодец. И Эдуард Владимирович тоже. На словах он утверждает будто сдался и не в силах ничего изменить, но тысячи этих электронных книг говорят об обратном.

Ждать предстояло полтора часа. Потом Краснов закончит свой эксперимент и можно будет продолжить передачу. Таня спросила: почему они не привлекут людей с той стороны. Ведь, по сути, для них всё и делается.

Эдуард Владимирович помялся, а потом прямо сказал, что не хочет, чтобы африканцы видели портал. Не то, чтобы он им не доверял, но вот просто не хочет и всё.

Желая скоротать ожидание пока закончится эксперимент Краснова, в чём бы он не заключался, Таня открыла в коммуникаторе-спутнике дневник капитана Позднякова в том месте где остановилась в прошлый раз. Она заметила, что Коля тоже что-то читает, а Эдуард Владимирович склонился над установкой открывающей окна в пространстве. Похоже снимает показания и сверяет их с расчётными или колдует с настройками, внося коррекцию на вращение Земли или ещё на что-то.

«Хорошо в оранжереях. Это единственное место, где вдоволь настоящего, живого зелёного цвета. На самом деле оранжерей много. Некоторые из них располагается на поверхности, отделённые от жёстких внешних условий парой сантиметров бронекупола. Но большая часть спрятана под землёй получая освещение от ламп светящих в спектре солнца: земного или марсианского. То есть, конечно, солнце на самом деле одно и то же, но отсюда оно видится совсем иначе, чем с земли. С поверхности Марса солнце кажется больше и холоднее. Такой вот парадокс.

Большая часть помещений базы используется биологическим отделом. На данный момент это наиболее перспективный путь создания на красной планете землеподобной атмосфере.

Геномодифицированные бактерии, лишайники, мох — под руководством товарища Кирпичникова мы пытаемся научить их выживать в жёстких условиях. Не только выживать, но и размножаться — в геометрической прогрессии увеличивая объём биомассы. На эту цель работают наши роботехники: Накамура, Асагава и Сергей Раздошенко. Пока у них не получается добиться замкнутого цикла самопроизводства крохотных «муравьиных» роботов. Малыши не могут самостоятельно добыть все нужные материалов и, главным образом, энергию. Как-то на еженедельном собрании товарищ Асагава высказал мысль о перспективности техносимбиоза «муравьиных» роботов-садовников с колониями бактерий за которыми они ухаживают. Бактериальные колонии, а в перспективе и адаптированные растения, предполагается использоваться как источник энергии для роботов и, может быть, материалов для самопроизводства. По-настоящему революционная идея! Но сказать гораздо легче, чем сделать.

Собрания мы проводили в комнате имени Валентины Можайко. Это всё роботехник Сергей придумал дать каждому помещению, за исключением личных кают, имя кого-нибудь из экипажа. Например, мне достался центр связи. Не представляю, чем руководствовался товарищ Раздошенко называя его именем своего капитана.

Именем единственной женщине в нашей объединенной экспедицией назвали большую кают-компанию, она же оранжерея с совершенно земными растениями выставляющими большие зелёные листья под точечный свет ламп земного солнечного спектра. Остальные названия как-то забылись, но за большой кают-компанией закрепилось имя Валентины, не смотря на отчаянные протесты последней.

В Валентининой комнате два экипажа регулярно собирались для общих собраний и для просмотров последних новостей с Земли. Земля! Вы не представляете, сколько всего нового нашли мы в этом слове. Однажды, это произошло где-то между второй и третьей годовщиной нашего пребывания на Марсе, Сергей включил по общей связи древнюю песню «Трава у дома». И честно признаться мы тогда чуть не убили зарвавшегося шутника. К слову после этого случая он как-то присмирел, может быть наконец-то начал осознавать всю серьёзность происходящего. А всего через два месяца — впрочем, о разыгравшейся среди ржавых песков и серых скал трагедии речь пойдёт немного позже.

На данный момент всё на Марсе было хорошо. Эксперименты проходили согласно плану. Где-то мы отставали, в другом обгоняли. Инженеры заложили основания под ещё две расширенные базы предназначенные для следующих экспедиций, которые (мы все были абсолютно уверены) обязательно будут. На втором году прилетел американский автоматический корабль. Следуя полученным из центра инструкциям мы помогли загрузить в спустившейся модуль герметично закрытые ящики с пробами грунта и какой-то аппаратурой. Ящики доставил к месту посадки автоматический погрузчик. Приближаться к американской, временно законсервированной, базе нам строжайше запрещалось. Мы только перегрузили ящики с погрузчика в модуль и отошли на безопасное расстояние, наблюдая как в облаке огня он взлетает вверх, к далёкой Земле. Потом я перевёл взгляд на блин чернеющей вдали закрытой американской базы. Как оказалось: не я один смотрел в ту сторону. Моя головная боль, главный роботехник советской части объединённой экспедиции, спросил: — Как думаешь командир, что они там скрывают?

Если на Марсе дела шли ровно и в чем-то даже удачно, за исключением заразившей всех без исключения членов экипажа болезни под названием «тоска по земле», то на родной планете было далеко не так гладко.

Восточный кризис разрешился. Однако решение не удовлетворило ни одного из участников и очень может быть, что вскоре разразится ещё один кризис прореживая сгустившееся политическое напряжение. Американские военные флоты вернулись в гавани признав превращение бывшего сателлита в самостоятельное государство с большими, просто-таки чудовищно огромными амбициями. Части красной армии так же постепенно возвращались в места постоянной дислокации, оставив на границе китайской социалистической республики усиленный гарнизон. В целом мир признал Токийский искусственный интеллект в виде легитимного правителя. Наверное, это был первый в мире «император» избранный путём демократического голосования. Хотя, на самом деле, правда об обстоятельствах превращения Японии, Южной Кореи и ряда восточных стран в Объединённую Восточную Империю до сих пор неизвестна никому.

Со смешанным чувством мы слушали новости с Земли. Мой экипаж смотрел на японцев, а они в ответ смотрели на нас и все мы начинали чувствовать, что перестаём понимать друг друга. Без понимания нет доверия, а это недопустимо в жестоких условиях красной планеты, где жизнь каждого и достижение общей цели прямо зависит от действий остальных. Я и Дайке Сугимото приняли совместное решение провести внеочередное собрание посвящённое обсуждению происходящих на родной планете событий».

— Таня, Таня! — позвал Эдуард Владимирович. Свернув книгу, девушка вопросительно взглянула на учёного.

— Продолжаем перенос груза.

И они продолжили и продолжали до одиннадцати часов вечера. С африканской стороны окна пошёл мелкий тёплый дождь. Коля, вместе с Эдуардом Владимировичем, развернули и укрыли «гуманитарную помощь» двумя слоями непромокаемой ткани принесённой Эдуардов Владимировичем из его кабинета. Закончив они решили немного отдохнуть и уже тогда идти в селенье разыскивать Эндрю Нгао`мма, чтобы передать ему консервы, палатки и электронные книги из Советского Союза. Благо с той стороны стоял жаркий полдень и если они поспят два или три часа, светлого времени ещё останется предостаточно. А там уже и в Новосибирске наступит утро.

Перед тем как лечь в одной из трёх специально оставленных на стороне Новосибирска, рядом с установкой нуль-т, палаток, Таня потребовала, чтобы её обязательно взяли с собой когда пойдут на встречу с Нгао`мма. Коля отказывался, но Эдуард Владимирович сказал «хорошо» и на этом спорт затих. Может быть, он подумал, что Таня бредит Африкой так же сильно как и он сам.

Светло было ровно настолько, чтобы видеть куда поставить ногу. Из распахнутого «окна» выливался яркий электрический свет, собирая полчища мелких кусачих насекомых и пугая круглых, будто окатыши, жуков неподвижно замирающих при малейшем, непонятным им, изменениии окружающей обстановки.

Эдуард Владимирович предупредил: — Сейчас окно закроется и впредь будет приоткрываться на сотую часть секунды каждые пять секунд. Этого достаточно, чтобы, используя пуль дистанционного управления открыть окно тогда, когда оно понадобиться.

Когда окно схлопнулось, Таня испытала короткий приступ паники. Она, в городской одежде, потеряна в африканских джунглях вместе с одиннадцатью тысячами консервированных обедов длительного хранения, электронных книг и палаток. Коля взял её за руку и Таня успокоилась.

— Говорил ведь: незачем тебе было идти — прошептал юноша: — Хочешь, попросим дядю открыть проход? Подождёшь в институте.

Таня помотала головой.

— Точно? Ну тогда идём.

Эдуард Владимирович зажёг туристический фонарик отбросивший круг света. Подброшенный рукой учёного он взлетел, засияв, над невольно жмущимися друг к другу людьми, словно маленькое солнышко.

— Нас должны были заметить. Встретим их на половине дороги.

Коля шагал широко и привычно, выбирая, куда ставить ногу. Незнакомая с местной природой, Таня часто оступалась. Наконец он взял её на руки, но девушка принялась отбиваться и Коля был вынужден поставить её обратно на землю.

Нельзя сказать, чтобы Коля знал по именам всех жителей небольшого городка при шахтах. Их было несколько тысяч человек и ещё эти непривычные, со множеством цокающих звуков, фамилии. А вот первые имена большинство носило вполне себе англоязычные: черные как смоль Эдварды, Роберты, Кейси, Антасии и Майклы. Лёгкая, но не настолько, как можно было бы подумать в таком жарком климате, одежда из дешёвых синтетических тканей. Разноцветные, порядком истёртые и не один раз чиненые, куртки. Оранжевые, с красными рукавами, у шахтёров. У лесорубов с синими. У работающих на вредных химических производствах жёлтые с синими рукавами.

Городок, как и вся округа, принадлежал «African Trade Corporation». Аборигены покупали у корпорации еду, одежду, лекарства, то есть вообще всё, что имелось в городе, было куплено или взято в кредит у «African trade corporation». Они пользовались ходящими внутри корпорации деньгами, говорили на жуткой смеси английского, и двух-трёх африканских диалектов. Единственные, чем местные могли расплачиваться это свой труд и, разумеется, свои жизни. Можно сказать, что только труд и жизнь принадлежало не корпорации, а самим аборигенам.

Впрочем, «African trade corporation» с успехом покупала и труд и жизни своих чернокожих англоязычных рабов, меняя на плохие лекарства, дешёвую синтетическую одежду и такую же синтетическую еду. И всё это они делали вполне законно! В рамках своих собственных, самолично и официально принятых законов.

— Привет добрый дух и тебе тоже, большой добрый человек — на плохом английском сказал Эндрю Нгао`мма. Честно говоря, он и сам был отнюдь не маленьким, если и уступая Николаю в росте и размахе плеч, то совсем немного. Пять негров внезапно вступили в круг света отбрасываемый туристическим фонариком, плавающим над головой у Эдуарда Владимировича так как именно он активировал его подбросив вверх.

Коля приветственно кивнул сразу всем.

— Ты пришёл, как и обещал — сказал Нгао`мма: — Ты сказал, что это будет последний раз когда ты придёшь.

— Здравствуйте, товарищи — Дядя остановился на таком расстоянии, чтобы круг света охватил аборигенов и смыкался за их спинами: — Так и есть.

Таня наморщила лоб. Она не привыкла к искажённому английскому с богатой примесью незнакомых слов. Девушка едва-едва понимала, о чём идёт речь.

Эдуард Владимирович спросил: — Как твоя дочь, Балога`мма?

— Благодарю добрый дух, твои лекарства излечили её.

— Вы захватили с собой телеги?

— Мы взяли волокуши — Эндрю Нгао`мма отступил в сторону и на свет вышли ещё четверо негров тянущих за собой сделанные из прочной и лёгкой пластмассы ящики. Видимо раньше они были корпусами каких-то машин, но вот внутренности выброшены, наружная часть смазана жиром и теперь они превратились в волокуши — пожалуй лучший способ транспортировки тяжестей по здешним джунглям если не применять серьёзную технику.

— Идите за мной — Эдуард Владимирович развернулся и пошёл обратно.

Таня во все глаза разглядывала чернокожих, как будто светящихся изнутри чёрным цветом, аборигенов. Те тоже удивлённо посматривали на девушку не видев её раньше и гадая про себя, чтобы могло значить её появление в компании доброго духа приносящего еду и лекарства и большого доброго человека помогающего ему?

«— Вот скажи мне, товарищ Накамура — наседал старший биолог Коля Кирпичников — По твоему нормально то, что сейчас происходит в этой вашей, смешно сказать, Империи?

Разговор происходил в комнате имени Валентины, она же комната для отдыха и состав двух экспедиций сидел за большим столом, а кому не хватило места устроились на самодельном диване и таких же самодельных креслах из морфирующей пластмассы. На правах капитана советской части экспедиции я объявил начало совещания, кратко описал происходящие сейчас на Земле процессы, стараясь оставаться максимально бесстрастным. Капитан Сугимото поправил меня в какой-то мелочи, сейчас уже не помню в какой. Потом он произнёс речь, смысл которой сводился к тому, что наконец-то японский народ воспрянул от векового сна и готов пойти собственным путём. Он долго благодарил молодой Союз за помощью ещё более молодой Империи в борьбе против владычества проклятых западных варваров, но в тоже время дал твёрдо понять, что сам вполне одобряет все решения самозваного Токийского императора и поддерживает их.

Когда товарищ Дайке закончил я разрешил свободное обсуждение и оглядываясь назад я размышляю — не было ли это ошибкой? Я и сейчас думаю, что даже откровенная вражда предпочтительнее недомолвок и скрытого напряжения, которое так или иначе, всегда будет только нарастать. Но факт остаётся фактом. Этот день, не хочу называть месяц и число, чтобы не дать ему остаться в человеческой памяти. Если кому-то действительно нужна точная дата, то он сможет легко подсчитать её по корабельным журналам. Тот день стал днём первой крупной ссоры на Марсе. Не знаю, как там вели себя четверо американцев, когда два месяца жили на своей базе, но в нашем коллективе произошёл первый серьёзный разлад. Моя вина, как капитана, в том, что я хотя и сумел его предвидеть, но предотвратить не смог.

Товарищ Накамура, невысокий роботехник, с подвижным, одновременно и располагающим и отталкивающим на мой взгляд, лицом предпочёл сделать вид будто не понял вопроса: — Что именно из происходящего сейчас в Империи вызвало ваше раздражение, Кирпичников-сан?

— Не притворяйтесь! — воскликнул биолог — Я говорю о всём этом фашизме?!

— Говорю вам: вы преувеличиваете!

— Это я говорю вам!

— Позвольте я объясню — поднял руку капитан Сугимото отвлекая вцепившихся в друг друга взглядами биолога и роботехника: — Прошу у вас друзья немного терпения: мои слова пойдут вразрез с тем, чему вас учили в детстве и что вы пытались и продолжаете пытаться навязать нам.

Вы говорите, что все люди братья? Быть может это и так. Но даже в семье есть старшие и есть младшие. И последние должны для собственной пользы безоговорочно подчиняться первым. Я не говорю, что в так называемых «низких» народах рождаются одни лентяи и глупцы, но если вы захотите намыть золото — вы пойдёте на золотоносные прииски, а не на городской пляж. Потому, что на золотоносных приисках можно найти этот металл, а на пляже его обнаружишь только случайно и то выясниться, что кто-то обронил. Есть те, кто строят Империи, и те, кто всего лишь живут в них. Два великих народа: японский и русский из первых. И вы и мы, раз за разом, поднимаемся из пепла, как бы не было сильно поражение. Только вы постоянно носитесь со своей странной идеей всеобщего равенства и такого же всеобщего счастья. Поймите, Евгений-сан, представители низких народов трусливы, лживы и готовы предать ради малейшей выгоды. Их требуется держать в узде, ибо при всей их внешней схожести с нами, они ещё не совсем люди. Это не я говорю вам сейчас, а сама история.

Капитан Сугимото отрывисто кивнул, показывая, что закончил. Я оглянулся на своих ребят — они кипели. Честно говоря: во мне самом разразилась буря противоречивых чувств. Самых разных чувств: непонимание, жалость и даже какая-то детская обида. Подсознательно я уже давно считал японцев отправившихся с нами в экспедицию почти членами своей семьи, наравне с экипажем советской части экспедиции. Считал их своими. А они вот как всё повернули. Я чувствовал, будто меня предал друг, хотя на самом деле ничего не произошло. Только обсуждение новостей с далёкой Земли. Только слова.»

Нгао`мма спросил: — Это твой последний визит, дух?

Эдуард Владимирович кивнул. Кто знает, какая буря бушевала внутри старого учёного, но внешне он оставался спокойным.

— Зачем ты дал нам надежду, чтобы тотчас отнять её? — вздохнул Нгао`мма пока остальные загружали волокуши консервированными продуктами и свёрнутыми в тугие свёртки палатками.

Таня во все глаза смотрела на их руки, похожие на стволы молодых деревьев, на короткие завивающиеся волосы и широкие носы. Почти половина всего груза поместилась на четырёх волокушах. Негр потянул одну и остался доволен, гладкий корпус легко скользил по примятой ногами траве. Сквозь серую дымку неба проступили первые, самые крупные звёзды.

Не выдержав упрёков Эндрю Нгао`мма, Эдуард Владимирович сказал: — Спрашиваешь: зачем дал надежду? Зачем вообще один человек помогает другому, ведь он не сможет помогать ему постоянно. Разве было бы лучше, если бы мы не встретились и ты умер от голода распоров бедро и временно лишившись работы?

Нгао`мма опустил глаза: — Возможно это было бы лучше для нас обоих. Прости добрый дух, но ты говоришь, что уходишь навсегда в лучший мир из которого пришёл. Уходишь. А нам продолжать жить здесь всю жизнь.

Продолжавший держать Таню за руку, Коля сжал ей пальцы, призывая к осторожности.

— Не понимаю — Эдуард Владимирович отступил на шаг.

— Здесь нечего понимать уважаемый — кусты расступились впуская в круг света от продолжающего парить над головой учёного туристического фонаря нового человека. Он был одет совсем не так как аборигены. Вместо дёшёвой синтетики — штаны и куртка из нормальной морфирующей ткани. Обувь на толстой подошве ядовито жёлтого цвета будто он наступил на что-то плоское и оно прилипло. На голове странная кепка с сетчатым козырьком не защищающая ни от солнца, ни от дождя. Кожа у незнакомца белая, хотя и покрытая слоем застарелого загара. В руках он держал пистолет незнакомой модели. Судя по раздувшейся рукояти, в которой наверняка помещалась магнитная ловушка, пистолет относился к классу плазмобоев стреляющих шариками низкотемпературной плазмы.

Остановившись на границе круга света, незнакомец продолжил: — Эндрю Нгао`мма поступил как лояльный гражданин и верный служащий «African trade corporation» известив своего менеджера о проникновениях посторонних на территорию принадлежащую корпорации. Он, конечно, немного слукавил, не поставив меня в известность с самого начала, но лучше поздно, чем никогда. Поэтому, думаю, мы с Эндрю забудем это досадное недоразумение.

Таня почувствовала, как Колина ладонь выскальзывает. Её запястья схватили сильные и грубые, покрытые мозолями руки заламывая назад. Растерянно оглянувшись, она увидела, что с Эдуардом Владимировичем поступают также, а Колю держат сразу двое негров, приставив выщербленное мачете к горлу. Девушка перевела взгляд на незнакомца представившегося менеджером «African trade corporation». Тот продолжал говорить на чистом английском. После исковеркованного диалекта африканцев было почти приятно услышать правильный английский. На секунду Тане показалось, будто она в школе, на уроке иностранных языков. Но вывернутые назад руки, влажная духота вливающаяся в лёгкие вместо воздуха, чавканье и хлюпанье долетающее из-за границы освещённого пространства убедили девушку в реальности происходящего. Всего лишь час назад она была дома, в Новосибирске, в институте изучения физики пространства. У неё завтра соревнование, третий тур гонок на автоциклах. Как же так получилось, что её крепко держит молодой чернокожий парень где-то посреди африканских джунглей?

Менеджер не спускал глаз с гостей из Советского Союза. Видимо он не слишком поверил россказням «лояльного гражданина и верного служащего» Нгао`мма и пришёл один. Держа наготове ручной плазмобой, менеджер приказал одному из негров вытащить из волокуш верёвки, чтобы связать пленных. Выслушав доклад другого, он немного расслабился: — Похоже вы здесь и вправду одни. В городской одежде. Без оружия. Как вы сюда попали, а?

Эдуард Владимирович отвернулся не став отвечать. Менеджер озадаченно хмыкнул, разглядывая «гуманитарный груз», но продолжая держать на прицеле всех троих.

— Еда, палатки и… книги — представляющий интересы корпорации в крупной деревне менеджер покачал головой: — Какой странный набор.

«Пока говорил капитан Сугимото, складка на лбу биолога становилась всё тяжелее. Когда он закончил, слово взял Кирпичников опередив на секунды онемевших и растерявшихся товарищей: — Прости капитан, говоришь: высокие и низкие расы? Ещё не совсем люди? Наверное, я должен поблагодарить, что мой народ, так же как и свой, ты относишь к «высоким»? Но это не стоит благодарности.

Ты верно сказал, что нации, так же как и люди, не равны. Но из этого следует только то, что вместе мы будем сильнее ибо сила моего друга станет и моей силой тоже. Его сила закроет мою слабость, так же как моя сила перекроит его слабости.

— Слова — вполголоса фыркнул Асакава.

Кирпичников услышал и кивнул: — Просто слова. Хотите отсылку к историческим фактам? Моя бабушка была служанкой у так называемых «новых русских» во время «тёмных десятилетий». Вам знакомы эти термины? Она проучилась в школе всего шесть классов. Хозяин считал, что прислуге излишнее образование вредит. У бабушки была возможность получить образование после смуты. Но она сказала, что лучше потратит оставшееся ей время на работу, чем на учёбу. Ей было тогда за шестьдесят.

Моя прабабушка в начале «тёмных десятилетий» пыталась стать «коммерсантом» прежде чем полностью разорилась. Она закончила институт, тогда это было модно, но ни дня не работала по полученной специальности. Да и получила ли она её в так называемом «институте» — вопрос.

А я сижу здесь, в комнате имени Валентины (Валя, не хмурься) на Марсе. Из «низкого» выросло «высокое», так получается по вашей терминологии товарищ Сугимото? Я скажу больше: если мои прабабушка и бабушка виноваты, то только отчасти. Они не учились потому, что не могли учиться. Они не работали потому, что не было работы. У нашего народа существует выражение «не твоя вина, а твоя беда». Это было именно их бедой и лишь в небольшой степени их виной. Знаю, что вы скажите — биолог жестом попросил вскинувшегося Асакаву дать ему закончить: — Другие в это же время и учились и работали, подняли восстание и сделали нашу страну такой какой она есть сейчас. Всё это верно. Но я твёрдо верю, что нельзя необразованного упрекать в недостатке знаний если он не имел возможности обучаться. Дай ему знания, он с благодарностью возьмёт их и со временем встанет вровень с тобой. Подлый человек совершает преступление по причине ошибочного воспитания. Его нужно наказать, но не в качестве мести или какого-то там наказания, а только чтобы защитить общество от вреда, который он мог бы дополнительно нанести в будущем. Если взяться за него с детства. Если найти правильный подход, я уверен, что преступник мог бы стать честным человеком. Не бывает подлых с рождения людей. Так же как не бывает «низких» народов от природы склонных к обману и предательству.»

— Почему? — стараясь не делать резких движений спросил Коля у держащих его негров.

Менеджер покосился в его сторону, но промолчал, продолжая одной рукой держать плазмобой, а другой возиться с электронной книгой просматривая, что за агитацию привезли советико во владения корпорации. Менеджер не понимал, как они незамеченными пробрались в сердце чёрного континента. Эти трое похожи скорее на случайных людей, чем на профессиональных диверсантов. Вначале он боялся их, проклиная себя за то, что не воспринял всерьёз слова серва и не взял охрану. Увидев вживую страшных советико, менеджер немного расслабился. Девчонка и старик не опасны, а парня держат сразу двое и рядом с горлом блестит выщербленное лезвие ножа для прорубания дороги в джунглях. Он уже прикидывал какие плюшки получит за поимку троицы странных диверсантов и какие карьерные перспективы эта ситуация открывает для него в будущем.

— Наши лекарства вылечили твою дочь, Балога`мма.

— Это правда — подтвердил негр сутуливщейся сейчас больше обычного.

— Тогда почему?!

Чёрное лицо напротив белого. Налитые яростью глаза против непонимающий: — Я просил вас взять дочь к себе, в тот мир о котором ты, добрых дух, говорил. Чудесный мир. Много просил, но ты отказал. Сегодня я отвёл её в бордель к мамаше Кли`амми.

Коля охнул: — Зачем ты это сделал?

— Во время болезни она ослабла. Её не возьмут на фабрику. А чтобы жить надо работать. Руки!

Балога`мма сильно скрутил верёвку так, чтобы она посильнее врезалась в кожу.

— Ты ненавидишь меня, Балога`мма?

— Я ненавижу тебя, большой добрый человек.

Вёрёвка сделала ещё оборот. К Тане подходил другой чернокожий с сомнением переводя взгляд с толстой верёвки из грубых синтетических волокон на тонкие Танины запястья.

«— Я верю в братство народов — продолжал Кирпичников: — Верю, что надо искоренять несправедливость не только для себя самого или своих близких или в пределах своего народа. Несправедливость должна быть побеждена повсюду и нет пределов, в которых следует ограничиться борьбой с ней. Обманывая другого, ты обманываешь отца или деда верного друга твоих детей или внуков. Не делясь едой с другими, пусть у самого почти него есть, ты сильно уменьшаешь вашу общую силу и чуть-чуть увеличиваешься свою собственную. Неравноценный обмен. Всё равно как сменять булку хлеба на засохшие крошки. Это и есть интернационализм. Люди — братья. Всё, что им надо для осознания этого, чтобы кто-то сделал первый шаг. Не так уж и сложно, правда?»

Бегло просмотрев содержимое электронной книги, менеджер брезгливо бросил её прямо в грязь, как будто это было что-то отвратительное. Повернувшись к Эдуарду Владимировичу он с усмешкой спросил: — Вы и правда собрались просвещать этих дикарей? Бесполезное занятие! Знания, записанные в книгах не для них. Ленивые отродья! Они бы вообще не стали учиться читать, если бы корпорация не заставляла их, так как это необходимо для работы на фабриках. А это, это вы зря.

Менеджер с силой наступил на электронную книгу ногой. Та чуть глубже утопла в грязи, но не треснула и не сломалась. Чертыхнувшись, служащий «African trade corporation» отправил её пинком в ближайшие заросли: — Сложно поверить, что кое-кого из моих предков когда-то вывезли отсюда в благословенную Америку. Не медлите, вяжите их и освободите волокуши — отвезём прямо в офис регионального представительства. За этим хламом вернётесь позднее. Если боитесь, что его растащат, оставьте одного своего. Хотя нет, лучше оставьте двоих. Эту гадость нужно будет собрать и уничтожить — менеджер указал носком ботинка на книги: — Чего уставились? Консервы, так и быть, разделите между собой. Корпорации до них дела нет. Но всё остальное нуждается в пристальном осмотре.

«— Если я ошибусь и моё доверие предадут — продолжал Кирпичников: — Тогда я понесу потерю. Но если не сделать даже попытки помочь стоящему на коленях, озлобленному и глубоко несчастному, человеку подняться на ноги — я потеряю гораздо больше…

— Что именно? — поинтересовался Сугимото с вежливым выражением лица выслушавший ответную проповедь главного биолога.

До этого разглядывающий поверхность стола, как будто отыскивая там что-то важное, Кирпичников поднял глаза на спокойного, как море в тихий полдень, японца: — Рискую потерять самого себя.»

Балога`мма собирался связать концы неудобной и сколькой верёвки, когда почувствовал, что пленник решил оказать сопротивление. Менеджер отвлёкся на доклад начальству. Локоть Коли с силой ударил в лицо того, кто держал его за левую руку. Слишком сильно и быстро, чтобы тот успел среагировать. Одновременно он отклонился назад, не давая возможности воспользоваться мачете. Толчок связанных вместе рук опрокинул Балога`мма. Несколько секунд чтобы справиться с тем, кто стоял справа, безуспешно пытаясь одновременно удержать разбушевавшегося великана и воспользоваться старым, но ещё крепким ножом в полтора локтя длинной. Ни то ни другое у него не получилось, а сам он отправился в недолгий полет, свалив сразу двоих бросившихся на помощь негров.

Тем временем Таня ударила назад ногой. Попала, но хватка на запястьях не разжалась. Тогда она ударила ещё раз и ещё. Потом головой, ломая и без того слишком плоский нос собственным затылком как учили на физкультуре в школе. У неё получилось — чужие пальцы разжались. Но и у самой, не слишком опытной в искусстве боя, девушки загудело в голове. На миг она потеряла ориентацию и этого хватило, чтобы на неё навалился тот, что стоял спереди, пытаясь разобраться со снятой с волокуши верёвкой.

Коля освободил дядю мощными ударами сдув пытавшегося сопротивляться Эндрю Нгао`мма, как ветер срывает и мигом уносит с ветки сухой листок. Пришедший в себя Балога`мма бросил в спину Коли нож. Он был опытным охотником и умел метать ножи, хотя и не считал это за серьёзное умение. Отточенный до бритвенной остроты клинок проколол одежду и на половину сантиметра вошёл в затвердевшую от прилива адреналина, словно естественный доспех, кожу. Мигом развернувшись, Коля отправил растерявшегося охотника в недолгий полёт и куда более продолжительное забытье. От резкого движения чуть держащийся в ране нож вылетел, упав под ноги. Раздалось шипение выстрела. Земля под ногами у Коли брызнула мгновенно вскипевшей жидкой грязью.

— Руки за голову. Немедленно — потребовал менеджер: — Иначе стреляю!

«— Думаю нет смысла продолжать этот разговор — Дайке Сугимото встал, а за ним встали и остальные члены его команды: — Религиозные споры, а вопрос веры или сомнения в возможности вечного и искреннего «братства» народов, несомненно, относится к сфере религии. Такие споры невозможно разрешить словами. Возможно, нам не следовало начинать данную беседу, но иного выхода я не видел и не вижу сейчас. Лучше уж так, чем…

Мне остаётся только надеяться, что данный инцидент не повлияет на возможность дальнейшей совместной работы во благо обоих наших великих народов. Здесь, на планете названной в честь бога войны, нет иного выхода кроме как сотрудничать, забыв о личных симпатиях и антипатиях. Предлагаю всем вернуться к своим обязанностям.

Подавая пример Дайке первым встал и, поклонившись, пошёл к выходу. За ним в полном молчании, совершая глубокий поклон предназначенный для выказывания уважения постоянному или временному союзнику, потянулись остальные японцы. Советская часть экспедиции продолжала сидеть на своих местах и молчать. Когда за последним японцем, Нагасавой, закрылась герметичная междукомнатная дверь-шлюз, Кирпичников бессильно уронил лицо в ладони. Капитан Евгений Сергеевич Поздняков оглядел свой экипраж.

Валентина Можайко сидела нахмуренная, злая и какая-то всклоченная, как будто только выбравшаяся из драки или собирающаяся со всей яростью туда окунуться. Остальные мрачно переглядывались, словно спрашивая друг друга: — А ты, что думаешь по этому поводу ты, товарищ?

Сергей-роботехник глубоко вздохнул, выдыхая воздух с шипящим звуком похожим на свист плазмы если выстрелить ею из плазмобой в кислородосодержащей атмосфере. Иван Носиков, один из двух инженеров отвечающих за герметичность и техническое состояние базы, а также за строительство двух больших бронекуполов для экспедиций, которые прилетят после них. Носиков тихо, как будто самого себя, спросил: — Как же так, товарищи. Эх, товарищи…»

— Убить меня с одного выстрела не сможешь — произнёс Коля глядя в дуло нацеленное в него плазмобоя: — Если выстрелишь в девчонку или профессора, я тебе сначала руки оторву, а потом ноги.

Менеджер судорожно сглотнул. То, как легко этот великан разбросал негров, впечатляло: — Не двигаться. Руки за голову!

Не отрывая взгляда от сжимающихся на рукояти, побелевших от напряжения пальцах, Коля тихо сказал: — Таня, помоги дяде. И отходите.

— Не двигаться!

Поединок воли продолжался. Эдуард Владимирович и Таня крохотными шагами отходили назад. У девушки болело всё тело, а на руках остались синяки в том месте, куда вцепился негр. Четверо африканцев сбились в кучу, но что-либо предпринимать не спешили. Ещё двое или трое стонали лёжа на земле, баюкая сломанные руки и рёбра. Нгао`мма и Балога`мма лежали тихо и молча, потеряв сознание.

— Стоять! — в очередной раз потребовал менеджер. Глаза у него бешенные. Губы белые, без единой кровинки. Но видно, что он не осмелится стрелять пока в пяти метрах от него стоит Коля Подводный и не отрываясь следит взглядом, будто гипнотизируя.

Эдуард Владимирович совершенно растерян. Ему достался скользящий удар по голове и в живот. Учёный часто дышит, у него кружится голова и только помощь девушки позволяет переставлять ноги отступая задом наперёд к тому месту, где раз в пять секунд, на долю секунды приоткрывается портал связывающий Новосибирский институт теоретической физики с этим влажным, жарким и жестоким миром взявшимся, казалось бы, прямиком из средневековья.

Менеджер облизал губы, показав кончик ярко розового, на фоне побелевших губ, языка. Коля напрягся, ожидая, что вот-вот палец начнёт движение и надавит на курок. Он простой инженер, а не красноармеец. Шансы достать противника до того как он выстрелит колебались в районе тридцати-сорока процентов. Коля был готов рискнуть. Менеджер не стрелял, чувствуя готовность стоящего перед ним человека. Неизвестно сколько могло продолжаться их противостояние. Вполне может быть, что до прилёта подкрепления из офиса регионального представительства «African trade corporation». Однако Эдуард Владимирович, с помощью передатчика, изменил настройки установки, во всю ширь распахнув окно в пространстве. Круг электрического света почти потерялся на фоне стремительно светлеющего неба. Четверо негров открыли рты, с удивлением уставившись в распахнувшийся портал. Прежде им не доводилось видеть: как и откуда приходит их «добрый дух». Коле раньше казалось, что дядя слишком осторожничает скрывая портал. Теперь он сменил точку зрения и полагал, что они были наоборот — потрясающе беспечны.

Окно застало врасплох и менеджера. Будь на Колином месте красноармеец или просто более опытный человек, он бросился бы вперёд и наверняка сумел бы вырвать оружие из рук отвлекшегося человека и скрутить его самого. Но на месте Коли был сам Коля и потому, убедившись, что Таня и дядя вошли в портал, он бросился не вперёд, а назад, к открывшейся в пространстве дыре.

Менеджер выстрелил ему в спину. Бок обожгло жаром от разминувшейся на самую малость плазмой. Выстрел вошёл в портал. Что-то грохнуло, задымило чёрным, жирным дымом как будто в разгоревшийся костёр бросили не одну пару древних резиновых калош. Окно схлопнулось оставив испуганно переглядывающихся африканцев и менеджера трясущимися руками пытающегося прицепить плазмобой к поясу, но никак не попадающему по застёжке. Он был всего лишь управляющим низшего звена сосланным в эту дыру за какой-то мелкий проступок. В небе появилась чёрная капля заходящего на посадку глайдера приехавшего забрать пойманных советских диверсантов или убедиться в том, что один из менеджеров перебрал спиртного или наркотиков. Но уже было слишком поздно.

Со стоном касаясь обожженного бока и убеждаясь, что пострадал далеко не так сильно, как мог, Коля пытался в дыму найти дяди и Таню. Кто-то зашевелился рядом. Коля протянул руку помогая дяде подняться. Тот сразу спросил, что с установкой и не обращая внимание на дым и ранение побежал к ней.

Где-то в дыму Таня прокашлялась и хрипло спросила: — Откуда дым?

— Шкаф для хранения инфокристалов разбит — отозвался Коля: — Никогда не думал, что при горении инофкристаллы так противно воняют.

— Думал они будут пахнуть розами? — засмеялась Таня. Смех перешёл в кашель. Найдя её, Коля взял за руку дядю оттаскивая его от оставшейся невредимой установки: — Давайте выбираться отсюда иначе мы задохнёмся.

Мимо них прошмыгнули роботы-уборщики заливая из огнетушителей пострадавшие инфокристалы грудью принявшие предназначенную Коле плазму. Вскоре дым рассеялся втянутый вентиляторами.

— Куда идём, в милицию? — подобралась Таня.

— Думаю вскоре ГосБез сам пожалует к нам в гости. Институт, хотя и теоретической физики, но всё равно имеет значение для обороноспособности. Наверняка они уже знают о пожаре. Давайте присядем и подождём — Эдуард Владимирович сел прямо на пол.

Сообразивший, что дяде плохо, Коля хотел немедленно взывать помощь, но не успел. Как-то неожиданно быстро коридор заполнился одетыми в чёрные комбинезоны людьми. Точно деловитые муравьи они принялись осматривать место происшествия. Коля только вертел головой, не успевая за их мельтешением. А когда он моргнул, оказалось, что над дядей уже хлопочет врач, обследуя его с помощь полевого диагноста. Перед самим Колей вырос серьёзный молодой человек по горло затянутый в чёрный комбинезон с едва различимой эмблемой комитета государственной безопасности на груди.

— Вы арестованы. Сдайте ваш коммуникатор. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Сбоку послышались женские вслхипы и причитания. Адреналиновая горячка спадала и Коля сейчас чувствовал себя как будто вот-вот заснёт. Немного саднило плечо куда вонзился брошенный Балога`мма нож. Он оглянулся с удивлением обнаружив рядом с собой девушек из, как они там себя называли — следователи? Точно: следователи из отдела статистики. Та, что постарше, Лена, хлопотала вокруг Тани только мешая врачу провести обследование. Другая, с парой десятков косичек, стояла рядом и то ли восхищённо, то ли раздражённо качала головой. Убедившись, что с девушкой всё в порядке, врач отошёл, предоставив Таню в полное распоряжение Лены

— Значит они всё-таки нас нашли — подумал Коля — Вот почему здесь оказалось столько безопасников выскочивших будто чёртики из коробочки. Пожар ни при чём.

— Сдаёте коммуникатор — повторил безопасник.

— Стойте, подождите — Колю ощутимо ткнули в обожженный бок. Отбившаяся от подруг Таня стояла рядом, как будто защищая вдвое превосходящего её по габаритам парня от усмехнувшегося безопасника: — Он во всём признался! Отметьте, пожалуйста, чистосердечное признание.

— Кому признался и, кстати, в чём именно? — с улыбкой уточнил безопасник принимая от Коли браслет-коммуникатор.

Таня запальчиво выдохнула: — Мне признался!

— Но вы и сами арестованы, Татьяна Григорьевна — мягко произнёс безопасник — Сдайте ваш коммуникатор тоже.

Часть 2. Никогда не отступлю

Глава 12

Товарищ Сталин ставит великую задачу, добиться 5-часового рабочего дня. Если мы этого добьёмся, то это будет великий переворот. В девять работу начал, в 2 часа уже конец, без перерыва. Пообедал, и время свободное. Мы на одном этом капитализм обойдём, они так не могут, им прибыль давай, а им рабочие — а как русские могут за 5 часов и живут хорошо. Нет, давай нам тоже социализм и Советскую Власть, мы тоже хотим жить как люди. Вот это и будет мирное наступление коммунизма

Коммунизм возможен, если в жизни будет расти число коммунистов не за страх, не за премию, а за совесть, таких, которым интересно работать и жить, которые умеют и поработать и отдохнуть, но не так, на танцульках, а с душой, чтобы развиваться.

Спорт, это обязательно для каждого, если рабочий день будет 5 часов, на всё хватит, учиться надо будет всю жизнь. Прошло 10 лет, снова садись на пару месяцев за парту, вспоминай историю, географию. А если знаешь, сдай экзамен и гуляй эти два месяца. Нам неучи не нужны, нам нужны поголовно коммунисты, а какой ты коммунист, если ты ничего не знаешь и за сердце в сорок лет хватаешься. Это у нас времени не было, а у тебя есть, давай, развивайся, дорогой, тебе Советская Власть дала, пользуйся и сам её укрепляй.

Лаврентий Павлович Берия.

Таня в растерянности открыла и закрыла рот. Комитет государственной безопасности борется с американскими шпионами, имперскими террористами и преступниками. Неужели она, Татьяна, преступница? Девушке даже захотелось посмотреть на себя в зеркало. Осталась ли она всё ещё тем человеком, которым была вчера утром?

Замершую в растерянности Таню обняли сзади Лена и Ира.

Ира зашептала в ухо щекоча косичками шею: — Не бойся Танечка, мы все арестованы. И Беликов Миша и Коваленко Таня.

— Я не понимаю.

— Доверьтесь нам — сказал безопасник и вдруг подмигнул. Спустя мгновение его лицо снова стало серьёзным так, что Таня задумалась — не показалось ли ей: — Сдавайте коммуникатор.

— У меня мама в другом городе. Если не дозвонится, то будет волноваться. Можно я ей позвоню и предупрежу? — попросила Таня.

— Ладно. Только побыстрее и не включайте преломляющего поля.

— Привет, мам — сказала Таня гадая как отреагирует семья на известие, что её арестовал ГосБез.

— Таня? Ты почему так рано звонишь?

— Понимаешь — она задумалась и наконец мать не выдержала: — Что понимаю? Ты наконец-то познакомилась с хорошим молодым человеком? Кто он? Как вы познакомились?

— Нет — воскликнула Таня. Взгляд упал на Колю и она поправилась: — То есть да. Но это совсем не важно. Мама, я звоню сказать, что могу на какое-то время стать недоступной для входящих звонков. Я потом тебе всё объясню, хорошо?

— Позвони как освободишься — подозрительно легко согласилась мать: — А что это за молодой человек, рассказывай.

— Мама, я не могу сейчас разговаривать: — прошептала красная от смущения Таня.

— Он что, рядом? — забеспокоилась мама: — Тогда прошу прощения. Всё. Жду новостей.

Звонок завершился. Таня протянула коммуникатор безопаснику: — Возьмите…

Испытания последних часов наконец дали о себе знать и дальше Таня существовала как бы в полусне. Их привезли в отделение комитета государственной безопасности. Она ещё порадовалась, что никто из знакомых не видел её арестованной — иначе она бы не знала как потом смотреть им в глаза. Привезли, накормили. Там уже были Беликов и Коваленко успевшие поесть до их приезда. Беликов рассказал, что его вытащили прямо от ребят из математического клуба поставивших себе цель разрешить уравнения Бернадцкого или доказать их неразрешимость.

— Входит такой в активированном комбинезоне, но без шлема — рассказывал Миша размахивая руками: — Спрашивает: кто здесь Беликов. Поднимаю руку. Он подходит и говорит: нам нужна ваша помощь, прошу пройти. Представляешь?! Даже боюсь подумать, что там без меня ребята нафантазировали.

Математик радостно улыбался, предвкушая минуты славы по возвращению.

Лена и Ира рассказали, что это они не выдержали и пришли со всеми наработками в милицию. Там их поначалу не восприняли серьёзно, но, вникнув, сразу подключили безопасников, потом всё завертелось и они помчались в институт потому, что согласно расчётам и помощи от юных разведчиков именно Коля был главным подозреваемым. А ещё оказалось, что в милицию уже поступали сообщения о неоднократном перерасходе энергии реакторов института изучения физики пространства, где он работал над дипломным проектом. По началу на перерасход энергии не обращали внимание, но в совокупности факты усиливали значение друг друга. В институте по ночному времени практически никого не было. Ни твой, ни Колин коммуникаторы не отзывались. А потом противопожарная система подала сигнал о возгорании в одном из складских подземных помещений.

— Вот значит как — кивнула Таня.

— Рассказывай, оттуда у тебя синяки? Зачем выключила коммуникатор?

— Я не выключала — ответила Таня.

— Тогда почему он был недоступен?

Таня вдохнула собираясь всё рассказать: — Я была в Африке.

— Тебя серьёзно спрашивают, а ты шутишь — обиделся Беликов.

— Нет, правда — начала Таня, но закончить не успела так как вошёл безопасник и сказал, что с ними хотят поговорить.

— Мы идём — ответила за всех Лена. Миша сжал руку стоящей рядом Ире и прошептал себе под нос: — Такая вот Африка.

Подлеченный и приведённый в нормальное состояние Эдуард Владимирович Подводный сидел в одном из двух полукруглых кресел. В другом, поставленном напротив, устроился безопасник. Он был не молод и, скорее всего, занимал высокое место во внутренней иерархии комитета государственной безопасности. Сказать точнее было нельзя потому, что безопасники не носили знаков различия ограничиваясь защитными костюмами. В деактивированном состоянии они выглядели как чёрные комбинезоны с неброской эмблемой ГосБеза на груди. В случае надобности безопасники предъявляли электронные ключи разграничивающие уровни их полномочий. Видимо сейчас такой надобности не было потому, что сидящий перед Эдуардом Валидмировичем безопасник не сбрасывал ему никакого ключа. А если бы и сбросил, учёный всё равно не смог бы проверить его подлинность без коммуникатора. Честно говоря: без последнего он чувствовал себя человеком забывшим надеть какой-то важный элемент одежды и вышедшим на улицу без штанины или с дырой на брюках.

Поёрзав в кресле, Эдуард Владимирович вопросительно взглянул в лицо собеседнику. На столе стояли две чашки с тонизирующим напитком. Безопасник отпил из ближайшей продолжая молчать и, как будто, не интересуясь Эдуардом Владимировичем. Учёный покосился на предназначенную ему чашку, но пить не стал. Врач в институте и без того вкалывал ему какой-то стимулятор и мешать его с тоником скорее всего не стоило.

Посчитав выдержанную паузу достаточно, безопасник коротко глянул на Эдуарда Владимировича и произнёс усталым голосом: — Вы понимаете, что совершили преступление против народа?

Эдуард Владимирович вздрогнул: — Вы преувеличиваете.

— Скорее преуменьшаю.

— Тогда не понимаю — учёный ощутил сильное иррациональное желание взять в руки какой-то предмет. Карандаш, планшет, ту ж кружку с тоником чтобы отпить из неё и тем самым занять требующие какого-либо действия руки. Сцепив пальцы в замок, Эдуард Владимировича поднял глаза, наткнувшись на усталый и сочувствующий взгляд безопасника. Сочувствующий? Уж не показалось ли ему?

— Установка цела, инфокристал с чертежами и обоснованием теории находится у ваших людей. Я готов оказывать любое содействие в доработке установки. Не понимаю вас. Конечно, мои действия можно считать проступком, они и есть проступок. Но преступление против народа?

— Вы не понимаете — заметил безопасник.

— Так объясните — потребовал учёный.

— Хорошо. Вы представляете, как можно применить телепортацию с изменяемой дальностью в военном деле?

— Расстояние ограничено.

— Бросьте. Ваш прибор сможет открывать «окна» на Венере и Марсе. О каком ограничении идёт речь.

— В военном деле? — Эдуард Владимирович задумался: — Даже не знаю. Может быть возможно открывать микропорталы поглощающие летящие ракеты и выбрасывающие их где-нибудь в безопасном месте. Но сейчас это чистая фантастика. На открытие портала требуется время, вы просто не успеете.

— Похвально, что вы мыслите с точки зрения защиты, но подумайте о стратегии первого удара. Выброска десанта в любом месте территории противника. Зачем запускать ракету оснащённую сложнейшими устройствами защиты от противоракетного оружия, когда можно просто и аккуратно доставить бомбу к цели. Зачем вообще нужны бомбы, если можно открыть прямой портал на Солнце и вылить на противника несколько капель расплавленного солнечного золота?

— Вы собираетесь — Эдуард Владимирович побледнел прикрывая рот ладонью как будто страшась непроизнесённых слов: — Не может быть.

Словно не слыша его, безопасник продолжил: — Теперь давайте представим, что у Запада или Востока уже имеется подобное оружие. Это вполне возможно так как в целом весь мир находится примерно на одном технологическом уровне.

Большая война слишком серьёзный шаг. Можно сказать: чудовищно серьёзный. Даже обладая чудо-оружием невозможно сразу и гарантировано уничтожить все войска противоборствующей стороны тем более что часть из них располагается вне земли. Наш гипотетический условный противник скрывает это оружие потому, что опасается тяжёлых потерь в случае попытки его применения. Аналогия: сытый и ленивый кот, спокойно дремлющий в полной уверенности, что чудо-оружием обладает он один.

И вдруг он узнаёт, что подобное чудо получил кто-то ещё. Защиты от него нет. Противоракетная оборона, импульсный щит, самые глубокие бомбоубежища — всё тщетно. Может быть когда-нибудь появится защита от нуль-транспортировки, но сейчас её ни у кого нет. Наш гипотетический противник боится, что первым ударит чудо-оружием не он, а по нему. Допустим, что у него меньше космических кораблей, меньше военных баз в близком внеземелье и более слабое обычное вооружение по причине упорного следования отсталому экономико-политическому курсу. Аналогия: трус с большой дубиной в руках. С каждым годом он всё больше и больше отстаёт от своего соседа. Прогноз не благоприятен. Как вы думаете: пойдёт ли он на нанесение первого удара поняв, что его последняя надежда, чудо-оружие, теперь доступно и другой стороне?

Эдуард Владимирович молчал. Наконец он смог разлепить как будто смёрзшиеся губы и спросил: — У них уже есть теллепортация на произвольное расстояние?

— Вы имеете в виду американцев или имперцев? — безопасник натужно усмехнулся: — Я не знаю. Что вы на меня так смотрите? Всеведущ лишь господь бог, которого согласно учению переработанного марксизма не существует и, значит, всего не знает никто. Следовательно, в мире вполне может быть что-то, чего не знает и ГосБез.

Могу сказать, что все три сверхдержавы ведут активную разработку технологий мгновенно телепортации. В первую очередь как раз пытаясь научиться изменять расстояние до точки выхода. Мы знаем, что у вас это получилось. Получилось ли у кого-то ещё — мне не известно.

Дно опустевшей кружки с тонизирующем напитком ударилось о стол. Безопасник нервничал и слишком сильно ударил кружкой по столу. Или хотел показать, что нервничает. Как известно в ГосБез берут только людей имеющих стальные нервы.

— Какой чёрт вас понёс в эту Африку?

Эдуард Владимирович морфировал воротник в более широкий. Ему неожиданно стало душно. Морфировал в спешке и вместо аккуратного выреза получился косой треугольник с рваными краями, но он не обратил внимание: — Я всегда мечтал побывать. С детства, понимаете?

— Побывали. Какие впечатления?

— Отвратительные.

Безопасник кивнул, как будто выбирал где провести отпуск и принял к сведению рекомендации товарища. Однако Эдуард Владимирович уже не мог успокоиться так просто. Старый учёный сидел уставившись невидящими глазами в стену за спиной безопасника и вдруг спросил голосом потерявшегося ребёнка: — Что теперь делать?

— Жить — пустые кружки унёс робоуборщик на тонких, сгибающихся под невозможными углами, ножках. Безопасник встал полагая разговор законченным: — Любить, работать, радоваться, печалиться — всё тоже самое, что делали раньше. И ещё готовиться к самому худшему надеясь, что приготовления никогда не понадобятся и мы всего лишь зазря потеряем немного времени.

— Как я смогу спокойно жить зная всё, что вы мне рассказали? — спросил Эдуард Владимирович.

— Рассказал я вам не так и много. Спокойно жить вы, конечно, не сможете. Добро пожаловать на службу в комитет государственной безопасности. Подайте заявление инк-секретарю на выходе. Вначале будете научным консультантом по вопросам нуль-транспортных технологий. Чуть было не забыл: вот ваш коммуникатор. Всего хорошего.

Безопасник ушёл. Эдуард Владимирович какое-то время сидел, осмысливая случившееся. Сказать, что его мир перевернулся было бы слишком явным преуменьшением. Проклятая установка. Зачем он её придумал? Хотя, если у американцев или имперцев уже есть что-то подобное, то он не навредил, а помог своей стране, несмотря на неизбежное ухудшение политической обстановке. Произошедшее опять же по его вине.

Привычным движением Эдуард Владимирович взял со стола коммуникатор. Тотчас верный спутник известил хозяина о письмах, непринятых звонках и последних новостях в областях на которые Эдуард Владимирович был подписан. Спутник предупреждающе запищал отследив физическое состояние носителя. Учёный усмехнулся: он и сам знал, что после всех потрясений ему требуется длительный отдых. Почтенный возраст давал о себе знать. В прошлом люди до его лет не доживали в принципе, а он в порядке. Только устал и наверняка на месте удара вырастет здоровенная шишка. Уже выросла.

Гипотетическая война. Чудо-оружие. Подумать только — его установка и есть это оружие. Раньше он просто не думал о таком… способе использования. И что теперь делать? Ответ один: продолжать работать. Дать своей стране столько силы, сколько сможет. Чтобы никто не осмелился напасть на его Родину. И чтобы когда-нибудь внуки того же Балога`мма и Эндрю Нгао`мма, быть может, смогли бы гордо назвать себя свободными советскими людьми.

Эдуард Владимирович покачал головой. Шишка отозвалась глухой болью. Он надеялся, что африканцы остались живы после сокрушительных ударов племянника. Они хотели добра своим близким и если для этого пришлось предать доброго, но постороннего, «доброго духа», то цена не показалась слишком большой. Скорее это он виноват — старый дурак. Теперь даже в школе преподают элементарную психологию. Как можно было не подумать о внезапной ненависти основанной не на логике, а на сиюминутных эмоциях. Азы.

Инк-секретарь ожидал Эдуарда Владимировича снаружи. Он мог прождать сколько угодно, так как инк-секретарь был не человеком, а программной сущностью. Из глубины активного покрытия на учёного смотрели внимательные человеческие глаза нарисованные на морде медведя. Программные сущности старались не рисовать в виде людей, чтобы не произошло путаницы. Только искусственные интеллекты, на правах разумных, пусть и неорганических, существ пренебрегали этим правилом. В отличии от всех виденных Эдуардом Владимировичем сущностей, инк-секретарь не выглядел ни смешным, ни потешным. Он был нарисован нарочито скупыми чертами подсознательно настраивая собеседника на деловой лад.

Секретарь поинтересовался: — Вам помочь найти выход, товарищ?

Эдуард Владимирович кивнул.

— Позвольте сказать, что вы плохо выглядите. Рекомендую обратиться к доктору или пройти автоматическое обследование.

— Позже.

Принявший ответ секретарь развернулся, собираясь вести гостя к выходу. Эдуард Владимирович сказал: — Я хотел бы подать заявление на работу в комитет государственной безопасности.

Медведь обернулся и на его морде (или всё же лице) внимательный взгляд мог бы прочесть мастерски нарисованное изображение заинтересованности: — Вы уверены, товарищ? Это работа подходит не для всех. Ваше заявление могут отклонить.

— Положусь на удачу — буркнул Эдуард Владимирович: — Сам испортил, значит сам буду исправлять. Что тут поделаешь?

Нарисованный медведь молча согласился со старым учёным.

— Вот уж не думал, что на старости лет попаду в безопасники — подумал Эдуард Владимирович: — Было время, в молодости — хотел, но не взяли. Теперь вот, получается, заслужил. Своими грехами.

Танин разговор с безопасником получился совсем иным, чем у старого учёного. И сам безопасник был другим: молодым и, наверное, даже, красивым. Тане не пришло в голову оценивать его по обычным критериям принятым у девушек в отношении представителей сильного пола.

Её отделили от подруг пока вели по коридорам. Что произошло с Колей и его дядей, Эдуардом Владимировичем, она не знала, но горела желанием обязательно выяснить. Потому, что Коля не виноват, а Советский Союз для того когда-то и создали, чтобы искоренить всякую несправедливость в любой её форме. Это и в детском саду дети знают.

Безопасник только успел поздороваться с Таней и предложил ей сесть, указывая на кресло. Сам он был занят перебирая файлы на своём коммуникаторе. Вместо того, чтобы послушно сесть, девушка решительно подошла почти вплотную к безопаснику, а когда он поднял глаза, выстрелила в него вопросом: — Вы знаете, как живут люди в Африке?

— Пожалуйста садитесь — попросил опешивший безопасник.

Она села на краешек так, что «умному» креслу пришлось изрядно постараться, обеспечивая комфорт не желающему комфорта человеку. Таня пытливо вглядывалась в лицо собеседнику, как будто отыскивая в нём сомнение или неуверенность.

— Знаете как там живут люди?

— В задачу ГосБеза входит сбор сведений о реальных и потенциальных внешних угрозах.

— Значит знаете? — Танины глаза горели яростным огнём. Девушка чуть-чуть привстала, как будто это она сейчас допрашивала безопасника.

— Я не специализируюсь по африканскому континенту, но, в целом, положение дел там мне известно — признался безопасник.

— Тогда почему вы ничего не делаете?

Перестав заниматься файлами в коммуникаторе, безопасник поймал обвиняющий и требующий Танин взгляд, но не смутился, не отвёл глаза противопоставив яростному огненному напору спокойную уверенность в правильности пути: — Вы считаете меня негодяем или ангелом?

Растерявшись от неожиданного вопроса, Таня моргнула: — Что вы хотите сказать?

— Вы говорите будто я ничего не делаю, не выполняя служебных обязанностей — следовательно, я негодяй. Может быть, вы полагаете, что в моей или ГосБеза или даже всего Советского Союза власти легко и просто превратить весь мир в райский сад, подлецов в честных людей, а врагов в друзей? Другими словами приписываете мне возможности даже не ангела, а верховного божества какой-нибудь из древних монотеистических религий? Так следует расценивать ваши слова.

— Но…

— Лучше поговорим о вас Татьяна — продолжал безопасник: — Разве в школе вы не изучали международное положение. Разве вы прогуляли поголовно все уроки истории, политологии, а заодно и здравого смысла? Подождите, дайте мне закончить. Вы прекрасно знали, что в мире, особенно за пределами Союза, очень много голодных, больных и, хотя бы только поэтому, несчастных людей. Вам сказали, что самоотверженным трудом вы работаете на общее дело, понемногу воплощая прекрасный и светлый мир будущего в настоящем. И прежде вам этого вполне хватало. Где-то там голодают люди, а в другом месте царят бесчеловечные законы основанные на жестокой религии. Но ведь вы не сидите без дела. Вы учитесь, работаете, а значит сражаетесь складывая свой труд с трудом сотен миллионов других людей. И до недавнего времени вам этого вполне хватало. Но вот вы столкнулись с гипотетической несправедливостью и злом лицом к лицу и то, что прежде находилось в сфере ума провалилось в сферу чувств. Не обманывайте себя и меня, товарищ Никогда. Вы и раньше прекрасно знали о том, что не везде на Земле всё так же хорошо как там, где вы живёте. Просто раньше это не задевало вас с такой силой.

Слова безопасника как будто выдернули из Тани какой-то стержень. Пылающий внутри неё горн погас. Девушка обмякла в кресле наконец-то сумевшем принять наиболее удобную для сидящего в нём человека форму.

— Простите меня — на молодом лице безопасника появилось выражение смущения: — Но вы должны были это услышать. Если хотите мы можем сделать перерыв, чтобы вы смогли прийти в себя.

Таня покачала головой.

— Подождите, я сейчас принесу вам сладкого чаю — безопасник вышел, но через минуту вернулся с исходящей паром чашкой: — Не знал какой вы предпочитаете. Вот малиновый — мой любимый. Пейте. В вашем положении сладкий чай всё равно, что лекарство.

Таня прикоснулась губами — горячо. Сильный запах малины и ещё каких-то трав напомнил о лете. Малина и была собрана летом, может быть год, а может быть все десять, назад. Измельчена, высушена, сохранена в вакуумной упаковке. И всё для того, чтобы сейчас Таня могла пить крохотными глотками горячий сладкий чай и смотреть на безопасника сквозь поднимающийся над кружкой пар.

Казалось бы мелочь: вырастить и собрать малину. Как это может ускорить или помочь строительству космических станций, сборке на орбитальных вервях межпланеных кораблей, разработке учёными технологии нуль-транспортировки? С первого взгляда вроде бы никак. Но и рабочие, и инженеры, и учёные любят чай. Труд складывается с трудом. Всё как учат в советской школе.

— Знаете Татьяна — сказал усевшийся в своё кресло безопасник. Прежде чем заговорить он пару секунд рассматривал девушку, как бы решая готова ли она услышать его слова. Что-то в дующей на чай девушке убедило безопасника в её готовности и он заговорил: — Это сложная и древняя как мир проблема. Спасти одного человека сейчас или сотню потом. И кого именно спасать? Советских детей или незнакомых негров в далёкой Африке?

— Всех — сказала Таня — Если получится так, что надо будет спасать, то спасти нужно всех.

— А если можно только кого-то одного? — поинтересовался безопасник.

— Всех — отрезала Таня. Почему-то смутилась и пояснила: — Я понимаю, что бывают разные ситуации и можно просто не успеть, но нужно хотя бы попытаться. То есть не попытаться, а сделать. Это непросто и иногда почти невозможно. Но так нужно.

— Я сейчас смотрю на вас, товарищ Никогда и понимаю, что ГосБез поработал на пятёрку с плюсом — признался безопасник: — Только…

— Что «только»?

— Только именно поэтому я служу в ГосБезе, а вы работаете статистиком — закончил безопасник: — Впрочем вы ещё так молоды.

— Вы не намного старше — рассердилась Таня.

Он действительно был старше всего на несколько лет. Безопасник улыбнулся: — Возьмите коммуникатор. После всесторонней оценки ситуации вы освобождаетесь из под ареста.

Безопасник протянул девушке коммуникатор: — Должен вам признаться, Татьяна, что ГосБез в моём лице сейчас находится в двойственном положении. С одной стороны нет причин задерживать вас и дальше. Вы сознательный, ответственный (хотя, может быть, несколько наивный) — в ответ на мгновенное недовольство девушки безопасник весело сверкнул глазами — человек. И если мы попросим вас некоторое время не упоминать о произошедшем, то вы конечно же так и поступите. Но существует вероятность, что последние события в институте изучения физики пространства крайне заинтересовали аналоги нашей службы в Империи и корпоративной Америки. Вероятность мала, но не настолько, чтобы ею пренебрегать.

Надев коммуникатор, Таня заблокировала ворох непрочитанных сообщений и с любопытством подняла глаза на собеседника. Интуиция подсказывала: сейчас ей предложат что-то крайне интересное.

— Идеальным решением было бы положить вас, вместе с остальными причастными к данному делу, в тщательно охраняемый сейф на некоторое время — продолжал безопасник: — Только вы же не согласитесь лежать в сейфе, Татьяна?

Девушка пожала плечами. Если это пойдёт во благо Родины… Но похоже ГосБез не настаивал на столь радикальном решении и уже подготовил встречное предложение.

Безопасник внимательно посмотрел на неё. Таня подобралась как будто на экзамене. Чая в чашке оставалась едва ли треть. Он остыл и больше не исходил паром. Только термокружка едва ощутимо грела пальцы.

Неожиданно безопасник спросил: — Кем вы мечтали стать в детстве?

— Пилотом космического истребителя или исследовательского корабля — улыбнулась Таня: — Разве не все дети надеются вырасти и стать космонавтами?

— Я всегда хотел быть военным — рассказал безопасник: — Почему вы не пробовали обучаться на профессию связанную с космосом?

— Школьных психолог объяснил, что пилотировать истребитель я не смогу, а состоять в штате большого корабля или орбитальной станции — Таня пожала плечами: — Не желала довольствоваться полумерами. Маленькая была тогда и глупая.

— И очень категоричная? — уточнил безопасник. Глаза смеялись, хотя он сам оставался серьёзным. Таня подозрительно посмотрела на него. Не выдержала и улыбнулась.

— Вы умеете хранить тайны? — спросил безопасник.

Таня не знала. Она никогда, по-настоящему, не пробовала.

— Как вы смотрите на длительную командировку? Скажем на один год или немногим больше.

— Куда вы хотите меня откомандировать?

— На Дальнюю.

— Что ещё за «дальнее»? — удивилась Таня.

— Первое советское поселение в глубоком космосе. Название для планеты ещё не выбрали. Столько различных вариантов — безопасник покачал головой как будто извиняясь за то, что первое поселение человечества в глубоком космосе пока называется просто «Дальним»: — Там как раз назрела необходимость добавления в штатное расписание должности прогноз-статистика для нескольких человек. Что скажите, Татьяна: вы согласны?

Конечно, она была согласна! А вы бы отказались? Неужели и правда, отказались? Должно быть вас держит на Земле что-то крайне важное, если вы нашли в себе силы отказаться от подобного предложения…

Третий тур Новосибирских гонок на автоциклах начинался в одиннадцать часов утра и должен был длиться до восьми вечера. Участников осталось сравнительно немного. Все они были сильными противниками. Климаттехники на один день вмешались в лабораторию природы и разогнали тучи. Несколько дней до этого поливал моросящий: то идущий, то прекращающийся, дождик. Купаясь в тёплых лучах нечаянно выглянувшего солнышка земля выглядела умытой и чистой. Светилось золото листьев и краснели создаваемые голопроекторами, подвешенные в воздухе транспаранты восхваляющие спортсменов и спорт.

Таня печально вздохнула. Всё это не для неё. И золото листьев и большие алые буквы в воздухе она видела на спортивном канале сети вещания.

Всё произошло удивительно быстро. В какие-то две недели вместилось столько событий, что хватило бы на иные полгода. Тане начинало казаться, будто темп её жизни взял разбег и продолжает ускоряться. Вперёд, быстрее и выше.

Только недавно она узнала о существовании человеческой колонии в глубоком космосе. Оказывается недалеко от фиксированной границы, куда большие установки нуль-транспортировки могли открывать окна располагается планетарная система. Целая система, понимаете? И там, на одной из планет. Там располагается самое дальнее человеческое поселение. Оно так и называется "Дальним". Интересно, почему не "Первым". Может ли так быть, что оно не первое и не единственное? Сколько всего колоний основано человеком на границе сферы? Почему и зачем скрывать от людей? Таня не понимала. И это в наше время и в нашей стране, где практически любые знания доступны любому человеку — только потрудись взять. В главную задачу МасКультПросвета входит заинтересовывать и побуждать людей учиться на протяжении всей жизни. Научные институты изучают процесс обучения потому, что жизнь коротка, а в мире столько всего интересного и нужного, что хотелось бы узнать и чему научиться.

И вдруг новость о существовании человеческого поселения в глубоком космосе скрывают. Да как они смеют! Как будто на дворе какое-нибудь средневековье.

— Как вы смеете это скрывать? — спросила Таня. Перед тем как задать вопрос она глубоко вдохнула. Крылья носа гневно трепетали: — Это не ваше. Оно принадлежит всем людям земли.

— Давайте договоримся, что через год, когда вернётесь, я отвечу на ваш вопрос? — предложил безопасник.

Таня молчала. Только крылья носа продолжали трепетать будто развивающееся на ветру знамя. Она здесь практически никто. Пять минут назад считала себя арестованной, а кем считать теперь, получив коммуникатор обратно — вот вопрос. Что может она понимать по сравнению с мудростью руководства ГосБеза и знаниями высочайшего совета? Обычная девушка — позавчерашняя школьница.

Безопасник попросил: — Поверь мне товарищ. Я не обману.

— Правда? — спросила Таня.

И он пообещал: — Правда.

Родителям она сказала, что едет работать на Венеру. Зачем на Венере, где только-только инициировали вторую стадию процесса терроформирования, прогноз-статистики? Ну папа, что за странный вопрос. Чтобы составлять статистические таблицы и прогнозировать, разумеется. Это самый процесс прогнозировать. На Венере не обойдутся без Тани.

Обманывать родителей неправильно, но, наверное, только в будущем, которое прекрасное и светлое и уже очень близкое можно будет прожить всю жизнь не соврав ни одному человеку ни в чём. Однако сейчас царит настоящее со всеми его прелестями вроде чрезмерно затянувшихся переходных процессов от тёмного прошлого к светлому будущему. Когда оно уже настанет это будущее? Его приближают, а оно всё никак не наступает! От того и приходится всё время жить в настоящем.

Космический лифт поднял Таню и весь совет «следователей» на станцию орбита-6, служащую вспомогательным портом для научных и военных межпланетных космических кораблей. Весь отряд «следователей в полном составе. Таня думала, что Лена откажется потому, что у неё семья. Как говорила сама Лена: двое детей, кроме неё. Сын и муж.

Лена долго колебалась, однако всё равно полетела.

— Ребёнок давно просился в научно-спортивный лагерь. Я ему говорила, что ещё маленький — пояснила она Тане: — Но видимо время пришло. Алёша так радовался когда узнал, что будет целый год жить в школьном центре. Даже немного обидно. Неужели ему там гораздо интереснее, чем со мной.

— А муж?

— Разумеется летит вместе с нами. Обязательно познакомлю. Я ему про тебя столько всего рассказывала — пообещала Лена.

Неуверенно улыбнувшись, Таня отошла. Так странно, когда узнаёшь, что кто-то рассказывал другому человеку о тебе. Что именно он рассказывал?

Всех их ещё в школе учили пользоваться стандартным защитным скафандром для работы в агрессивной внешней среде или в космосе. Кроме того Лена и Таня прошли расширенный курс. В детстве они бредили космосом. А Коля так и вовсе умел работать в боевом скафандре использующемся в армии в отделениях тяжёлой пехоты. Не так хорошо как настоящие красноармейцы, но всё равно умел. Отец настоял, чтобы он научился. Да и самому было интересно. Снимаешь боевой скафандр — человек, одеваешь — живой танк.

Поэтому на орбите-6 их недолго мучили инструкциями. Только проверили, что никто не забыл как пользоваться стандартным снаряжением и оставили дожидаться отправления корабля идущего к лунной научно-исследовательской станции, где изучали нуль-транспортировку. Скучать пришлось два дня потому, что кроме них на лунную станцию (вернее на «Дальнюю») летели ещё восемь человек и пришлось подождать пока все соберутся на орбите-6.

Лена каждые два часа звонила сыну в лагерь, спрашивая всё ли у него хорошо и точно ли он не хочет, чтобы мама вернулась и забрала его, потому, что немного позже это будет уже невозможно. Сын обижался на Лену за то, что она по пять раз спрашивает одно и тоже. Лена сказала, что и сама на его месте бы обижалась. Но продолжала звонить до самого отлёта.

Ленин муж оказался приятным молодым человеком, трижды обыгравшим Колю в шахматы и закончившим партию с Таней в ничью.

Ира и Коваленко Таня облазили половину станции успев перезнакомиться со всем персоналом.

Беликов Михаил не выходил из жилой ячейки, загружая большую вычислительную машину расчётами касающихся уравнений Бернадского. Все следопыты получили благодарность от ГосБеза за проявление инициативы. Радостный Новосибирск, которому наконец-то удалось доказать необходимость подобных групп занимающихся расследованием причин расхождений между планом и фактом, настоятельно просил по окончанию командировки возвращаться в управление статистики. Дескать ему крайне нужны такие люди.

В ответ на объявление благодарности, Беликов возразил, что благодарность это конечно хорошо, но лучше бы скорее рассмотрели заявку от математического клуба на предоставление процессорного времени большой электронной машины. Так и спросил: — Можно ли обменять благодарность на время?

Ему оставили благодарность и дополнительно дали время. Целую одну сотую процессорного времени. Не каждый научный институт имеет столько. Ребята из математического клуба буквально боготворили Мишу. Беликов с гордостью рассказывал Тане, что уже стал среди математиков Новосибирска живой легендой. Вот только расчёты уравнений Бернадского выдавали какую-то чушь. И одна сотая процессорного времени большой электронной машины советского союза не помогала. Как может помочь вычислительная мощность, если ошибка где-то на логическом уровне?

Через большие иллюминаторы в кают-компании можно было любоваться Землёй. Планета неторопливо поворачивалась под зависшей над ней станцией-портом. Покров облаков то закрывал её лицо — появляясь неожиданно и внезапно. То, также неожиданно, исчезал.

Земля лежала внизу обнажённая и беззащитная.

Словно зачарованная, Таня не могла оторваться от величественного вида на родную планету из космоса. Обед давно закончился, все разошлись. Лена с мужем ушли осматривать гордость любой орбитальной станции — оранжереи. В поле ослабленного тяготения создаваемого внутри станции антигравитационным двигателем включенным «в обратную сторону» можно было выращивать растения удивительной красоты, лишь в самой малой степени используя программируемое изменение их генома. В кают-компании Таня осталась одна.

Вернее она полагала, что осталась одна в кают-компании. Большие руки коснулись её плеч. Сев рядом, Коля долго смотрел вниз на Землю. Потом сказал: — Похожа на глобус.

Таня хмыкнула: — Ни капельки не похожа.

Какое-то время они в молчании смотрели на синюю гладь тихого океана и обнимались, с силой прижимаясь друг к другу плечами. С такой высоты он и правда казался тихим и спокойным — самый большой из земных океанов.

— Вся земля принадлежит нам — прошептала Таня: — Пусть на земле ещё много различных государств. Как будто лоскутное одеяло. Всё равно она наша. Потому мы должны заботиться о ней.

Она рассмеялась, когда Коля поцеловал её в ухо. Потом сзади раздалось деликатное покашливание. Смутившийся не меньше их самих мужчина попросил извинения за то, что вмешался в неподходящий момент, но через полчаса возвращается корабль с учёными из пояса астероидов. Нужно успеть перекусить. А это единственная столовая на станции и вообще…

— Извините — ответил за двоих Коля.

— Ничего, ничего. Я сам люблю смотреть на Землю. Это завораживает.

Таня кивнула.

— Если хотите, можете продолжать — предложил мужчина — Я тихо поем вот в том углу.

Они не стали продолжать, а разошлись по выделенным жилым ячейкам. Вечером Ира сказала Тане: — Как дети, право слово. Только время зря теряете.

А Таня ответила: — Хотим и теряем. Торопиться нам некуда.

На следующий день они уже были на лунной базе доставленные челноком с орбиты-6. Двухчасовой полёт никого не утомил. Все вдоволь отдохнули на орбитальной станции-порту. Этим же вечером погрузились на другой корабль, прошли сквозь «окно», вывалившись в глубоком космосе, в шести сутках полёта до «Дальней». Крохотной человеческой колонии в глубоком космосе.

Зачем человек стремится в космос? Ещё далеко не освоена солнечная система. Работы осталось на сотни лет вперёд. Так почему, откуда этот дикий восторг испытанный Таней во время приземления посадочного модуля на «Дальнюю»? Зачем, с какой целью люди настырно лезут вперёд тратя энергию, время, а частенько и жизни?

Что скажешь Евгений Сергеевич Поздняков, капитан двадцать седьмой марсианской? В твоё время Марс ещё не был сестрой Земли и многие сомневались, что он вообще ею станет. Неверующие Фомы — как доказала история. Я понимаю: зачем летел ты. Но что подвигло советских учёных рассчитывать космические корабли, а инженеров строить их. Колоссальный объём труда. Его можно было использовать для постройки не одной танковой армии или повысить благосостояние граждан и жить немного лучше, чем прежде, но без Марса. Хотя, разве можно жить лучше, если без Марса?

Можно возразить, что развитие космических технологий просто бездонный кладезь научных открытий и технических разработок. Всё так, но это далеко не главное. Всё равно, что сказать, будто люди влюбляются исключительно, чтобы разогнать кровь и уменьшить риск сердечных заболеваний. Скорее всего капитан Поздняков просто не понял бы вопроса. Спрашиваете: зачем людям космос? Что с вами, товарищ: вы больны или притворяетесь? Неужели вы действительно не понимаете, почему человечество должно идти дальше? Вперёд, быстрее и выше. И никак иначе!

Посадочный модуль немилосердно трясло в верхних слоях атмосферы. Да-да, на Дальней была атмосфера. Конечно, по составу она весьма сильно отличалась от земной, но масса различных газов окутывала планету как плодовая мякоть окутывает косточку.

Корабль вышел из «окна» в шести сутках пути от убегающей планетарной системы. Система «Дальней» двигалась со скорость примерно равной скорости солнечной системы. Но мелкие расхождения скоростей накапливались и за пять последних лет (а именно столько в единственном городе на планете, на восьмидесятиметровой стеле первооткрывателей, развивался советский флаг) и время пути от точки открытия «окна» до планеты увеличилось на два дня. Нуль-транспортировка с изменяемой дальностью «прыжка» была нужна как воздух. Лишь благодаря редкой удачи получилось найти планетарную систему располагающуюся в зоне досягаемости корабельных двигателей от точки открытия «окна» и имеющую примерно равную с солнечной системой скорость и вектор движения.

Скучая во время полёта, Таня выиграла три партии у Лениного мужа и одну проиграла — нечего было отвлекаться на посторонние разговоры в самый разгар игры. После перехода, капитан выложил в информационную сеть корабля всю информацию касающейся Дальней и с нетерпением ожидающие прибытия новички принялись жадно изучать её, позабыв об остальных делах.

Как уже говорилось: Дальняя имела собственную атмосферу. Плотную как кисель, слабокислую взвесь медленно разъедающую незащищённый металл. Геохимики полагали причиной возникновения плотной атмосферы давнюю геологическую активность перетряхнувшую планету, словно старый чулан, где-то два миллиона лет назад. В верхних слоях атмосфера становилась более разряженной и, потому, гораздо более подвижной. Бросая посадочный модуль из стороны в сторону резкими ударами ветра. Сейчас он проходил зону тех самых, постоянно бушующих ураганов, похожих при взгляде с орбиты на всё новые распускающиеся цветы.

Прибывшие на Дальнюю новички лежали в креслах-ложментах накрепко зафиксированные в упругой гелеподобной массе. Они могла следить за ходом приземления через системы наблюдения оставшегося на орбите корабля. Модуль падал, оставляя в плотной, слабокислой атмосфере огненный след. Вниз, туда, где под одним большим и шестью малыми бронированными куполами раскинулся построенный человеком город. В отличии от планеты, у него было нормальное имя: Новоград. На Дальней жили и работали шестьдесят тысяч советских граждан. Спустя три с половиной года после начала колонизации, а значит всего полтора года назад в Новограде удалось сконцентрировать достаточно вычислительных мощностей, чтобы там мог жить искусственный интеллект. Вопреки устоявшейся традиции интеллект не стал брать имя по названию города, в суперкомпьютерах которого жил и которым управлял.

— Вы совсем уже очумели — заявил новорождённый интеллект своим создателям: — Что это за имя такое, Новоград? Категорически не согласен.

Назваться по названию небесного тела, где являлся единственным городом-интеллектом, он не смог по причине отсутствия утверждённого официального названия. А неофициальное и того хуже. Никому не хочется зваться «Дальним-один».

— Зовите меня Гришей — попросил интеллект. Учёные пожали плечами и согласились. И вот уже полтора года единственным гордом Новоградом, на планете неофициально называющейся «Дальней», управляет искусственный интеллект по имени Гриша.

Первый коренной житель «Дальней». Её ребёнок и её узник. Прикованный к поверхности на современном уровне развития технологий. Её наследник, если люди в ближайшие полсотни лет не найдут способ изменять расстояние открытия «окна» при нуль-транспортировке на сверхдальние дистанции и будут вынуждены уйти когда расхождение взаимных скоростей солнечных систем удлинит путь сверх меры. Уйти или остаться навсегда — наблюдая как связывающая с Землёй ниточка становится тоньше с каждым годом. В любом случае до этого минимум пятьдесят лет. Наука не стоит на месте. Усовершенствуются внутрипланетарные двигатели космических кораблей. Лучшие физики работают над проблемой сверхдальней нуль-транспортировки с изменяемой дальностью. Наука обязательно поможет, как уже помогала сотни раз прежде.

Помимо атмосферы с бушующими в её верхних слоях ураганами, ярость которых упакованная в кресло-ложмент, Татьяна ощущала прямо сейчас — пока посадочный модуль огненным метеором падал на планету. Помимо киселеподобной атмосферы на Дальней имелось ещё кое-что. На ней существовала жизнь. Полностью чужая. Выросшая и развившаяся под чужим солнцем. Не те бактерии, что лет сто назад были с триумфом найдены в подземных марсианских озёрах, а потом оказалось, что это подвергшийся значительной мутации земной вид занесённый одной из ранних экспедиций.

Самобытная жизнь на Дальней остановилась на уровне земных одноклеточных или ещё более простых. Возможно, ей пока не хватило времени. Планетарная система Дальней немного моложе Солнечной. Одной из задач биологов было выяснить: остановилось ли развитие на одноклеточных или так только, кажется потому, что человек видит лишь тонкий срез во времени, а на самом деле рождение сложности происходит прямо на глазах не замечающего этого учёных.

На других планетах планетарной системы Дальней не нашли ничего интересного. Впрочем, их и не исследовали как следует, сосредоточив внимание на наиболее перспективной.

Модуль прошёл нестабильную часть атмосферы. Болтанка замедлилась. Зато пилот включил тормозные двигатели и тотчас навалилась вжимающая в упругий гель тяжесть. На Танин коммуникатор поступил входящий вызов по местной сети основанной на трёх сменяющих одна другую станций глобального позиционирования и нескольких десятках ретрансляционных вышек вблизи города. Находясь в тормозящем перед посадкой модуле девушка могла пошевелить разве что пальцами. Настроенная на владельца техника улавливала микродвижения преобразуя их в команды.

Перед согласившейся принять входящий вызов Таней соткался тёмно-оранжевый шар местного солнца. Он висел перед глазами размером примерно с футбольный мяч. Переливался и кипел, явно отражая в реальном времени динамику процессов происходящих на настоящем светиле.

— Добро пожаловать в Новоград — на крохотном «солнце» открылись глаза, а яркость уменьшилась, чтобы не было больно смотреть: — Меня зовут Гришей. Рад приветствовать на Дальней, товарищ. Город-интелект Новосибирск, в последнем, полученном с большой земли информационном блоке, просил передавать вам пятерым привет от него. Кстати, можешь вставать из ложмента. Модуль совершил посадку.

Глазастое солнце подмигнуло удивлённо крутящей головой Тане и исчезло. Посадочный модуль стоял на местном импровизированном космодроме, представляющем собой выровненное излучателем поле с вкопанными в землю плитами из сверхпрочного материала. Никакого ограждения. Только ровное поле и накатанная дорога, ведущая к большому куполу Новограда едва различимому вдалеке. Человеческие глаза не слишком помогали ориентироваться в плотной атмосфере, поэтому стандартный скафандр использовал иные виды локации, плюс автоматически получал информацию от местных терминалов и создавал отражающую реальность картинку перед глазами носителя.

Амортизационный гель всосался в стенки кресла. Таня для пробы пошевелила плечами и затем села, разглядывая происходящее за стенками её индивидуального посадочного ложмента. Пока она разговаривала с интеллектом Новограда, остальные успели покинуть ложменты и поздравляли друг друга с прибытием.

Немного освоившись, двенадцать человек вышли через шлюзовую камеру на поверхность. Здесь внизу ветра совершенно не ощущалось. Компьютер стандартного скафандра воссоздавал иллюзионную картинку для пользователя воспроизводящую окружающий мир чётким, а туман прозрачным. Вскоре из города прибыл транспорт. Они помогли новоградцам разобрать специально предназначенный для разборки после посадки и дальнейшего использования в виде многофункционального оборудования посадочный модуль на части. Не сказать, чтобы работа была долгой или трудной, но пару часов повозиться пришлось. Потом, возглавляя вереницу робогрузчиков несущих разобранные части посадочного модуля каждая из которых являлась отдельным, нужным колонии оборудованием, новички и старожилы въехали в самый большой купол Новограда.

Глава 13

Русские коммунисты:

— Нам Ленин открыл глаза.

Китайские коммунисты:

— И нам немнозько

анекдот

Семеро статистиков — ужасно много для Новограда с его всего лишь шестидесятитысячным населением, состоящим из учёных и, немного, из военных. Почему семеро? Так двое прогноз-статистиков имелись в городе и до прибытия отряда «следопытов». Точнее их было трое, но один возвращался на большую землю обратным рейсом доставившего их корабля.

Статистики-старожилы: мужчина и женщина — муж и жена. Оба средних лет (то есть ещё не успевших разменять первое столетие). Антон Григорьевич и Селена Викторовна совмещали работу статистиками и своё давнее увлечение геохимией давно переросшее рамки просто увлечения и ставшее даже не второй, а уже третьей специальностью. Четверо их взрослых детей оставались на Земле, полагая, что родители заняты в проекте терраформирования Венеры.

— Интересно, сколько человек на самом деле разгоняют облака и изменяют атмосферный состав на Венере а не находятся здесь, на Дальней? — подумала Таня.

Когда они остались одни, Ира сказала: — Кто бы мог подумать, что в наше время можно найти столько тайн.

— Для утаивания от общественности факта существования «Дальней» должна быть какая-то весомая причина — заметил Миша: — За пять лет через Новоград должны были пройти до четверти миллиона человек и если никто не подал заявку в суд справедливости о недопустимости сокрытия ГосБезом информации, то значит такая причина существует и она весьма важна.

— Средневековье какое-то — фыркнула Лена.

Таня промолчала. Она вспомнила беседу с Безопасником и его обещание «Поверь товарищ. Я не обману. Правда? Правда».

В любом случае никто не собирался ничего объяснять новоприбывшим сразу после приземления. Наверное, тайну Дальней полагалось понять самостоятельно со временем.

Получив с прилётом рейсового корабля ворох писем и видеопосланий от детей, Антон Григорьевич и Селена Викторовна несколько дней ходили задумчивые и радостные. Старшая дочь выходила замуж, а средний сын писал, что вылетает на Марс разбираться с неполадками у технологов Поздняков-града, в реальных условиях испытывающих разработанную им технологию синтеза Инфокристалов. Что-то там у технологов серьёзно не ладилось и он вынужден будет разбираться на месте. Марс беден необходимым для производства инфокристалов сырьём. Возить с Земли долго и сложно. Создавать на месте по стандартной технологии тоже не просто. Он предложил новый способ. В лаборатории московского института синтеза новая технология работала, а вот при разворачивании в промышленных масштабах на Марсе не очень. Четверть московского института синтеза летела на красную планету, чтобы разобраться в причинах. Антон и Селена волновались. Получиться ли у их среднего сына? Марсу нужно много инфокристалов. Гораздо больше, чем возможно создать, используя оказавшуюся весьма трудоёмкой в условиях другой планеты стандартную технологию.

Солнечная система с Землёй, Марсом и другими планетами очень далеко отсюда. Сейчас они находятся на Дальней, потому происходящее здесь и сейчас занимало Татьяну гораздо больше новостей из дома. Она ещё не успела соскучиться.

Семеро статистиков для такого небольшого города слишком много. Им не хватало дел для того чтобы занять ими от начала до конца стандартный пятичасовой рабочий день. Кроме того в Новограде оказалось нечего расследовать. Поначалу Лена пытала Антона и Селену на предмет разных непонятных отклонений между заранее составленным планом и реальной жизнью. Потом не поверила и начала проверять, самостоятельно запрашивая, накопленные за пять лет существования колонии, банки данных. Отклонения факта от плана, разумеется, попадались. Но абсолютно каждое из них имело простое, понятное и однозначное объяснение. Расследовать было нечего. Слишком маленький город.

Лена приуныла, однако вскоре нашла себя прибившись к биологам. Коваленко, Ира и Таня последовали её примеру попросив устроить их помощниками в какой-нибудь биологический отдел. Благо среди учёных наибольшее число были биологами собравшимися на Дальней ради изучения её примитивной самобытной жизни. Местные микроорганизмы во многом не вписывались в привычные схемы. Биологам приходилось разбивать открытые виды по новым, придумываемым на месте, классификациям. Примитивные жители Дальней не имели ни ДНК, ни белков, в привычном понимании. Функции и тех и других выполняли различные варианты одной и той же длинной молекулы — универсальной молекулы жизни на Дальней. Кто-то из биологов полагал, что универсальному механизму ещё предстоит разделиться на два разных, специализирующихся на хранении наследственной информации и выполнении полезной работы соответственно. Что-то подобное когда-то происходило и на Земле, задолго до формирования «первого общего предка» положившего начало всему многообразию земной жизни. Их противники говорили, что проводить аналогии между развитием биосферы Земли и Дальней есть чистейший воды волюнтаризм от науки. Не смотря на жаркие споры то и дело вспыхивающие в сети, а может быть как раз благодаря им, все до одного биологи на Дальней были хронически счастливы. В этом нет ничего удивительного. Любить свою работу такое мелкое, бытовое и привычное, как старые разношенные тапочки, счастье.

Самыми счастливыми людьми на Дальней были биологи. А так как они же являлись наиболее многочисленной категорией населения, то можно с уверенностью утверждать: в Новограде праздничное настроение царило даже в будние дни. Чуть ли не каждую неделю происходило пусть маленькое, но всё же научное открытие сделанное, быть может, человеком из соседней с твоей жилой ячейки. Или тем, с кем видишься каждый день в столовой. А может быть: сделанное тобой или при твоём непосредственном участии. Чем не праздник?

Праздновать в Новограде любили. Таня прожила здесь три неполных недели и успела понять, что Новоградцы, когда не работали, то праздновали, а когда не праздновали, то работали. Поводом для праздников служили полученные в лабораториях открытия, окончание строительства нового дома врастающего вглубь земли под бронированным куполом, ввод в эксплуатацию новой системы — всё, что угодно.

Город был молодой — в нём постоянно что-то строилось или перестраивалось. И жили в нём ученые, дорвавшиеся до бездонной кладовой новых знаний. Тут ведь не в самих праздниках дело. Главное внутренняя уверенность, что всё вокруг расширяется, растёт, улучшается, в том числе и благодаря тебе. Очень приятно наглядно видеть, как результаты твоего труда изменяют мир. На большой земле, в принципе, тоже самое. Но Земля слишком велика и происходящие изменения и вклад отдельного человека не так хорошо заметны как здесь — где людей мало и потому каждый ценен вдвое, втрое, а то и в пятеро — смотря что ты за человек.

Тане нравилось на Дальней. Ира, Коваленко и она, закончив со статистическими расчётами, шли в лаборатории, где выполняли обязанности практиканток. Таня решила изучить в качестве второй специальности биологию. Какой именно раздел этой обширнейшей науки? Она ещё не выбрала. Всё было ужасно интересно. Первую половину дня она обычно работала в местном статистическом управлении, потом приходила в лабораторию Илюшенко, где сотрудники учили её работать с геноматорами, капсулами для выращивания существ, чей геном она составляла с помощью лабораторного геноматора. Выращивать в капсуле можно было целиком живой организм или его часть. Можно было вырастить из начальных клеток ткани только сердце или только печень, а приток синтезированной крови и прочие функции остальной части организма обеспечивались капсулой для выращивания. Кроме того Таня училась работать с исследовательским оборудованием предназначенным для изучения самобытной жизни Дальней. Оборудование оборудованием, но главное для исследователя то неуловимое умение продумать и поставить «верный» эксперимент не подтверждающий «любимую» теорию, а приносящий новые данные. В том числе, быть может, опровергающие «любимую» теорию испытателя-исследователя. Такое происходит чаще, чем можно подумать. Только плохой учёный расстроен опровержением своих теорий. Хороший учёный радуется новым данным потому, что ими вымощен единственный путь к святому граалю нового знания способного отблагодарить нашедших его сотнями возможностей практического применения и воплощения. Этому тоже учили Таню, по собственному желанию приходящую работать и учиться (на данный момент главным образом учиться) в лабораторию Илюшенко.

Вечерами она читала рекомендованные сотрудниками лаборатории учебники, повторяла пройденный материал и выполняла домашнее задание. Как будто снова в школе. Не зря говорят, что советский человек учится всю жизнь. Только, в отличии от времени проведённого в школе, теперь Тане приходилось самостоятельно распределять и контролировать собственное время. Вместо учителей вокруг неё в лаборатории находились всегда готовые помочь старшие товарищи. Это не одно и то же. Таня впервые осваивала большой объём информации самостоятельно и этому тоже приходилось учиться.

Как так происходит, что пока живешь, думаешь, что вот сейчас в жизни происходит самое интересное — как было когда она, вместе со следопытами, расследовала причины статистического отклонения. Потом вдруг оказывается, что существуют ещё более интересные дела. И так раз за разом с первого класса начальной школы. И что, в таком случае, ждёт её завтра? Когда задумываешься об этом: от горла до груди пробегает радостная дрожь нетерпенья.

Хочется лучше работать, больше учиться и быстрее жить.

За три недели Таня обошла весь Новоград. Большой купол и шесть малых. Вместе с Леной и Ирой побывала на площади имели Булычёва в третьем малом куполе вмещающем различные технические службы. Занятые военными жилые ячейки и какой-то важный объект, к которому их не подпустил робот-наблюдатель заявивший, что там располагается лаборатория по исследованию искусственных интеллектов третьего поколения.

— Какое третье поколение? — удивилась Лена: — Их вроде бы всего два существует: те, что зародились самостоятельно и выращенные по технологии разработанной Натальей Алексеевной Свирепой.

Таня попыталась вспомнить, но ничего не припомнила о «третьем поколении» искусственных интеллектов.

Ира предложила: — Спрошу у Беликова. Иногда кажется, что он знает всё на свете.

Она позвонила, не включая преломляющего поля. В воздухе повисло уменьшенное изображение математика. Он выглядел недовольным и неприбранным. Костюм мятый и, судя по блеклым цветам, нуждающийся в подзарядке от энергосети. На лице недовольное выражение оторванного от важного дела человека.

— Миша, извини если отвлекаю — начала Ира.

— Отвлекаешь — согласился математик.

— Не будь букой. Я уже извинилась. Ответь на один вопрос: тебе что-нибудь известно о третьем поколении искусственных интеллектов?

— Это миф. Их не существует. Легенда времён «первой космической», она же «война, длившаяся один день». Если интересуешься, сделай поиск по словам «Наталья Свирепая. Проект «Кассиопея». Легенды Новосибирска». И не приставай ко мне со всякими глупостями хотя бы следующих два часа.

— Спасибо, Миша — закончила связь Ира.

Тень её головы с торчащими во все стороны десятками косичек, под нужным углом к свету больших ламп смонтированных под куполом, походила на топорщащееся лучиками нарисованное солнышко. Солнышко тряхнуло косичками и заявило: — На самом деле он любит, когда я к нему пристаю. Только не показывает вида — стесняется.

— Вы что, встречаетесь? — распахнула глаза Лена.

Ира улыбнулась: — Я раздумываю над этим.

— А он?

— В данном вопросе мнение мужчины в расчёт не принимается — рассмеялась Ира. Лена удивлённо покачала головой. Она бы никогда не подумала, что Ира и Миша могут когда-нибудь выйти за рамки дружеских отношений. Они ведь совсем разные по характеру люди. То есть: совершенно разные. Как оранжевое солнце и ещё одно солнце… зелёное.

Ира рассмеялась, потом неожиданно стала серьёзной: — Кто знает. Кто вообще может знать получиться что-то у двоих или нет?

Всё же Дальняя меняет прибывших на неё. На Земле чего-то подобного Лена не могла и представить. Возможно, она плохо знала бывших подчинённых переставших быть подчинёнными. Друзей остающихся друзьями.

На площади Кира Булычёва, в третьем малом куполе, стояла отлитая из металла статуя человека. Должно быть самого Булычёва. С древней, судя по толщине, ещё бумажной книгой.

У ног задумчивого памятника увивались существа самого фантастического вида как будто вышедшие из чьих-то грёз или снов. Честно отлитый из безмолвного металла памятник не имел ни активного покрытия, ни интерфейса для подключения через коммуникатор. Молчаливый, безмолвный и неподвижный. Рядом с памятником было написано, лазером на пластине из красивого тёмно-синего металла «Кир Булычёв. Тринадцать лет пути. По инициативной просьбе второго взвода первого отделения истребителей киборгов. Автор и исполнитель младший красный командир второго взвода первого отделения истребителей киборгов Селезнёв НА.

— Ничего не понимаю — развела руками Лена: — Какие тринадцать лет пути? Куда? Кто это вообще такой? Что за мода создавать примитивные статические памятники неспособные самостоятельно рассказать о себе!

— Наверное учёный — предположила Таня: — В руках держит книгу и он совершенно не похож ни на политика, ни на военного. А большинство памятников установлены политикам, военным или учёным.

— Если у него в руках бумажная книга, то значит он жил самое малое лет двести назад — заметила Ира обходя вокруг памятника: — Какое отношение он может иметь к Дальней или Новограду?

Лена продолжала неприязненно смотреть на памятник. Она полагала, что каждый уважающий себя памятник обязан как минимум уметь рассказывать о себе заинтересованным зрителем.

Увлечённые разглядыванием памятника девушки не заметили подошедшего молодого человека в обычном защитном костюме, по которому нельзя было определить род его занятий. Присев на корточки, Таня изучала фантастических существ до пояса обвивающих статую неизвестного Булычёва. Обходившая памятник Ира вышла из-за металлической спины и увидев незнакомца испуганно ойкнула.

— Нравится? — спросил молодой человек.

— Нет — ответила Лена.

— Ещё бы — тряхнула косичками Ира.

Таня пожала плечами вставая.

— Вы, товарищ, наверное, младший красный командир Селезнёв? — взглянув на табличку, осведомилась Лена.

Молодой человек удивился: — Как вы догадались.

— Интуиция.

— Ошибается ваша интуиция — с довольным видом сообщил молодой человек: — Я всего лишь рядовой боец второго взвода первого отделения.

— Может быть тогда откроете тайну кто такой Кир Булычёв? — попросила Таня.

Ира, тем временем, спряталась за памятник и спешно приводила в порядок прическу. На горизонте нарисовался бравый красноармеец, а у неё углы наклона косичек сбились за день и больше не образуют ряд из двадцати трёх корней основного уравнения статистического анализа.

— И почему здесь стоит его памятник — торопливо добавила Таня: — Он ведь жил на Земле, правильно?

— И почему памятник не интерактивный — придвинулась Лена: — Это просто неуважение к зрителю!

Растерявшийся от напора красноармеец весело сверкнул глазами и начал отвечать на вопросы по порядку: — Кир Булычёв древний писатель. Жил ещё во времён первого союза. Памятник ему поставлен силами первого и второго отделений. Тут неправильно написано. Мы только были инициаторами, а затем идею подхватили все проживающие в третьем куполе. Даже у площади сменили название. Раньше она называлась «военной», что, согласитесь, не слишком благозвучно.

— Так зачем памятник древнему писателю поставлен в Новограде. Разве он имел отношение к Дальней?

— Думаю, что имел — кивнул красноармеец. И пояснил: — Ребята из взвода тащатся по его книгам. Это всё командир Селезнёва. С его подачи началось увлечение древней литературой. Кстати, а вы читали?

Верно истолковав заминку девушек, юноша посоветовал: — Возьмите для начала «Тринадцать лет пути». Там почти о нас написано.

— О втором взводе первого отделения истребителей киборгов? — сияя улыбкой из-за памятнику Булычёву вышла довольная Ира, словно хрустальную вазу, неся голову усеянную косичками с углами наклона до десятых долей градуса соответствующих корням основного уравнения статистики.

— Нет, о всех людях на Дальней — пояснил красноармеец расширившимися глазами разглядывая довольно улыбающуюся Иру.

Таня подумала, что голова подруги похожа на морского ежа. Лена попыталась представить: как смогут ужиться флегматик Миша и вечно подразнивающая всех парней в пределах досягаемости её глаз цвета изумруда на дне реки Ира. Попыталась представить, не смогла и мысленно махнула рукой. Взрослые люди — сами разберутся. Наверное.

— Скажите, товарищ — обратилась она к красноармейцу: — Почему памятник не интерактивный.

— Мы решили, что древнему писателю полагается древний памятник.

— Неправильно решили — проворчала Лена.

— Что ты говоришь — оборвала её Ира: — Так необычно! Мне вот очень нравится.

Красноармеец должен был принимать вахту и не мог долго задерживаться. Когда он ушёл, Лена набросилась на Иру: — Каждому прохожему парню глазки строишь. А как же Миша?

— Что Миша — отвернулась Ира: — Я ведь ещё ничего не решила и потому всё ещё полностью свободная девушка.

— Дурная ты, а не свободная — сказала Лена: — Такой замечательный парень. Пока думаешь, Таня возьмёт и уведёт его у тебя.

— Не уведёт — ответила Ира: — У неё собственный есть, инженер.

С этим утверждением не поспоришь. Таня и Коля были у друг друга и друг с другом. Пока Таня вечерами изучала учебники и корпела над домашней работой пытаясь учесть миллионы непрямых взаимодействий возникающих в процессе развития виртуального существа, чей виртуальный геном и был её домашней работой. В это время Коля пропадал во взводе тяжёлой пехоты в третьем малом куполе. Он всё ещё утверждал, что хочет стать учёным, но почему-то после основной работы инженером не пошёл практикантом в одну из многочисленных лабораторий Новограда, а упорно тренировался вместе с красноармейцами пытаясь достигнуть их уровня возможностей и умений. Он был модифицирован, так же как и они, но разрыв в пять лет учения и тренировок так просто не сократишь. Однако Коля старался. Он сказал, что тот случай в африканских джунглях его многому научил.

— Я больше не хочу бояться, что не смогу тебя защитить — сказал он Тане. Она не нашла подходящего ответа. Только ещё сильнее обняла, впуская глубже в себя — в самый последний и закрытый уголок сердца.

Временно отложив дневник капитана двадцать седьмой марсианской, они взялись за расхваливаемые красноармейцами книги Булычёва.

Не ожидавшая чего-то интересного от древней литературы, Таня была приятно удивленна. Наивные сказки, но, но…

В «Тринадцать лет пути» рассказывалось о первом земном корабле отправившемся в полёт к другой звезде. Полёт должен был длиться больше ста лет, а экипаж сменялся вахтовым методом с помощью телепортационных кабинок. И вдруг, в запланированное время, телепортационные кабинки не сработали и новая вахта не сменила старый экипаж. Перед молодыми людьми, внезапно превратившихся в заложники космического корабля, встал выбор: лететь дальше или развернуть звездолёт и вернуться к месту последней удачной телепортации. Однако звездолёт не манёвренный автоцикл. В случае если звездолёт ляжет на обратный курс, он уже никогда не сможет продолжить полёт. И, значит, Земле надо будет отправлять новый корабль.

В ту ночь Тане приснился сон, что по какой-то причине связь с большой землёй пропала. Окно не распахнулось ни сейчас, ни позже. Дальняя оказалась изолированной. Крохотный осколок советского общества затерянный в космосе без связи с метрополией. Во сне годы летели как минуты. Вокруг Новограда вырастали новые города закрывшиеся от агрессивной среды куполами техносфер. Запертые на Дальней, учёные и военные, спешно строят вокруг планеты кольцо орбитальных баз: станций слежения, космический верфей и гигантских полуавтоматических заводов. Люди осваивают другие планеты системы Дальней. Наконец, спустя десятки лет, они создают достаточную промышленную и научную базу для постройки станций нуль-транспортировки. Сотни ректоров в единый миг генерируют энергетическую волну (Таня не очень хорошо понимала сложную теорию нуль-транспортировки). В открывшееся окно проходит флот исследовательских кораблей.

За прошедшее время, из-за расхождения скоростей, расстояние между Дальней и Солнечной системами увеличилось. Кораблям предстоит идти до Земли несколько лет и столько же обратно, до точки открытия окна, чтобы вернуться в систему Дальней. Проходят месяцы. Космонавты каждый день видят как совсем по чуть-чуть приближается далёкая, ставшая практически легендарной, родная планета. Они проходят мимо Марса, мимо Венеры, которую к тому времени уже должны окончательно терраформировать. Почему нет радиосигналов? Откуда такое количество заполонивших солнечную систему обломков? Что случилось с орбитальными кольцами Марса и Земли — они разрушены. Но почему и как? В солнечной системе тихо и пусто. Треск помех на всех каналах связи.

Из-за обилия космического мусора пилотам кораблей приходится замедлить скорость. Лишние месяцы ожидания невыносимы. И вот, наконец, прямо по курсу, закрывшая две трети обзора, Земля. Корабли выходят на орбиту, но сверху ничего не разглядеть. Понятно, что произошло нечто ужасное. Это было ясно с того дня когда впервые не открылось в расчётное время «окно». Спустя столетие они пришли сюда сами, чтобы разгадать загадку и узнать о том, что случилось с Землёй. Исследовательские корабли сбрасывают посадочные модули. В ложментах, погрузившись с головой в амортизирущий гель, лежат молодые парни и девушки — поколение родившееся на Дальней и видевшие Землю только в голофильмах. Они должны выяснить причины и характер произошедшей катастрофы. Что случилось с Землёй? Модули входят в атмосферу. Через полчаса они приземлятся на поверхность и тогда всё разрешится.

Открыв глаза, Таня долго лежала, рассматривая потолок. Рядом спал Коля. Вернее не совсем рядом, а скорее под ней. Жилая ячейка была одноместной, такой же одноместной была и кровать. Если не спать, то её вполне хватало. А вот если именно спать вдвоём, то приходилось выдумывать разные хитрости вроде многоуровнего сна друг на друге. Вернее всегда Тани поверх Коле. В противном случае двухметровый великан просто раздавил бы её. Этому тяжёлому пехотинцу и броня была не нужна. Он и без того размером с танк.

Лена давно советовала: — Подайте заявление на двухместную ячейку.

Но Таня боялась. По её мнению двухместная жилая ячейка слишком серьёзный шаг. Что если Коля будет против? А что если против будет она сама? Отношения это всегда сложно. Или только у них двоих сложные, аномальные отношения. А все остальные живут проще — не заморачиваясь по пустякам. Таня так не умела.

Девушка зашевелилась, приподнимаясь на руках. Какой странный сон. Не открывшееся в расчётное время «окно». Как будто наяву увиденные разбитые и уничтоженные орбитальные кольца Земли и Марса. А ведь орбита красной планеты, на сегодняшний день, относительно мало освоена, по сравнению с орбитой Земли. Чем больше Таня размышляла над сном, тем больше несоответствий в нём находила.

Немного успокоившись, она перевернулась на живот и начала целовать спящего Колю, надеясь таким образом разбудить его. Но знаете что? Он продолжал спать самым бессовестным образом!

Прежде Тане доводилось водить только гражданские модели автоциклов. Стоящая перед ней военная модель, с первого взгляда, отличалась от гражданских не слишком сильно. Мощный и миниатюрный реактор. Дополнительный блок энергонакопителя, чтобы в критический момент подать кратковременный, но мощный импульс, форсируя двигатель. Сам антигравитационный двигатель просто сказка. На таком можно полноценно летать на высоте до ста метров, если не слишком долго. Навесной блок ракет класса «земля-воздух» и РЭБ-блок временно демонтированы.

— Красавец, правда? — спросил Коля с таким видом, будто лично сидел над чертежом автоцикла, а потом вручную изготовил каждую деталь и собрал в целое.

У Тани не нашлось слов. На миг перехватило горло. Справившись с собой девушка тихо сказала: — Спасибо.

Позволить себе большего нельзя потому, что они были не одни. Мастерская в третьем малом куполе производила мелкий ремонт и техобслуживание военной техники. В углу лежал выпотрошенный корпус «боевого ангела», облегчённая модель, предназначенная для разведывательных операций. Причём, лежал он там не один год и, скорее всего, уже не надеялся быть собранным обратно. В мастерской посменно работали свободные от несения службы красноармейцы.

Некоторое время назад Таня спросила у Коли: зачем на дальней столько солдат? То есть их относительно немного, но что они вообще делают на планете самого высокоразвитого жителя которой почти невозможно разглядеть невооружённым взглядом?

Коля в тот раз загадочно ответил: дескать, на всякий случай.

Какой такой случай — непонятно. За пять с половиной лет существования колонии военная техника выезжала из ангаров только на время учений, а ракетные шахты и сверхтяжёлые импульсники составляющие систему планетарной обороны мирно спали беспокойным снов — извечно на грани пробуждения. В свободное от тренировок время красноармейцы помогали инженерной службе, выполняли задания от учёных, отливали из металла памятники древним писателям-фантастам, переименовывали площади и вообще: занимались тем к чему лежала душа.

Узнав о наличии на складах нескольких сотен почти не используемых автоциклов, Коля, через знакомых ребят из отделения тяжёлой пехоты, договорился чтобы один из них закрепили за Таней, а другой за ним. Ездить он умел не ахти, но полагал, что если не станет увлекаться фигурами высшего пилотажа, то вполне сможет угнаться за своей девушкой.

Договорившись с командиром части, заведующим военным хозяйством и ребятами из мастерской, чтобы помогли выбрать модель и расконсервировать — дабы представить подарок во всей красе. Договорившись со всеми задействованными лицами, Коля ничего не сказал самой Татьяне. Она заметила, что Коля сегодня взволнован больше обычного и время от времени бросает на неё одновременно испытующие и обещающие взгляды.

Однако Танины мысли в тот момент были заняты совершенно другим. Девушка усиленно размышляла: могло ли быть так, что Илюшенко Лариса Сергеевна, заведующая сектором исследования местной биосферы и двухсторонней биологической опасности (примитивной местной биосферы для человека и человека для примитивной местной биосферы). Глава лаборатории, где на правах практиканток обучались Таня, Ира и Лена. Доминанта плюс-плюс. Рукотворный гений, на два шага обгоняющая Таню на пути к человеку будущего, идеальному представителю нового, космического человечества. Самоуверенная, дьявольски умная и божественно красивая девушка всего на несколько лет старше её. Член высшего технического совета Новограда. И так далее и так далее. Возможно ли, чтобы этот златоволосый и синеглазый идеал, а не человек, положила глаз на её Колю? Разумеется это бред. И даже звучит бредово. Но почему когда Коля заходил за ней в лабораторию, Таня дважды заставала его разговаривающего с Ларисой?

— Подруга — сказала рассудительная часть Тани её более эмоциональной части: — Сама себя слышишь? По-твоему людям уже и поговорить нельзя? Где, в каких старых катакомбах, ты подхватила древнюю болезнь ревности.

Ревность, что за гадкое слово. Единственный вид собственности, никак неподдающийся идеологически верному учению, это право собственности мужчины на любимую женщину и женщины на любимого мужчину. И именно этим Таня не собиралась делиться никогда и ни с кем. Но неужели у неё и правда есть основания для беспокойства. Да нет, глупости. А вдруг не глупости?

Занятая такими мыслями, Таня не обратила внимание на необычное поведение Коли. Человеку, обладающему генным комплексом «аналитика», пусть даже «слабого аналитика», не просто делать подарки. Больше чем в половине случаев он, на основе косвенных признаков, догадается, что именно вы хотите ему подарить. В народе говорят: хуже чем выйти замуж за аналитика, только жениться на психотехнике. Глупости говорят. Но подготовить полноценный сюрприз для прирождённого аналитика и вправду не простая задача.

В данный момент Таня невольно облегчила любимому задачу с головой погрузившись в размышления и не обращала внимание на происходящее в реальном мире. Не обращала внимания до того как Коля показал на блестящий в свете потолочных ламп, пахнущий новенькой смазкой и охладителем заливаемым в систему циркуляции микрореактора, автоцикл. Он стоял на свободном пятачке в углу мастерской и, честное слово, был прекрасен как человек беспорочно и до конца исполнивший свой долг.

— Красавец, правда? — спросил Коля пока Таня, словно выброшенная на берег рыба, глотала воздух не в силах произнести вслух ни единого слога, куда уж там целое слово.

Справившись с волнением, она прошептала: — Спасибо.

Осторожно, будто опасаясь спугнуть чуткого зверя, Таня подошла к автоциклу. Неужели это для неё? Недавно расконсервированный, подготовленный к функционированию в агрессивной среде за пределами куполов Новограда. Она не знала и не надеялась, что на Дальней можно будет продолжать тренироваться на автоцикле. Хотя кого она обманывает? Не только и не столько продолжать тренировки, сколько просто наслаждаться выполнением головоломных трюков на большой скорости. Когда на миг кажется, будто ни гравитация, ни судьба, отчасти определённая доставшимся ей генотипом — не имеют никакой власти. Когда почти веришь, что стоит пожелать и ты правда сможешь летать так же легко и просто, как дышать — как умеют летать пилоты боевых ангелов и космических истребителей.

Сбрасывая восторженное оцепенение, Таня тряхнула головой. От охватившего её радостного волнения она забыла, что хотела попросить Колю больше не заходить за ней в лабораторию, чтобы любимый лишний раз не попадался на глаза товарищу Илюшенко. Ларисе Сергеевне, возглавляющей лабораторию, где Таня училась и работала. Члену высшего технического совета города. По слухам наглой и решительной девицы, чей доминантный ум производитлвпечатление и на искусственный интеллект Новограда, а красота вызывала восторг у естественных интеллектов мужской части городского населения.

— Покажите, что умеете им пользоваться и можете забирать эту крошку — произнёс мужчина в рабочем комбинезоне старшего мастера: — Держать можно в шестом ангаре, там полно свободного места.

Показать умение пользоваться? Это ей под силу. Таня подключилась к интерфейсу автоцикла, кратко пробежавшись по характеристикам основных узлов. Защитный костюм на ней не умел самостоятельно подключаться к служебному интерфейсу цикла и девушке пришлось потратить около десяти минут загружая в него алгоритмы из личного хранилища.

— Готовы? — уточнил красноармеец с командирскими знаками различия проступающими на деактивированном комбинезоне: — Тогда начинайте.

И Таня начала. Свободного места на площади под малым куполом было метров двести и где-то метров тридцать в высоту. Для начала она сделала пробный круг вокруг памятника писателю из древних времён.

Цикл идеально слушался управления. Другого она и не ожидала от военной техники. Немного большая масса, чем она привыкла. Мощный антигравитационный двигатель компенсирует увеличившийся вес, но вот об инерции следует помнить во время выполнения резких поворотов. Несколько простых фигур выполненных для разогрева. Потом Таня начала исполнять комплекс из расширенного курса вождения автоцикла. Бросила не закончив, перешла на сложные авторские манёвры.

Антигравитационный двигатель работал бесшумно. Она носилась по площади как чёрная молния пойманная в ограниченный объём пространства. Сочтя демонстрацию законченной, Таня опустила цикл. Коля разговаривал с юношей и девушкой в комбинезонах солдат красной армии. Поглазеть на неожиданное представление собралось человек сорок. Переведя микрореактор в режим ожидания и опустошив энергонакопители, Таня подошла к любимому с гордо поднятой головой и улыбкой ребёнка получившего новую игрушку на губах — от которой она, как ни старалась, не могла избавиться.

Оторвавшись от разговора с Колей, юноша сказал: — Весьма и весьма достойно.

— Вы хотите сказать: для гражданского лица? — уточнила Таня.

— Вы меня раскусили — рассмеялся красноармеец: — Но вы действительно хороши. Немного понатаскать и я согласился бы принять вас к себе в отделение без опаски ухудшить общие показатели.

— Познакомься — Коля повернул раскрытую ладонь к улыбающемуся юноше: — Командир отделения Евгений Селезнёв и его жена…

— Алиса? — воскликнула Таня: — Алиса Селезнёва?

Коля с Евгением переглянулись и засмеялись. Жена командира Селезнёва вздохнула и привычно поправила: — Катя Селезнёва. Катя.

Таня смущённо разглядывала носки своих ботинок составляющих единое целое с защитным костюмом: — Простите.

— Поверь, ты далеко не первая кто совершил подобную ошибку — успокоила Катя и потрепала мужа по волосам: — Всё началось с подачи этого любителя исторической литературы.

Возмущённый несправедливыми обвинениями, Евгений с деланным возмущением проворчал: — А кто мне подсунул Булычёва? Сам бы в жизни не нашёл такой древности в сети.

— Катя Селезнёва — закончил Коля: — Красноармеец.

— Мы с мужем в разных отделениях. Если бы он был не только моим мужем, но и командиром — я бы наверное сошла с ума — сказала Катя и пояснила: — Почему-то все об этом спрашивают.

— А это Татьяна, субъективно самая лучшая девушка в двух планетарных системах — представил Коля.

Таня сделала вид, будто замахивается на этого шутника. Но шутник возвышался над ней как скала и нисколько не испугался ненастоящего замаха субъективно самой лучшей девушки в двух планетарных системах: Дальней и Солнечной.

У Селезнёвых на сегодня нет назначенных дежурств. Вчетвером они сходили посмотреть на недавно построенный водный парк, располагающийся на глубине десяти метров. Искусственный свет, искусственное озеро такого же синего цвета как настоящее, искусственный пляж с настоящим, правда дважды очищенным, песком. Искупавшись, все четверо сошлись во мнении, что подземный аквапарк, конечно забавно, но лучше бы построили имитацию соснового леса, как предлагали, когда проект подземного аквапарка выдвигали на общее голосование. Дотошная Татьяна решила подсчитать: кто голосовал за аквапарк, а кто за лес. Получилось, что из них четверых трое выбрали аквапарк. Поэтому его и построили.

— Так что вам не нравится? — спросил Коля, единственный из них высказавшийся на сетевом голосовании за имитацию леса.

— Я думала озеро будет больше — пояснила Селезнёва — И глубже.

— Проект подавался с указанием размеров — напомнила Таня.

— Но я думала, что будет глубже. Не озеро, а какая-то лужа.

Имитации леса не сужено появится, но оранжереи занимали изрядную часть большого купола Новограда. Часть их них предназначены для прогулок и открыты для посетителей. Они гуляли и ели мороженное. Пока человек в комбинезоне инженерной службы не спросил: — Товарищи, может быть поможете с посадками? Я тут один, не успеваю. Корни сохнут на воздухе.

— Инструмент есть?

— Полно — откликнулся обрадовавшийся садовник.

Морфировав рукава комбинезона в закрытые перчатки, Таня с энтузиазмом взялась за работу. На Земле с этим управляются роботы и ей только дважды, ещё в школе, довелось заниматься садоводческими делами. На уроках истории труда и во время биологического практикума, когда они всем классом пытались вырастить яблоню, дающую разноцветные яблоки. Надо сказать: с цветом у них получилось — оттенок плодов варьировался от тёмно-красных до светло-синих и зелёных с проступающими в неожиданных местах ярко-оранжевыми пятнами. Но вот вкус у разноцветных яблок получался неизменно отвратительный. Учитель потом показал, что они неверно выбрали вещество придающее плодам нехарактерный для них окрас. Вернее с самим красителем всё было в порядке — безвкусный и безвредный. Но во время созревания он претерпевал изменения, вступая в реакцию с естественными ферментами. Не зря самым сложным заданием считается изменить живое. Приходится учитывать, наверное, миллион разных факторов.

К концу недели Таня опробовала цикл снаружи. Коля зря думал, что сможет успеть за ней на своём цилке. Мало уметь просто ездить, не сваливаясь с цикла при малейшем повороте. Когда они катались вдвоём, Тане приходилось вести цикл медленно и осторожно, чтобы любимый успевал следом.

Две недели спустя учёным потребовалось собрать пробы из озера в двухстах километрах от Новогорода. Вызвавшаяся привести пробы Таня, в одиночном полёте, выжимала из автоцикла максимальную скорость и это было прекрасно. Подмывало опробовать режим форсажа, но девушка сдерживалась помня, что она летит одна, по чужой планете и вокруг далеко не воздух, а дикая смесь ядовитых газов как будто выдуманная природой для скорейшего отравления человека. Разумеется, случись что-то, помощь немедленно придёт. Её положение отслеживалось интеллектом Гришей через спутники сети СоюзСвязи на Дальней. Но пренебрегать элементарными мерами предосторожности всё же чревато.

На берегу озера ядовито-зелённого цвета от живущих на дне микроорганизмов, насчёт которых биологи из лаборатории Илющенко яростно спорили: можно их уже считать проторастениями или ещё нет. На берегу озера Таня нашла остатки временного лагеря и развернула палатку-герметик поверх выходящего на поверхность скального массива, чья верхушка была аккуратно срезана исследовательской партией. Получилась прочная, ровная и безопасная площадка диаметров метров в пятнадцать. У Дальней время от времени случались приступы слабой геологической активности и исследователь, поставивший палаьку-герметик в неудачном месте, рисковал получить задачу по откапыванию самого себя из завалов тяжёлого, пропитанного влагой, песка.

Путь к озеру и обратно занял два дня и ещё три Таня потратила на сбор образцов. Каждый вечер Коля звонил ей перед сном и они подолгу разговаривали о всякой чепухе.

До чего же здорово было лежать: завернувшись в спальный мешок в серо-голубом приземистом куполе палатки-герметика и наблюдая как пляшет уровень принимаемого со спутника сигнала рассказывать Коле о найденном сегодня каменном идоле. Должно быть кто-то из прошлой исследовательской партии развлекался — с помощью лазерного резака вырезав полуметровую, сорокакилограммовую фигуру высотой до пояса. Шутники, блин. А вдруг на Дальней рано или поздно появится разумная жизнь и трёхглазые и четырёхносые археологи откопают скособоченную поделку скульптора-самоучки. Выставят в музеи и трёхглазые и четрыхносые интеллигенты примутся строить одна другой абсурднее теории о роли таинственных одноносых пришельцев в последних политических событиях их цивилизации. Культурное загрязнение получается.

Глава 14

Чем стареть может лучше за Россию умереть?

Фраза из одного фильма советской эпохи.

«Наступление нового дня на Марсе похоже на погружение в океан. Может быть виной тому унылый пейзаж выдержанный неизменно в ржавых тонах. Или то, что снаружи приходится работать в скафандрах: двигаясь медленно, словно под водой.

Рассвет на красной планете предвосхищает исчезновение звёзд. По причине отсутствия атмосферы звёзды выглядят ярче, чем на Земле и их гораздо больше. Смотреть на них неудобно потому, что скафандр не приспособлен к тому, чтобы человек в нём задирал голову. Звёзды горят тысячами огоньков. Иногда кажется, что это не ты на них смотришь, а они наблюдают за крохотными фигурками пользующими между вкопанными в песок куполами. Временами чудится, словно бы звёзды спрашивают: напрягая все силы, вы дотянулись кончиками пальцев до Марса, но способны ли люди на большее?

Подступающий рассвет стирает с неба звёзды. Он делает это незаметно. Моргнёшь и самая тусклая звёздочка успеет исчезнуть. Затем наступает черёд других и так далее, пока наиболее яркие глаза ночи не растворятся в неудержимо набирающем силу солнечном огне.

Нам не часто доводилось наблюдать рассвет вне защитных куполов. На Марсе и без того хватает различных опасностей — не стоит усугублять их ещё больше работая ночами только из романтического желания полюбоваться на восходящее над ржавыми холмами солнце.

Мы вшестером лежим, укрывшись за выступающим из песка, огромным камнем размером в четверть малого купола. Кто знает, сколько времени он торчит так, подвергаясь воздействию перепада температур между ночью и днём. Вблизи поверхность камня испещрена выступами и кавернами.

Вся наша надежда основывается на скрытности. И ещё на то, что люди всё же умнее автоматов созданных другими, очень умными, людьми.

Мы вынуждены соблюдать жёсткое радиомолчание. Поэтому просто лежали у основания возвышающегося на высоту добрых двадцати метров, старого как сам Марс, валуна. Звёзды бледнели и гасли со скоростью расходуемого кислорода. Светлело.

Вскоре стало возможным различить припорошенные мелким, как пыль, марсианским песком, фигуры моих спутников. Шесть поблекших, будто изображения людей на старой фотокарточке, силуэтов. Марс словно забирал у нас цвет. Даже ярко красные звёзды на шлемах выцвели и потеряли часть цвета, но не смысл.

На шлемах Нагасавы и Цигусамы вместо звёзд алели красные круги. Шесть человеческих фигур скоротавших время до рассвета в молчаливом безмолвии. Звёзды смотрели на нас, а мы на них, пока те, не выдержав нашего взгляда, не исчезли, укрывшись за пеленой наступившего дня. Одному из нас его воздух больше не был нужен и я, по обязанности капитана, прекратил пустой расход кислорода. Должно быть также же, в древние времена, вождь лично закрывал глаза бойцу павшему в походе. Илья, мой друг и товарищ, умер под ярким, но холодным светом далёких звёзд. Сняв баллоны с мёртвого тела, Цигусама вопросительно посмотрел на меня и я кивнул. Время позаботиться о мёртвых ещё придёт. Сейчас гораздо важнее сделать так, чтобы смерть Ильи не была напрасной. Солнце поднималось над треснувшими от многовековых перепадов температур холмами. Пора было идти дальше.

Всё началось с того, что на общем совещании двух экипажей мы, с Дайке, решили нарушить предписание ЦУПа и лично взглянуть на то, что творится по соседству. На оставленной и, вроде бы, законсервированной американской базой развёрнутой в неполной сотне километров от нашей — приборы фиксировали устойчивую активность. Кроме того две недавние аварии, скорее всего, не были случайны. К счастью порывы внешних оболочек куполов удалось быстро ликвидировать. Что-то угрожало экспедиции и было необходимо выяснить характер новой опасности.

Я не верил в мифических марсиан и прочий полтергейс. Как коммунист, учёный и капитан советской части научно-исследовательской совместной экспедиции, я склонен был искать объяснения происходящим странностям в сознательной человеческой деятельности. Кроме нашей базы, на Марсе существовало только одно место концентрированного присутствия землян — американская база. Согласно имеющейся информации она находилась в стадии консервации. Так это или нет: нам и предстояло проверить»

В Топках открылся космический музей. Конечно, большинство экспонатов представлены в виде голографий. Никто не оставит в таком маленьком городке всего лишь районного значения, каким являлись Топки, оригинальные экспонаты вроде первых советских марсоходов отправленных для исследования красной планеты ещё во времена первого Союза. Или отделяемый модуль от «Доброго утра» — автоматический космический корабль с таким необычным называнием первым пробил облачный покров Венеры и передал колоссальный объём данных на основании которого строилась стратегия дальнейших исследований в течении трёх десятилетий.

Скафандры первых космонавтов для работы в космосе. Тяжёлый защитный костюм исследователя поверхности Венеры. Личный скафандр Ильи Самаренко из двадцать седьмой марсианской. Источенный марсианскими песками. С «вечной» временной заплаткой установленной капитаном Поздняковым на месте прожженной лазером дыры.

Портреты и биогрфии советских и иностранных конструкторов оставивших свой след в практической космонавтике. Интерактивная модель солнечной системы включающая в себя модели освоенных и исследованных планет и космический тел с демонстрацией истории их исследования и освоения. Большая интерактивная модель солнечной системы занимала целый зал и первым, что видел зритель, входя в него, были большие золотые буквы «это наш дом», висевшие в метре от пола и исчезающие вместе с началом демонстрации.

Когда Таня только собиралась уезжать в Новосибирск, в Топках ещё только ходили разговоры о строительстве космического музея. В доставленном рейсовым кораблём с большой земли видеописьме, мама рассказывала, что месяц назад состоялось торжественное открытие музея. Прилетали люди из центра управления полётами, товарищи из московского института кораблестроения, рабочие с орбитальных верфей и так далее. Мама привела на открытие музея двоих младших Танькиных братьев и опасалась, что все приехавшие станут говорить долгие речи. Однако говорили не все, говорили не долго и заскучать по-настоящему никто не успел. Танькины младшие братья пришли от музея в восторг. Да и маме понравилось современное оборудование, установленное в музее и подборка экспонатов. Хотя, конечно, с киевским или московскими музеями космонавтики их скромный музей сравнивать смешно.

Мама спрашивала: ходила ли Таня в Новосибирский музей? Сверкающий на солнце купол по образу первых защитных куполов накрывающих советские поселения на Луне и, когда-то, ещё до завершения терраформирования, на Марсе. В погожий солнечный денёк купол сверкает и переливается катящимися по его поверхности всполохами огня. Около входа установлен один из посадочных модулей доставивших членов двадцать седьмой марсианской на поверхность красной планеты и поднявших обратно. После чего исчерпавшие ресурс модули ещё полстолетия служили людям в виде спутников: ретрансляторов сигналов, наблюдательных и навигационных систем. Потом работяг вернул обратно на Землю транспорт, привёзший для молодой марсианской социалистической республики людей и оборудование и возвращающийся порожняком.

Посадочные модули самой известной из марсианских экспедиций разошлись по музеям Союза и Империи. Танину мама, когда она ещё училась, повёл в Новосибирский музей космонавтики будущий Танин папа. Это было их второе свидание. Таня слышала эту историю, наверное, двести раз. И всё равно она улыбнулась, услышав как в двести первый раз мама пересказывает её в видеописьме.

— Правда, дорогой? — спросила мама.

Появившийся в фокусе голограммы папа улыбнулся и кивнул.

— Таня! Таня! — закричали, перебивая друг дружку, младшие братья. Они заметно подросли, пока она их не видела.

— Твоего отца собираются наградить «за рационалистическое предложение» — похвасталась мама.

— Это пока ещё не ясно — смущённо отозвался папа: — Хотя списки подали на рассмотрение, да.

— Привези мне что-нибудь с Венеры — попросил один из братьев. Другой не остался в стороне, категорически потребовав: — И мне тоже. И мне.

Мать шикнула на братьев.

— Я занял шестое место на городской математической олимпиаде — похвастался старший из братьев, но под грозным взглядом мамы притих виновато шмыгая носом.

Мама посмотрела в камеру и неуверенно улыбнулась. Для неё было внове наговаривать видеописьмо не видя лица собеседника. Видеописьма анахронизм сохранившийся с времён первых марсианских экспедиций. Кому они нужны если сеть СоюзСвязи уверенно покрывает пространство от Земли до Марса и включает большинство космических станций. Видеописьма пишут только людям работающим там где ещё нет сети СоюзСвязи. На самых дальних исследовательских станциях. Занятым терраформированием Венеры выключенной из сети СоюзСвязи из-за порождённых этим процессом гигантских бурь и планетотрясений. И ещё тем кто находится на Дальней — первом форпосте человечества в глубоком космосе. Первом ли? Единственным? Как надоела эта секретность! Из-за неё Таня вынуждена обманывать родителей, диктуя ответное видеописьмо. Честное слово: это невозможно больше выносить.

Остановив воспроизведение, Таня позвонила безопаснику. Отделение ГосБеза на Дальней состояло из четырёх человек. Большего и не требовалось. Ни имперский шпион, ни американский террорист не проберётся незамеченным на планету просто по определению. Всех дел — ещё раз вдумчиво проверять новых людей прибывающих на Дальнюю рейсовыми кораблями, через открываемые расположенными на Луне экспериментальными станциями нуль-транспортировки «окна». Основной заботой маленького управления ГосБеза на Дальней являлось общее обеспечение безопасности работающих учёных.

— Мне бы хотелось понять почему никому на Земле нельзя рассказывать о существовании Дальней — сказала Таня принявшему звонок дежурному безопаснику: — Такое ощущение будто мы здесь занимаемся каким-то постыдным делом если вынуждены держать его в тайне. Расскажите зачем эта таинственность в духе шпионских романов двухвековой давности. Или я буду вынуждена выставить вопрос на товарищеский суд справедливости.

Безопасник потёр подбородок: — Вам разве не объясняли?

— Никто мне ничего не объяснял — взорвалась Таня: — Я получила письмо из дома. Вскоре начну диктовать ответ и очень хотела бы знать ради каких целей мне предстоит рассказывать маме о выдуманных буднях среди венерианских климаттехников. Извините.

— Понятно — сказал безопасник: — Моя недоработка. Причина сокрытия информации о существовании Дальней известна каждому в Новограде. Это отнюдь не тайна. Просто не принято обсуждать в открытых сетях то, что и так известно каждому. Приходите ко мне через полчаса. Я вам всё объясню.

— Спасибо — поблагодарила Таня.

Безопасник собирался отключиться, но передумал и вместо это поинтересовался: — Вы у нас уже третий месяц? Конечно извиняюсь, что не объяснил вам с самого начала. Но почему вы терпели столько времени и не подошли сами?

— Я думала, что так нужно — ответила девушка.

Покачав головой безопасник отключился не забыв напомнить: — В приёмной, через полчаса.

Когда связь оборвалась, Таня почувствовала, как лицо заливается краской. Она скорее умылась холодной водой и растёрла полотенцем. Подумав, что у неё есть немного времени, Таня решила досмотреть письмо от родителей.

Застывшая в незавершённом жесте мамина рука дрогнула и продолжила движение коснувшись волос. Мама перечисляла последние новости: — У Соколовой Лены (которая помогала тебе готовится к школьным соревнованиям по управлению автоциклом, помнишь?) родился сын. Часто захожу в гости к ней, поговорить или помочь. Курсы молодых матерей хорошо, но ничего не заменит четырёхкратного практического опыта. Наш сосед, Леонид Иванович, опять улетел в командировку. Сказал на полгода, а может и больше. Будет строить город на дне океана. Там что-то потребовалось учёным или нашли какие-то редкие ископаемые, которые не получается массово синтезировать. Такое время нынче, что города частенько моложе живущих в них людей.

— Обязательно расскажи как у тебя обстоят дела с тем симпатичным молодым человеком похожим на военного — потребовала мама.

Какое-то время она буравила испытующим взглядом смущающуюся Таню. Переведя взгляд на часы, мама всплеснула руками: — Совсем заговорилась! Таня, мне пора бежать. Целую. Не скучай. Хорошо работай и скорее возвращайся.

Мама позвала папу до этого агрессивно вытесненного ею из фокуса записи: — Попрощайся с дочерью.

— Кхм, Татьяна. Мы тебя очень ждём и гордимся тобой. Много позже, когда на утренней звезде появятся города, ты сможешь сказать, что была там с самого начала Это дорого стоит. До встречи, дочка.

Запись закончилась. Одними губами Таня сказала: — До встречи папа.

Как всегда после общения с родителями настроение светлое и немного грустное. Это настроение держалось пока Таня шла по коридорам. Пока спускалась в лифте, где перекинулась парой слов с ехавшими вместе знакомыми. Настроение стойко выдержало переход по коридору перегороженному толпой из спорящих учёных. Тане пришлось осторожно раздвигать увлечённых муками рождения истины людей. Женщина средних лет попыталась использовать Таню как аргумент, не глядя схватив её за руку и потребовав: — Вот скажи!

Всмотрелась в девушку и отпустила: — Простите. Приняла вас за своего младшего научсота.

Кивнув, Таня отправилась дальше. Светлое и грустное настроение сопровождало её до приёмной. Но стоило двери-шлюзу открыться, как настроение исчезло. Оно испарилось, взорвалось, аннигилировалось. А всё потому, что в приёмной, ожидая пока освободиться дежурный безопасник, сидела заложив ногу за ногу и изучала документы Лариса Сергеевна Илюшенко, можно сказать главный биолог Новограда.

Увидев Татьяну, Лариса отложила прямоугольник с двухсторонним активным покрытием на котором работала с документами: — Привет. Будешь второй в очереди.

— Хорошо — Таня села через два кресла от неё. Не слишком далеко и не слишком близко. Коротая время в ожидании она тайком разглядывала главного биолога. Глаза цвета огранённого изумруда оброненного в прозрачную воду. Правильные черты лица непроизвольно задерживающие пробегающий взгляд. Вьющиеся волосы. В прошлый раз были прямые. В новостях передавали, что генограммисты допустили к сводному распространению в популяции комплекс генов вариативности носитель которых мог сознательным усилием изменять цвет глаз, оттенок кожи, состав и цвет волос и так далее. Хотя любое изменение требовало времени, а на смену цвета волос и вовсе уходило несколько дней. Таня только не знала обладала ли Лариса генным комплексом вариативности или воспользовалась стандартными, привычными для всех девушек приёмами.

Пока Таня тайком разглядывала Ларису, та, и не думая скрываться, изучала Таню.

Неожиданно Лариса сказала: — Ты делаешь успехи в работе с геноматором.

— Спасибо.

— Не за что. Это не похвала, а констатация фактов. Теоретическая часть у тебя, например, хромает. Надо бы подтянуть. Иначе не сможешь взяться за настоящую работу.

Таня покосилась на дверь ведущую в кабинет к дежурному безопаснику.

Перехватив её взгляд, Лариса пояснила: — У геохимиков туннель обвалился. Завалил буровую машину и хорошо, что ещё люди не пострадали. Сейчас проходит внеплановое совещание. Думаю вопрос «кто виноват» уже выяснили, теперь обсуждают, что делать дальше потому, что буровых установок, насколько мне известно, в Новограде больше нет. Минут на двадцать затянется обсуждение.

— Как же запасная? — удивилась Таня.

— Это и была запасная. Основную потеряли пять месяцев назад делая пробы для изучения сейсмоустойчивости континентальной платформы на которой стоит Новоград. С нашими производственными мощностями собрать с нуля нормальную буровую машину не просто. Земля обещала доставить, да всё никак. Рейсов мало и в каждом рейсе перегруз по тоннажу. Буровая машина знаешь сколько весит? Должно быть так и болтается где-то в окрестностях Луны, дожидаясь своей очереди на отправку. Но во всём этом есть и хорошая сторона.

— Какая?

— До того как потерять первую буровую машину геологи успели подтвердить первоначальное мнение о низкой активности в районе Новограда. Провалиться под землю в ближайшую пару тысячелетий город, вроде бы, не должен.

В присутствии Ларисы Таня чувствовала себя скованной и сидела с прямой, как отвес, спиной сложив руки на коленях. Главный биолог, напротив, вела себя совершенно свободно. Откинулась на спинку положив голову на сцепленные в замок руки. Казалось будь здесь вместо кресла кровать, Лариса бы прямо тут легла и уснула не заботясь о том, что подумают окружающие.

— Приходится время терять на всякие согласования — пожаловалась главный биолог.

Они помолчали. Лариса лежала опустив бархатистые ресницы. Таня думала, что она заснула и чуть не подпрыгнула на месте, когда главный биолог, не открывая глаз, вдруг попросила: — Отдай мне своего Колю, а?

Мгновение спустя Лариса уже сидит с усмешкой впиваясь изумрудными глазами в растерявшуюся Таню: — Имею в виду: отдай в экспедицию. Как раз по её поводу здесь сижу. На соседнем материке авиаразведка нашла очень любопытные пещеры, судя по всему, полные уникальными эндемичными видами. Жаль только далековато. Поэтому приходится согласовывать длительную исследовательскую экспедицию с безопасниками. Нам будет нужен кто-то по инженерной части. Мы берём много энергоёмкого оборудования и малый реактор для питания всего этого зоопарка. Так как, практикантка, разрешаешь забрать своего драгоценного?

— Но почему именно его? — жалобно спросила Таня.

Лариса пожала плечами: — Николай Подводный обладает требуемой квалификацией. Экспедиция, правда, будет долгой — несколько недель. Потому и спрашиваю.

Набычившись, будто собираясь пробивать лбом стену, Таня потребовала: — Можно включить меня в члены экспедиции?

Лариса мягко заметила: — Ты ещё много не умеешь. От тебя будет мало пользы.

— Но ведь я должна где-то учиться — возразила Таня: — Разве практика не лучший учитель?

Лариса смотрела на Таню. Лицо главного биолога было серьёзным, но почему-то казалось, что под маской серьёзности таится насмешливая улыбка.

Наконец мучительница сказала: — Конечно. Я заранее включила тебя в штат.

Таня упала в мягкие объятия кресла: — Почему нельзя было сказать сразу!

— Так интереснее — с серьёзным лицом объяснила Лариса: — Кстати, а что ты здесь делаешь? Неужели ваш отряд следопытов раскрыл в Новограде замаскированного шпиона и сейчас мы пойдём его брать?

— Почему ты такая насмешливая? — спросила Таня.

— Просто вот такая. Кто-то обязан дружеской шуткой разряжать серьёзную атмосферу трудовых будней.

Таня твёрдо сказала: — Между шуткой и насмешкой есть разница.

— Хватит читать нотации своему начальству — было видно, что прямые Танины слова подействовали на Ларису, но она не желала признавать это вслух: — Так зачем тебе понадобилось приходить на приём к безопасникам?

Вопрос был нескромным. Всё равно, что расспрашивать больного ожидающего очереди на приём к врачу о его болезнях. Таня замялась и Лариса мягко спросила: — Хочешь я угадаю?

Хочешь — угадывай. Таня пожала плечами.

— Значит так — член высшего технического совета Новограда сложила руки в замок: — Видеописьмо из дома. Скорее всего от родителей. Да, определённо от мамы.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера приходил рейсовый корабль с Земли. Корабли единственный дискретный канал связи с большой землёй для передачи информации, в том числе видеописем. — объяснила Лариса: — Как видишь всё просто. Ты пришла сюда узнать почему о существовании Дальней не трубят со страниц новостных листков и не вещают из головизора, я права?

Проснувшийся в Тане аналитик произвёл взвешивание фактов, которые, как она думала, могли быть известны Ларисе. Произвёл взвешивание, оценил и выдал заключение, что их недостаточно для уверенного анализа. Видимо Лариса обладала дополнительной информацией или более совершенными методами анализа. А может быть она сказала наугад и по Таниной ответной реакции поняла, что попала в точку.

— Зачем скрывать? — спросила Таня.

— Само существование колонии почти перестало быть тайной, что и не удивительно за пять лет. Разве только в средствах массовой информации не объявляли, но многим известно. Я, например, узнала о Дальней ещё когда только строился большой купол Новограда и полгода добивалась назначения сюда. Тайной является не столько само существование колонии, сколько её точные координаты и практическое воплощение теории нуль-транспортировки в оборудование на лунной экспериментальной станции. Человечество пока умеет открывать окна лишь на фиксированные расстояния. Но образуемая этим фиксированным расстоянием сфера слишком огромна, чтобы её можно было досконально исследовать открывая окно за окном. Поэтому на Дальней мы в такой же безопасности как чёрная кошка притаившаяся в тёмной комнате со сломанным включателем света.

— Но почему не написать обо всём этом в газетах — не понимала Таня: — За исключением точных координат, разумеется.

Лариса с сожалением покачала головой. Таня почувствовала, что опять начинает злиться. Никто не любит когда с ним разговаривают снисходительным тоном. Если при том, вдобавок, говорят умные вещи, то совсем плохо.

— Тебе разумеется известно, что в отношениях между Советским Союзом, Корпоративной Америкой и Восточной Империей, последнее время, всё больше ощущается скрытое напряжение?

— Оно уже сто пять лет как ощущается, со времён первой космической войны — проворчала Таня — Ничего. Живём относительно дружно.

— Относительная дружба. Вынужденная дружба — Лариса улыбнулась: — Точно подмечено. У трёх государств различные цели, различные векторы развития и своё собственное, уникальное видение будущего. Лишь по каком-то историческому капризу все три располагаются на одной планете. Плюс ещё целый ворох мелких стран и аморфная конфедерация исламских государств, которые будучи собраны вместе представляют пусть не великую, но всё же заметную силу в военном, если не в политическом, отношении.

Лариса вздохнула, как будто происходящее на далёкой Земле было и её личной проблемой тоже. А разве есть на Земле человек которого бы не касалось всё, абсолютно всё происходящее в мире, в любой его, самой крохотной и отдалённой, части? В других странах люди с детства учатся игнорировать и не замечать чужую беду.

Где-то там идёт война? Голод? Мор? Печально, но это не мои проблемы — скажет каждый. Зона ответственности ограничивается границами садового участка, семьёй и ещё скажите спасибо если человек полноценно выполняет свои должностные обязанности на работе, дайте ему за это медаль и премию. Я бы хотел написать, что в Советском Союзе всё наоборот и каждый советский человек считает чужую беду своим собственным делом. К сожалению это не так. Единственное отличие: в советских школах детей учат, что их дом не двухэтажный коттедж, а весь мир. Что семья не только мама, папа, братья и сёстры, а все люди на свете. И если прямо сейчас мы не можем остановить все войны на земле, накормить всех голодных и вылечить все болезни. То когда-нибудь обязательно сможем. И в этом «когда-нибудь» будет частичка труда каждого из живущих здесь и сейчас. А пока нужно делать то, что можешь сделать сейчас. Так учат в советских школах. И многие, очень многие помнят об этом во взрослой жизни. Небольшое отличие, правда?

— Три уникальных видения будущего, каждое из которых исключает остальные — продолжала Лариса: — Три пути. Связанное единой материнской планетой человечество напоминает лебедя, рака и щуку из древней басни. Знаешь её?

— Когда она уже перейдёт к сути? — недовольно подумала Таня: — Устроила здесь диспут.

— Смысл басни в том, что каждый тянет в свою сторону и в итоге телега не двигается.

— Какая телега? — удивилась Таня.

— Из басни.

— Ты не говорила ничего о телеге. И мир, на самом деле, движется, да ещё как! Оглянись вокруг: мы находимся на Дальней. За десятки световых лет от солнечной системы. Разве можно было хотя бы представить что-то подобное всего пятьдесят лет назад? Какие пятьдесят! Расскажи мне год назад — я бы не поверила.

С интересом посмотрев на собеседницу, Лариса кивнула: — Верно. Отсылка к древней басни снимается. Но суть от этого не меняется. Противоречия накапливаются подобно сжатой пружине. Скрипя зубами мы вынуждены мириться с существованием их порядков, кажущихся неприемлемыми для нас и они должны смиряться с нашими порядками. Потому, что паритет. Точнее не паритет, паритета как раз нет. Союз и, в какой-то мере, Империя уверенно обгоняют Корпоративную Америку по любым объективным показателям кроме выдуманных их собственными ручными экономистами. Скорее: трехсторонняя возможность полностью уничтожить противника. Пока такая возможность есть — мир незыблем. Убери её и скорее всего начнётся война.

Таня вздрогнула.

— Я не говорю, что мы хорошие, а они плохие — сказала Лариса: — Родившись в лоне советской цивилизации, я, разумеется, разделяю её принципы. Но с точки зрения биологии важны не хорошие-плохие, справедливые-несправедливые принципы, а то насколько эффективно они помогают расширяться цивилизации, которая их придерживается. В прошлом, настоящем и, особенно, в будущем.

— Подожди — Таня выставила вперёд раскрытые ладони: — Ты говоришь, что безрассудный фанатизм в Империи это нормально? Рабство и эксплуатация в Америке тоже нормально? А голод? Когда люди умирают только потому, что им нечего есть. Это нормально или как?

— Если рассуждать с биологической точки зрения…

— Лариса, ты видела голодающих людей?

— Может быть ты их видела, Татьяна?

Таня потёрла переносицу двумя пальцами: — Я разговаривала с человеком, который вживую видел голодных и пытался их накормить. Это было страшно. Даже по его рассказам. Поэтому не говори, что когда кто-то голодает это нормально с какой бы то ни было точки зрения.

Лариса смутилась. Наверное с ней не часто разговаривали в подобном тоне. Может быть с Таниной стороны было не самым разумным решением стыдить свою руководительницу. Но Лариса сама виновата. Она бы ещё начала ссылаться на точку зрения людоеда. У них, то есть у людоедов, наверняка имелось собственное видение будущего и точка зрения в которой есть людей было нормальным. Однако принимать или хотя бы понимать людоедскую точку зрения она, Таня, отказывается напрочь.

— Послушай — после недолгого молчания подала голос Таня: — Ты так и не объяснила почему существование Дальней держится в тайне?

Во время словесной паузы Лариса успела прийти в себя и в обертонах её голоса снова проскальзывали покровительственные нотки. А может быть она не смущалась, только сделала вид, чтобы Таня не начала здесь, в приёмной у безопасника, читать ей нотации? Могла ли она так поступить со своей, Ларисиной, точки зрения?

— Если коротко, то представь, что в Америке или в Империи придумали новое оружие чудовищной разрушающей силы. Защиты от него пока ни у кого нет. Объективно мы сильнее, однако новое оружие даём им козырь, который нам нечем бить. Мировая наука движется в целом равномерно и то, что придумали они, скоро станет известным всем остальным. Другими словами козырь есть но очень уж временный и радикальный. Может быть кто-то из правящих безумцев вроде собрания бессменных наследственных директоров корпораций или и без того сумасшедший токийский интеллект и решились бы одним махом вывести противников из игры и захватить весь мир. Но одно только подозрение о существовании колонии на Дальней и, возможно, где-то ещё остановит их от принятия подобного решения. До нас они дотянуться не смогут и значит рано или поздно мы вернёмся. Поэтому то, что ты находишься на Дальней само по себе является гарантом мира на родной планете. Понятно, практикантка? Как видишь всё очень просто.

Неожиданно раздавшийся над ухом голос заставил Таню поднять глаза. Оказывается совещание закончилось. Дежурный безопасник стоял неподалёку и было непонятно сколько он успел услышать.

— Лариса Сергеевна, вы снова пытаетесь выполнять за нас нашу работу? — поинтересовался безопасник.

— Ошибаетесь. Учить, наставлять и просвещать подчинённых является обязанностью руководителя.

С полминуты безопасник и Лариса мерились взглядами. Потом он спросил обращаясь к Татьяне: — У вас ещё остались вопросы?

— Нет. Думаю нет. Не знаю.

— Вот когда узнаете, тогда приходите — проворчал безопасник: — Проходите, Лариса Сергеевна. Честное слово, вы как будто обожаете балансировать на грани.

Лариса вошла следом за безопасником в его кабинет. Перед тем как закрылась дверь-шлюз она успела обернуться и подмигнуть Тане. Всю дорогу до шестого малого купола где располагались большинство складских помещений и ангаров для техники она размышляла о том, что бы могло значить это подмигивание?

Так ни до чего не додумавшись, Таня оседлала свой автоцикл. Прошлый раз, перед уходом, тщательно вымыла его и сейчас автоцикл блестел под ярким светом потолочных светильников словно забытая на полу новогодняя игрушка. Некоторое время назад Тане, не без Колиной помощи, удалось упросить командира Селезнёва разрешить ей тренироваться на военном тренировочном полигоне. Полигон располагался снаружи в целях максимального приближения к боевым условиям. Перепроверив исправность защитного костюма, Таня взлетела над полом подав немного энергии в двигатель из энергонакопителей. Инструкция требовала лишний раз не активировать сверхмалый реактор внутри ангара.

Черепашьим шагом она выбралась за ворота. Созданная для армии модель позволяла активировать и деактивировать реактор на ходу, однако Таня последовала правилам написанным для гражданских моделей. Опустившись на гладкую с виду, но, на самом деле, шероховатую плиту, внутри которой угадывалось смазанное Танино отражение, она активировала реактор. Ещё раз запустила набор тестов.

Повинуясь команде отданной через личный коммуникатор на лицо опустилась прозрачная маска. Ощущение как будто густо намазала щёки жиром.

Мечтательно улыбнулись, Таня взлетела с места свечкой вверх. Высоко подняться не получалось — ограничивал купол. Сегодня на полигоне Катя Селезнёва обещала научить её нескольким хитрым трюкам. Следовало поторопиться так как через шлюзовую камеру шестого купола учёные любили выпускать партии робосборщиков похожих на маленьких металлических паучков размерами в ладонь взрослого человека не считая длинных, состоящих из полутора десятков суставов, ног. Таня один раз уже опоздала из-за них. Пришлось ждать пока автономные исследовательские аппараты ближнего радиуса действия проходили шлюзование.

Глава 15

Центральная нервная система заслуживает самого пристального внимания эволюционной биологии. У нас нет другого органа, столь важного для адаптации и столь заметного для отбора.

Журнал «Химия и жизнь»

«Трудно писать об этом в дневнике. Погибли мои друзья. И не важно познакомился я с ними впервые во время подготовки к полёту или знал половину жизни как Илью Самаренко. Советские люди или японцы. Они все были моим экипажем. Их смерть: глупая, принесенная в угоду политическим амбициям.

Я помню как усмехался про себя когда капитан Табатадзе знакомил меня с устройством лазерного пистолета рекомендованного к использованию в закрытых пространствах где неловкий выстрел может вызвать разгерметизацию и погубить обоих противников. Зачем на Марсе оружие? — думал я. Там не будет никого кроме нас. Лучше на тот же вес взять больше оборудования, воздуха, еды, семян и всего прочего. Ох уж эти военные — думал я, хотя сам имел немаленькое воинское звание заработанное не столько в казармах и на полигонах, сколько в лабораториях. Собрались воевать с камнями и песком.

Прости меня капитан Табатадзе. Ты был совершенно прав когда говорил, что оружие надо иметь не для того, чтобы стрелять в других, а чтобы не позволять другим выстрелить в тебя.

Маломощные лазерные пистолеты пролежали всё время в капитанском сейфе на борту «Товарища» и на базе. Чёрный юмор ситуации заключался в том, что они не смогли бы нам помочь даже находясь в нужный момент под рукой. Для спасения себя и нашего дела, мы воспользовались тем оружием, что каждый человек постоянно носит с собой — своей головой. Точнее навыками и знания. Несущий дежурство на «Товарище» Игорь Ледников быстро и точно рассчитал траекторию падения, превратив исследовательские зонды в импровизированные бомбы. Вполне возможно копать землю штыком, так же как возможно нанести рану лопатой. Сила оружия заключается не в самом оружии, а в управляющим им человеке. Хотя и лопатой можно ранить, но всё же в сражении лучше иметь под рукой штык.

Это не оконченная история. Я не знаю зачем американцы оставили на своей базе спящий автоматический боевой комплекс. Когда я представляю сколько труда стоило поднять его с земли, привести по частям на Марс и собрать — я понимаю, что такое количество труда или финансовых вложений, как любят выражаться наши заокеанские недруги, не могло быть потрачено впустую.

Что он там охранял и от кого? После того как выведенные Ледниковым на цель исследовательские зонды вдоль и поперёк пропахали якобы законсервированную американскую базу, там мало что осталось. Три перекрывающие одна другую воронки. Спекшийся песок. Расколотый камень. Разбросанные на расстоянии до пяти километров остатки бронекупола и повышенный радиоактивный фон. Падение зондов не могло так резко поднять радиационный фон. Что-то взорвалось внутри базы и это были явно не стандартные реакторы питающие базу. Там было что-то ещё. Я не думаю, что мы сможет узнать что именно это было. Может быть когда-нибудь, когда архивы конгресса и НАСА станут доступны для изучения.

Также неизвестно почему и как боевой комплекс активировался. Были ли на американской базе люди? Не думаю. Так или иначе, в течении двух с половиной лет мы бы заметили следы их деятельности. Возможно команда на активацию пришла с Земли? Игорь докладывал мне о периодическом обмене американской базы с Землёй кодированными сигналами. Я полагал, что законсервированная база всего лишь отсылает регламентные отчёты о техническом состоянии, но кто знает. При том передачу кодированных сообщений между их базой и их центром обеспечивали мы в рамках договора о совместном исследовании космического пространства. Более того, мы даже не хранили записи сигналов. Поэтому расшифровывать ничего не удастся. Просто нечего расшифровывать.

Скажу только одно: мои люди погибли из-за политически амбиций. Из-за временных союзов, усиления позиций и прочего. Когда стало ясно, что против нас ведёт войну автоматический боевой комплекс, Советы срочно запросили у американцев код деактивации. Если бы они предоставили его, то наши потери ограничились бы одним Самаренко. Но они медлили, ждали непонятно чего, приводили какие-то несуразные отговорки. А когда на их базу упали исследовательские зонды подняли безрезультатный, но до дрожи в сжатых пальцах противный, крик. Они совершенно не хотели слышать о том, что погибли люди.

Дайке Сугимото, капитан японской части двадцать седьмой экспедиции, умер героем обеспечив точное наведение зондов на близкой дистанции на самого себя. Исследовательские зонды отнюдь не ракеты и не имеют активной начинки. Ими нужно было попасть точно в базу. Половина километра в сторону и активированный боевой комплекс почувствовал бы только лёгко землетрясение. На правах капитанов мы тянули с ним спички. Дайке вытянул короткую. Он зачем-то оставил мне свою архаичную саблю из сверхпрочного сплава. Такую же бесполезную в нашем случае как маломощные лазерные пистолеты. Я до сих пор не знаю, что он хотел этим сказать.

Состав совместной экспедиции уменьшился на треть. Мы потеряли все три исследовательских зонда, поэтому часть программы по исследованию Марса пришлось свернуть. Примерно сорок процентов жилых, научных и производственных помещений было разрушено атакующими модулями боевого комплекса. К счастью жизненно важные узлы удалось отстоять, но часть оборудования утрачена безвозвратна. Пришлось ещё больше сократить программу исследований по вопросу создания на красной планете разомкнутых биокибернетических систем предназначенных для продуцирования кислорода в промышленных объёмах. Всё равно мы бы не смогли выполнить программу экспериментов в полном объёме из-за того, что лишились многих уникальных специалистов.

В течении месяца мы восстанавливали то, что можно восстановить. Выхаживали раненных и отвечали на бесконечные запросы льющиеся потоком из ЦУП-а. С кем только мне не пришлось общаться на той стороне канала связи. Генеральный секретарь, лидеры других держав и даже новоявленный божественный император, город-интеллект Токио, попросил у Советов возможность услышать пересказ хронологии событий из первых рук.

На противоположенном склоне холма, рядом с базой, образовалось небольшое кладбище. Далеко не во всех могилах лежали тела. От Дайке не осталось ничего и от Кирпичникова тоже. Тела погибших японцев Токио просил вернуть на землю. Они хранились, словно диковинные образцы, в состоянии абсолютной заморозки.

Наших я принял решение оставить на красной планете. Пусть спять вечным сном. Здесь им будет легче увидеть как над холодным каменном шариком зажгутся крохотные искусственные солнца. Как он окутается пригодной для дыхания атмосферой. Как на месте песков и камей вырастут леса и города и будут проложены русла рек.

Оставался ещё неполный год напряжённой исследовательской работы до того как планеты займут наиболее удобное взаимное положение для полёта. Ведь именно для этого мы сюда пришли.»

Поначалу Таня боялась стать ненужным балансом. Она терялась среди знаменитых учёных Новограда отправившихся исследовать замеченные во время авиаразведки соседнего континента пещеры. Не смотря на то, что большинство учёных были молоды, лет на пять-восемь старше Тани. Она воспринимала их скорее в качестве учителей, чем в качестве товарищей. Иначе было сложно относиться к людям чьи научные статьи она изучала в открытых городских сетях. Чьи имена мелькали то тут, то там. Микробиологи. Генограммисты. Синтез-химики. Всего пятьдесят три человека и вдобавок она с Колей — получается пятьдесят пять.

Больше всего на свете она не хотела бы быть в экспедиции человеком ничего толком не делающим и зазря потребляющим кислород. Однако вскоре выяснилось, что Таня зря опасалась. До соседнего континента расстояние в несколько тысяч километров — даром, что называется соседним. Остроносый челнок выполняющий на слаборазвитой, в плане инфраструктуры, Дальней функции полноценного космического лифта поднял учёных вместе с передвижной лабораторией на низкую орбиту и опустил в нужном месте. Поболтаться пришлось изрядно, зато весь перелёт занят от силы полчаса. Не считая трёхчасовой подготовки и предшествующих сборов.

Челнок приземлился не совсем точно. Ошибка вышла где-то километров в двенадцать. Сначала учёные расстроились и собирались распаковывать тягач, чтобы довести лабораторию и походный разворачивающийся купол к входу в интересующие их пещеры. Но, оглядевшись, решили оставаться здесь. Уж больно удобное место для лагеря — защищённое от постоянно дующего в одну и ту же сторону ветра каменной стеной и с близко расположенным водоёмом. Правда водоём был невелик и только по середине у него оставалась полоска чистой проточной воды. Возле берега тяжело плескался тёмно-синий, почти чёрный, ковёр составленный из сросшихся друг с другом колоний микроорганизмов.

Удобное название, собирательное. Позволяет с одинаковой лёгкостью обозначать изученных вдоль и поперёк земные микроорганизмы и те странные, однако без сомнения живые, образования обитающие на Дальней во множестве видов и форм.

Вскоре выяснилось, что Таня зря боялась оказаться ненужной. Человек работающий на должности «принеси-подай» и «помогите кто-нибудь, кто свободен» самый полезный и нужный человек в экспедиции.

Сначала Таня вместе с Колей и остальными учёными разворачивали временный лагерь. Когда купол надулся синей горой и проворные робо принялись бегать по нему взад и вперёд протягивая тончайшие металлические нити — затравки для быстрорастущего полимолекулярного защитного покрытия. Учёные разошлись принимать и распаковывать свои приборы. Коля занялся реактором. А Таню оставили управлять работой глупых робо не имеющих собственного интеллекта, но зато обладающих имитацией стадного инстинкта благодаря чему следить за ними было не слишком сложно.

Учёные занялись своими делами распаковывая и настраивая многочисленные приборы. Коля возился с установкой реактора и подведением к нему воды, по поводу чего уже дважды ругался с биологами требующими ни в коем случае не повредить чёрный ковёр накрывающий водоём вдоль берегов. Время от времени подходила Лариса. Как руководитель экспедиции она следила чтобы остальные всё делали правильно.

Пока нарастала вдоль затравочных нитей и утолщалась полимолекулярная плёнка, Таня монтировала временные системы жизнеобеспечения, принимала и размещала на площадке выделенной под соседний, малый купол (самого купола ещё не было — не нашлось времени установить) транспорт из грузовых трюмов челнока.

Помогала Антону, синтез-химику, устанавливать навороченный полевой синтезатор страшно ощетинившийся парой сотен ламп и индикаторов, совершенно не нужных, на взгляд Тани, в эпоху прямых подключений вида «человек-спутник(личный коммуникатор) — устройство».

Помогала тому. Что-то делала там. Управляла этим. Пока неожиданно не обнаружила себя вместе с ремонтным роботом стандартной модели напыляющей активное покрытие внутри жилого купола уже успевшего заполниться пригодным для дыхания воздухом и нагревшемся до нормальной температуры. Причём, к Таниному удивлению, не она управляла роботом, а стандартная модель звонким, каким-то мальчишеским, голосом учила её как правильно напылять активное покрытие и подключать готовые интерфейсы к малой вычислительной машине являющейся неотъемлемой частью переносного исследовательского лагеря.

— Не останавливайся, продолжай — подтолкнул робот заметив, что Таня остановилась и с удивлением его разглядывает: — Скорее подключай, пока ассемблеры не выстроили дефолтную структуру иначе придётся их дизассемблировать. Почему стоишь как будто живого пришельца увидела?

Коля и кто-то из учёных, кажется Сергей, неподалёку выращивали стены разграничивая пространство внутри жилого купола. Таня беспомощно посмотрела в их сторону.

— Не успела — огорчился странный робот — Теперь придётся дизассемблировать и по новой.

— Ты кто такой? — спросила девушка.

Робот посмотрел на неё тремя парами глаз и обиженно заметил: — Вот уж не ожидал от тебя, Татьяна, подобной чёрствости.

— Извините — машинально ответила Таня. Попыталась потереть лоб тыльной стороной ладони, но наткнулся на прозрачную маску.

— Эй, да ты подруга похоже совсем заработалась — протянул робот: — Ложись спать в вездеходе. Скажу Лариске, чтобы хотя бы часа три тебя не трогала.

Робот убежал шустро перебирая четырьмя парами манипуляторов. Таня боком подошла к Коле и почему-то шёпотом, хотя с тем же успехом могла остаться на месте и уменьшить громкость звука, спросила: — Кто это был?

— Робот — удивлённо ответил Коля бросив быстрый взгляд в спину убегающему механизму: — Кажется из ремонтной бригады большого вездехода.

— А откуда он знает как напылять активное покрытие и ассемблировать интерфейсы? — всё ещё шёпотом спросила Таня.

— Гриша, как любой город-интеллект, обладает обширными познаниями во многих областях — объяснил Сергей, тоже синтез-химик, сейчас вместе с Колей занятый выращиванием угла между двумя уже начавшими затвердевать стенками: — Кроме того он, наверное, видел как инженеры достраивали малые купола расширяя площадь города. У них и научился.

— Над лагерем проходит спутник-ретранслятор. Ещё полтора часа Гриша, если захочет, сможет виртуально находится с нами. Потом спутник уйдёт за горизонт и прямой канал исчезнет. — объяснил Коля не отрываясь от процесса сращивания стен.

В вездеходе уже спали две Анны: Аконолько и Посольская.

Заведя будильник на два часа пятьдесят минут, Таня устроилась в свободном ложменте. Закрыла глаза и тут же отключилась. Как будто машина. Только машины не видят снов, а Тане снилось будто у них с Колей родилась дочка, которую они назвали, почему-то, Ларисой. И эта Лариса, с характерной для сновидения нелогичностью, была именно той Ларисой, которая у них сейчас руководит экспедицией. Только Лариса была маленькая, а Таня большая. Во сне происходило много всего, что не запомнилось. Только перед пробуждением Таня увидела как маленькая Лариса-дочка схватила Колю за руку, тянет в сторону и кричит: — Это мой папа. Не твой, а мой!

Открыв глаза вместе с сигналом будильника, Таня увидела склонившуюся над ней Ларису. На секунду она подумала, что ещё во сне, однако Лариса выглядела вполне себе взрослой и уж точно не являлась Таниной дочкой.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила взрослая Лариса.

Таня запустила экспресс диагностику со стороны защитного костюма и проглядев результаты сказала: — Да, хорошо.

— В следующий раз сама находи время на отдых — велела Лариса: — Не хватало мне ещё следить когда придёт время отправлять тебя в постель.

— Зря я повела тебя во сне в зоопарк. Сказала ведь, что пойдём только если доешь кашу, а потом разжалобилась. — подумала Таня. Вслух послушно ответила: — Хорошо.

— Ты во сне разговаривала — заметила Лариса.

— Разговаривала?

— Мой кабель. Мой, а не твой. Даже интересно стало с кем ты там сражаешься за провода?

Вздохнув с облегчением, Таня опустила глаза: — Не помню.

— Рада, что с тобой всё хорошо. Приходи помогать устанавливать малый купол, но только после обеда — Лариса ушла.

Таня огляделась. Анны проснулись и ушли. Вместо них сном тружеников и праведников спали четверо учёных. Один почти выпал из ложа, видимо сильно дёргался во сне. Таня хотела уложить его обратно, но побоялась разбудить и просто подложила два свёрнутых одеяла, чтобы учёный, если уж выпадет, упал на мягкое.

Потянувшись, девушка решила, что первоочередной задачей будет монтаж душевой. Сейчас бы сбросить защитный костюм и в спортзал, потом отмокать в ванной не меньше часа и вот тогда оно и будет — неуловимое счастье. Но остаётся только вздохнуть, идти на обед и затем подключиться к установке малого купола над площадкой с транспортом. Сама напросилась в экспедицию, некому жаловаться.

С установкой лагеря закончили за два дня. В нём можно было жить и достаточно комфортно (когда подошла Танина очередь воспользоваться лично установленной душевой, она как залезла, так и не вылезала целый час, пока не подошло время освобождать для другого человека). Оставалось множество мелких работ. Ими и занимались, уже без спешки, Таня, Коля и тройка постоянно сменяющихся дежурных учёных остающихся на базе.

Поэтому в сами пещеры Таня попала на четыре дня позже остальных. За это время учёным удалось выяснить немало интересного. Во первых под землёй располагался целый лабиринт. Во вторых они не зря приехали сюда. Лабиринт населяли множество доселе невиданных микроорганизмов образующих на стенках колонии похожие издалека на мох. Стенки у большинства пещер были тёплыми из-за вялотекущей вулканической активности. Спящие вулканы, по мнению учёных, и виноваты в возникновении разветвлённого лабиринта и необычной жизни существующей на основе выделяемого ими тепла.

Как оказалось им очень повезло, что они разбили лагерь в стороне от пещер. Иначе пришлось бы переносить из-за опасности землетрясений нередко случающихся когда один из вулканов принимался во сне ворочаться. А демонтаж лагеря и сборка в другом месте заняли бы ещё неделю, не меньше.

По причине возросшей опасности обвалов, Лариса распорядилась, чтобы в лагере оставались не трое дежурных, а по меньшей мере десять человек. В случае серьёзного землетрясения оставшиеся на поверхности смогут откопать остальных из под завалов. Защитные костюмы достаточно прочны и главная опасность для попавшего под обвал человека — дождаться пока его откопают или откапываться самому потому, что запасов сконденсированного воздуха хватит всего на четверо суток. Данное решение удлиняло процесс исследования примерно на полторы недели. Учёные поругивали Ларису между собой, но не протестовали. Потому, что какой смысл сначала выбрать главу временного совета экспедиции, а потом не выполнять его решения?

Исследовательская экспедиция, как автономная группа, образовывала отдельный совет и Ларису единогласно выбрали руководителем и главной временного совета до тех пор пока они не вернуться в Новоград. Надо отметить у Тани мелькнула мысль проголосовать против кандидатуры Ларисы. Как член экспедиции, пусть даже на должности «принеси-подай» и «ответственный за всё, за что не назначен ответственным кто-то другой», она имела полноценный голос наравне с остальными учёными. Мысль мелькнула и пропала. Превращение разрозненной группы людей в единый коллектив знаменуется созданием совета. В их случае временного, существующего до окончания экспедиции. И выбора главы совета — человека которому достанется больше всего почёта в случае успеха и больше всего позора в случае неудачи.

Развиваемая в детском саду, школе и на протяжении всей её, пока ещё не слишком долгой, жизни интуиция подсказывала Тане: лучше Ларисы человека не найти. Неудивительно, что её выбрали единогласно. Каждый советский человек на интуитивном (этому учили в школе на уроках индивидуальной психокинетики) уровне чувствует кто лучше остальных подходит для выполнения конкретной задачи и выбирает его главой образовываемого, также на инстинктивном уровне, совета. Если изменятся стоящие перед коллективом образовавшим совет задачи, то может быть смениться и глава совета, если люди посчитают, что с новыми задачами он сумеет справиться лучше прежнего главы. В этом нет ничего зазорного потому, что один человек лучше решает задачи одного вида, а другой другого. Общая эффективность коллектива должна всегда оставаться максимально возможной. Иначе это глупая и дурная толпа, а не коллектив состоящий из разумных людей.

Когда Таня впервые вошла в пещеры она замерла не пройдя и десятка шагов. Защитный костюм использовал методы эхолокации и воспринимал окружающий мир в инфракрасном излучении. После чего формировал для носителя виртуальную картинку в видимом спектре. Поэтому Тане казалось будто в пещерах светло как на открытом поле ярким солнечным днём. А круг света от входа за спиной выделялся мерцающей линией по краям, иначе он остался бы незаметен. Понемногу учёные начинали привлекать её к своим работам. Практика лучший учитель. Таня работала и училась одновременно. Все отправившиеся в экспедицию учёные были её учителями. Правда надо признать, что Таня была не самой способной ученицей. Кто она? Простая советская девчонка. После дипломного проекта неполных полгода проработала статистиком в маленьком городе Топки. Затем удовлетворение прошения о переводе в Новосибирск. Большой город. Серьёзная работа. Большие дела. И, кто бы мог подумать — большая тайна в институте изучения физики пространства. И вот теперь она на Дальней, куда попадают лучшие из лучших. Многие люди вообще не знали о существовании Дальней. А Таня здесь, живёт и работает бок о бок с теми самыми, лучшими из лучших. Вправду ли она сама, своими делами, заслужила эту честь?

К концу второй недели работ сейсмологи предупредили о возрастающей активности подземных вулканов. Стены в пещерах сделались теплее, но не полностью, а как-то избирательно. На одной стене соседствовали участки с температурой различающейся на несколько градусов. Колонии микроорганизмов не только висели лохмотьями на стенах, но и уходили вглубь них образуя трёхмерные структуры по линиям напряжённости. Из-за соседства горячих и холодных участков стены разрушались сильнее обычного. Сейсмологи предсказывали обвал и подземные толчки через три дня. Поэтому сегодня был последний день работы учёных в пещерах, потом четырёхдневный перерыв и продолжение исследований.

Сергей, один из учёных, учил Таню забирать пробы с различных уровней колонии микроорганизмов расселившихся вдоль старого разлома в стене дышащего подземным теплом. Сначала необходимо взять с поверхности, потом рассечь кусочек стены силовым скальпелем и взять пробу из глубины, потом углубить разрез и так далее. Это позволит разобраться во внутренней структуре колонии, которая была похоже не так проста, как на первый взгляд показалась исследователям. Разобраться должна будет сама Татьяна. Это её первое научное задание и она немного волновалась. Особенно когда Сергей оставил её одну убедившись в том, что пробы она берёт правильно не забывая отмечать на трёхмерной карте расселившейся вдоль разлома колонии из какого места и с какой глубины взята данная проба.

— Держи силовой скальпель увереннее — посоветовала подошедшая со спины Лариса.

Таня не заметила как руководитель исследовательской экспедиции выросла за плечами и чуть было не выронила силовой скальпель. Рука дёрнулась, разрез получился неровный, выгнутый будто линза.

Чертыхнувшись про себя, доведя разрез до конца и взяв пробу, Таня обернулась к Ларисе. Руководитель экспедиции держала в руках прозрачный контейнер с чем-то, что со стороны походило на растрепавшийся рулон фиолетовой ткани. На самом деле это было первое подобие уникальной внутрипещерной жизни воссозданное учёными на оптимизированном геноматоре. Лариса собиралась расселить рукотворную колонию на какой-нибудь стене и посмотреть сможет ли та адаптироваться к подземному существованию так же успешно, как её естественные собратья.

— Мне кое-что непонятно — сказала Таня с любопытством разглядывая фиолетовый рулон, вернее уже вытянутый комок. Лишённые во время переноса в прозрачном контейнере тепловой подпитки микроорганизмы волновались.

Лариса разрешила: — Спрашивай.

— Жизнь на Земле многообразна, а на Дальней вершина эволюции вот эти вот, составленные из индивидуальных микроорганизмов, тряпки. Имеет ли процесс их изучения какой-то, отличный от теоретического, интерес?

— Хочешь практических результатов? — улыбнулась Лариса.

Таня сделала попытку пожать плечами. В защитном костюме данный жест значительно терял в выразительности.

— До недавнего времени все успехи людей в сотворении новых видов и существ неизменно базировались на привычной для Земли жизни. Мы не столько создавали, сколько изменяли, пусть даже порой до неузнаваемости. Как будто целый лес выросший из одного единственного корня. А теперь представь, что этих корней будет два.

Лариса собиралась идти дальше оставив Таню размышлять над аллегорическими корнями и лесами в двукратном количестве, когда ощутимо вздрогнул пол. Девушки переглянулись. Таня только начала понимать, что сейсмологи ошиблись и предсказанное на послезавтра землетрясение началось сейчас. Только пошире расставила ноги удерживаясь на заходившем ходуном полу. Таня не успела толком сосредоточиться на показаниях пробозаборника известившего её, что идущий из разлома в стене поток тепла резко усилился. Словом она медлила, а Лариса в мгновение ока приняла правильное решение. Контейнер с самодельной колонией искусственных микроорганизмов полетел в угол открываясь (то есть начав растворяться) ещё в полёте. Схватив Таню за руку, Лариса потащила растерянно хлопающую глазами практикантку к выходу.

Внеплановая вулканическая активность застала их врасплох. Прямо на глазах деформировались стены, с потолка сыпалась каменная пыль, а дрожь земли отдавалась в ногах.

Развернув Таню к себе лицом, Лариса спросила: — У тебя заправка полная?

— Согласно инструкции.

— Хорошо — успокоилась Лариса: — Даже если завалит, то времени дождаться помощи хватит.

Бежать к выходу было неудобно. Ноги расползались как два брошенных на стол муравья. Таня споткнулась, чуть было не повалив на себя Ларису. Со спины обоих девушек подхватили могучие Колины руки. Таня совсем забыла: сегодня он монтировал в пещерах нагревательные элементы по просьбе затевающих очередной эксперимент учёных. И ещё, в связи с грозным предупреждением от сейсмологов, должен был осмотреть освоенную человеком часть подземного лабиринта и, если сочтёт нужным, укрепить, чтобы ничего не обвалилось во время кратковременного пробуждения сонного вулкана. Почему-то всё то время пока Коля подталкивал их вперёд, Таня гадала успел ли он приступить к укреплению пещер или ещё нет. Размышления прервал особенно сильный толчок. Формируемая защитным костюмом виртуальная картинка реальности покрылась расползающимися чёрными кляксами как ведёт себя листок бумаги если поднести к нему горящую спичку. Ощущение короткого падения-полёта, когда земля выскользнула из под ног. Удар. Белая вспышка перед глазами. Скорее результат растерявшейся в резко изменившейся обстановке интеллектуальной начинки защитного костюма, нежели последствие неудачного приземления на твёрдый и невидимый пол.

Ещё несколько раз тряхнуло. Перед глазами мельтешили чёрно-белые пятна. Тане они показались похожими на снег. Снегопад в пещере на глубине нескольких десятков метров. В ушах грохотало так, будто весь мир вздумал перевернуться вверх дном и все незакреплённые предметы попадали с него на исполинский металлический лист. И он грохотал, грохотал.

Таня не сразу осознала наступившую тишину. Та подобралась незаметно, подобно кошке и тихонько улеглась рядом. Где-то справа заворочался Коля, словно внезапно оживший каменный тролль. Когда он начал вставать, с него скатывались мелкие камешки и от каждого движения в воздух взлетали быстро оседающие облачка состоящие из мелкодисперсной каменной пыли.

Пока Таня вела диалог с собственным защитным костюмом на предмет наличия повреждений, связи с поверхностью и локации окружающего пространства — Коля помог выбраться заваленной по грудь Ларисе. Рассчитанный на подобное защитный костюм остался цел, защитив хрупкое человеческое тело внутри. Выбравшись с Колиной помощью из под завала, Лариса, совершенно женским движением, отряхнула налипшую на защитный костюм пыль. Приборы показывали Татьяне не только повышенную температуру, но и возросшую, в сравнении с недавними показаниями, влажность. Они как будто находились в парилке. Пятьдесят градусов по Цельсию и влажность процентов в семьдесят, плюс дикая смесь самых разнообразных газов. Даже не характерный для атмосферы Дальней кислород присутствовал больше чем в следовых количествах. Три или четыре процента. Впрочем состав «воздуха» менялся буквально на глазах, что только добавляло вопросов.

Встретившись взглядом с практиканткой, Лариса подмигнула: — Похоже линий напряжённости в скалах оказалось больше чем мы рассчитывали.

Выход полностью перекрывала осевшая порода. Другими словами выхода, как такового, больше не было. Из всех горнопроходческих инструментов в распоряжении только силовой скальпель предназначенный для взятия проб в толще камня. Прорубать им дорогу всё равно, что плотничать пилочкой для ногтей. Оценить толщину завала они не могли. Но явно не тоньше нескольких метров.

Индивидуальные средства связи не добивали до поверхности и они решили попробовать пробиться совместно. Встали в круг, как можно теснее прижавшись друг к другу чтобы обеспечить защитным костюмам большую площадь соприкосновения. Пришлось стоять несколько минут пока костюмы проникали один в другой выстраивая цепи усиливающие один передатчик за счёт двух других и формируя большую антенну. За то время пока стояли и ждали глядя в потолок и положив руки на плечи соседям, Таня мысленно ругала не вовремя случившееся землетрясение. Пять часов работы по взятию проб насмарку. Где она ещё теперь найдёт такую хорошую модельную колонию? Её первая научная работа.

— Похоже нам повезло — вынесла вердикт Лариса. Их костюмы проникли друг в друга в достаточной степени, чтобы их уже можно было считать единым целым. Интеллектуальная начинка докладывала о состоянии соседей. У всех троих полный запас воздуха на четверо суток. У Коли, из-за повышенного расхода, на трое с половиной суток. Плюс совершенно неутешительные прогнозы по попыткам синтезировать воздух для дыхания из окружающей атмосферы, которая к тому же продолжала стремительно изменяться как будто они находились внутри гигантской пробирки с идущей во весь ход неведомой химической реакцией.

— Увидим своими глазами самую интересную часть цикла локального биоценоза, как он восстанавливается после периода вулканической активности.

Таня подумала, что она чего-то не понимает. Настоящий учёный радуется подвернувшейся возможности исследовать скрытую часть жизненного цикла колоний подземных микроорганизмов, а она расстраивается из-за проваленной работы по выявлению трёхмерной структуры одной из колоний. Всё-таки ей пока рановато заниматься собственными исследованиями. Ученица и практикантка, и ещё прогноз-статистик, а не учёный. Пока не учёный.

— Ваши костюмы записывают всё то, что регистрируют? — уточнила Лариса.

Таня отозвалась: — Конечно.

Включая запись показаний всевозможных сенсоров она мысленно добавила: — Теперь.

— По возвращении просмотрим — строила планы Лариса. Её прервал доклад объединившихся защитных костюмов, морфировавших из трёх маломощных индивидуальных передатчиков один, более мощный.

Канал связи с остающимися на поверхности людьми был неустойчив и едва держался на самом пределе. Но он был, этот канал. Ниточка протянувшаяся из под земли к извечно затянутому мутными тучами небу. Разговор вела Лариса как руководитель исследовательской партии. Кроме них никто не попал под обвал — хорошая новость. А плохая в том, что всхрапнувший во сне вулкан изменил конфигурацию подземных пещер в гораздо большей степени чем они ожидали. Должно быть сейчас сейсмологи рвут на себе волосы и отчаянно пытаются понять как и где они могли ошибиться.

От поверхности их отделяло чуть ли не три десятка метров породы. Возможно там и оставались пустоты, но маловероятно. Скорее всего пусть рыхлая и не успевшая слежаться, но однородная порода. Известного людям входа в лабиринт подземных пещер больше не существовало. Учитывая то, что ни основной, ни запасной буровой установки в Новограде не имелось — положение не самое завидное. Облажавшиеся сейсмологи ещё не успели оценить время требуемое на пробивание туннеля и связанные с этим опасности, но и так понятно, что требуемое время сравнимо со сроком на которое рассчитан запас кислорода, а опасности при возведении туннеля следует принимать во внимание — обрушившаяся порода рыхлая и раскапывая её можно вызывать ещё один обвал. Таня подумала, что они могли бы ввести себе препараты замедляющие жизнедеятельность и, соответственно, потребление кислорода. Это позволило бы растянуть запасы на втрое больший срок и дождаться спасателей лёжа где-нибудь в уголке неподвижными брёвнами. Однако Лариса предложила альтернативный план.

Подземный лабиринт весьма обширен. Людям известны несколько входов-выходов из него находящиеся в отдалении от облюбованного учёными. Никто их как следует не исследовал. Вполне может быть, что та часть лабиринта где они застряли не соединяется с теми выходами. Но, может быть, и соединяется. Блуждать самим не хватит времени. Но если запустить через известные входы исследовательских, ремонтных и всех остальных роботов, чтобы они искали путь к застрявшим под землёй людям, то можно здорово повысить свои шансы. Если одному из роботов удастся добраться до них, то они просто последуют за ним по пройденному роботом пути. Разумеется также следует начать прокладку туннеля с поверхности соблюдая всевозможные предосторожности. В крайнем варианте они дадут команду защитным костюмам погрузить себя в анабиоз и тем самым продлят остатки воздуха на какое-то время.

После завершения сеанса связи костюмам потребовалось тринадцать минут, чтобы отделиться друг от друга возвращаясь к привычным функциям индивидуального защищающего и оберегающего средства.

Коля, Таня и Лариса посмотрели друг на друга. Взгляды скрестились. Один человек это один человек. Двое тоже не более чем двое. Двое могут быть парой влюблённых или напарников, соседей по комнате, друзей — кем угодно. Три человека минимальное количество людей для образования коллектива нацеленного на выполнения какой-либо задачи. В их случае задачи выбраться из подземелий живыми. Кто лучше подготовлен для выполнения данной задачи?

Товарищ Илюшенко доминанта, имеет обширный опыт руководящей и научной работы. Подводный тоже модик и его модификация больше подходит для действий в рамках сложившейся ситуации, чем Ларисина, пусть она и доминанта с двумя плюсами. Таня любит Колю и не любит Ларису так как ей кажется будто доминанта положила глаз на её возлюбленного. Но личные отношения совершенно не относятся к делу и не влияют на совершаемый выбор. Оба подходят с практически одинаковыми шансами. Внутренний механизм выбора главой совета (а их крохотный коллектив всё равно можно считать советом) наиболее подходящего человека дал сбой.

Лариса предложила Коле: — Командуй ты. Я буду отвлекаться на исследования, не смогу удержаться.

Он согласно кивнул. Тане показалось будто в голове у неё что-то щёлкнуло. Иерархическая цепочка выстроилась и неприятное ощущение неопределённости исчезло. Теперь они не просто трое отдельных людей, а спаянный коллектив и значит шансы на спасение резко возрастают.

— Обследуем ближайшие окрестности — решил новоявленный глава микроскопического совета, Николай Подводный: — Может быть найдём в достаточных количествах воду и сможем организовать синтез кислорода для дыхания. Вряд ли конечно, но вдруг. Заодно посмотрим как пережили землетрясение фиолетовые тряпки — вершина эволюции местной биосферы. Никому не выходить за пределы действия передатчика. Связь каждые десять минут.

Глава 16

— Знаете, что мы написали на членских карточках «Лондонской демократической ассоциации»? — спрашивал Гарни. И сам отвечал: — «Тот, кто не имеет меча, пусть продаст свою одежду и купит его».

Валерий Воскобойников «Солдат революции»

Истекали вторые сутки подземной жизни. Их крохотной команде удалось составить карту ближайших подземелий. Воды или чего-то другого пригодного для синтеза ежеминутно уменьшающегося запаса воздуха найти не удалось. Лариса предложила двигаться в любом из направлений приводя в качестве аргумента соображение, что сидя на месте ничего не добьёшься, а если куда-то идти, то можно наткнуться на что-то полезное. Коля отказался. Во первых товарищи пробивали с поверхности туннель именно сюда, хотя у них не слишком ладилось и они явно опаздывали. Во вторых за двое суток они втроём собрали стационарный передатчик служащий маяком для более чем полутора сотен роботов отправленных в подземный лабиринт искать путь к людям, чтобы вывести их за собой. Передатчик получился переносным и мог питаться от батарей защитного костюма, но Коля не желая опустошать и без того не слишком обширные резервы, подключил его к аккумуляторам, уцелевшим после обвала. А их с собой не унесёшь.

Лариса, вместе с Таней, собрали уникальный материал касающийся самой таинственной части жизненного цикла колоний микроорганизмов пренебрежительно называемых Колей фиолетовыми тряпками. Собирать было легко так как эта самая часть жизненного цикла проходила вокруг них.

Пока девушки занимались исследованиями развивая современную биологию, Коля работал руками пробивая проход в относительно тонкой стенке разделяющей две подземные полости. Это увеличивало расход кислорода, но всего лишь на пару часов. Зато существовала вероятность, что именно туда, за стенку, вскоре выйдет ближайший из поисковых роботов идущих на сигнал собранного из остатков оборудования маяка.

Девушки сортировали полученные данные. Время от времени Лариса вслух сокрушалась об отсутствии полевой лаборатории. Больше всего доминанту возмущало то, что они быть может погибнут здесь, а она так и не узнает и не разберётся досконально в тайнах подземных микроорганизмов. И всё из за отсутствия такой мелочи как полевая лаборатория. Средства для анализа предоставляемые защитным костюмом Ларису совершенно не устраивали.

Коля долбил камень.

Таня вспоминала Землю. Не всю огромную, полную противоречий, Землю. А её крохотную часть на которой располагался город районного значения Топки. Его улицы, двор дома в котором жили родители, яблоневый сад из восьми деревьев за которые Таня была ответственна пока жила вместе с родителями и училась в школе. Интересно, как там этот сад? Одна яблоня была уже старой, её следовало заменить молодой. Сейчас, наверное, новый ответственный забоится о двух новых саженцах предназначенных стать заменой старой яблони. Таня заказала саженцы, но получить не успела — уехала в Новосибирск. Вместо неё заботиться о саде должен будет новый ответственный. Она помнила его — ершистый мальчишка учащийся в средних классах школы. Он редко появлялся один. За ним повсюду ходила младшая сестрёнка заглядывающая брату в рот и беспрекословно слушавшаяся его. Должно быть так вдвоём и присматривают за крохотным придомным яблоневым садом.

А как Таня расстраивалась, когда видела сколько яблок оставались несобранными жильцами. И как радовалась тому, что её труд не пропадал даром, когда за оставшимися яблоками приходили ребята из школы. Им было нужно много яблок для каких-то уроков по истории труда и они обходили окрестные дома спрашивая разрешения собрать невостребованную часть урожая. Всё же восемь яблонь слишком много для небольшого дома всего лишь на пару тысяч человек, а у соседей есть собственные сады. Зачем она заказала два саженца взамен одной старой яблони?

А как одуряющее пахло яблоневым цветом весной! На практике по прикладному синтезу Таня предложила классу попробовать воссоздать запах яблонь. Они работали полмесяца и получили неплохую замену, на девяносто пять процентов соответствующую оригиналу. Но в саду всё равно пахло лучше. Почему? Таня не знала. Может быть дело в пяти недостающих процентов, а может быть в тепле пригревающего весеннего солнышка и зелени травы — того, что не могло быть добавлено в синтезированный аромат цветущих яблонь на девяносто пять процентов идентичный натуральному. Как давно это было. Почти четыре года назад. А кажется, что целую вечность.

— Ты любишь его? — спросила Лариса по приватному каналу связи.

Выныривая из грёз по далёкой Земле, Таня помедлила с ответом: — Я хочу вырастить вместе с Колей детей. Не прямо сейчас, конечно, чуть позже. Получается люблю, так?

— А ты? — осмелилась спросить своего руководителя в данной экспедиции и свою соперницу за внимание любимого мужчины Таня: — Ты любишь? Я ведь знала! Я чувствовала!

Лариса усмехнулась. Таня подумала, что она не станет отвечать и собиралась настоять на ответе. Однако Лариса всё же сказала: — Любить? Я никого не люблю. Кроме своей страны, разумеется. Имею в виду людей. Не умею любить отдельного человека. Могу дружить, сотрудничать, работать вместе. Но не умею любить. Возможно это ошибка генограммистов. Побочный эффект вызванный совмещением в одном геноме множества улучшений и экспериментальных модификаций. Но скорее всего это психологическое. Мне просто не нужно уметь влюбляться в индивидуального человека.

— Как может быть ненужно уметь влюбляться? — удивилась Таня.

— В отдельного человека — поправила Лариса: — Я люблю свою работу. Люблю Советский Союз. Люблю людей, но всех вместе, не выделяя кого-то отдельного. Ощущение принадлежности к родной популяции, в нашем случае, к советской, что может быть более естественным. В более общем случае мы с тобой являемся частью человечества. В ещё более общем частью всех разумных существ в нашей и всех остальных галактиках. Классический парохиальный альтруизм — основа человеческой цивилизации. А любить кого-то конкретно. Зачем? Мои гены и без того будут размножены специалистами СовГенСтроя. Не уверена, могу ли назвать совокупность генетических комплексов «моими». В данном случае я всего лишь носитель множества улучшений и модификаций являющихся собственностью всего советского народа. Живой экспериментальный образец. Оценивая результат моей жизни генограммисты будут решать допускать совокупность генетических улучшений к распространению или вернуть в лаборатории СовГенСтроя для доработки. По результатам показанным всеми носителями группы данных улучшений, не только меня одной.

Вероятно часть моих генов будет уже в твоих детях, Татьяна. И совершенно точно будут в детях твоих детей. Я демонстрирую отличные результаты, а СовГенСтрой работает оперативно.

Тане показалось будто руководительница экспедиции жалуется и она, совсем по учебнику, возразила: — Это необходимо чтобы когда-нибудь в будущем люди, без исключения, были умными, сильными, добрыми.

Лариса улыбнулась: — Знаю. И поэтому демонстрирую отличные результаты. Не смотря на то, что иногда мне хочется бросить всё и заняться, например, рисованием или пойти ремонтировать вездеходы. Ты, Таня, ответственна только за саму себя. А я за всех тех, кто, может быть, получит или не получит улучшения и модификации, которые я ношу в себе. Поэтому я не могу махнуть рукой на старания генограммистов, как твой друг и не использовать своей потенциал полностью. Потому, что они не совсем мои — ум, способности и даже тело. Всё результат работы генетической программы распухшей от улучшений и модификаций. Союз дал мне их взаймы и я должна буду вернуть. Должна своей работой и жизнью доказать, что мои улучшения самые лучшие, чтобы именно их СовГенСтрой принял за образец. Потому, что они правда самые лучшие. И если я стану лениться или капризничать, то людям будущего достанутся чужие улучшения и модификации, а я знаю что все прочие чуть-чуть хуже моих. То есть своей ленью и капризами я подведу всех людей, которые родятся через пару десятилетий. Это невозможно допустить. Поэтому когда мне хочется стать художником или беспечным ремонтником, я говорю себе, что это понарошку хочется, не по-настоящему.

— То есть — поражённая внезапными откровениями Ларисы Таня подбирала слова: — Ты завидуешь Коле?

— Скажем так: меня привлекает то, что он отказался следовать прочерченному СовГенСтроем пути и пытается по-своему быть полезным людям. Хочу понять счастлив ли он сейчас? Сожалеет о принятом решении или нет?

— Почему бы не подойти и не спросить.

Лариса рассмеялась: — Так не интересно. Тем более ни один человек не может до конца понять самого себя. Это должен сделать кто-то другой.

Девушки помолчали. Объект их разговора размеренно, как автомат, бил стену. Чувствительные микрофоны улавливали и передавали звук раскалывающихся камней.

Лариса проверила работу маяка-передатчика. Тот работал без сбоев. Идущие на сигнал поисковые роботы посылали ответные сигналы. Маяк вычислял примерное расстояние до механических спасателей. Прыгающие вверх и вниз цифры сулили надежду. Не было смысла радоваться видя как один из роботов проходит в сотне метров от маяка если это сотня метров сплошного камня. Таня старалась лишний раз не подходить к маяку, чтобы не тешить себя понапрасну.

— Извини, что вылила на тебя всё это — для разговора по каналу связи не обязательно оборачиваться к собеседнику, но Лариса обернулась: — Мне требовалась психологическая разрядка иначе с вероятностью в пятнадцать процентов мог последовать нервный срыв. А нам только бьющихся в истерике доминант не хватало. Тебе, кстати, это тоже на пользу, успокоишься.

— Я не успокоилась — упрямо сказала Таня.

— Успокоишься — повторила Лариса: — Перестанешь дёргаться стоит только мне посмотреть на твоего ненаглядного. Я не ошибаюсь при решении таких простых задач.

Таня недовольно покрутила головой. Ей не нравилось быть простой задачей.

— Дружба ведь в сто раз лучше любви? — вдруг спросила Лариса. На этот раз она не стала оглядываться, склонилась над маяком считывая показания: — Ни ревности, ни прочих атавизмов. В сто раз лучше, правда?

Таня ответила: — Правда.

Лариса помедлила у маяка как будто ожидала другого ответа. Потом сказала: — Смотри, сейчас цирковое выступление начнётся.

Таня хотела спросить «какое цирковое выступление», но не успела. За разговором она не обратила внимание на то, что шум внизу прекратился. Не успела девушка задать вопрос как в проходе показался робот, скорее всего обслуживающий вездеходы. Верхом на роботе ехал Коля размахивая руками. Робот замер посередине пещеры. Коля спрыгнул, поклонился в пояс и произнёс: — Карета подана, прошу собираться ибо мы едем в лучший из миров!

— Ну как вам? — спросил он выпрямившись и прекратив паясничать: — Эффектно?

— Эффектно — согласилась Таня: — Только бедняжка троих не увезёт. Он тебя одного еле тянул.

— Пойдём пешком — отмахнулся Коля — Часов семь идти если верить записям маршрута движения. Как раз к обеду успеем. Впрочем, надеюсь, обед последует в любое время по нашему возвращению. Выступаем немедленно.

Они шли. Вскоре к их группе присоединились ещё три робота. Один мелкий, исследовательский, бежал впереди показывая дорогу. Более крупные ремонтные роботы несли на себе уставших людей. У выхода из подземного лабиринта собрались все до одного, за исключением трёх обязательных дежурных, члены экспедиции.

Путешественников хлопали по плечами, расспрашивали, тащили в медотсек и за стол одновременно. При этом Лариса порывалась лично заняться анализом собранных в пещерах образцов. Ей напомнили, что она является руководителем экспедиции и как руководитель должна подавать пример ответственности и сознательности. Лариса возразила, что она в первую очередь учённый и только во вторую руководитель. Потом рассмеялась и согласилась подавать пример сознательности.

Вкусная еда. Долгий сон. Ещё раз вкусная еда. Таня собиралась уснуть во второй раз и почти сумела, но вездесущая Лариса растолкала её велев помогать в сворачивании лагере. Они летели домой в Новоград. Транспортный корабль прибудет через пару часов. Собранные в пещере данные позволили получить полную картину жизненного цикла «фиолетовых тряпок» и больше оставаться здесь не было необходимости.

Работая бок о бок с Таней, Коля жаловался ей вполголоса на руководительницу экспедиции: — Совсем не понимает, что двоим влюблённым требуется место и время для уединения. Ну как там можно?

Таня машинально кивала продолжая растворять внутренние стены и готовить жилой купол к свёртыванию. Время от времени она зевала, прикрывала рот рукой и смущённо оглядывалась.

Закончив сворачивать лагерь и в ожидании прилёта транспортного челнока Таня уснула в пассажирском отсеке большого вездехода. Когда челнок опустился в километре от свёрнутого и приготовленного к транспортировке лагеря, Коля долго искал Таню. Найдя не стал будить, благо она спала в загерметизированном защитном костюме. Понёс спящую девушку в челнок.

Проходя шлюзование Коля с Таней на руках столкнулся с Ларисой.

— Однако — заметила Лариса оглядев их: — Товарищ Никогда разучилась ходить самостоятельно?

— Товарищ Никогда спит — ответила Таня, которая, как оказалась, лишь притворялась спящей. Впрочем, к её чести, следует уточнить, что Таня проснулась когда Коля брал её на руки, а до этого честно спала и даже видела какой-то сон, только не запомнила какой именно.

— Заносите, Николай — разрешила Таня.

— С превеликим удовольствием — поддержал её игру Коля: — Разрешите товарищ Илюшенко?

Лариса посторонилась впуская их в шлюз.

— Премного благодарен.

Когда двери закрылись Коля и Таня рассмеялись. Они смеялись так сильно, что Коле пришлось поставить Таню на ноги, иначе бы она рисковала выпасть у него из рук. С другой стороны двери Лариса снисходительно покачала головой: — Дети. Какие же они ещё дети.

Через двадцать минут челнок стартовал. Ещё через сорок минут, после непродолжительного выхода в верхние слови ядовитой атмосферы Дальней, опустился на космодроме Новограда.

Первое, что бросалось в глаза в городе — общая обеспокоенность. Она была везде: на лицах, в неуверенных движениях встречающих вернувшуюся экспедицию, в обертонах голосов разговаривающих вполголоса людей. Общее беспокойство было невидимым, но всё же хорошо заметным — как запах. Запах беспокойства витал под одним большим и шестью малыми куполами Новограда.

Таня не могла понять в чём дело. Растерянно оглядывалась, но всё с виду казалось в порядке. И только когда встретилась с бывшим отрядом «следопытов», чтобы пересказать им свои приключения в подземелье, то узнала, что рейсовый корабль с Земли не пришёл в положенное время. Не открылось «окно» в пространстве. Космос оставался чёрен и безмолвен. Напрасно системы дальнего обнаружения вглядывалась своими сенсорами в пространство. Их чувствительности всё равно не хватало чтобы дотянуться до далёкой, бесконечно далёкой, Земли.

— Поломка на лунной экспериментальной базе нуль-транспортировки? — озвучил первую пришедшую в голову причину Коля.

— Рейсовый корабль должен был прийти четыре дня назад — произнесла Ира. Она кардинально изменила причёску избавившись от десятков замысловатых косичек, и укоротив длину волос в три раза. Таня хотела непременно расспросить её о том почему и для кого она отказалась от любимых косичек. Но по сравнению с новостью о не пришедшем вовремя рейсовом корабле, наличие или отсутствие Иркиных косичек имело исчезающее малую важность.

— Серьёзная поломка — предположила ошарашенная новостью Таня. Ей мигом припомнился давний сон приснившийся после прочтения романа «тринадцать лет пути» — о полёте звездолёта «Антей», древнего писателя Булычёва. Дурной, нелогичный сон об опустевшей Земле. Таня поспешила сказать: — Надо немного подождать.

— Мы и ждём — согласилась Лена.

Ира, выглядевшая непривычно без усеивающих голову, как антенны спутник, косичек, добавила: — Ничего другого не остаётся.

Молчавший до этого (только пробормотавший неразборчивое приветствие при встрече), бледный и осунувшийся, будто поэт во время затяжного приступа вдохновения, Миша Беликов сварливо заметил: — На редкость не вовремя у них там что-то поломалось.

— Разве поломка может случиться «вовремя»? — удивилась Таня.

— Но не тогда когда я должен был получить важные результаты от ребят — взорвался математик.

Лена успокаивающе накрыла его ладонь своею.

Таня спросила: — Уравнения Бернадского?

Ира и Коваленко синхронно кивнули.

Беликов вздохнул и спокойным голосом объяснить: — Решение уравнений и полного дерева следствий из них. Я так думаю. Нужно было обсчитать на большом вычислителе. Ребята должны были написать что у них получилось.

— Что будешь делать получив решение? — поинтересовалась Лена: — Сколько тебя помню, всё время считал свои, вернее Бернадского, уравнения. Вы у меня даже ассоциируетесь вместе. Беликов? Он выводит следствие из уравнений Бернадского. Кто выводит следствия из уравнений? Так это Миша!

Математик испытующе посмотрел на Лену подозревая, что над ним насмехаются, но Ленино лицо оставалось серьёзным. Он подумал не убрать ли свою ладонь из под её, но решил пока оставить.

— Самому товарищу Бернадскому сообщили о решении его уравнений? — спросила Таня.

— Он умер. Двадцать семь лет назад — Миша снова нахмурился. Отходившая к автоповару за новой порцией компота, Ира не стала садиться, только поставила компот на стол. Обняла Беликова сзади за шею прижимаясь грудью к его спине. Впрочем не похоже, чтобы математик обратил на это какое-либо внимание.

— Уравнения решены и следствия тоже — добавила Лена заметив как Миша вскинулся, чтобы поправить её: — И что дальше. Как эти решения можно использовать?

— Своими уравнениями Бернадский описывал какие-то процессы — Беликов задумался вспоминая: — Не помню какие именно. Вот для тех процессов и можно использовать полученные решения.

— О которых ты не помнишь? — уточнил Коля.

— Ну да.

Лена наконец отпустила Мишину руку наткнувшись на недовольный Ирин взгляд.

Таня задумалась о не пришедшем вовремя корабле с Земли. Что могло случиться на родной планете или её единственном спутнике где расположена экспериментальная станция? Наверняка обычная поломка. Но прошло целых четыре дня. Какая должна быть поломка, чтобы её не смогли устранить за четверо суток? Пусть за трое с половиной. Четверо будет этой ночью. Таня не могла представить. Ведь не взорвалась же Луна, в самом деле. Но что тогда? Можно только предполагать. И ещё надеяться на лучшее. Надеяться тоже можно.

Желая отвлечь жителей Новограда от тревожного ожидания, глава высочайшего совета города объявил завтрашний день днём солидарности трудящихся. Это важный ежегодный праздник, когда высшие и высочайшие советы отсчитываются от проделанной работе. Сравнивают сделанное с тем, что обещали сделать год назад и выкладывают в общественный доступ составленные планы на следующий год. Но не только члены высших и высочайших советов получали оценку своих действий. Каждый человек видел список своих достижений и поражений, используя который он мог бы попытаться в будущем году стать лучше и сделать больше.

Чем-то этот праздник напоминал день рождения, когда друзья и коллеги указывают имениннику на его ошибки и недоработки, а чтобы он не слишком расстраивался дарят ему подарки. Можно сказать: день солидарности трудящихся это такой большой общественный день рождения.

По плану праздник должен был наступить через два с четвертью месяца, но решили провести сейчас. Всю ночь, пока жители Новограда спали и видели сны, члены высочайшего и двух высших советов (один по армии, второй по науке) в спешке готовили доклады подводя итоги своей деятельности и собирая статистику. Работая статистиком Таня бы тоже не спала в эту ночь, но статистиков в Новограде было семеро (пять из их отряда следователей-следопытов и ещё двое старожилов), что значительно больше чем требовалось городу. Поэтому уже к десяти вечера она освободилась ощущая удовольствие от хорошо выполненной работы. Давненько ей не приходилось столько трудиться по основной профессии. Пожалуй с того момента как прибыла на Дальнюю. Хорошо-то как!

Обгоняя Таню пробежала пара робопауков обвешанная гирляндами разноцветных флажков, которые они тут же принялись протягивать между зданиями под бронекопулом выкрашенном с изнанки в синий цвет, чтобы хоть как-то походить на земное небо.

Решив немного пошалить, Таня крикнула робопаукам: — Криво висит!

Роботы задумались вращая вытянутыми, плоскими, как крышки от кастрюль, головами. На стене ближайшего дома сформировалось изображение мальчишки в шортах, с ободранными коленками, в рубашке с распоротым рукавом и с синими волосами — излюбленный облик города-интеллекта Гриши. Только почему волосы выкрашены в синий цвет?

— Прекратите безобразничать — строго сказал интеллект: — Татьяна, взрослый ведь человек. Зачем смущаешь роботов?

— Больше не буду — пообещала девушка и крикнула замершим в нерешительности роботам: — Да ровно висит, нормально!

— Гриша, почему у тебя синие волосы? — спросила Таня.

Нарисованный мальчишка улыбнулся: — Праздник.

Улыбнулся и пропал, смытый десятиметровым объявлением о перенесении дня солидарности трудящихся на завтра.

На следующий день люди, как будто, сбросили охватившее их, когда лунная станция не открыла окно в установленное время, напряжение. Высочайший и два высших совета отсчитывались в своих действиях. Таниным гражданским долгом было вдумчиво выслушать их отчёты и вынести свой вердикт по итогам проделанных работ. Но она не стала. Зачем? Как будто руководители могут действовать в каких-то иных нежели в народных, то есть и её, Татьяны, интересах. Что за странная фантазия.

Если уж пренебрегать гражданским долгом то со вкусом, смакуя этот процесс. Утро началось с того, что Таня, в прямом смысле, проснулась на Коле (так как они не спешили подавать заявку на двухместную жилую ячейку, то оба продолжали проживать в одноместных. И кровати там, соответственно, стояли одноместные. Двум обычным людям бы хватило. Но Коля у неё великий, избыточно модифицированный, воин (не смотря на то, что выучился и работает инженером). И Таня просто не помещалась рядом с ним. Зато могла отлично устроиться сверху, на тёплой, мерно вздымающейся груди. Наверное как-то похоже чувствуют себя кошки, когда спят на человеке).

Проснувшись на Коле, Таня минут десять лежала не двигаясь, поднимаясь и опускаясь согласно ритмам его замедлившегося во сне дыхания. Потом решила, что больше уже не уснёт, да и не за чем валяться в кровати в праздничный день. Попрыгав на любимом как на надувном матрасе и тем самым разбудив его, Таня отправилась собирать завтрак. Со сна Коля вставал ворчливым, особенно если был разбужен прыжками на нём. Поэтому Таня собирала завтрак (готовил, естественно, автоповар). Завтрак уменьшал Колину ворчливость до разумных пределов, которые она была способна переносить.

Проспав половину докладов они решили благополучно пропустить оставшиеся и пошли гулять по праздничному городу. Но сначала ознакомились с присланными по почте листками «достижений и провалов» рассылаемых городом-интеллектом всем, без исключения, жителям. Благодаря подземной эпопеи общий бал социальной активности, ответственности и гражданской сознательности и у Тани и Коли получился необыкновенно высоким. Пожалуй выше чем когда либо бывал на Земле. И даже минус десять пунктов гражданской сознательности за неучастие в оценке действий членов высших советов за отчётный период нисколько не портили общей статистики. Рассылавший листки с балами интеллект Гриша возмущённо приписал в комментарии к отметке о снятии десяти балов «Сознательнее, товарищи! Я что ли один должен эту скукотень выслушивать?».

Не успели молодые люди выйти из дома, как позвонила Лена ненавязчиво интересуясь их балами. Видимо она собиралась похвастаться своими, немаленькими балами социальной активности и гражданской сознательности (балы ответственности у Лены вышли небольшим). Но рядом с общим балом Тани и Коли, общий бал Лены казался малой травинкой по сравнению с тянущимся к небу деревом. Слегка уязвлённая экс-глава экс-совета следопытов пожелала им обоим счастливого праздника и отключилась.

Как после узнала Таня самый низкий общий бал из её знакомых получил Миша Беликов всё время отдающий выводу следствий и решающий уравнения Бернадского и потому не занимающийся никакой общественной работой. Он единственный из следопытов кто не использовал свободное время, чтобы получить вторую специальность. С другой стороны, если Беликов и вправду решил свои уравнения и эти решения кому-нибудь для чего-нибудь пригодятся, то на следующий год он получит огромное количество балов гражданской сознательности и социальной активности.

День солидарности трудящихся ещё называют днём честного хвастовства. В этот день принято выставлять на общее обозрение свои достижения за год. Механики-любители водят собранные в свободное время механизмы по городу как раньше люди выводили на прогулку домашних питомцев. Поэты стоят недалеко от стен с написанными на них огненными буквами их лучшими стихами и, притворяясь обычными прохожими, ревниво посматривают на настоящих прохожих. Нравится ли им?

Красноармецы проводят парады и показательные выступления демонстрируя выучку. Те же кто не могут наглядно показать результаты своих достижений по причине их не вещественности или невозможности возить за собой на верёвочке — просто гуляют рассказывая друзьям и коллегам чего добились за прошедший год. В этот день каждый видит общий бал начисленный любому встреченному и, при желании, может получить справку за что и по какой причине товарищ получил или потерял балы социальной активности, ответственности и гражданской сознательности.

Не сознательный, не ответственный, не сделавший ничего для других и просто плохо работавший в течении года в этот день сидит дома спасаясь от позора. Но таких людей в Союзе нет или почти нет. И уж совершенно точно, что их не найти на Дальней.

Гуляя по городу Таня и Коля наткнулись на уличную выставку художников. Профессионально занимающиеся оформлением или рисующие в свободное время — все выставили новые работы на площади имени Натальи Свирепой, одной из трёх площадей под большим куполом Новограда. Ревностные поклонники ретро-стиля принесли картины на настоящих (синтенизированных на промышленных синтезаторах) холстах и нарисованные настоящими красками (тоже произведёнными синтез-химиками). Но большинство не собирались сковывать себя несовершенством средств выражения. Их картины разворачивались в воздухе. Были трёхмерны или даже сенсорные — вызывающие у зрителя ту или иную последовательность чувств.

В мире безудержного копирования и доступности почти любой цифровой информации художники должны были состязаться со всем тем, что было сделано до них. Не все выдерживали конкуренции с лучшими творениями гениев живших за последние полтора тысячелетия.

Те, кто пока не чувствовал в себе готовности вступить в единоборство с Перовым, Шишкиным, Айвазовским, Крамским и прочими, делали ровно одну копию картины которую потом, обычно, кому-нибудь дарили. Существование в единственном экземпляре картины каким-то таинственным образом повышало её художественную ценность для большинства людей. Конечно её всё равно можно было размножить, но это не принято. Согласитесь, что если бы везде вокруг были стандартные программные сущности, картины, скульптуры и так далее, то было бы не так интересно. Гораздо лучше когда в каждом городе, в каждом доме, они разные.

К Таниному удивлению она заметила в толпе художников Ларису. Сначала Таня подумала, что товарищ Илюшенко пришла на художественную выставку полюбоваться чужими работами. Потом, заметив рядом с ней смутно знакомого (кажется где-то видела) мужчину, подумала что он и Лариса пришли вместе. И только когда Лариса развернула перед заинтересовавшимся зрителем вернисаж своих работ поняла, что она здесь как художник, причём вместе с тем самым мужчиной, которого Таня где-то видела, но никак не могла вспомнить кто он такой.

Получается Лариса рисовала. Правда в свободное от научной деятельности время. Интересно, это увлечение тоже результат работы лучших генограммистов из СовГенСтроя над геномом товарища Илюшенко или случайная флюктуация, неочевидное следствие её искусственной гениальности?

— Привет — поздоровался первым Коля.

— С праздником! — Лариса развернула перед ними вернисаж своих работ. Немного. Всего пять штук. Но на каждую из них хотелось смотреть не отрываясь. Ларисины картины заряжали энергией как улыбка на лице любимого человека.

Таня искренне восхитилась: — Здорово!

— Держи практикантка, дарю — отделив одну картину — изображавшую девушку одновременно похожую и не похожую на Таню, Лариса сбросила файл ей на спутник и стёрла у себя: — Единственная копия.

— Спасибо — открыв полученную картинку Таня рассматривала девушку, скорее девочку, смотрящую в зеркало откуда на неё смотрело её отражение. Два лица на картинке были одинаковыми, но как-то так получалось, что сразу становилось ясно: это не зеркало и лицо с той стороны принадлежит другому человеку.

Выглядывающий из-за плеча Коля заворожено спросил: — Кто это?

— Та, чьим именем названа площадь на которой мы сейчас находимся — объяснила Лариса.

— А в зеркале?

— Легендарная Кассиопея. То ли существовавший, то ли не существовавший интеллект погибший во время первой космической войны. Разумеется если он, то есть она, и вправду существовала. Это легенда. Гриф секретности с событий тех лет полностью не снят до сих пор.

— Можно я размножу эту картинку и выложу в общую сеть? — попросила Таня.

— Нельзя. Все мои картины однопользовательские.

— Почему? Они такие красивые.

— Именно поэтому — непонятно сказала Лариса: — Получили подарок и идите дальше. Мне ещё остальные хочется раздать кому-нибудь.

Смутно знакомый Тане мужчина обнял товарища Илюшенко и из-за её спины подмигнул Тане. Таня ничего не поняла, но тоже подмигнула в ответ. Лариса заметила и спросила: — Вы чего перемигиваетесь?

Таня вопросительно посмотрела на продолжающего обнимать Ларису мужчину, тоже художника ожидающего зрителей, чтобы продемонстрировать и, может быть, подарить им результаты своего труда. Он сделал вид будто не подмигивал и вообще стоял весь разговор неподвижный как памятник. Коля потянул Таню прочь. Ему тоже не слишком пришлось по душе загадочное перемигивание. Оглянувшись и поймав взгляд Ларисы, Таня открыла приватный канал и печатая микродвижениями зрачков отслеживаемых личным коммуникатором, отправила сообщение: — А говорила, будто не умеешь влюбляться.

Когда они уже почти выбрались из весело гомонящей и искрящейся разворачивающимися голографическими картинами толпы художников, Тане пришло ответное сообщение: — Дружба и секс, дорогая практикантка, разве это и только это не называется громким словом «любовь»?

Прежде чем ответить, Таня подняла глаза на Колю. Он заметил и спросил: — Что?

— Ничего — ответила она: — Просто я тебя люблю.

— Я тебя тоже — автоматически ответил Коля пробиваясь к выходу с площади.

Приватный канал связи оставался открытым и прежде чем закрыть, Таня написала: — Не знаю.

Потом они попали на конкурс кулинарных мастеров. Двое мужчин и одна девушка состязались в приготовлении экзотичных блюд прямо на глазах восхищённо глазеющих на действо и недоверчиво вдыхающих непривычные ароматы, людей. Индивидуально подобранная еда. Блюдо после которого выбранный заранее человек один почувствует грусть или радость, а все остальные только оценят чудесный вкус. Тонкая настройка на индивидуума. Сумасшедший сплав кулинарии, биохимии и психофизики. Высшая степень мастерства.

— Сравнивать кулинар-мастеров с автоматическими поварами просто смешно — заметил Коля.

Таня безоговорочно согласилась с ним.

Спонтанный праздник поднял настроение Новоградцев. На следующий день никто так сильно не беспокоился и не волновался как за день до праздника. Люди просто ждали пока Земля исправит поломку на экспериментальной станции нуль-транспортировки и пришлёт рейсовый корабль. Высший технический совет провёл совещание основной темой которого выступал вопрос: в какие сроки колония сможет собственными силами создать с нуля станцию нуль-транспортировки и всю необходимую для её работы инфраструктуры. Ответ получился очень расплывчатым, но учёные сошлись во мнении, что не раньше чем через четыре десятка лет. Это минимальный срок. Невозможно взять и подвесить кубик на достаточную высоту, вначале нужно выстроить все предшествующие этажи башни из кубиков. И хотя, образно говоря, современные технологии силовых полей позволяли подвешивать кубики на любую необходимую высоту, но приведённая аналогия в пояснениях не нуждалась.

Оставалось только ждать. Ждать и надеяться. Говорят будто на свете нет ничего хуже ожидания. Но это если сидеть сложив руки и вздыхать, ежеминутно поглядывая на часы. Высочайший совет затеял глобальную ревизию имеющихся в распоряжении колонии оборудования и производственных мощностей. Работы у статистиков прибавилось. Теперь её хватало на весь официальный пятичасовой рабочий день. Отработав, Таня обедала и либо шла, вместе с Колей, к Селезнёвым в малый купол где проживали красноармейцы. Либо в лабораторию Илюшенко Ларисы. Однако красные командиры занимались какими-то приготовлениями, как будто ожидали (или, хотя бы, допускали) возможность нападения на Дальнюю из вне. У Селезнёвых не находилось времени на гостей.

В лаборатории Таню тоже не слишком ждали. Высший совет загрузил биологов расчётами оптимальной демографической политики на тот случай если, по каким-то причинам, Земля замолчала навсегда. Лариса пообещала Тане принять у неё экзамен на звание младшего научного сотрудника, но попозже, когда появиться немного свободного времени.

— Думаешь я уже готова? — обрадовалась Таня.

Сидящая в кресле Лариса прикрыла глаза сосредоточенно работая с личным коммуникатором: — Обязательный минимум потянешь. Только было бы чем здесь гордиться.

В тот день Таня покинула лабораторию в смешанных чувствах. Умеет эта доминанта похвалить так, что кажется будто тебя отругали.

Прошла неделя и ещё два дня. На третий приборы зафиксировали формирование точки перехода — зародыша открываемого в пространстве «окна». Расчёты орудий орбитальный обороны поднялись по тревоге. Единственная внешняя станция в системе Дальней до боли медленно переходила в боевой режим. По основному назначению станция использовалась как транспортный терминал принимая от рейсовых кораблей с Земли часть груза. Также её использовали для астрономических наблюдений и как фокусирующую точку в системе глобального планетарного позиционирования. Станция была многофункциональной. В том числе и военной. И как любое устройство умеющее выполнять множество различных функций, каждую из них она выполняла не слишком хорошо.

Системы дальнего обнаружения определили тип прошедших через «окно» кораблей. Ударный линкор в сопровождении двух крейсеров предназначенных для подавления систем обороны, также способные вести точечную орбитальную бомбардировку и тяжёлый десантный корабль несущий в своём раздутом чреве средних размеров армию. Четвёрка кораблей принадлежала «Star War Corporation». Один только факт их выхода из «окна» свидетельствовал о наличии у советской колонии в системе Дальней неприятностей размером с Памир.

Корабли принадлежащие флоту идеологического противника находились в пяти днях пути от Дальней. Высокоскоростные ударные корабли могли дойти за четверо суток, но тяжёлому десантному левиафану требовалось даже немного больше времени, чем гражданским судам.

Решив сделать хорошую мину при плохой игре, колония отправила незваным пришельцам стандартное приветствие, не забыв попросить не приближаться к обитаемой планете «во избежание осложнений международных отношений и прочих недоразумений». Однако корабли «Star War Corporation» не отвечали продолжавшему вызывать их Новограду. Зловещее молчание, вкупе с наличием тяжёлого десантного корабля и не пришедшем вовремя рейсовым кораблём сулило весьма мрачные перспективы. Кроме того размер и время удержания открываемого «окна» при дальней нуль-транспортировке определялись затрачиваемой энергией. Судя по тому, что американцам удалось переправить за раз четыре больших корабля, они определи советских учёных в развитии технологий нуль-транспортировки. Но почему они не послали в ответ на бомбардирующие их исходящие запросы колонии ни одного ответа? Новейшие военные корабли принадлежащие космическому флоту «Star War Corporation» приближались к колонии на Дальней безмолвно и неотвратимо. Словно наводнение. Словно идущий на город ураган. А Москва молчала. Москва была очень и очень далеко отсюда. Москва далеко, но Советский Союз рядом. Он здесь, в системе Дальней, на одноимённой планете. Не зря говорят, что Советский Союз там, где есть хотя бы один советский человек.

К полудню о появлении незваных гостей и их странном поведении объявили по всему Новограду. Не нашлось ни одного человека кто бы не гадал о событиях, вероятно произошедших за последний месяц, на далёкой Земле. Следствием этих событий было появление американских военных кораблей в системе Дальней. Как они узнали координаты? Зачем пришли? Почему молчат? Множество вопросов и ни одного ответа.

— Не понятно на что они надеются — пересказывал Коля Тане последние новости. Разговор происходил в Колиной жилой ячейке. Поздний вечер собирался с духом чтобы окончательно и бесповоротно, до самого рассвета, перейти в ночь. Свет выключен. На активном покрытии одной из стен медленно и неторопливо расцветал, опадал листьями и снова прорастал обведённый тусклыми золотыми линиями, нарисованный цветок — картина кого-то из Новоградцев выложенная в общий доступ в сеть. Окон не было. На случай разгерметизации бронекупола, каждое здание и каждое помещение предназначенное для длительного нахождения в нём людей имели автономные системы регенерации воздуха. Вместо окон активные стены транслирующие вид на любое место в городе или вне его. Сейчас нарисованное окно занавешено нарисованными шторами. Сквозь нарисованную ткань, чуть шевелящуюся под порывами виртуального, просчитываемого интеллектуальными элементами активного покрытия, ветра можно различить яркие огни зажженные с внешней стороны шлюза. Собственно кроме очерчивающих контур входа огней ничего не видно. Коле нравился вид на внешнюю поверхность Дальней. Таня не понимала его увлечение. Что там интересного кроме затянутого облаками неба и унылой равнины, километрах в пяти упирающейся в расходящиеся в стороны холмы.

— Не понятно на что они надеются — множество похожих разговоров происходило прямо сейчас, под одним большим и шестью малыми куполами Новограда — Два крейсера и линкор однозначно недостаточно для прорыва орбитальной обороны. Десантный корабль будет уничтожен ещё до того как попытается занять позицию для выброса десанта. Точно говорю! Командир Селезнёв доводил расчёты аналитиков до личного состава. Я слушал вместе с ребятами из четырёх его взводов. Уж командиру Селезнёву ты, надеюсь, веришь?

— Да верю я тебе, верю — Таня сильнее сжала ладонь любимого. В другое время было бы здорово сидеть рядом с ним в полутьме, сжимать обжигающе тёплую ладонь и разговаривать шёпотом. Но не сейчас. Нет, не сейчас. Тревожное ожидание и усиливающее беспокойство заставляли ёжится сильнее холодной погоды. И нарисованный камин не смог бы прогнать подступающий холод. Да и настоящий тоже не смог бы.

Девушка невольно нахмурилась: — Просто не понимаю. Неужели у них на кораблях нет ни одного аналитика? На что-то они ведь рассчитывают приближаясь к Дальней. Даже сейчас, пока мы разговариваем. Они летят. Коль, неужели это война?

На щеке Подводного заиграл отблеск золотых линий от «живой» картинки распускающихся цветов позавчера скаченной из сети в активное покрытие: — Может быть хотят поиграть у нас на нервах? Доиграются, если так!

— А как же Земля?

Коля обмяк. Воинственный настрой куда-то исчез. Он обнял Таню, прижимая к себе крепко-крепко.

— Уверен, что с Землёй всё в порядке.

— Почему тогда не пришёл рейсовый корабль?

— Мало ли — запальчиво воскликнул Коля: — Сломалось что-то. Или диверсия. Скоро починят. Ни буржуям, ни имперцам никогда не победить страну советов, потому, что на нашей стороне объективные законы исторической неизбежности. И ещё справедливость. Когда справедливость выступает вместе с законами исторического развития это знаешь какая сила?

Таня улыбнулась: — Знаю. Мы в школе проходили.

— Вот видишь — сказал Коля. Странное дело: он пытался ободрить Таню, а получилось так, что подбодрил не только её, но и себя тоже.

— Давай спать — предложил Коля: — Завтра могут объявить мобилизацию.

Таня удивилась: — Зачем? Ты говорил американцам не проломить орбитальной обороны.

— Командирам виднее. Вдруг ещё корабли появятся? Или они и вправду какую-то каверзу приготовили. Только того, кто настороже, невозможно застать врасплох. Безопасники прямо сейчас руководят расконсервацией оружейных складов. Пилоты боевых ангелов перегоняют машины на замаскированные аэродромы.

— На Дальней есть замаскированные аэродромы? — поразилась Таня: — Здорово!

Коля пожал плечами: — Конечно есть.

— Так странно — подумала Таня: — Раньше все говорили, что на Дальней слишком много военных. Спрашивали и шутили на тему зачем из здесь столько. Но сейчас вот кажется, что красноармейцев преступно мало. Почему их так мало? Остаётся надеяться на систему противокосмической обороны. Иначе орбитальная бомбардировка, уничтожение Новограда и всей колонии. Но постой. Зачем тогда им тяжёлый десантный корабль? Значит собрались захватить Новоград. Не вы построили, не вам и принадлежит. Проклятые разбойники! Почему бездействует Москва? Где советские корабли. Что произошло или происходит на далёкой Земле?

— Тише — успокоил Коля: — Всё хорошо. Успокойся.

Отстранившись от него, Таня подняла тёмные глаза с подрагивающей в глубине точкой отражённого света: — Я спокойна.

— Правда? — не поверил Коля всматриваясь в крохотное светлое пятнышко в чёрных омутах разделенных складкой решительно нахмуренного лба.

— Мы солдаты.

— Но высший совет ещё не объявлял мобилизацию.

— Объявит — как о чём-то решённом сказала Таня: — Лариса сказала: существование советской колонии на Дальней — залог мира на Земле. Нельзя отдавать Новоград.

— Как будто кто-то собирается отдать за просто так! — фыркнул Коля

— Вот и хорошо — решила Таня ворочаясь в его объятиях: — Ни за что нельзя отдавать.

— Нам в общем-то и не ставят никаких ультиматумов и нечего не предлагают — пробормотал Коля. Задумавшись, он не заметил как Таня уснула. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, уложил в кровать. С минуту смотрел на её лицо расписанное в тонах серого цвета. Сумеречное зрение позволяло при недостатке внешнего освещения видеть окружающее чётко, но исключительно в серых тонах, как будто сделанным из металла.

Коля улыбнулся: — Отдыхай, самый прекрасный на свете солдат.

Закрыв глаза для удобства работы с личным коммуникатором посредственный инженер и из рук вон плохой учёный, позвонил в высший военный совет Новограда: — Здравствуйте товарищ, простите за поздний звонок. Мобилизацию добровольцев ещё не начали? Что же вы тянете… Объявите когда начнёте? Хорошо, жду.

Глава 17

Эволюция живых существ во многом определяется их взаимоотношениями с хищниками и паразитами.

Общепринятое в эволюционной биологии положение.

Почему-то именно на Дальней Тане стали сниться особенно красочные, запоминающиеся сны. Вот и сейчас она мирно спит в Колиной жилой ячейке, укрытая пледом. А сниться ей дворец облицованный белоснежным мрамором, будто станция метрополитена. Сверху ярко-голубое небо и печёт сияющее солнце. Вокруг мрамор, белый словно снег и цветочные клумбы. Каких только цветов здесь нет. Таня не уверена в своей способности узнать хотя бы половину из них.

Как это бывает во снах, Таня откуда-то знала, что она попала в будущее. В то самое прекрасное будущее когда освободившееся от разногласий, болезней и самой смерти, от ужасов капитализма и прочих форм угнетения, объединённое человечество взлетало расправив крылья. Но в отличии от Икара людям не нужно бояться подниматься выше и выше. К чему опасаться солнца тому, кто носит солнце в груди? Каким-то образом Таня оказалась в этом прекрасном времени. Наверное в прекрасном времени должны жить прекрасные люди? Но Таня попала туда такой какая она сейчас. И даже одежда на ней была самая обыкновенная: морф-комбинезон, защитный пояс — всегда готовый развернуться в лёгкий недолговечный, одноразовый скафандр и ботинки с твёрдой подошвой. Эти ботинки стучали по мраморному полу пока Таня переходила из зала в зал. Девушка недоумевала. Она ожидала увидеть в будущем удивительные технологии, а здесь оказался мраморный дворец и цветы в клумбах. Может быть за внешней простотой скрывалась таинственная суть? Или дело в том, что всё вокруг всего лишь сон Татьяны Григорьевны Никогда. Разве человек отвечает за увиденное во сне?

Одинокое путешествие по залам мраморного дворца закончилось. Таня встретила девушку. Вернее это девушка встретила Таню потому, что как только увидела её, сразу сказала: — Вот ты где, я тебя потеряла. Скорее рассказывай. Есть хочешь? Попробуй солнечные яблоки. В твоё время их ещё не придумали. Садись. Прости за спешку, но у меня урок скоро начинается. Давай, рассказывай.

На девушке было простое платье, такое же светлое и лёгкое, как и она сама. Последний раз Таня рисовала ещё в школе, на уроках живописи. Но почему-то сейчас ей захотелось открыть расширенную версию ГрафРеда и нарисовать встреченную девушку, какой она была: лёгкой, светлой как утренние лучи только-только вставшего солнца и босой.

Стоило светлой девушке предложить: — Садись.

Тотчас мраморный пол вспучился морфируя в пару удобных кресел и диван тигровой расцветки. Между диваном и креслами вырос столик из матового стекла. На столе стояла единственная ваза, также из тёмного матового стекла. А в вазе горкой лежали невиданный Таней плоды. Размером чуть побольше теннисного мячика они светились и сияли золотистым светом исходящем, казалось, изнутри необычных плодов. Словно горсть солнечных лучшей собрали и сложили в настольную вазу. Должно быть это были те самые солнечные яблоки о которых говорила девушка.

Недолго думая встреченная девушка села на тигровой расцветки диван. Таня поколебалась и устроилась рядом, проигнорировав стоящие отдельно кресла. Значит дворец вокруг являлся не дворцом, а сложнейшей машиной. Таню поразила скорость и сложность возникновения мебели. Но в будущем, наверное, можно будет увидеть ещё и не такое. Для потомков это рядовая, с детства привычная технология уже много лет как использующаяся в быту.

Увидев, что Таня села на тигровый диван рядом с ней, пусть и в противоположенный угол дивана, девушка улыбнулась.

— Кто ты? — спросила Таня.

— Твоя пра-пра-правнучка. Но это неважно. У меня совсем нет времени, а ты должна успеть объяснить мне одну важную вещь.

Правнучка приветливо смотрела на Таню как будто только, что пожелала доброго утра, а не сказала шокирующую новость.

— Я сплю?

— Конечно спишь — согласилась, похожая на солнечную дорожку протянувшаяся от берега к горизонту, девушка: — Думаешь можно вот так просто взять человека из прошлого и перенести в наше время? Материальные объекты вообще не могут перемещаться в потоке времени. Только информация.

— Что произошло с Землёй? — Таня жадно смотрела на правнучку.

— Разве с ней должно было что-то случиться? А, вспомнила. У вас не открылось вовремя «окошко» и вы все переволновались. Можешь быть спокойна: с Землёй всё обстоит наилучшим образом.

— И с Топками?

— С Топками, Новосибирском, Москвой и всеми остальными городами — заверила правнучка

Таня облёгчённо откинулась на спинку. Правнучка встревожено наблюдала за ней. Видимо Таня делала что-то не то или сама по себе была немного не такой как принято в прекрасном будущем — для неё и настоящем — для правнучки.

— Как у вас здесь, вообще — спросила Таня не в силах сформулировать вопрос конкретно.

— Хорошо — улыбнулась правнучка: — Очень хорошо. Только ты всё время спрашиваешь, а у нас мало времени. Ты должна объяснить мне важную одну вещь. У нас принято, чтобы объясняли непременно родственники. Поэтому мы и встретились. Ты последняя из линии моих предков, кому пришлось делать это.

Правнучка содрогнулась и у Тани возникло подозрение, что вопрос правнучки может ей не понравится. Она невольно напрягалась в ожидании вопроса и он не замедлил последовать: — Почему люди убивают?

— Нет, я не правильно спросила — правнучка коснулась висков кончиками указательных пальцев словно сама мысль о том, что человек может намеренно лишить жизни другого человека, доставляла ей почти физическую боль: — В школе учителя рассказывали о конфликтах интересов, неразрешимых нравственных коллизиях и историю мы проходили. Мне говорили, что наш светлый мир всеобщего счастья не мог появиться из неоткуда, просто так. Его фундамент укреплён солдатами погибшими во всех войнах прошлого и только потом, на этом фундаменте, учёные и инженеры смогли построить счастье для всех людей, без исключения. Я всё это знаю. Только не понимаю как можно обрывать чужую жизнь. Даже самого плохого человека. Ведь он всё равно человек.

Правнучка поёжилась, будто от холода. Лёгкая, словно распускающийся листок, девушка прижималась к спинке тигрового дивана.

— Она меня боится! — догадалась Таня: — Свою прабабушку замаранную, по мнению потомков, в страшных делах. И не важно, что благодаря в том числе мне построен их прекрасный мир. Всё равно боится. Или презирает, что ещё хуже. Может быть жалеет.

— Прости пожалуйста — сказала правнучка. В больших глаза стояли слёзы. Вот-вот прозрачные капли потекут по щекам.

— Конечно, это будущее — сообразила Татьяна: — Они тут, наверное, умеют читать мысли друг друга.

Правнучка едва заметно наклонила голову продолжая дрожать как на сильном, пронизывающем до костей ветру. Вдруг она подняла голову будто прислушиваясь к чему-то неслышимому и с удивлением посмотрела на Таню.

— Я никогда никого не убивала — сказала Таня: — Может быть вы считаете всех нас кровавыми палачами, но поверь, что в наше время подавляющее большинство людей работало, а не воевало. Последняя война вообще была сто лет назад и длилась не больше суток.

Правнучка нахмурилась: — Извини. Я поторопилась и слишком рано тебя вытащила.

Таня хотела спросить, что значит «слишком рано», но не успела. Всё вокруг закружилось, завертелось в разноцветном вихре. Последний раз сверкнули сложенные в вазу солнечные яблоки. Таня так и не успела их попробовать.

Резко открыв глаза, как будто и не спала, Татьяна села в постели.

Коля спросил: — Проснулась?

Она кивнула: — Ты не представляешь какой странный сон мне приснился. Солнечные яблоки, потомки, мраморный дворец, пра-пра-правнучка. Постой, а это что такое?

— В Новограде объявлено военное положение — объяснил Коля: — Час назад американский ударный корабль уничтожил транспортный терминал. Нашу единственную внешнюю станцию в системе Дальней. Людей заблаговременно эвакуировали под защиту орудий планетарной обороны. Враги по-прежнему молчат никак не объясняя причин нападения. Как бы то ни было, но до прибытия помощи с Земли мы в осаде. У них не хватит сил взломать оборону Дальней, но любой стартовавший с планеты корабль будет немедленно уничтожен. Да и кораблей у нас всего ничего — полдесятка грузовых челноков предназначенных для перевозки грузов с орбиты на поверхность и обратно. Высочайший совет начал всеобщую мобилизацию.

— Так чего мы сидим?

Таня порывалась вскочить, но Коля мягко удержал её: — Спешить ни к чему. Мобилизация проходит по плану. Ты приписана к четвёртому мобильному отряду автоциклистов. Я зачислен в тяжёлую пехоту. От судьбы не убежишь. На складах оружия больше, чем людей умеющих им пользоваться. Нет причин спешить при формировании отрядов. У нас ещё осталось половина дня мирной гражданской жизни.

Коля невесело усмехнулся. Таня встала. Она спала в комбинезоне. Умная ткань не мялась, но самой Тане не помешал бы утренний душ. Хорошо, что время ещё есть.

— Мамочка дорогая — подумала девушка: — Это настоящая война: не кино и не книга. Я наверное погибну если американцы взломают систему планетарной обороны. На уроках военки говорили, что гражданские не могут противостоять профессиональным воинам. Размен полсотни гражданских за одного американского киборгенизированого десантника или избыточно-модифицированного имперского самурая считался хорошим результатов. Конечно бойцы красной армии превосходили и десантников и самураев, но их так мало на Дальней. У неё, Татьяны Никогда, есть крохотный шанс помочь красноармейцам и она его, без сомнения, использует. Как и все прочие. Биологи, физики, техники, врачи, синтез-химики и статистики из управления статистики и логистики — все стали солдатами. Полсотни за одного не так уж и плохо. Если придётся погибнуть — главное чтобы не напрасно. Полсотни за одного это только голая теория.

Мама. Надо будет обязательно написать письмо родным. Хорошо, что время ещё есть. Плохо, что его хватает на лишнее волнение. Я зря волнуюсь — сказала себе Таня: — Все говорят: американцам не пройти сквозь систему планетарной обороны. Непонятно на что они надеются. Скоро Земля пришлёт помощь. А если помощь запоздает, то системы обороны будут удерживать врага столько, сколько понадобиться. Колония полностью обеспечивает себя. Всё будет хорошо.

— Конечно хорошо — согласился Коля: — Да не удивляйся. У тебя все мысли на лице написаны.

Таня потёрла уголки глаз. По крайней мере ей больше не хотелось немедленно спрятаться под кроватью и занавесить одеяло. Уже достижение. Ей страшно, но ведь и всем остальным страшно. И также как все остальные она преодолеет свой страх. Умереть не страшно. Страшно испугаться так, чтобы не видеть ничего кроме страха. Страшно позволить страху взять верх над собой.

— Ты ездить умеешь — сказала красноармеец Катя Селезнёва, инструктор ответственный за формирование четвёртого мобильного отряда автоциклистов: — Не знаю как насчёт стрелять, но хотя бы не вылетаешь из седла на поворотах. Возьмёшь под управление десяток. Задача изучить полученное вооружение и отработать основы командного взаимодействия против воздушных и наземных высокоманёвренных и хорошо вооружённых целей. Провести не менее трёх полноценных тренировок вне куполов. Срок сорок восемь часов. Всё понятно?

— Так точно — ответила Таня.

Красноармеец Селезнёва кивком разрешила приступать. Подруга не спала по крайней мере сутки, прикладывая все силы для формирования из аморфного сборища учёных и гражданских специалистов подобия действующей армии. Получался какой-то ужас. И хорошо, что все советские люди в школе проходили военное дело, а многие продолжали эпизодически посещать тренировки на протяжении взрослой жизни. Вот чтобы они делали если бы, например, кто-то из гражданских элементарно не умел бы стрелять из плазмобоя или не мог в походных условиях совершить хотя бы лёгкий ремонт скафандра? К счастью до этого не доходило и самые элементарные вещи умели все. Но всё равно проблем имелось выше крыши. Формируемые из гражданских части, возможно, представляли из себя какую-то силу с военной точки зрения. Только до чего же больно сознавать, что великолепные специалисты, талантливые творцы и учёные могут погибнуть в глупой войне разменяв не только собственные жизни, но и все свои ещё не созданные творения и не разработанные открытия на смерть врага.

Таня улыбнулась Селезнёвой жалкой, неуверенной улыбкой. Лучше бы вовсе не улыбалась. Но Катя уже перешла к следующему человеку.

— Привет — сказала Татьяна своему десятку: — Давайте знакомиться ещё раз.

Всего в мобильных наземных отрядах чуть меньше шести тысяч человек. Здесь и автоциклисты и техники-водители спешно обвешивающихся оружием исследовательских вездеходов и строительных грузовиков.

Таня, как и остальные автоциклисты, получила четыре ручных противовоздушных одноразовых ракетниц. В инструкции говорилось, что стрелять по современным боевым истребителям (аналогам советских «боевых ангелов») одной ракетой бессмысленно. Для сколько-то вероятного поражения цели необходим слаженный залп восьми и более интеллектуальных ракет. Также выдали тяжёлый плазмобой — стандартное оружие автоциклиста. Выстреливающий скованную электромагнитной ловушкой плазму, он допускался к применению против лёгкой и средней (на близких дистанциях) брони. Ещё имелись гранаты, лазерные указатели целей для больших станционарных орудий и много всего остального. Синтезатор пригодного для дыхания воздуха и переносной малый ремонтный комплекс. Каждый боец представлял собой единицу способную действовать в группе или в одиночку и имеющую автономность до двух месяцев. Подумать только: два месяца Таня могла вообще не снимать скафандр, спать на камнях, дышать синтезированным воздухом, пить синтезированную воду и питаться концентрированной смесью часть компонентов которой опять же может быть синтезирована. В качестве источника энергии предполагалось использовать микрореактор автоцикла.

Начались совместные тренировки.

Таня едва понимала основы тактики сама, а ей вдобавок приходилось как-то учить десять человек только и умеющих, как и она, ездить на автоциклах и более-менее точно стрелять. Иной раз хотелось завыть волком, даром, что у Дальней нет естественных спутников и небо затянуто непроглядными облаками.

Вдобавок новости совсем не радовали. Линкор и ударные корабли затеяли было дуэль на дальней дистанции с орудиями орбитальной обороны, но вскоре отступили не получив, но и не сумев нанести сколько-то серьёзного урона. Импульсный щит надёжно прикрывал планету от ударов из космоса. Дальняя ощетинилась стволами и направляющими мощных лазеров, ракет, импульсников и тяжёлых болтеров, точно ёжик иголками. Весьма кусачий ёжик. На самом деле система планетарной обороны не была такой уж идеальной, но и противник располагал ограниченными силами. Видимо у американцев не хватало энергозапаса, чтобы прислать подкрепление или существовали какие-то иные причины, но «окон» поблизости от Дальней больше не открывалось.

Флот разжигателей войны до сих пор никак не объяснивших свои действия и не выдавших ни единого слова в эфир, за исключением кодированных сигналов от корабля к кораблю, блокировал Дальнюю остановившись вне досягаемости оборонительных систем. Медленно и неторопливо полз по космосу внутри планетарной системы тяжёлый десантный корабль. Новоградцы с тревогой наблюдали за его неспешным перемещением. Все понимали, что когда десантный корабль приблизится к планете что-то должно будет решиться.

Вот этот день настал. Десантный корабль замедлил ход уравнивая относительные скорости с остальными кораблями. Через несколько часов американский адмирал, один из топ-менеджеров «Star War Corporation» вышел на связь с Новоградом.

Выглядевший роскошно: с благородной сединой в волосах, массивным подбородком и яростным взглядом грозных глаз адмирал с ходу отверг претензии высказанные председателем высочайшего совета колонии. Он здесь для того чтобы объявить ультиматум, а не выслушивать бесполезные жалобы — заявил адмирал: — Извещаю вас, что Советский Союз и Империя прекратили своё существование.

Придерживающейся убийственной вежливости адмирал сделал паузу позволяя слушающим осознать сказанное и продолжил: — На бывших территориях союза и империи устанавливается свободный демократический строй основанный на либеральных ценностях и неоспоримых правах человека полностью распоряжаться своим имуществом и нести полную ответственность за свои решения к каким бы результатам они не привели. Возможно вы полагаете будто я говорю неправду? — уточнил адмирал — Всё сказанное мною соответствует истине. Великая Америка давно имела тайное оружие позволившее мгновенно расправиться с преступными образованиями называемыми империей и союзом когда те вздумали подло покуситься на её богатства. И если Новоград, последний осколок преступного и аморального образования, вздумает проигнорировать ультиматум, то они испытают на себе воздействие могущественного оружия. Божественный император, город-интеллект Токио, уничтожен вместе с одноимённым городом. Во время освободительной операции стёрты с лица земли Пекин, Москва, Минск, Киев и ряд других городов. Свободный мир скорбит о жертвах преступной неуступчивости советского режима. Руководство корпорации уполномочило меня заявить следующее — адмирал помедлил. Благородная седина тускло блеснула: — Новоград должен немедленно сдаться и деактивировать все средства противокосмической обороны. В противном случае мы будем рассматривать вас всех как сознательных подсобников свергнутого преступного режима и начнём антитеррористическую операцию. На размышления отводится два часа. Всё.

Запись диалога, если предъявление ультиматума о безоговорочной капитуляции можно было назвать диалогом, высочайший совет выложил в общий доступ через полчаса после окончания разговора. В другое время Таня бы рассмеялась: террористы собираются начинать антитеррористическую операцию. Но сейчас совсем не до смеха.

Когда запись закончилась, перед смущёнными бойцами ополчения выступил безопасник попросив: — Минуту внимания, товарищи. Предлагаю ознакомиться с результатами анализа разговора группой психотехников.

Зал затих внимательно слушая человека из комитета государственной безопасности: — В первую очередь самое важное: проведя анализ обертона голоса и микродвижений тела можно утверждать, что видеоизображение не подвергалось дополнительной правке, на него не накладывались фильтры. Итак, результаты анализа: с вероятностью в шестьдесят четыре процента слова об уничтожении городов ложь.

Зал взорвался. Таня радостно кричала вместе с остальными. Кто-то стоящий неподалёку от безопасника выкрикнул: — Токио получается тоже цел вместе с прибабахнутым императором?

— С вероятностью в семьдесят один процент слова об уничтожении Токио правдивы — прочитал безопасник — Во всяком случае сам адмирал верит в уничтожение города и города-интеллекта.

— Так получается оружие всё-таки есть? А Союз, сам Союз-то цел?!

— Товарищи, вариант об уничтожении Советского Союза не рассматривался аналитиками как заведомо бредовый — возмутился безопасник — Что до таинственного оружия, то здесь психотехники не могут сказать ничего определённого.

— Шестьдесят четыре процента — думала Таня — Много или мало? Достаточно для спокойствия или нет. Шестьдесят четыре процента.

— Как американцы собираются уничтожить систему обороны? — спросил кто-то.

Безопасник развёл руками: — Может быть надеются, что мы испугаемся и капитулируем.

Вокруг засмеялись. Таня тоже криво улыбнулась на всякий случай проверив ручной болтер. Болтер был в порядке. Широкая ребристая рукоять внушила девушке долю уверенности в собственных силах. Она не безоружна. И, самое главное, она не одна.

Не успел смех затихнуть, как активные стены вокруг окрасились красным. Гриша, город-интеллект Новограда, объявил: — Тревога! Общая тревога! Нападение на центр управления импульсным щитом, идёт бой. Бой идёт на подступах к второму и третьему городским реакторам. Бой в координирующем центре противокосмической обороны. Тревога! Импульсный щит временно выведен из строя. До восстановления активности семь секунд, шесть. Тревога! Истребители противника входят в атмосферу. Координационный центр противокосмической обороны уничтожен. Инициировано переключение линий управления на запасной координационный центр. В данный момент система противокосмической обороны малоэффективна.

Кто-то из зала прокричал: — Когда американцы успели высадить десант?

Вопреки ожиданиям Гриша расслышал крикуна и прекратив читать отчёт о потерях ответил: — Высадка десанта производилась нестандартным путём. Американцы открыли «микроокна» пропустив через них десантников вышедших поблизости от целей и сразу открывший огонь. Также с помощью «нуль-транспортировки» были доставлены бомбы в казармы красноармейцев. Шестой малый купол уничтожен полностью. К счастью он был почти пуст. Пострадавших не больше двух тысяч человек.

Среди разворачивающейся суматохи когда каждый куда-то бежит и часто сам не понимает куда именно, Таня застыла соляным столбом: — Нуль-транспортировка на короткие расстояния с настраиваемыми координатами точки выхода! Таня уже видела такое в институте изучения физики пространства. Собственно поэтому она и попала на Дальнюю. Безопасники запретили ей распространяться об этом. И теперь никто кроме неё, Коли и ещё бывших следователей из отдела статистики не понимает, что происходит!

Может быть Таня права и никто не понимал, что происходит, но парализованная мгновенным жестоким ударом красная армия очнулась и приступила к отражению угрозы. Во первых было выяснено, что формирование точки перехода, так называемого «микроокна» занимает от трёх, до семи минут. Здесь американцы явно проигрывали Колиному дяде Эдуарду Подводного тратящего на открытия окон несколько десятков секунд. Открываемые окна характеризовались перепадами давления и были устойчиво отслеживаемыми в пределах города.

Во вторых американцы не хотели, во всяком случае пока, уничтожать Новоград. Они планировали захватить город в относительно неповреждённом состоянии и потому применили тяжёлое вооружение выборочно и не использовали технологию нуль-транспортировки для подбрасывания атомных зарядов. Возможно они и пошли бы ещё на несколько взрывов, таких же, как уничтожившие шестой купол вместе с площадью имени древнего писателя, чтобы раз и навсегда вывести из строя центры управления. Но во первых те ещё требовалось найти, а во вторых стандартом для красной армии являлось непременное наличие дублирующей распределённой системы управления. Распределённая система не так эффективна как централизованная, зато и уничтожить её можно только с уничтожением самой управляемой структуры. Что бывает полезно, как например в данной ситуации.

В уничтоженных пустых ангарах шестого купола практически не оставалось техники. Навстречу вошедшим в атмосферу истребителям противника вылетели с замаскированных стартовых площадок советские «боевые ангелы». Вести точечный огонь с орбиты, тем более по юрким, сверхманёвренным целям, сквозь облачную пелену невозможно. Ударные корабли ничем не могли помочь столкнувшимся с серьёзным сопротивлением истребителям. Расположенные вокруг города зенитные расчёты закрыли небо огнём.

Буквально в течении пяти минут уполовинив количество прорвавшихся в атмосферу истребителей, пилоты «боевых ангелов» предоставили оставшихся зенитным расчётам и рванулись за пределы неба Дальней. Поднявшись над атмосферой они оказались уязвимы перед огнём ударных кораблей, но не ожидавшие столь отчаянной контратаки ударные корабли «Star War Corporation» не сумели воспользоваться преимуществом высоты. Вскоре жидкое прикрытие из десятка истребителей было сметено и потрёпанные в кратковременном атмосферном бою «боевые ангелы», словно туча жалящей мошкары набросилась на неосторожно приблизившейся к планете ударный корабль.

Каждый «боевой ангел» представлял собой высокотехнологичный истребитель способный действовать как в атмосфере так и за её пределами. Управляемый избыточно-модифицированным пилотом с божественной реакцией, такой же божественной интуицией и скоростью мышления форсированной впрыснутым в кровь коктейлем стимуляторов, «боевой ангел» представлял собой серьёзную угрозу любому противнику. И даже ударный корабль «Star War Corporation» не мог ничего поделать с мелким, но крайне опасным, противником. На производство одного «боевого ангела» уходило столько же труда, сколько можно использовать для строительства с нуля небольшого городка, чуть поменьше родных Таниных Топок. Вдобавок немало трудозатрат уходило на техническое обслуживание и модернизацию уже произведённых «ангелов». Чем выше технологический уровень тем дороже производство единицы оружия и тем разрушительнее мощь это единицы. «Боевые ангелы» полностью оправдали затраченные на производство техники и обучение пилотов усилия. Американский ударный корабль засверкал вспышками взрывов и окутался облаками мгновенно застывающего газа выброшено из внутренних полостей. Он не был уничтожен, но получил фатальные повреждения и больше не сможет участвовать в боевых действиях до проведения капитального ремонта. А может быть и вообще не сможет.

Пока советские лётчики кружили вокруг американского корабля они были в относительной безопасности от мощных орудий линкора и брата-близнеца уничтожаемого корабля. Теперь предстояло самое сложное. Уйти под прикрытие восстановленного импульсного щита. Несколько сотен километров. Несколько десятков секунд. Слишком, слишком долго. Но выхода не было. Семнадцать серебристых точек брызнули в разные стороны от агонизирующего корабля продолжающего окутываться облаками выбрасываемых газов. Мощные лучевые пушки линкора выбросили струи смертоносного света, но не смогли поразить ни одну из вёртких целей. Оставшийся ударный корабль был ближе и стрелял из всех стволов бездумно расходуя боезапас на мелкие, увертливые цели. Как будто капитан второго ударного корабля находился в дикой ярости стремясь изо всех сил отомстить за бесславную гибель корабля-близнеца.

Первый «ангел» прошёл облачный покров. Догнавший его импульс без вреда был рассеян операторами восстановленного импульсного щита генерирующими точки возмущения излучения находящегося в противофазе с импульсными орудиями ударного корабля. Вошедший в ядовитую атмосферу Дальней дерзкий лётчик оказался в безопасности. Угрозу, скорее умозрительную, нежели реальную, составляли медленные ракеты выпущенные взбешённым капитаном уцелевшего корабля. Ими почти невозможно поразить высокоскоростную цель. Всё, что могли сделать американцы это уничтожить зафиксированные точки старта «боевых ангелов» переправив в каждую по тактическому атомному заряду. Хотя они и сами понимали, что опоздали и раскрытые аэродромы покинуты обслуживающим персоналом сразу после взлёта «боевых анеглов».

Второй, третий, четвёртый вошли в атмосферу. Но повреждённый в скоротечных воздушных боях «ангел» замешкался и попал под импульс за пределами импульсного щита. Остальные шестнадцать благополучно вернулись, чтобы окончательно зачистить небо Дальней от прорвавшихся истребителей противника. Правда в этом уже не имелось нужды. Зенитные расчёты постарались на славу полностью и бесповоротно уничтожив вражеские истребители. Сколько-то серьёзно авиации у противника больше не было.

На земле дела шли не так хорошо. Значительная часть Новограда лежала в руинах. Все купола до единого были разгерметизированы. Большая часть военных и управляющих объектов уничтожена. Из трёх больших реакторов города один выведен из строя, но два продолжают работу обеспечивая энергией импульсный щит и батареи противокосмической обороны.

После начавшейся суматохи вызванной сообщениями о внезапной и подлой атаке, Таню выдернул из ступора приказ командующего четвёртым мобильным отрядом. Понимая, что от ополченцев немного толку в городских боях, их использовали как прикрытие особо важных объектов. Сжимая тяжёлый плазмобой, Таня, вместе со своим десятком и ещё несколькими сотнями автоциклистов и простых пехотинцев (среди которых она, кажется, заметила Ленного мужа и саму Лену), блокировали выходы окружённым и добиваемым американским десантникам.

Когда пробили бронекупол и воздух с шипением устремился наружу, а внутрь, напротив, пополз ядовитый туман, Таня пригнула голову думая, что вот теперь начнётся. Но ничего не изменилось. Они по прежнему ждали заняв позицию. Окружающие здания постепенно тонули в тумане. Потом окружающий мир резко посветлел — защитный костюм переключился на иные методы локации воссоздавая видимую картинку на основе косвенных данных.

Недалеко раздались выстрелы. Таня напрягалась и, как оказалось, вовремя. По командной цепочке пришёл приказ открыть огонь создавая огневую завесу повышенной плотности. Вдалеке показались размазанные цели, как в простыни, завёрнутые в несколько слоёв маскировочного поля. Попасть в них и, тем более, причинить какой-то ущерб невозможно. От ополченцев требовалось только стрелять в указанном направлении создавая стену огня. Оценив плотность огня, американцы повернули обратно где их уже ждали взводы тяжёлой пехоты способные на равных сражаться с киборгами утерявшими в растянутом на годы процессе изменения большую часть человеческого.

Напрасно Таня замерла в напряжённом ожидании. Сегодня повоевать ей больше не довелось. Через два часа, во время которых где-то в городе звучали взрывы и по потемневшей изнанке пробитого в нескольких местах бронекупола мелькали вспышки выстрелов, её десяток сменили отправив отдыхать.

Надо сказать, что в противостоянии советской колонии и американского флота вторжения создалась парадоксальная ситуация. Успехи защищающейся стороны оказались столь велики и неоспоримы, что высший военный совет всерьёз опасался полного уничтожения Новограда атомными зарядами переброшенными сквозь «микроокна».

Лишившись авиации, потеряв один корабль из трёх и до полутора тысяч десантников, адмирал и топ-менеджер корпорации вполне мог сравнять город с землёй отказавшись от планов захвата и решив, что овчинка не стоит выделки. К сожалению красноармейцы не могли ничего противопоставить технологии нуль-транспортировки с изменяемыми координатами выхода имеющейся в распоряжении «Star War Corporation». Совет прорабатывал планы контратаки оставшимися «боевыми ангелами», но наученные горьким опытом американцы держались в отдалении от планеты. Подбитый корабль медленно, но неотвратимо сходил с орбиты падая на Дальнюю. Его неторопливое падение длилось уже шесть часов и должно было продлиться ещё столько. Бывший ударный корабль не предпринимал никаких действий чтобы предотвратить сползание в гравитационный колодец и, судя по всему, живых людей у него на борту не осталось.

Высший военный совет, на время военного положения получивший всю полноту власти в колонии, начал поэтапно выводить людей из города. Может быть они предугадали действие противника. Или наоборот, заметив, что люди покидают город тем самым переставая быть удобной мишенью, седой адмирал принял решение уничтожить Новоград. Таня, в составе четвёртого мобильного отряда, успела отойти от города на два десятка километров когда земля вздрогнула, а за спиной вспыхнула горошина рукотворного, смертоносного солнца. Защитные системы костюма приглушили нестерпимое сияние, а скафандр защитил от необузданных потоков излучения родившихся в момент взрыва. Застигнутые врасплох двое неумелых водителей выпали из автоциклов, впрочем пострадало только их чувство собственного достоинства. Подсознательно ожидая прихода ударной волны Таня пригнулась, но только порыв ветра слабо ударил в спину и всё. Остановившись, четвёртый мобильный отряд смотрел с безопасного расстояния на уничтоженный город.

Казалось бы Новограда больше нет. Правда выжила чуть ли не половина его населения, но рано или поздно умрут и они, как только исчерпается ресурс автономного существования. Промышленные мощности колонии уничтожены полностью. Возобновляемые запасы пищи. Оранжереи. Белковые плантации. Исследовательские лаборатории — всё уничтожено. Если американцы собирались стереть с лица Дальней советскую колонию то они выполнили свою задачу на три с плюсом. Без помощи с Земли выжившие Новоградцы обречены. Так зачем, с какой целью, подставляться под орудия планетарной обороны уцелевшие после уничтожения единственного города на планете? Импульсный щит по прежнему надёжно прикрывал поверхность Дальней от точечных ударов с орбиты. Разрушенная и перепаханная ядерным огнём Дальняя всё ещё представляла собой крепкий орешек о который вполне может обломать зубы нетерпеливый агрессор.

Однако вопреки всем доводам разума американцы вывели на планету через «микроокна» небольшую армию — видимо всех оставшихся людей с десантного корабля. Окна открылись в отдалении от уничтоженного Новограда давая десантникам и киборгам время укрепиться и попытаться протащить сквозь микроокна тяжёлую технику. Такое поведение противника вселяло надежду в отчаявшиеся сердца. Адмирал спешил, опасаясь изменения обстановки. А значит помощь с Земли придёт, надо только дождаться. Советские люди никогда не бросают своих.

На перестраивающуюся корпоративную армию совершили налёт уцелевшие «боевые ангелы». Лишённые значительной поддержки с воздуха, наземные силы не сумели оказать серьёзного сопротивления и уничтожив одну советскую машину понесли тяжёлые потери. Вынужденный прийти на помощь наземным силам, ударный корабль приблизился к планете пока линкор поливал огнём уцелевшие орудия противокосмической обороны не давая им вести прицельный огонь по ударному кораблю. Советские лётчики не могли упустить столь лакомую и одновременно опасную цель. Оставив в покое наземные силы, пятнадцать серебряных стрел вышли за пределы атмосферы ринувшись в космический бой. Если им удастся уничтожить второй ударный корабль, то ситуация окончательно превратится в патовую. Если они погибнут не достигнув цели, то полная зачистка Дальней станет вопросом нескольких дней. Началось решающее космическое сражение на орбите Дальней.

Ещё при вторжении в Новоград, красноармейцам удалось захватить в плен нескольких десантников. Их успели вывести из города перед его уничтожением. Единая система СоюзСвязи прекратила существовать и Таня не знала удалось ли их допросить и что они сказали, если сказали. Её сердце рвалось к далёкой Земле. Там и только там она мысленно видела себя. Горше своей судьбы её мучило происходящее на далёкой Земле — вернее давящая, тяжёлая, как гранитная плита надгробья, неизвестность.

Неудивительно, что на очередном кратковременном привале она опять провалилась в продолжение странно последовательного сна.

Глава 18

Опять мраморный дворец. Присев на корточки, Таня постучала ногтём по белой мраморной плите с едва видимыми розовыми прожилками. Как будто в трёхлитровую банку молока упала одна единственная капля крови. Банку не встряхивали и разнородные жидкости практически не смешивались. Только красная капля растеклась бледно-розовой извилистой лентой под действием сил гравитации. Красиво.

Таня была в деактивированном боевом скафандре оставляющем открытыми голову и кисти рук. На бедре кобура с ручным болтером из которого она пока ещё ни разу не выстрелила. Если подумать, то до сих пор она не слишком-то пригодилась в войне. Впрочем Таня всё ещё оставалась живой и значит шанс забрать с собой хотя бы одного врага у неё пока ещё был.

Девушка оглянулась. Как она и ожидала: за спиной стоял тигровый диван на котором сидела забравшись с ногами правнучка. Стоял столик из тёмного, матово блестящего стекла и ваза с солнечными яблоками. Тане сияющие плоды показались крохотными зародышами атомных взрывов и она в испуге зажмурилась.

— Я опять поторопилась — констатировала правнучка с жалостью наблюдающая за Таней: — Тебе пока ещё не довелось делать это.

— Убивать врагов? — переспросила Таня.

Правнучка вздрогнула, но нашла в себе силы кивнуть: — Убивать… людей.

— Врагов — жёстко поправила Таня: — Убивают врагов, не людей. Не понимаешь?

Правнучка отрицательно покачала головой. Она была поражена её тоном, или скорее тем, что увидела в мыслях свой пра-пра-прабушки. Светлая и лёгкая девушка была как будто заворожена той первобытной жестокостью, которую Таня невольно принесла с собой в этот белоснежный дворец облицованный белым, как молоко, мрамором с бледными розовыми прожилками.

Таня спросила: — Послушай, ты моя пра-пра-пра и так далее, верно? Значит мы победим и я, вдобавок, останусь живой?

— Разумеется.

— А кто твой пра-пра-прадедушка. Случайно не товарищ Подводный? Как бы мне хотелось чтобы это было чем-то больше чем просто сном!

Таня упала на диван отчего тигровая расцветка пошла волнами. Солнечные яблоки лежали перед ней, только протяни руку. Должно быть они очень вкусные если судить по тому, какие красивые.

Отстегнув болтер, Таня осторожно положила его на столик рядом с вазой. Ей казалось, что если небрежно бросить тяжёлый болтер, то стеклянный стол может расколоться. Правнучка воззрилась на оружие со смешанным чувством интереса и отвращения.

— Неужели у вас и уроков военки в школах нет? — поинтересовалась Таня.

— Военки? — правнучка удивилась, но или догадалась или прочла ответ в Таниных мыслях: — Военное дело есть. Правда его хотят отменить потому, что оно травмирует детей. Но пока не отменили приходится учить.

— Так это прямо сейчас у тебя проходит урок вонки? — поразившись собственной внезапной догадке Таня в волнении хлопнула ладошкой себя по лбу: — И я твой учитель? Дела… Неужели не нашлось никого посовременнее раз уж пришлось обращаться за помощью к людям из прошлого?

— Ты последний убийца из прямой линии моих предков — сказала правнучка и тут же поправилась: — Вернее потенциальный будущий убийца. То есть прости: солдат, боец — как правильнее сказать?

— Я не солдат. Я статистик и совсем немножко биолог — возразила Таня: — У вас наверное не умирают?

Правнучка кивнула.

— И не убивают.

Дождавшись подтверждающего кивка, Таня положила голову на сцепленные за головой руки: — Почему-то именно так я и думала. Возрождать мёртвых вы ещё не научились?

— Нет

— Жалко — вздохнула Таня: — А это вообще возможно? Нет, стой, не говори. Я не хочу знать. Лучше расскажи: люди по-настоящему вышли в космос? Встретили братьев по разуму? Построили настоящий коммунизм? Человечество наконец объединилось? Наука не остановилась, общество продолжает развиваться?

На каждый её вопрос правнучка согласно кивала.

— Ты соглашаешься со всем, что я говорю — разочарованно произнесла Таня: — А ещё утверждаешь будто это не сон.

— Но мы действительно осуществили всё то о чём вы мечтали — улыбнулась правнучка.

— И зачем вам, невинным созданиям обитающем в рукотворном раю, знать что такое война и убийство? — усмехнулась Таня.

— Сегодня проистекает из вчера — повторила правнучка явно чужие слова: — Ужас войны неотъемлемая часть вчерашнего дня. Нельзя забывать и нельзя презирать тех, кто в тяжёлом труде и крови возводил фундамент для того чтобы можно было построить дом в котором все мы сегодня живём.

— Должно быть умный человек сказал.

— Согласно семейной легенде это были твои слова.

— Чьи? Мои?! — Таня широко раскрыла глаза. Видимо слишком широко потому, что окружающий мир опять завертелся и она осознала, что проснулась в подземных пещерах где отдыхала часть мобильного отряда.

— Опять не удалось попробовать солнечных яблок — подосадовала девушка: — Вот честное слово в следующий раз сразу яблоко укушу и только потом разговоры разговаривать буду.

— Однако я и не знала насколько творчески активное у меня подсознание — подумала Таня: — Где же ты раньше было? Теперь-то уже поздно, я выросла из сказок.

Разрозненным остаткам состоящих из ополченцев и красноармейцев частей удалось наладить связь и теперь четвёртый мобильный отряд мотался между холмов с редкими вкраплениями озёр затянутых у берегов чёрными, с зеленоватым отливом, тряпками колоний микроорганизмов подчиняясь приказам из координирующего центра. Редкие, пробивающиеся через постановленные помехи сеансы связи вскоре прекратились и приказы передавались через вестовых. Таня попросилась со своим десятком в спешно создаваемую вестовую службу, но её не взяли. Командир четвёртого мобильного отряда сказал ей, по секрету, что в вестовые отбираются худшие стрелки. Наверное он думал, что обидел Таню отказом. Он всё ещё мыслил категориями мирного времени. Или полагал, что она всё ещё мыслит категориями мирного времени. Командир четвёртого мобильного отряда ошибался на Танин счёт.

Тем временем американский десант бронированной колонной двинулся прямиком на спешно сформированный в сотне километрах от уничтоженного города Новограда временный лагерь и, по возможности, госпиталь.

Можно было попытаться свернуть лагерь и убежать, но военный совет посчитал, что сохранившихся сил достаточно для решающегося сражения. Вестовые доставили в отдельные части записи выступления главы совета.

— Бой идёт в космосе — говорил он: — Бой должен идти и на земле. Время работает против нас. Красноармейца можно убить, но нельзя победить.

И тому подобную чушь. Таня подумала, что остатки высшего военного совета тоже живут категориями мирного времени. Это не было хорошо. Или, может быть, она чего-то не понимала.

Её отряд занял позиции в расщелине между тупыми, сточенными, словно зубы старика, низкорослыми скалами. Сила мобильного отряда в его скорости. Когда начнётся бой они должны будут как можно быстрее переместиться в тыл нападающим и уйти если встретят серьёзное сопротивление, чтобы попробовать снова в другом месте. Но это возможно если только американцы не обнаружат их до срока.

Таня пыталась разузнать о судьбе друзей. Однако удалось узнать только о том, что её бывшая руководительница, Илюшенко Лариса, попала в высший военный совет занимающийся подготовкой к обороне. И ещё то, что с Леной всё в порядке. Таня мельком видела её уже после гибели Новограда. О Коле, как она ни старалась, не смогла ничего разузнать. Кто-то говорил, что тяжёлые пехотинцы, принявшие на себя первый удар штурмующих Новоград десантников, погибли полностью или почти полностью. Другие утверждали, что тяжёлую пехоту высший военный совет держит в резерве для противостояния подходящим всё ближе киборгам. Таня буквально издёргалась пытаясь составить из противоречивых новостей целостную картину. Американцы подходили всё ближе. Наконец она сказала себе, что так больше нельзя и, пусть не с первого раза, очистила свой разум от излишнего беспокойства используя личностно ориентированные психотехники изученные на школьных уроках основ психоконтроля.

Её десяток ожидал от Тани ответов или хотя бы уверенности. У неё не было ни того ни другого. Но приходилось делать вид, что всё будет в порядке. Не смотря на своё беспокойство пытаться ободрять других. Выходило не очень хорошо. Но окружающие ей верили или делали вид будто верят. Так они готовились к сражению: неумелый командир вместе с десятком неумелых подчинённых. Учёные, инженеры, бывшие врачи и бывшие статистики.

Само сражение Тане запомнилось урывками. Оно длилось чуть ли не десять часов. Где-то стреляют. Что-то взрывается. Время от времени окружающее тонет на несколько секунд в белой дымке, пока оглушённые системы боевого скафандра не приходят в норму. Но в эти секунды ты несёшься вслепую, по памяти прокладывая маршрут между вырастающими тут и там огромными, с сидящего человека, валунами. Манёвры, манёвры и ещё раз манёвры. Тысячу раз прав утверждающий, что современный бой, когда противники сходятся лицом к лицу, а не бросают бомбы с орбиты, это на девять десятых маневрирование и только на одну десятую собственно сражение.

Тане врезались в память отдельные моменты. Вот они (почему-то от четвёртого мобильного отряда осталось порядка трёх сотен единиц личного состава. Где остальные: разделились или погибли?) отчаянно боясь не успеть разворачивают тяжёлые плазмобои в боевое положение. Уже приготовились открыть огонь как приходит команда собраться и переместиться на несколько километров в сторону. Шлем заливает белая муть. Скафандр пищит о наведённых помехах в работе защищённых электронных устройств. Две секунды и окружающий мир вновь предстаёт во всей своей неестественной чёткости. Но за эти две секунды рядом успевает вспыхнуть и опасть огненный шар взрыва раскидав шестерых автоциклистов. К счастью, похоже, люди не пострадали, их сбило ударной волной близкого взрыва.

Пришла команда на активацию двух из восьми одноразовых ручных ракетных комплексов. Цель за линией горизонта. Ракеты пойдут по поставленному указателю. Таня активирует и следит чтобы каждый из её десятка сделал также. Хищные стрелы вылетают из рассыпающихся на глазах трубок уносясь вдаль. Что за цель они должны поразить? Смогут ли? Таня не знает.

Опять сумасшедшая езда прижимаясь как можно ниже к земле и короткое огненное облако на месте поднявшегося слишком высоко и попавшего в поле зрения вражеских систем управления огнём человека. Секунда и погибший автоциклист остаётся позади. Прежде чем обломки подбитого автоцилка упали на землю, отряд успел проехать несколько сотен метров.

Следуя подсказам тактической системы наведения Таня стреляет из тяжёлого плазмобоя по раненому, но не уничтоженному десантнику. Никого видимого воздействия её выстрелы не производит. Не понятно попадает ли они в цель. Отключив систему наведения Таня стреляет полагаясь на свой глазомер, но эффект тот же. Точнее никакого. Нельзя слишком долго оставаться на одном месте. Она даёт команду своему десятку сменить позицию. Удивительно, но никто из её десятка пока ещё не пострадал. Как будто ангел хранитель, несуществующая девушка из будущего, незримо хранит свою пра-пра-прабабушку, чтобы та смогла однажды рассказать ей что значит убивать врагов.

Кто побеждает? Каковы потери? Когда пришёл последний приказ: рассредоточиться. Десять минут назад? Полчаса? Ничего не понятно. Только система опознавания «свой/чужой» позволяет хоть как-то ориентироваться в царящем вокруг хаосе.

Пришёл сигнал от активированного маячка. Кому-то из солдат удалось пометить им боевого робота стальной громадой возвышающегося над полем боя. Таня отстреливает по сигналу маяка оставшиеся у неё ракеты. Робот взрывается и падает. Её ли ракеты его поразили? Этого не узнать. Наверное она зря использовала все ракеты сразу. С другой стороны если бы летящих на сигнал маячка ракет было меньше, то робот мог успеть поразить их все ещё на подлёте.

Мчась на полной скорости, взлетая на высоту в пару десятков метров и припадая к самой земле, Таня управляет огнём тяжёлого плазмобоя микродвижениями лицевых мышц. Она сосредоточена на управлении автоциклом и точность огня оставляет желать лучшего. Однако иначе нельзя. Девушка сейчас в самой гуще развернувшегося сражения и малейшее промедление будет стоить ей жизни. Скафандр предупреждает о попытках посадить на неё маячок. Резкий манёвр приводит в замешательство вражеского указующего и маячок сползает. Выпущенный по его сигналу плазменный шар взрывается под Таней подбрасывая её на полсотни метров вверх и едва не выбрасывая из седла.

Где она? Где её десяток? Ничего не понятно! Вокруг бушует море огня. Таня не сразу поняла, что это море огня рождено своими. Красная армия и ополчение победили. Но что им делать с этой победой на чужой планете, не имея ни города, ни даже постоянной базы? Чувствуя, как кружится голова, Таня приказала скафандру впрыснуть ей в кровь очередную порцию стимуляторов, но умная техника неожиданно заартачилась возражая, что битва закончилась, а лишняя порция стимуляторов может привести к серьёзным осложнениям со здоровьем.

— Как же я доберусь к своим? — хотела спросить у него Таня. Сил оставалось только посадить автоцикл. Заглушить микрореактор и удостовериться, что в эфир подаётся сигнал «SOS» по которому её смогут найти спасательные команды. Если спасательные команды ещё остались.

Она совсем не удивилась когда, открыв глаза, обнаружила себя в мраморном дворце.

— Как ты? — поинтересовалась правнучка.

— Нормально — Таня обманывала, поверила в свой собственный обман и он стал правдой. Она в порядке. По крайней мере сейчас.

— Ты обманываешь — сказала правнучка.

Таня согласилась: — Обманываю.

Тигровой расцветки диван. Кресла и столик из матового столика. Она схватила солнечное яблоко блеснувшее сквозь сжатые пальцы, сунула в рот и укусила. Кислятина! Пока Таня отплевалась, правнучка спросила: — Как ты себя чувствуешь?

— Я убила кого-то из врагов?

— Да, Майкла Обаму младшего. Его система защиты была перегружена и твой выстрел из плазмобоя ударил прямо в лицевой щиток. За доли секунды покрытие вскипело. Волосы Майкла превратились в пепел. Его голова взорвалась выплеснувшись красным фонтаном в пробоину на месте лицевого щитка. Он умер не успел понять, что умирает. Нервы сгорали прежде чем успевали передать болевой сигнал в мозг. Что ты чувствуешь прабабушка зная, что стала убийцей?

— Честно? — спросила Таня: — Я рада.

— Зачем было его убивать? — задавая вопрос правнучка вытянулась словно струна: — Жизнь Майкла никак не могла повлиять на исход сражения. Его десантный костюм на семьдесят восемь процентов потерял в функциональности. Он был практически безоружным. Нужно ли было его убивать? Скажи…

Солнечные яблоки. Кислятина. Таня с трудом проглотила то, что откусила и отложила надкусанное солнечное яблоко в вазу. Ей захотелось вытереть руки. Но полотенца не было, а вытирать о тигровое покрывало при правнучке было некультурно. Тоже мне, солнечные яблоки.

— Может быть убийство конкретного врага не имеет смысла — произнесла Таня: — Один из сотен или тысяч или даже миллионов. Казалось бы: что даст смерть всего одного человека, рядового вражеских армий. Но победа складывается из таких вот убийств. Враг должен быть убит. Забудешь об этом и победит он, а не ты. Возможно он тоже задаст аналогичный вопрос. Потом, после победы — на пепелище твоих городов, спросит себя: а нужно ли было убивать ту девчонку с автоматом. Что она могла сделать когда армия проиграла и руководство сдалось? Или не задаст. Потому, что враг знает — та девочка с автоматом, после гибели армии и предательства руководства, могла сделать очень и очень многое. Она могла убить тебя, враг.

Правнучку трясло будто в лихорадке. Танины мысли причиняли ей боль, однако она всё равно смотрела, смотрела не отрываясь. Но сможет ли понять? А тем более принять? Светлое будущее не должно быть таким конфетным. Нет, не должно.

— Наверное я не смогу сдать «военку» — произнесла правнучка. Её губы дрожали. Лоб покрылся каплями пота — чистыми, как слеза, прозрачными и едва заметными на светлой коже.

— Тише, успокойся — осторожно, будто имея дело с поставленной условным террористом учебной миной на занятиях по основами минного дела, Таня кончиками пальцев коснулась левого плеча правнучки — готовая отдёрнуть руку если та покажет, что ей неприятно прикосновение прабабушки, убийцы из предрассветных времён, когда люди ещё убивали друг друга — в последний раз.

Дёрнувшись, как от удара электрическим током, правнучка обхватила Таню и по-настоящему заплакала выливая водопад слез ей на плечо. Таня замерла, потом осторожно обняла правнучку и застыла, давая возможность выплакаться.

Наконец правнучка в последний раз шмыгнула носом: — Взрослые правы: уроки «военки» травмируют детей. Вот только отменять их всё равно нельзя.

— Нельзя — согласилась Таня.

— Спасибо тебе.

— За что?

— За всё, наверное — улыбка на лице правнучки точно луч солнца. Дождь закончился. На листьях-ресницах повисли последние капли. Сквозь разрывы в облаках пробиваются первые тёплые лучи: — За то, что сражалась, за то, что работала, за то, что жила. За всё.

— Сейчас сон закончиться и мы больше не увидимся? — спросила Таня.

— Всё ещё не веришь, что это по-настоящему?

— Не верю — сказала Таня: — Но всё равно хочу спросить: что будет дальше? Мой Коля живой? А мои родители? Что происходит сейчас на Земле? И ещё сотню вопросов.

— Скорее уж тысячу — засмеялась правнучка.

— Не можешь ответить?

— Почему? — удивилась правнучка: — Могу. Твой Коля в полном порядке, только закоптился немного. Без его участия я бы на свет не появилась. С родителями тоже всё хорошо. Правда твой папа и мой семь-раз-прадедушка сейчас сильно обижен тем, что его не взяли в формируемое из добровольцев ополчение. Сказали не подходит по возрасту, но на самом деле (и он в глубине души знает это) потому, что последний раз твой папа тренировался в стрельбе лет тридцать назад. Мама беспокоиться за тебя. Сейчас на Земле происходят самые важные события. Без преувеличения можно сказать, что решается судьба мира. В процессе этого решения половину Венеры вскипятили открыв окна нуль-транспортировки с поверхности в открытый космос. Десятки лет трудов по терраформированию перечеркнули в мгновение ока. И всё за тем, чтобы продемонстрировать свои возможности высочайшему совету советского союза и временному правительству восточной империи, сформированному после гибели божественного императора вместе с их столицей. Твоя семья думает, что ты работала на Венере и поэтому волнуется, не зная удалось ли тебе спастись из устроенного корпорациями локального Армагеддона на второй от солнца планете.

Правнучка читала будто по учебнику. Для неё всё это события давно прошедших дней. Но для Тани они происходят сейчас. Услышав о преступлении сотворённом корпорациями на Венере, в терраформирование которой загибающаяся в системном кризисе Америка не вложила ни цента, Таня ахнула прикрывая рот ладонью.

Правнучка споткнулась на слове. Виновато посмотрела на Таню и успокаивающе сказала: — Будет, конечно, трудно. Но всё кончится хорошо, я обещаю.

Подумать только: сон обещает!

— Я не сон — вздохнула правнучка: — Вот сейчас ты откроешь глаза и первым кого увидишь будет Илюшенко Лариса Сергеевна. Она посмотрит на показания комплексного анализатора и скажет: — Добро пожаловать в реальный мир. Я уж было боялась лишиться удовольствия провалить тебя на первом экзамене на звание младшего научного сотрудника по дисциплине общей микробиологии в разрезе уникальной экосистемы Дальней. На второй раз, конечно, приму. Но с первого не сдашь, даже не надейся.

— Она действительно так скажет?

— Да — кивнула правнучка: — А ты должна была ответить: Фиг тебе доминанта, с первого раза сдам. И потом бы вы рассмеялись. И Лариса сказала: Если смеёшься, значит здорова. Освобождай койку для другого нуждающегося. Впрочем теперь, зная конспект диалога, ты можешь ответить по другому.

— И будущее изменится?

— Будущее далеко не так просто изменить. Фантазии о раздавленной бабочке в меловом периоде остаются на совести писателей фантастических романов. Кроме того существует комитет по контролю целостности осевого временного потока. Думаешь мы смогли бы встретиться если бы наша встреча не прошла согласование в комитете?

Таня стрельнула глазами по сторонам: — Почему я всё ещё здесь?

Правнучка виновато улыбнулась: — Я подумала, что будет невежливо возвращать тебя не попрощавшись. Когда захочешь уйти, просто закрой глаза.

После её слов у Тани немедленно зачесался правый глаз. Невыносимо захотелось моргнуть, но она крепилась.

— Хочешь что-то спросить?

— Яблоки. Почему они такие кислые?

— Я совсем забыла, что у тебя нет соответствующего органа чувств, чтобы ощутить их вкус. Извини. Хочешь попробовать что-то другое? Только скажи.

— Не надо. Прощай. Передавай привет своим родителям — моим более близким потомкам. И передай там: я категорически против отмены «военки» в школьном программе. Тоже мне придумали. Рай потому и рай, что каждый должен быть готовым встать на его защиту и уметь это делать.

От избытка чувств Таня потеряла контроль, моргнула и когда открыла глаза то увидела серый потолок из оплавленного, обеззараженного высокотемпературной пушкой камня. Скосила глаза — она в какой-то естественной пещере. Судя по тому, что дышалось легко, ядовитая атмосфера Дальней вытеснена и заменена кислородосодержащей. Приподнявшись на локтях, Таня огляделась. Рядом стояло десятка три коек. Часть занята находящимися в бессознательном состоянии людьми. Она попробовала встать. Свесила ноги. Голова закружилась. Чтобы не упасть девушка схватилась за спинку кровати. Головокружение прошло оставив после себя сосущую слабость. Таня всё равно встала на подрагивающие ноги и замерла собираясь с силами, планируя отпустить спинку кровати и выйти в коридор.

Не успела она сделать и шага как в палату, а пещера скорее всего и являлась лечебной палатой, вбежала растрёпанная Лариса. Таня приготовилась к тому, что доминанта сейчас скажет: — Добро пожаловать в реальный мир.

Однако что-то там во временных настройках континуума всё же сбилось, потому, что Лариса схватила слабо отбивающуюся Таньку и закружила по комнате: — Корабль с Земли пришёл! Корабль с Земли!

Доминанта успокоилась только когда Танина нога ударилась о закруглённый, оплавленный каменный выступ.

— Корабль с Земли!

— Я слышала — проворчала Таня потирая отбитую щиколотку: — Вроде бы слух у меня не пострадал.

— И ехидство не растеряла — усмехнулась Лариса.

— Не растеряла — согласилась она. Движимая каким-то внутренним предчувствием, Таня подняла глаза за мгновение до того как в проёме входа появилась массивная фигура Коли Подводного. Правая рука у него была залита гелем предназначенном для ускоренной регенерации мягких тканей. Как будто вместо руки, чуть пониже плеча, подвесили тёмно-зелёный вытянутый эллипс. Коля ещё не привык иметь вместо руки раздутый лечебный агрегат. Входя он стукнулся о стену. Увидев Таню вскинул голову и ударился ещё и головой. Таня мысленно отметила, что с координацией у любимого сейчас просто беда. Последствия ранения?

Здоровой рукой он прижал Таню к крепкой и большой, как лобовая броня роботанка, груди.

— Земля прислала корабли.

— Я знаю — тихо произнесла Таня.

Вспомнив об одной важной вещи она отодвинулась и спросила: — Как же американский линкор?

— Нет больше линкора — ответил Коля: — Как только наши открыли окно и вышли в систему Дальней — он сразу сдался. И десантный корабль тоже сдался. Что ещё мог он предпринять лишившись десанта, пустой как яичная скорлупа.

— Ударный корабль?

— Дрейфует на орбите. В нём дыра размером с жилую ячейку. Боевые ангелы оттеснили его под залп сохранившихся орудий планетарной обороны.

— Лена, Ира, Коваленко Таня, Миша Беликов?

Коля нахмурился: — Ира погибла при штурме центра управления импульсным щитом. Коваленко Таня при уничтожении Новограда. Остальные в порядке.

Задавив поднимающуюся от живота к горлу волну боли, Таня спросила: — Селезнёвы?

— Погибли оба.

— Ясно — Таня сжала пальцы с такой силой, что её коротко подстриженные ногти оставили на ладони наливающиеся красным царапины.

Коля, такой могучий и сильный, беспомощно смотрел на неё. Лариса молча положила руку ей на плечо.

— Эта война будет последней — едва слышно прошептала Таня.

— Что?

— Я хочу, чтобы эта война была последней войной людей с людьми! — повторила Таня.

Лариса мягко сказала: — Она ещё не закончена.

Один из лежащих на кроватях человек задёргался и Лариса поторопилась к нему на бегу бросив Татьяне чтобы она поднималась на верхние уровни спешно обустраиваемого подземного города и не мешала врачам бороться за жизнь каждого выжившего солдата.

В коридоре они столкнулись со спешащими людьми одетыми вместо белых комбинезонов врачей кто во что горазд. Двоих Таня знала: биологи из лаборатории Илюшенко. Ещё один — доктор в единственной больнице Новограда. Там и работало всего шесть докторов — на шестьдесят тысяч населения их хватало с избытком. Двух других Таня видела только мельком.

— Есть хочешь? — спросил Коля.

Она кивнула.

— Тогда в столовую — он увлёк её в боковой коридор: — Правда ни одного автоповара не уцелело. Придётся выбирать между питательной смесью разных сортов.

Однако Коля ошибался. Новость о появлении советских космических кораблей облетела людей и в столовой группа кулинар-мастеров пыталась приготовить огромный праздничный торт из скудных подручных материалов. Под столовую отвели самую большую пещеру, размерами с пару футбольных полей, на скорую руку укреплённую подпорками и расширенную. И всё равно в неё набилось столько людей, что Коле приходилось осторожно протискиваться между ними прижимая пошатывающуюся Таню к себе и вздымая раненую руку над головой, словно болотного цвета фонарь. Вокруг слышался смех. Плачь. Обрывки разговоров. Люди поздравляли друг друга с победой и вместе оплакивали погибших. Какой-то мальчишка никак не старше её самой, захваченный всеобщей радостной волной, поцеловал Таню в щёку. Извиняющее улыбнулся сдвинувшему брови Коле и затерялся в толпе.

Часть3. Никогда не предам

Глава 19

Новости с Земли — вот чего жаждал каждый человек на Дальней. В лабиринте естественных пещер превращенных во временный лагерь для выживших победителей — почти трети от населения Новограда и горстки взятых в плен уцелевших захватчиков.

Новостей желали сытные и голодные. Непострадавшие, выздоравливавшие и продолжающие находиться под присмотром переквалифицировавшихся в военных врачей биохимиков и специалистов по общей биологии. Если только боль не была слишком сильной, то ежеминутно облизывающий пересыхающие губы человек бредил Землёй. Что там произошло? Что с ней? Скажите немедленно, ведь там их общая родина.

Корабли с Земли ещё не успели выйти на устойчивую орбиту. Команды космодесанта только проникали в послушно распахнувшие причальные люки американский линкор и большой десантный корабль, а новости уже передавались по неустойчивому, часто сбоящему, каналу на поверхность. Таня знала, что в систему вошли четыре корабля принадлежащие космофлоту советского союза. Они специально предназначались для противостояния линкору. Видимо там, на Земле, знали какой враг проник в систему Дальней и послали соответствующие корабли. У потрёпанного в затяжной дуэли с оборонительными системами американца не оставалось ни единого шанса. Седовласый генерал решил сдаться без боя. Может быть, когда увидел как через раскрывшееся в пространстве окно проходят советские корабли, он понял, что помощь не придёт. Попытка подлой атаки Дальней завершилась сокрушающей неудачи. Всех достижений, что тебя запомнят как человека по чьему приказу уничтожили первый и пока единственный форпост человечества в дальнем космосе. Весьма сомнительное достижение. Сдаваясь без боя генерал выторговал жизнь себе и команде. Тюремное заключение — пусть. Всё же некоторые люди непропорционально высоко оценивают ценность собственных жизней.

А на Земле, на старушке Земле, произошло столько событий, что едва ли получиться рассказать в двух словах. Таня не могла слышать беседу между Эдуардом Владимировичем Подводным — Колиным дядей, разработчиком технологии нуль-транспортировки на короткие (до сотен миллионов километров, не дальше) расстояния и человеком из комитета государственной безопасности. Разговор происходил в тот день, когда они, не выходя из здания института изучения физики пространства, совершили чуть было не окончившееся трагически путешествие в Африку. Когда тайное стало явным. В тот день Таня осознала, что по-настоящему любит Колю. Хотя к событиям, начавшимся разворачиваться в тот момент, этот простой факт не имел никакого отношения.

Таня не слышала и не могла слышать о чём говорил с Эдуардом Владимирович скромный человек из государственной безопасности. Но если бы всё-таки слышала, то должна была бы признать, что события разворачивались почти в точности как предсказывал безопасник. По наихудшему из предсказанных сценариев. Такое уж свойство у предсказаний сделанных в области мировой политики, что они сбываются обычно по самому худшему из предложенных вариантов.

Открытый полсотни лет назад эффект нуль-транспортировки на сверхдальнюю, точно фиксированную, дистанцию требовал чудовищно много энергии и подтолкнул ведущие страны к продолжению исследований в данной области. Но время шло, а заметного прогресса не наблюдалось. Были построены большие научно-исследовательские установки для практической реализации и дальнейшего исследования технологии нуль-транспортировки. Установка имени Игоря Евгеньевича Тамма поостренная Советами на Луне. Американские INCH и INCA размещённые на устаревших кораблях превращённых в космические станции. И наконец Имперская, когда-то международная, но позже ставшая закрытой, космическая исследовательская станция служила базой для лаборатории по исследованию эффекта сверхдальней нуль-транспортировки. Имперская станция в переводе называлась «распускающийся цветок», однако этому «цветку» так и не удалось распуститься. Двадцать четыре года назад один из экспериментов вышел из под контроля и «цветок» полностью исчез из солнечной системы сверкнув на прощание огненной вспышкой вырвавшейся из магнитной ловушки плазмы. Собственно из-за высокой опасности связанных с нуль-транспортировкой исследований их и выносили подальше от Земли в космическое пространство. После катастрофы на «распускающемся цветке» Империя так и не возобновила полномасштабные исследования сверхдальней нуль-транспортировки.

Советами была открыта Дальняя — одноимённые система и планета в ней, располагающаяся точно на границе доступного сверхдальней нуль-транспортировке пространства. Различия во взаимных относительных скоростях движения двух систем: Дальней и Солнечной через десятки лет разведут их друг от друга. Но на данный момент открываемые «окна» выводили точно в систему Дальней. Началось активное исследование Дальней. Там была жизнь! Пусть примитивные, но зато чужие, совсем чужие и от того особенно привлекательные для увлечённых исследователей уникальные микроорганизмы.

Колония на Дальней быстро разрасталась вскоре превратившись в полноценных город названный Новоградом. Укрывшись от ядовитой атмосферы Дальней под защитой куполов, он накопил достаточную вычислительную мощность для того, чтобы в его сетях мог жить искусственный интеллект — единственный разумный коренной обитатель Дальней.

При том официально никакой Дальней не существовало. О первой колонии человечества в дальнем внеземелье знали, в общей сложности, около десятка миллионов человек. Учёные, строители, военные — кто побывал на Дальней или просто по долгу службы должен был быть посвящён в тайны большой политики. А тайна существования Дальней как раз и относилась к международной политике. К тому времени каждая из трёх мировых держав накопила достаточный для гарантированного взаимного уничтожения запас оружия чудовищной разрушительной силы. В извечной гонке щита и меча, оружия защиты и нападения — давным-давно победил меч. В какой-то мере он сам, благодаря своей безоговорочной победе, стал выполнять функции щита. И словно вооружённый человек в обществе столь же хорошо вооружённых людей, мировые государства вынуждены были неукоснительно придерживаться правил вежливости. Сражения перешли из области вооружённых конфликтов в область экономики, идеологии и, разумеется, научных исследований. Создав колонию на Дальней, Советский Союз показал американским корпорациям и Империи, что даже в случае полномасштабного конфликта в котором не будет ни победителей, ни проигравших, часть его всё равно уцелеет. И значит будут и победители и проигравшие и вполне понятно кто будет кем если, вопреки всем усилиям и балансу сил, вспыхнет пожар войны на уничтожение между любыми двумя из трёх сверхдержав. А то, что Дальней официально не существовало, придавало любым международным заявлениям Советского Союза лёгкий оттенок многозначительности и недосказанности. Как будто после каждого предложения, вместо точки, стояло бы многоточие. Координаты Дальней относились к наиболее ревностно охраняемых секретов. Спохватившаяся Империя пыталась возобновить прерванные исследования нуль-транспортировки, но исследовательские станции строятся не за один день. Тем более предназначенные для исследования столь энергоёмких технологий как сверхдальняя нуль-транспортировка.

Время шло. Его осталось совсем немного — времени. Можно сказать: осталось совсем чуть-чуть. Имея в виду все совершённые в прошлом ошибки (что, впрочем, нисколько не спасало от будущих ошибок) страна Советов строила коммунизм — царство безграничной человеческой свободы. Империя пыталась создать рай земной для одной избранной расы. Американские корпорации не имели ни чётких перспектив долгосрочного развития, за исключением «планов развития бизнеса», ни истинных ценностей вдохновляющих людей на великие свершения, за исключением так называемых «корпоративных ценностей» и «американской мечты взобраться на самую высокую жёрдочку в курятнике».

На «корпоративных ценностях» далеко не уедешь. Да и «американская мечта» не слишком побуждает к честному самоотверженному труду на благо не только конкретного индивидуума, но всего общества в целом. Поэтому нет ничего удивительного, что как сверхдержава Америка всё больше отставала от Империи и Союза. Америка всё ещё выдавливала соки из своих «свободных демократических полуколоний», но этого уже не хватало. Мир неудержимо расширялся. Он больше не был ограничен пределами третьей по счёту планеты в солнечной системе.

Захватив себе десятую часть Марса американские корпорации понятия не имели что с ним делать. Строить, наращивать промышленные мощности и развивать инфраструктуру по примеру Империи или Союза они не собирались. Это было убыточно и «неэффективно», разумеется только если надеть на глаза шоры под названием «сиюминутная выгода». Тогда да: производить не выгодно, выгодно продавать. Да и продавать тоже не выгодно, куда лучше не мудрствуя лукаво печатать деньги — зелёные фантики и жить занимая в долг у всего мира и не собираясь отдавать ничего взамен. Только продолжать по старому им больше не позволяли. С точки зрения корпораций это была жуткая несправедливость и вселенская трагедия. Как же: вору запретили воровать, а грабителю грабить. Попрание освещённых временем, чуть ли не священных, традиций. Ещё не совсем запретили, но хотя бы ограничили. И американский день стал клониться к закату.

Они самоустранились от всех амбициозных проектов современности. Тераформирование Венеры проводилось силами исключительно Союза, Империи и ещё внесла свою небольшую лепту конфедерация объединённых скорее на словах, чем на деле исламских государств. Масштабный проект исследования окружающего нашу крохотную солнечную систему безграничных космических пространств — «голос вселенной». Строительство международного звёздного корабля (вернее двух кораблей призванных отправиться в многолетний полёт друг за другом) «Звезда» и «Странник». Корпоративная Америка не участвовала во всём этом. Бремя расходов поделили между собой Империя и Союз. И всё равно она отставала. Работающие на корпорации аналитики с ужасом предрекали то, не слишком далёкое, время когда Америка окончательно и бесповоротно утеряет статус сверхдержавы. Союз и Империи и даже кто-то из крохотных стран-государств, та же конфедерация объединённых исламских государств, освоят солнечную систему и выйдут в большой космос. Будто вырвавшаяся из узкого горного русла река они затопят своими водами холмы и равнины насколько хватает взгляда и ещё дальше. А Америка, в лучшем случае, останется там же и сохранит то, что имеет. Да и то вряд ли — не сохранит. В Чикаго и в Бостоне и в Вашингтоне и в других городах множество простых рабочих вынуждены тяжело трудиться по десять, по пятнадцать часов в сутки. Ради выживания себя и детей «добровольно» укладывая свои жизни в основание шатающегося здания американской демократии. Кастовая система? Рабовладельческая «кредитная» система? О чём вы? Всё в полном соответствии с демократическими принципами и либеральными ценностями. Как же повезло бедным древним грекам, что они давно умерли и ведать не ведают до какой степени потомки извратили придуманный ими политический строй.

Всё чаще корпорациям приходилось подавлять стихийно возникающие рабочие бунты. Вот не желают люди, хоть ты их убей, работать до тридцати пяти лет по пятнадцать часов в сутки за миску похлёбки и неопределённые обещания, а потом тихо, мирно и, главное, без проволочек уходить на тот свет. Смотрят гады в сторону Советского Союза и имеют наглость спрашивать: — Почему у нас не так. Почему должны платить за взятый кредит в пять раз, в десять раз больше исходной суммы. Почему вообще должны платить за воздух и воду и за электричество — разве оно вырабатывается не на электростанциях построенных руками их отцов?

Да только полицейские киберы готовы мигом объяснить что к чему в свободном мире позабывшему где страна советов, а где он сейчас. Корпорациям приходится прибегать к психопрограммированию и устаревшему, но надёжному, методу фармакологического кодирования. Они бы и рады заменить девяносто пять процентов населения на биороботов, но производительность труда у закодированных значительно уступает таковой у ещё имеющего возможность размышлять на произвольные темы человека, даже если последний озлоблен и работает из под палки. Такая вот, фармакологическая, трагедия.

И тут доблестные американские учёные совершают научный прорыв: нуль-траспортировка с изменяемой дальностью открытия окна. На ней не улетишь к звёздам. Зато это оружие от которого ни у кого в мире пока нет защиты! В обстановке глубокой секретности корпорации начинают готовиться к войне. Секретное оружие хорошо и здорово, но само по себе оно не поднимет производительность и не утихомирит время от времени срывающееся в бунт, как в запой, население. Более того: секретное оружие это проходящая карта. Рано или поздно оно появится и у других. А чуть погодя будет разработана от него защита и тогда козырную карту можно просто выбросить.

Поэтому именно сейчас, пока Америка ещё сильна будто загнанный зверь с текущими по бокам ручейками пота и жарким, частым дыханием. Шанс, последний шанс законсервировать развитие человечества на текущем уровне. Зачем идти дальше, когда и так хорошо, во всяком случае наследственным держателям акций, директорам, топ-менеджерам и армии высокооплачиваемых специалистов составляющих классический средний класс. Пятнадцать, в лучшем случае двадцать, процентов против восьмидесяти — такой средний, что среднее некуда, класс. Всего-то и нужно, что убить пять или шесть миллиардов человек. Скажем семь — для верности или лучше восемь? Коммунистов нужно обуздать и уничтожить в пределах солнечной системы. Позволить им вырваться в космос значит проиграть. Состязание с ними влечёт неизбежный проигрыш. Почему так? Мир не справедлив. Но Бог на стороне Америки и он дал оружие чудовищной разрушительной силы. Всё бы хорошо, только как бы самим не сгореть в пожаре тщательно подготавливаемой мировой войны? Выход есть!

Да, выход есть. Не только Советы обустроились на своей Дальней. Существует ещё одна планетарная система найденная американскими астрономами. Есть там и планета названная «Свободой». Свободой от чего? Или правильнее спросить для кого, свобода? Это каждый волен понимать по своему. Чай демократия и плюрализм мнений, а не какой-то там коллективизм или кровавый тоталитаризм или ещё какой-нибудь «изм». Элита американских корпораций постепенно переселилась на «Свободу». Их существование больше не было связано с существованием солнечной системы. Конечно печально было бы потерять прекрасную зелёно-голубую родную планету. Но если это цена, которую надо заплатить за избавление нашей (а возможно и всех остальных) вселенной от красной заразы, а заодно и от восточных националистов, то после переселения на «Свободу» стали возможны различные варианты. Всегда хорошо когда есть различные варианты. А цена для того и существует, чтобы её заплатить если товар достаточно хорош.

И всё же они медлили, ждали, выгадывали. Не так легко решиться развязать мировую войну. Тем более своими собственными руками, а не через третьи лица, как не раз делали в прошлом. Страшно. Не с диким зверем играют и не со слепой стихией. Пусть красные хуже зверей и лесного пожара, но по факту они разумные люди и потому гораздо опаснее хищного зверя и буйства стихии сложенных вместе.

Что подтолкнуло директоров и топ-менеджеров? Вот африканские путешествия Колиного дяди, Эдуарда Владимировича и послужили тем пёрышком, что упав на одну чашу весов нарушает сложившееся равновесие. Только подозрение о наличии в Союзе технологий нуль-транспортировки с изменяемой дальностью выхода вынудило директоров приступить к реализации давно подготовленного плана.

Отправив семьи на «Свободу» топ-менеджеры вернулись в солнечную, чтобы держать руку на пульсе событий. Грустно, когда для человека понятие «свои» ограничивается, в лучшем случае, семьёй да парой друзей детства. Своих они вывели из под возможного удара, а до остальных и дела нет. Остальные не более чем инструменты. Шахматные фигуры. Может быть такое вот отношение, когда человек полагает «своими» исключительно близких родственников, какой-то там десяток человек и при этом считает себя «хорошим, заботящемся о семье человеком» есть самая грустная грусть на свете?

Война. Для кого-то ужас и лишения. Для других победные фанфары, медали и премиальные поощрения. А для третьих смерть, просто смерть — прекращение существования биологического объекта. Уничтожения материального носителя и базиса разумной личности. Перевод вектора потенциальных возможностей в никогда не реализуемые. Война.

Для начала американцы заявили на всю солнечную, что отныне они тут главные потому, что могут уничтожить любого несогласного. Замечательный аргумент не правда ли? Во всяком случае довольно действенный.

В доказательство серьёзности своих намерений они заново вскипятили Венеру полностью похоронив десятилетние труды по её терраформированию. Действуя по принципу «не своё — не жалко» на короткое время распахнулись окна из космоса прямо на поверхность второй от солнца планеты вызвав стихийные катастрофы планетарного масштаба.

Оценив проведённую демонстрацию остальной мир впечетлился и робко поинтересовался указаниями самообъявленного владыки. Указания были даны: больше никаких космических полётов. Вообще. Ни один не принадлежащий американским корпорациям искусственный объект не должен выходить за орбиту луны. Требование, которое заведомо невозможно выполнить.

Эта была пора громких политических заявлений. Как будто политиков покинула всякая осторожность и они сразу говорили, что думали. Империя и Союз отказались выполнять разбойничьи требования корпораций. Другие страны в панике ожидали чем закончиться противостояние гигантов.

И Союз и Империя по одиночке превосходили в военной мощи объединённую корпоративную армию. Конечно нуль-транспортировка с изменяемой дальностью открытии окна являлась «супероружием» кардинально изменяющим баланс сил. Империя не имела подобной технологии. А вот у Союза она уже была. Однако если директора корпораций внутренне были согласны пожертвовать Землёй, а то и всей солнечной системой (дестабилизировав светило сбрасывая на него через окошки всякую гадость или открыв окно в центр звезды), то никто в советском союзе подобной готовности не имел. Более того: никто и не верил, что они действительно могут пойти на подобное, находящееся за всеми рамками, преступление.

Сверхдержавы как будто соревновались насколько далеко они могут зайти. Америка уничтожила советскую лунную исследовательскую базу имени Игоря Евгеньевича Тамма переправив в окрестности тактический ядерный заряд. В ответ кософлот расстрелял пару американских линкоров и уничтожил якобы секретную импульсную батарею нацеленную на марсианские города, большинство из которых не были защищены импульсными щитами. Мелкие стычки по всему обитаемому космосу. Провокации в ответ на провокацию следовали одна за другой. Пока в Новограде на Дальней волновались о причинах задержки рейсового корабля с Земли, на родной планете раскручивался маховик мировой войны.

Озверевшая до потери самообладания Империя ударила по Вашингтону оружием массового поражения. Большую часть удалось перехватить, но долетевшего до цели хватило, чтобы на четыре пятых разрушить столицу Корпоративной Америки. Одновременно армия империи перешла границы на Земле и на Марсе. Лишь в космосе было относительно спокойно потому, что именно из космического пространства и Америка и Империя могли нанести друг другу наиболее болезненные удары и пока опасались это сделать. Точнее опасалась только Империя. Захватить марсианские пустоши оказалось не сложно. Америка присутствовала на красной планете символически, составляя не более пяти процентов общего населения Марса. На Земле всё было гораздо сложнее.

Не успела имперская армия как следует втянуться в боевые действия, как город-интеллект, Токио, божественный император был полностью уничтожен с применением нуль-транспортировки ставшей оружием в подлых руках. Почти мгновенное оружие от которого нет защиты. Им были сожжены боевые станции империи и основа их космического флота. Растерявшаяся после убийства божественного императора армия, к тому же лишённая существенной поддержки из космоса, терпела сокрушающее поражение. Временное правительство образованное с целью хоть как-то управлять страной приняло решение выпустить по Америке все оставшиеся ракеты. Почти приняло. Вмешавшийся в последний момент Советский Союз удержал мир от падения в пропасть. Трёхдневная война и без того серьёзно ухудшила экологическую ситуацию во всём мире. Продолжать войну было безумием.

И всё таки люди не были бы людьми, если бы не продолжили воевать. Человек самое прекрасное, что только есть во вселенной. Согласно законам диалектики он же является самым ужасным чудовищем. Космические флоты разносили друг друга в пыль без ограничений используя всевозможные виды оружие от древних ракет до новейшей нуль-транспортировки на короткие дистанции. Число разрушенных крупных искусственных объектов в межпланетном пространстве солнечной системе перевалило за половину всех имеющихся и исчислялось трёхзначной цифрой. На материнской планете война шла более «цивилизованными» методами. Без применения оружия массового поражения и бомбардировок с орбиты. Пока без бомбардировок.

Странная война! В которой каждая сторона может за несколько часов полностью уничтожить противника (правда при этом неизбежно оказаться уничтоженной самой ответным ударом), однако предпочитающая до поры до срока сражаться руками сыновей и дочерей. Боевые ангелы против американских истребителей. Тяжёлая пехота и части истребители киборгов встали на пути механизированной армады боевых роботов и киборгов родившихся людьми, но умирающими неотделимой частью военной техники. Мобильные части автоциклистов — кавалерия середины третьего тысячелетия. Пока красная армия вела бой, толпы добровольцев осаждали призывные пункты. Спешно формировались дополнительные части. Словно дикий зверь война готовилась пожрать лучших, а затем и всех остальных.

Небывало долгая война длилась уже вторую неделю. Собравшееся на «Свободе» руководство корпораций постепенно сходилось во мнении, что Землю, а пожалуй и всю солнечную систему, они теряют. В затянувшемся кровавом спектакле следовало ставить точку. Разумеется чисто по человечески жалко эту милую планетку где жили их предки. Но обычный человек потому и становится начальником, что умеет принимать жестокие решения в отношении других людей. Кто-то здесь сказал «людей»? Что за устаревшая терминология. Здесь все деловые люди, можно говорить относительно свободно. На «Свободу» вывезено достаточно для автономного существования колонии промышленных мощностей и обслуживающего персонала. И, самое замечательное: в связи с не слишком большой численностью этого самого персонала и не подходящим для жизни внешними условиями, осуществлять контроль на «Свободе» не в пример легче чем на той же старушке Земле. Так может и правда пришла пора похоронить старушку? Всё равно ничего лучше собравшихся в этом здании людей она никогда не сможет породить. Самопровозглалёшная вершина эволюционной и (как отлично пошутил директор «Labor Reserves Corporation» пищевой цепочки) практически приняла решение. Не хватило трёх голосов. Кое-кто из собравшихся полагал, что у их армии на Земле ещё есть шансы. Или, может быть, играла глупая, неэффективная человечность. Настоящий директор не должен бояться отдать приказ уничтожить родную планету если это необходимо для развития бизнеса. Однако именно сия проволочка в один день, как выяснилось позже, спасла мир.

Накануне войны одна из групп любителей математики выложила в сеть СоюзСвязи любопытные решения уравнений Бернадцкого. Никому особенно они не были нужны. Слишком уж умозрительные процессы описывал Бернадцкий своими уравнениями. Потому и решения, казалось бы, не найдут практического применения.

Решения попались на глаза учёному из лаборатории Эдуарда Владимировича Подводного занимающейся исследованием и совершенствованием технологий нуль-т. Взгляд учёного зацепился за едва уловимое сходство математического описания. Исполняя данное накануне обещание учёный отвёл дочек в городской зоопарк. Следить одновременно за тремя егозами не просто и учёный совсем забыл о заинтересовавшем его сходстве уравнений. Однако вернувшись домой и передав дочерей под ответственность супруге, он вернулся к статье (понадобилось какое-то время чтобы найти нужную статью потому, что учёный забыл сохранить ссылку) и скрытое сходство бросилось в глаза. Перепугав супругу, учёный заметался по квартире. Приняв происходящее за весёлую игру дочери хвостиком мотались за папой.

— Куда ты? — успела крикнуть жена.

Дверь закрылась и только звякнул коммуникатор на который пришло сообщение от убежавшего мужа: — В институ-у-ут.

Потом вспыхнула война. Всё закрутилось. Казалось один только Эдуард Владимирович, вместе с коллегами, продолжает спокойно работать. Он будто бы находился в глазе урагана, где спокойно и тихо. Но это кажущееся спокойствие.

И наконец, основываясь на решении уравнений Бернадцского любителями математики, досконально проверять которое не было времени, Эдуард Владимирович возвёл каркас теории. Пространство, согласно торопливым выкладкам, представляло собой любопытную структуру. Сомни его и сможешь открыть «окошко» в соседнюю комнату или в соседнюю галактику. Разница не принципиальна. Придержи за уголки и никто другой не сможет смять и «прыгнуть».

За день до уничтожения американцами Токио группа Эдуарда Владимировича начала работать над практическим воплощением торопливо (и, прямо скажем, небрежно) обоснованной идеи. За день до того как Земля была бы уничтожена, они закончили. Собственно именно поэтому никто (кроме безопасников и любознательных историков из будущего) так и не узнал, что следующий день должен был бы стать последним для девяносто девяти целых и девяти десятых всего человечества.

Отныне только Союз обладал возможностью открывать окна в пространстве, причём на любую дистанцию, используя смешное количество энергии. Американские генералы и флотоводцы с удивлением обнаружили, что их установки «пробоя» пространства больше не работают. На далёкой «Свободе» директора и топ-менеджеры в страхе перебрасывались взглядами в ситуационной комнате для совещаний. Никто не понимал, что происходит. Всех до одного била нервная дрожь. Они оказались отрезаны от управления своими армиями. Земля существовала, она не была уничтожена. И значит, рано или поздно, выжившее человечество найдёт своих несостоявшихся убийц. Господа, ещё вчера полагавшие будто находятся на вершине умозрительной пищевой цепочки, сегодня дрожали как готовящийся сорваться с ветки лист на пронзительном, осеннем ветру.

В течении шести часов советские десантники брали под контроль американские центры управления оружием массового поражения. Сколько лет или даже десятков лет разведывательных операций и шпионских игр, порой оканчивающихся тихой смертью разведчика где-нибудь в неприметном пригороде Чикаго или Вашингтона. С трудом добытые сведения о местонахождении большинства управляющих центров американской сети «последнего удара» до этого часа хранились в архивах безопасников. Слишком хорошо защищены ячейки смертельной сети. Их защиту проектировали с учётом всевозможных внешних угроз. Кроме одной, тогда ещё не известной: нуль-транспортировки. Выходя из окон поблизости от охраняемого объекта или непосредственно внутри него, советские десантники пытались одномоментно взять под контроль более четырёх тысяч подобных «ячеек». Лучшие части красной армии отозвали с фронта чтобы забросить во вражеский тыл и не позволить ракетам выйти из пусковых шахт, а приказам об ударе из космоса дойти до скрывающихся под полями преломления орудий «последнего часа». На шесть часов вся тяжесть удержания натиска американских армий легла на плечи практически разбитых имперских отрядов, вспомогательных частей красной армии и призывников — вчера закончивших трёхдневные учебные курсы по основам современного военного дела, а сегодня пытающихся держать фронт.

Спешка при подготовке военной операции оплачивается кровью. А высший военный совет красной армии спешил, очень спешил. Нужно было взять под контроль более двух третий от общего количества пусковых установок «последнего удара». Только тогда, по расчётам аналитиков, удастся перехватить оставшиеся, если проигравшие генералы решаться активировать их. Они решилась. Но поздно, слишком поздно. Смертельной сети больше не существовало. Обезглавленная змея попыталась укусить. Трудно кусать когда ядовитые зубы вырваны. Почти все ядовитые зубы вырваны.

В этот дымящийся дымом пожаров, с медленно плывущими по голубому небу облаками ядовитых осадков, раненный, но раненный далеко не смертельно, мир вернулась Татьяна Никогда на борту американского десантного корабля в недавнем прошлом доставившего к Дальней армию завоевателей.

Глава 20

Красная армия не прошла победным парадом по Вашингтону. Главным образом потому, что после отчаянного удара Империи Вашингтона, как города, больше не существовало. Невообразимо долгая, в современном мире быстрых решений, война окончена. Лишившаяся божественного императора, боеспособной армии и девяти десятых космических военных сил, обезглавленная Империя испытывала жёсткий гражданский кризис. Города-интеллекта Токио, их божественного императора, больше не было и имперцы теперь не знали куда идти и для чего жить. Идея безоговорочного превосходства японского народа над всеми прочими, во время войны, получила титанические повреждения и более не могла стягивать изрядно расшатавшиеся государственные скрепы.

В карликовых странах Африки и Европы, вмиг выскочивших из ярма метрополии в связи с военным поражением оной метрополии, происходили одна революция за другой. Но как бы выспренно лидеры военных переворотов не называли свои действия, социалистическими были единицы из происходящих по десятку в день революций. А может быть вообще ни одна из них не могла быть названа, даже с оговорками, социалистической. Какой это социализм если одних преступников у власти сменяют другие.

Отсидевшаяся во время мировой войны конфедерация исламских государств подняла было голову, огляделась по сторонам и снова опустила — погрузившись в привычные междусобные свары в безнадёжных попытках объединить людей чем-то больше нежели изрядно обветшавшими к середину третьего тысячелетия религиозными догматами.

Злые языки в социальных сетях говорили друг дружке, что Советский Союз захватил весь мир. Захватил… Распадающаяся на глазах Империя, однако продолжающая обладать остатками нано и био-оружия, как впрочем и парой десятков старых-добрых атомных бомб. Нетрудно предсказать как весь этот запас будет использован в локальных конфликтах огрызков на глазах образующихся на месте смертельно больной сверхдержавы.

Территории бывшей Корпоративной Америки, а нынче страны ещё не имеющей названия, населены сотнями миллионов выживших в войне гражданских. Все они, в той или иной, степени заражены бесчеловечным капиталистическим мировоззрением. Что с ними делать «победителю» в мировой войне? Бросить на произвол нельзя — люди не виноваты (скажем так: по человечески и в целом не виноваты) в преступлениях элиты. Кормить — у пострадавшего в войне Союза не хватит сил. Надо что-то делать. Что-то придумать.

Огромные территории заражены радиацией. То есть в масштабе планеты они кажутся булавочными уколами, теоретически возможный ущерб удалось свести к минимуму, залить пожар кровью. Но как представишь сколько труда придётся затратить на их очистку, так хочется сесть сложа руки и заплакать. Но нельзя. Нельзя!

В атмосферу выброшены тонны ядовитых веществ. Тоже надо перехватывать и чистить. И как можно скорее, пока их не разнесло по всей планете, где найти каждое облако будет гораздо труднее. Космос от Марса до Венеры густо (по космическим меркам) усеян обломками. Каждую ночь вышедшие из дома могут наблюдать метеоритный дождь из сгорающих в атмосфере обломков втянутых в гравитационный колодец планеты. На Марсе тоже самое. Только там атмосфера пожиже и не все обломки успевают сгореть, часть падает раскалёнными снарядами причиняя точечные разрушения.

Война закончилась? Да, всё верно. Но настоящая война, не против кого-то, а за будущее, за мир, который останется детям, только начиналась. И солдатами в ней будут не красноармейцы, а рабочие и инженеры. Каждый человек боец. Каждый может что-то сделать. И если не сделал, отступил — значит страна понесла пусть крохотное, пусть едва заметное на общем фоне, но поражение.

Такой мир «захватил» Советский Союз. Но, может быть, государство, как форма организации общественных производительных сил, и проверяется именно такими задачами, где надо строить и восстанавливать, а не воевать и разрушать.

Это было особенно обидно сейчас, когда люди наконец получили возможность путешествовать по космосу сминая пространство в складки и расправляя их за собой. Осуществление извечной мечты вот здесь, рядом. Но прежде чем отправляться к далёким планетам, следует навести порядок у себя дома. Убрать последствия последней войны? Последней ли? Как бы хотелось на это надеяться.

Космос не уйдёт от них. Космос подождёт. В конце концов он ждал человека миллионы лет сам не подозревая, кого и зачем ожидает. Ещё десять лет. Может быть двадцать. Или даже все тридцать, ведь придётся приводить в порядок не одну только материнскую планету, а всю солнечную систему. Тысячи кораблей ринутся во вселенную. Светлячки несущие свет разума безмолвным звёздам. Космос увидит в людях учёных и исследователей потому, что они пойдут первыми. Потому, что когда-нибудь в светлом будущем каждый человек, абсолютно каждый, должен будет быть хотя бы немного исследователем и учёным.

А пока время засучить рукава. Будущее строится здесь и сейчас.

Таня не просто возвращалась домой — она записывалась на самую грандиозную в истории стройку. Это звучит: рядовой рабочий великой стройки!

Девушка с сомнением посмотрела на свои руки: — Справиться ли?

И тут же сказала сама себе: — Справиться! Должна.

Ей не придётся краснеть перед правнучкой. Кстати, насчёт правнуков, а равно внуков и детей. Куда запропала её вторая половинка?

— Вот ты где! — воскликнул заглянувший в каюту Коля: — Я тебе везде ищу?

— Не путай — возмутилась Таня: — Это я тебя всюду ищу!

Коля пожал плечами: — В любом случае мы наконец-то нашли друг друга. Помнишь ты говорила, что не успела дочитать последнюю главу из дневника капитана двадцать седьмой марсианской экспедиции?

Воспоминания о причинах событий на Дальней в ходе которых Таня потеряла часть личного информационного архива, в том числе и текст книги, заставили её поморщиться. Разумеется в компьютерах военных кораблей текст литературно обработанного МасКультПросветом дневника капитана Позднякова также не содержался, а в базах данных захваченных призовой командой американских кораблей тем более отсутствовал. Общая сеть СоюзСвязи уцелела фрагментами: большая часть на Земле, маленькая на Марсе. Таня полагала, что найти книгу удастся только на Земле, но там, наверное, будет не до чтения. Однако Коля каким-то чудом сумел разместить запрос в пакете сообщений которыми везущий бывших Новоградцев корабль обменивался с другими кораблями космофлота уже приступившем к расчистке обломков от уничтоженных во время войны кораблей и станций. Титанический, но необходимый, труд!

Так вот, в ответ на свой запрос, Коля получил полный текст капитанского дневника из архива какого-то космолётчика. И сейчас, осторожно обняв Таню, поставил текст последней главы на звуковое воспроизведение. Повинуясь отданной команде, в каюте, погас свет.

— Я возвращался — произнес синтезированный голос капитана Позднякова: — Как передать это чувство? Только тот кто долго находился далеко от Родины может понять нас. С каждым часом ближе к дому. Условные корабельные сутки отлетают страницами календаря. Номерами отчётов. Регламентными проверками технических систем. Я возвращался на Родину.

Таня прижалась спиной к доброму, тёплому великану. В каюте американского десантного корабля не имелось активного покрытия стен. Редкие огоньки демонстрирующие работу отдельных приборов горели в темноте далёкими звёздами.

— Я возвращаюсь — повторила Таня вторя давно мёртвому капитану.

Коля поправил: — Мы возвращаемся.

Таня согласилась: — Мы…

Капитан продолжал говорить. Он рассказывал о космосе и о Земле. О ржавчине марсианских песков и своих нестойких видениях зелёных лесов поднимающихся на месте этих песков. Таких нестойких, что стоило открыть глаза и они пропадали. Капитан не успел увидеть свои леса вживую. Но Таня знала, что леса выросли, так же как разлились озёра и были построены города. Такими ли их представлял себе капитан Поздняков, сейчас рассказывающий о посадке на космодром? О встрече с женой и сыном, которых он не видел больше пяти лет иначе чем в видеописьмах. Капитан двадцать седьмой марсианской говорил с ними из прошлого.

Коля и Таня стояли обнявшись практически в полной темноте, едва разгоняемой мерцающими огнями многочисленных индикаторов.

Размышляя вслух, Коля задумчиво произнёс: — А ведь мы для него люди будущего.

— Что ты имеешь в виду?

— Для Евгения Семёновича Позднякова мы с тобой живём в будущем. Должно быть когда он записывал эти строки, то думал, что в наше время уже будет построен коммунизм во всём мире. Знаешь, как в старой фантастике: общемировой совет планеты Земля, великое кольцо разумных миров и что смерти не будет…

Таня спрятала лицо на груди у любимого. События последних дней были ещё слишком свежи в памяти. Сколько хороших, самых лучших людей должны умерить, чтобы смерть наконец оказалась побеждена? Загадка.

— Мы опаздываем — заметил Коля.

— Куда?

Он наклонил голову и подул её на нос. Обычно Тане не нравилось когда он так делал, но сейчас она стерпела, только прикрыла глаза и ещё раз переспросила: — Куда опаздываем?

— Не куда, а к чему. Нам надо постараться, чтобы не подвести капитана Позднякова. Но знаешь, что я думаю? — она скорее почувствовала, чем увидела как он улыбнулся: — Думаю у нас всё получиться. Капитан будет гордиться нами. Да, будет. Так я думаю. Для всех когда-то живших людей мы — люди будущего. Осуществить их мечты — наш долг.

— Какое будущее. О чём ты говоришь? — возразила Таня.

— Светлое. Непременно светлое — засмеялся Коля: — С общемировым советом планеты Земля. С великим кольцом разумных миров. С тысячей тысяч кораблей разлетающихся в стороны, точно искры, но непременно возвращающихся домой. Соревнования без зависти и обиды. Любовь без ревности и непонимания. Дружба крепче адамантита.

— Как будто сейчас нет любви или дружбы.

— Конечно есть — сказал Коля.

Они помолчали.

— Я говорил с отцом — признался Коля: — Короткий разговор на три минуты по спецсвязи. Он сказал: сестру послезавтра выписывают из больницы. Светлана боялась, что не сможет больше летать, но, к счастью, обошлось. Она теперь командир звена.

— Ура! — обрадовалась Таня.

— И ещё папа сказал, что если я не хочу становиться солдатом, то он не против. Сейчас нужно будет очень много рабочих, гораздо больше чем солдат. Только знаешь, я наверное запишусь в тяжёлую пехоту. Что ты на это скажешь?

— Что я на это скажу? — переспросила Таня: — Вот, что.

Они целовались до тех пор пока кто-то посторонний не кашлянул над самым ухом.

— Беликов — воскликнула Татьяна: — Разве можно так подкрадываться к людям?

— Извините.

Таня схватила смущённого математика за рукав: — Подожди. Рассказывай зачем приходил.

— Да я собственно, как бы это сказать. Мне героя труда дали — Миша потупил глаза: — Сказали за решения уравнений Бернадцкого. Значит нашли применение наши решения. Ира бы обрадовалась…

Его лицо предательски сморщилось. Колина рука легла на Мишино плечо: — Ты прав. Она бы порадовалась.

Секунду мужчины смотрели друг на друга. Потом Миша едва заметно кивнул и Коля отпустил его плечо.

— Хочешь мы пойдём вместе с тобой? — предложила Таня.

— Нет, не надо. Вы продолжайте — Беликов остановился в дверях.

— На самом деле мы уже закончили — Таня неуверенно посмотрела на Колю.

Тот подтвердил: — Конечно закончили. Точнее у нас перерыв. Временная пауза. Ты Лене уже рассказывал о герое труда?

— Нет ещё.

— Тогда нужно найти её — Коля буквально вытолкал замешкавшегося Беликова в коридор. Таня вышла следом закрывая дверь-шлюз.

В пустой, погруженной в темноту, комнате синтезированный голос произнёс после долгого молчания: — Какой смысл был обезьяне спускаться с деревьев, брать в лапы палку и становиться человеком если не для того чтобы однажды подняться в космос.

Космос холоден, безграничен и крайне опасен. Чтобы путешествовать по нему человеку придётся переделать себя. А для этого нужно сперва решить, что мы хотим в себе сохранить, а от чего избавиться. Я попросил сына рассказать о самом главном в человеке. Его ответ удивил меня. Главным человеческим качеством мой сын считает ощущение справедливости. Только человек может помочь другому человеку не связанному с ним родственными узами и не ради улучшения репутации в сообществе или какой-то ответной услуги в будущем. Только человек влезет в чужую драку если двое избивают одного или сильный нападает на слабого. Только человек, даже с риском для жизни, будет пытаться наказать злодея и постарается предотвратить готовящееся преступление.

Не знаю каким будет новый, космический человек для которого далёкие звёзды станут вторым домом. Но я думаю, что он будет обладать обострённым пониманием справедливости. Таким же, как мой сын. Мой сын. Когда я смотрю на него, то думаю: «завтра» в надёжных руках. Пусть сейчас это ещё слабые, детские ручонки. Они окрепнут.

Ошибаются те, кто полагает, будто время героев прошло.

Оно только наступает.

Это до жути красиво, когда солнце восходит над планетой.

Светом с далёких планет

Нам герои посылают привет

Вместе с ними мы

Былью сделаем наши сны

Мы на самом верном пути

И яблони будут цвести

На Марсе, как на Земле

Мы летим в цель, подобно стреле

И когда я уйду на покой,

Я глаза закрою с тоской

Никогда не проснуться мне

В самой лучшей на свете стране

Фрагмент песни «Утопия» группы OttoDix

С развитием технологий виртуальной реальности и удалённого присутствия для учёбы станет не обязательно физически посещать все или даже большинство лекций и практических занятий. Наверное, молодым людям можно было бы вообще никогда не встречаться вживую с одноклассниками и учителями. Но процесс обучения это не только процесс обучения, а ещё и процесс воспитания. И второе, по большому счёту, даже более важно, чем первое. Поэтому технологии удалённого присутствия при всей своей полезности используются весьма ограничено и большей частью во время отработки студентами трудовой практики, чтобы не отставать от одноклассников.

Возраст уже не молодого человека, но и ещё далеко не старика.

Content

Спящий Сергей Николаевич Следователи из отдела статистики

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20