Александр Алексеевич Борискин

Отмеченные Фортуной

Часть первая. Андрей

Пролог

Андрей Пармин опаздывал в дом культуры имени А. Д. Цюрюпы, что на Обводном канале, на выступление самого маэстро Вольфа Мессинга, приехавшего в Ленинград дать представление по «чтению мыслей» со своими «психологическими опытами», как было написано в рекламных плакатах, расклеенных по всему городу.

«С таким трудом достал билет на представление! И на тебе: трамвай сломался! Теперь на своих двоих. Хоть бы начали чуть позднее, минут на пятнадцать!» — думал он, переходя с быстрого шага на бег.

Андрей учился на последнем курсе исторического факультета Государственного педагогического института им. Герцена, куда поступил после окончания школы в 1962 году. Очень увлекался фантастикой. Особенно ему нравился «Пылающий остров» Казанцева. Сам пописывал фантастические рассказы, правда, пока что «в стол». Поэтому пропустить выступление человека, способного «читать мысли людей и выполнять их желания» он просто не мог!

Андрей вбежал в зал дома культуры с третьим звонком, когда уже начал гаснуть свет.

«Хорошо хоть у меня место с краю! Зал полон. Пробираться в середину ряда — только выслушивать неприятные эпитеты в свой адрес».

Зал волновался. Зрители ждали чудес.

На сцену вышла ведущая, познакомившая присутствующих с биографией артиста, рассказав некоторые необычные случаи из его длинной жизни. Предупредила зрителей, что ничего мистического в способностях маэстро нет: просто умение считывать и правильно интерпретировать сокращение мельчайших лицевых мышц и мышц конечностей.

«Хорошо, что я освоил скорочтение! Ведь при этом не надо „проговаривать“ мысли, которые возникают, например, при чтении текста. Информация непосредственно воспринимается сознанием. Это и приводит к резкому повышению скорости чтения! Значит, мои мысли недоступны для прочтения. Это можно сегодня проверить!» — подумал Андрей на эти слова ведущей.

Далее она предложила выбрать из числа зрителей комиссию из трех — пяти человек, которая будет следить за действиями маэстро и докладывать залу о выявленных ими спорных моментах, позволяющих судить о его жульничестве при чтении мыслей.

После некоторого замешательства на сцену поднялись пять человек, которые расположились за столом, установленным на краю сцены. Немного посовещавшись, они обратились к залу с просьбой направить им записки с заданиями Мессингу. Наиболее интересные они отберут и предложат тому для выполнения. Все записки должны содержать какой-нибудь девиз и точное указание ряда и места в зале, где находится ее автор. Это необходимо для того, чтобы предложить артисту по девизу найти в зале написавшего их человека и привести на сцену, где и выполнить на глазах зрителей придуманное им задание. Комиссия специально подчеркнула, что маэстро уже около 70-ти лет, у него больные ноги, поэтому предлагаемые зрителями задания должны учитывать эти ограничения.

Андрей заметил среди членов комиссии преподавателя с их факультета, читавшего им курс марксистско-ленинской философии.

«Вот теперь можно быть совершенно уверенным, что никакого мухлежа не будет. Евгений Викторович — убежденный противник всякой мистики и колдовства. Идейный материалист. Он и пошел, похоже, в эту комиссию только для того, чтобы уличить артиста в жульничестве.

Может, мне тоже стоит придумать какое-нибудь задание? С собой у меня имеется значок, выпущенный в честь 250-летия основания Петербурга. Я положу его в правый карман пиджака и предложу Мессингу определить, что находится у меня там. Если он правильно скажет, то подарю ему этот значок. Этого типа значков было выпущено очень малое количество, и сейчас среди коллекционеров они ценятся очень высоко! А девизом моего задания будет слово „быль“».

Задумано — сделано. Через три минуты записка с заданием от Андрея по рядам зрителей ушла в комиссию на сцену.

Всего было передано более тридцати записок. Все члены комиссии тщательно их изучили и после бурного обсуждения отобрали только пять, по их мнению, наиболее сложных и интересных.

Наконец появился маэстро — Вольф Мессинг. Это был невысокий, темноволосый, с заметной сединой пожилой человек. Какой-то «демонической» наружности. Вышел на сцену, слегка прихрамывая. Было заметно, что он очень болен: одышка, резкие, нервные движения. Пронзительные глаза даже на расстоянии «царапающие» тех, с кем он встречался взглядом. Для него поставили стул посередине сцены, на который он тут же присел.

Комиссия огласила первый девиз. Это оказался «быль»!

Андрей невольно вздрогнул. Сразу же глаза маэстро метнулись в его сторону. Он встал, сошел по боковой лесенке со сцены и, почти бегом, прихрамывая, направился к 15-му ряду, на крайнем сидении которого находился Андрей. Подойдя, Мессинг схватил его за руку и потащил за собой на сцену! Андрей еле успевал за ним. Поставив его перед комиссией, он тут же снова уселся на стул.

— Назовите ряд и место, которое Вы указали в задании, — попросил один из членов комиссии.

Андрей громко и четко произнес:

— Пятнадцатый ряд, первое место!

— Правильно!

Зал взорвался аплодисментами. Мессинг встал и раскланялся перед публикой.

— Маэстро! Можете приступить к выполнению задания под девизом «быль»!

— Встаньте между комиссией и стулом, на котором я сидел! — получил команду Андрей. — От стула на расстоянии около двух метров.

Сам же маэстро отошел на такое же расстояние от стула с другой стороны.

«Теперь между нами четыре метра и стул. Интересно, как он будет определять, что у меня в кармане?» — подумал Андрей.

— Смотрите на меня! И думайте! Напряженно думайте о том задании, которое я должен выполнить! Лучше мысленно проговаривая его несколько раз! Не опускайте голову! Смотрите на меня!

Андрей, глядя в глаза Мессингу, про себя стал проговаривать задание, повторив его подряд три раза.

— Что-то маленькое, очень старое, редкое, ценное. Находится в Вашем правом кармане пиджака. Но что это, я не могу понять. Смотрите мне в глаза и думайте! Думайте только о том предмете, что находится у Вас в кармане!

«Значок! Значок! Значок!» — стучало в голове Андрея.

— Это значок! Выпущен в честь какого-то важного события, очень старинного события, которое произошло несколько сот лет назад. Я знаю, что это трехзначное число, в котором точно есть цифры «пять» и «ноль», третью цифру пока не вижу! Думайте! Думайте!

«250! 250! 250!»

— Число 250! Значок выпущен в честь 250-летия какого-то важного события! Значок очень редкий и поэтому ценный! Их было выпущено немного и сохранилось совсем мало! Я выполнил задание?

— Маэстро! Не могли бы Вы уточнить, в честь какого события выпущен этот значок? — раздался вопрос от одного из членов комиссии.

— Думайте! Думайте! — проговорил Мессинг, не отрывая взгляда от глаз Андрея.

«Основание Петербурга! Основание Петербурга! Основание Петербурга!»

— Значок выпущен в честь 250-летия основания Петербурга! Я полностью выполнил задание?

— Да! — раздалось из комиссии.

Зал взорвался аплодисментами!

«Удивительно! Ведь я не проговаривал ни слово „значок“, ни число „250“, ни фразу „основание Петербурга“, а маэстро все равно узнал мои мысли! Значит, в этом что-то есть?» — подумал Андрей.

Он подошел к Мессингу, и протянул ему значок:

— Возьмите! Это мой Вам подарок! Вы все сделали, как я написал в задании!

— Спасибо!

Потом маэстро шагнул к Андрею и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

— Приходите завтра к 10 часам утра в гостиницу «Астория», номер 21. На «ресепшен» будут предупреждены. Вас пропустят. Только никому не говорите об этом. Придете?

— Да!

Андрей вернулся на свое место. Он был чрезвычайно возбужден произошедшим.

Заключительная часть выступления Мессинга прошла для него, как в тумане. Он только заметил, что под конец выступления тот очень устал: ходил по сцене и залу сильно хромая, а при выполнении последнего задания его под руки поддерживала ведущая. И, несмотря на громоподобные аплодисменты зрителей, на «бис» вышел только один раз. После чего появилась ведущая, которая объявила, что выступление окончено — Вольф Мессинг очень устал.

На следующее утро в указанное время Андрей был в «Астории». О его приходе знали и сразу, дав сопровождающего, провели в гостиничный номер. Там, рядом с маэстро находилась ведущая его выступления.

— Полина Ивановна Ивановская. Мой хороший товарищ, — представил ее Андрею. — Принеси чаю. Нам с молодым человеком надо немного поговорить. Ваше имя?

— Андрей.

Как только Полина Ивановна вышла из номера, Мессинг наклонился к Андрею и сказал:

— У нас мало времени. После того, как Полина Ивановна принесет чай, она ненадолго уйдет: у нее дела в администрации гостиницы. И тогда поговорим.

Поставив чай, чашки и блюдце с пирожными на стол, она сказала:

— Я ненадолго отлучусь. Надеюсь, Вы не уйдете до моего возвращения?

— Конечно, нет!

После ухода ведущей, Мессинг включил радио и продолжил разговор:

— Вы что-нибудь слышали про наследственную память? Существует такая теория, что человеку передаются от предков при рождении не только черты лица, характера, наследственные болезни, способности, но и память его предков. При этом потомок не может просто так этой памятью воспользоваться. Однако иногда при особых условиях знания предков человека неожиданно проявляются. Например, несколько лет назад во время болезни одной девочки — француженки, она неожиданно заговорила на китайском языке. Причем не только заговорила, а начала пересказывать неизвестный в Европе старинный роман, написанный тысячу лет назад в Китае. Только обращение к китайским ученым позволило определить, что именно рассказывал ребенок. При этом девочка никогда не слышала китайскую речь и, соответственно, не умела по-китайски говорить. Было выяснено, что одним из ее предков был китаец, привезенный из путешествия по Юго-Восточной Азии одним французом двести с лишним лет назад в качестве слуги. Потом он благополучно ассимилировался, женился на француженке, и больше китайцев в этом роду не было. Именно болезнь девочки каким-то образом смогла активировать ее наследственную память. И такие примеры есть. Причем в разных странах и в разные эпохи.

Во время выступления при чтении Ваших мыслей я совершенно случайно обнаружил в Вашем сознании наличие еще двух областей памяти, памяти двух Ваших предков, практически готовых к пробуждению. Только этому нужен толчок извне. Сам я этого сделать не могу — не умею. Но могу подсказать, как Вы можете пробудить эту память, если, конечно, хотите.

— Конечно, хочу!

— Дайте мне Вашу руку.

Мессинг закрыл глаза. Андрей почувствовал дрожь, охватившую все его тело. Голова сразу стала тяжелой и заболела. Глаза начали слипаться. Потянуло в сон. Неожиданно все прекратилось. Андрей взглянул на маэстро: тот покрылся испариной, лицо посерело.

— Вам нужна помощь? Что мне делать?

— Успокойтесь. Я смог определить места, где, вероятнее всего, Вы сможете активизировать свою наследственную память.

Одно место — это юг России, район Геленджика, местечко Джанхот. Точнее сказать не могу. Именно там может проявиться память какого-то Вашего очень далекого предка, на тысячелетия отстоящего от Вас.

Второе место — Германия, Берлин. Где-то в восточных районах Берлина. Там может пробудиться память самого близкого по времени Вам предка: матери или отца.

Скорее всего, указанные места — места смерти Ваших предков. Вы просто должны найти нужное место. Там все случится само собой. Как найти эти места — я не знаю. Но могу посоветовать: доверьтесь подсознанию. Пешком исходите указанные мною районы. Ноги сами приведут Вас, куда надо.

— А что мне даст обладание наследственной памятью?

— Что конкретно — не знаю. Это зависит от того, память какого предка у Вас будет активирована. Если неандертальца, то будете уметь добывать огонь, охотиться на мамонтов. Если шамана, то вызывать духов, колдовать. Если торговца, то хорошо торговаться на базаре, знать торговые пути, товары, имеющие спрос в то время. Да много чего может дать память предков! Например, языки, на которых он говорил! Но в любом случае будете знать все, что умел Ваш предок, в первую очередь язык того народа и той эпохи, когда он жил.

— Если у меня проявится наследственная память, то она сохранится или через некоторое время опять исчезнет?

— У девочки из Франции — сохранилась. Как произойдет с Вами — не знаю. Тихо! Товарищ Ивановская возвращается. При ней — ни слова о том, что я Вам рассказал. Причина нашей встречи — Ваш подарок во время моего вчерашнего выступления. Я Вас пригласил для выражения своей благодарности за него.

— Вы так ей не доверяете?

— Да. Я думаю, что она приставлена ко мне соответствующими службами для контроля над моими действиями. Не хочу, чтобы она узнала истинную причину Вашего появления здесь! Это может Вам сильно повредить.

И последнее, если Ваша наследственная память проявится, не вздумайте обращаться к психиатрам. Они сразу поставят диагноз: шизофрения, несмотря на то, что Вы совершенно здоровы. Все, больше ни слова.

Попив чаю и рассказав немного о себе, Андрей начал прощаться.

— В ответ на Ваш подарок примите от меня это.

Вольф Мессинг протянул Андрею продолговатый футляр.

— Это самописка «Паркер». Мне ее привезли из Америки. Вчера я почувствовал, что Вы пытаетесь писать. У Вас — не разбуженный дар писателя. Нужно какое-то внешнее воздействие, чтобы он пробудился. К сожалению, я не могу это сделать. Какое-то сильное психическое воздействие, например, неразделенная любовь, потеря близкого человека … Дерзайте, юноша! И не поминайте меня лихом!

Глава первая

Прошло более трех лет после памятной встречи Андрея с Вольфом Мессингом.

Окончив институт и получив диплом, он оказался перед выбором: или ехать по распределению учителем истории в деревенскую школу в Ленинградской области или попытаться хоть как-то устроиться в городе. Андрей выбрал последнее. Рассудив, что только в городе сможет реально заниматься творчеством, а главное, попытаться опубликовать свои произведения. Он с большим трудом устроился корреспондентом в районную газету. Но и там все оказалось не так просто. Как начинающий корреспондент, он стал «затычкой во все дырки», писал по заданию редакции репортажи с различных районных мероприятий, не имел никакой самостоятельности в выборе тем, получал нищенскую зарплату. Из-за этого практически отсутствовала личная жизнь. По характеру он был флегматичным человеком, его интересовало только творчество. Ничего другого в жизни пока ему было не нужно. Научился обходиться тем минимум жизненных благ, что имел. Одно хорошо: сумел получить водительские права и раскатывал по району на «убитом» козлике, выполняя редакционные задания.

Отношения с матерью были сложные: она его родила в шестнадцать лет, спустя несколько месяцев после возвращения из Германии, куда была угнана на работы четырнадцатилетней девочкой из Белоруссии. Поэтому он мог только догадываться, кто был его отцом. Мать об этом никогда не говорила. Да и не любила сына, наверное, из-за причин появления Андрея на свет Божий. После возвращения из Германии она оказалась в Ленинграде, поселившись у своей тетки, так как других родственников у нее не осталось. Да и вместе с теткой прожила недолго: та после жизни в блокадном Ленинграде много болела и вскорости умерла. Хорошо хоть успела устроить ее поваром в заводскую столовую, где работала сама. Так что ей досталось лиха с младенцем на руках, без мужа, образования, специальности и приличной работы.

Комната, в которой они проживали, была очень мала: всего 15м2, а в их коммуналке проживало 10 семей, имеющих комнаты таких же размеров. Матери Андрея к этому времени исполнился 41 год и, поставив сына на ноги, дав ему высшее образование, она хотела наконец-таки устроить свою жизнь. Тем более, что такая возможность была весьма реальна: у нее на заводе, где она работала, появился ухажер. Условия жизни для Андрея, возраст которого приближался к 25 годам, становились совершенно неприемлемыми: если у матери все сладится, то ухажер, превратившись в мужа, переедет жить к ним, поскольку сам живет в заводском общежитии в комнате на четверых. Да и мать несколько раз недвусмысленно намекала сыну, что пора становиться самостоятельным и самому устраивать свою жизнь.

Таким образом, к настоящему моменту он стоял перед выбором: что делать? Андрей понимал, что надо менять свою жизнь кардинально.

И вот тут-то в очередной раз на память ему пришел разговор с Вольфом Мессингом, состоявшийся в «Астории» три года назад. За прошедшее после него время, учитывая сложные жизненные обстоятельства, он так и не смог ничего сделать по активации своей наследственной памяти: в первую очередь отсутствовали деньги даже для поездки на юг в Джанхот, не говоря о посещении Берлина.

И Андрей решил переговорить с матерью, сказать ей, что он решил уехать из Ленинграда и поискать счастья на юге России. И, чтобы туда добраться и хоть как-то устроиться, собирался попросить немного денег в долг, хотя бы на полгода. Шел 1970 год.

— Мама, хочу с тобой серьезно поговорить. Я уже взрослый человек, мне уже 25 лет, окончил институт, работаю, правда, работа эта — не по мне. Особых перспектив — не вижу. Решил начать жизнь на новом месте, может быть, там сумею найти себя, свой путь в жизни. Хочу уехать из Ленинграда. Ты сможешь дать мне рублей сто на первое время. Обещаю вернуть в течение полугода.

— Куда собрался ехать?

— Сейчас наступает осень, скоро похолодает. В такое время лучше всего оказаться на юге: больше теплого времени года будет для поиска работы, да и прожить там легче. Думаю податься в район Новороссийска. Недавно делал репортаж с конференции учителей, так разговорился с одним человеком. Он уверяет, что вблизи Новороссийска, в Геленджике, в близлежащих районах в школах дефицит учителей. Сейчас только начало учебного года, если там есть вакансии, то смогу устроиться. Да и жилье могут предоставить. А если у меня все будет хорошо, сможешь приезжать ко мне на отдых на Черное море летом в отпуск!

— Что ж, поезжай. Сто рублей смогу дать, больше — нет, сам знаешь, сколько я зарабатываю. Только сразу выписывайся от меня — меньше платить придется за комнату. Да и там тебе все равно прописываться надо. Не приезжать же для этого снова в Ленинград?

Уже через неделю Андрей в плацкартном вагоне подъезжал к Новороссийску. Оставил чемодан в камере хранения и пошел посмотреть город. Город ему не понравился: очень пыльный: много цементных заводов. Море — в нефтяных пятнах.

Прежде, чем ехать в Геленджик и узнавать в районо насчет работы в Джанхоте, сходил в местное районо. Места учителей в школах города и района были. Только вакансий учителя истории — нет. Поинтересовался, как обстоят дела с этим в близлежащих городках и поселках: Кабардинке, Геленджике, Архипо-Осиповке, Джугбе. Сказали, что надо туда ехать и узнавать на месте, может, что и есть. Лучше бы ему было обратиться в районо в Геленджике. Там больше информации. Взял телефоны и пошел на почту — звонить.

Ничего хорошего в районо Геленджика Андрею не сказали: места учителей в районе есть, но учителей истории — не надо. На душе стало сумрачно.

«Вот, приехал! И в Ленинграде было плохо, да и здесь ничего хорошего. Все-таки надо съездить в Геленджик и попытаться устроиться в районную газету. Опыт работы есть. Может, повезет. Тут хорошее автобусное сообщение. Ехать не более часа — двух. Вот только где ночевать? Это курорт. Мест в гостинице наверняка нет. Ладно, приеду — видно будет. Нечего тоску заранее нагонять!»

Уже в час дня Андрей был на автостанции Геленджика. Посетив камеру хранения, направился в редакцию местной газеты «Красное знамя».

«И тут облом! Сотрудники — не нужны, своих хватает. Что же делать? Сходить и пообедать! На сытый желудок и думается легче».

Ближайшая столовая оказалась около автостанции. Взяв на раздаче овощной суп, котлету с картофельным пюре, шесть больших кусков черного хлеба и стакан компота, Андрей устроился за столиком около окна. Его соседом оказался пожилой мужчина, уже заканчивающий обедать. Он смотрел, с каким аппетитом Андрей уминает черный хлеб, закусывая его супчиком и котлеткой, и неожиданно сказал:

— Глядя на Вас, так и хочется что-нибудь еще съесть! Наверное, проголодались?

— Есть немного. С вчерашнего вечера ничего не ел.

— Вы, наверное, не местный? Что-то уж вид у Вас очень бледный. Откуда-то с севера приехали?

— Из Ленинграда.

— Отдыхать? Загорать и в море купаться?

— Нет, работу ищу. В два места уже наведался — нет работы.

— А что умеете делать?

— Вообще-то я учитель истории. Еще корреспондентом в газете работал. Права водительские имею, двухлетний стаж вождения, 50 тысяч километров на «козлике» накатал по Ленинграду и области.

— И работу не нашли?

— Учителя и газетчики не нужны. А работу водителя еще не искал. Вот сейчас поем, да и пойду по конторам.

— А звать Вас как?

— Андреем!

— Надо же, тезки! А меня Андреем Петровичем. Знаешь, Андрей, а я, пожалуй, могу помочь тебе с работой. А этим и ты мне поможешь.

— Как это?

— Я работаю водителем в районном аптекоуправлении: лекарства и медикаменты по аптекам, больницам и здравницам геленджикского района развожу. На ГАЗ 63, фургоне. Машина новая, 1967 года выпуска. Вчера заявление об увольнении подал: женюсь на старости лет, в Анапу к жене переезжаю. А меня сразу не увольняют, говорят отработать надо две недели, замены нет, а лекарства каждый день развозить надо. Покажи мне свои права. Есть там отметка на грузовой транспорт?

— Есть! Я на ГАЗ 63 на права сдавал. Только много поездить не пришлось.

— Отлично! Доедай обед и пошли к моей машине. Посмотрю, как ты водишь. Если замечаний не будет — рекомендую тебя на мое место!

Андрей залез в кабинку грузовика на водительское место. Рядом разместился Андрей Петрович, разглядывая права Андрея.

— Заводи и поехали.

— Куда ехать то?

— Да пока прямо, на выезд из города. Там по шоссе на Кабардинку прокатимся, заодно ты с машиной познакомишься.

— Андрей Петрович, я города не знаю, так что Вы мне подсказывайте, куда ехать!

— Не боись, подскажу!

Андрей завел автомобиль и уверенно тронулся с места, постепенно привыкая к управлению им. Они проехали километров пятнадцать по дороге, затем вернулись назад в Геленджик.

— Особых замечаний у меня нет. Поездишь дня два, притрешься к автомобилю, а он к тебе — все нормально будет!

Теперь несколько слов о работе. Оклад у меня небольшой. 100 рублей.

Но доплата за экспедитора — 30 рублей и грузчика — 25. Итого без вычетов 155 рублей получается. Есть приработок: по дороге кого подвезти, кому фрукты — овощи на базар подкинуть, еще кое-что. Больше 50 рублей в месяц выходит. Напарника у тебя не будет. Так что ты — хозяин машины. Механику в гараже 25 рублей отстегивай каждый месяц — с автомобилем проблем знать не будешь. Машина хорошая, пробег всего 60 тысяч за три года. Поездки пять — шесть раз в неделю, в основном, в Кабардинку, Дивноморское, Джанхот, Бетту и Архипо-Осиповку. Это вдоль моря километров сто. За один день набегает до 250 километров в пути. Да еще несколько поселков чуть в глубину побережья вдоль дороги. Но туда поездки не каждый день, а два — три раза в месяц. Купайся, загорай на остановках. Рабочий день — не нормированный. Пока все не развезешь, что в путевке указано, возвращаться домой не положено. Но на следующий день, как штык, надо быть на работе к 9 часам утра. За это или через субботу еще один выходной дают, или две недели к отпуску. Официально отпуск 12 рабочих дней. Можешь на понедельник загрузиться в пятницу или субботу и уехать на выходные в какую-нибудь здравницу, куда медикаменты возишь. Там остановиться, отдохнуть. Никогда отказа переночевать ночь, две не бывает. И накормят бесплатно, и спать уложат. Только входи иногда в их положение, по мелочам поблажки делай — и все! Жилья у тебя, конечно, нет? Вот на свое место тебя и устрою. Я комнату снимаю у хозяйки в частном доме. Разрешает пользоваться кухней и душем. Она одна живет, приходится иногда помогать: то чего починить, то привезти. За месяц плачу тридцать рублей.

Ну, кажется, все рассказал. Если в аптекоуправлении согласятся тебя принять на работу, то следующие два дня мы вместе проедем по маршруту: покажу тебе что, чего и как, с людьми познакомлю, дела передам. А потом отчалю в Анапу. Все понятно?

— Только один вопрос! Как быть с моей пропиской? Из комнаты в Ленинграде я официально выписан.

— Это все в аптекоуправлении решат. Пропишут тебя в общежитии без места, и все дела! Ну, вперед и с песней! К начальству.

Двух Андреев встретила приятная женщина, Мария Федоровна, возрастом лет за сорок, начальник районного аптекоуправления. Андрей Петрович представил претендента на свое место и замолчал, передав инициативу Андрею.

— Андрей Васильевич, какие у Вас есть документы?

Получив паспорт, трудовую книжку, диплом и права, Мария Федоровна внимательно их просмотрела и спросила Андрея:

— С чем связан Ваш отъезд из Ленинграда и надолго ли думаете остаться у нас?

— Врачи мне рекомендовали переменить климат — В Ленинграде для меня слишком сыро. А работать у Вас я собираюсь столько, сколько Вы позволите.

— Имея высшее образование и пойти работать простым водителем? Это как-то странно!

— Почему? Я хороший водитель, ни разу не нарушал правила, зарплата меня устраивает, работа — тоже. Андрей Петрович меня ввел в курс дела. Работа учителем — не для меня. Жалко, это поздно понял. Пришлось доучиваться, не бросать же институт на четвертом курсе?

— Я проверил, как Андрей управляет автомобилем. У меня претензий нет. Завтра и послезавтра проеду с ним по маршруту, все покажу, расскажу — и пусть работает, — добавил Андрей Петрович.

— Хорошо! У Вас будет испытательный срок три месяца. Если нареканий на Вашу работу не будет — введем в постоянный штат. Идите в отдел кадров, я им позвоню, чтобы оформили с завтрашнего дня. А вы, Андрей Петрович, как и обещали, за два дня передайте все дела Андрею. Я подпишу Ваше заявление на увольнение через два дня. Какие-нибудь вопросы есть?

— Только прописка. Жить я буду на частной квартире — поселюсь на месте Андрея Петровича. Но меня там не пропишут!

— Вас пропишут в нашем общежитии без права поселения. Я распоряжусь.

— Спасибо! До свидания!

— Вот все и получилось, как хотели! — сказал Андрей Петрович, выходя вместе с Андреем из отдела кадров. — Теперь на вокзал за твоим чемоданом и ко мне на квартиру. Поедем на машине — я оставлю ее во дворе дома, где живу. Когда тебя на работе узнают получше, тоже разрешат это делать! Иногда выгодно загрузиться с вечера, чтобы не терять время в день отъезда, особенно, когда длинный рейс.

Садись за руль, тренируйся!

Нина Алексеевна — хозяйка квартиры, оказалась женщиной простой, улыбчивой. Когда Андрей Петрович представил Андрея как своего преемника по работе и попросил поселить на свое место в ее доме, она тут же согласилась. Предупредила, что приводить к себе друзей, женщин, устраивать пьянки она не разрешает. Если эти условия подходят Андрею — то она согласна пустить его на квартиру. И разрешила два дня, до отъезда Андрея Петровича, пожить им вместе в его комнате, даже за это денег не взяла.

— Андрей Петрович, а чем Нина Алексеевна занимается?

— Учителем математики в школе работает. После смерти мужа — он у нее под машину попал, когда пьяный переходил дорогу — одна стала жить. Одной-то в доме страшно, вот и берет жильцов. Но строгая! Уже 35 лет, а все никак снова замуж не выйдет, опять на пьяницу попасть боится. Пошли, покажу свою комнату.

Жилье Андрею понравилось: комната большая, светлая. Кровать, диван, стол, четыре стула, шифоньер. Он поставил свой чемодан в угол, решив разобрать вещи после отъезда Андрея Петровича.

Кухня была с газовой плитой от баллонного газа. Там же стоял холодильник «Минск». Удобства — во дворе. Но все очень прилично, чисто. Перед домом — лавочка. Небольшой сад с несколькими шелковицами и алычой, три грядки: с огурцами, помидорами и зеленью. Двор — маленький, как раз свободно грузовая машина помещается. Сам дом имел три комнаты: гостиную, спальную хозяйки и гостевую, где жили постояльцы, кухню и веранду. Довольно старый. Требовал косметического ремонта.

— Пошли на веранду, посидим, поговорим. Чайку попьем. Потом сходим в продуктовый магазин — закупимся. Ужин соорудим да и спать. Завтра рано в рейс. Раньше уедешь, быстрее вернешься, — предложил Андрей Петрович. — Да с раннего утра и машин на дороге меньше, спокойнее ехать.

Спать улеглись в десять часов, а в шесть утра уже встали. Пока умылись, оделись, позавтракали — почти час и прошел. Около семи утра выехали. Андрей опять за рулем. Андрей Петрович рядом, маршрут объясняет:

— Сначала съездим в Кабардинку, там в двух аптеках разгрузимся, накладные подпишем. Потом обратно через Геленджик в Джанхот в дом отдыха краснодарского масложирокомбината и далее в Архипо-Осиповку на базу отдыха. В Джанхоте и Архипо-Осиповке можем искупаться, время будет. А ты в море-то когда-нибудь купался?

— Только в Балтийском.

— С Черным морем не сравнить: и теплое, и соленое, и лечебное!

Два дня пролетели моментально: Андрей только успевал запоминать адреса аптек и здравниц, куда они отвозили медикаменты, и людей, их принимающих. На второй день вечером Андрей Петрович получил расчет и автобусом укатил в Анапу. Андрей стал работать самостоятельно. Уже через неделю знал, практически, все точки доставки лекарств. Каждое утро диспетчер склада аптекоуправления выдавала ему путевой лист и накладные на лекарства. Андрей грузил коробки с ними в фургон, закрывал его на замок и развозил по адресам. Коробки были объемные, но легкие. По пути, частенько, подвозил пассажиров. Деньги ни с кого не просил — давали сами, как правило, рубль, куда бы ни ехали. Практически из каждой поездки возвращался не менее, чем с тремя рублями. С Ниной Алексеевной ладил, по вечерам читал, пытался писать и готовился как-нибудь в выходные посетить Джанхот, походить по его окрестностям.

В конце сентября в пятницу с вечера Андрей загрузиться на рейс в понедельник, получил путевой лист, накладные и с разрешения начальства выехал рано утром в субботу в Джанхот, где решил провести выходные. Доехал до места быстро. Договорился в доме отдыха о ночлеге и питании вместе с отдыхающими. Предложил за проживание и питание деньги — не взяли, попросили только по пути забросить два мешка с грязными полотенцами в стирку в Архипо-Осиповку, а обратно привезти постиранные. Конечно, согласился. И отправился знакомиться с Джанхотом.

Постоянных жителей там было чуть больше сотни человек. Просто большой хутор. Отдыхающих — еще человек около четырехсот. Летом, когда работали пионерские лагеря, вместе с детьми общая численность доходила до двух тысяч человек. Это его просветила медсестра, принимая по накладным лекарства и устраивая на жительство в пустующей комнате карантина в медсанчасти. Посоветовала прогуляться по берегу моря, искупаться, пока вода еще теплая, сходить и посмотреть скалу «Парус» — местную достопримечательность.

Андрей обошел весь Джанхот за час. Потом, как и советовал Вольф Мессинг, шел, куда глаза глядят, ни о чем не думая и не выбирая дороги. Когда вечером проанализировал это свое путешествие, оказалось, что он нарезал круги вблизи старого заброшенного кладбища, расположенного в двух километрах от центра Джанхота на горе у самого обрыва в сторону моря. Но на само кладбище он не заходил.

«Завтра похожу в том же районе, тогда зайду и на кладбище, и еще дальше, за него в сторону от Джанхота. Что-то меня в ту сторону тянет. Может быть, и неспроста».

Когда Андрей уже лег спать и погасил свет, его посетила та самая медсестра, которая поселила его в карантине. Она скинула свой белый халат и юркнула к нему под одеяло. Ушла от него около двух часов ночи, выпив его досуха. Правда, Андрей против этого совершенно не возражал. Маленькие радости хотят получать все люди — человеки.

На следующее утро, плотно позавтракав, Андрей отправился выполнять принятое накануне решение.

Побродив меж разрушенных временем могил на заброшенном кладбище, Андрей установил, что, скорее всего, это тюркское захоронение. Пройдя еще дальше на восток, обнаружил отдельные груды огромных плит, замаскированные зарослями деревьев. Подойдя ближе, он заметил, что некоторые плиты имеют правильную прямоугольную форму и сквозные круглые отверстия.

«Это доты что ли, после войны разбитые остались? Да это же развалины дольменов! Как историк, я кое-что слышал о них: „Существует множество теорий на этот счет. Официальная наука склоняется к версии, что дольмены сооружали для захоронений знати. Местные легенды гласят о существовавшем некогда народе великанов, которые из жалости к их соседям лилипутам соорудили им каменные жилища. Набирает популярность версия, высказанная героиней книг Мегре Анастасией о том, что в дольмены добровольно уходили умирать древние мудрецы, для того чтобы внутри сооружения остался их дух, к которому можно обратиться за советом даже сегодня. Именно поэтому каждый год тысячи людей приезжают в теплые края пообщаться, поговорить с дольменами, точнее с духами, находящимися в них. Существуют и экзотические версии: порталы в другие миры, резонаторы для увеличения плодородия почв, амбары для зерна, средства связи с инопланетянами, ульи для древних пчел…“»

Андрей исходил все вокруг найденных развалин, хотя это было чрезвычайно трудно сделать: рельеф местности, завалы из камней и деревьев, крутые склоны горы с оползнями не позволяли все хорошо рассмотреть.

«Похоже, это место и имел в виду Вольф Мессинг. Побуду тут, сколько смогу, напитаюсь древними флюидами, идущими от разрушенных дольменов. Может быть, это позволит мне разбудить, активировать наследственную память? До темноты еще три часа. Через час надо возвращаться, а то могу заплутать в этих горах».

На ужин Андрей еле успел: на юге темнота наступает быстро, а пройти надо было довольно большое расстояние, можно и ноги сломать, шагая по горным тропам.

«Интересно, эти развалины дольменов, что я отыскал, известны археологам и историкам? Что-то я ничего про них не слышал, хотя о Джанхоте и его окрестностях много прочитал специальной литературы. Пожалуй, пока воздержусь говорить об этой находке. Время покажет».

Он был очень измучен сегодняшним путешествием, поэтому сразу после ужина завалился спать: надо отдохнуть, завтра рано утром опять в рейс.

Глава вторая

Прошло три месяца с момента устройства Андрея на работу в районное аптекоуправление. Он полностью освоился, работал практически без замечаний, и его перевели в постоянный штат. Зарабатывал он неплохо, и уже в ноябре смог вернуть долг матери, послав ей деньги переводом. В ответ получил сообщение, что она вышла замуж, и ее избранник поселился в их комнате. Ответным письмом Андрей пожелал ей счастья и сообщил, что возвращаться в Ленинград не собирается, что снимает комнату, что у него пока все в порядке.

После первого посещения обнаруженного им места нахождения разрушенных дольменов в Джанхоте, он бывал в его окрестностях еще несколько раз. И только после последнего посещения — уже в ноябре, когда еще позволяла погода, он почувствовал, что с ним стало происходить нечто.

И началось это нечто со странных снов, снившихся ему каждую ночь. Причем снов ярких, красочных, незабываемых! После каждого такого сна Андрей чувствовал, что его сознание начинает расширяться: неожиданно он понял, что может разговаривать, читать и писать на древнегреческом языке. Почему древнегреческом? Потому что, обучаясь на историческом факультете в институте, он был немного знаком с этим языком. Теперь же он чувствовал, что владеет языком значительно лучше. В этом Андрей убедился, специально посетив местный краеведческий музей. Встретившись с директором: пожилым мужчиной, также историком, он представился выпускником исторического факультета ленинградского института.

— Я вынужден временно работать не по специальности, но мне не хотелось бы потерять свои знания древнегреческого языка. Слишком много времени и сил я отдал для его изучения. Нет ли в фондах Вашего музея каких-нибудь текстов на этом языке? Я готов совершенно бесплатно сделать их перевод для музея. Может быть, это поможет расширить его экспозицию.

— Я попробую что-нибудь подыскать подходящее. Только работать Вам придется в стенах музея: экспонаты запрещено выносить отсюда. Приходите в субботу утром. Посмотрите, что я сумею найти.

На субботу был назначен всего один рейс в Кабардинку. Загрузившись накануне, Андрей рано утром отвез туда медикаменты и к 11 часам уже остановил свой автомобиль у музея.

— Я думал, Вы уже не придете, — встретил его директор, — я ожидал Вас к 9 часам.

— Извините, но я по работе ездил в Кабардинку. Как только вернулся — сразу к Вам! Удалось что-нибудь найти?

— Я нашел в запасниках музея несколько книг на древнегреческом, но только они очень ветхие. А также целую папку с текстами по-гречески, правда, не знаю, откуда она здесь появилась. Скорее всего, еще до революции. Был тут один известный краевед, интересовавшийся историей этого места и собиравший у жителей различные раритеты. Посмотрите, может, что и найдете интересное. Располагайтесь в соседней комнате: сегодня там никого нет.

Среди книг оказались произведения Гомера, изданные в 18-м веке в Греции. Автора одного произведения Андрей так и не сумел определить: книга была без обложки. Он прямо с листа читал произведения, не нуждаясь в словаре.

«Надо бы найти этнического грека и поговорить с ним, чтобы определить, насколько хорошо я понимаю современный разговорный греческий язык», — подумал Андрей.

В папке оказались письма, написанные на греческом языке, датированные 18-м и 19-м веками. Несколько купчих на дома и парусники, доверенности на пользование имуществом. Все они были рукописные, и Андрей с трудом разбирал почерк авторов. На его взгляд, ничего, что бы можно включить в экспозицию музея, здесь не было. Эти документы только дополнительно подтверждали, что среди жителей Геленджика в 18–19 веках было много греков, причем довольно богатых. Все это рассказал Андрей директору музея, когда тот пришел к нему в конце дня.

— Жаль! Вы не будете возражать, если я обращусь к Вам за помощью, если что-нибудь еще отыщу в запасниках?

— Конечно, нет! Я только буду рад помочь. Кстати, Вы не знаете кого-нибудь из этнических греков, проживающих в Геленджике и еще не забывших язык? Хочу попрактиковаться в разговорном языке.

— Греков-то я знаю, но вот насколько они помнят родной язык — не могу сказать. Они все больше общаются на русском. Сходите на рынок, туда часто приезжают жители окрестных хуторов, поселков. Может быть, среди них и есть такие люди.

Андрей распрощался с директором музея и поехал на автомобиле домой.

«Что ж, теперь я уверен, что владею греческим и древнегреческим языками достаточно хорошо. По крайней мере, читать и писать умею. Пока не знаю, как это мне может помочь в жизни, но любое знание — это уже хорошо».

Постоянно роясь в своей новой памяти, Андрей неожиданно для себя начал открывать такие сведения, что только диву давался. Например, выяснилось, что его предок был жителем городка, входившего в Боспорское царство, и постоянно проживал на месте теперешней Феодосии. Был известным провидцем. К нему обращались купцы, молодожены за предсказаниями будущего. Кроме того, в район Геленджика он приезжал для строительства домов и других сооружений по заказам жителей, так как считался хорошим архитектором и строителем. Все это позволило Андрею датировать дату жизни своего предка в пределах 300–100 лет до новой эры.

Андрей обнаружил: чтобы обратиться к наследственной памяти, надо как бы отрешиться от теперешнего своего состояния. Постепенно он научился это делать, просто представляя себя этаким старцем, почему-то в зеленом халате, сидящем на ковре и с кальяном в руке. Практически сразу происходило переключение на наследственную память, и он мог копаться в ней, залезая в самые отдаленные ее уголки. Это занятие ему очень нравилось. Память не сразу пускала его в свои кладовые: для этого надо было упорно размышлять о том, что он хотел вспомнить. Не часто, но иногда его усилия пропадали всуе. Андрей считал, что он просто неверно формулировал вопросы к своей наследственной памяти, задавая их в современных терминах, не известных два с лишним тысячелетия назад.

Однажды он задался целью выяснить, нет ли у его предка каких-либо захоронок «на черный день», а если есть, то где они находятся. Андрей и так и сяк пытался сформулировать вопрос, чтобы получить у своей памяти интересующий его ответ. Долгое время ничего не удавалось. Но однажды, когда он стал представлять себе какие-то пещеры, в которых он прятал золото, серебро и драгоценности, вдруг пришло понимание, что такое место на самом деле есть. И расположено оно там, где он обнаружил разрушенные дольмены — около Джанхота. Практически такое знание ему ничего не дало, так как никаких примет местности, которые он вспомнил, за прошедшие тысячелетия не сохранилось. Вход в пещеру, наверняка, был похоронен под камнями и оползнями. Он даже не стал пытаться что-то отыскать, так как понимал бессмысленность такого занятия.

Умение провидца его заинтересовало значительно больше. Причем Андрей чувствовал, что его предок на самом деле мог прозревать будущее, но как это он делал — было совершенно неясно. Все усилия пока ни к чему не приводили, но он не унывал: долгими зимними вечерами и ночами делать было нечего, и Андрей пытался различными способами разбудить в себе это умение предка.

Всю зиму он по просьбе Нины Алексеевны — хозяйки квартиры, помогал ей с проведением косметического ремонта дома. Время было такое, когда ничего, кроме масляных красок да кистей в магазинах не было. А надо было заменить отдельные половицы, оконные рамы, двери, переложить печь, поклеить новые обои, сменить электропроводку, покрасить полы и побелить потолки. Забетонировать подвал.

Нанимать работников на стороне у Нины Алексеевны возможности не было: от трудов праведных не построить дворцов каменных, как говорит народная мудрость. Зарплата учителя и те деньги, что ей платил за проживание Андрей, этого сделать не позволяли. Приходилось «крутиться». Кое-что из материалов она смогла выписать в школе, кое- что достал Андрей в своих поездках. Часть купили на рынке у местных частников. А вот чтобы нанять отделочников — средств не было. Приходилось все делать своими руками. Хорошо, что и Нина Алексеевна, и Андрей не были белоручками: и раньше им приходилось заниматься ремонтом. На этой почве и произошло их сближение.

У Нины Алексеевны родственников не было. Сама она была из Сибири, после войны приехала с матерью в Краснодар, где и получила образование учителя. К моменту окончания института мать умерла, а ее по распределению отправили на работу в школу в Геленджик. Не проработав и года, она вышла замуж за местного жителя, работавшего на винзаводе. Детей у них не было. Муж через три года после женитьбы погиб. И сейчас тридцатипятилетняя женщина оказалась в одном доме с двадцатипятилетним, довольно симпатичным, непьющим, образованным, интересным в общении, вполне самостоятельным мужчиной. И совершилось то, что и должно было случиться: после встречи Нового года они стали жить в одной комнате как супруги. Свою связь они не афишировали, для соседей держались как посторонние люди.

Сам дом был еще дореволюционной постройки, принадлежал родителям мужа, а тем достался еще от его деда с бабкой по отцовской линии. За зиму и весну косметический ремонт дома был, в основном, закончен. Сил на его ремонт затрачено было много. Ни у Нины Алексеевны, ни у Андрея практически не осталось никаких накоплений. Но дом изнутри был подновлен полностью. Казалось бы, живи да радуйся! Однако всегда белую полосу судьбы сменяет черная.

Еще в начале апреля Андрей почувствовал смутное беспокойство. Начало сниться штормовое море, лежащий на боку маленький пароход у самого берега, дети, спасаемые матросами и еще какими-то людьми. Среди них он увидел и Нину Алексеевну. Причем эти сны стали повторяться из ночи в ночь. Чтобы никого не пугать своими предчувствиями, Андрей исподволь попытался узнать у Нины Алексеевны об ее участии в каком-либо путешествии с детьми на теплоходе по морю. Та сказала, что ежегодно детей средних классов на майские праздники отправляют на теплоходе в один из населенных пунктов Геленджикского района на экскурсию. Но в этот раз это мероприятие ее не коснется, поскольку в прошлом году она уже организовывала такую поездку, и сейчас не ее очередь. Андрей немного успокоился: раз она в путешествии не будет участвовать, а он видел в снах ее участвующей в спасении детей, то ничего и не случится, и рассказал ей про свои сны.

Нина Алексеевна только посмеялась над предчувствиями Андрея.

На Черном море май месяц — начало курортного сезона. Появляются первые отдыхающие. Некоторые даже купаются, несмотря на довольно холодную воду. Как правило, погода стоит отличная: ни штормов, ни сильных ветров.

Как обычно на майские праздники в школе Нины Александровны было запланировано путешествие для учеников пятых — седьмых классов на прогулочном катере вдоль берега до Новороссийска с посещением городского краеведческого музея и обратно.

Неожиданно в конце апреля ее пригласила директор школы и попросила опять возглавить путешествие школьников на теплоходе. Ответственная в этом году за организацию мероприятия классная руководительница седьмого класса все подготовила, со всеми решила все вопросы, но лично сопроводить школьников не может, так как по семейным делам вынуждена уехать на майские праздники в Краснодар. Как ни хотелось Нине Алексеевне принимать участие в этом путешествии — ей сразу вспомнилось пророчество Андрея, она вынуждена была согласиться: только она одна в школе не имела семью, жила одна и не имела причин отказаться.

Когда Андрей узнал об этом, он сразу забил тревогу: напомнил ей о своих снах и просил вообще отменить мероприятие. Единственное, что смогла сделать Нина Алексеевна, это переговорить с капитаном теплохода, рассказать ему о своих плохих предчувствиях и попросить очень тщательно все проверить. Тот только рассмеялся: среди детей на теплоходе будет его племянник, синоптики не ожидают никаких катаклизмов на море, теплоход прошел ежегодные ходовые испытания, и комиссия приняла его с отличной оценкой, детей будут сопровождать еще несколько родителей — мужчин. Всего вместе с матросами на теплоходе на семьдесят детей будет пятнадцать взрослых. Теплоход не перегружен, в наличие — три спасательные шлюпки всего на пятьдесят человек и спасательные пояса — сто комплектов.

— Все будет хорошо! Не волнуйтесь! — успокоил он ее. — Но я еще раз проверю наличие всех средств спасения на теплоходе.

Немного успокоившись, Нина Алексеевна все-таки решила подстраховаться, и, ничего не говоря Андрею, сделать его наследником всего своего имущества.

Андрей был уверен, что произойдет какое-то несчастье, но не представлял, что может случиться, и не знал, к кому обратиться со своими предчувствиями катастрофы. Очень не хотелось выглядеть неадекватным человеком в глазах окружающих, если ничего трагического не произойдет.

Утром 2-го мая теплоход загрузил детей и сопровождающих взрослых и направился в сторону Новороссийска. Погода стояла отличная. Ветра не было. Только полуметровые волны медленно накатывались на берег. Солнце сияло на синем небе. За два часа теплоход дошел до Новороссийска, где дети посетили краеведческий музей, пообедали в заранее заказанной столовой, и отправились обратно в три часа дня. На траверзе Кабардинки, когда теплоход находился метрах в ста пятидесяти от берега, со стороны моря, примерно в пятидесяти метрах от теплохода, произошел взрыв. Как показали последующие экспертизы, взорвалась донная мина времен мировой войны, сорванная с якоря и столкнувшаяся с каким-то предметом, плавающим на поверхности воды. Еще счастье, что с ней не столкнулся сам теплоход. Взрыв был такой силы, что теплоход просто выкинуло на мелководье, где он опрокинулся на бок. Все находившиеся на теплоходе люди оказались в холодной воде. Некоторых оглушило взрывом. Немедленно начались спасательные работы. Взрослые хватали детей, которые не могли самостоятельно добраться до берега, и вытаскивали на берег. Нина Алексеевна провела в холодной воде, спасая детей, более получаса, пока не убедилась, что все семьдесят человек спасены. После чего опустилась без сил на гальку, закрыла лицо руками и разрыдалась. Одной из последних ее отвезли в местную больницу. Диагноз: переохлаждение и двухсторонняя пневмония.

Как только Андрей узнал о происшедшем, он на своем фургоне помчался в Кабардинку. К больной его не пустили, только сказали, что состояние тяжелое. Через аптекоуправление он выяснил, что на пневмонию наложилась сердечная недостаточность — Нина Алексеевна сильно переволновалась, спасая детей. Вместе с ней в больнице оказались пятеро взрослых: двое матросов и трое сопровождающих, и восемнадцать детей. Через пять дней Нины Алексеевны не стало. Остальные — благополучно поправились. Весь город пришел на похороны учительницы.

Андрею было очень горько: знал о несчастье и ничего не сделал для его предупреждения. Вернувшись с поминок, организованных школой, домой, он задумался о дальнейшей жизни. Наследников у Нины Алексеевны нет. Кому передадут ее дом — он не знал. Наверное, передадут в собственность города, а уж город поселит в нем очередников. Захотят ли новые хозяева оставить его квартирантом — тоже покрыто мраком неизвестности.

«Надо потихоньку собирать вещи и искать новое жилье. Наверное, у меня еще есть неделя, другая для этого»- подумал Андрей.

Подошел к горке, где хранились его документы. Сверху них лежал почтовый конверт с надписью: «Андрею Васильевичу Пармину. Вскрыть только после моей смерти». В конверте находился лист бумаги со следующим текстом:

«Андрей! Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет в живых. Значит, ты был прав, когда предупреждал о несчастье. А я тебе не поверила! Ты был единственным человеком в последние несколько месяцев, с которым я чувствовала себя хорошо и свободно. Думаю, я даже тебя любила! Я прекрасно понимала, что у нас нет совместного будущего: слишком велика разница в возрасте. Но хоть эти несколько месяцев, что мы были близки, я почувствовала себя настоящей женщиной после стольких лет вдовства. Этот дом, который мы вместе ремонтировали всю зиму и весну — принадлежит мне. У меня нет родных. Вчера я сходила к нотариусу в контору, что у морского порта, и составила завещание, которым завещала тебе все, что принадлежит мне. Просьба: приглядывай за моей могилкой. Будь счастлив! Твоя Нина!»

Через полгода дом Нины Алексеевны был оформлен в собственность Андрея, где он и прописался.

Андрей понял, что у него проснулся дар предвидения, принадлежавший его древнему предку. Никому об этом он не говорил, но частенько пользовался даром при принятии тех или иных важных для него решений. Однажды даже предупредил Марию Федоровну, свою начальницу, о пожаре, который мог произойти в здании аптекоуправления, в результате короткого замыкания в проводке. Хорошо, что она ему поверила и немедленно приняла меры по ее ремонту.

Андрей все больше тратил свободного времени для написания фантастических рассказов и повестей. Он чувствовал, что они стали ему удаваться. Может быть, проснулся писательский талант? Несколько опубликовала местная газета, парочку приняли в Краснодарском краевом издательстве, включив в подготовленный сборник научно-фантастических рассказов. Три были опубликованы издательством «Молодая гвардия», выпустившим антологию рассказов молодых писателей.

Тематика рассказов Андрея, в основном, касалась далекого прошлого Причерноморья, приключениям, происходившим с его жителями. Очень помогало ему знание фактуры жизни и быта тысячелетней давности, почерпнутой из наследственной памяти своего предка.

Он стал подумывать о поступления в аспирантуру в Краснодарский университет, опубликовав две научные статьи о древних жителях северного побережья Черного моря.

Ежемесячно посещал могилу Нины Алексеевны, так много сделавшей для него.

Годы шли. Через четыре года Андрей защитил кандидатскую диссертацию в Кубанском Государственном университете, посвященную дольменам Краснодарского края, где указал местонахождение еще одного, доселе неизвестного, расположенного около Джанхота.

Опубликовал ряд фантастических повестей и романов, в которых описал альтернативное развитие земной цивилизации на останках цивилизации атлантов. Стал известным и популярным писателем — фантастом. Однако многие его произведения не дошли до читателя: слишком необычные, а порой и не соответствующие идеологическим канонам того времени, его романы, не принятые редакциями, ложились в стол.

Он уже не работал в геленджикском аптекоуправлении, а преподавал историю в местной школе.

Так и не женился. Всегда с благодарностью вспоминал свои встречи с Вольфом Мессингом. Пытался несколько раз побывать в ГДР, но его не включали в турпоездки. Наконец, в 1980 году решил во что бы то ни стало съездить за границу, в Берлин. Попытаться активировать память своего второго предка. Подал заявление на получение путевки в турпоездку в Германию, прошел все «фильтры» и, после многих мытарств, осенью был включен в состав туристской группы, вылетающей в Берлин в ноябре.

Глава третья

Группа туристов, в которую определили Андрея, оказалась небольшой и сборной: пять человек из Москвы, четверо — из Ленинграда, по трое из Новгорода, Пскова и Ярославля и по одному из Краснодара и Вологды. В основном, в ее состав входили работники культуры. Поездка была целевой: знакомство с организацией управления вопросами культуры на местном уровне. Руководителем группы был назначен инструктор отдела культуры Бауманского райкома КПСС из Москвы Сурков Сергей Васильевич, секретарем временной парторганизации группы, в которой было 18 членов КПСС, избрали, по рекомендации товарища Суркова, представителя из Пскова. Был еще один молодой парень — комсомолец Борис из Вологды и Андрей — беспартийный.

На предшествующий любой поездке за границу обязательный инструктаж группа туристов собралась в помещении Бауманского РК КПСС накануне отлета. Как обычно, сначала познакомились. Каждый член группы рассказал немного о себе. Некоторый ажиотаж вызвало заявление Андрея, что, являясь кандидатом наук, наряду с преподаванием истории в школе, является писателем — фантастом. Оказалось, некоторые из присутствующих читали его произведения.

Поскольку никто из туристов не владел разговорным немецким языком, только один Андрей — греческим, было объявлено, что по Германии их будет сопровождать специально прикрепленный к группе гид.

Длительность поездки составляла десять дней. Распределялись они следующим образом: Берлин и знакомство с достопримечательностями — в начале поездки и в конце ее по три дня, в середине — посещение Дрездена и Франкфурта-на-Одере вместе с переездами между этими городами на автобусах — по два дня. Туристов предупредили о возможных провокациях и необходимости перемещаться по ГДР только группами не менее трех человек. Заранее они были распределены по два человека для проживания в гостиничных номерах. Андрей оказался в паре с Борисом.

После инструктажа, когда туристы разошлись, Сергей Васильевич пригласил вновь избранного парторга и Бориса к себе в кабинет, где они обсудили состав группы туристов. Борис был сотрудником КГБ, призванным осуществлять за туристами наблюдение в целях недопущения каких-либо эксцессов. В целом, решили, что никаких неприятностей в поездке от этих туристов ожидать не следует. К писателю — самому проблемному туристу, приставлен лично Борис, а другие могут отличиться только на почве неумеренного употребления спиртного. С такими и руководитель с парторгом справятся. Денег каждому туристу выдано очень немного, так что — не разгуляешься.

Самолет вылетел в восемь часов утра по московскому времени и приземлился в Берлине около девяти по местному. Туристы заняли места в автобусе, познакомились с гидом, молодой симпатичной женщиной, назвавшейся Ириной, и отправились в гостиницу. По пути Ирина провела обзорную экскурсию по Берлину.

Гостиница располагалась около пересечения Карл-Маркс Аллеи и Фриденштрассе недалеко от остановки метро Вебервайзе. Андрей с Борисом заняли номер на третьем этаже, выходящий окнами во двор. Номер Андрею понравился.

«Надо поближе познакомиться с „сокамерником“», — подумал он.

— Борис! Ты не против вечером посидеть где-нибудь в баре, выпить пару рюмок шнапса, познакомиться поближе. Нам ведь теперь предстоит вместе жить десять дней!

— Я только «За»! Но мне кажется, лучше устроиться в номере. Бутылка водки у меня есть. Купим закуски, выпьем, посидим, поговорим. Зачем деньги на бар тратить, их и так у нас очень мало!

— Тогда и закуску покупать не надо. У меня с собой есть палка сырокопченой краснодарской колбасы, несколько яблок, да еще почти половинка буханки черного хлеба осталась.

— Вот и хорошо! Значит, после ужина устроим небольшой сабантуй!

Поужинав в ресторане гостиницы и совершив небольшой моцион по Фриденштрассе, «сокамерники» удобно разместились в своем номере в креслах вокруг небольшого столика. Выставив в центре его бутылку водки, а вокруг нее в тарелках порезанную колбасу, хлеб и яблоки, достали стаканы и разлили живительную влагу.

— По 150 для рывка, потом по-немецки: по 20 грамм для поддержания настроения, — прокомментировал свои действия Борис.

— За знакомство! — провозгласил первый тост Андрей.

Стаканы быстро опустели. Несмотря на обильный ужин, твердая краснодарская колбаска прекрасно прижилась в их желудках.

— Борис! Что ты хотел найти для себя в этой поездке? — спросил Андрей.

— Не понял! А что можно здесь найти? Поехал просто посмотреть заграницу: города, музеи, дома, людей. Хочу привезти домой кое-что из шмоток, отдохнуть, наконец!

— Чем ты занимаешься?

— Работаю в секторе управления культурой Вологодской области!

— Эка ты загнул! Я бы так не сумел.

— Хочу твой вопрос адресовать тебе, посмотрю, что ты на него ответишь!

— Ну, со мной все просто. Ведь ты знаешь, что я преподаватель и писатель. Сейчас пишу новую книгу: приключенческий военный роман с элементами фантастики. Место действия — Берлин, время действия — перед началом последней войны. Чтобы не сделать больших ляпов при описании места событий, посчитал необходимым съездить сюда, своими глазами посмотреть те места, о которых собираюсь писать.

— Тогда зачем ты выбрал такую поездку, куда, кроме Берлина, включены еще два города?

— Да я рад, что хоть в такую дали возможность поехать! Трижды писал заявления, и трижды различные комиссии не пропускали. И, главное, молчат, не говорят причину отказа! Хотя догадываюсь — я же беспартийный! Наконец, не выдержал, записался на прием к секретарю краснодарского крайкома по идеологии, четыре месяца ждал, пока принял — и тогда все ему выложил. Объяснил, для чего мне такая поездка нужна. А он и говорит: «Зачем Вам куда-то ехать? Картами Берлина пользуйтесь! Могу посодействовать в их приобретении». От карт я, конечно, не отказался, но заметил, что достоверность достигается не картами, а личным присутствием на месте описываемых событий. «Комиссии для того и рассматривают претендентов на поездки за границу, чтобы отобрать лучших, в первую очередь членов партии и комсомольцев!» — говорит. А я, значит, худший? Тут меня такая злость взяла: книга про операцию наших разведчиков в предвоенный период в центре Германии, материала — масса, а он мне карты Берлина сует! В общем, ушел от него несолона хлебавши. Написал письмо прямо Андропову в Москву. Все описал, как было, ничего не прибавил и не убавил. И через месяц сообщили, что дали эту путевку в турпоездку.

По уму, конечно, делать мне в Дрездене и Франкфурте нечего, и десяти дней на один Берлин мало, не то, что шесть! Жалко, можно бы было не ехать в те два города, а тут время провести, собирая материалы для книги! Ведь и деньги у меня для проживания в Берлине есть: три мои книги изданы тут, в ГДР, и счет в местном банке открыт, на который переведен гонорар. Местное издательство письмами забросало, хотят еще кое-что мое напечатать, правда, не фантастику, а мои исследования дольменов — я ведь кандидатскую на них защитил. Да только наши чего-то выкобениваются: не нравится, что счет мне здесь открыли и на него гонорар перевели, а не в СССР. В издательство бы тоже надо сходить, поговорить. А кто отпустит? «Ходите только по трое! Бойтесь провокаций! Следуйте по маршруту!» Да кто кого в прошлой войне победил: мы их или они нас? Все за дураков нас держат!

«Да, с этим писателем мы еще хлебнем горя! Ну, как и правда откажется ехать по маршруту, и останется один в Берлине? Да еще в издательство пойдет, скандал там устроит! Или в посольство, права качать. Неужели, правда, что лично Андропов ему место в этой поездке организовал? Надо доложить по своим каналам, время все исправить пока есть. Не доводить до края. Хорошо, что мы сегодня сидим, разговариваем. Скандал никому не нужен!»

— Да не расстраивайся ты так, Андрей! Может быть, все еще можно изменить!

— Как изменить? В посольство, что ли идти? Или в издательство? Ты посмотри на эти рожи: что руководителя нашего, что этого секретаря временной парторганизации! Неужели ты думаешь, что они хоть палец о палец ударят ради меня?

— Утро вечера мудренее! Давай ложиться спать, завтра с утра сначала в посольство, потом — экскурсия по Берлину, а к обеду и видно будет, что надо делать! Что-то расхотелось мне по двадцать грамм эту водку пить. Давай еще по 100 — и в койку! Отдохнуть от перелета надо, от новых впечатлений.

Борис разлил водку по стаканам.

— Ну, с приездом в Берлин!

Лежа в кровати, Андрей размышлял:

«Пока все идет успешно. Как я и думал, этот Борис из органов. Не зря его ко мне приставили. И правильно я разговор провел, и Андропова припомнил! Может быть, все же удастся в Берлине лишние четыре дня провести, попытаться найти место, где наследственная память активируется. Когда теперь меня еще сюда пустят. Да никогда!»

Рано утром Борис потихоньку встал, оделся и, чтобы не разбудить спавшего Андрея, спустился на ресепшен, где попросил разрешения позвонить по телефону. Он набрал номер, когда ему ответили, проговорил какую-то короткую фразу и положил трубку. После этого вернулся в комнату и лег в постель — досыпать.

Утром Борис задержался в номере, махнув рукой Андрею, чтобы тот шел на завтрак в ресторан один, показав на свой живот и покрутив напротив него рукой. Утвердительно кивнув, что понял жест Бориса, Андрей спустился в ресторан. Борис появился там спустя минут двадцать, довольно улыбаясь.

— Все нормально?

— Да, теперь все в порядке!

После завтрака туристы заняли места в автобусе и в сопровождении гида поехали в посольство для встречи с советником посольства по культуре, как было запланировано в их программе.

— Я думаю, что ты должен сказать представителю посольства, который с нами будет встречаться, о своем желании несколько изменить программу своей турпоездки, конечно, объяснив причину этого. Здесь работают умные люди и, если это возможно, посодействуют тебе в твоей просьбе, — сказал Борис, усаживаясь на сидение рядом с Андреем.

«Так вот для чего он ни свет, ни заря уходил из номера, а потом задержался на завтрак», — сообразил Андрей.

— Я, пожалуй, последую твоему совету. За спрос денег не берут, вдруг, что и получится.

Изложив свою просьбу и ее мотивы советнику по культуре посольства, Андрей ожидал, что решение по его просьбе будет принято только на следующий день. Однако уже после обеда в гостиницу пришел представитель посольства, представившийся Владимиров Петровичем, который сообщил Андрею, что тому разрешено проводить посещение ГДР по собственной программе. Надо только совместно с ним составить эту программу, утвердить ее в посольстве и, начиная с завтрашнего утра, неукоснительно ей следовать. А он будет сопровождать Андрея, поскольку владеет немецким языком.

Сурков Сергей Васильевич — руководитель туристской группы, был очень рад этому известию, и тому, что с завтрашнего дня не будет отвечать за такого неуправляемого туриста, как Андрей.

Индивидуальная программа пребывания Андрея в Берлине была составлена в течение часа, и Владимир Петрович отбыл в посольство для ее утверждения, сообщив, что завтра сразу после завтрака они встречаются у ресепшен и приступают к ее выполнению.

Вечером, когда Андрей и Борис после ужина вернулись в гостиничный номер, уже Андрей выставил свою бутылку водки:

— Спасибо тебе, Борис, за вовремя поданный совет! Давай, теперь мою водку приголубим за «успех моего безнадежного дела»! Да и колбаску доедим! А то завтра Вы уедете, и только через четыре дня мы встретимся.

Они за разговорами допили бутылку водки и завалились спать.

Утром Владимир Петрович уже поджидал Андрея на ресепшен.

— Ну что, сразу направимся в район Берлина Marzahn-Hellersdorf? Он по нашей программе стоит первым. Пешком или на транспорте? — поинтересовался Владимир Петрович.

— Доедем до центра района, а оттуда по спирали будем обходить весь район: надо посмотреть улицы, дома. Все, что меня заинтересует, я сфотографирую и запишу адреса.

— Тогда не будет терять время — вперед!

За три дня они обошли пешком весь район. Ничего особенного Андрей опять не почувствовал. Но он не расстраивался: так было и в Джанхоте. Память активировалась позднее.

Следующие три дня они посвятили району Lichtenberg, где действовали по уже отработанному сценарию. Последние два дня Андрей решил полностью отдаться в руки подсознания: идти, куда глаза глядят. Высадившись на границе этих двух районов, он шел вперед без всякой цели, сворачивая в самых неожиданных местах и заходя во всевозможные переулки и тупики. Сопровождавший его Владимир Петрович устал, как собака, повсюду таскаться за ним пешком по Берлину, и только строгий приказ начальства не спускать глаз с Андрея, не давал ему расслабиться и посидеть где-нибудь в пивной, договорившись о встрече в определенном месте. По вечерам, когда Андрей возвращался в гостиницу, Владимиру Петровичу приходилось тащиться в посольство и составлять отчет о пути, по которому они прошли за день, отмечая места, заинтересовавшие Андрея. За прошедшую неделю он пешком прошел по Берлину больше, чем за прошедший год. И главное, ему было неясно, зачем такие «подвиги» совершал Андрей, мучая и себя и его, наматывая круги по восточной части Берлина. Поэтому, когда, наконец, наступило время прощаться, он с огромным облегчением сдал Андрея на руки Борису, а сам отправился в посольство готовить последний отчет.

— Как провел время? — поинтересовался Борис, садясь в автобус, чтобы ехать в аэропорт, глядя на Андрея, который под конец турпоездки едва волочил ноги. — Все посмотрел, что хотел?

— Эх! Было бы время, еще походил бы по районам Pankov и Kopenick, — тяжело вздохнул Андрей.

«Да уж, вымотал ты Владимира Петровича знатно! Хорошо, что не мне пришлось заниматься с тобой в Берлине. Хоть отдохнул в свое удовольствие!» — подумал Борис, глядя на осунувшееся лицо Андрея.

В последнюю перед отлетом ночь Андрею приснился первый необычный сон: он учится в Берлинском университете на филологическом факультете и сдает экзамены по французскому языку.

«Получилось! Не зря я претерпел такие мучения. Значит, случайно побывал на месте гибели моего отца, путешествуя по Берлину, а вот где и когда — не знаю. Его наследственная память у меня активировалась!»

В аэропорту Андрей вдруг почувствовал, что прекрасно понимает разговоры пассажиров, и даже, отойдя в сторону от своей группы, немного пообщался на немецком языке с продавцом газет в киоске, купив себе на дорогу газету Neues Deutschland — пропагандистский рупор СДПГ ГДР. В самолете он внимательно просмотрел все рубрики и статьи, чем очень удивил Бориса: раньше тот не замечал за ним такого внимания к немецкой прессе.

— Вот что значит полностью окунуться в языковую среду! Всего десять дней в ГДР, а уже могу без словаря читать и даже немного говорить по-немецки! Приеду домой, обязательно займусь немецким языком. Может, когда-нибудь еще удастся побывать в Германии!

«Надо же! За десять дней выучить немецкий язык. Что-то здесь нечисто! Когда буду писать отчет по поездке, не забыть отметить этот факт», — подумал Борис.

Расстались Андрей с Борисом дружелюбно, обменявшись телефонами, и приглашением друг друга в гости.

«Еще неизвестно, как жизнь в дальнейшем сложится. Может быть, и пригодимся друг другу», — решил Андрей.

Дома, в Геленджике, Андрей быстро включился в уже привычный ритм жизни: преподавание в школе, работа над рукописями, овладевал памятью предков. Последнее было очень интересно.

Если память своего предка из тысячелетнего далЕка Андрей не смог полностью постигнуть: то ли сказалась большая отдаленность по времени, приведшая к потере части памяти, то ли менталитет современного человека изменился настолько, что уже не способен воспринять полностью мысли и память предка, то наследственная память своего отца была перед ним как на ладони.

Имя отца Андрея было Франц фон Бюлов. Выходец из аристократической немецкой семьи, правда, боковой ветви известных фон Бюлов из Мекленбурга, он родился в 1905 году. Его отец был известным банкиром, мать принадлежала к немецкому аристократическому роду фон Шмоллеров. Франц окончил сразу два факультета: филологический и экономический в Берлинском университете в 1928 году. Прекрасно владел французским, испанским и английским языками. После окончания университета работал в центральном аппарате министерства иностранных дел, потом сначала третьим, затем вторым секретарем посольства Германии в Аргентине. С приходом к власти нацистов вступил в НСДАП, вернулся в Берлин, где достаточно быстро продвигался по служебной лестнице в МИДе. Неожиданно летом 1939 года был назначен референтом по особым поручениям Мартина Бормана — начальника Штаба заместителя фюрера по партии Рудольфа Гесса, где занимался вопросами финансирования партии, «фондом Адольфа Гитлера». Вместе со служебным ростом Бормана, рос и Франц. К 1944 году занимал пост помощника начальника партийной канцелярии НСДАП. В основном, в 1943–1944 годах занимался комплектованием и закладкой тайников с ценностями на территории Германии, предназначенных для возрождения нацизма, выполняя указания Бормана ввиду значительного ухудшения положения на фронтах. Пользовался безграничным доверием Бормана. С матерью Андрея встретился при посещении поместья товарища по университету, где она сначала работала на сельхозработах, а потом, повзрослев, служанкой в господском доме. Провел с ней пять ночей, после чего больше не встречался. Да и помнил то ее неясно, так как постоянно находился в подпитии. Через два месяца после этой встречи, неожиданный прорыв советских войск освободил территорию части Восточной Пруссии, на которой находилось это поместье, от германских войск, и мать Андрея, беременная им, вернулась на родину, где в начале 1945 года оказалась в Ленинграде, а в середине 1945 года родила сына.

Что случилось с Францем фон Бюлов после расставания с его матерью, Андрею было неизвестно. Но, так как наследственная память у Андрея активировалась в Берлине, он предположил, то его отец был убит там в конце войны, а, может быть, умер естественной смертью, но еще до встречи Андрея с Вольфом Мессингом.

Внедрившись в память отца, Андрей узнал очень многое о жизни и деятельности верхушки НСДАП. Теперь он прекрасно был осведомлен о жизни и работе своего отца в качестве ближайшего помощника Мартина Бормана. О всех поручениях, которые тому пришлось выполнять на этом посту. Но что делать с этим знанием — ему было неясно.

Андрей узнал, что у него есть кровная сестра по имени Марта, родившаяся в 1940 году от законной жены отца, семья которого проживала в пригороде Мюнхена в собственном поместье, принадлежавшем ее родителям. Знал Андрей места тайников, заложенных Францем по поручению Бормана до встречи того с его матерью, но был не уверен, что они остались неприкосновенными до сих пор. Да и как это проверишь? По крайней мере, четыре последних заложенных им тайника, он решил обязательно проверить, если представится такая возможность. После недавней поездки в ГДР, там побывать еще раз ему явно не светило. Тем более, что только один тайник был заложен на территории ГДР около города Альбекк на острове Узедом, другие — в ФРГ: в Мюнхене, в Киле и на берегу Рейна около города Везель. А поездка в ФРГ для Андрея — вообще была из области фантастики.

А один тайник — в Мюнхене, его отец заложил лично для себя, и о нем не знал никто из тех людей, что давали ему задания на закладку тайников. Причем он предусмотрел ряд мер и подготовил необходимые документы для доказательства того, что тайник принадлежит ему лично. Правда, его содержимое он собрал, экономя ценности, получаемые для закладки других тайников.

Еще Андрей обратил внимание на появление у него новой способности, которой обладал Франц: предчувствие в короткой перспективе опасности, направленной на него.

Впервые оно проявилось по прилету из Берлина в Москву. Причем, сначала он даже не обратил на это особое внимание. Андрей стоял на остановке у аэропорта вместе с Борисом, ожидая прибытия автобуса, чтобы добраться до ближайшей станции метрополитена, когда неожиданно почувствовал агрессию по отношению к нему со стороны мужчины, только что вышедшего из аэропорта и направляющегося к очереди на автобус. Притом он точно знал, что этот мужчина хорошо выпил и спутал его с другим пассажиром, с которым недавно конфликтовал в зале ожидания по поводу места на диване. А теперь решил продолжить эти разборки уже на улице.

— Борис, вон тот мужик, что направляется к нам, хочет затеять со мной драку. Я видел, как он что-то не поделил с похожим на меня пассажиром в зале ожидания, и сейчас идет ко мне, спутав меня с ним.

— С чего ты это взял? В очереди больше двадцати человек!

— Предчувствие.

— Что ж, пусть попробует. Ему мало не покажется.

Мужчина подошел к Андрею и ухватил его за рукав пиджака:

— Ты, козел! Чего не остался в зале ожидания, а поперся на автобус? Кричал, что до твоего самолета еще три часа, и ты уже не можешь стоять на ногах от усталости, когда я сел на твое место! Такие подонки, как ты, никогда не уступят место действительно уставшему человеку!

— Я Вас вижу впервые, и никогда с Вами ни о чем не разговаривал! Вы обознались! Меньше пить надо!

— Ах ты, сволочь! Будешь меня учить жить! — и замахнулся на Андрея. Борис перехватил его руку и ловко завернул за спину:

— В вытрезвитель захотел? Сейчас устрою! С сообщением по месту работы!

Мужик попробовал вырваться, но только заскрипел зубами от боли:

— Пусти! Ты мне был не нужен! Я разговаривал вон с тем козлом!

— С этим человеком я только что прилетел из Берлина и мы вместе, не заходя в зал ожидания, сразу пошли садиться на автобус! И ни с кем не разговаривали, — сказал Борис.

— Так, с кем же я только что ругался за место в зале ожидания?

— Не знаю, но только не со мной, — добавил Андрей. — Отпусти его, Борис. Похоже, он понял, что обознался.

Инцидент был исчерпан.

Второй случай произошел уже в Геленджике, когда Андрей поздним вечером в одиночестве стоял на переходе у светофора, ожидая зеленого света. Наконец, загорелся зеленый, и он уже ступил на зебру, как вдруг сильное чувство опасности захлестнуло его, и он вернулся обратно на тротуар. Через секунду из-за поворота вывернула черная Волга и промчалась мимо него на красный свет. Тогда он впервые подумал, что его чувство опасности — это не случайность.

Третий случай произошел в школе на уроке. Андрей прохаживался около доски, рассказывая ученикам новый материал, когда вдруг почувствовал, что сейчас на него упадет потолок. Он стремительно бросился вперед к первому ряду парт, а на место, где он стоял, сверху сверзился большой кусок штукатурки. Как потом выяснилось, перекрытия в школе были деревянные, ремонт давно не проводился, потолочная штукатурка держалась на дранке, которой были обиты снизу деревянные перекрытия. При частом мытье полов дежурными по классу, расположенному выше этажом, когда ведро воды выливалось на пол, а потом размазывалось тряпкой по полу, вода просачивалась через щели в полу и перекрытие. Штукатурка со стороны дранки разрушалась, пока не упала вниз под собственной тяжестью.

«Три случая — это уже система! Только неожиданно возникающее чувство опасности помогло мне избежать неприятностей. Тем более, память Франца говорит мне, что он также обладал такой способностью. Ха, предупрежден — значит вооружен! Теперь я не только способен провидеть будущее далеко вперед, но и могу предвидеть опасность, грозящую мне в краткосрочной перспективе! Лишних способностей, как и знаний, не бывает».

Но было еще одно, чему Андрей не мог пока дать объяснения: в недрах памяти своего древнего предка он нашел воспоминания, связанные со способностями того превращать свои мысленные желания в нечто материальное. Эта способность проявлялась настолько редко и требовала столько сил, что его далекий предок использовал ее только в чрезвычайных случаях, когда дело касалось жизни и смерти.

Андрей помнил, что впервые его предок воспользовался этой способностью во время плавания из Греции к своему новому месту жительства, которое располагалось на побережье современного Крыма в районе Феодосии. Тогда на их парусник напали пираты, и дело шло о жизни или смерти.

Всем было известно, что в живых пираты оставляли только тех, кого могли продать в рабство или использовать на галерах в качестве гребцов. Больше двух лет на этом поприще никто не выдерживал. Вот в такой момент, стоя на палубе своего парусника, он простер руки в сторону догоняющей их пиратской галеры, и всеми фибрами своей души пожелал, чтобы галера, на которой стояли пираты, готовые пойти на абордаж, скрылась в пучине моря. И это его желание — материализовалось! Галера просто пропала в морских водах.

После этого, целую неделю предок находился между жизнью и смертью, лежал в беспамятстве в трюме парусника, куда его перенесли благодарные за спасение матросы. Они ухаживали за ним и поили водой. Когда же он пришел в себя, еще целый месяц был настолько слаб, что самостоятельно не мог передвигаться, и только, спустя несколько месяцев, сумел восстановить силы. Именно после этого случая у него проявился дар предвидения.

Второй раз пришлось воспользоваться этим даром уже на закате жизни, когда на город, в котором жил предок, напали степные варвары. Там тоже стоял вопрос выживания. И только после многочисленных просьб жителей города, знавших о его даре, он его применил, заставив варваров, расположившихся вокруг стен города, исчезнуть. От последствий второго применения своего дара он так и не смог оправиться. По его просьбе, жители города доставили семью предка на место современного Джанхота, где находились дольмены, так как он считал, что только здесь сможет восстановить свои силы. Здесь и был зачат ребенок, через которого передалась наследственная память отца. К сожалению, восстановить здоровье у дольменов не удалось, и он был похоронен в одном из них.

Время шло неумолимо. Прошло еще пять лет, за которые произошло много интересного. Андрей прекрасно знал четыре языка: греческий, немецкий, испанский и французский. Конечно, пришлось объяснять это знание серьезной долговременной самостоятельной работой по их изучению, необходимой для дальнейших научных изысканий.

Андрей написал монографию, посвященную древним народам Причерноморья, на основании которой защитил докторскую диссертацию. Написал и издал еще несколько фантастических романов. Чуть было не женился на студентке, моложе себя на двадцать лет, но вовремя одумался, представив себе, что это будет за семья лет через двадцать. Наконец, капитально перестроил свой дом, доставшийся ему по наследству от Нины Алексеевны, расширив его и добавив второй этаж. Деньги — были. Как профессор и писатель в последние годы он очень неплохо зарабатывал. И приобрел автомобиль ВАЗ 2104.

В середине 1985 года ему исполнилось сорок лет. На здоровье Андрей не жаловался. Одиночество стало его тяготить — хотелось уюта и заботы. И, наконец, он женился. Его избранницей стала преподавательница экономического факультета Кубанского Государственного университета, в котором он работал, одинокая тридцатишестилетняя женщина по имени Тамара, с радостью принявшая его предложение разделить с ним старость.

Но, как говорят, человек предполагает, а Бог располагает. Через год после женитьбы у них родилась дочь, которую счастливые родители назвали Агнией. Роды были тяжелыми, но прошли нормально. Пришлось Тамаре приглашать к ним в Геленджик свою мать, жившую в Краснодаре, чтобы заниматься внучкой, поскольку оба родителя были заняты научной работой. Квартиру тещи в Краснодаре они использовали для проживания там при чтении лекций студентам в университете, что происходило три дня в неделю. Остальное время семья Андрея проживала в Геленджике.

Андрей считал, что достиг в жизни всего, чего хотел.

Единственное, что в последнее время стало его беспокоить — это предчувствие больших перемен, ожидающих страну, ну и его семью вместе с ней.

Глава четвертая

1985 год поразил воображение Андрея множеством необычных событий. Приходом к власти Горбачева, политика, совершенно не похожего на предыдущих старцев. Выступая перед людьми, он говорил своими словами, не читая речь по бумажке, встречался с людьми на улицах, улыбался, пожимал им руки. Впервые с высокой трибуны начали говорить о недостатках, множестве нерешенных проблем в СССР, необходимости перестройки.

Начала падать стоимость нефти — основы экспорта страны. В рост стали вставать проблемы обеспечения населения продовольствием, товарами широкого потребления. Не стало хватать средств для оплаты производства вооружения. Конверсия на военных заводах буксовала. Плановая экономика страны стала давать сбои. Везде и во всем начал возникать дефицит, деньги обесценивались, росла инфляция. Одновременно вместо введения режима экономии в народном хозяйстве продолжали тратиться огромные средства на поддержание военного блока стран Варшавского договора, стран СЭВ. Началась и продолжалась более двух лет совершенно непродуманная антиалкогольная компания, сопровождающаяся вырубкой виноградников, закрытием винзаводов, ограничением продажи винно-водочных изделий, что привело к еще большему дефициту бюджета страны.

Трагедия на Чернобыльской атомной электростанции в 1986 году потребовала привлечения огромных ресурсов для ликвидации ее последствий. Экономика юга России была подорвана, что очень хорошо было видно на примере Причерноморья.

Начались сепаратистские выступления коренных народов в Прибалтике, западной Украине, Молдавии, на Северном Кавказе, азиатских республиках. Если в Краснодарском крае это было не особенно заметно, то Ставрополье — ближайший их сосед, испытало на себе всю «прелесть» сепаратизма.

Семье Андрея, в которой Тамара в своей научной деятельности как раз занималась вопросами оптимизации отраслей народного хозяйства Краснодарского края, становилось ясно, что страна катится в экономическую яму. И в ближайшей перспективе возможны серьезные катаклизмы.

В то же время, гласность и невиданная ранее свобода мнений, собраний, выступлений захлестывала страну. Произошла либерализация законодательства. Были разрешены сначала кооперативы, потом частные предприятия. С введением заграничных паспортов стало возможно гражданам СССР упрощенная система посещения иностранных государств, постепенно начал набирать силу туристский бизнес. С 1985 по 1990 год в стране произошли коренные изменения, такие же изменения произошли в умах ее граждан: они уже не хотели жить по старому, но были совершенно не готовы ни морально, ни психологически к жизни в новых условиях.

Идея написать фантастический роман, в котором попытаться как-то спрогнозировать события, предстоящие России и всему миру, захватила Андрея. К сожалению, было мало фактического материала, чтобы хотя бы представить себе, что может произойти в России в недалеком будущем. Однако, как стали развиваться события после 1989 года — совершенно не нравилось Андрею. И он отложил его написание на будущее. Хотелось посмотреть, что будет происходить в России на самом деле.

Его новая идея фантастического романа: перенос его соотечественников на сто двадцать лет назад, в царскую Россию, очень ему нравилась. Хотелось помечтать, как поведут себя россияне в таких экстремальных условиях, чего они смогут добиться, используя знания будущего. Андрей приступил к этому роману в 1993 году. Но творческий процесс шел медленно. Дело оказалось очень непростым: мир развивался семимильными шагами. Появились компьютеры, Интернет и сотовая связь. В то же время в России ситуация ухудшалась. Предприятия разваливались, появились бандиты, безработные и нищие. Все ринулись в торговлю: «купи — продай», а не «произведи — продай» стало лозунгом времени. Вера в праведный суд и защиту правоохранительными органами была потеряна. Армию, как и все общество, сотрясали коррупционные скандалы. Только постепенно начавшийся рост цен на металлы, газ и нефть позволяло государству платить пенсии и обеспечивать бесплатное образование и медицину. Получаемые денежные средства от экспорта просто проедались, не вкладывались в развитие собственных отраслей народного хозяйства.

К 1995 году материальное положение семьи Андрея ухудшилось. Заработная плата преподавателей университета продолжала реально уменьшаться на фоне безудержной инфляции. Подрастала дочь, теща получала мизерную пенсию. Необходимо было содержать дом в Геленджике, квартиру в Краснодаре. Накопления, сделанные ранее, заканчивались.

«Надо принимать экстренные меры»- решил он.

У Андрея в Германии имелся счет в банке, на который поступали деньги от публикаций его научных и фантастических книг. Там было около 25 тысяч марок. Кроме того, в памяти, доставшейся ему от отца, была информация о проведенных им закладках ценностей на территории Германии во время войны по распоряжению Бормана.

«Надо ехать в Германию! Попытаться отыскать клады, заложенные отцом, и использовать их для организации достойной жизни семьи. Просто проедать деньги со счета в германском банке — глупо. Лучше использовать часть из них для поиска кладов. Но мне нужен помощник, одному все сделать значительно труднее. Тамара знает немецкий язык, хотя и не имеет большой практики разговорного языка. Впереди лето. Заграничные паспорта у нас имеются. Надо получить визы в Германию и во время летних каникул в университете, в июле — августе, съездить туда».

Тамара на предложение Андрея посетить летом Германию согласилась. Только ей не очень понравилась цель поездки — она априори предполагала наличие некой опасности в поиске кладов, но особенно заострять на этом внимание мужа не стала:

«А то еще откажется от мысли ехать со мной! Найдет себе напарника, а что он за человек — неизвестно. Как бы неприятностей не было. Пусть Андрей организует нашу поездку, а там видно будет».

Документы на получение виз в посольство были поданы своевременно. Целью поездки были названы туризм и переговоры с немецкими издательствами для публикации нескольких произведений Андрея. Также к документам были приложены копии писем от издательств, заинтересованных в издании научных трудов и романов Андрея. В начале лета визы были получены: супругам разрешалось посещение Германии в любое время в течение идущих подряд трех месяцев, начиная с июня 1995 года, сроком на 30 дней. Андрей приобрел билеты на самолет из Москвы в Берлин на 1 июля.

Рано утром в день отлета Андрей с Тамарой сошли с краснодарского поезда в Москве и сразу же отправились в аэропорт Шереметьево. Вылет рейса на Берлин должен состояться в 11 часов утра. Там, пройдя паспортный и таможенный контроль, зарегистрировались на рейс, сдали багаж, состоящий из одного небольшого чемодана, и разместились в зале отлета, ожидая посадку на самолет. Вылет самолета состоялся по расписанию и уже в начале первого по местному времени супруги Пармины, получив багаж, вышли из аэропорта Берлина.

Первым делом надо было получить деньги в банке. Оставшиеся у них наличными сто пятьдесят марок не хватало даже на поселение в приличную гостиницу. На автобусе они доехали до центра Берлина, нашли свободную скамейку в сквере, на которую Андрей усадил Тамару ждать его возвращения, а сам, налегке, отправился разыскивать отделение необходимого ему банка. Долго искать не пришлось, первый же прохожий, к которому Андрей обратился, указал его местонахождение. В банке тоже все прошло достаточно быстро: Андрей получил наличными пять тысяч марок и в хорошем настроении поспешил к Тамаре.

— Вот мы и разбогатели! В какую гостиницу будем устраиваться: четыре или пять звезд?

— Не с чего нам пока шиковать! Две звезды меня вполне устроят.

— Да ты что, ниже — только общежитие! Решено, три звезды. Поехали в ту гостиницу, где я останавливался в первый мой приезд в Берлин: она недалеко от центра и имеет рядом станцию метро, что очень удобно.

Через полчаса они уже поселились в трехзвездочной гостинице в стандартный двухместный номер, заплатив за два дня проживания, затем сходили в ресторан, где плотно поели, и стали обсуждать планы на ближайшие дни. Конечно, в Геленджике было говорено переговорено все, что они должны сделать в Германии, но, столкнувшись с реальной жизнью в Берлине, так не похожей на их российскую, невольно захотелось кое что уточнить.

— Первым делом надо узнать действующее в Германии законодательство о кладах: кто имеет право их искать, с кем надо делиться найденным, какие платить налоги, какое существует наказание за их сокрытие, — сказал Андрей. — Это можно сделать двумя способами: или проконсультироваться у юриста, или купить соответствующие своды законов и попытаться во всем разобраться самостоятельно. Что скажешь?

— Я думаю, идти к юристу — значит потратить кучу денег без каких-либо перспектив восполнить их количество, если никаких кладов мы не отыщем, что наиболее вероятно. Ты прекрасно владеешь немецким языком, профессор истории, я — тоже владею немецким, только не имею разговорной практики, экономист, кандидат наук. Неужели два таких специалиста не смогут разобраться в законодательстве о кладах? Никогда не поверю! Пошли в магазин, торгующий юридической литературой, и приобретем нужный нам свод законов. Если же мы что-либо не поймем, то всегда сможем отнести свои деньги местным юристам и улучшить их материальное положение.

— Ты, как всегда, права! Пошли искать магазин.

В магазине, торгующем юридической литературой, продавец-консультант, уяснив желания покупателей, быстро подобрал небольшую стопочку сводов законов по требуемой тематике. И обошлось им это на два порядка денег меньше, чем пришлось бы заплатить юристу. Из магазина они пешком прогулялись по Берлину в сторону гостиницы. Наиболее сильные впечатления от прогулки: чистота на улицах, вокруг — оживленные, хорошо одетые улыбающиеся люди, отсутствие угрюмых лиц, витрины магазинов, ломящиеся от обилия товаров.

В номере гостиницы, прочитав приобретенную юридическую литературу, они выяснили следующее:

«В Германии согласно Гражданскому кодексу (BGB, параграф 984) государство не препятствует поиску кладов на частных землях при наличии разрешения от владельца земли. 50 % стоимости найденного принадлежит владельцу земли и 50 %, соответственно, кладоискателю. Тем не менее, найденные артефакты, если они предположительно изготовлены ранее 1800 года, необходимо представить на описание в специальное бюро (Denkmalschutzbeherde) местной администрации (Kreis). Поиск на общественных землях производится только с разрешения этого же административного органа, каковое, впрочем, выдается, достаточно легко, при отсутствии у человека, решившего чего-то там поискать, негативной криминальной истории.

В этом случае действует следующее необычное правило: обнаруженная находка не изымается из земли, а закапывается обратно. Затем этот участок земли очищается от мусора, после чего на это место приглашается представитель этого самого Denkmalschutzbeherde, и клад изымается вновь уже в его присутствии. Но если в течение 6 месяцев реакции представителей из Denkmalschutzbeherde на факт находки не последует, то она переходит в собственность кладоискателя. Все найденные и потерянные вещи, как древние, так и современные, не подлежат никакому налогообложению, что особо подчеркивается в немецком Гражданском Кодексе».

— Это значит, что прежде мы должны установить, кому принадлежит земля на месте поиска клада. Если частнику, то получить его согласие на поиск, и, в случае успеха, отдать ему половину найденного. Если государству, то такое согласие получить уже у него, и также поделиться с ним найденным кладом. Но я что-то нигде не нашел, как получить такое разрешение иностранцам? Куда идти, что говорить? Мы с тобой, кроме детского лепета о желании поискать клад вот на этом месте ничего не скажем! После чего нас вместо выдачи разрешения немедленно отправят в дурдом на освидетельствование нашего душевного здоровья. По-моему, нам нечего связываться с получением официального разрешения на поиск клада. Вот найдем, тогда и решим, что делать! — сделал вывод Андрей.

— Но при этом мы нарушим законодательство о поиске кладов. Что позволит лишить нас права даже на половину клада в случае, если это станет известно! — добавила Тамара.

— Нечего делить шкуру неубитого медведя! Сначала надо найти клад! Дальше — бой покажет. Лучше давай определимся, куда мы сначала направимся: на остров Узедом в город Альбек — это земли бывшей ГДР, или в Киль, Мюнхен или Везель?

— Думаю, от Берлина ближе добираться до Альбека. Да и то, что это земля бывшей ГДР, а значит, люди там будут к нам лучше относиться, мне как-то сердце больше греет!

— Скорее, наоборот. Для всех немцев, что восточных, что западных, мы — победители, значит, отношение к нам будет в любом случае не самым радостным. А для восточных, территорию которых больше тридцати лет оккупировала наша армия, мы еще более неприятны. В одном ты права: до Альбека из Берлина добраться ближе. Едем в Альбек!

На следующий день сходили на завтрак, выписались из гостиницы и поехали на автовокзал — так пожелала Тамара.

— На автобусе — лучше! Можно Германию вблизи посмотреть. Ну и пусть с двумя пересадками — все равно лучше!

— Хорошо, но потом не говори, что тебя не предупреждали: в поезде хоть туалеты имеются. В автобусах их нет, а стоянки — всего по одной минуте на каждую деревню. В пути их будет очень много — это тебе не Россия!

— Не уговаривай! Поедем на автобусе! Да и дешевле, хоть немного, чем ехать на поезде.

После часа дня они уже въехали в Альбек. Сразу устроились в гостиницу, расположенную около автовокзала. Первой туалет в номере заняла Тамара:

— И не смейся! Я — женщина! Ты должен потакать моим слабостям.

За время пути возможности посетить туалет просто не было. Все пересадки с автобуса на автобус были заранее спланированы еще кассиром при покупке билетов в Берлине. Промежутки между рейсами были минимальны. А стоянки в деревнях, которые встречались на пути через каждые три — четыре километра — были не более минуты.

Пообедав, супруги отправились знакомиться с Альбеком. Это был небольшой курортный городок на границе с Польшей. В нем были две достопримечательности: песчаный пляж, растянувшийся от самой границы на десять километров вдоль берега Балтийского моря, и старинный пирс, построенный еще в конце 19-го века.

Больше всего путешественников интересовал именно пирс. Около третьей опоры со стороны моря, в двух метрах от нее в сторону берега, Франц закопал клад на глубину метра.

Берег, он же пляж, был совершенно пустынен: кроме купающихся и загорающих людей, на нем не было никаких строений. Пирс прекрасно просматривался со всех сторон, и устраивать около него раскопки не было никакой возможности. Тем более что по пляжу постоянно ходили группы полицейских.

Как выяснил Андрей, разговорившись со стариком-алкоголиком в пивной на пляже, угостив того пивом, полицейские патрулировали пляж и по ночам.

Кроме того, старик поведал ему историю, случившуюся еще во времена ГДР, где-то в начале восьмидесятых годов. Местный муниципалитет принял решение отремонтировать пирс, поскольку он ни разу с момента постройки не ремонтировался, а в результате военных действий принял очень неприглядный вид. Денег на полный ремонт было мало. Решили отремонтировать только часть пирса, возвышающуюся над пляжем. Все огородили, пригнали технику и начали ремонт. И неожиданно нашли клад! Полученных денежных средств от его реализации хватило не только полностью закончить ремонт всего пирса, но и восстановить половину дорог в городе. После этого жители Альбека изрыли весь пляж ямами, занимаясь поиском кладов. Это безобразие было прекращено только после того, как полиция стала патрулировать пляж. Эта традиция — патрулирование пляжа, перешла по наследству и ФРГ.

Кладоискателям стало ясно, что больше в Альбеке им делать нечего.

— Когда поедем в Киль? Здесь недалеко. Езды на автобусе всего часа два. Если выедем не позже пяти часов, то вполне успеем добраться и устроиться в гостиницу, — спросил Андрей.

— Да хоть сейчас! В Альбеке хорошо только отдыхать, а смотреть нечего. Мы уже обошли весь город за час. Давай только поедем в Киль на поезде!

— Тогда вместо двух часов будем добираться целых пять! Я в Берлине изучил расписание поездов, и нам придется тратить много времени на пересадки.

— Ну, если два часа на автобусе, то я согласна и потерпеть! Поехали!

Супруги выписались из гостиницы спустя совсем немного времени после поселения, чем очень удивили работников ресепшен: отдыхающие проводили у них не менее недели, а эти — всего три часа.

В Киль Андрей и Тамара приехали около шести часов вечера. Сразу устроились в гостиницу. Решили, что пока заплатят только за одни сутки: вдруг опять клада не будет! И пошли в город: погулять, посмотреть да и поесть заодно.

Киль сильно пострадал во время бомбардировок во Второй мировой войне, когда практически все исторические памятники города были уничтожены. Большинство зданий, в том числе и Кильский замок, были отстроены заново после войны. Это они узнали в путеводителе по городу. Опять облом! Именно у западной стены замка и был закопан клад!

Кладоискатели обошли замок несколько раз: изменился не только окружающий его ландшафт, но и была частично заасфальтирована территория, примыкающая к замку с запада. Искать здесь клад даже не стоило пытаться.

Удрученные увиденным, они направились в ресторан ужинать.

— Ничего, Бог Троицу любит! На третий раз нам повезет! — попробовала успокоить мужа Тамара.

— Да я особенно и не расстраиваюсь. Прошло более пятидесяти лет! Если из четырех захоронок удастся найти хотя бы одну — и то я был бы счастлив. Для захоронок в Альбеке и Киле Франц использовал уже кем-то подготовленные клады, и он только догадывался, что в них может быть. А вот для Мюнхена и Везеля комплектацией кладов занимался лично. Поэтому мне известно, что там будет! Стоимости одного любого клада будет достаточно, чтобы приобрести прекрасный дом, например, в Мюнхене, и жить припеваючи до конца дней своих! Еще и дочери на приданое хватит!

— Андрей! Мы так не договаривались! Какой дом в Мюнхене? Какая жизнь в Германии? Какое приданое? Ты о чем говоришь?

— Ничего, поездишь еще по Германии, посмотришь, как здесь люди живут, еще не так заговоришь! Сама будешь проситься здесь остаться, тем более, если нам удастся договориться с работой, например, в Мюнхенском университете.

— Так ты уже ехал сюда с такими мыслями, а мне ничего не сказал? — ахнула Тамара. — Да как мы здесь жить-то будем? Ничего не знаем, знакомых — нет, я язык плохо знаю! Какой с меня преподаватель?

— Захочешь — научишься! Надо будет, и я помогу. Если меня примут на должность профессора истории читать курс лекции по расселению древних народов в Европе, или по древнегреческой истории, а лучше меня специалистов по этим дисциплинам здесь нет, то на мое жалование мы всей семьей безбедно жить будем. Не то, что нищенствовать у нас дома, когда ни моя научная работа, ни подготовка студентов и аспирантов по этим дисциплинам никого не интересует! Да и раньше — просто терпели, да только потому, что я был довольно известен за границей.

— А что с квартирой в Краснодаре и домом в Геленджике делать будем? Продадим?

— Кто тебе сказал, что мы откажемся от российского гражданства? Заключим контракт на работу здесь, например, лет на пять, а потом и домой можно будет вернуться. Тем более что заграничный паспорт действителен всего пять лет. Каждую пятилетку его менять надо, а для этого возвращаться в Россию. Если, конечно, не захотим навсегда здесь остаться. Сейчас мне пятьдесят лет, тебе — сорок шесть. Смело можно рассчитывать проработать за границей лет десять — пятнадцать! За это время может и у нас дома жизнь наладится. Чего сейчас загадывать? Поживем — увидим!

— Тогда нечего здесь нам время терять: поехали завтра с утра на вокзал, да на поезде в Мюнхен, раз он так тебе нравится. А почему именно Мюнхен?

— В мюнхенском университете Людвига-Максимилиана хорошо известны мои научные работы по истории. Думаю, там проще будет работу найти. Вот и попробую совместить поиски клада и работы в Мюнхене. Да и Везель оттуда недалеко. Тоже надо съездить, вдруг и повезет с кладом.

Следующим днем супруги сели в ночной экспресс Гамбург — Мюнхен, и уже на следующий день оказались на центральном вокзале Мюнхена. Шел пятый день их пребывания в Германии. До окончания действия виз оставалось двадцать пять дней.

Глава пятая

Андрей и Тамара поселились в Мюнхене в гостинице недалеко от вокзала. Прогулялись по городу.

— Мюнхен — намного лучше Киля и даже Берлина! — заметила Тамара.

— Я рад, что тебе здесь нравится. Мюнхен — это столица Баварии, центр микроэлектроники, автомобилестроения и машиностроения. Богатый сельскохозяйственный регион. Можно сказать — флагман Германии. Я узнавал: здесь самое дорогое в Германии жилье, самая высокая средняя заработная плата, одно из первых мест в Германии по количеству студентов и высших учебных заведений и прочее, прочее, прочее.

— Ты меня уже убедил: если куда в Германии стремиться, то только в Мюнхен! Теперь расскажи, как ты собираешься решать наши проблемы? У тебя есть план?

— Завтра я схожу в университет Людвига-Максимилиана, узнаю про работу. Здесь преподает профессор Штейн-Миллер, с которым я состоял в переписке по спорным вопросам истории древней Греции. Может быть, мне повезет, и с ним встречусь. На завтра же я наметил тщательно изучить путеводитель по Мюнхену. Может быть, там имеется упоминание о старинных подземных тоннелях для сброса сточных вод. Слышал, что в некоторых городах Европы, например, в Париже, проводятся для туристов специальные экскурсии по тоннелям под городом. Может и здесь есть что-нибудь подобное. И я решил взять в прокат автомобиль, иначе мы не сумеем выполнить и половину намеченного.

— Давай путеводителем и поиском информации по подземным тоннелям займусь я, а то ты все не успеешь сделать. Думаю, сейчас для нас наиболее важным является поиск работы в Мюнхене. Если удастся здесь зацепиться, то поиск кладов можно отложить на будущее. Тогда не будет того дефицита времени нашего нахождения в Германии из-за ограничений визового режима.

— Прекрасно! Тогда я с самого утра пойду в университет, а ты — в местные книжные магазины за путеводителем и подробнейшей картой Мюнхена. Она нам в любом случае пригодится.

На следующий день Андрей на метро добрался до площади Гешвистер-Шолль-Плац, где располагался главный корпус университета Людвига-Максимилиана, и направился в ректорат. Там он выяснил, где располагается факультет истории и искусствознания, на котором руководил одной из кафедр профессор Штейн-Миллер. Также оказалось, что сегодня он присутствует на кафедре — принимает экзамены у студентов, ранее получивших неудовлетворительные оценки.

«Просто день удач! Удалось бы еще переговорить с ним, а то я знаю, что такое участвовать в переэкзаменовках студентов — все нервы истрепишь!»

Добравшись до кафедры, Андрей обнаружил там только секретаря, оформлявшую какие-то бумаги. Представился и поинтересовался, может ли он сегодня рассчитывать на встречу с профессором.

— Так Вы профессор истории из России! Господин Пармин! Я слышала о Вас. Сейчас профессор на экзамене. Напишите ему записку, я схожу и передам, может быть, он сможет ненадолго оторваться от переэкзаменовки.

Андрей написал короткую записку, в которой попросил о встрече, не указав ее причину, и передал записку секретарю.

— Садитесь вот за этот стол, сегодня он свободен. Я быстро вернусь. А чтобы Вам не было скучно, познакомьтесь с последними трудами нашей кафедры. Секретарь положила перед Андреем довольно толстый фолиант и удалилась.

Андрей открыл сборник трудов кафедры древнего мира факультета истории и искусств, изданный по результатам исследований за прошлый год. Просмотрел названия статей. В основном, везде фигурировал профессор Штейн-Миллер, в одиночку и в соавторстве, хотя примерно в половине случаев — значились и другие фамилии. Всего он насчитал 17 фамилий.

«Наверно, столько сотрудников кафедры», — подумал Андрей.

Тематика исследований была достаточно разнообразна: от истории стран Древнего мира до вопросов расселения народов по Земле.

«Что ж, если я буду здесь работать, то тематика кафедры вполне охватывает мои научные интересы. Одно плохо — похоже, профессор Штейн-Миллер всех сотрудников кафедры держит „в кулаке“. Он тут главный научный авторитет и не потерпит около себя конкурента»!

Вернулась секретарь:

— Господин профессор освободится в течение получаса! Он очень просил Вас дождаться его прихода. Хотите чаю?

— Не откажусь!

Пока секретарь занималась приготовлением чая, Андрей завел с ней разговор о кафедре. Выяснилось, что всего сотрудников — восемнадцать человек, половина — женщины. Профессору уже около семидесяти лет и он очень болен. Последнее время даже стал редко появляться на кафедре: два — три раза в неделю. Его заместитель профессор доктор Вебер, уезжает в Кельн: ему предложили место руководителя факультета в местном университете, и сейчас он оформляет необходимые документы. На кафедре пять аспирантов и, с отъездом профессора Вебера, трое остаются без руководителя. Не ехать же им за профессором в Кельн! Научная атмосфера на кафедре очень хорошая — все друг другу стараются помочь, нет склок.

«Так я и поверил! В педагогическом научном коллективе и нет склок? А завистники, а споры из-за количества лекционных часов, практических занятий и прочее. Что-то мне рисуют очень благостную картину состояния дел на кафедре».

Как только они стали чаевничать, отворилась дверь, и на кафедру вошел худой как щепка старик с тростью в руках.

— Господин Пармин! Очень рад Вас видеть! Мы знакомы только по переписке и по нашим научным трудам. Позвольте представиться: Эрнст Штейн-Миллер, заведующий этой кафедрой! Какими судьбами в Германии, в Мюнхене? Берта, милочка, погуляй в коридоре, предупреждай всех, что я очень занят и просил не беспокоить. Мы хотим с профессором Парминым пообщаться тет-а-тет!

— Хорошо, господин профессор! Вам налить чай?

— Не волнуйся, мы сами о себе позаботимся.

Когда секретарь вышла, по виду очень недовольная тем, что не сможет ничего узнать из разговора двух профессоров, профессор Штейн-Миллер уселся на стул за стол напротив Андрея и сказал:

— Так что же привело Вас к нам?

— Я давно хотел побывать в Германии, посмотреть западную и южную ее части — ведь с восточной немного знаком. Провел в 1980 году десять дней в Берлине. А тут я нахожусь вместе с женой в самодеятельной турпоездке. Мы уже побывали в Берлине, Альбеке, Киле. Теперь приехали в Мюнхен. Как я мог, будучи здесь, не побывать в университете Людвига-Максимилиана и не попытаться встретиться с Вами, профессор!

— Вот так просто взяли и приехали в Германию? Я слышал, сейчас в российской науке очень сложное положение: профессура уезжает на Запад, жизнь стала тяжелой, на исследования не выделяют средств.

— Вы правы, жизнь в России — нелегка. Но не все так плохо: я ведь еще пишу книги, в основном, исследования по истории и научную фантастику. Их публикуют как в России, так и в Германии. У меня есть письма нескольких издательств Германии с просьбой приехать и обсудить вопрос издания моих книг. Так что у меня еще есть дела в издательствах Мюнхена и Берлина.

— Прошу Вас, откровенно скажите, в каких учебных заведениях Вы побывали, кроме нашего университета?

— В Берлине я также посетил университет, в Киле — тоже.

— Получили официальные приглашения на постоянную работу? Или только контракты на чтение курсов лекций? Теперь ездите, смотрите, выбираете? Кто конкретно Вас пригласил?

— Господин профессор, даже если все что Вы сейчас сказали, соответствует истине, то я все равно Вам не отвечу! Я — человек слова, если я обещал ни с кем не обсуждать эти вопросы, то не буду!

— Значит, я прав! Выходит, опоздал с оформлением приглашения Вам на работу к нам. Но если Вы ездите и выбираете, на чье предложение согласиться, значит и наш университет может поучаствовать в этом конкурсе! Не хочу скрывать, у меня на кафедре очень сложное положение: мой заместитель профессор Вебер, приглашен в Кельнский университет деканом факультета, я очень болен и не могу работать в полную силу. Профессора — историки, которых можно найти в Германии — все при деле и не хотят менять ни место работы, ни город, где проживают. Остается надежда только на приглашение иностранных специалистов. Вы, господин Пармин, хорошо известны мне своими исследованиями, которые отлично вписываются в тематику моей кафедры. Может быть, Вы назовете условия, на которых согласились бы поработать в нашем университете?

— Вы ставите меня в неловкое положение. Я действительно получил приглашения на работу в ряде университетов Германии, и действительно нахожусь в затруднении, какой выбрать. Но, если я поставлю свои условия — значит, они будут заведомо лучше тех, что предлагают другие. Я бы предпочел выслушать Ваши предложения. Ведь окончательное решение принимаете, скорее всего, не Вы, а ректор или проректор университета, хотя от Вас, конечно, многое зависит.

— Да, да, Вы, конечно правы! У меня только вчера был разговор с проректором, курирующим нашу кафедру, после того, как я встретился с деканом нашего факультета и изложил ему свои проблемы. Поэтому я хорошо представляю, что Вам могут предложить:

— контракт на пять лет на должность профессора доктора на моей кафедре,

— оклад на уровне окладов профессоров докторов других кафедр,

— исследования по той тематике, которой Вы занимались ранее, с утверждением ее на ученом совете университета. Участие в национальных и зарубежных семинарах и конференциях по тематике кафедры, ведение аспирантов — за отдельную плату согласно утвержденным расценкам и чтение лекций студентам — в пределе установленной нормы. При превышении нормы — оплата в двойном размере,

— проживание в трехкомнатной квартире в районе университета за его счет,

— на время действия контракта визу для Вас и членов Вашей семьи и разрешение на работу в Германии в соответствующих ведомствах,

— стандартный социальный пакет, предоставляемый всем преподавателям университета,

— возможность продления Вашего контракта на следующий срок при обоюдном согласии сторон, а, в случае Вашего желания, содействие в получении гражданства ФРГ Вам и всем членам Вашей семьи. Кажется, ничего не забыл. Что скажете?

— Уточните размер оклада профессора доктора Вашего университета.

— Девяносто тысяч марок в год при стандартной учебной нагрузке. При ее превышении — доплата в двойном размере.

— Квартиру для проживания предлагает университет или я сам могу снять наиболее мне подходящую?

— Как правило, предлагает университет. Но Вы можете сами найти себе любую квартиру, при этом университет будет компенсировать оплату за нее в сумме, не превышающей две с половиной тысячи марок в месяц. Остальная сумма оплаты — за Ваш счет.

— И последнее. Моя супруга является экстраординарным профессором, только экономики. Насколько реально и ей заключить контракт на экономическом факультете университета. Она хорошо владеет немецким языком. Правда, некоторая практика в разговорным языке ей не повредит.

— Я выясню, имеются ли вакансии на экономическом факультете, и если да, то обязательно составлю протекцию Вашей супруге. Сегодня же я наведу справки. Оставьте мне Ваш телефон, я перезвоню.

В случае положительного исхода моих переговоров, она сможет в ближайшее время подойти на экономический факультет для встречи с заведующим кафедрой?

— Конечно!

— Как я понимаю, для Вас устройство супруги на работу — принципиальный вопрос? И именно преподавателем, или возможны варианты?

— Возможны варианты, но желательно весьма близкие к ее специальности.

— Сколько времени Вы планируете еще пробыть в Мюнхене?

— Не более двух недель, иначе у нас окончится действие визы.

— Это решаемый вопрос.

— Вот номер телефона в гостинице. Тогда я жду Вашего звонка.

— Обязательно!

В это время Тамара обошла несколько книжных магазинов, приобрела подробнейшую карту Мюнхена, самый толстый путеводитель и небольшую брошюру, посвященную подземным тоннелям Мюнхена. Вернулась в гостиницу и принялась за их изучение. Итогом стало понимание того, что посещение подземных тоннелей — весьма простое дело. Имеется даже туристская фирма, специализирующаяся на проведении экскурсий по тоннелям Мюнхена.

Тамара позвонила по указанному в путеводителе телефону и получила всю информацию об этом путешествии. В частности оказалось, что экскурсии проводятся по нечетным дням месяца, а стоимость одной экскурсии зависит от количества туристов, записавшихся на нее. При этом при группе до 10 человек двухчасовое путешествие под землей стоит 100 марок на одного участника, свыше десяти человек — 80 марок. При количестве желающих менее 5 человек, экскурсия отменяется. Кроме того, фирма выдает туристам специальное снаряжение, состоящее из прорезиненного комбинезона, каски строительного рабочего с фонарем на лбу и резиновых сапог. Также каждому участнику турпохода выдается схема подземного маршрута с привязкой пути по тоннелям к некоторым точкам на поверхности.

Тамара не поленилась и съездила в фирму, благо она располагалась недалеко от гостиницы, записала себя и мужа на ближайшее путешествие и взяла две схемы маршрута. Только успела вернуться в гостиницу, как тут появился Андрей.

— Пошли обедать! У меня интересные новости, за столом расскажу. А как твои успехи?

— Все, что наметили — выполнила. Даже записала тебя и себя на экскурсию по подземным тоннелям на послезавтра. Начало в 11 часов утра. Сбор в туристской фирме в 10 часов. Приходим, переодеваемся в спецодежду, садимся в автобус и едем к месту входа в тоннели. Спускаемся под землю и с гидом путешествуем по тоннелям около двух часов по маршруту, схему которого я также прихватила из фирмы. Выходим из тоннелей совершенно в другом месте, откуда опять на автобусе возвращаемся обратно. Переодеваемся — и свободны!

— А карту Мюнхена купила!

— Конечно! Даже хотела провести на ней маршрут, по которому будем двигаться под землей, но тут ты появился, и я ничего не сделала.

— Молодец! Возьми с полки пирожок! Все — потом, после обеда. Зверски хочется кушать!

С обедом решили не мудрить, а поесть в близлежащем китайском ресторанчике. Наелись — до отвала. Андрей во время обеда даже ничего не рассказал Тамаре о своем походе в университет, так был голоден. Вернулись в гостиницу. Тамара стала звонить в Геленджик своей матери, чтобы узнать новости. Но связи не было: то ли телефон не соединился, то ли дома никого не было.

Андрей рассказал о сделанном ему предложении работы в университете и своей просьбе о трудоустройстве Тамары.

— Ожидаю ответ уже сегодня. Если все сложится удачно, то завтра же мы вместе сходим в университет и подробно узнаем о твоей будущей работе. А сейчас давай наложим подземный маршрут на карту города. Меня очень интересует пересечение улиц Штеллингштрассе и Тюркенштрассе. Нужный нам подземный тоннель проходит точно под пересечением этих улиц и имеет отнорок длиной около восьмидесяти метров в направлении на восток, именно в нем и замуровал Франц мюнхенский клад.

— Сейчас я проложу подземный маршрут по поверхности города, руководствуясь привязкой его к отдельным точкам на поверхности, указанным на схеме. Потом покажу тебе.

— Давай работай, а я пока немного вздремну: очень много сил отнял у меня разговор в университете, да и плотный обед требует своего.

* * *

Сразу после ухода Андрея, профессор Штейн-Миллер позвонил своему старинному приятелю профессору Бирке с экономического факультета и попросил о срочной встрече.

— Что-то случилось? Как твое здоровье? Нет ухудшения? — сразу поинтересовался Бирке.

— Если ты мне сможешь помочь, здоровье мое наладится. Когда и где встречаемся? Это срочно!

— Ты собираешься сегодня прийти на ученый совет по итогам окончания учебного года? Он состоится в три часа. Там можем встретиться и поговорить.

— Хорошо, приду, хотя и не собирался. Встречаемся там полтретьего, если успеем все решить до начала совета, то я сбегу: сегодня у меня на кафедре последняя переэкзаменовка!

— До встречи!

В половине третьего оба профессора встретились около зала заседаний ученого совета. После взаимных приветствий, Штейн-Миллер сразу «взял быка за рога»:

— У меня на кафедре сложилась очень неприятная ситуация: мой заместитель Вебер переходит в Кельнский университет деканом. Я, из-за своей болезни, не могу появляться на кафедре каждый день. Специалистов моего, да и уровня Вебера, на кафедре больше нет. Поиск их в Германии ничего не дал. Неожиданно сегодня меня посетил профессор из России, прекрасный специалист как раз по тематике кафедры. Он приехал в Германию по приглашению ряда университетов, и теперь выбирает тот, который может предложить лучшие условия.

Как я понял, условия все предлагают практически одинаковые. Но у него есть одна проблема, если мы сможем ее решить, он, безусловно, заключит контракт с нашим университетом. Это — трудоустройство его супруги. Она — экстраординарный профессор экономики Кубанского университета в России. Кстати, он работает там же.

Поговорив с ним, я понял, что она совершенно не претендует на место преподавателя. Ее устроит и место просто научного сотрудника. Вот я и подумал: при Вашем факультете имеется научно-исследовательский центр, одним из направлений деятельности которого является исследование экономик стран переходного периода, которым ты руководишь. Не мог бы ты с ней встретиться, переговорить и, если она тебе подходит, посодействовать устройству на работу?

— Ты не знаешь, чем она занималась у себя в университете?

— По словам ее мужа, после окончания аспирантуры в Московском университете и защиты там диссертации, она работала на факультете экономики Кубанского университета, где читала курс лекций студентам и занималась научной деятельностью, связанной с исследованием развития экономики Краснодарского края в новых экономических условиях переходного периода. Она владеет немецким языком, но ей необходима разговорная практика.

— Ты меня заинтересовал! Это же практически готовый специалист по России, знакомый с нашей тематикой исследований. Я готов с ней встретиться и поговорить.

— Тогда я связываюсь с ее мужем! Назначай место и время встречи.

— Завтра в 10 часов утра в моем кабинете на кафедре. Как туда добраться, ты, надеюсь, им объяснишь.

— Спасибо! Надеюсь на успешное решение наших вопросов!

* * *

В четыре часа вечера в номере гостиницы, который занимали супруги Пармины, раздался телефонный звонок. Профессор Штейн-Миллер передал Андрею содержание своего разговора с профессором Бирке. Пожелал удачи его супруге и просил сразу сообщить о результатах переговоров, чтобы, в случае каких-либо затруднений он мог подключиться к их решению.

— Тамара! Завтра к 10 часам утра ты должна быть на собеседовании с профессором Бирке у него в кабинете. Тема — твое трудоустройство. Я пойду с тобой и помогу в немецком, если будут затруднения.

— Хорошо! Но теперь я буду волноваться и не спать всю ночь! Надо срочно сходить в парикмахерскую, сделать прическу и маникюр. У меня же нет выходного платья — только дорожная одежда! Пошли немедленно в магазин, а то они работают только до шести часов вечера! Завтра на это не будет времени!

Весь вечер супруги потратили на создание «товарного вида» Тамаре, позволяющего ей чувствовать себя уверенно при встрече с возможным работодателем.

Без пяти минут десять Тамара и Андрей находились около кабинета профессора Бирке. Он пришел ровно в десять часов и сразу пригласил войти. Профессор сел за рабочий стол, а супруги разместились за приставным к нему столом. Познакомившись, профессор Бирке стал расспрашивать Тамару об ее образовании, теме защищенной диссертации, работе в университете. Та довольно бойко отвечала ему на немецком языке. Андрею только один раз пришлось помочь ей с переводом незнакомого слова. Ему показалось, что профессор доволен ее ответами. Наконец, Бирке подвел итог их разговору:

— Я удовлетворен нашим разговором. Ваше образование, опыт работы и тематика предыдущих исследований полностью соответствуют требованиям, предъявляемым мной к моим сотрудникам. Только одно замечание: практикуйтесь в языке! К сентябрю Вы должны владеть языком на уровне Вашего мужа!

Я могу предложить Вам контракт на пять лет на должность научного сотрудника Центра научных исследований при экономическом факультете университета. С окладом в сорок две тысячи марок в год. При Вашем согласии мы также можем предложить чтение лекций студентам и проведение с ними практических занятий из расчета не более 120 часов год. Эти часы оплачиваются дополнительно согласно утвержденным расценкам. Отпуск — только во время каникул студентов: часть зимой, часть летом, всего сорок восемь календарных дней. Вроде бы все! Есть вопросы?

— У меня заканчивается виза через две недели. Оформление новой визы, как показывает практика, затягивается до двух месяцев. Если мне надо выходить на работу к 1 сентября, то я просто не успеваю!

— За эти две недели мы оформим с Вами контракт и разрешение на работу в Германии на срок действия контракта. Кроме того, подготовим соответствующие письма в наше посольство в России. Все вместе взятое позволит Вам получить визу в считанные дни. Контракт с Вами будет оформлен с 20 августа, чтобы Вы успели устроить свои личные дела в Мюнхене, связанные с арендой квартиры и прочее. Через три дня утром я жду Вас здесь со всеми документами, которые Вы сегодня показали мне. Начнем Вас оформлять на работу. Вас все устраивает? Принимаете мое предложение?

Андрей взглянул на Тамару, она кивнула головой.

— Господин Бирке, Тамару полностью устраивает Ваше предложение. Но окончательный ответ мы можем дать только завтра, после моей встречи с профессором Штейн-Миллер, намеченной на четыре часа вечера. Где мы должны уточнить условия моего контракта.

— Жду Вашего ответа завтра в любое время. Возьмите мою визитку, здесь кроме рабочих, указан и мой домашний телефон. Звоните в любое время, кроме ночного, естественно.

Выйдя на улицу, Тамара сказала Андрею:

— Вот так, нежданно — негаданно для себя, я поменяла место работы, и куда — в Германию! То-то будет разговоров в университете, когда мы вдвоем уволимся и уедем в Мюнхенский университет!

— Вопрос с тобой, можно сказать, решили. Завтра поставим точки над i с моим.

Не забыла? Завтра с утра нам идти под землю. Проведем рекогносцировку. По ее результатам будем решать, что делать дальше. А сейчас мы идем в бюро проката автомобилей и арендуем его на две недели. Нам обязательно нужны колеса, чтобы посетить Везель и посмотреть, цел ли там тайник Франца. Ах да, еще мне надо связаться с профессором Штейн-Миллер и рассказать, чем закончился разговор с Бирке. Хотя, я думаю, тот уже все ему рассказал!

На следующий день на арендованном BMV супруги Пармины подкатили к туристской фирме. Уже собралось пятнадцать человек, так что поход по тоннелям для всех туристов будет немного дешевле. Быстро получили спецодежду, инструктаж и уселись в автобус. Автобус подъехал к зданию, где располагалась организация по эксплуатации подземных коммуникаций Мюнхена, и откуда был открыт вход в тоннели.

По лестнице спустились под землю. Гид, шедший первым, попросил всех построиться в линейку и рассчитаться на первый — второй. Нечетным номерам — включить фонари на касках. Предупредил, что заряда батарей хватит только на три часа непрерывной работы, поэтому через полчаса последует команда включить фонари четным номерам, а нечетным — погасить. Протянул веревку вдоль строя туристов, и все взялись за нее левыми руками, стоя друг от друга на расстоянии метра. После этого встал во главе колонны, и туристы направились в темноту тоннеля.

Первые пятнадцать минут слышался только топот ног, во все стороны летели брызги, так как на дне тоннеля было примерно десять сантиметров воды, текущей по ходу движения группы.

Наконец гид остановился в расширении тоннеля. Прошел вдоль строя и оказался примерно посередине. Кратко рассказал историю создания тоннелей, их назначение и сообщил, что сейчас они находятся под университетом Людвига-Максимилиана. Через пять минут хода вперед свернут в пересекающий главный тоннель второстепенный и пройдут по нему еще десять минут, после чего окажутся в геометрическом центре подземных тоннелей: под пересечением улиц Штеллингштрассе и Тюркенштрассе, где сделают небольшую остановку и выслушают историю, случившуюся с самодеятельными туристами в этом месте двенадцать лет назад.

Попросил достать схемы и поставить точку на схеме тоннеля, где они сейчас находятся. У всех туристов в кармане комбинезона оказались карандаши, которыми они и отметили местонахождение. Гид опять прошел в начало группы и пошел вперед. Периодически на туристов сверху лились потоки воды, местами они проходили мимо таких смердящих гнилью отнорков, что невозможно было дышать. Наконец группа вышла в широкий и высокий тоннель, прошла немного по нему и остановилась.

— Мы находимся в центре лабиринта тоннелей. Посмотрите направо: видите узкий и низкий отнорок, идущий немного под углом к главному тоннелю? Он еще закрыт металлической дверью и заперт на замки?

После этого туристам была рассказана страшная история о пропавших туристах, самостоятельно решивших пройти по этому отнорку, заблудившихся в подземном лабиринте тоннелей, и только через три дня случайно вышедших из него на берег реки Изар. Туристы прониклись и еще теснее сплотились вокруг гида. Андрей тихонько сказал Тамаре:

— Похоже, это тот самый отнорок, который мы ищем. Но чтобы попасть в него, надо или открыть замки или распилить металлическую дверь. И в это пребывание в Мюнхене провести такую операцию нам невозможно. Придется хорошо подготовиться и прийти сюда еще раз, но позднее, когда мы обживемся в Мюнхене.

Дальнейшее путешествие под землей уже не представляло никакого интереса для Андрея и Тамары. Туристы героически преодолели несколько дурно пахнущих водопадов, прошли через грязевое болото, испытали ужас нахождения в тоннеле, когда последовала команда гида выключить фонари и простоять, не двигаясь, в кромешной тьме всего одну минуту.

После всех этих испытаний они подошли к металлическим скобам, вмурованным в стену в виде лестницы, по которым поднялись на поверхность через люк, сдвинутый гидом. Рядом находился ожидавший их автобус. Все туристы получили по куску полиэтиленовой пленки, завернувшись в которую чтобы не испачкать сидения, уселись в автобус и через двадцать минут оказались около туристской фирмы. Турпоход завершился!

Добравшись до гостиницы на арендованном автомобиле, Андрей и Тамара немедленно оккупировали душ в номере, поскольку исходивший от них запах был таков, что их даже не хотели пускать в гостиницу. «Как же добрались до дома те туристы, что приехали не на собственном транспорте? Шли пешком или ехали в общественном? И что о них думали окружающие люди?» — размышляла Тамара.

— Больше такого экстрима мне не надо, — сказала она. — Если хочешь достать свой клад из подземного тоннеля, то только без меня!

«Ох уж эти женщины! Золотом и драгоценностями из клада они с удовольствием будут владеть, а вот сходить и взять их — одни отговорки: тяжело, плохой запах, а для чего мне муж нужен? — размышлял Андрей. — Похоже мой план по поиску кладов — на грани провала. Последняя надежда — это берег Рейна у Везеля. Место пустынное, но приметное. Как только решим все вопросы с работой — немедленно поедем туда. Это — моя последняя надежда»! — размышлял Андрей, намыливая спину Тамаре под душем.

Глава шестая

Через неделю, сдав все бумаги на оформление необходимых для получения работы документов, Андрей и Тамара приближались к последнему месту возможного нахождения клада: городу Везелю. У них осталась последняя неделя пребывания в Германии: срок визы заканчивался. Через четыре дня они должны получить разрешение на работу в Германии, подписать контракты и взять письма для предоставления в посольство ФРГ в Москве для оформления вида на жительство в Германии для всех членов их семьи. Были приобретены уже билеты на самолет из Мюнхена в Москву на 30 июля. Поэтому эта поездка должна была поставить завершающую точку в их «безнадежном деле»: поиске последнего клада.

Добирались до Везеля они два дня, не спеша перемещаясь по Германии, останавливаясь в наиболее приглянувшихся им местах. Ночевали в придорожном кемпинге.

Везель очень понравился Тамаре своей стариной. Особенно Базилика Святого Виллиброрда и Везельская цитадель. Походив по городу и плотно пообедав, супруги переехали через Рейн по Везельскому мосту и сразу за ним свернули направо в зеленую зону, расположенную вдоль Рейна. Дорог здесь не было, но не было и табличек «Проезд запрещен! Частное владение». Андрей загнал автомобиль недалеко в лес, заехал за густые кусты и остановился.

«Автомобиль не будет виден ни с дороги, ни с расстояния 10 метров».

— Приехали! Дальше — пешком вдоль Рейна. Немного, метров пятьсот — шестьсот. Пока не увидим несколько валунов на берегу реки.

Он вынул из багажника небольшой рюкзак и передал Тамаре: в нем находилась еда, кусок полиэтиленовой пленки и подстилка для лежания. Сам взял складное удилище в брезентовом чехле и небольшую саперную лопатку, также в чехле, которую пристегнул к поясу.

— Ну что, госпожа туристка! Последний марш — бросок и мы на месте! Если найдем валуны, то располагаемся около них. Ты забираешься на самое высокое место и наблюдаешь вокруг, чтобы враг не застал нас врасплох за нечестивым занятием откапывания клада, попросту — стоишь на стреме! Я же, закинув удочку в реку, изображаю из себя рыбака, у которого закончились черви, и начинаю проводить земляные работы по их поиску — откапываю клад. Вперед и с песней!

Пройдя примерно полкилометра по берегу, они добрались до трех огромных валунов, вросших в землю и торчащих из нее примерно на метр заросшими мхом боками. Располагались валуны примерно метрах в двадцати от берега. Берег зарос мелким редким кустарником, поэтому они хорошо просматривались со стороны реки.

Тамара расстелила полиэтиленовую пленку около валунов, на нее положила подстилку, сняла рюкзак, разделась, оставшись только в купальнике, и залезла на валун. С него хорошо просматривалась территория вокруг метров на двести.

— Господин кладоискатель! Наблюдатель приступил к выполнению своих обязанностей! Можете смело начинать искать клад!

Андрей подошел к берегу реки, собрал удочку и закинул ее в воду, предварительно поставив на рогульки из сломанных веток. На крючок насадил кузнечика, пойманного тут же в траве. Махнул Тамаре рукой, и пошел вдоль берега, считая шаги от валунов. Отойдя на двадцать шагов, огляделся. Довольно хмыкнул, заметив торчащий из земли низенький валун, также поросший мхом. Достал из чехла саперную лопатку и начал копать грунт с северной стороны валуна, предварительно сняв слой дерна, который уложил на расстеленную полиэтиленовую пленку. Вынимаемый грунт также аккуратно выкладывал на пленку. Копалось легко, поскольку грунт был песчаный. На глубине полуметра лопатка наткнулась на что-то твердое. Андрей окопал найденный металлический предмет со всех сторон и вынул его из земли.

Это оказался завернутый в брезент металлический чемоданчик с шифровым замком.

Андрей улыбнулся: шифр состоял из четырех цифр 4491. Их можно было набрать только один раз. При любом неправильном наборе номера или вскрытии путем взлома замка — чемоданчик взрывался. Была еще одна хитрость: замедлитель. Шифр-замок срабатывал через минуту после набора правильного номера. Если этого не знать и начать перебор цифр, не дождавшись срабатывания замка, чемоданчик также взрывался.

Тамара, стоя на валуне, крутила во все стороны головой, сканируя местность, не забывая поглядывать и на Андрея. Когда она увидела, что тот вытащил из ямы что-то тяжелое, она одной рукой закрыла себе рот, а другой принялась активно жестикулировать, выражая свою радость.

Андрей освободил чемоданчик от брезента: местами брезент истлел. Протер чемоданчик от налипших на него кусков истлевшей материи и внимательно осмотрел: нержавеющая сталь, покрашенная зеленой краской, выглядела очень хорошо.

На месте шифр-замка была зафиксирована специальной защелкой металлическая пластина с водонепроницаемой прокладкой, закрывающая доступ к колесикам набора шифра. Отстегнув защелку, Андрей освободил доступ к механизму набора шифра. Прислушался к себе: чувство опасности молчало. Тогда, больше не раздумывая, набрал известный шифр и отошел в сторонку: все же чемоданчик пролежал в земле более пятидесяти лет, и как механизм замедления отреагирует на набор цифр шифра, ему было неизвестно. Прошло уже пять минут, а никакого щелчка, сообщающего об открытии замка, Андрей не слышал. Он уже начал волноваться, когда на восьмой минуте замок щелкнул.

— Есть! — вскричал Андрей и, подойдя к чемоданчику, потянул за ручку крышки. С некоторым затруднением, она все же откинулась. Внутри чемоданчика лежал еще один брезентовый мешок, в который был упакован клад. Аккуратно, за пришитые к брезентовому мешку лямки, предназначенные для его переноски за спиной, он вытянул его из чемоданчика и отложил в сторону. Больше в нем ничего не было. Андрей осторожно опустил пустой чемоданчик обратно в яму и аккуратно засыпал его землей, трамбуя ее слоями. Сверху приспособил вынутый дерн, прикрыв им землю. Оглядел место клада: никто и подумать не сможет, что здесь совсем недавно была яма. Просунув руки в лямки брезентового мешка, закинул его за спину и пошел к Тамаре.

— Освободи рюкзак. И приготовь кусок полиэтилена.

Андрей завернул брезентовый мешок с кладом в полиэтиленовую пленку и аккуратно засунул его в рюкзак.

— Положи сверху подстилку и еду. Надо быстрее уходить отсюда: что-то мне становится тревожно.

Пока Тамара одевалась и упаковывала рюкзак, он очистил о траву лопатку, убрал ее в чехол и повесил на пояс. Потом подошел к реке, взялся за удилище и, неожиданно для себя, вытащил из воды язя, грамм триста весом. Сложил удочку, убрал ее в чехол. Погода портилась, набежали тучки, солнце спряталось, и подул ветер. Пойманную рыбку Андрей положил в пакет и дал нести его Тамаре, протянув ей и упакованную удочку. Закинул за спину рюкзак, и они направились к месту, где оставили машину.

Теперь рюкзак весил килограмм двадцать, и идти с ним через лес было не так просто. Наконец, они добрались до машины, загрузили рюкзак в багажник. Туда же засунули и удочку.

— Я схожу, посмотрю, что твориться кругом, и как нам лучше выезжать, — сказал Андрей Тамаре. — А ты сиди в машине и не выходи из нее ни в коем случае. Запри изнутри двери. Откроешь их только, когда я появлюсь!

— Что случилось? Ты меня пугаешь!

— Мое чувство опасности сообщает о грозящих неприятностях. Только не знаю, каких!

Андрей, за неимением другого оружия, взял в руку лопатку и пошел по примятой колесами траве, оставленной автомобилем при заезде в лес. Вокруг никого не было. Он дошел до дороги — все было спокойно. Начинал накрапывать дождь. Ветер усилился.

Вернулся обратно к машине. Сел за руль и поехал в сторону дороги. Дождь усилился еще больше. Перед въездом на дорогу остановился. Не было никакого желания продолжить путь.

«Раз чувство опасности продолжает бить тревогу — пережду здесь. Тем более, дождь уже превратился в ливень, и ехать стало опасно».

Андрей забрал из автомобиля кусок пленки, сделал из нее накидку и пешком вышел на дорогу. Движение автомобилей практически прекратилось, только со стороны моста приближался какой-то большой автомобиль. Дождь мешал рассмотреть, что это такое. Когда до автомобиля осталось метров сто, Андрей узнал бензовоз с огромной цистерной. Скорость его показалась Андрею очень большой: бензовоз пролетел мимо него, обдав брызгами воды из-под колес.

Сразу отпустило чувство опасности. Андрей подождал еще минут пятнадцать и потихоньку выехал на дорогу. Дождь заканчивался. Встречных машин не было. Не разгоняясь по мокрой дороге, Андрей ехал по шоссе в сторону, куда скрылся бензовоз. Его обогнало несколько пожарных машин и машин скорой помощи. Через несколько километров показались отблески пламени. Не подъезжая близко, Андрей съехал на обочину и остановился. Было видно, что пожарные машины тушили горевшие автомобили.

Как стало известно позже, в дождь произошла авария: столкнулось несколько автомобилей, перегородивших дорогу в обе стороны. Подходящие с обеих сторон машины останавливались, ожидая освобождения дороги. Всего у места аварии скопились сорок два автомобиля. И вот в эту кучу стоящих автомобилей врезался на огромной скорости бензовоз. Почему он не затормозил перед затором — неизвестно. Водитель погиб. Бензин из цистерны разлился по шоссе и загорелся. Практически все стоящие в заторе автомобили оказались охваченные пламенем. Многие стали взрываться. Внутри их заживо горели люди. Спастись удалось считанным единицам.

Поняв, что проезд будет освобожден еще не скоро, Андрей развернул свой автомобиль и вернулся в Везель.

Решив сегодня больше не испытывать судьбу, кладоискатели сняли на сутки номер в гостинице на окраине города, куда благополучно заселились. В местных вечерних телевизионных новостях было показано место трагедии. По свидетельству оставшихся в живых очевидцев, с момента аварии с автомобилями, образовавшими затор, до момента, когда бензовоз врезался в него, прошло не более часа.

— Представляешь? Если бы мы сразу выехали на шоссе, то наверняка бы остановились в этом заторе. И все наши планы остались бы там же, сгорев ярким пламенем вместе с нами, — сказал Андрей.

— Твое чувство опасности не подвело и на этот раз. Хочу выпить чего-нибудь крепкого, хоть водки. Сходи в магазин.

Через полчаса супруги снимали стресс от случившегося, сидя в номере гостиницы и употребляя местный шнапс: русской водки в продаже не было. До разборки клада дело так и не дошло. Уже в девять часов вечера они легли спать. На утро тоже решили не открывать рюкзак, а рассмотреть, что в нем находится, в Мюнхене. Возвращались они в Мюнхен без остановок, и поздно ночью заселились в гостиницу. До отлета из Германии оставалось четыре дня.

Следующий день начался с того, что Андрей повесил на ручку двери со стороны коридора табличку: «Просьба, не беспокоить» и закрыл дверь на ключ. Вынул из рюкзака брезентовый мешок с кладом и положил его на полиэтиленовую пленку, расстеленную на кровати.

— Видишь, мешок зашит сверху. Аккуратно вскрой шов, мешок нам еще пригодится, — сказал он Тамаре.

Пока она выполняла его просьбу, выложил на стол чистую тетрадь и шариковую ручку: «Деньги счет любят»!

Когда Тамара распорола шов, Андрей вытряхнул содержимое мешка на кровать: всего оказалось пять больших свертков и один маленький.

— Начнем с маленького. Разворачивай сверток, вынимай из него шелковый мешочек и высыпай его содержимое на пленку. Только осторожно: там бриллианты.

Всего их оказалось пятьсот восемь штук, от половины карата до двух.

— Теперь следующий, тот, который полегче. Там должны быть драгоценности. Также высыпай на пленку. Надо все их переписать! Тамара не могла оторвать глаз от представшего ее взору богатства: тут были ювелирные украшения, как правило, с бирками, на которых было написано наименование материала и его количество. Кольца с драгоценными камнями, подвески, серьги, кулоны, цепочки, перстни, брошки, заколки, запонки и еще что-то, названия чему ни Андрей, ни Тамара не знали. Всего было двести три ювелирных изделия.

— В оставшихся пакетах: золото в стограммовых брусках 999 пробы, золотые монеты в 10 и 20 марок Пруссии, выпущенные в 1872–1914 годах и пятнадцать пачек десятитысячных банковских упаковок долларов довоенного выпуска. Надо все пересчитать.

— Так доллары — довоенные? Они еще имеют хождение?

— США — стабильная страна, в ней не меняют деньги каждые двадцать лет. Насколько мне известно, имеют хождение доллары, выпущенные даже в прошлом веке!

В итоге оказалось сто двадцать 100 граммовых брусков золота 999 пробы, двести золотых монет в 20 марок Пруссии и триста золотых монет в 10 марок Пруссии. Эти монеты имели и нумизматическую ценность, поэтому их стоимость была выше стоимости золота, из которого они были изготовлены.

— Только стоимость золота в брусках, а его двенадцать килограмм, по сегодняшним ценам составит более ста пятидесяти тысяч долларов, а если к ним приплюсовать и стоимость золота в золотых монетах, общая стоимость золота составит около ста восьмидесяти тысяч долларов. А с учетом нумизматической стоимости монет, продаваемых по нескольку штук, общая цена монет возрастет в два раза, то есть общая стоимость всего золота составит двести десять тысяч долларов, — сделала расчёт Тамара. — А для определения стоимости в марках, надо умножить доллары на коэффициент 1,9. Это если считать грубо. Говорить о реальной стоимости ювелирных украшения я не могу — это дело ювелиров. Считаю, что часть драгоценностей надо оставить в семье: для меня и дочери. В отношении стоимости бриллиантов вообще ничего не могу сказать.

— Я с тобой согласен. Отбери среди ювелирки то, что будешь носить сама и наша дочь, и отложи эти изделия. Надо упаковать все опять по пакетам — сделать их четыре штуки: все золото, ювелирка, бриллианты и доллары. Завтра я пройдусь по банкам и попробую арендовать ячейки в депозитарии. Если это удастся сделать, то весь клад мы там разместим. Если же возникнут какие-нибудь трудности — будем их преодолевать. Попробую также положить доллары на свой счет в банке: может быть удастся.

Поход Андрея в банк был весьма удачным: в связи с наличием у него счета этом банке в марках, ему открыли счет в долларах, на котором он разместил сто тысяч. Там же в депозитарии арендовал ячейку, куда положил золото, монеты, ювелирку и бриллианты. Конечно, хранить в одном месте весь клад было неразумно, но Андрей побоялся идти с российским паспортом в другой банк и там арендовать ячейку: не хотелось обращать на себя лишнее внимание.

От бывших у него пяти тысяч марок с начала путешествия осталось только четыреста, поэтому Андрей снял со счета дополнительно еще две тысячи.

«Должно хватить на оставшиеся дни в Германии и на Россию», — решил он.

На его счете осталось восемнадцать тысяч марок.

«Надо сходить на почту, может быть, там уже есть ответ от Марты, моей единокровной сестры. Прошло уже десять дней, как я послал ей письмо с просьбой о встрече, предупредив, что мне от нее ничего не надо, а только побольше узнать про нашего общего отца — Франца».

На почте Андрея ожидало письмо от Марты. Он вскрыл конверт и прочитал:

«Уважаемый господин Пармин! Я согласна на встречу с Вами, но только в присутствии моего адвоката. Накануне приезда прошу предупредить меня о времени встречи. Приезжайте прямо в мое поместье. Раз Вы узнали почтовый адрес, то и дорогу найдете. Марта».

«Похоже, моя единокровная сестричка — та еще стерва! „Вы узнали почтовый адрес!“, „Сами найдете дорогу!“, „В присутствии адвоката“! Она что, увидела во мне какого-то вымогателя? Претендента на половину ее собственности? Да я только из чувства противоречия приеду к ней вместе с Тамарой и посмотрю на ее жирную рожу! Завтра у меня и Тамары встреча в университете: подписание контракта, получение необходимых бумаг. Остается для встречи только один день перед отлетом — послезавтра. Хорошо, что поместье располагается недалеко от Мюнхена, на берегу Штайнбергского озера около города Штайнберг. Сегодня вечером позвоню и предупрежу о приезде утром, 29 июля в 10 часов утра! Поедем на электричке из Мюнхена — всего тридцать минут до Штайнберга и полчаса пешком по лесной дороге по берегу озера до поместья».

Когда Андрей возвратился в гостиницу, Тамары там не было. Лежала только записка:

«Дорогой! Я взяла оставшиеся триста пятьдесят марок и пошла по магазинам — покупать подарки! Ты обещал снять со счета деньги, так что они у тебя есть. Обедай один, приду только вечером. Твоя Тамара».

«Ну, что ж! Это даже неплохо. Тамара сегодня купит подарки, а послезавтра мы съездим к Марте. Позвоню ей сейчас»!

Андрей набрал номер телефона и услышал продолжительные гудки. Наконец, трубку сняли, и старческий мужской голос произнес:

— Поместье госпожи Марты фон Бюлов! Что Вы хотели?

— Беспокоит профессор доктор Андрей Пармин! Госпожа Марта фон Бюлов просила предупредить о моем приезде. Передайте ей, что я приеду послезавтра 29 июля от 10 до 10–30 утра вместе с женой Тамарой! Вы все поняли?

— Извините, господин профессор, но я не успел записать! Пожалуйста, повторите Ваше сообщение медленнее. Я готов записывать!

Андрей еще раз повторил информацию для Марты и подумал:

«Или этот старик — ее дворецкий, или я ничего не понимаю! Не муж же это ее!»

Он сходил в китайский ресторанчик, хорошо пообедал, выпил две кружки пива и, придя в гостиницу, лег отдохнуть и полистать путеводитель по Мюнхену. Через десять минут путеводитель выпал из его рук и Андрей заснул. Разбудил его только приход Тамары.

Все подарки были разложены по кровати: примерены, рассмотрены, оценены и одобрены.

«Все готово к завершению вояжа в Германию! Через два дня — отлет».

28 июля Андрей с Тамарой с утра были в ректорате университета Людвига-Максимилиана. Проректор передал им уже подписанные должностными лицами со стороны университета контракты, попросил их внимательно прочитать, и, если нет никаких неточностей, подписать. — Замечаний быть не должно, так как все принципиальные вопросы были согласованы заранее, — проговорил он.

После этой приятной процедуры, им вручили официальное разрешение на работу в Германии, письмо в посольство о предоставлении им и всем членам их семьи вида на жительство на ближайшие пять лет и внеочередном оформлении визы. Еще раз напомнили о необходимости приезда в Мюнхен к 20 августа для решения вопросов проживания и подготовки к работе в университете.

После посещения университета, Андрей и Тамара еще раз быстренько пробежались по магазинам, докупили подарки, которые не смогла приобрести Тамара из-за нехватки денег, отнесли их в гостиницу и заказали на вечер столик в ресторане, чтобы отметить такое важное событие в их жизни.

На следующее утро супруги Пармины в начале десятого утра сели на электричку и около десяти часов вышли на вокзале города Штайнберга. Сориентировавшись по карте, пятнадцать минут одиннадцатого они нажали на звонок при входе в господский дом поместья фон Бюлов. Похоже, их ждали, так как дверь сразу отворилась и старик — дворецкий, одетый в черную ливрею с посеребренными галунами, пригласил их войти в дом.

— Позвольте, я покажу дорогу! Нам на второй этаж.

Дворецкий шел медленно впереди них по ступеням широкой парадной мраморной лестницы. Когда они, наконец, добрались до верха, он чуть дышал, настолько ему тяжело дался этот подъем. Отдышавшись, дворецкий открыл широкую дверь, вошел в нее и громко произнес:

— Супруги Тамара и Андрей Пармины по приглашению госпожи Марты фон Бюлов! Отступил в сторону, и Андрей и Тамара вошли в большую гостиную.

Посередине нее стояла женщина, на вид лет сорока пяти, подтянутая, спортивного типа, черноволосая, довольно высокая. Правая сторона ее лица была изуродована ожогом. Она была одета в длинное темно-синее платье с кружевами. Сбоку от нее, на диване, сидел пожилой мужчина, который при появлении гостей встал и поклонился.

— Прошу Вас, проходите! — проговорила Марта приятным тихим голосом, взмахнув рукой в сторону журнального столика со стоящими вокруг него кожаными креслами. — Присаживайтесь!

Когда гости расселись, Марта кивнула в сторону пожилого мужчины:

— Мой поверенный в делах господин Штейн. Он будет присутствовать при разговоре. Что вас привело ко мне в дом? — произнесла Марта, глядя на Андрея.

— Не так давно, перед смертью, мать рассказала историю моего появления на свет Божий. Многого, конечно, она не знала, но назвала имя моего отца и пост, который он занимал, когда познакомился с ней. Все, что он ей рассказал о себе и своей семье, она передала мне. Я историк, поэтому мне было нетрудно навести справки о своем отце. Так я узнал, где он жил, какая у него была семья. Специально ехать сюда я не собирался, но, оказавшись по приглашению ректората университета Людвига-Максимилиана в Мюнхене, я не преминул возможностью побольше узнать о своем отце — Франце фон Бюлов, посмотреть его фотографию, узнать о месте его гибели. Доказательств моего родства с Францем фон Бюлов у меня нет, я не претендую ни на что, только хочу познакомиться с его жизнью.

Выслушав Андрея, Марта встала и принесла толстый старинный альбом для фотографий, который положила на журнальный столик перед Андреем.

— Открывайте альбом и листайте фотографии. Я буду рассказывать, кто на них изображен.

Перед Андреем прошла череда фотографий его родственников по отцовской линии. Наконец, он увидел фотографию отца времен студенчества. На него смотрел он сам, каким был в его годы. Невольно Андрей вздрогнул. Это заметила Марта, не спускавшая с него глаз.

— Вы очень похожи на отца. Думаю, Вы на самом деле его сын, хотя первоначально я считала, что ко мне собрался в гости аферист, желающий чем-нибудь поживиться. Расскажите, что Вы знаете об отце. Мне было всего шесть лет, когда он погиб, защищая Берлин в апреле 1945 года.

Андрей был готов к такому вопросу и подготовил рассказ, позволяющий точно идентифицировать себя, как сына Франца фон Бюлов. Некоторые факты из жизни отца, приведенные им, поразили даже Марту.

— Как я поняла, связь отца с Вашей матерью была очень недолгой. С какой стати он рассказывал ей такие вещи, что не были известны даже в нашей семье? Кстати, господин Штейн попробует проверить изложенные Вами факты. Если они подтвердятся, я еще более уверюсь в нашем родстве!

— Мать мне рассказывала, что он очень сильно был в нее влюблен. Говорил, что не знает, что ждет его впереди и как он сможет помочь ей выжить в послевоенных условиях. Почему он рассказывал ей те или иные вещи — я не знаю, но думаю, для этого были основания.

Марта расспросила Андрея о его жизни в России, семье, планах на будущее. Он все рассказал, ничего не утаивая. Показал фотографию дочери, сказал, что еще до конца лета она приедет с тещей в Мюнхен, где они будут жить, пока действует его контракт с университетом.

В свою очередь она рассказала о своей жизни: замуж так и не вышла — виноват, наверное, ожог лица, полученный в детстве во время бомбежки Мюнхена. Детей у нее не было, живет за счет ренты и доходов поместья.

Проговорили они с небольшими перерывами на чай с печеньем до вечера, когда Андрей засобирался в Мюнхен — самолет улетал утром, и надо было еще сделать кое-какие дела до отлета. Расстались добрыми знакомыми. Марта просила Андрея обязательно сообщить, где тот будет жить в Мюнхене, выразила надежду на еще не одну встречу.

Рано утром на следующий день на такси Андрей с Тамарой вовремя добрались до аэропорта, прошли все виды контроля и улетели из Германии. У них начиналась новая жизнь.

Глава седьмая

В России у Андрея и Тамары была уйма дел, которые надо было переделать в сжатые сроки. Вопрос с увольнением из Кубанского университета решился быстро: стоило только подать заявление, как его сразу же подписали, поскольку было лето и не было смысла настаивать на отработке обязательных двух недель. Визу и другие необходимые документы в посольстве Германии также обещали оформить к 15 августа.

Вот уговорить мать Тамары переехать на жительство вместе с ними в Германию оказалось значительно сложнее. Даже осознание того, что это не навсегда, а только на время действия контракта, не смогло повлиять на мать. Только заявление Тамары, что уезжать ей придется все равно, так как контракт она уже подписала, и вынуждена забрать с собой

дочку, заставило мать задуматься, а потом согласиться на поездку.

Квартиру в Краснодаре они передали агентству недвижимости, которое должно сдать ее в аренду на пять лет, и ежемесячно перечислять деньги на счет матери в банке. В своем доме в Геленджике Андрей согласился поселить своего коллегу, тоже преподавателя в Университете, при условии, что тот будет поддерживать дом в приличном состоянии, и освободит его на время приездов семьи Андрея в Геленджик, например, летом, во время каникул. Оформил на него Андрей и доверенность на пользование своим автомобилем.

Документы на подготовку виз и вида на жительство для матери и дочери также вовремя передали в посольство.

Андрей решил, что он улетит в Мюнхен 15 августа, на три дня раньше семьи, чтобы решить квартирный вопрос. А Тамара, ее мать и дочка прилетят все вместе 18 августа и привезут с собой необходимую на первое время одежду и личные вещи, а все остальное отправят в контейнере поездом. Договорились, что сбором вещей в контейнер и его отправкой займется Тамара. Тем более, что в оформлении документов для этого ей обещало оказать помощь посольство Германии.

Андрей попрощался с семьей и во вторник, 15 августа вылетел в Мюнхен. По прилету сразу устроился в гостиницу и во второй половине дня направился в специальное риэлтерское агентство, расположенное недалеко от Университета. Он прошел сразу к директору агентства, где изложил свои требования к снимаемому жилью, подчеркнув, что хочет оформить его на пять лет.

Директор пригласил свободного работника, тот просмотрел картотеку и развел руками: ничего подходящего нет.

— Но мы можем предложить Вам приобрести отличную пятикомнатную квартиру в старинном, полностью реконструированном доме 1890 года постройки, с гаражом. Она расположена в районе Университета. В пяти минутах ходьбы находится станция метро. Недвижимость постоянно растет в цене и покупка квартиры — хорошее вложение капитала!

— Вообще-то, я не планировал покупку квартиры. Тем более, у меня нет для этого необходимых средств. А какова стоимость квартиры?

— Триста восемьдесят тысяч марок. Если покупать в рассрочку на пять лет, погашая ежемесячно установленный взнос, то четыреста тридцать тысяч марок. Тогда ежемесячный платеж составит около 7200 марок. Это равнозначно кредиту банка под 13 процентов годовых.

«Если учесть, что университет по контракту должен компенсировать мне ежемесячно две с половиной тысячи марок на жилье, то фактически я буду платить 4700 марок в месяц, — размышлял Андрей. — Наш минимальный, без учета приработка, совместный с Тамарой доход составит 11000 марок в месяц. Таким образом, на все про все у нас останется 6300 марок в месяц. Не надо забывать и про те сто тысяч долларов, что лежат на счете в банке. Вообще-то, надо подумать».

— А какова арендная плата за такую квартиру?

— Она составит около пяти тысяч марок в месяц.

«То есть, если просто арендовать квартиру, то я бы доплачивал из своих средств за нее 2500 марок, а так плачу 4700 марок. Но через пять лет — квартира моя»!

— Говоря о рассрочке, Вы имеете в виду покупку квартиры непосредственно у Вас, не прибегая к услугам банка?

— Да, именно так. Но Вы можете взять кредит у банка на триста восемьдесят тысяч марок. Условия кредита и размер годового процента можно узнать только в банке. Кроме того, в Вашем случае, не имея кредитной истории, на мой взгляд, трудно будет получить необходимый кредит. Мы можем предложить Вам помощь в оформлении кредита в банке на приобретение квартиры, поскольку, по Вашим словам, и Вы и жена заключили пятилетние контракты с Университетом. Если Вас это заинтересовало, я могу связаться с банком, и они с удовольствием с Вами переговорят.

— А не слишком ли велик годовой процент, предлагаемый Вами? Все-таки 13 процентов — это не мало!

— Но мы же не требуем у Вас первоначального взноса при покупке квартиры! Обычно он составляет 50 процентов ее стоимости. Тогда рассрочка оставшейся суммы на пять лет может быть дана под 6 процентов годовых. Кроме того, мы должны взять недостающую сумму в виде кредита в банке, чтобы рассчитаться с продавцом квартиры. А это тоже стоит денег!

— Значит, если я внесу сразу 190000 марок, то оставшуюся сумму я буду вносить в течение пяти лет по 3360 марок ежемесячно?

— Даже несколько меньше, но порядок цифр такой.

«Это значит, с учетом 2500 марок, выделяемых Университетом, ежемесячный взнос составит всего 860 марок, — рассчитал Андрей. — Имеющиеся у меня в банке 100 тысяч долларов как раз потянут на 190 тысяч марок».

— Можно ли внести условие досрочного погашения остатка долга за квартиру, если у меня появятся деньги? И какие платежи я должен буду произвести в этом случае?

— Да, такой вариант возможен. При этом дополнительный платеж будет невелик, но он будет. Где-то в пределах трех тысяч марок, в зависимости от момента досрочного погашения кредита. Мы можем все это рассчитать.

— Когда можно посмотреть квартиру?

— Хоть сейчас! Садимся в мой автомобиль и едем!

— Поехали!

Через десять минут автомобиль остановился на улице Schellingstrasse, недалеко от станции метро Universitat. Дом был четырехэтажный, очень красивый, с лифтом. Квартира, площадью 180м2 располагалась на втором этаже. Под квартирой имелся гараж для двух автомобилей.

«Вот это квартира! Полы — паркетные! Кухня метров 20, гостиная -

35 м2! Ванная -10. Две спальни по 20 м2, такой же кабинет и детская — 25 м2. Два туалета. Кладовая, она же хозяйственная комната 15 м2, прихожая 15 м2 с лестницей в гараж. Балкон, выходящий во двор.

Да я таких квартир раньше и не видел! Только мебели нет. Правда, кухня полностью оснащена техникой. Сколько же денег надо потратить, чтобы обставить такую квартиру? Может быть, внести не 190000 марок, а 150000? А оставшиеся деньги пустить на покупку мебели. Да и на моем счете еще осталось около 18 тысяч марок! Нет, эти деньги потрачу на автомобиль. Здесь без него, как без рук.

Я просто влюбился в эту квартиру! Вечером пройдусь по мебельным магазинам, посмотрю, что там есть и по какой цене. Тогда и приму решение»!

— Ну, как? Нравится?

— Нравится! Но беру сутки на размышление. Завтра после обеда я появлюсь у Вас в любом случае.

— Прекрасно! Я могу оставить Вам ключи от квартиры и гаража. Можете еще раз все внимательно осмотреть.

— Это хорошо. Давайте ключи.

— Тогда я оставляю Вас здесь. Возьмите ключи. Завтра в четыре часа вечера я жду Вас в агентстве. До свидания!

После ухода риэлтера Андрей еще раз обошел всю квартиру. Только сейчас заметил, что кухня и прихожая выложены плиткой, а в ванной — полы с подогревом. Спустился в гараж.

«Большой, шириной метров шесть с половиной, а длиной больше пяти. Два автомобиля поместятся без проблем. Ворота широкие, двойные, метра четыре с половиной в ширину, ролетной системы. Могут подниматься вместе или по отдельности. В гараже пусто, ни верстака, ни стеллажей. Да и зачем они здесь? Не буду же я заниматься ремонтом. Лестница в квартиру перекрывается металлической тамбурной дверью».

Потом прошелся по мебельным магазинам. Прикинул, какой минимум мебели нужен, чтобы более-менее обставить квартиру. Выбор большой. Как всегда, возникла дилемма: обставить всю квартиру, но мебелью из прессованных опилок, хоть и облагороженную шпоном ценных пород дерева, или купить только самое необходимое, но из монолита дуба. Самостоятельно Андрей не стал принимать решение.

«Вот приедут Тамара с тещей, пусть они и решают. Купить и привезти мебель — дело нескольких часов. В крайнем случае, в гостинице ночь переночуют».

На следующее утро он отправился в банк, где держал свой счет, и поинтересовался, могут ли ему вместо долларов выдать марки. Там, слово за слово, рассказал клерку, что собирается купить квартиру, а деньги ему нужны для внесения авансового платежа. Андрея тут же препроводили в кредитный отдел, где с ним стал заниматься профессионал. Когда выяснил, что покупает Андрей, какие источники дохода имеются у его семьи, то предложил следующий вариант: банк дает Андрею кредит на недостающую сумму для полной оплаты квартиры под ее залог в банке сроком на пять лет под пять процентов годовых с ежемесячным погашением суммы кредита и процентов равными частями. В случае досрочного возврата кредита, никакие дополнительные платежи ему не грозят.

Этот вариант был значительно более выгоден для Андрея, чем предложенный риэлтерами.

Во-первых, у него появлялась кредитная история. Если с возвращением кредита проблем не будет, то уже следующий кредит он может получить на большую сумму и под меньший процент.

Во-вторых, иметь дело с банком всегда лучше, чем с риэлтерским агентством: в случае необходимости всегда можно договориться о переносе платежей, продлении срока кредита и т. п.

В-третьих, выяснилось, что банк занимается торговлей драгоценными металлами и можно недостающую сумму для покупки квартиры получить под залог золота на сумму кредита. Таким образом, квартира сразу переходит в собственность Андрея, и он сможет без проблем легализовать имеющееся у него золото, поскольку банк не интересует источник его приобретения. В случае залога золота, годовой процент кредита снижается до трех процентов, так как золото имеет тенденцию к росту стоимости.

В банке быстро составили кредитный договор. Андрею открыли металлический счет ответственного хранения на всю сумму золота, хранящегося в ячейке депозитария банка — это двенадцать килограмм. На часть этого счета в сумме залога, наложили запрет снятия средств до полного погашения кредита. На имеющийся у Андрея счет перевели в марках стоимость ста тысяч долларов с валютного счета и недостающую сумму на покупку квартиры с учетом ста тысяч марок на покупку мебели. Теперь на счете Андрея имелось 498 тысяч марок.

Ровно в четыре часа Андрей пришел в риэлтерское агентство, где заявил, что он покупает квартиру и готов полностью рассчитаться за нее со своего счета. До конца дня были составлены необходимые документы на куплю — продажу квартиры, договор на регистрацию квартиры агентством в государственных органах и у нотариуса. Утром следующего дня Андрей полностью рассчитался по всем договорам, переведя деньги на указанные в договорах счета.

Купил раскладушку, матрац, подушку и постельное белье. Выписался из гостиницы и поселился в собственной квартире, ожидая приезда своей семьи.

На следующий день, в пятницу, 18 августа в аэропорту Игорь встретил свое семейство. На такси отвез в квартиру, где объявил, что это теперь их собственность.

Охов и ахов хватило на час, потом ему заявили, что квартира — это хорошо, но без мебели жить даже в такой — не комильфо!

— Любимые женщины! Я приготовил Вам подарок: у меня на покупку мебели отложено 80 тысяч марок! Если Вы не будете терять время, то я готов сейчас же отправиться в мебельный салон, где оплатить все Ваши покупки.

— Андрей! Где ты достал такую кучу денег? Влез в кредит, и теперь мы должны все пять лет жить на жалкие остатки от платежей по нему? А, по окончанию контракта, иметь проблемы с продажей квартиры? Это неразумно!

— Тамара! Я все сделал по уму! Поехали в магазин, чтобы успеть купить хотя бы необходимый минимум мебели и ночевать уже в квартире. И потом я все тебе расскажу!

— Почему только в один салон мы поедем? Надо съездить в несколько, посмотреть, выбрать. Чай не безделушку, какую, выбираем! — добавила теща.

— Когда Вы увидите, в какой салон я Вас отвезу, все вопросы исчезнут! Поехали!

Мебельный салон поразил женщин своей огромностью, выбором мебели, ее стоимостью и услугами: доставка и сборка. Два часа хождения по этажам совершенно вымотали Андрея. Дочка тоже не выдержала, и они отправились в соседнее кафе, есть пирожные. А Тамара с тещей продолжали осмотр мебели.

Наконец, все было выбрано, и Андрею был вручен счет для оплаты. На сумму 72 тысячи марок. Он даже не стал разбираться, что было заказано, а сразу пошел и оплатил его. Плюс доставка и сборка мебели — еще тысяча двести марок. Пришлось семейству устраиваться на ночь в гостинице: мебельный салон уже закрывался. Доставка и сборка мебели откладывались на завтра. Но, прежде чем отправиться в гостиницу, все опять посетили квартиру, где женская половина семейства определяла, куда и что ставить, чтобы завтра не терять на это время.

С утра начался завоз мебели: всего пришло три фургона. Грузчики подняли упакованную мебель в квартиру и разнесли ее по комнатам. Потом за дело взялись сборщики. Андрей остался наблюдать за процессом сборки, а Тамара с тещей отправились в магазин покупать постельное белье, одеяла и подушки, гардины и портьеры, а также утварь для кухни и посуду. Все купленное было доставлено из магазина к вечеру. К этому времени закончилась сборка мебели и навеска карнизов на окна. К ночи все было расставлено и развешано. Все валились с ног от усталости, только Агния мирно спала в своей комнате: она так набегалась за день, что легла спать в восемь часов вечера.

В воскресенье, 20 августа, все отдыхали. Тамара и теща осваивали кухню и ванную, Андрей — свой кабинет. Перед обедом сходили в магазин и купили продукты. И теще стало ясно: если она хочет ходить по магазинам — надо осваивать немецкий язык.

Андрей рассказал Тамаре о перипетиях при покупке квартиры, о легализации золота и долларов. Она просмотрела кредитный договор и договор залога и полностью одобрила действия мужа.

— В конце концов, можно не возвращать кредит банку, а передать ему заложенное золото. Сейчас стоимость золота нестабильна: то цена его растет, то падает. По мне, так лучше договориться с банком и отдать ему золото. Спокойнее на душе будет. Если мы что-нибудь и потеряем от этого — то немного. Что легко пришло, то легко и уходит!

— Подождем до нового года, а там и решим! — согласился Андрей.

С понедельника начались рабочие будни: согласно контракту Андрей и Тамара должны были приступить к работе с 21 августа.

Появившись в Университете, они познакомились со своими рабочими местами, расписанием занятий на осенний семестр и планом научных работ. И были отпущены до следующего понедельника для устройства своих личных дел. Андрей сходил в ректорат, и получил первые 2500 марок на квартиру.

За эту неделю было переделано множество дел: установлен в квартире телефон, дочка пристроена в школу во второй класс в группу для иностранцев, где специально изучали немецкий язык. Немецким с ней много занимались дома, поэтому она немного могла говорить и все понимала, но этого было недостаточно для успешных занятий.

Теща также отправилась на курсы немецкого языка.

Андрей купил автомобиль Volkswagen, правда, не новый, трехлетний, но в очень хорошем состоянии и недорого.

Андрей позвонил Марте и рассказал о покупке квартиры, сообщил номер своего телефона и получил приглашение всем семейством посетить ее в следующее воскресенье. Марта очень хотела познакомиться со своей племянницей.

К поездке в родовое поместье фон Бюлов в Штайнберг женская часть семьи Андрея готовилась очень тщательно: примерялись наряды и драгоценности, наносился макияж. Почему-то, особенно волновались Агния и теща. Уже общавшиеся с Мартой Тамара и Андрей к поездке отнеслись спокойно. Они выехали из Мюнхена на своем автомобиле в девять часов утра в воскресенье, 27 августа, и уже около десяти часов встретились с Мартой. Та сразу их предупредила, что хочет показать поместье, потом пообщаться и пригласила принять участие в домашнем обеде. В этот раз господина Штейна рядом с Мартой не было.

Тещу очень удивило наличие дворецкого в ливрее. Агнию — размеры господского дома.

Они прогулялись по большому саду, попробовали яблоки с деревьев, посетили небольшую ферму с двадцатью коровами, маленький заводик для переработки молока в масло и сыры, осмотрели большой пруд, вокруг которого обитали гуси и утки, поля, засаженные овсом и пшеницей, виноградники и цех по производству вина.

— Всего у меня в поместье работают тридцать шесть наемных работников из окрестных деревень и Штайнберга, — рассказала Марта.

— Поместье приносит доход или его наличие просто дань традиции? — поинтересовался Андрей.

— Если бы не было прибыли, я им не стала бы заниматься. У меня достаточно денег от ренты, чтобы нормально жить. Но скучно! Это неплохое занятие: все рядом, под рукой. За прошлый год получила более ста двадцати тысяч марок прибыли! Мои продукты питания поставляются во многие рестораны Мюнхена по долговременным контрактам. Полностью обеспечиваю ими свои потребности.

В гостиной Марта опять достала семейный альбом и, усадив рядом Агнию, показала ей фотографии дедушки и свои детские фото. Самое интересное, что Агния на этих фотографиях была очень похожа на Марту в детстве. Они хорошо пообщались на немецком языке. Марта даже похвалила Агнию, иногда поправляя допускаемые ею ошибки:

— Думаю, скоро Агния отлично будет говорить по-немецки. Только надо упорно учиться!

После обеда гости засобирались домой.

— Марта, восьмого октября, в воскресенье у Агнии день рождения, ей исполняется девять лет. Мы решили в домашнем кругу отметить это событие. Приезжай к нам, заодно посмотришь, как мы устроились! — сказал Андрей.

— Спасибо! Я обязательно приеду. Только предварительно позвоню и уточню время праздника.

Когда стали рассаживаться в автомобиль, дворецкий с трудом принес две корзинки, наполненные продуктами, и поставил их в багажник:

— Попробуйте мои продукты, — сказала Марта, — все свежее и очень вкусное.

На обратном пути Агния сказала, что ей очень понравилась тетя Марта, ее поместье, коровы, гуси и утки, и она хочет часто приезжать к ней в гости.

— Пока не выучишь немецкий язык, чтобы говорить без ошибок, не может быть и речи об этом, — сказала Тамара. — Учись, вот тогда и поговорим. До твоего дня рождения чуть больше месяца. Удиви тетю Марту, когда она приедет к нам в гости!

— Тогда давайте дома разговаривать только по-немецки! Русский мы и так знаем! И бабушке будет полезно для изучения языка!

— Согласны! — хором ответили Андрей и Тамара с тещей.

С понедельника для всех членов семьи начались трудовые будни: в Университете, в школе, на курсах. Не обошлось и без некоторых проблем, которые, однако, решались быстро.

Андрей, кроме чтения лекций и проведения практических занятий, получил под свою опеку трех аспирантов, на которых тратил много времени.

Тамара быстро и удачно вписалась в коллектив научного центра, где работала. Тематика исследований ей была знакома, а знание реального состояния дел в экономике России позволили ей вскоре стать авторитетом в области региональных вопросов экономики переходного периода.

Агния, благодаря своему живому характеру и светлой голове, быстро вошла в коллектив класса. Ее знание языка прогрессировало очень быстро. Она записалась в спортивную секцию большого тенниса, три раза в неделю посещала бассейн.

Теща пять раз в неделю ходила на курсы немецкого языка, дома разговаривала только по-немецки, и тоже уже начала немного понимать речь и говорить на общие темы.

Приближалось восьмое октября. Накануне утром позвонила Марта и уточнила время начала и распорядок праздника.

— Приезжай к двенадцати часам дня. Посмотришь нашу квартиру, посидим, поговорим. Потом будет праздничный обед. К четырем часам все закончится, — ответил ей Андрей.

Женщины с вечера субботы уже начали приготовления. Контейнер с вещами прибыл, поэтому количество нарядов увеличилось втрое. Прибавилось и посуды на кухне. Дополнительно пришлось покупать столовый сервиз и серебряные приборы на стол.

К двенадцати часам стол в гостиной был покрыт скатертью, расставлены чистые тарелки и бокалы, разложены приборы: ложки, вилки и ножи, выставлены тарелки с закусками. Посередине стоял букет цветов, шампанское и бутылка русской водки, два кувшина с соком и морсом.

Вокруг стола были расставлены шесть стульев. Хотя ожидалась только Марта, решили, пусть будет запасной стул, вдруг кто-нибудь неожиданно нагрянет.

Ровно в двенадцать по домофону позвонила Марта и Агния побежала ее встречать к подъезду. Привела в квартиру, помогла раздеться, потом взяла за руку и повела показывать квартиру. Родители только удивлялись такой внимательности дочери. Марте квартира очень понравилась: просторная, светлая, хорошо обставленная. Затем все прошли в гостиную и начали поздравлять Агнию, дарить подарки.

Марта подарила племяннице золотые сережки и абонемент в филармонию на концерты классической музыки. Сказала, что у нее есть такой же и она два раза в месяц по воскресеньям будет заезжать за Агнией, и они вместе посещать концерты.

Затем все сели за стол и приступили к трапезе. Русская кухня показалась Марте несколько необычной, но вкусной. Попробовала она и шампанское, и русскую водку. Привезенные ею собственной выделки три различных сорта сухого вина в бутылках остались не востребованными и отправились в бар ожидать нового посещения родственницы.

Уехала домой Марта очень довольная и умиротворенная: наконец у нее появились близкие родственники. Ее племянница Агния своим характером напоминала ее саму в детстве, а отношение к ней и Андрея, и Тамары, и Агнии было очень доброжелательным.

«В декабре мне исполнится пятьдесят пять лет, что ни говори, а юбилей. Хоть этот праздник я проведу среди родных мне людей. Надо обязательно пригласить семью моего кровного брата. Одиночество за последние десять лет мне так осточертело, что хочется хоть немного душевной теплоты. Агния, похоже, ко мне очень хорошо относится. Надо будет с ней сблизиться и подружиться. Как хорошо, что Андрею от меня ничего не надо. Он вполне состоятельный человек и меркантильные отношения не омрачают наши отношения».

Время летело быстро. К новому году жизнь в Германии для семьи Андрея стала уже обыденной. Андрей почти каждое воскресенье вывозил семейство за пределы Мюнхена. Они посетили все близлежащие города, пешком исходили Мюнхен, побывали во многих музеях и театрах. Марта также выполняла свое обещание и водила Агнию в филармонию. Они очень подружились и даже часто переговаривались по телефону.

А шестнадцатого декабря побывали на юбилее Марты, устроенном ею в своем поместье. При поздравлении с днем рождения, Андрей подарил Марте ожерелье из черного жемчуга с золотыми вставками, взятое из найденного клада.

Кроме Штейна, присутствовали еще три давние подруги Марты со своими мужьями. Познакомились.

Если женщины оказались обыкновенными домохозяйками, то их мужья были очень интересными людьми:

Густав — врач-генетик, профессор, доктор медицины, возглавляющий лабораторию генетики в Университетской клинике Мюнхена,

Пауль — владелец телевизионной студии в Мюнхене, вещающей по кабельному телевидению на всю Баварию,

Михель — ученый-правовед, специалист по наследственному праву. Андрей как ученый-историк, специалист по древнему миру, оказался для них интересным собеседником. За рюмкой коньяка мужчины обсудили множество вопросов, в том числе и заявление Марты о том, что Андрей приходится ей кровным братом.

— А почему бы в этом не удостовериться, проведя генетический анализ ваших ДНК? — поинтересовался Густав. — Мы освоили эти методики и почти со стопроцентной вероятностью можем определить родство, тем более, единокровных брата и сестры.

«А ведь неспроста Густав завел этот разговор, — подумал Андрей, — не иначе Марта его попросила об этом. Самой, наверное, неудобно предложить это исследование, а убедиться в родстве очень хочется!»

— Я согласен. Но как это сделать? Наверное, такое исследование стоит больших денег? Да и как Марта отнесется к этому?

— Разговор с Мартой я беру на себя. А в отношении оплаты исследования — это не обязательно, если мы проведем его как научный эксперимент по подтверждению эффективности разработанной нашей лабораторией новейшей методики определения родства.

— Прекрасно! Я готов участвовать в этом эксперименте в любое время.

Потом разговор перескочил на работу телевизионщиков.

Пауль посетовал, что никак не удается сделать действительно сенсационный телерепортаж, а он так необходим его студии для повышения рейтинга и известности. Засиделись допоздна, и семейство Игоря осталось ночевать в доме Марты.

В Университете все было без проблем: к Андрею на кафедре относились с большим пиететом, признавали его авторитет, и на лекции к нему на весенний семестр записалось много новых студентов. Профессор Штейн-Миллер часто болел, и Андрею пришлось замещать его на различных мероприятиях, представляя кафедру.

Тамаре стали поручать чтение лекций для студентов по экономике переходного периода, она подготовила две статьи, одну в соавторстве с профессором Бирке, другую полностью самостоятельно. Обе были опубликованы в сборнике научных трудов центра.

Агния уже прекрасно овладела немецким языком. В школе училась очень хорошо. Появились и первые успехи в большом теннисе: в своей возрастной группе она заняла третье место на городских соревнованиях.

Теща также вполне освоилась в Мюнхене. У нее даже объявились друзья — такие же пожилые женщины — на почве разведения домашних цветов. Теперь все подоконники квартиры были заставлены горшками с цветами. Теща только диву давалась своему недавнему нежеланию отправиться в Германию.

В феврале Андрею позвонил Густав. Поговорив ни о чем, в конце он проинформировал его, что Марта была у них в клинике, и ей сделали необходимые анализы. Теперь ждут его в любое удобное время. Просмотрев свое расписание на ближайшие дни, Андрей выбрал день и время посещения. Оно устроило обе стороны.

В конце апреля Андрею позвонила Марта и предупредила о своем незапланированном визите на следующий день. При встрече, после обоюдных приветствий, они уединились в кабинете Андрея.

— Я получила официальное заключение из Университетской медицинской клиники, в котором подтверждено наше кровное родство, — сказала Марта, протягивая ему экземпляр заключения. — Это — твой. Теперь я хочу с тобой посоветоваться о моих дальнейших шагах.

— Посоветоваться со мной? — удивился Андрей.

— Именно так! Раз специалистами-генетиками установлено, что мы близкие кровные родственники, я считаю надо это узаконить официально в государственных органах. Так уж получилось, что я осталась совсем одна, и мне очень приятно, что на закате жизни нашла своего брата и племянницу.

Я уже посоветовалась с Михелем — помнишь, он присутствовал на моем юбилее — официальное установление родственных связей позволит мне сделать Агнию своей наследницей. А тебе — без проблем оформить гражданство Германии и вернуть себе фамилию фон Бюлов!

— Но я пока даже не думал об этом! И изменять фамилию я не собирался. Все мои научные работы связаны с моей фамилией, и появление нового историка, претендующего на известность в тематике моих исследований, и присвоившего мои научные труды, только внесет путаницу.

— В любом случае официальное оформление родства не помешает. Это сейчас ты не собираешься менять гражданство, а потом захочешь. Тем более, лично тебе делать ничего не придется: я все оформлю сама. Ты только подпишешь необходимые бумаги. Я уже договорилась с Михелем и Штейном — моим адвокатом — они возьмутся за это дело.

— Ну, если ты настаиваешь…

— Да, настаиваю! И как тетя Агнии я хочу встречаться с ней чаще! Если она захочет, пусть приезжает ко мне в гости в любое время. Я могу заезжать за ней на автомобиле и отвозить обратно. Постараюсь многому ее научить. Посмотри, твоей теще вскоре исполнится семьдесят два года и она не сможет много времени уделять Агнии. Вы с Тамарой — постоянно заняты на работе. Мое предложение — хороший выход для Вас!

— Ладно, готовь документы. Но менять фамилию и пока гражданство я не собираюсь!

— Документы уже подготовлены. Подписывай! — Марта открыла папку для бумаг и вынула из нее несколько отпечатанных документов. Андрей внимательно их прочитал и тут же подписал.

— Официальное оформление прав родства — дело длительное. Хорошо, если только осенью мы получим официальное уведомление об этом! — сказала Марта. В ответ Андрей только пожал плечами.

Глава восьмая

Мир развивался семимильными шагами. Появились новые автомобили, космические аппараты, мощные компьютеры, сотовая связь. В то же время в России ситуация не улучшалась. Предприятия разваливались, появились безработные и нищие, поднял голову бандитизм. Все ринулись в торговлю. Россию сотрясали финансовые кризисы. Появились олигархи, доморощенные миллиардеры. Развилась коррупция и взяточничество. Народ перестал верить в способность государства, в виде правоохранительных органов, защитить его от бандитов. Да и сами эти органы почти перестали отличаться от бандитов. Вера в праведный суд была потеряна. Армию сотрясали скандалы, связанные с дедовщиной, воровством и нищетой в среде ее элиты — офицерства.

Только постепенно начавшийся рост цен на газ и нефть позволяло государству сводить концы с концами. Получаемые денежные средства от продажи энергоресурсов просто проедались, не вкладывались в развитие собственных отраслей народного хозяйства. Во всем этом еще раз убедилось семейство Андрея, приехавшее летом 1996 года в Геленджик на отдых из Германии.

Спустя неделю после приезда в Геленджик на пляже состоялся следующий разговор между Агнией и Тамарой:

— Мама, почему такая огромная разница между Мюнхеном и Краснодаром?

— Что ты имеешь в виду!

— В Краснодаре люди на улицах какие-то не веселые, злые. Постоянно ругаются. Улицы грязные, тротуары замусоренные. Машины, в основном, старые. На каждом углу нищие. В Мюнхене этого нет!

— В России сейчас наступила тяжелая жизнь: пять лет назад наша страна — СССР — перестала существовать. Вместо нее образовались пятнадцать независимых государств. В одном из них — России — мы и живем. Все экономические связи между республиками разрушились. Очень многие заводы перестали существовать. Люди остались без работы. С чего им радоваться? Денег ни на что не хватает: ни на уборку улиц, ни на покупку новых машин. А многим и на еду! Но дело постепенно наладится. Всегда после кризиса начинается подъем. Так и в России произойдет!

— Мне в Мюнхене больше жить нравится. Там и относятся ко мне хорошо!

— А что, здесь не так?

— Да, знакомые ребята, с которыми я раньше в школе училась, как узнали, что я в Германии живу, сразу стали фашисткой обзывать. А тетя Оля из соседнего дома все про нашу жизнь в Мюнхене расспрашивает, на все, что я не скажу, кривится. А вчера буржуйкой назвала!

— Агния, постарайся на них не обращать внимание. Мы сюда приехали отдыхать, купаться в море, загорать, отъедаться фруктами. Уже через три недели вернемся обратно в Мюнхен и поедем на автомобиле в путешествие во Францию. Визы уже получены.

— Скорее бы! А то мне здесь плохо. И бабушка постоянно плачет!

— Что? Почему плачет?

— А ее тоже соседи обижают и на рынке продавцы ругают, когда она их фрукты некачественными называет! Бабушка говорит, хоть у нас фрукты лучше, чем в Германии, но пока их привезут, пока разложат, пока продадут — они все побитые и гнилые становятся, а цену все равно продавцы не снижают! «Лучше выбросим, чем дешево продадим», — говорят!

Вечером Тамара рассказала о разговоре с Агнией Андрею.

— До чего же люди обозлены! Зависть так и прет как увидят, что у кого-то все хорошо! А не понимают, что для этого надо учиться, окончить институт, написать диссертацию, стать востребованным не только в своей стране, а в мире. А это — огромный труд!

Когда мы приехали из Москвы в Краснодар, ты сразу в Геленджик умотал, а я с мамой и Агнией до конца дня в городе оставалась. Зашла в Университет, кое-кого из знакомых встретила, поговорили. До чего все плохо! Преподавателям приходится подрабатывать, продавая вещи на рынке, работая уборщицами, грузчиками в магазинах! Зарплата в Университете — совсем мизерная.

А как узнали, что мы в Германии в Университете преподаем, так сразу стали выспрашивать про «волосатую руку», которая нас туда определила. Так и не поверили, что мы сами устроились! Да и они могли бы уехать за границу, если бы языки знали! Так ведь не учили, а сейчас кого-то обвиняют.

— Когда я приехал в Геленджик, наш жилец, который напросился пожить в нашем доме совершенно бесплатно, потребовал с меня деньги за то, что наш дом не разворовали за время нашего отсутствия. Он, якобы, его охранял. Я ему напомнил о нашем договоре перед отъездом и что он обещал. Так в ответ услышал только одно: «Буржуи! Зажрались! Жалко дать денег!» Да ты попроси, если тебе не хватает, а не требуй! У меня, чем дальше, тем больше возникают мысли, а не продать ли нам этот дом! Если будет нужно — купим! Вон, ко мне уже армяне приходили, предлагали продать. И цену хорошую сулят.

— А сколько?

— Пятьдесят тысяч долларов.

— Продавай, только мы должны дожить до конца отпуска в этом доме. Билеты на самолет у нас на 1 августа. Больше двух недель осталось.

— Вот умом понимаю, что лучше продать, но как вспомню, как он мне достался, так руки и опускаются! Может быть, ну их, эти деньги? Не обеднеем. Подарим дом многодетной семье, что в развалюхе в конце нашей улицы обитает! Совсем бедно живут.

— Не боишься, что только мы уедем, как они армянам дом продадут, да еще и задешево. Те нас обманывать побоятся, а их — запросто!

— А может быть, их спросить, что лучше: дом или деньги? Так и сделать. Если деньги им предпочтительнее, то дом армянам продадим, а деньги — им отдадим.

— Ну, тогда точно, в Геленджике нам лучше больше не появляться! За буржуев все считать будут! Как же, пятьдесят тысяч долларов отдали! А то, что в той семье восемь детей, никто не вспомнит!

— Да и хрен с ним, с этим Геленджиком! Заработаем денег, в Ницце дом купим. Или в Испании на Коста Брава. Но хоть совесть мучить не будет!

Андрей посетил дом, где обитала многодетная семья, поговорил с отцом и матерью семейства. Они в один голос сказали, что лучше получить деньги.

— Дом лучше и просторнее, чем этот, в котором сейчас живем, мы всегда купить сможем, — сказала многодетная мать. — Главное, чтобы у него был большой участок земли под сад и огород. А у Вас — совсем маленький! И купим дом не за пятьдесят тысяч долларов, а дешевле! Зато на оставшиеся деньги оденем и обуем детей, кое-что нужное по хозяйству купим. Вот, баркас новый надо купить, мужу рыбу промышлять. На старом в море выйти страшно — потонуть можно. Пару швейных машинок купить: дочкам уже по двенадцать лет, пусть одежду шьют, я научу! Как говорят, надо удочку в руки дать, а не рыбу на один раз поесть.

— Тогда договорились. Продаю дом официально. С полученных денег плачу все налоги. Что останется — отдаю Вам, — решил Андрей. — Но это будет сразу перед нашим отъездом — в конце июля. И просьба у меня будет: не говорите никому об этом. А то сами и без денег останетесь, и нас под монастырь подведете!

Андрей продал дом, получил оговоренную с армянами сумму, сходил в налоговую инспекцию, заплатил досрочно налоги с суммы продажи, получил необходимые справки об этом. Перед отъездом, 30 июля, сходил и отдал деньги многодетной матери. Решил, что лучше ей, чем мужу. Целее будут.

1-го августа семейство Андрея на самолете вернулось в Мюнхен, а 3-го на автомобиле отправилось в путешествие по Франции.

За десять дней они пересекли страну с севера на юг, двигаясь вдоль западного побережья, и за такое же время вернулись обратно, но уже вдоль восточной части страны. За неделю до начала нового учебного года они оказались в Мюнхене. Сразу появилась Марта, которая увезла Агнию к себе в поместье.

Андрею не давало покоя знание о последнем кладе, заложенном отцом в тоннеле под городом. Год назад он отказался от идеи его изъятия. Да и сейчас он понимал, что одному это сделать невозможно. Однако голова продолжала придумывать различные варианты. Последний показался ему наиболее перспективным. Толчком к его рождению послужило знание того, что этот клад — самый крупный из всех заложенных отцом.

«Если нельзя взять все, то лучше получить половину, чем ничего! А как можно ее получить? Только привлекая тех людей, которые способны его достать, и при этом не смогут нас кинуть. Поэтому связываться с криминалом — себе дороже! А вот если рассказать Марте, что я знаю, где находится клад, заложенный отцом, и привести доказательства того, что это личный клад семейства фон Бюлов, заложенный для спасения семейных ценностей перед оккупацией страны, то делиться ни с кем не надо. Необходимо посоветоваться с юристами, правоведами, является ли такая захоронка кладом или нет? Или ее можно считать тайником, поскольку известно ее местонахождение и имеются неопровержимые доказательства принадлежности клада конкретным людям, которые его и найдут. Надо ли в этом случае делиться с государством половиной найденных ценностей, поскольку тайник расположен под землей, принадлежащей государству? А поскольку изъять ценности в тайне самим не удастся, то можно сделать из всего этого телешоу общебаварского масштаба, а то и всегерманского! Пауль, кажется, жаловался, что его телестудии не хватает известности и рекламы? Вот и предложить освещать это событие в реальном масштабе времени по кабельному телевидению, предварительно его хорошо прорекламировав! Да за одну рекламу во время трансляции поиска и изъятия клада можно получить огромные деньги! Только все надо хорошо подготовить, чтобы не было сбоев. Подожду, когда Марту и меня официально признают кровными родственниками, тогда с ней и переговорю. Мне не к спеху».

В середине октября Марта сообщила, что принято официальное решение о признании их кровными родственниками по отцу. На основании этого она завещала все принадлежащее ей имущество племяннице — Агнии. Завещание зарегистрировано у нотариуса.

«Пора составить разговор с Мартой о кладе. Только все надо хорошо продумать, чтобы она не решила, что я тянул время специально до официального признания нашего родства».

В середине ноября Андрей созвонился с Мартой и договорился о встрече. Поехал он к ней один, чтобы ничто не помешало разговору.

— Марта! Я хочу открыть тебе одну семейную тайну, которую поведал отец моей матери прежде, чем они расстались. Весь прошлый год я проверял, не раскрыта ли она, и только недавно убедился, что она еще существует!

— Андрей! Если эта тайна плохо характеризует нашего отца, то я ничего не хочу о ней знать! Мне и так хватило в жизни огорчений, причиненных им моей матери и мне.

— Я бы не сказал, что эта тайна порочит нашего отца. Но, если тебе неинтересно, тогда извини за беспокойство!

— Заинтриговал, а потом в кусты! Рассказывай, мне очень любопытно.

— Перед расставанием отец сообщил моей матери, что сделал тайник, в котором спрятал большую часть семейных ценностей, опасаясь их изъятия в случае поражения Германии в войне. Это произошло в 1944 году в Мюнхене. Даже нарисовал план, где этот тайник расположен. В детстве я часто разглядывал этот план, поэтому хорошо его запомнил. К сожалению, оригинал не сохранился.

— Этого не может быть! Все ценности были спрятаны в нашем поместье, и после войны, когда стало ясно, что никаких конфискаций не будет, моя мать их достала, и они до сих пор хранятся в депозитарии банка.

— А ты уверена, что твоя мать знала обо всех ценностях, принадлежащих семье?

— На сто процентов поручиться не могу, но перед смертью мать обязательно бы рассказала об этом!

— Тогда слушай дальше. Летом 1944 года, находясь в Мюнхене, отец сделал тайник в подземном тоннеле, по которому организован сброс сточных вод. Туда были спрятаны очень большие ценности. Что там было заложено, он заставил мать выучить наизусть. Я прекрасно все помню. Список ценностей у меня с собой. Вот, смотри, — Андрей протянул Марте лист бумаги с перечнем ценностей.

Та впилась в него взглядом, прочитав несколько раз.

— Не верю! Это какая-то ошибка! У нас не могло быть таких богатств. Мы, конечно, состоятельные люди, но чтобы настолько! Скорее всего, это не семейные ценности.

— Мать мне сказала, что, по словам отца, в тайнике имеется письмо, в котором подтверждается принадлежность спрятанных ценностей нашей семье. Там имеется письменное свидетельство банкира Готлиба Хенке о том, что эти драгоценности были изъяты отцом в его присутствии из депозитария банка, в который были положены им еще в 1937 году.

— Отец женился в 1938 году. Значит, эти ценности принадлежали лично ему, раз о них ничего не было известно моей матери!

— Очень может быть! У тебя отличные адвокаты. Надо бы дать им поручение выяснить, будет ли считаться этот тайник кладом, и тогда половину ценностей заберет государство, или его можно считать тайником, принадлежащим нашему отцу. Тогда ни о какой дележке с государством не может быть и речи!

— А разве нельзя нам самим вскрыть тайник и изъять из него все ценности? Нам ведь не нужно афишировать их наличие!

— Ничего не получится! Нам самостоятельно не добраться до тайника. Я специально записался на экскурсию, проводимую по подземным тоннелям туристской фирмой, все осмотрел и понял, что это невозможно.

— Почему?

— Сам тоннель, в котором спрятан тайник, закрыт толстой металлической дверью, запертой на замки. Не имея ключа, сломать ни дверь, ни замки не удастся: для этого нужны специальные инструменты, работающие от электроэнергии. Тайник вмурован в стену тоннеля, причем глубоко. Разрушить ее возможно только с помощью инструментов. Попасть в тоннель к месту тайника можно только через несколько близлежащих к нему ходов, которые также постоянно заперты и находятся под контролем. Если спуститься в тоннели в каком-нибудь другом месте, то надо с собой тащить столько инструментов и источников электроэнергии, что нам будет не по силам. Да и сумеем ли мы найти в этом случае путь к тайнику? И последнее, общий вес ценностей, спрятанных в тайнике, превышает сорок килограмм. Как мы все это потащим обратно?

— Тогда, что же нам делать?

— Во-первых, посоветоваться с юристами о наших правах на ценности в тайнике.

Во-вторых, официально уведомить власти о тайнике и получить разрешение на его вскрытие.

В-третьих, подключить телевидение, того же Пауля, для трансляции этого события на всю Баварию. Это надо сделать по нескольким причинам: нам нечего скрывать — мы в своем праве. Можно дополнительно заработать очень большие деньги от продажи права трансляции этого события. Нам нужна гласность, чтобы никто не смог наложить лапу на содержимое тайника.

В-четвёртых, нам надо набрать команду людей, которые будут делать всю черную работу по вскрытию стены и транспортировке инструмента к тайнику и обратно, а также изъятых ценностей. С этими людьми надо заключить договор на эту работу, чтобы они не претендовали на ценности из тайника.

— Самое печальное будет, если никакого тайника нет. Тогда мы станем посмешищем у всей Германии!

— Для такого печального случая нам и нужно телевидение. С ним надо заранее договориться, что поиск клада — подготовленная мистификация. Тогда все посмеются, тем дело и кончится.

— Как ты все продумал! Решено, я переговорю со Штейном. Он опытный юрист и подскажет нам, как лучше действовать. Ты уверен, что найдешь место тайника? Ведь ты его никогда не видел!

— Мне известны приметы, по которым я смогу это сделать!

— И последнее, что ты собираешься делать с этими ценностями?

— Я собираюсь их разделить поровну между нами, как наследниками имущества, принадлежащего нашему отцу!

Марта связалась с Андреем только через две недели.

— Андрей! Только вчера вечером у меня был Штейн и рассказал все, что смог узнать по интересующему нас вопросу. Ты не мог бы приехать ко мне, а то по телефону не хочется все это обсуждать?

— Могу, но только в воскресенье!

— Пригласить мне на встречу Штейна?

— Пригласи, так будет даже лучше. Я приеду с утра, часам к десяти.

— Если Агния захочет, захвати и ее с собой. У меня будут очень вкусные пирожные!

— Марта, ты ее и так раскормила! Никакой спорт не помогает сбросить вес!

— Девочка растет! Ей надо много калорий. Не волнуйся, повзрослеет, войдет в норму.

— До воскресенья!

По приезду к Марте, Андрей сразу уединился со Штейном. Марта кудахтала вокруг Агнии, угощала ее своими замечательными пирожными и обещала зайти к мужчинам позднее.

— Господин Штейн! Прошу Вас рассказать все, что удалось выяснить по поручению Марты.

— Дело оказалось не таким простым. Пришлось не только ознакомиться с германским законодательством по этим вопросам, но и проштудировать законы Баварии и даже акты, принятые на уровне города Мюнхен.

В итоге я выяснил: если удастся доказать, что ценности, спрятанные в тайнике, принадлежат лицам, имеющим на них право собственности, то надо получить только разрешение местных властей на вскрытие тайника, а само вскрытие произвести в присутствии представителя властей. Тогда после проверки права собственности на них, ценности передаются законным владельцам. При этом никакие налоги не платятся, и передачи половины ценностей собственнику земли не производится. Если доказать это не удастся, то тайник признается кладом, при этом половина его содержимого переходит в собственность владельца земли, на которой найден клад.

— По закону, являются ли дети собственниками ценностей, принадлежащих одному из их родителей, если эти ценности не были указаны ни в каких наследственных документах и найдены после смерти родителя? Если доказано, что найденные ценности действительно принадлежали одному из родителей?

— Вы очень грамотно сформулировали вопрос.

Вот это и есть главная трудность: доказать, что спрятанные ценности принадлежали одному из родителей детей. Дети же, по определению, являются наследниками всего имущества родителей после их смерти.

— Может ли являться подтверждением принадлежности ценностей одному из родителей, если среди них обнаружено письмо этого родителя, утверждающего, что ценности принадлежали лично ему?

— Это будет решать суд. Но, на мой взгляд, этого недостаточно. Хорошо бы иметь показания свидетелей.

— Будет ли достаточным для суда находящееся среди найденных ценностей письмо, написанное директором банка и подтверждающее, что спрятанные родителем ценности были извлечены в его присутствии из депозитария банка, где они хранились с 1937 года?

— Вот это уже документ, с которым трудно спорить! Это, конечно, не доказывает, что один из родителей непосредственно является собственником ценностей. Но то, что он их лично положил в банк на хранение и извлек их из банка, где они хранились семь лет, причем нет никаких свидетельств того, что они ему не принадлежали, будет весьма существенным доказательством для суда! Я бы за такое дело взялся!

— Могу ли я, после официального признания моего кровного родства с Мартой, считаться одним из равноправных наследников найденных ценностей?

— Конечно, это не подлежит сомнению!

— Вы считаете, что в любом случае необходимо судебное решение по этому делу? Полученных доказательств в виде указанных писем недостаточно?

— По мне, так достаточно! Но что решат власти Мюнхена? Насколько я понимаю, речь идет об очень больших ценностях?

— Да, очень больших! Их стоимость можно оценить только после изъятия из тайника. Кстати, а поможет ли нам знание точного перечня ценностей, находящихся в тайнике, представленное до их изъятия оттуда? Это что-то доказывает?

— Это доказывает только то, что в семье было известно об их наличии! Это очень хороший аргумент для суда! У Вас этот перечень имеется?

— Я его могу написать в любой момент. По словам матери, что хранится в тайнике и в каком количестве, отец заставил ее выучить наизусть. А она — меня. Думаю, как раз для такого случая.

— Тогда Вы обязательно напишите перечень ценностей в тайнике и в запечатанном виде передайте для хранения нотариусу. И обязательно до их изъятия из тайника! Тогда это будет доказательством.

В комнату вошла Марта и обратилась к мужчинам:

— Все вопросы прояснили? Я считаю, что это мужское дело и Андрей прекрасно представит интересы нашей семьи. Только хочу уточнить, не потребуется ли помощь Михеля, он же специалист по наследственным делам?

— Никакая помощь не будет лишней! Если потребуется, то мы его привлечем, — сказал Штейн.

— Господин Штейн! Я попрошу Вас подготовить все необходимые документы для организации изъятия ценностей. Особенно нам торопиться некуда. Как подготовите — так и хорошо! А я пока поговорю с Паулем, предложу ему освещать это эпохальное событие в телетрансляции с места изъятия ценностей! — проговорил Андрей. — Марта, поможешь мне с ним связаться?

— Конечно, я сегодня же с ним переговорю!

Встреча Андрея с Паулем произошла в телестудии через неделю.

— Очень рад нашей встрече, Андрей! Марта меня заинтриговала, сказала, что у тебя какое-то сногсшибательное предложение, которое выведет мою телестудию в первые ряды в Германии! Не томи, рассказывай!

— Пауль, все, что я сейчас расскажу — пока большой секрет! И в твоих интересах, чтобы о нем никто не узнал до определенного момента, иначе тебе перебегут дорогу другие телестудии.

— Я все понимаю, не маленький! Рассказывай!

— Нам с Мартой стало известно, что наш кровный отец в 1944 году заложил тайник, в который спрятал довольно большие ценности, принадлежащие ему. Ты же знаешь, я историк и умею работать с архивными документами, и даже могу читать между строк то, что не видят другие люди. Так вот, я знаю, где находится этот тайник! Предлагаю тебе устроить совместно с нами телевизионное шоу на всю Баварию, показав в реальном времени процесс поиска тайника и извлечения из него ценностей. Причем, надо заранее анонсировать это действо, подогреть к нему интерес, набрать рекламы так много, как удастся и, во-первых, твоей телестудии стать известнейшей в стране и, во-вторых, нам вместе заработать на рекламе. Как ты на это смотришь?

— Предложение отличное, но тут имеется много нюансов. Как говорят, дьявол кроется в мелочах! Давай разбираться!

— Давай! Спрашивай, а я постараюсь ответить.

— Когда произойдет это событие?

— Тогда, когда нам это будет наиболее выгодно, например, когда по прогнозу погоды дождь будет лить весь день, и люди будут сидеть у телевизоров!

— Но вести трансляцию под дождем не очень приятно, да и картинка будет тусклая.

— Поиск тайника будет проходить под крышей. Условия в том месте не самые приятные, но тем больше будет интерес к происходящему!

— Это отлично! Что будем делать, если тайник не будет обнаружен?

— Я могу гарантировать, что тайник находится там, где его заложили в 1944 году. Но мы должны подстраховаться, и если тайник не найдем, надо так обыграть ситуацию, чтобы она выглядела заранее спланированной мистификацией.

— Ну, ну! Это несколько хуже, но можно подумать!

Сколько времени займет поиск тайника и извлечение ценностей?

— Это зависит только от нас. Сам подход к тайнику — минут десять, вскрытие — от десяти минут до получаса, выемка ценностей и их транспортировка туда, где можно вскрыть ящик, в котором они упакованы — еще десять — пятнадцать минут, вскрытие ящика, пересчет ценностей — еще минут тридцать. Да еще интервью с заинтересованными лицами — десять минут. Итого: от часа десяти минут до полутора часов.

— Что за помещение, где находится тайник? Какую аппаратуру необходимо задействовать?

— Дело будет происходить в подземном помещении, довольно узком и длинном, в котором отсутствует естественное освещение, электроэнергия и довольно сыро.

— Комментировать все действия по поиску тайника и извлечения ценностей должен мой человек?

— Думаю, это должен делать профессионал. Если такой человек у тебя имеется, то я не буду иметь ничего против.

— Вот теперь я могу сказать — это отличное предложение! Мне надо время, чтобы написать сценарий этого шоу, подготовить людей и аппаратуру.

— Все в твоих руках! Только имей в виду, мне тоже надо время: заключить договор с рабочими, которые будут вскрывать тайник и транспортировать изъятые ценности, предупредить полицию о необходимости охраны ценностей, подготовить помещение, где ящик с ценностями будет вскрыт и произведена их грубая оценка.

— Нет, нет! Все это я беру на себя! В шоу должны работать профессионалы на всех местах! Когда я подготовлю сценарий, я тебя с ним познакомлю, и мы уточним детали. А ты не хочешь сообщить мне некоторые детали? Самое главное, где все будет происходить?

— Я дам тебе наводку, но место не назову. Воспользуйся услугами туристской фирмы, проводящей экскурсии в подземных тоннелях под Мюнхеном. Все, что ты там увидишь, будет очень приближено к ожидающей нас действительности.

— Спасибо и за это! Я позвоню, когда сценарий будет готов.

— Не забудь подготовить проект договора со мной и Мартой, как главных участников телевизионного шоу.

— Не волнуйся, я сделаю все, что надо!

Глава девятая

Вот и подошел день, на который было назначено баварское телешоу.

За две недели до него, началась рекламная компания, убеждавшая всех телезрителей Баварии принять непосредственное участие в виде наблюдателей за событием, которого еще не было в Мюнхене. Причем, само событие хранилось в тайне, только предлагалось включить телевизоры на кабельном канале телестудии, принадлежащей Паулю, ровно в три часа дня в воскресенье, 13 апреля 1997 года. Предполагалось, что само шоу продлится полтора часа, но было объявлено: если зрелище настолько заинтересует зрителей, что количество просьб о продлении шоу превысит 10000 телефонных звонков на пять заранее указанных номеров, то оно будет продлено.

По прогнозу в воскресенье ожидались осадки, так что ничто не могло помешать зрителям потратить время на просмотр шоу. Тем более время было выбрано удачно: после обеда, когда еще рано идти в рестораны, театры и кино.

Пауль разослал предложения многим фирмам Баварии поместить свою рекламу в праймтайм — время проведения шоу, гарантируя небывалое количество телезрителей. При этом, они могли или снять свои заявки на трансляцию рекламы во время телешоу и тогда не платить ничего, или увеличить количество рекламного времени, но за утроенную цену. Такого рекламного хода еще не было на телевидении, и очень многие фирмы решили этим воспользоваться — разместить свои рекламные ролики, но длительностью не более двадцати секунд.

Ровно в три часа перед телезрителями в студии появился Пауль, который объявил, что сейчас они будут присутствовать при трансляции поиска тайника с очень большими ценностями, заложенного в 1944 году известным в Баварии аристократом Францем фон Бюлов. При нахождении тайника он будет вскрыт и все ценности, находящиеся в нем, в присутствии телезрителей пройдут грубую оценку специалистами.

О наличие тайника стало известно совсем недавно, и родственники сумели узнать его местонахождение буквально на днях. Поисками тайника будет руководить сын Франца, который непосредственно принимал участие в определении места закладки ценностей, пользуясь архивными данными муниципалитета Мюнхена и семейным архивом.

Дать полную гарантию того, что тайник окажется именно в указанном ими месте не может никто, поскольку последние десять лет это место было закрыто для посещения по распоряжению муниципалитета Мюнхена в связи с опасностью для жизни людей.

Но дети Франца фон Бюлов уверены в наличии тайника и спрятанных в нем ценностей.

После этого вступления появилась картинка с видеокамеры оператора, показывающего движение людей по узкому тоннелю. Все происходящее на экране комментировалось одним из известнейших тележурналистов Баварии Питером Шмутцем.

Он рассказал, что на экране телевизоров зрители могут видеть перемещение рабочих по подземному тоннелю для сточных вод, расположенному под Мюнхеном. Возглавляет их сын Франца фон Бюлов, профессор доктор истории Университета Людвига- Максимилиана. Через минуту стало видно, что рабочие подошли к отнорку от главного тоннеля, перекрытого металлической дверью, закрытой на два огромных навесных замка. К двери подошел работник фирмы, занимающейся эксплуатацией подземных коммуникаций, достал связку ключей и попытался открыть замки. Они настолько покрылась ржавчиной, что он не смог даже вставить в них ключ. Последовали его комментарии о том, что эта дверь закрыта десять лет назад в связи с пропажей туристов, прошедших по этому отнорку.

К двери подошли рабочие и с помощью аккумуляторных отрезных машинок перепилили дужки замков. После этого с трудом ломами сумели открыть металлическую дверь.

Первыми в отнорок прошли осветители с мощными аккумуляторными лампами, за ними оператор, который, двигаясь вперед спиной, показывал видеокамерой сына Франца, идущего по отнорку и внимательно вглядывавшегося в левую стену. За ним двигался тележурналист, комментирующий происходящее. Через каждую минуту трансляция прерывалась тридцатисекундным рекламным блоком.

Трансляция шоу длилась уже десять минут, когда на студии раздались первые звонки рекламодателей, просящих увеличить свое рекламное время.

Андрей медленно двигался по отнорку, проводя левой рукой по его стене на уровне плеч. Наконец, впереди он заметил небольшую выемку в потолке отнорка. Рулеткой отмерил от нее три метра вперед по тоннелю и на уровне груди нарисовал мелом на левой стене квадрат размером примерно 80 на 80 сантиметров.

— Вскрывайте стену в этом месте! На глубину не менее полуметра, — сказал он рабочим.

Оператор тут же показал стену с близкого расстояния: отмеченный мелом кусок стены совершенно ни чем не отличался от соседних.

Трансляция шоу длилась уже полчаса. Приборы учета зрителей кабельного канала показывали небывалое их количество.

Смотреть, как рабочие вскрывают кирпичную стену с помощью отрезных машинок с алмазными дисками по камню, было не особенно интересно, поэтому через каждые тридцать секунд трансляции она прерывалась блоками рекламы, длительностью шестьдесят секунд. Пыль от разрезанных кирпичей отсасывалась специальными аккумуляторными пылесосами, что позволяло оператору вести трансляцию.

В течение двадцати минут стена была вскрыта, и оператор показал в глубине стены замурованный ящик, обернутый брезентом.

Звонки рекламодателей раздавались непрерывно. Все требовали увеличения рекламного времени.

Рабочие осторожно освободили ящик от брезента, пропитанного чем-то черным, вытащили его из стены и поставили на специальную тележку. Оператор вел трансляцию, а тележурналист, почти как на матче футбольного клуба «Бавария» после забитого гола, в восторге комментировал происходящее.

В квартире Андрея у телевизора собралась вся его семья и Марта. Все они, затаив дыхание, следили за происходящим.

Рабочие медленно катили тележку по отнорку, потом вышли в коридор и направились к ближайшему выходу из тоннеля.

Постоянно в виде титров зрители оповещались о том, что вскоре будет проведено вскрытие ящика. А реклама лилась неудержимым потоком.

Через двадцать минут рабочие добрались до лестницы, ведущей на поверхность. Подняли ящик и опять поставили его на тележку. Рядом с ними появились полицейские, окружившие тележку плотным кольцом. Еще через пять минут ящик оказался в большой светлой комнате. Его поставили на стол, застеленный светлой плотной материей. Андрей внимательно осмотрел ящик и показал рабочим, с какой стороны его вскрывать.

Когда ящик был вскрыт, из комнаты удалили всех рабочих, зато появились: представитель муниципалитета Мюнхена и три оценщика-эксперта. Полицейские также остались в комнате, с любопытством вытягивая шеи, старались разглядеть его содержимое.

На указанные пять телефонов в телестудии раздался шквал звонков: объявленное время телешоу заканчивалось, и зрители «требовали продолжения банкета».

Андрей аккуратно вынул из ящика первый контейнер и положил его на стол, потом второй, третий… Некоторые были очень тяжелые. Оператор непрерывно транслировал изображение. Когда ящик полностью опустел, его поставили на пол и за дело взялись оценщики-эксперты.

Предварительно было оговорено, что к ценностям имел право прикасаться только Андрей, оценщики — с его разрешения.

Наконец, Андрей вскрыл первый контейнер: металлический ящик оказался доверху заполнен стограммовыми брусками золота 999 пробы. На всех стояла дата 1898 год. Всего оказалось 100 брусков. Представитель муниципалитета что-то строчил в своем блокноте, оператор крупным планом показывал золото в контейнере.

Во втором контейнере оказалась тысяча золотых монет Пруссии в 20 марок.

В третьем — тысяча шестьсот золотых монет Пруссии в 10 марок.

В четвертом — двести тысяч долларов 1924–1930 годов выпуска.

В пятом — сто тысяч английских фунтов стерлингов.

В шестом — алмазы: в одном мешочке — тысяча необработанных алмазов от 0,8 до 1,5 каратов, в другом — тысяча четыреста ограненных алмазов различной величины.

В седьмом — ювелирные украшения, некоторые с бирками с указанием времени изготовления — 19 век. На вес около трех килограмм.

В последнем, восьмом контейнере оказались:

— письмо, написанное Францем фон Бюлов, подтверждающее, что все ценности принадлежат ему и спрятаны им в тайнике в связи с его уверенностью, что война будет проиграна, а ценности изъяты оккупационными властями. Если тайник будет вскрыт после его смерти, то он завещает его содержимое своим наследникам,

— письмо управляющего банком, в котором в депозитарии хранились эти ценности, подтверждающее, что Франц в присутствии управляющего изъял ценности из депозитария в июле 1944 года. При этом депозитарий не посещался Францем ни разу с момента закладки ценностей, которая произведена им в 1937 году. В конце сделана приписка о том, что данное письмо подготовлено по просьбе Франца фон Бюлова в момент изъятия ценностей из банка,

— неиспользованная чековая книжка этого банка, позволяющая распоряжаться семьюдесятью тремя тысячами немецких марок довоенного образца, выписанная на имя Франца.

Оценщики-эксперты объявили, что они не могут даже грубо оценить стоимость ценностей, обнаруженных в тайнике, но, по их мнению, она превышает несколько десятков миллионов марок.

После этого все контейнеры были упакованы в инкассаторские мешки, отпечатаны и отправлены в банк на хранение под охраной полиции.

Телевизионное шоу удалось! Только выручка от телевизионной рекламы во время его трансляции составила более 600 тысяч марок, а сделанный немедленно по окончанию шоу тридцатиминутный телефильм с рассказом о перипетиях поиска тайника и его вскрытии, был продан практически всем телестудиям Германии и за рубеж! Это принесло еще более миллиона двухсот тысяч марок. Половина этих доходов была перечислена на счета Марты и Андрея согласно заключенному с Паулем договору.

Муниципалитет Мюнхена немедленно подал заявление в прокуратуру города и суд о не признании найденных ценностей принадлежащими наследникам Франца фон Бюлов.

Рассмотрение этих исков продолжалось несколько месяцев, по истечении которых суд признал притязания муниципалитета необоснованными. После этого Андрей и Марта разделили найденные ценности буквально поровну: золото, золотые монеты, деньги просто поделили пополам; алмазы и ювелирные украшения — также, особенно не зацикливаясь на том, что в этом случае их доли не вполне равноценны.

Известность Андрея в Университете выросла в несколько раз. Все поздравляли его с найденным тайником. Но жизнь продолжалась.

В 1999 году он подал прошение о гражданстве ФРГ, которое было удовлетворено. Гражданство получили также его супруга, дочь и теща.

В 2000 году скончался заведующий кафедрой профессор Штейн-Миллер.

Андрей баллотировался на эту должность и был избран Ученым советом Университета.

Ему исполнилось пятьдесят пять лет, и он был полон сил и желания продолжать преподавательскую и исследовательскую работу в Университете. Что говорить о Тамаре? Ей исполнилось пятьдесят, и она продлила свой контракт с центром экономических исследований еще на пять лет.

Агния училась в школе и занималась спортом. В 2003 году поступила на экономический факультет Университета, где преподавали ее родители.

Хуже обстояли дела у Марты: врачи выявили у нее онкологическое заболевание кожи на месте ожога лица. Проводимые медицинские мероприятия помогали мало. Она угасала. В 2005 году она умерла.

К этому времени Агния уже училась на втором курсе Университета, имела хорошие спортивные результаты в большом теннисе. Очень тяжело перенесла смерть Марты. Тамара даже обиделась: Агния быстрее успокоилась после смерти бабушки, чем тети. Наследство от Марты, согласно завещанию, полностью перешло к Агнии.

Агнию мучил вопрос, что делать с поместьем?

Марта была прекрасным управляющим, все знала, умела, была непререкаемым авторитетом для своих работников. Ни Агния, ни Андрей, ни Тамара не могли ее заменить. Нанять управляющего? Конечно, можно. Но Агния и в будущем не видела себя хозяйкой поместья. Поместье могло захиреть и значительно потерять в цене. Андрей предложил Агнии посоветоваться со Штейном, который был уже на пенсии, но не потерял живости ума и соображение. Он пригласил его к себе домой.

— Господин Штейн! Агнии нужен Ваш совет! Как известно, Агния назначена Мартой своей наследницей. Ей ясно, что делать с денежными средствами на ее счетах и драгоценностями, перешедшими по наследству, но как поступить с поместьем — возникли большие сомнения. Она не видит себя в роли управляющей им, так как не уверена, что сможет им управлять так же хорошо, как с этим справлялась Марта. Да и пока молодая и не замужем, жить в поместье ей не хочется. Я правильно изложил твои сомнения, Агния?

— Все верно! В то же время я понимаю, что поместье — это память о тете Марте. И мне очень не хочется с ним расставаться! Папа посоветовал мне нанять управляющего, но, из тех работников, кто сейчас работает в поместье, я не вижу достойных людей. Я не уверена, что в их руках поместье не обанкротится. Как лучше поступить?

— А почему Вы не хотите обратиться в специальную фирму, которая занимается антикризисным управлением, в том числе,

за определенный процент от получаемой прибыли, управляет предприятиями, оказавшимися в такой ситуации, как Ваше? Тем более, она несет материальную ответственность за результаты своей деятельности!

— Просто нам об этом ничего неизвестно! — проговорила Агния. — Господин Штейн! Вы не возьметесь найти такую фирму и подготовить договор с ней?

— Хорошо, Агния. В память о Марте, с которой я рука об руку работал рядом более сорока лет, я сделаю это!

Через месяц Агния подписала договор о внешнем управлении своим поместьем. Владелец фирмы Ганс Полонски, молодой человек около тридцати лет отроду, объяснил Агнии, чем они будут заниматься, какие цели ставят и как собираются их достигнуть. Как оказалось, этот бизнес для Ганса является наследным. Фирму основал еще его дед, продолжил ее развивать отец, а теперь пришло и его время. Он окончил Берлинский университет и уже пять лет руководит фирмой после ухода отца на пенсию. Ганс понравился Агнии, и, похоже, интерес был взаимным.

В 2008 году они поженились, а на следующий год Агния родила близнецов: мальчика и девочку. Поселились они в ее родовом поместье, управление которым Ганс взял в свои руки.

В 2010 году Андрей и Тамара одновременно достигли пенсионного возраста, и вышли на пенсию. Тамара постоянно проводила время в поместье с внуками, Андрей частенько туда наезжал тоже. Потихоньку они старели.

В 2012 году купили собственную виллу в Испании на Коста Брава и провели там все лето, забрав с собой внуков. Так же было и в 2013 году. На автомобиле Андрей отвез Тамару и внуков на виллу, прожил там с ними до середины августа, а потом один отправился в Барселону, где давно хотел побывать. В последнее время его постоянно тянуло туда и он, доверяя своим предчувствиям, никогда им не противился.

Андрей поселился в люксе в пятизвездочном отеле недалеко от Барселоны. Прогулялся по окрестностям, искупался в море и решил попить местное пиво в баре на пляже. Народ в баре был, и свободных столиков не было. За одним из них расположился мужчина, уже в возрасте, перед которым стояли две бутылки пива. Андрей подошел и попросил на испанском языке разрешение сесть за столик. Мужчина, похоже, не знал испанского, поэтому выругался на русском и махнул рукой, приглашая присаживаться.

— Вы русский? — поинтересовался Андрей, располагаясь напротив незнакомца и поставив на стол свое пиво.

— Русский! За две недели, что я прожил в этом отеле, только Вы сразу не узнали во мне русского! А так всем: и бармену, и служащим отеля на ресепшен, даже девушке, убирающей мой номер, откуда-то сразу становится известна моя национальность.

Игорь Максимович Корнев из Санкт-Петербурга, — представился мужчина.

— Андрей Васильевич Пармин, житель Мюнхена!

— О как! И давно, Андрей Васильевич, живете в Мюнхене?

— С 1995 года!

— Не мало, почти двадцать лет. Если не секрет, чем занимаетесь?

— Не секрет. Я — пенсионер. А до этого преподавал в Университете историю древнего мира. Профессор, доктор наук. А Вы кто по жизни?

— Я сотрудник внешнеторговой фирмы, занимающейся поставками в Россию электронной аппаратуры, в том числе и из Германии, с фирмы «Сименс». Кандидат технических наук.

Хоть в последний день перед отлетом на родину пообщаюсь с соотечественником!

Слово за слово, соотечественники разговорились, заказали еще пива, потом перешли в ресторан гостиницы, где пообедали, и расположились в холле на восемнадцатом этаже гостиницы за столиком с бутылкой коньяка на нем. Под французский коньяк говорили о перипетиях своей жизни, тем более, что различных приключений в них хватало.

Больше всего Игоря заинтересовал рассказ Андрея о поиске клада около Везеля. Он подробно расспросил о месте нахождении клада, даже поинтересовался о шифре шифр-замка на чемоданчике с кладом. Андрей рассказал и об особенностях его отпирания.

— Зачем тебе все это нужно? Там же давно уже ничего нет!

— Интересно просто! Вдруг пригодится, когда тоже буду клад в России искать!

Существенная разница между ними была в том, что у Андрея личная жизнь сложилась хорошо, с женой душа в душу прожили уже почти тридцать лет. А у Игоря личная жизнь не сложилась: с женой развелся, ни дочь, ни внук с ним не общаются, хотя и не он был виноват в разрыве.

— Я все бы отдал, чтобы вернуться на двадцать пять лет назад! Совершенно все сделал бы по-другому! — проговорил Игорь. — И моя жизнь прошла бы не хуже Вашей! Хотя, что теперь об этом говорить! Прошлого не вернуть.

Он опять мысленно вернулся в свое прошлое, какой уже раз анализируя свои поступки в прожитой жизни.

Допив коньяк, время было уже позднее, они разошлись по номерам: Игорь собирать вещи — он улетал утренним рейсом из Барселоны в Хельсинки с пересадкой в Амстердаме, а Андрей — продолжить работу над очередным фантастическим романом.

Андрей уже сидел за ноутбуком больше часа, но не написал ни строчки. Его голову занимал разговор с Игорем. И чем больше он о нем думал, тем больше ему становилось не по себе. Какое-то невнятное чувство тревоги начало постепенно просыпаться в нем. Наконец, он решил лечь спать, но и во сне тревога его не оставляла. Утром он сходил на завтрак. Вернулся в номер. Опять открыл ноутбук и попытался работать над романом.

«Игорь уже сел в самолет, даже, скорее, уже летит! Но что меня так гложет? Что-то связанное с Игорем? С ИГОРЕМ? Да, с ним!»

Андрей откинулся на стуле и сосредоточился. Давно он не использовал свои паранормальные способности для прогнозирования будущего. Наконец, он ясно увидел, как при посадке самолет, на котором летел Игорь, разбивается!

«Сделать что-либо, предупредить кого-нибудь о несчастье уже поздно — рейс продолжается уже больше часа. Да и кто поверит? Ведь никаких доказательств у меня нет! Как и в случае с Ниной Алексеевной из моей молодости. Неужели ничего нельзя предпринять?»

Он достал несколько листов бумаги и написал очень короткий рассказ о том, как человек по имени Игорь Максимович Корнев, совершающий сейчас рейс из Барселоны в Хельсинки с пересадкой в Амстердаме, при крушении самолета погибает, а его сознание переносится в него самого, но ровно на двадцать пять лет назад. После этого положил руки на исписанные листы бумаги и попытался активировать в себе то состояние, при котором его древний предок топил галеры и отводил несчастье от города, в котором жил. То есть пытался превратить свои мысли в нечто материальное.

Наконец, ему удалось войти в это состояние. В последний момент он подумал, что едва ли сможет выжить после того, как выполнит задуманное, но менять ничего не стал.

«Делаю, что должно, и пусть будет то, что назначено судьбой».

Часть вторая. Игорь

Глава 1

Самолет резво набирал высоту, быстро удаляясь от Барселоны, в окрестностях которой Игорь Максимович Корнев провел две недели, проживая в пятизвездочном отеле где «все включено», купаясь в Средиземном море и отдыхая так, как может себе позволить пятидесятипятилетний мужчина, вполне здоровый, добившийся в жизни кое-каких успехов, позволяющих ежегодно отдыхать на лучших курортах мира.

Август 2013 года для Испании был одним из худших за последние два десятилетия: экономический кризис продолжался уже пятый год, количество безработных росло, население беднело, страну сотрясали выступления недовольных экономической политикой правительства. Испания пыталась выживать, в том числе и за счет расширения туризма. Поэтому в этом году отношение к туристам, оставляющим свои евро на пляжах Коста Брава, было особенно внимательным, хотя цены и были несколько выше, чем в прошлом году.

«Отдохнул я замечательно! — размышлял Игорь Максимович, потягивая красное полусухое испанское вино „Винья Экстриссимо“ 2011 года, разнесенное стюардессами пассажирам лайнера. — Да и встреча в последний день отдыха с соотечественником, Андреем, рассказавшим много интересного из своей жизни в Германии, особенно о поиске клада, была очень познавательна.

Последний год был удачным: получил приличную премию на фирме по итогам прошлого года, отпраздновал юбилей, со мной продлили контракт еще на три года. В банке накоплено около двухсот тысяч евро — на старость, чтобы ни от кого не зависеть. Плохо только одно — одиночество: с супругой развелся после десяти лет совместной жизни, дочь выросла, вышла замуж, уже родила двойняшек. Ее семья вполне успешна, самостоятельна… Через час пересадка в Амстердаме, затем еще час полета — и я в Хельсинки. Около аэропорта на стоянке — „Honda CR-V“, думаю — за две недели аккумулятор не разрядился. Я же отключил его от сети автомобиля. Заведется без проблем. Переночую в Котке, гостиница заказана. Завтра днем — уже в Питере. Дома! Все же насколько выгоднее летать по миру через Хельсинки, несмотря на использование автомобиля, чтобы до него добраться. Общие затраты примерно в два раза меньше, чем если бы я слетал в Барселону из Питера».

Лайнер вошел в плотную облачность над Пиренеями, стало немного потряхивать. Стюардессы попросили пассажиров еще раз пристегнуть ремни безопасности — впереди грозовой фронт.

Двигатели работали ровно. Игорь Максимович даже немного задремал. Наконец, объявили посадку в Амстердаме. Сели без приключений. Сразу же объявили посадку на самолет до Хельсинки. Взлетели точно по расписанию.

Рядом с Игорем Максимовичем разместилась старушка, лет восьмидесяти.

«Как она испугана этим полетом! Вся трясется! Плохо, что владею только немецким языком. Но на него она не реагирует. Так хоть поговорил бы с ней, может быть, успокоил. Чем же ей помочь? — раздумывал Игорь Максимович, оглядываясь по сторонам. Стюардессу нигде не было видно. — Надо ей предложить немного вина — может, поможет»!

Наконец, показалась стюардесса. Игорь Максимович замахал рукой, подзывая ее к себе. Показал на соседку — та сидела, закрыв глаза, и дрожала.

Стюардесса попыталась заговорить со старушкой, но безуспешно: та трясла головой, не открывала глаза и ничего не говорила. Стюардесса развела руками: ничего нельзя сделать! Вроде бы, ничего страшного не происходит, уже скоро посадка. И удалилась.

«Что-то непонятное творится. Когда старушка садилась рядом со мной — все было нормально: поздоровалась, улыбалась, достала книгу. После команды пристегнуть ремни — никаких проблем, все выполнила немедленно. Даже когда взлетали, все было нормально! А вот когда набрали высоту, и полет перешел в нормальный режим, вот тут то с ней и началось! Может быть, приступ какой-нибудь? Болезнь? Но так резко начаться она не могла. Хорошо, что лететь осталось недолго — всего минут пятьдесят. Скорей бы закончился рейс! Что-то мне тоже стало не по себе».

Все когда-нибудь заканчивается. Лайнер стал снижаться. Старушка продолжала дрожать. Самолет уже заходил на посадку, когда она вдруг схватила Игоря Максимовича за руку и прошептала на чистом русском языке:

— Сейчас разобьемся! Молитесь, если умеете. Не выпускайте мою руку, если не хотите кануть в вечность. Этим Вы поможете мне, а я Вам! Я сделала все, что могла, чтобы отвести от нас эту беду. Может быть, у меня что-нибудь получится! Как жалко, что я не могу предвидеть будущее больше, чем на час вперед!

«Бабка сошла с ума! Что это она шепчет? Разобьемся! Откуда она знает? Он попытался высвободить свою руку, но не смог: старушка мертвой хваткой держала его.

Лайнер приближался к посадочной полосе. Игорь Максимович обратил внимание, что самолет, вместо того, чтобы немного задрать нос, как это обычно бывает при посадке, еще сильнее опустил его. Машинально взглянув на часы, он отметил время: без пятнадцати минут семь пополудни по финскому времени.

Удар о землю был очень силен: лайнер развалился на куски прямо на посадочной полосе и загорелся. Пока аэродромные службы принимали меры к тушению пожара и спасению пассажиров, все было окончено: живых среди обломков самолета не осталось. Авария унесла жизни ста сорока человек. Как всегда, сыграл главную роль человеческий фактор — неправильные действия второго пилота при посадке, когда с первым пилотом случился сердечный приступ.

* * *

Поезд прибывал к перрону Московского вокзала в Ленинграде точно по расписанию — без пяти минут восемь вечера.

„Еще минут десять до прибытия поезда, а коридор забит пассажирами. Толпятся в проходе с сумками и чемоданами, ожидая остановки поезда. И куда спешат? В купе им не сидится“, — размышлял Игорь. — Проехали Фарфоровскую, скоро Обводный, Навалочная, а там и вокзал».

С ним в купе осталась только женщина средних лет, сидевшая напротив. Поезд стал притормаживать, дверь купе захлопнулась.

Неожиданно в голове Игоря будто стало пусто: все мысли пропали. Глаза — остекленели. Дыхание — прервалось. Потом все пришло в норму. «Что это было? — встревожился Игорь Максимович, оглядываясь по сторонам. — Куда это я попал?»

— Не волнуйтесь! Самое страшное уже позади. Главное — мы осознаем себя как личности! Все пассажиры самолета погибли, а наши сознания вселились в эти тела. Причем Вам несказанно повезло! Мне удалось сделать так, что Вы попали в собственное тело, только на двадцать пять лет назад, в 1988 год. Как Вы и хотели! Я же — в тело этой несчастной. Теперь она — это я. С вами все в порядке? — спросила сидящая напротив женщина. — Вы побледнели и как будто совсем не рады, что остались в живых, если так можно назвать то, что с нами произошло!

— Кто Вы? Что вы знаете о случившемся с самолетом? Почему я здесь, в поезде, а не в самолете?

— Успокойтесь! Я — та самая старушка, что сидела рядом с Вами в самолете. К сожалению, я только во время полета поняла, что произойдет несчастье. Иначе не подошла бы к аэропорту и на сто километров! Когда мне стало ясно, что нас ожидает, пришлось принимать экстренные меры для спасения. Плохо было то, что запаса торсион-энергии у меня было мало. Вы мне помогли, добавив своей. Поэтому нам и удалось спастись. Ваше сознание пятидесятипятилетнего человека переселилось в Вас же тридцатилетнего. Поэтому и не произошло состязания, борьбы двух сознаний, по итогам которого еще неизвестно, какое из них взяло бы верх! Радуйтесь! Вы имеете возможность прожить заново свою жизнь, начиная с тридцати лет. И с Вами остался опыт и знания всех прожитых лет!

— Вы сказали, я перенесся сам в себя, но на двадцать пять лет назад? То есть в 18 августа 1988 года? И мне сейчас тридцать лет? И я смогу заново прожить предстоящие мне годы? Именно двадцать пять лет, а затем погибну в авиакатастрофе?

— Этого я не говорила! Вы проживете свою жизнь так, как захотите и сумеете. Вы — в параллельном мире, который очень похож на тот, в котором жили ранее. Отличается только в мелких деталях, для Вас — не существенных. Если в пятьдесят пять лет не полетите из Амстердама в Хельсинки именно в это время и на этом самолете — с Вами ничего не произойдет. Но надо еще дожить до этого времени! Все в Ваших руках, а самое главное — знание будущего вплоть до 18 августа 2013 года.

Никому и никогда не рассказывайте о том, что с Вами произошло: Вам не поверят и отправят в психушку! Никому и никогда не открывайте известного Вам будущего, иначе очень быстро окажетесь «под колпаком» у служб безопасности или станете игрушкой в руках бандитов! Пользуйтесь знаниями будущего только для устройства своей личной жизни. Не пытайтесь «изменить мир» — этого не сможете сделать и только навредите себе и другим людям.

— Кто Вы?

— Для Вас это неважно. Я тот человек, с которым Вы оказались в нужное для Вас время и который смог помочь. Но знайте, эта помощь к Вам пришла вовремя только благодаря знакомству с Андреем: спасая Вас, он погиб!

— Андрей — это мой вчерашний знакомый?

— Да! Давайте прощаться. Думаю, мы больше никогда не увидимся! Женщина встала и вышла в коридор. Он был пуст: все пассажиры уже покинули вагон. Игорь поспешил за ней, задержавшись всего на секунды, но в коридоре никого не было. Только проводник шел, заглядывая в открытые двери купе, проверяя, все ли пассажиры покинули вагон и не оставили там свои вещи.

«Значит, сегодня четверг, 18 августа 1988 года, начало девятого вечера по московскому времени. Я только что вернулся из командировки. Нахожусь на Московском вокзале. Никакого Хельсинки, аварии самолета и встречи со старушкой у меня не было! Я прекрасно помню, чем занимался в командировке, с кем и о чем говорил, что должен сделать по ее итогам. В то же самое время в моей памяти — вся моя жизнь с этого момента до 18 августа 2013 года! Это — подарок судьбы. Как мне было сказано:

„Пользуйся знаниями будущего только для устройства личной жизни. Не пытайся изменить мир. Это чревато как для меня, так и для других людей!“

Что ж, использую этот совет. Сейчас срочно домой: привести в порядок свои мысли и чувства».

Игорь спустился в метро и доехал до «Площади Мужества», где уже около года проживал в высотке, в месте, где проспект Шверника упирается в площадь Мужества. Окна его квартиры выходили прямо на кинотеатр «Выборгский». У него была однокомнатная квартира, полученная от завода «Нейтрино», где он работал заместителем директора по экономическим вопросам. Сам завод располагался недалеко от его дома на Политехнической улице и относился к министерству электронной промышленности. Заместителем директора завода Игорь стал два года назад и это событие — назначение на высокую должность молодого человека двадцати восьми лет от роду, без специального экономического образования, до сих пор волновало умы работников Главного планово-экономического управления (ГПЭУ) министерства. А дело было в том, что Игорь оказался в нужное время и в нужном месте, а именно: в момент посещения завода весной 1986 года министром Колесниковым Владиславом Григорьевичем. Министр знакомился с ведущими предприятиями электронной промышленности после своего вступления в должность в конце 1985 года и, будучи на объединении «Светлана», неожиданно решил посетить завод «Нейтрино», расположенный рядом. Игорь оказался единственным человеком из присутствующих на встрече специалистов предприятия, который сумел ответить на вопросы министра, касающиеся некоторых аспектов экономического положения завода.

Игорь окончил Ленинградский электротехнический институт в 1981 году по специальности «вычислительная техника». Был распределен на объединение «Светлана», где проработал на вычислительном центре четыре года. За это время сумел поступить в заочную аспирантуру, закончить ее и в октябре 1985 года защитить диссертацию по специальности «Экономико-математические модели и методы и применение вычислительной техники в народном хозяйстве». Стал кандидатом технических наук. А в ноябре 1985 года перешел по приглашению на завод «Нейтрино» начальником вычислительного центра.

На встрече специалистов завода с министром, проходящей в заводском парттехкабинете, отсутствовал директор завода, находящийся на лечении в Кремлевской больнице в Москве. Когда министр задал вопрос, касающийся экономического положения завода, взоры всех присутствующих обратились к главному инженеру. Главный инженер, назначенный недавно на эту должность, ранее бывший главным технологом завода, занимался, в основном, техническими вопросами, и пока плохо владел экономическими. Поэтому он переадресовал вопрос министра присутствовавшей на встрече заместителю директора по экономическим вопросам пятидесятипятилетней Зинаиде Петровне. Неожиданно, наверное, от испуга, она «впала в ступор», потеряла дар речи и только беззвучно разевала рот.

Министр грозно обвел взглядом присутствующих и поинтересовался, знает ли хоть кто-нибудь ответ на заданный вопрос. В парттехкабинете повисло гробовое молчание. У главного инженера от стыда покраснели даже уши, но он также не поднимал взгляда с бумаг, которые теребил в руках.

Игорь хорошо владел вопросами экономики завода, так как вычислительный центр как раз внедрял подсистемы АСУП на заводе, и ему приходилось постоянно заниматься поиском и устранением ошибок в табуляграммах, подготовленных ИВЦ для бухгалтерии, планового и финансового отделов. Он встал и подробно ответил на вопрос министра. Далее последовал еще один вопрос, затем еще и еще. Практически получилось, что министр разговаривал только с Игорем. Главный инженер ожил и с интересом смотрел на Игоря.

Закончив диалог, министр поинтересовался у присутствующего тут же заместителя директора по кадрам и режиму, кто этот молодой человек, так хорошо владеющий вопросами экономики завода. Выслушал ответ и тут же дал команду: подготовить в течение недели документы на коллегию министерства для утверждения Игоря на должность заместителя директора по экономическим вопросам. Зинаиду Петровну — отправить на пенсию, хотя она рассчитывала поработать еще два — три года. Вот так и стал Игорь занимать третью по значимости должность на заводе. Вернувшийся с лечения директор завода подсуетился, и Игорь в ноябре 1986 года получил первую в своей жизни квартиру. До этого он сначала жил в заводском общежитии для ИТР объединения «Светлана», а потом на съемной квартире.

Самое интересное то, что министр не забыл Игоря, интересовался его успехами и у начальника главка, в который входил завод «Нейтрино», и у начальника ГПЭУ министерства, что очень помогало тому решать вопросы в министерстве, а это было самым главным достоинством, больше всего ценившимся у «замов по экономике» в то время.

Умение «решать вопросы» включало в себя все: от умения сделать дорогой «подарок» ответственным работникам министерства и местных органов управления до способности поддержать пьянку и не прослыть «белой вороной» на встречах с нужными людьми. От «выколачивания» дополнительных фондов на заработную плату и материальное поощрение для работников завода до составления документов на премии руководящему составу и главным специалистам. От утверждения «вкусных» цен на осваиваемые новые изделия у представителя Заказчика и в министерстве до своевременной корректировки месячных, квартальных и годовых планов, позволяющих регулярно получать премии. И многое, многое, многое другое.

Уже отметив свое тридцатилетие, Игорь еще не был женат. Сначала постоянная занятость по учебе в заочной аспирантуре не давала ему возможности найти подходящую жену, да и проживание в общежитии не способствовало этому. Потом освоение новой сферы деятельности в качестве заместителя директора со всеми уже описанными проблемами и сложностями не оставляло совершенно свободного времени для личной жизни. Конечно, он не был аскетом, природа требовала своего, но на какие-либо длительные отношения с женщинами он не велся.

Вот и сейчас, направляясь в свою квартиру от метро, Игорь ломал голову насчет того, есть ли в холодильнике какая-нибудь еда. Все же он отсутствовал четыре дня. Надо ли по пути заскочить в магазин и что-нибудь купить, или нет? Хотя, что можно было купить в продовольственных магазинах в свободной продаже в то время, кроме хлеба да овощных консервов, картофеля с морковью да макарон? Ничего! В мясные отделы стояли огромные очереди, в основном, приезжих из окрестных городов и деревень. Там надо было потратить не менее двух часов, чтобы купить два килограмма костей с жилами вместо мяса. Хорошо хоть спасали продовольственные наборы, регулярно выдаваемые на заводе. Однако постоянные командировки существенно ограничивали и этот источник получения продуктов: Игоря элементарно часто не было на заводе. Конечно, женщины из планового отдела регулярно получали за него эти наборы и оставляли в холодильнике, стоящем прямо в отделе, извлекая из них для себя только скоропортящиеся продукты, но для этого надо было идти на завод. А именно сейчас куда-либо идти Игорю очень не хотелось: слишком велики были потрясения, случившиеся с ним сегодня. В конце концов, Игорь пошел прямо домой, решив, что пара банок рыбных и овощных консервов и остававшаяся с воскресенья зачерствевшая краюха черного хлеба обеспечат его закуской для бутылки водки, стоящей в холодильнике. После всего пережитого у него «горели трубы» и он не мог дождаться, когда опрокинет стакан водки за свое чудесное спасение.

В квартире был полный порядок. Приходящая дважды в неделю пожилая женщина, жившая двумя этажами выше над Игорем, за умеренную плату поддерживала чистоту, стирала постельное белье, рубашки и гладила их.

Квартира была маленькая, площадью около 35м2, да и санузел с ванной совмещенный. Хорошо хоть кухня большая. Зато в доме имелся лифт, мусоропровод, горячая и холодная вода. И вид из окон — отличный.

Игорь разобрал «командировочный» портфель, переоделся, принял душ и расположился на кухне. Первые сто грамм водки прошли на «Ура!», следующие — пились уже более спокойно. После этого, наскоро перекусив баклажанной икрой, маринованной белокочанной капустой и кильками с черствым черным хлебом, Игорь завалился на диван и стал прокручивать в голове события прошедшего дня.

«Буду отталкиваться от своих знаний про свою будущую жизнь: что меня в ней устраивает, а что я хотел бы изменить на сегодня.

— Однокомнатная квартира: пока меня устраивает, но по опыту прошлой жизни уже в следующем году я женюсь, и у меня появится дочка. Я смог переехать в трехкомнатную квартиру только в 1995 году, когда уже работал в частной конторе. Помню, как мы мучились с женой и ребенком в одной комнате эти пять лет! Значит, надо уже сейчас начать решать квартирный вопрос. Дело это длительное и непростое, особенно в это время. Женюсь — не женюсь, большая квартира все равно нужна. Каким способом ее добуду — потом буду думать.

— Будущая жена Светлана. Я ее старше на одиннадцать лет. В перестроечное время приходилось часто уезжать из дома: командировки, деловые встречи. Однажды в командировке в Новосибирске заболел правосторонним воспалением легких, чувствовал себя отвратительно. Местные врачи предложили лечь в больницу, предупредили, что курс лечения — три недели, прерывать нельзя. Подумал, подумал — и решил возвращаться домой и там лечиться. Дома и стены помогают. За один день добрался до Питера: на прямой авиарейс из Новосибирска достал билет. Пришел домой поздно вечером, дома — никого, ни жены, ни дочери. Позвонил теще, дочь у нее. Где жена — не знает, вроде бы собиралась на какую-то вечеринку с сослуживцами. Появилась дома под утро, да не одна. Устраивать скандал — не было сил. Утром лег в больницу, предварительно Светлану предупредил: когда вернусь — чтобы дома ее не было. Из больницы выписался, дома — никого, только записка лежит: так и так, извини, нашла себе другого мужчину, уже давно. Все никак не решалась сказать. И приписка, что подала на развод. Развели нас быстро: жене с дочерью все оставил, только автомобиль себе забрал. Переехал на съемную квартиру. И в работу впрягся, как в омут прыгнул. Уже через год купил себе трехкомнатную квартиру на Кронверкском около метро „Горьковская“. Поэтому думать надо: нужна ли мне Светлана как жена в новой жизни? Дочь жалко: ведь если не женюсь, и ее не будет. С другой стороны, это же параллельный мир, в том то дочь имеется, и даже внуки остались!

— В январе 1990 года был послан на месяц на учебу в Бельгию в Брюссель. Там изучал особенности рыночной экономики. Это министр вспомнил обо мне, когда комплектовалась группа. В нее входили только ответственные работники экономических подразделений Главков и самых крупных объединений министерства. Вот как рано он начал готовиться к новым условиям хозяйствования! Значит, чего-то знал или догадывался. Жаль, что все прахом пошло.

В командировке немного разобрался в экономике, в том числе рыночной. Понял, что отстаем мы от Запада на десятилетия, и если рынок придет к нам — мы ему, в том числе в электронике — не конкуренты еще на многие годы. Посетил несколько заводов, производящих электронные компоненты, и фирмы, занимающиеся их проектированием. Познакомился также с деятельностью сервисных предприятий, обслуживающих местную промышленность. В будущем, этот опыт мне очень пригодился.

Значит, и в новой жизни на учебу поеду!

— Должность заместителя директора по экономике: работаю в ней только два года, многое — узнал и понял. Оброс знакомствами в министерстве и на предприятиях. Должность дает мне возможность быть в курсе всех начинаний и изменений в экономической жизни страны и предприятий министерства. Если захочу участвовать в приватизации „Нейтрино“, то буду иметь значительные преимущества. Вот только, надо мне это? Также вскоре начнется создание производственных и торгово-закупочных кооперативов, комсомольцы начнут образовывать свои Центры научно-технического творчества молодежи, из которых в дальнейшем вырастут банки и крупные корпорации, начнется повсеместное создание бирж и т. д. Чтобы в этом принять активное участие моя должность будет большим подспорьем. Если работать в этой области и дальше, то необходимо специальное экономическое образование.

— В той жизни я осенью 1990 года поступил в Академию народного хозяйства, где учился вахтовым методом: два месяца работал, месяц учился, и так два года. Закончил ее в 1992 году. За время учебы обзавелся множеством знакомств и связей по всему Союзу. Это очень мне в дальнейшем пригодилось. Часто приходилось пропускать занятия и отвлекаться на решение заводских проблем в министерстве, что меня не очень тяготило, но мирило руководство завода с моей учебой. В процессе ее еще сильнее утвердился в том, что грядут новые времена, и уже настроился уходить из электронной промышленности. Тем более, что ее в скором времени ликвидировали. Хорошо „поднял“ свой немецкий язык, что очень пригодилось в дальнейшей жизни. Начал изучать английский язык. Надо его усиленно форсировать, мне он очень будет нужен. Решено! Поступаю и учусь в Академии! Может быть, смогу кое-кого убедить в министерстве о необходимости серьезной подготовки к рынку, иначе — край.

— Ну что еще мне надо решить о жизни в ближайшие три — четыре года? Вроде бы все вспомнил. Времени полно, еще что-нибудь в голову придет! Совсем забыл! Завтра у меня последний рабочий день перед отпуском! Три года не отдыхал, вот и решили меня порадовать путевкой в министерский пансионат в Хосте на 24 дня. Буду жить в одноместном номере. Вылет в Адлер — в субботу рано утром. Опять самолет! Как-то я перенесу этот полет? Что если появится к ним фобия? Ладно, время уже позднее, надо разбирать постель да ложиться спать. Завтра — на работу!»

Глава вторая

Утро следующего дня встретило Игоря ярким солнцем, легким ветерком и 25 градусами в тени. День обещал быть жарким. Доложив с утра директору результаты командировки, раздав своим помощникам задания на время своего отсутствия, порешив возникшие у них проблемы, получив командировочные, Игорь в конце рабочего дня отправился в кабинет директора прощаться. Он прихватил с собой бутылку армянского коньяка, конфеты и пару лимонов, как было принято среди руководства завода при уходе в отпуск.

— Все хвосты подчистил? Нет незаконченных дел в главке и министерстве, по которым меня будут доставать во время твоего отпуска? — встретил появление Игоря директор.

— Думаю, проблем не будет. Все, кому я что-либо должен — в отпусках. Я вернусь на работу в одно с ними время. На заводе начальники подчиненных мне отделов озадачены, фронт работ им определен. В мое отсутствие все будут на рабочих местах.

Ну, что, звать главного инженера, или вдвоем с Вами отметим мой уход в отпуск?

— Я сам сейчас ему позвоню, если не занят — придет. Мы ведь не надолго?

— Как у Вас душа пожелает, я — человек свободный, дома меня никто не ждет.

— Игорь, ведь тебе уже тридцать! Пора жениться, а то так в холостяках и останешься. Вот и парторг волнуется: как бы каких неприятностей у тебя с женским полом не вышло! Ему придется разбираться! А ты даже беспартийный. Как он на тебя воздействовать будет?

— Не чувствую я себя готовым для вступления в партию! А потом, сами знаете, какая у меня работа. По три раза в месяц то в главк, то в министерство ездить приходится! Как же я буду выполнять партийные поручения, если все время в разъездах? Да и жену когда искать? Вот только во время отпуска!

— Вот за это давай и выпьем! А, вот и главный инженер появился. Давай, присоединяйся.

Три первых руководителя завода быстренько прикончили бутылку коньяка и разошлись по домам — пятница, конец недели. Все стремятся на дачи, на рыбалку, за грибами. Игорь пошел домой собираться в пансионат. Как правило, много с собой вещей он не набирал — только самое необходимое. Чего не будет хватать — можно и на месте купить, были бы деньги. Поэтому сборы были недолгими: добавил в свой командировочный безразмерный портфель пару рубашек и футболок, носки, светлые брюки, спортивные туфли, плавки и панамку. Решил ехать в джинсах, кроссовках и рубашке с короткими рукавами. Засунул в портфель миниатюрный магнитофон, совмещенный с радиоприемником, фирмы «Грундинг» и три кассеты с песнями и танцевальными мелодиями. Закинул туда же какой-то роман на немецком языке. Все, сборы закончены. Заказал такси на пять часов утра. Проверил наличие денег в портмоне, документов, путевки в пансионат и билета на самолет. И лег спать в девять часов вечера — вставать рано, в четыре часа. Самолет улетал в семь часов утра.

Игорь был ростом немного выше среднего, с хорошей спортивной фигурой, хотя спортом практически не занимался, только играл в десятом классе за сборную школы в волейбол. Лицо у него было продолговатое, довольно симпатичное: греческий нос, голубые глаза, темные вьющиеся волосы, еще не начавшие покидать «умную» голову. Девушкам он нравился своим легким характером, множеством анекдотов, стихотворных тостов и знанием слов практически всех популярных песен. Знал три аккорда на гитаре и мог себе даже немного подыграть. Терпеть не мог карточные игры.

Самолет приземлился в Адлере в десять часов утра. Игорь сел в маршрутное такси, которое за полчаса доставило его в Хосту. Оттуда на местном автобусе он доехал до пансионата «Электроника», расположенном сразу за Хостой в сторону Сочи на берегу моря. На регистрации он предъявил свои документы и вскоре получил ключи от одноместного номера, расположенного на девятом этаже. При номере имелся и балкон, на котором стоял шезлонг для загара. Номер был хоть и небольшой, но имел все необходимые удобства.

Для Игоря было интересно посмотреть, будет ли все повторяться с ним так, как было в будущем. И для этих целей прекрасно подходил отдых в «Электронике», поскольку он очень хорошо помнил все, что там с ним произошло. Пока никаких отклонений он не заметил.

До обеда оставалось еще два часа, и Игорь решил сходить на море — искупаться. Пляж от пансионата отделяла железная дорога, проходящая по берегу моря, под которой было сделано несколько проходов. На берегу стояли лежаки, зонтики от солнца и шезлонги. Народу было много, и все эти атрибуты пляжного отдыха были заняты.

Игорь отлично плавал. Он доплыл до буйков и поплыл вдоль них, не заплывая далеко. Невдалеке за ним наблюдал спасатель в шлюпке, но, поскольку Игорь пока не нарушал правил, то никаких претензий к нему не имел. Проплавав полчаса, он вылез на берег и сел на гальку — обсохнуть. Долго оставаться на солнце он не стал, так как был белый как молоко и по сравнению с другими отдыхающими выглядел белой вороной.

«Ничего, пробуду три дня на солнце, и подзагорю. Главное — не обгореть сразу. Что-то не видно никого из знакомых, все-таки в летние месяцы — в высокий сезон — здесь отдыхают преимущественно руководители предприятий министерства с детьми и женами, а я многих знаю. Как мне помнится, уже на пляже в первый же день я встретил знакомых из Минска с „Интеграла“. Вот только не помню, это случилось до или после обеда.

Вот и девочки симпатичные загорают. Скучать, думаю, не придется. Пойду в номер, осваиваться. Может быть, познакомлюсь с соседями».

В номере Игорь под душем смыл соль от морской воды, осевшую на теле, переоделся и вышел на балкон. На примыкающих к нему балконах стояли шезлонги в которых: с одной стороны расположился загорать пожилой мужчина, которого Игорь совершенно не знал, а с другой стороны — смутно знакомая женщина, лет за тридцать. Она тоже внимательно смотрела на Игоря, потом улыбнулась, узнав, и сказала:

— Вы наш новый сосед? Только что заселились? Вас ведь звать Игорь э-э-э..?

— Игорь Максимович! Мы с вами знакомы?

— Знакомы, только шапочно. Вы несколько раз заходили в наше управление к начальнику, а потом мы помогали Вам оформить некоторые бумаги.

— В Хозяйственное управление министерства?

— Да, теперь вспомнили?

Игорь совершенно не помнил этот случай, но теперь ему стало понятно, как эта женщина оказалась в пансионате в августе, когда даже директора заводов не могли получить путевки.

«Не может же остаться сапожник без сапог, так и работник ХОЗУ министерства, распределяющий путевки, не может остаться без них! Но что-то я не помню из будущего такого знакомства в пансионате. Неужели, уже начались мелкие изменения? И мое будущее начало отличаться от реальной жизни в этом мире? Так это и хорошо! Лишь бы главные события, определяющие значимые направления развития страны и мира не изменились!»

— Припоминаю, только запамятовал Ваше имя.

— Лариса Александровна! Можно просто Лара. А я вас буду называть Игорь, не возражаешь? Я в пансионате с пятницы и уже познакомилась со всеми мероприятиями, предлагаемыми отдыхающим. Ты был у врача? Надо обязательно сходить и получить направление на радоновые ванны в Мацесте. Записывайся на вторую половину дня — первую лучше проводить на пляже. В Мацесту отвозит автобус — очень удобно. За два часа группа отдыхающих успевает принять ванны и вернуться обратно как раз на полдник!

«У этой Лары язык работает безостановочно. Беззастенчивая особа. Уже перешла на „Ты“! Наверное, никого еще не нашла и решила положить на меня глаз. В это время, похоже, свободных одиноких мужчин здесь мало, и она решила всерьез заняться мною. Вообще-то, фигурка у нее неплохая, а сама — довольно привлекательная. Не буду идти у нее на поводу, а то, с ее хваткой, скоро решит, что мной можно командовать направо и налево.»

— Игорь, ты ведь здесь впервые! Я все покажу и расскажу. Сейчас будет обед, пойдем в столовую и сходим к распорядителю: я тебя запишу за наш столик, номер 17, там есть свободное место.

— Спасибо, только меня уже определили за столик 51, при регистрации. За ним сидит мой хороший знакомый, и покидать его будет неприлично! Тем более, что встретиться здесь мы договорились заранее.

— Ой, какая жалость! А он скоро уезжает? Когда уедет, обязательно переходи за мой стол! Если не будут пускать — скажи мне, я все решу.

— Хорошо, я все у него узнаю, и тогда будет ясно, как действовать. А сейчас извини, хочу сходить в душ перед обедом.

— Конечно, конечно. Я тебя не держу!

За столом у Игоря оказалась семья: мужчина, уже в годах, зам директора по снабжению одного из заводов в Воронеже, его жена — молодящаяся дама под сорок лет и их шестнадцатилетняя дочь Жанна. Встретили его приветливо, познакомились, рассказали о жизни в пансионате. Они тут уже жили две недели.

— Как хорошо, что Вы, Игорь Максимович, оказались за нашим столом! А то тут каждый вечер танцы, а среди отдыхающих — одни старики! Даже быстрые танцы потанцевать не с кем! — заявила Жанна. — Вы собираетесь ходить на танцы?

«Да что такое! Тут все женщины какие-то озабоченные!» — подумал Игорь.

— Жанна, не приставай к Игорю Максимовичу! Может быть, у него своя компания и совсем другие намерения, как ходить с тобой на танцы! — сказала мать.

— Мама права, ты еще совсем девочка, а Игорь Максимович — взрослый человек. Едва ли ему нужно твое общество! Ищи своих сверстников и с ними ходи на танцы, а мама присмотрит! — добавил отец семейства. Жанна обиженно замолчала, не переставая стрелять глазами в сторону Игоря.

— Игорь Максимович, давайте лучше по сто грамм перед обедом за знакомство. А то даже выпить не с кем, — предложил глава семейства, доставая четвертинку столичной. Игорь вежливо отказался: еще надо встретиться с врачом, записаться на ванны и еще есть ряд встреч.

— Вот видишь! Люди сюда приезжают отдыхать, а не пить водку! Нечего сбивать Игоря Максимовича с пути истинного! — заявила мать.

Игорь только развел руками.

Лара с любопытством наблюдала за сидящими за 51 столом отдыхающими, и когда Игорь отказался выпить водки, воодушевилась: «Надо же, какой мужик! Ему предлагают на халяву выпить, а он отказывается! Таких еще поискать! Воистину, повадки не алкоголика, а е…я! Как в известном анекдоте, только наоборот, — хихикнула про себя Лара. — Решено, пока не узнаю, на что он годен — ни шагу назад! За ним пригляд нужен, ведь уведут!»

После обеда Игорь наведался к врачу и получил направление на радоновые ванны, в группу, уезжающую в Мацесту после обеда, как и советовала Лара. Мацеста работала только по рабочим дням недели, поэтому первую поездку пришлось отложить до понедельника.

Идти после обеда на пляж совершенно не хотелось: акклиматизация еще не закончилась, навалилась слабость, сонливость и Игорь вернулся в номер, где собирался поспать. День был длинный: проснулся в четыре утра, потом самолет, прибытие в Хосту, устройство в пансионат, новые знакомства… Он включил свой магнитофон, выбрав кассету с инструментальной музыкой, преимущественно французской, отрегулировал громкость звука и сразу отрубился.

Лара после обеда также вернулась в номер, но заняла позицию на балконе в шезлонге.

«Рано или поздно Игорь все равно выйдет на балкон, вот тут-то я и покажу, на что способна».

Но сосед на балконе так и не появился, зато в его номере зазвучала очень приятная музыка.

«С кем это он там развлекается? Неужели уже захомутали?»

Несмотря на открытую дверь из номера на балкон, там было тихо. Примерно через час музыка прекратилось. Никаких звуков из номера Игоря не раздавалось.

«Да он спать лег! — догадалась Лара. Устал, бедненький!»

Сидеть и караулить Игоря дальше не имело смысла. Лара собралась и пошла на пляж: там после четырех часов вплоть до ужина собирались любители позагорать и покупаться в море.

Игорь проснулся в начале седьмого. Голова была тяжелой, тело — липкое от пота. Приняв душ, он подумал:

«Для любовных утех нужно использовать только ночь — днем сразу можно получить тепловой удар. Кондиционера в номере нет. Надо выяснить, нельзя ли его взять на время у кого-нибудь, например, в прокат? И какие могут тут быть танцы? При такой жаре и духоте?» Затем последовал ужин вместе с семейством из Воронежа, где он опять получил предложение от Жанны сходить с ней на танцы. В этот раз родители молчали. Игорь понял, что с ними была проведена соответствующая работа.

— К сожалению, не могу. Я встретил своих друзей, и они меня пригласили на вечеринку к себе в номер. У них люкс на десятом этаже. Может быть, мы и появимся на танцах, только не знаю, когда. Лицо Жанны выражало смертельную обиду на Игоря, зато лица родителей светились неприкрытой радостью. Мать даже сумела подмигнуть Игорю, состроив глазки, а отец показать кулак с оттопыренным вверх большим пальцем.

Вместо того, чтобы идти в номер, Игорь спустился вниз в радиорубку. Там работал радиомехаником дядя Леша, мужик лет пятидесяти, известный Игорю по прошлой жизни как специалист по решению любых проблем в пансионате.

— Дядя Леша! Есть дело на четвертной! Интересует?

— Здравствуй, племянничек! Откуда ты меня знаешь?

— Слухом земля полнится. Не боись, мой друг перед отъездом посоветовал с тобой решать всякие сложные вопросы, говорит: дядя Леша все может, не подведет!

— Это какой друг? Максим, что ли?

— Нет, такого не знаю. Владимир. Помнишь?

— Да ладно, лучше скажи, что надо. А то я не волшебник, может что-то и не смогу сделать.

— Надо ко мне в номер установить кондиционер, желательно, дней на двадцать, до конца путевки. Я из Ленинграда, не привык к Вашей жаре, нормально спать не могу. Решишь эту проблему?

— Ха, знаю я, почему ты спать нормально не можешь! Проблема решаема. Полтинник, и сразу же займусь ее решением.

— Договорились! Тебе помочь поднять кондиционер? Не надо? Тогда я пошел в номер. Жду с нетерпением твоего прихода.

Наконец Лара дождалась появления Игоря в номере. Но на балкон он так и не вышел. Наоборот, закрыл дверь и окно. Через некоторое время у него в номере раздался еще один мужской голос, что-то обсуждавший с Игорем. Как Лара не старалась понять, о чем шел разговор, все заглушали звуки ударов молотка, скрежет разрезаемой жести и гул от электрической дрели. Любопытство Лары достигло своего максимума.

«Чем они там занимаются? Не успел появиться в номере, как проводит ремонт? Или еще чего?»

Когда, наконец, второй мужчина ушел, терпение у Лары лопнуло. Она вышла в коридор и постучала в дверь к Игорю.

— Входите, открыто!

— Это я! Ты куда пропал после обеда? — начала она разговор, внимательно оглядываясь. — Что это у тебя за грохот стоял в номере?

— Да вот, подсуетился и установил кондиционер, а то спать очень жарко. Ты проходи, садись на стул. Может быть, сухого вина? Вот коробка шоколадных конфет.

— Тогда подожди немного, я сейчас принесу фрукты: абрикосы и виноград. Под сухое — отличная закуска!

— Хорошо, а я пока включу кондиционер, надо проверить, как он работает.

Когда вино было все выпито, фрукты съедены, а температура в номере опустилась до двадцати двух градусов, Лара поняла: «Пора!»

— Игорь, я у тебя слышала музыку в номере. Включи еще, потанцуем! Внизу танцы в зале — духота, народу полно, а у тебя просто благодать!

— Сейчас. В номере стало прохладно, теперь и танцевать можно!

Зазвучал хит сезона: «Не сыпь мне соль на рану, она еще болит…» Лара повисла на Игоре, прижавшись к нему всем телом, и то, чего она так жаждала — свершилось.

«Вот это мужчина! Все предусмотрел: и вино, и конфеты, и музыку, и кондиционер! Да еще и подряд три раза сумел довести меня до оргазма! И близко никого к нему не подпущу! — думала Лара, прижавшись к Игорю на узкой односпальной кровати, положив голову на его плечо и поглаживая его грудь. — Еще бы кровать пошире, а то тут вдвоем спать невозможно, придется к себе в номер на ночь уходить!»

— Лара, давай договоримся. Мне очень хорошо с тобой и, если ты согласна, останемся вместе до конца нашего отпуска. Но я не терплю ограничения своей свободы. Я сам должен решать, куда идти, с кем говорить, что делать. Если тебя это не устраивает, лучше определись сейчас, пока не поздно. А то возникнут обиды, претензии, недопонимание. Ты как считаешь?

— Мне тоже очень хорошо с тобой и я с радостью соглашаюсь остаться с тобой до нашего отъезда из пансионата. Только не понимаю, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что все будешь решать сам. Я что, вообще не имею права голоса при обсуждении планов по проведению нашего отдыха?

— Права мы имеет совершенно одинаковые, только все решения должны принимать с обоюдного согласия, не настаивая на своем, не доводя свои желания до абсурда. Мы не супруги, а любовники. Я обещаю, что постараюсь доставлять тебе только приятные эмоции и того же ожидаю от тебя. Никакого диктата, подавления воли и навязывания своего мнения. Иначе, в итоге, наш отдых превратится в свою противоположность. Между нами не должно быть запретов типа: туда один или одна не ходи, сюда не смотри, делай, как я говорю. Никаких капризов и незаслуженных обид. Мы вправе вести себя так, как нам захочется. И потом, предлагаю не слишком афишировать наши отношения, кому какое дело кто и что делает на отдыхе? Но есть такая категория людей, которым очень плохо, когда другим хорошо. И начинаются сплетни, пересуды, различные домыслы. Ладно я, мужчина, у меня шкура толстая и я сплетен не боюсь. А вот каково будет тебе, когда пойдут сплетни по министерству о наших отношениях? Тут ведь много отдыхает работников из центрального аппарата, а рассказать о проведенном отпуске и посплетничать всем охота. Согласна?

— Хорошо! Мне это подходит!

Дни проходили за днями, уже наступил сентябрь, почти все отдыхающие в пансионате сменились. Стало мало детей: вернулись домой к началу занятий в школе. Лара все-таки добилась того, чтобы Игорь оказался за ее столом в столовой. Они вместе ездили принимать ванны в Мацесту, ходили загорать на пляж, изредка посещали концерты и кинофильмы в клубе. На танцах не были ни разу: в номере Игоря им было куда уютнее. Приближалось время расставания. Лара уезжала на три дня раньше Игоря, и они решили отметить расставание походом в ресторан в Хосту. После ресторана в последнюю их ночь вместе, Лара, обняв Игоря, тихонько плакала, боясь разбудить его.

«Как же мне хорошо с ним! И приходится расставаться. Где я такого мужика в Москве найду? Но чувствую, что он еще не готов к семейной жизни, не нашел свою женщину. К сожалению — это не я. Да и то, что он в Ленинграде, а я в Москве — не способствует дальнейшему развитию отношений. Хоть и просила его во время приездов в столицу обязательно звонить, приходить ко мне на работу, обращаться за помощью, хотя бы с устройством в гостиницу, но знаю, что такой легкости в наших отношениях, как сейчас, у нас уже не будет. Все хорошее рано или поздно заканчивается. Заканчивается и мой роман с Игорем. И я бессильна, что-либо сделать для его продолжения».

Рано утром Игорь посадил Лару в такси, отвозящее ее в Адлер к самолету, и вернулся к себе в номер. Отдых в пансионате заканчивался. Игорь хорошо отдохнул, загорел, набрался сил.

«Через два дня — тоже в аэропорт. Уже соскучился по работе. Как-то там идут дела? — мысли перескочили на прошедшие дни. — Хорошая Лара женщина. Мне с ней было очень хорошо. Даже иногда посещали мысли о продолжении наших отношений. Но, почему-то, быстро исчезали. Не нашел я еще ту, единственную, рядом с которой хотел бы прожить всю жизнь. Поскучаю немного по Ларе, и все войдет в норму. Тем более, что опять часто придется бывать в Москве, может быть еще не раз увидимся. Да и с гостиницей Лара обещала помогать…»

13-го сентября вечером самолет из Адлера приземлился в Ленинграде. Уже через два часа Игорь добрался до дома.

«Через пять дней, 19-го сентября, в понедельник на работу».

Глава третья

На заводе Игоря встретил ворох нерешенных проблем, накопившихся за время его отсутствия. За неделю он сумел разгрести основные завалы и к концу месяца вздохнул с облегчением: план за сентябрь и третий квартал завод выполнял успешно, корректировать в министерстве его не надо, а значит и поездка в Москву пока откладывается. Можно начать заниматься решением своей жилищной проблемы. Дело это долгое, но начинать когда-то все равно надо.

«Первым делом необходимо выяснить, кто живет в трехкомнатных квартирах в нашем доме. Очень часто бывает, что в них остаются один — два старика: дети выросли, разъехались. Пенсии — небольшие. Жить надо: в магазинах сейчас ничего не купишь, только на рынке, а там цены кусаются. Можно им предложить поменяться квартирами. В одном доме, переезжать в новый район не надо. Все старые связи и знакомства сохраняются. Даже номер телефона можно оставить прежним. Конечно, поменяться с приличной доплатой. Деньги у меня есть. По словам моих знакомых — это самый лучший вариант. Надо обратиться в контору по обмену жилья. Предложить неплохие комиссионные непосредственно исполнителю, чтобы был заинтересован в конечном результате».

Игорь переговорил с агентом, озадачил его и стал ожидать результат. Как ни странно, довольно скоро он получил информацию, что в его доме, на пятнадцатом этаже, имеется трехкомнатная квартира, в которой проживает только одна пожилая женщина, и она согласна поменяться с ним квартирами. Но ставит условие: вместо доплаты достать для ее сына новенькие Жигули. В машинах она не разбирается, но если Игорь согласится на ее условия, то выяснит у сына модель. Сыну скоро исполнится пятьдесят лет, и мать хочет сделать ему такой богатый подарок к юбилею.

Машины у Игоря не было, хотя водительские права имел. Уже три года он стоял в заводской очереди на автомобиль. Конечно, не среди первых — желающих было много. Имелся, конечно, вариант: переговорить с директором, все ему объяснить и попросить помощи. Используя свои связи в ХОЗУ министерства, тот мог добиться внеочередного выделения автомобиля конкретному нужному заводу работнику. Отношения Игоря с директором были хорошие, замечаний от него он не имел, свои обязанности и поставленные ему задачи всегда выполнял, и надеялся на понимание и помощь.

Как-то, решая очередной вопрос с директором, Игорь обратился к нему с этой просьбой.

— Что, наконец-таки жениться надумал? Не хочет молодая жена в однокомнатную квартиру идти? Да шучу я, шучу. Не обещаю, но попробую помочь. Только не слишком ли велика доплата за обмен? Стоимость новых Жигулей на свободном рынке тысяч десять, а у тебя обмен в одном доме, только ты на пятом этаже, а она на пятнадцатом. Такое редко бывает. Я вот занимался обменом для дочери: она тоже меняла свою однокомнатную на трехкомнатную, причем в другом районе, так доплата составила всего восемь тысяч рублей.

А как ты собираешься получить разрешение на обмен в жилищной комиссии райисполкома? Ведь ты же один, у тебя будут превышены все нормы по жилой площади на одного человека. Могут и не разрешить обмен.

— Во-первых, дом, в котором я живу, мне нравится: недавно построен, близко до работы, хорошее место, рядом метро. Квартиру я посмотрел — в хорошем состоянии, требует минимального косметического ремонта. Поэтому не жалко в виде доплаты отдать новые Жигули.

Во-вторых, в райисполкоме я вопрос с разрешением обмена решу: есть там у меня определенные возможности. Да и обменная контора поможет: были бы деньги. Для меня самый главный вопрос — это наличие автомобиля. Будет мне выделен автомобиль целевым назначением — пять тысяч за него заплатить я смогу, тогда и обмен состоится. Не будет — десяти тысяч, чтобы купить его на черном рынке, у меня нет, еще года два копить надо. А за это время все измениться может. Жизнь научила меня стараться никогда не затягивать решение проблем, если это возможно.

— Ну, ты и хитрец! Это что получается? При варианте с автомобилем, доплата фактически для тебя составит пять тысяч рублей? Молодец! Хорошо придумал!

— Ничего я не придумывал. Такое условие мне поставили, и оно для меня оказалось выгодно. Не получится так, буду другие варианты искать!

— А еще тысяча рублей у тебя найдется, чтобы с гарантией решить твой вопрос в министерстве?

— Конечно, хоть завтра могу дать!

— Вот завтра и неси. Я как раз собираюсь в Москву на коллегию ехать, там с кем надо и переговорю.

Вернувшись из Москвы, директор сказал, что все что мог — сделал. Теперь только ждать. Обычно в самом конце года поступают внеплановые автомобили, поставляемые из автопрома в обмен на сверхплановые поставки ему комплектующих министерством. Сведения о них не доводятся до завода, так как распределяет их министерство. Это хорошо, так как меньше разговоров среди очередников. А получают автомобили в Москве.

Игорь посетил хозяйку пятнадцатой квартиры и рассказал о ситуации с автомобилем. Подчеркнул, что модель автомобиля он узнает только тогда, когда надо будет платить за него деньги. Если ее сына все устроит, то предложил вместе с ним поехать в Москву и участвовать в получении автомобиля. Про себя подумал:

«Если с квартирой обмен не получится, так хоть автомобиль вне очереди получу. Буду всем на заводе говорить, что купил с рук, как директор посоветовал».

До декабря Игорь несколько раз побывал в Москве, встречался с Ларой. Но былого не вернешь.

«Похоже, что у нее появился кавалер. При последней встрече она намекнула мне, что в ее жизни грядут какие-то важные события. Если у нее все удачно сложится — я только буду рад.

Обещала сразу позвонить, как станет известно, какие автомобили поступили в министерство сверх разнарядки, и есть ли я в числе их получателей».

Наконец, во вторник, 6-го декабря позвонила Лара и сказала, что после 20-го поступят автомобили, и Игорю выделены Жигули Лада 2104. Эта модель полностью устроила реального получателя автомобиля — сына жилицы, а также и Игоря — по цене покупки.

22-го декабря на складе министерства в Щелково под Москвой, они получили автомобиль и приехали на нем в Ленинград. Игорь оформил автомобиль на себя и генеральную доверенность на право им распоряжаться на три года на хозяйку пятнадцатой квартиры.

Одновременно они передали все бумаги на обмен в контору по обмену квартир. Туда же Игорь отдал и оформленную доверенность, которую работники конторы обязались передать жилице квартиры в случае, если обмен состоится. Кроме того, для решения всех вопросов в жилищной комиссии райисполкома, Игорь расстался еще с одной тысячей рублей. В начале января все необходимые бумаги были подписаны и оформлены. Через неделю Игорь въехал в свою трехкомнатную квартиру.

Как распорядилась автомобилем хозяйка генеральной доверенности — он не интересовался. Но, наверное, так, как хотела, потому что часто этот автомобиль стоял около их дома. В итоге, всего на обмен квартирами Игорь затратил чуть больше семи тысяч рублей, что его вполне устроило. Еще пятьсот рублей было потрачено на ремонт квартиры, замену сантехники и застекление лоджии. Также пришлось покупать новую мебель. Денег уже не было, и Игорь залез в долги, заняв у главного инженера две тысячи рублей, которые сумел вернуть к июлю.

В 1989 году в СССР начался экономический кризис — падение темпов экономического роста, введение ограничений на вывоз товаров из регионов и начало системы распределения отдельных промышленных и продовольственных товаров по талонам. 26 марта состоялись первые в истории СССР частично свободные и альтернативные парламентские выборы (выборы делегатов на съезд народных депутатов СССР). Депутатами избраны оппозиционные кандидаты Б. Н. Ельцин, А. Д. Сахаров и другие. В СССР появилась публичная политика. Прибалтийские республики одна за другой объявили о своем суверенитете. Ход истории этого мира повторял тот, что наблюдал Игорь в своем будущем.

«Время быстро идет, уже пора начинать принимать меры, а то ничего не успеем! У нас есть не более трех лет.

Надо составить серьезный разговор с директором. Хоть он уже пожилой человек, до мозга костей упертый коммунист, но все же способен здраво взглянуть на складывающуюся в стране экономическую ситуацию. Предложу ряд первоочередных мер, на мой взгляд, способствующих облегчению экономического положения завода в ближайшие годы до развала министерства. Если он меня поддержит, и будет прислушиваться к моим советам, то, думаю, удастся сохранить коллектив завода и технологии, на нем применяемые. Иначе — надо готовить „запасной аэродром“ — идти на дно вместе с заводом у меня нет никакого желания».

Игорь несколько дней готовился к разговору с директором. Составил краткие тезисы своего сообщения, запасся некоторыми цифрами, подтверждающими его выводы и предложения. Наконец, все было готово, и он направился к директору.

— Петр Афанасьевич, у Вас имеется часа два времени, чтобы выслушать некоторые мои соображения, связанные с ближайшей перспективой жизни страны и нашего завода?

— Тебе что, именно сегодня приспичило мне голову забивать своими идеями? Я сегодня в кои-то веки собрался с женой в театр сходить. Сейчас четыре часа, начало спектакля в семь. Успеешь? Или лучше встретиться завтра в это же время?

— Можно и завтра, только тогда мне придется командировку в Москву откладывать. Я сегодня Красной стрелой собрался ехать, билет купил, командировку выписал, о встречах с нужными людьми договорился. Может быть, тогда лучше встретиться после моего возвращения, например, в следующий понедельник?

— Ну что ты за человек такой! Да я теперь до понедельника спать не буду, испереживаюсь весь, вдруг ты чего умное хотел мне сказать, срочное, а я тебя не выслушал. Сядь, подожди немного, сейчас с женой переговорю.

Директор набрал номер домашнего телефона и проговорил:

— Валечка, тут такое дело, ты поезжай в театр одна, а я к началу подъеду. Такси возьми, мне машина самому будет нужна, чтобы в театр приехать.

Выслушал молча, все, что ему высказала жена. Положил трубку, покрутив головой.

— Ну, начинай! У нас с тобой два часа.

— Петр Афанасьевич, прошу выслушать меня, не перебивая, а уж потом задавать вопросы, думаю, они обязательно появятся.

— Ты не крути, а говори по делу!

— Как Вам известно, я специалист по экономико-математическим моделям и методам, даже кандидат наук. Уже три года работаю на нашем заводе в должности, которая позволяет мне пользоваться обширной экономической информацией о состояние дел не только у нас, но и в министерстве. Примерно год назад я стал замечать, что с началом перестройки, проводимой в стране, экономика начала давать сбои, и чем дальше, тем серьезнее. Это меня заинтересовало, и я построил экономико-математическую модель дальнейшего развития страны. Детали модели — Вам не интересны. Какие же выводы из анализа прогноза развития страны на ближайшие три года я сделал?

Первое: страна неуклонно движется к своему экономическому краху, а вместе с ней наше министерство, и вместе с ним — наш завод.

Второе: крах страны — не остановим, тут есть ряд серьезнейших причин, назову только некоторые:

— методы управления страной вошли в противоречие с настроениями народа. Пока был диктат партии, все еще держалось, но диктат стал ослабевать, народу дали глотнуть свободы, и на всех уровнях социальной лестницы стало ясно: так дальше жить нельзя! Как сказал один известный мне человек: «Свобода лучше, чем несвобода!» Обратно возврата к диктату партии уже нет — только через кровь, а на это сейчас никто не пойдет;

— ресурсы страны подорваны, среди причин этого: снижение мировых цен на нефть — практически единственный источник поступления валюты в страну; бюджет страны не растет от выпускаемой внутри страны продукции — половина ее — военного назначения. Простому человеку не нужны танки и автоматы в магазине, ему нужны продукты питания и товары широкого спроса, причем, желательно, хорошего качества. На лишения и нужды народ может пойти, например, для защиты от агрессора, да и то это может продолжаться не постоянно. Война закончилась сорок пять лет назад, все проигравшие ее сумели восстановить свою экономику, повысить уровень жизни народа, и только мы — победители, до сих пор не можем накормить, одеть, обеспечить жильем свой народ; огромные затраты на ликвидацию последствий Чернобыльской катастрофы сильно подорвали наши стратегические запасы и прочее, прочее, прочее. Если потребуется, я много могу говорить на эту тему.

Третье: крах страны и нашего министерства, одной из структур, на которой держится экономика, не обязательно означает крах нашего завода, являющегося отдельным винтиком народно — хозяйственного механизма. Но для этого надо много чего предпринять, подготовиться к грядущим событиям.

— Это что, ты один, самостоятельно такую модель построил? Да специальные институты прогнозированием занимаются! Сотни людей! Тысячи компьютеров используют! Академики и доктора наук! Они ничего не замечают, а ты заметил! — не выдержал Петр Афанасьевич. — Да за такие мысли и слова тебя завтра под белы руки — и в Сибирь, мозги от перегрева охлаждать!

— Я же просил меня не перебивать, я и сам собьюсь. Я еще не закончил. Все вопросы потом. Так я продолжу?

— Продолжай! Говори, да не заговаривайся!

— Все, что я сказал — только присказка. А вот теперь я дам прогноз на развитие ситуации в стране в ближайшие три года. Кое-что обосную, кое-что — пока не смогу, но уверен — так и будет. Продолжаю! Политическая атмосфера в стране будет меняться: отменят шестую статью Конституции о главенствующей и направляющейся роли коммунистической партии, возникнет еще несколько партий. Начнется их конкурентная борьба за умы народа. Будет разрешена частная собственность на средства производства. Как грибы будут вырастать частные предприятия. Государственные предприятия перестанут получать поддержку, будут брошены на произвол судьбы: выживайте, как сможете. Ресурсов у страны для этого нет. Сбыт их продукции прекратится, оплаты — не будет. Народ побежит с предприятий в другие отрасли: торговлю, оказание услуг. Начнется безработица. Предприятия будут закрываться. Начнется разгул бандитизма.

Как одна из мер противостоять этому — будет проведена приватизация предприятий, то есть передача их в руки работающих на них людей. Но это не поможет: когда заработная плата не выплачивается, продукция завода никому не нужна и не покупается, рабочим содержать семьи не на что, владеть такой собственностью никому не надо. Эта собственность будет концентрироваться в руках отдельных предприимчивых людей, способных организовать нормальную работу предприятий.

Будет разрешено свободное хождение в стране иностранной валюты, в частности, долларов. Рубль будет обесцениваться. Произойдет его девальвация, а там и денежная реформа. Разрешат открывать частные банки. Разрешат свободный выезд людей из страны путем выдачи заграничных паспортов всем желающим. Нужна будет только виза принимающей страны. СЭВ и Содружество стран Варшавского договора развалятся.

СССР также перестанет существовать: от него отделятся многие республики. В первую очередь прибалтийские, затем азиатские, кавказские. А потом и Украина с Белоруссией.

— Ну, хватит! Не хочу эту антисоветчину слушать! Да ты, Игорь, с ума сошел, такие прогнозы строить! По-твоему, наша страна перестанет существовать? И мы это допустим?

— От нас уже ничего не зависит. Все это можно остановить только большой кровью, кровью народа. А на это никто не пойдет после того, что страна пережила в революцию, во времена Сталина. Может, конечно, найдутся такие «радетели за империю», которым крови народной не жалко, а главное — свои амбиции потешить, но кончат они плохо, как и сама империя. Где они были раньше? Когда довели страну до точки разрушения? Но это уже другой разговор. Все империи когда-нибудь разваливаются, похоже, пришло время и нашей. В общем, скорее всего Россия останется одна, без всех союзных республик. То, что их связывало — так называемая дружба народов, общность интересов, палка из центра — разобьется о национальные интересы. Они окажутся выше всего.

Считаю: самое главное — не допустить развала самой России, например, на Центр, Северо-Запад, Сибирь, Дальний Восток и Юг. Но это уже я не в силах спрогнозировать.

— Допустим, только допустим, что ты прав и по такому сценарию будут происходить события. Что нам делать? Как сохранить наш завод?

— Вот мы и подошли к главному вопросу: что нам делать? А делать нам надо следующее:

Первое. Срочно расширять номенклатуру выпускаемой продукции, причем, с умом расширять. Наш завод специализирован на выпуске электронных изделий по планарной технологии на основе арсенида галлия и подобных материалов. Они сейчас находят применение только для военных целей в специальных изделиях министерств среднего машиностроения, средств связи и радиотехнической промышленности. Совсем скоро у государства не станет средств на оплату госзаказа на изделия перечисленных министерств. Значит наши заводы — смежники перестанут оплачивать поставку им наших изделий. В то же время военные будут требовать продолжать их выпуск, уж так они воспитаны: только требовать, не взирая ни на что. За это им деньги платят. Возникнет разрыв между требованиями министерства обороны и экономическими возможностями государства. Не дай бог попасть под этот каток. Разберутся, кто прав или виноват уже потом, а головы полетят сразу.

— Вот здесь ты прав! Сначала спросят, почему план не выполнен, и за это накажут. Потом будут разбираться, почему материалы не куплены или за энергоресурсы не плачено! А ведь без этого — никакое производство невозможно. А поезд то уже ушел — директор с выговором или без работы остался!

— Поэтому сейчас наша стратегия должна быть такая: потихонечку, за оставшиеся три года, делать задел этих изделий из сэкономленных материалов, рабочих ресурсов и т. п. Возможности для этого у нас есть, как за счет хороших цен, которые мы на них утвердили, так и совершенствования технологии, увеличения процента выхода годных, отказа от тех огромных темпов роста по их выпуску, которые нам будут навязываться в годовые планы министерством всеми возможными способами и т. д.

— Да, темпы роста — просто огромные: 15–20 процентов в год! И часто не подтверждены ни ресурсами, ни спросом. А потом корректируют планы, представляя это как огромную милость, хотя это — следствие ошибок министерства! Еще один рычаг воздействия на предприятие.

— Если такой неучтенный запас изделий в незавершенном производстве на конечных операциях техпроцесса удастся создать — мы получим хорошую подушку безопасности для затыкания требований военных о выполнении планов по этим изделиям, даже в условиях сплошных неплатежей и отсутствия материалов. Тем самым не будем крайними в разборках военных и руководства нашего министерства.

— А вот это сложно сделать: запасы незавершенки всегда под контролем министерства. Если они растут — сразу приезжает комиссия и разбирается в причинах.

— Значит, надо думать! Сейчас «просто» ничего не будет. Высвободившиеся ресурсы: станки, инструменты, материалы, рабочую силу, энергетику, надо использовать на выпуск изделий, пользующихся спросом у населения. Уж за них то мы обязательно получим деньги. Эти средства позволят нам платить зарплату, покупать материалы, оплачивать энергоресурсы.

Вот теперь на первый план выходит определение тех товаров народного потребления, которые в обязательном порядке будут востребованы народом, и которые мы сможет выпускать на наших производственных мощностях. Самое неприятное то, что у нас, в основном, специализированное оборудование, которое очень трудно, а часто, просто невозможно использовать для выпуска другой продукции.

— И тут ты прав! Очень сложно будет найти такую номенклатуру изделий.

— Значит, определившись с номенклатурой новых изделий, надо начать срочно закупать необходимое оборудование, материалы, выделять площади для его установки, готовить людей, осваивать технологию производства и готовить систему сбыта, чтобы деньги от реализации поступали сразу к нам, а не крутились на счетах различных посредников.

— Игорь, ты хоть представляешь, какую работу нам предстоит провернуть, причем в условиях сохранения конфиденциальности? Если все делать по уму, то в это надо посвящать множество народу, и скоро тайное станет явным. Соответствующие органы немедленно придут к нам и нароют такие миллионы злоупотреблений, что защитить нас никто не сможет, и придется сесть в тюрьму на долгие годы!

— Значит, надо придумать легенду прикрытия, позволяющую проводить всю эту работу, не привлекая особого внимания кого не надо! Например, выполнение программы развития выпуска товаров народного потребления, принятой на последней сессии облисполкома. Сейчас от нее все как черт от ладана отпихиваются, а мы — возьмемся! Под это дело и министерство нам должно помочь! Но надо торопиться, умники везде есть. Как говорят, «кто первым встал, того и тапки!»

— Ой, лихо мое лихо! А если все, что ты напрогнозировал — ерунда! Никогда не совершится? Тогда что?

— Совершится обязательно, в этом я уверен! А все нами сделанное в любом случае останется у нас, на заводе. Вес нашего завода резко повысится. Уважение к Вам в министерстве и у местных органов — достигнет небывалой высоты!

— Да мне и так хватает уважения! Хотел до пенсии спокойно доработать — всего пять лет осталось. Так тут эта перестройка! Да еще ты со своими прогнозами. Куды бечь? Со всех сторон обложили!

— Попробуйте мне устроить встречу с министром! Расскажу ему все, что Вам рассказал. Может быть, найдем поддержку, и не придется все делать втихаря.

— Министр — человек государственный! Если мы с одним заводом можем попытаться подготовиться к тяжелым временам и как-то сгладить их влияние на наш завод, то министерство — система сложнейшая. Если на уровне государства такие катаклизмы даже ты прогнозируешь, то уж министр все знает, а раз не делает ничего — значит, не может! А для одного нашего завода никто тепличные условия создавать не будет. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих! Ничего под нашим солнцем не меняется.

— Петр Афанасьевич! Да не рвусь я к министру на прием! Для меня главное — сохранить завод! Но я хотел бы продолжить.

— Игорь, прошло уже полтора часа, как ты мне голову морочишь! Валечка мне не простит опоздания в театр! У тебя всего полчаса на все про все осталось!

— Тогда я постараюсь покороче. И так.

Второе. Надо начинать готовить запасы всевозможных материальных ресурсов. Все будет востребовано в условиях жесточайшего кризиса. И, вполне допускаю, припасенная сейчас бочка дизельного топлива позволит привезти материалы или отвезти продукцию на реализацию и спасти завод. Запасать надо все, что сейчас возможно: металл, инструмент, химикаты, пластмассы, оборудование и т. п. Чтобы рост сверхнормативных остатков не бросался в глаза, надо их своевременно списывать на производство. Все переводить в неучтенку!

— Это называется воровством!

— Да знаю, что это такое! Но запасать все, что можно — необходимо! Мы приближаемся к эпохе бартера, когда одно будет меняться на другое. Деньги то обесценятся! Эта неучтенка не Вам лично или мне нужна. Она нужна для сохранения завода! Не надо забывать и про запасы продуктов питания долговременного хранения: сахар, крупы, мясные и рыбные консервы, и т. д.

— Ты бы еще соль назвал, и спички!

Игорь налил минеральной воды из стоящей на столе бутылки и залпом ее выпил. Продолжил говорить, не обратив внимания на реплику директора:

— Третье. Надо создавать новые подразделения, такие как: собственную сбытовую сеть путем открытия магазинов, или сервисные центры для обслуживания населения. Входить долями в Центры НТТМ, иметь свободные средства для вступления членами на биржи, готовиться к созданию собственного банка. Надо организовать закупку компьютеров за границей и торговлю ими в Ленинграде. Это может быть очень выгодно. Тем более, что в конце года готовится к проведению первый аукцион по приобретению валюты. Надо уже сейчас копить деньги для участия в нем. Сейчас даже мне фантазии не хватает, что еще надо создавать и в чем участвовать — время покажет. Надо знать, что всегда будет востребовано: это продукты питания и лекарства. Значит надо влезать в эти отрасли или как партнеры, или создавать их с нуля. Но это делать надо!

— Игорь, время вышло! Ты поезжай в командировку, отдохни там, успокойся. Я тебя внимательно выслушал. Ты меня, прямо скажу, удивил! Буду думать. У нас пока не горит. На дворе — ноябрь 1989 года. Потом еще и еще раз встретимся, соберемся руководством завода, обсудим. Тогда и будем решать. Все, я поехал в театр! До свидания!

«Вот и поговорили! Петр Афанасьевич так быстро от меня сбежал и такую пургу в конце встречи нес, что, скорее всего, меня в придурки записал, хорошо хоть в психушку не позвонил. Ладно, пусть думает! Не долго осталось, когда справедливость моих слов поймет. Пошел собираться в командировку!»

Глава четвертая

Командировка в Москву получилась очень занятная. Когда Игорь решил все запланированные вопросы в главке и пошел за тем же в ГПЭУ министерства, его перехватила по пути референт министра Ольга Павловна, занимающаяся вопросами подготовки кадров.

— Игорь Максимович! На ловца и зверь бежит. Я звонила в Ленинград, хотела пригласить Вас на встречу с министром: он собирает всех, кто включен в группу специалистов, отправляемых на учебу в Бельгию. А Вы, оказывается, здесь! Завтра в три часа будьте в зале заседаний коллегии министерства. Заодно познакомитесь со своими однокашниками на ближайший месяц.

— Ольга Павловна, а подробней можно? Какая учеба? Когда отъезд? Почему я ничего не знаю?

— Вчера отнесли Владиславу Григорьевичу списки командируемых на учебу в Брюссель, а он пару человек вычеркнул, а вас вписал. Мы сразу Вам по телетайпу сообщение послали, а Вы, выходит, сюда уехали. От вашего главка едут три человека, кроме Вас: начальники планово-экономического и финансового отделов, отела подготовки производства. А всего тридцать человек. Учеба начнется 15-го января в Брюсселе и продлится 30 дней. Посвящена изучению рыночной экономики. Кроме лекций и семинаров запланированы экскурсии на ряд предприятий различного профиля. Подготовкой этого мероприятия занимается наше посольство в Бельгии, сам посол его курирует! Сегодня подойдите в Управление по кадрам и режиму, там скажут, какие документы надо собрать и в каком виде. Для оформления загранпаспорта. Дипломатического! Самый высший уровень командировки. Потому и суточные в повышенном размере. Ну, еще узнаете. Не забудете, что Вам надо сделать?

— Безусловно нет, Ольга Павловна.

«В прошлой жизни все было несколько по-другому: министр сразу назвал меня, как участника этой поездки. И сообщили мне о ней еще в октябре. Да, число отличий начинает нарастать!»

При появлении на заводе после возвращения из командировки, Игорю позвонила секретарь директора и сказала, что Петр Афанасьевич очень хочет его видеть.

«Чудеса! Не успел даже с последними бумагами познакомиться, а меня уже директор вызывает. Или что-то случилось?»

Как только он появился в приемной, секретарь тут же пропустила его в кабинет директора.

— Здравствуйте, Петр Афанасьевич! Что-то случилось?

— Проходи, Игорь, присаживайся! Как съездил? Что новенького в столице?

— Нормально съездил, все сделал, что хотел. Вот новость узнал: на учебу меня в Бельгию посылают с 15-го января в составе группы из работников главка и министерства. По специальному распоряжению министра. С Вами то это согласовали?

— Когда сам министр решает, то согласовывать нет необходимости. Вот ты мне можешь сказать, что сам по этому поводу думаешь?

— По поводу отправки в Бельгию?

— И по этому тоже.

— Только одна мысль в голову приходит: чем-то я ему понравился. Наверное, голова у меня светлая, умный очень, и он это знает. И решил подучить меня, чтобы, например, отправить руководить «Электронзагранпоставкой». Налаживать отношения с капиталистами. Втюхивать им наши сплавные транзисторы вместо интегральных схем. Как Вам такой вариант?

— Ты не ерничай! Я серьезно спрашиваю. Когда пришло сообщение о направлении тебя на учебу в Бельгию, я сразу связал наш разговор с попытками министра хоть как-то подготовиться к работе в новых условиях — условиях рынка. Значит, многое из того, что ты говорил, может быть, правда! А раз так, то готовься к совещанию: завтра после обеда собираю всех заместителей, и мы выслушаем твои соображения по поводу ожидающего нас будущего.

— А надо ли всех звать? Например, зама по кадрам и режиму. Он же сразу сообщит на Литейный о чем шла речь на совещании! Или зама по быту и социальным вопросам? Язык у него, как помело: весь завод уже через час гудеть будет.

— Так что, предлагаешь ограничиться только главным инженером, замом по производству и замом по снабжению и сбыту?

— Думаю, пока ими. Еще неизвестна их реакция. Если будет отрицательной, то тогда и огород городить нечего. А если поддержат, тогда вместе и подумаем, кого к этому безнадежному делу будем привлекать.

— Может, ты и прав. Хорошо, приглашу только их! Но и ты подготовься получше! Меньше про политику, причины кризиса, больше о том, что делать надо!

Совещание у директора прошло бурно. На прогнозы Игоря реакция всех приглашенных была однозначная: этого не может быть! Государство не допустит! Военных всегда поддерживали и сейчас найдут для этого резервы! Уже в процессе своего выступления по репликам и вопросам Игорь понял, что поддержки его предложениям не будет. Поэтому не стал широко распространяться о своих предложениях по подготовке завода к работе в условиях кризиса. Директор правильно понял и кивком поддержал его решение промолчать и не выдавать конкретных предложений, ограничиться только общими соображениями.

После совещания, когда все разошлись, Петр Афанасьевич достал из стола бутылку коньяка и решил выпить сто грамм для снятия стресса. Посидел перед бутылкой, да и позвонил по прямому телефону Игорю:

— Чем занимаешься? Зайди ко мне, поговорим!

Игорь в это время уже собирался домой — тоже решил дома выпить водки и поставить жирный крест на спасении завода. Звонок директора его застал, когда он уже выходил из кабинета.

«Наверное, будет успокаивать. Думает, что я очень расстроился, потерпев фиаско на совещании! Наоборот! У меня теперь развязаны руки. Буду решать только свои личные проблемы».

Вошедшего в кабинет директора Игоря, Петр Афанасьевич сразу увел в комнату отдыха, пристроенную к кабинету.

— Присаживайся! Расстроен?

— Да как Вам сказать. Все было очень предсказуемо. Поэтому, если и расстроился, то не очень. Жалко одно — когда поймут, будет поздно!

— Давай по рюмке коньяка примем для поднятия настроения. Полегчает!

Они выпили, закусили конфеткой и некоторое время молчали. Потом Петр Афанасьевич спросил:

— Что дальше делать собираешься?

— Как что? Продолжать работать на заводе, поехать на учебу в Бельгию, может быть этим летом поступить в Академию народного хозяйства на экономическое отделение — нужны специальные знания. Я ведь совсем не готов для работы в условиях рынка. А дальше уже наступит точка невозврата. Вот тогда и думать буду что делать.

— Значит, уходить с завода не собираешься. Это хорошо. И, думаю, будешь готовиться к тем переменам, которые спрогнозировал. Но теперь лично, без привязки к заводу. А вот не возьмешь ли меня своим компаньоном? Я, пока директор, многое могу. Подумай! Надумаешь, приходи, обсудим. Ну, давай на посошок!

«Ай да Петр Афанасьевич! Никак не ожидал от него такого хода. А ведь и правда, с его помощью можно многие проблемы шутя решить, заделы сделать. Не буду торопиться с ответом. Съезжу в Бельгию, намечу программу действий на два года вперед, посмотрю, чем мне может помочь директор, тогда и приму решение».

Новый 1990 год начинался под раскаты грома приближающегося армяно-азербайджанского конфликта, обозначавшего распад СССР, объявлением войны между Арменией и Азербайджаном — союзными республиками, входившими в Союз.

В это неспокойное время рейсовый самолет из Москвы приземлился в Брюсселе, доставив на учебу представителей экономических служб министерства электронной промышленности. Всего в группу входило тридцать человек, из них восемь — мужчины. Быстро рассевшись в поданный автобус, «студенты» направились в отель Ascot на углу улиц Capouillet и Berckmansstraat.

«Не может быть таких совпадений, — подумал Игорь, вылезая из автобуса и входя в двери отеля. — В 2012 году я был в этом районе Брюсселя и обратил внимания на этот отель: тогда он превратился во что-то типа общежития, с одной звездой. А сейчас передо мной отличный трехзвездочный отель! Ничто не вечно под луной! За двадцать лет такая деградация! Между прочим, когда приехал на учебу в Брюссель первый раз, в прошлой жизни, нас поселили в „Новотель“ с четырьмя звездами. Наверное, в министерстве денег пожалели на четырехзвездочный отель! Посмотрим, что там внутри».

На ресепшен, в связи с таким наплывом постояльцев, на помощь молодой девушке, занимавшейся оформлением приехавших, подошли еще две женщины: пожилая молодящаяся брюнетка и старуха с грозным лицом. Отель был маленький: всего на сорок номеров, поэтому тридцать постояльцев на целый месяц были очень выгодны его хозяевам.

«В посольстве, небось, еще и скидку содрали с владельцев отеля».

В шесть рук женщины управились с расселением тридцати человек довольно быстро. Игорю достался угловой номер на втором этаже, выходящий на перекресток улиц.

«А что, миленько! Две кровати, телевизор, телефон. Шкаф и вешалка для верхней одежды. Небольшой письменный стол с лампой. Большая ванная комната, совмещенная с туалетом. В ванной аж пять полотенец различных размеров и белый махровый халат. Вот наши женщины тут оттянутся! Ничего подобного у нас в отечественных гостиницах нет. Я имею в виду столько полотенец и халаты. Окна в номере во всю стену, выходящие на улицу и закрытые тяжелыми портьерами. Номера, наверное, уже раньше были распределены между командированными, исходя из занимаемых ими должностей. Мне, как самому по должности младшему, достался этот. Похоже, в этой гостинице кормят только завтраком, да и то европейским: булочка с маслом и чашка кофе. Обед и ужин — по месту учебы где-то в городе. Хорошо, что взял с собой пятьсот долларов, а то пришлось бы, обедая и ужиная, вместо еды чувствовать на зубах разгрызаемые франки, выданные на командировочные расходы, которые можно было бы потратить на подарки близким. У нас же дома — во всем дефицит! Как правило, командированные за границу всегда экономят валюту, отказывая себе во всем и, из-за этого, чувствуют себя неполноценными людьми».

Перед регистрацией командированных представитель посольства объявил, что через час пройдет по всем номерам и соберет жалобы по подготовке номеров для проживания. Одновременно выдаст всем деньги на командировочные расходы, исходя из 35 долларов в день, т. е. по высшему разряду, но в бельгийских франках. Обычные суточные составляли 25 долларов. После этого, он проведет желающих на небольшую прогулку по окрестностям гостиницы, покажет, где можно недорого и вкусно пообедать и поужинать. Остаток дня все проводят по свободному расписанию.

Завтра с утра ровно в 9 часов необходимо всем занять места в автобусе и организованно проследовать в посольство для встречи с послом и получения программы учебы.

Получив на руки командировочные, Игорь разговорился с Алексеем, так звали представителя посольства. Это был молодой человек, сотрудник торгпредства, уже два года проживший в Брюсселе после окончания МГИМО.

— Алексей, доволен распределением в Бельгию и жизнью здесь? Не думай, я не хочу выпытать у тебя какие-нибудь тайны и потом слить их твоему начальству. Я из Ленинграда, самый молодой среди командированных. Имею самую меньшую должность среди них.

— Честно сказать, я не думал, что тут будет так трудно жить! Приходится снимать жилье, питаться, покупать бензин для автомобиля, выплачивать кредит, взятый на его покупку, да еще и прилично одеваться! Хочется ведь сходить в кино, театр, да еще много куда. А моя зарплата — очень маленькая, на все просто не хватает. Приходится подрабатывать снабженцем в магазинчике при посольстве. Тут идут постоянно распродажи и можно купить довольно дешево товары для магазина. Там они продаются с небольшой наценкой, которая частично идет на нашу зарплату и частично — на содержание торгпредства. Покупатели — в основном, работники посольства и члены их семей. Но я рад, что попал за границу: тут, хотя бы, язык выучишь, с жизнью познакомишься, автомобиль освоишь. Такого интенсивного движения в Москве нет. Те, кто остался в Союзе, мне жутко завидуют. Да и проработав тут несколько лет, вернувшись домой, можно сразу неплохо устроиться на работу.

— Насколько я знаю, тут в ходу французский и валлонский языки. Значит, мое знание немецкого тут мало поможет?

— В магазинах, кофе, ресторанах немецкий прекрасно понимают. Прохожие на улице, через одного — двух, тоже. Вот русский — практически никто. Так что можешь радоваться.

Игорь прекрасно знал ситуацию с языком в Бельгии, но ему надо было как-то исподволь сообщить Алексею о своем знании немецкого. Алексей ему понравился, и он уже готов был включить его в свои далеко идущие планы по зарабатыванию денег в недалеком будущем.

— Что ты делаешь сегодня вечером? Может быть, сходим куда-нибудь, посидим, поговорим. Я угощаю!

— Я бы рад, но мне надо вернуться в посольство и написать отчет о прошедшем дне. И потом, сегодня моя очередь весь вечер работать продавцом в нашем магазине. Давай как-нибудь в другой раз!

— Хорошо!

Утром после завтрака все командированные расселись в автобус, и он быстро доставил их в посольство на Avenue de Fri. Их сразу провели в зал для приема гостей, где перед ними выступил посол Феликс Петрович Богданов. В конце выступления он еще раз представил Алексея, как ответственного от посольства за пребывание командированных в Брюсселе и порекомендовал при необходимости обращаться к нему по любым вопросам.

Затем выступил первый секретарь посольства, который рассказал, как будет организована учеба, передал отпечатанный для всех план-график занятий. Тут выяснилось, что все командированные будут разбиты на четыре группы: три по восемь человек и одна — шесть. Это сделано для повышения эффективности обучения. В рабочую неделю в каждой группе три дня будет посвящено изучению теории и практическим занятиям, а два дня — посещению предприятий. Развозить по местам учебы и предприятиям будет автобус, отходящий от гостиницы ровно в девять часов.

Игорь попал в группу из шести человек.

Время подходило к обеду, и командированных отвезли в китайский ресторан, где каждый мог заказать себе все по своему вкусу. Оплачивали обед сами командированные. После обеда их привезли в учебный центр, где развели по разным аудиториям, и учеба началась.

Позанимавшись до шести часов вечера, им опять было предложено посетить ресторан, но уже бельгийский, где и поужинать. После ужина желающих автобус доставил в гостиницу, остальные пошли пешком бродить по городу. Все были предупреждены, что ходить по городу желательно группами, не менее двух — трех человек. Игорь уехал в гостиницу на автобусе, а когда все разошлись по номерам, отправился в город. Брюссель он хорошо знал, и, прогуливаясь по улицам, вспоминал свою прежнюю учебу. Изменения были: раньше их не разбивали на четыре группы, привозили на обед и ужин в конкретные места, организовывали им вечерний досуг. Теперь же питаться они могли, кто где хотел, вечера у всех были свободны и командированные сами решали, чем им заняться.

Стихийно сложилось так, что трое мужчин, включая Игоря, образовали устойчивую группу и старались держаться вместе. Несмотря на более низкое должностное положение, Игорь занял лидирующую позицию, так как знал немецкий язык и всегда мог объясниться в любой ситуации. Кроме него, в группу вошел Тихон Иванович — главный экономист из соседнего главка — мужчина пятидесяти лет и Сергей Петрович — начальник отдела из ГПЭУ, недавно отметивший сорокапятилетие.

Длительного контакта с Алексеем, к великому сожалению Игоря, не получилось: тот постоянно был занят. Но на предложение Игоря поработать на кооператив, в случае необходимости, ничего не имел против. Тем более за приличное вознаграждение.

Время учебы летело быстро. Уже на второй день большинство командированных отказались от обедов, а ужинали в номерах, покупая продукты в магазине. Люди копили деньги на подарки. А женщины еще и пользовались случаем привести свои фигуры в порядок методом голодания. Наша троица порешила, что обедать и ужинать, а также регулярно пить пиво просто необходимо для лучшего усвоения материала. А подарки они купят перед отъездом в моле, куда их обещал свозить Игорь, на последние деньги, оставшиеся от командировочных.

Больше всего поражала командировочных продажа свежей клубники с лотков в городе.

— У, капиталисты! Совсем зажрались! Мало того, что магазины ломятся от продуктов, а одежды и хозтоваров столько, что глаза разбегаются, так еще в середине января на каждом углу свежая клубника продается, — возмущался Сергей Петрович.

— Я вчера зашел в магазинчик, сначала не понял, что в нем продают. Потом по запаху определил — специи и пряности. Все стены выдвижными ящичками заставлены. Я не поленился, прикинул — около двух тысяч ящичков. Значит и различных приправ столько же, — вторил ему Тихон Иванович. — И зачем столько?

На одном из предприятий, на вопрос Тихона Ивановича о стимулах хорошей работы рабочих, директор ответил:

— Вот идут мои рабочие после работы домой, проходят мимо витрин магазинов с товарами и ценами на них, и думают: буду лучше работать — заработаю больше денег — куплю больше качественных товаров — буду жить лучше. Витрины — лучший стимул!

Между собой командировочные долго обсуждали этот ответ и пришли к выводу, что он, наверное, прав: никакая почетная грамота не заставит человека постоянно трудиться лучше и лучше, если не платить ему достаточно денег для того, чтобы он имел возможность купить все, что пожелает, совершенно свободно в магазине. Но для этого магазины должны быть полны товарами.

Наконец, учеба закончилась, и самолет совершил посадку в Шереметьево. Командированные за месяц уже отвыкли от суровой действительности того времени: вокруг аэропорта лежал грязный неубранный снег, было слякотно, горели только отдельные фонари, автобусы из аэропорта ходили редко, не придерживаясь расписания. Какой контраст с Брюсселем! Там все сияет огнями, дороги чистые, у всех обувь на ногах сверкает глянцем. Хорошо, за ними прислали автобус. Игорь сразу направился на Ленинградский вокзал и — на поезд до дома.

В Ленинграде середина февраля всегда снежная и метельная. Только иногда бывают оттепели, и тогда раскисший снег превращается в кашицу, по которой с трудом пробираются люди, проклиная погоду и дворников. Вот такая погода и встретила Игоря в городе. Впереди было два выходных, и Игорь первым делом проверил содержимое холодильника: перед отъездом он отдал ключи от квартиры своей неофициальной секретарше, экономисту планового отдела Серафиме Валентиновне, женщине предпенсионного возраста, с наказом загружать его продуктами из наборов, которые будут распределять на заводе. Холодильник за месяц наполнился, но ненамного. Перекусить с дороги было чем, да и на выходные продуктов хватит.

Всю субботу пришлось заниматься хозяйственными делами, поскольку в его отсутствие помощница с восьмого этажа в его квартире не появлялась.

В ночь на воскресенье ударил небольшой мороз и пошел снег. Игорь решил съездить в Кавголово, покататься на лыжах. Большим спортсменом он не был, но скатиться с горки любил.

На обратном пути в электричке, обратил внимание на миловидную девушку, сидевшую у окна и держащую на коленях большую хозяйственную сумку. Вагон был набит людьми как сельдями в бочке: все проходы были забиты, полки заняты лыжами и рюкзаками, и поставить сумку было некуда. Девушка ехала уже давно, скорее всего из Выборга, поскольку протискивающиеся через толпу контролеры не обращали на нее никакого внимания — значит пригляделись. Игорь решил выйти на Ланской, там — на трамвай и через полчаса уже дома. Ехать до Финляндского вокзала не стал: толпы людей на вокзале и в метро последнее время стали выводить его из себя.

Он стал пробираться к выходу, когда заметил, что девушка с сумкой не отстает от него, пользуясь им как тараном. Выйдя из вагона, Игорь оглянулся: девушка вышла на перрон, а ее сумка застряли в ногах людей, столпившихся в тамбуре. Она дергала ее за ручки, но все было бесполезно. Игорь понял, что сейчас двери закроются, девушка останется на Ланской, а ее сумка уедет на Финляндский вокзал. Он бросил лыжи, подскочил к ней, перехватил ручки сумки, стал ее дергать, стараясь вытащить из вагона. Девушка схватилась за его куртку и также стала ему помогать. Неожиданно одна ручка оборвалась, но сумка, все же, под недовольные крики пассажиров электрички, вылетела на перрон. Двери закрылись, и поезд отошел от станции. Сумка оказалась довольно тяжелой, и от рывка Игорь вместе с ней упал, повалив и девушку, в отчаянии помогавшую ему спасать свою сумку. Девушка лежала на спине на перроне, засыпанном снегом, сверху на ней устроился Игорь, а сумка валялась рядом. Наблюдавшие за этой сценкой люди на перроне громко смеялись, обсуждая это происшествие.

— Все как в сказке про репку, — громко сказал какой-то мальчик, держа за руку свою мать.

Наконец, Игорь догадался встать, помог подняться и девушке, которая морщилась, растирая ушибленное при падении бедро.

— Живы? Сильно ушиблись? — поинтересовался Игорь.

— Да нога что-то болит, — проговорила девушка и ухватила его за руку, пошатнувшись.

— Присядьте на свою сумку, — сказал Игорь, оглядываясь по сторонам. Скамеек нигде не было видно. — Вам далеко до дома?

— Мне на Первый Муринский проспект, в общежитие ЛИАПа (Ленинградский институт авиационного приборостроения). Не очень далеко. Сейчас отдохну и пойду.

Это общежитие Игорь прекрасно знал — сам прожил рядом с ним шесть лет в общежитии ЛЭТИ.

— А сами-то дойдете? Еще и сумку тащить надо! А у нее всего одна ручка осталась.

— Не беспокойтесь, как-нибудь управлюсь. Вам спасибо, что помогли — в сумке все мои вещи. Я ведь возвращалась с зимних каникул домой, а завтра уже в институт!

— Давайте, я все-таки Вам помогу! Тут на самом деле недалеко. Держитесь крепко за меня. Я возьму сумку, мы сейчас спустимся с перрона. Потом я вернусь на перрон и возьму свои лыжи. А Вы пока подумайте, как мы все это понесем!

Они медленно спустились по покрытым льдом ступенькам с перрона. Потом Игорь опять усадил девушку на сумку, а сам сходил за лыжами.

— Давайте познакомимся! Я — Игорь!

— Катя, — проговорила девушка и взглянула прямо ему в глаза.

Только сейчас Игорь заметил, какие у нее длинные ресницы и синие, отдающие в зелень, глаза. Косметики на лице совсем не было. У него перехватило дыхание.

— Катя, держись за меня крепче с левой стороны. Я возьму твою сумку правой рукой, а лыжи положу на левое плечо. Потихоньку дойдем. Медленно, Катя едва переставляла ноги, они пошли по проспекту Карла Маркса к Муринскому, потом свернули направо и, пройдя квартал, оказались около общежития.

На вахте Игорь усадил Катю на диван и попросил студентов, ошивающихся там без дела, позвать кого-нибудь из ее комнаты. Уже через три минуты вокруг Кати хлопотали три подружки, которые медленно повели ее на второй этаж в комнату, где они проживали. Игорь оставил лыжи около вахтера, попросив приглядеть за ними, а сам потащил следом злополучную сумку. Перед дверью в комнату он остановился и сказал:

— Милые девушки! Не буду Вам мешать проводить лечебные мероприятия, прошу только сообщить мне, все ли с Катей в порядке, если она сама не сможет мне позвонить. Вот мой телефон, — Игорь достал свою визитку, — передайте, пожалуйста, Кате. И возьмите ее сумку!

Потом забрал с вахты свои лыжи и пошел на остановку трамвая. Через сорок минут он уже вошел к себе домой.

«Какое неожиданное знакомство! А Катя мне очень понравилась: и красивая, и терпеливая! Ведь видно, что ей больно было идти, а она все равно шла. Только уже в общежитии немного расслабилась. Сколько ей лет? Очень молоденькой она не кажется. На вид года двадцать два. Наверное, заканчивает пятый курс, а, может, уже диплом пишет. Надеюсь, позвонит, сообщит о своем самочувствии. Не думаю, что у нее с ногой что-то очень серьезное: скорее всего, просто ушиб».

С утра в понедельник Игорь появился на работе. Сразу его вызвал директор, расспросил об учебе, новых знакомых из главка и министерства, потом озадачил: навалил столько дел, что и за месяц не переделать. И впрягся Игорь в работу. После обеда в его кабинете раздался звонок:

— Корнев слушает!

В трубке слышалось чье-то дыхание, но никто не отзывался.

— Если Вы ошиблись номером, то так и скажите, нечего сопеть в трубку! Игорь с раздражением положил ее на рычаги телефона и занялся делами. Минут через тридцать звонок повторился.

— Корнев у телефона!

— Это я, Катя! Игорь, извини, пожалуйста, это Наташа, моя соседка по комнате в общежитии тебе звонила недавно! Мне ничего не сказала и пошла звонить! А когда ты не стал с ней разговаривать, прибежала ко мне и во всем повинилась!

— Катя, как здоровье? Как нога? Ты в общежитии?

— Нет! Вчера пришлось вызывать скорую помощь — так нога разболелась, и меня увезли в травму в больницу Эрисмана на улице Льва Толстого. Вчера обезболивающие уколы сделали, а сегодня рентген. Слава Богу, ни перелома, ни трещины в кости нет, только сильный ушиб. Вся нога от пояса до колена синяя. Сказали, что полежать придется до конца недели. Потом выписать обещали.

— Ты в какой палате лежишь?

— В хорошей! Нас тут восемь человек, я одна ходячая. Костыль дали, теперь вот осваиваю.

— Да я номер палаты спрашиваю!

— В палате номер семнадцать в ортопедическом отделении, на втором этаже.

— Жди, вечером приду в гости. Тебе ведь все можно есть?

— Игорь, тут кормят хорошо, мне ничего не надо. И пока не приходи, а то вид у меня не очень…

— Не волнуйся, знаю, какой вид в больнице бывает! Сам пролежал десять дней, когда мне аппендицит на третьем курсе удалили. У вас ведь, как и везде, с трех до семи посетителей пускают?

— Да, но лучше пока не приходи! Давай в среду! Хорошо?

— Завтра я в командировку в Зеленоград до конца недели уеду. Так что жди сегодня. Ну, до вечера!

Игорь попросил своих помощниц собрать небольшую передачу для больной: самому этим совершенно некогда было заниматься. На такси еле успел приехать в больницу за 15 минут до закрытия дверей. Прошел в ортопедическое отделение, где увидел Катю. Она сидела на стуле около стола дежурной медсестры, одетая в какой-то больничный застиранный фланелевый халатик, с костылем в руках и смотрела на входную дверь. Как только он появился, Катя попыталась встать, но медсестра прикрикнула на нее и с любопытством стала разглядывать Игоря. Он подошел к Кате и сел на соседний стул.

— Здравствуйте, девушки! Катя, ты уже ходишь! Разве тебе можно?

— Нельзя ей пока ходить! Не хочет, чтобы Вы к ней в палату заходили. — подтвердила догадку Игоря медсестра. — Врач велел три дня лежать! Ладно, Вы посидите тут, я ненадолго отлучусь! Время посещения заканчивается, так что скоро я Вас выгоню!

— Спасибо большое! А я Вам тоже подарок приготовил, — Игорь протянул медсестре шоколадку. (Кстати, большой дефицит в то время.)

Когда та ушла, он протянул Кате пакет с передачей. Она заглянула в него и охнула:

— Ну, зачем столько всего! И яблоки, и мандарины, конфеты, пирожное, сок! Я столько не съем!

— Поправляйся быстрее! Я вернусь только в пятницу вечером, так что больше прийти к тебе не смогу. Рад, что у тебя с ногой все более-менее в порядке. Моя визитка у тебя? Там есть мой домашний телефон. Позвони, как тебя выпишут из больницы. Если уже будешь ходячая, немножко прогуляемся. Кстати, ты на каком курсе учишься?

— На пятом. Летом последняя практика и диплом. Защита ровно через год.

— Понятно! А ты в институт сразу после школы поступила?

— Нет, я сначала Радиополитехникум окончила, что около «Светланы», потом уже поступила в институт. Так что учусь уже девятый год, как из школы в техникум поступила.

Тут появилась медсестра и выпроводила Игоря из больницы.

«Значит, Кате 23–24 года. Прекрасно! Мне — в этом году исполнится тридцать два. Будем поглядеть»! — раздумывал Игорь, направляясь на трамвай.

После неудачного брака в прошлой жизни, у него возник пунктик о разнице в возрасте между ним и его женой. В прошлой жизни он составлял около двенадцати лет — и брак распался. Если у него с Катей что-нибудь сложится, то разница в возрасте — восемь лет, несколько лучше предыдущего варианта.

«В марте я должен познакомиться со Светланой — моей женой из предыдущей жизни. Могу познакомиться, а могу проигнорировать. Неужели у меня не хватит ума отказаться от бредовой идеи — знакомства, когда я знаю, что произойдет в недалеком будущем? Или настолько сильно я ее любил, что еще и рассматриваю вариант знакомства? Как говорили древние: „История повторяется дважды: первый раз как трагедия, а второй раз — как фарс“. Я что, хочу опять испытать унижение, обман, чувство неполноценности, как уже было однажды? И дело — не в разнице возраста между нами, она меня просто никогда не любила. Повелась на мою должность, квартиру, материальные блага. Мне было тридцать два, а ей двадцать. Приехала покорять Ленинград. А покорила меня! Решено, не буду знакомиться со Светланой. Пусть проживет другую жизнь. Посмотрим, как она у нее сложится!»

В субботу после обеда ему позвонила Катя. Сказала, что вчера ее выписали, рекомендовали много не двигаться в ближайшие две недели.

— Тебе не надоело сидеть в помещении? Давай прогуляемся по парку Лесотехнической академии: там расчищены от снега дорожки, горят фонари, да и ты сможешь на меня опираться, чтобы снова не упасть и не травмироваться! В конце концов, тебе нужен свежий воздух. Я зайду за тобой часов в семь. Согласна?

— Согласна, только давай недолго, мне еще больно ступать на ногу. Но я очень хочу на улицу. Жду!

Игорь встретил Катю около входа в общежитие. Она стояла на крыльце, подставив лицо под медленно опускающиеся снежинки. Был легкий мороз, ветра не было.

— Зачем ты вышла одна на улицу? А если бы поскользнулась и упала? Я бы себе этого никогда не простил.

— Не так уж я плохо себя чувствую! В понедельник уже пойду на занятия в институт. Сама пойду! Нельзя больше их пропускать, сейчас идут предметы по специальности, скоро дипломный проект и я не хочу оказаться отстающей! Техникум окончила с красным дипломом, хочу такой же получить и в институте!

Они медленно шли по направлению к парку Лесотехнической академии. Катя крепко держала Игоря под руку. Игорь рассказывал о своей жизни, работе, недавней поездке в Бельгию.

— Почему ты ничего не говоришь о себе? Только задаешь вопросы и молчишь? Давай, кайся в своих прежних грехах!

— Я боюсь, что тебе не очень понравится то, что я расскажу! У меня уже был опыт откровенных разговоров, которые плохо для меня заканчивались. А сейчас я этого очень не хочу.

— Катя, я взрослый мужчина, мне скоро будет тридцать два года, меня ничем не удивить и не испугать! Рассказывай!

— Я родилась и выросла в Выборге. Мой отец — священник местного храма, уже старенький. Ему шестьдесят пять лет. Мама умерла, когда мне было пятнадцать лет. Разница в возрасте у моих родителей — двадцать лет. Тебя не смущает, что я дочь священника?

— Не смущает. Меня в детстве крестила бабушка в церкви, никому об этом не говорила. Только мне сказала перед смертью и отдала крестильный крестик. Правда, я его не ношу и в церковь не хожу. Но храню. Хотя в моей жизни были события, когда очень хотелось сходить в церковь и поставить свечку.

— Это хорошо. А то, как только узнают мои знакомые, что я из семьи священника, верующая, по воскресеньям обязательно хожу в церковь на литургию — сразу меняют отношение ко мне на негативное. Начинают подначивать, затевают споры на религиозные темы, хотя совершенно не разбираются в этих вопросах. Вот и дожила до двадцати четырех лет без подруг и друзей.

— А зачем ты пошла в техникум? Что-то заставило это сделать?

— Да. Я заканчивала восьмой класс, когда умерла мама. Отец очень горевал. Расстраивался, что не может уделить мне необходимого внимания, так как очень занят: то службы, то требы, то посещение больных прихожан, то ремонт церкви — да полно дел. И отправил меня к сестре моей мамы в Ленинград. Думал, что мне лучше будет под женским приглядом. Поступила я в Радиотехникум. Там стипендию давали. Очень хотелось поменьше зависеть от тетки. Сначала все было хорошо. Потом у тетки появился ухажер. Стал на меня обращать слишком много внимания. Я уже заканчивала второй курс, когда тетка отправила меня в общежитие техникума — ревность замучила. Ну, не возвращаться же мне было в Выборг? Решила доучиться. Получила красный диплом. Это позволило поступить в институт. Там тоже дали общежитие. Так и живу.

— В Выборге часто бываешь?

— Так часто, как могу. Я уже говорила, что друзей и подруг у меня нет: слишком разные интересы и отношение к жизни. А приедешь домой, увидишь отца, сходишь в церковь — и так легко на душе делается!

— А чем еще интересуешься в жизни?

— Изучаю немецкий и французский языки. Окончила Государственные курсы немецкого языка, получила диплом. Летом буду сдавать экзамены по французскому на таких же курсах. Много читаю. Работаю лаборантом на своей кафедре. Может быть, поступлю в аспирантуру. Хотя едва ли примут: социальное происхождение не подходящее. А там надо сдавать марксистско-ленинскую философию! Не могу же я идти против своей совести и называть то, что считаю черным — белым, и наоборот! Да и учусь уже семнадцать лет, считая школу. Надоело!

— Как же ты этот предмет сдавала в техникуме и институте?

— В техникуме только история КПСС была, а в институте, как узнали, что я верующая, так на экзаменах ставили четверки, не спрашивая по предмету: не хотели споров на религиозные темы. В этом отношении — я зубастая! Остальные-то темы я знала на отлично! У меня пока только одна четверка в дипломе ожидается — по философии.

Уже заканчивался целый час прогулки, и Катя стала заметно прихрамывать. Игорь повернул к общежитию.

— Катя! Не возражаешь, если мы куда-нибудь сходим вместе? На концерт, в театр, в кино?

— Конечно, нет! С удовольствием! Мне так легко с тобой разговаривать!

— Плохо, что у нас односторонняя связь: ты мне позвонить можешь, а я — нет. Давай договоримся: звони мне почаще, лучше домой, после семи часов. Только не стесняйся! Я этого очень хочу!

Игорь довел Катю до общежития, проводить себя до комнаты она не разрешила. Обещала позвонить во вторник.

Глава пятая

Знакомство Игоря и Кати продолжало развиваться по законам жанра любовных романов девятнадцатого века: сначала редкие встречи и прогулки вдвоем, потом совместное посещение культурных мероприятий, подробные рассказы о жизни, интересах, поиск точек соприкосновения. Затем пришло понимание того, что им не хочется надолго расставаться. Первый поцелуй.

Приближалось лето. У Кати началась последняя сессия за пятый курс института. У Игоря на работе опять накопилось множество дел: за второй квартал завод заваливал план, причем очень серьезно. Причина — поставка некачественных химикатов, по которым отсутствовал входной контроль. В результате — резко снизившийся процент выхода годных и, как следствие, завал плана.

«Опять ехать в Москву, опять „ползать на брюхе“ в главке и ГПЭУ, прося перенести часть плана второго квартала на третий, опять „подарки“, унижение и другие прелести. Как мне все это надоело!

Хорошо хоть добился включения от министерства в квоту на учебу в Академию народного хозяйства. Экзамены в августе. Похоже, в этом году я остался без летнего отпуска. Может быть, на недельку удастся куда-нибудь съездить вместе с Катей. В июле у нее начинается отпуск, затем преддипломная практика и написание диплома. Хорошо хоть диплом она пишет на кафедре — и тема давно известна и руководитель подобран.

Вот сдаст экзамены, и предложу ей выходить за меня замуж. Похоже, совсем потерял голову! Да и она тоже. Уже не маленькая девочка. На днях исполнилось двадцать четыре года. Пора и о будущем думать. Надеюсь, в этот раз моя семейная жизнь сложится удачнее: Катины христианские ценности, религиозное воспитание не позволят пуститься во все тяжкие! О чем я думаю! Вместо того, чтобы обожать и восхищаться, мечтать об обладании такой неординарной девушкой, которая, как мне кажется, меня любит, я рассчитываю на калькуляторе нашу совместную жизнь и даже строю инсинуации в ее адрес!»

К лету в стране произошло множество знаковых событий: Горбачева избрали первым и последним президентом СССР, приняли закон о собственности, отменили шестую статью в Конституции, т. е. была разрешена многопартийная система. Прибалтийские республики, одна за другой, провозгласили суверенитет, такие же события произошли в Грузии и некоторых азиатских республиках.

В Ленинграде председателем Ленинградского Совета народных депутатов был избран Анатолий Собчак, Борис Ельцин избран Председателем Верховного Совета РСФСР. Введено нормированное распределение продуктов питания, началась паника на потребительском рынке.

Игорь, наконец, решил серьезно переговорить с Петром Афанасьевичем и предложить ему совместный план действий на ближайшие два года. Время уже поджимало: ситуация в стране и политическая, и экономическая, ухудшались на глазах, начались сбои в поставках материалов, неплатежи, проблемы со сбытом отдельных видов продукции.

— Петр Афанасьевич, — Игорь позвонил по прямому телефону директору, — есть серьезный разговор. Когда можно подойти?

— Подходи сейчас, до конца дня никого не ожидаю.

Игорь и Петр Афанасьевич сидели друг против друга за приставным столом в директорском кабинете.

— Я считаю, что тянуть больше нельзя. Вы убедились, что мои прогнозы стали сбываться с пугающей точностью? Вы говорили, что согласны стать моим партнером, и я готов предложить ряд совместных дел.

— Слушаю тебя, Игорь!

— Как я уже говорил, грядет обесценивание рубля. Все накопления просто пропадут. Надо срочно превращать их в валюту. У Вас есть такая возможность?

— Есть у меня один товарищ, моряк. Как-то я у него покупал валюту. Только дорого: по четыре рубля за доллар. Могу узнать.

— Узнайте, и купите на все деньги, что у Вас есть. Сейчас цена доллара на черном рынке доходит до семи — восьми рублей! Покупайте по любой цене! У меня тоже скопились две с половиной тысячи рублей. Их тоже надо превратить в доллары.

Пришло время создать собственное частное предприятие. Пока его можно создать только в форме кооператива. При дальнейшем развитии законодательства мы преобразуем его в более удобную форму. У кооператива будет два равноправных учредителя: я и Вы. Я буду директором, от Вас хочу видеть бухгалтера. Вы, вроде, говорили, что Ваша дочь работает бухгалтером на каком-то предприятии? Вот и у нас может поработать по совместительству.

— Для меня более приемлем вариант, если дочь станет учредителем кооператива вместо меня. Мне не стоит светиться. Мало ли какие возникнут дела между кооперативом и заводом в будущем! У дочери фамилия мужа, так что нас связать будет непросто.

— Согласен! Для начала утвердим минимально возможный уставной капитал. Устав кооператива у меня уже готов, он достаточно неопределенен, так что сфера деятельности кооператива будет весьма разнообразна. Я беру на себя оформление всех необходимых документов для его создания и регистрацию в органах власти.

— Игорь, в отношении валюты — мне все ясно. Но зачем нам кооператив?

— Для того, чтобы начать заниматься частным бизнесом, и посредством его создать первоначальный капитал, необходимый для его укрупнения.

— Что это будет за бизнес?

— В первую очередь — торгово-закупочная деятельность и сфера услуг. Сейчас в России огромный дефицит любых товаров: продовольственных и промышленных. Умные люди уже в прошлом году, когда был проведен первый официальный валютный аукцион, на приобретенную за рубли валюту купили на западе компьютеры и в три раза дороже продали их здесь за рубли. Рубли снова превратили в валюту, и колесо заработало. Эта ниша еще не заполнена, хотя уже сейчас протиснуться в нее будет сложно. Лучше найти оптового покупателя, например крупное предприятие или даже министерство. Тогда оплата будет гарантирована, а это для нас выгодно даже при некотором снижении прибыльности. Давайте вместе искать! Еще можно рассмотреть закупки во Франции парфюмерии и продажи ее здесь. Это же касается детских игрушек, видеомагнитофонов, малогабаритных цветных телевизоров, магнитол, комплектующих к ним, видеокассет и т. п.

Я уже не говорю о закупках сигарет известных марок, спиртного и пива. Только этот бизнес уже в скором времени станет очень опасным — его будет крышевать криминал.

— И кто же этим будет заниматься?

— Чем конкретно?

— Я имею в виду закупки за границей?

— Все, кто это может делать: я, мои знакомые, Ваши знакомые. Все, у кого имеются загранпаспорта, и кто может выезжать на Запад.

— А где мы возьмем валюту?

— Я и Вы дадим в долг нашему кооперативу деньги, на которые будет приобретена валюта. Но прежде мы с вами возьмем кредит в банке. Вот так и получим валюту.

— Как все сложно! Но ведь это еще не все?

— Конечно, нет. Мы должны будем или арендовать, или купить, или построить магазины, склады и производственные помещения, через которые будут реализоваться наши товары. Вот тут Вы должны сыграть главную роль. Как это сделать, не нарушая существующих законов, я Вам расскажу позже. Надо заняться подбором людей. Скоро будет много безработных, тогда будет проще. А пока придется привлекать членов семьи и хороших знакомых.

— Когда же тогда работать на заводе? В сутках только двадцать четыре часа. Если восемь посвятить работе на заводе, восемь — на собственном предприятии, да на разъезды между ними и домом, то на сон останется всего три — четыре часа. Это — работа на износ! Такого никто не выдержит!

— А кто говорил, что будет легко? Под лежачий камень вода не течет. Если мы хотим войти в кризис, имея неплохой задел, и выйти из него состоятельными людьми — то сейчас надо крутиться, используя все предоставляющиеся нам возможности! Я беру на себя всю организационную часть. На Вас остается решение вспомогательных, но, тем не менее, очень важных вопросов.

— Так с чего же будем начинать?

— С покупки валюты. Причем не только за личные средства, но и за заемные. Завтра же мы с Вами идем в банк и решаем эти вопросы.

— В какой банк?

— В Промстройбанке я уже договорился о получении кредита при условии, что наш завод откроет там счет. Думаю, и у Вас имеются знакомые в банковской сфере, с кем можно договориться на этих же условиях. В этом ничего криминального нет. Напротив, возможности завода в финансовой сфере расширятся. Самое позднее в сентябре мы должны иметь на счете нашего кооператива не менее пятидесяти тысяч долларов, чтобы начать закупку товаров за рубежом. С меньшей суммой там делать нечего. Только один персональный компьютер там стоит минимум тысячу долларов! К этому времени я привлеку знакомого мне представителя торгпредства в Бельгии для первых закупок товаров под процент от сделки. Тем более, что он имеет практику приобретения товаров на распродажах и со скидкой. Если все пойдет хорошо, то до нового года мы успеем немного раскрутиться.

— Твоими устами да мед пить!

В июле Игорь съездил в Москву и сдал экзамены в Академию народного хозяйства на экономическое отделение. Даже с учетом выделенных квот каждому министерству, конкурс был три человека на место. Занятия начинались с 1-го октября, длились месяц, затем перерыв на два месяца, опять месяц занятий и так в течение двух лет. Во время двухмесячного перерыва слушатели Академии выполняли множество домашних заданий, главным из которых было изучение иностранного языка. Поскольку немецкий язык Игорь знал хорошо, то он стал совершенствоваться в английском, поставив перед собой задачу, защитить выпускную работу на этом языке.

Планы Игоря, изложенные Петру Афанасьевичу, хоть и с задержками, но постепенно выполнялись: к концу августа был зарегистрирован торгово-закупочный кооператив «Невское время», одним из направлений работы которого была внешне-экономическая деятельность, получены кредиты Игорем и Петром Афанасьевичем на приобретение вещей домашнего обихода в двух банках на общую сумму сорок тысяч рублей под приемлемый процент сроком на два года, открыты счета кооператива в банке, в том числе и валютный. Приобретена валюта на личные деньги учредителей в размере четыре тысячи долларов, которая в виде займа также положена на валютный счет кооператива. Участие в валютном аукционе позволило кооперативу приобрести еще семь тысяч долларов. Одиннадцати тысяч долларов было мало для начала внешне-торговой деятельности. Тогда Игорь предложил провести операцию с деньгами завода: кооператив берет у завода кредит в размере двести пятьдесят тысяч рублей сроком на два месяца под процент, превышающий обычный банковский в два раза. Это было выгодно всем: заводу, так как на его счете были свободные денежные средства, и кооперативу. Петр Афанасьевич предложил договориться с заводом- смежником, и у него взять кредит на тех же условиях. Чтобы не «светиться» у себя на заводе. Игорь одобрил эту идею. Таким образом, было куплено еще двадцать восемь тысяч долларов. Итого: на валютном счете кооператива лежало тридцать девять тысяч долларов. Хоть сумма и была меньше запланированной, но больше денег было взять неоткуда.

В конце августа Игорь связался с Алексеем из торгпредства в Брюсселе, и предложил ему выступить агентом по приобретению чистых видеокассет фирмы «ТДК» для кооператива за тысячу долларов комиссионных с каждой сделки на сорок тысяч долларов. Единственное условие: покупка кассет должна быть проведена за минимально возможную цену. Допустимы даже некоторые отклонения по внешнему виду. Тот с радостью согласился. Первая сделка прошла успешно: кассет было приобретено на тридцать восемь тысяч долларов, а реализовано в Ленинграде на рубли на сумму, эквивалентную ста четырем тысячам долларов. За два месяца удалось четыре раза провернуть эту операцию, после чего кредит заводу был возвращен с оговоренными процентами и в срок, а на счете кооператива лежало уже около трехсот тысяч долларов. Заниматься и дальше кассетами Игорь не стал: это стало не так выгодно, так как рынок города уже был ими насыщен: не одни они были такими умными. Следующая операция была проведена с персональными компьютерами под специальный заказ для министерства. Этого удалось добиться, используя связи в министерстве, и пообещав «благодетелям» приличный откат в валюте. Самое «вкусное» в сделке было то, что половину стоимости за компьютеры кооператив получил в виде аванса, а остальную часть — ему должно было перечислить министерство в течение месяца после получения компьютеров. До нового года были осуществлены две такие операции. В результате, после расчета со всеми заинтересованными лицами, на валютном счете кооператива было около миллиона ста тысяч долларов. Петр Афанасьевич только головой крутил, удивляясь на такую коммерческую разворотливость Игоря.

Несмотря на исключительную занятость, Игорь постоянно общался с Катей, а в июле объяснился, предложил стать его женой. Она с радостью согласилась. Только поставила условие: обязательно венчаться в церкви. Они съездили в Выборг, где Игорь познакомился с ее отцом. Решено было организовать венчание в Выборге 7 ноября. Решили свадьбу отпраздновать в узком кругу в Ленинграде, после регистрации в ЗАГСе. Сразу сходили и подали заявление — его приняли и установили дату регистрации: суббота 10 ноября. А пока Катя продолжала работать над дипломом и жить в общежитии. Предложение Игоря переехать к нему она отклонила, сославшись на принципы.

Венчание прошло в церкви в Выборге, как и было запланировано. Таинство проводил второй священник, помощник отца Кати, поскольку тот сильно разволновался и был не в состоянии провести службу. Но все окончилось хорошо: жених и невеста были объявлены мужем и женой, принесли клятву в верности и были записаны в церковные книги. После венчания в кругу близких родственников и немногочисленных друзей в родительском доме состоялся праздничный ужин. Катя очень боялась первой брачной ночи, она предупредила Игоря о своей девственности, и он был очень с ней бережен и нежен. На следующий день супруги отправились в Ленинград, где Катя сразу из общежития переехала к Игорю. 10 ноября в кругу друзей Игоря и соседок Кати по общежитию, состоялась регистрация их брака. После этого в VIP- зале ресторана «Красное облако», рядом с его домом, прошла свадьба.

Соседки Кати по комнате в общежитии подари ей на свадьбу небольшой самодельный тубус с вложенным туда, красиво оформленным, свитком.

— Катя, поздравляем тебя с таким значимым событием в жизни любой девушки как свадьба! Наши финансовые возможности тебе известны, поэтому подарок мы приготовили собственными руками, с учетом твоей религиозности, — проговорила Наташа, передавая ей подарок, — только открой его дома!

Заинтригованная такими словами Катя, придя домой, сразу достала из тубуса свиток. На нем вручную красивым шрифтом был написан следующий текст:

«Инструкция для новобрачной.

…касательно поведения в интимных супружеских отношениях для возрастания духовной чистоты благословенного таинства брака, написанная Рут Смитерс, возлюбленной супругой преподобного Л.Д.Смитерса, пастора Аркадской Методистской Церкви Восточной Региональной Конференции, в Лето Господне 1894»

Для чувствительной девушки, имевшей счастье получить правильное воспитание, по иронии судьбы день свадьбы — самый счастливый и самый ужасный день жизни. Положительной стороной является сама свадьба, в которой невеста становится центром внимания в прекрасной и вдохновляющей церемонии, символизирующей ее триумф, когда мужчина гарантирует обеспечение всех ее нужд до конца ее жизни. Отрицательная же сторона — это брачная ночь, во время которой невеста должна, так сказать, заплатить за музыку тем, что вынуждена впервые испытать весь ужас половой жизни.

В этой связи, дорогая читательница, позвольте мне поведать Вам одну ошеломляющую истину. Некоторые девушки встречают испытание первой брачной ночи с любопытством и удовольствием. Опасайтесь подобного отношения! Эгоистичный и похотливый муж может легко извлечь выгоду из такой жены. Никогда не следует забывать главного правила супружеской жизни: ДАВАТЬ МАЛО, ДАВАТЬ РЕДКО И, ГЛАВНОЕ, ДАВАТЬ НЕОХОТНО.

Иначе то, что могло бы быть истинным браком, способно сделаться оргией полового вожделения. С другой стороны, террор, осуществляемый молодой женой, не должен доходить до крайностей. Поскольку половая жизнь является в лучшем случае отвратительной, а в худшем — весьма болезненной, женщины вынуждены терпеть ее, и делают это от начала времен, что находит воздаяние в моногамном доме и детях, ее посредством производимых на свет.

Конечно, идеальным был бы тот муж, который приближается к супруге только по ее требованию и только в целях зачатия потомства, однако подобного благородства и бескорыстия нельзя ожидать от обычного мужчины. Большинство мужчин, если им не отказывать, требовали бы половой жизни почти каждый день. Мудрая жена будет разрешать самое большее два коротких соития в неделю в первые месяцы супружества. С течением времени она будет прилагать все усилия к тому, чтобы уменьшить эту частоту. Наилучшую службу может сослужить жене имитация недомогания, желания спать и головной боли.

Споры, нытье, ворчание, пререкания тоже могут оказаться очень действенными, если прибегнуть к ним поздним вечером, примерно за час до того, как муж обычно начинает свое приставание. Мудрая жена всегда готова находить новые, более совершенные методы отказа своему мужу и обескураживания его любовных начинаний. Хорошей жене следует стремиться к тому, чтобы свести соития до раза в неделю к концу первого года брака и до раза в месяц к концу пятого года.

К десятой годовщине многим женам удается завершить деторождение и достичь конечной цели: завершения всех половых контактов с мужем. К этому времени, чтобы удерживать мужа дома, она уже может использовать его любовь к детям, а также общественное воздействие. Стремясь свести частоту половой жизни до возможного минимума, мудрая жена должна в равной мере обращать внимание на ограничение качества и уровня половых контактов. Большинство мужчин по натуре являются довольно извращенными, и если предоставить им хоть небольшую возможность, они используют ее для самых разных отвратительнейших способов. В число этих способов входят, помимо прочих, такие, когда нормальный акт совершается в ненормальных позах, а также когда мужчина лижет женское тело и дает ей лизать свое мерзкое тело.

Нагота, разговоры о половой жизни, чтение рассказов о ней, рассматривание фотографий и рисунков, изображающих и показывающих половую жизнь, являются пагубными занятиями, которые у мужчин легко входят в привычку, если им это позволять. Мудрая жена возьмет за правило никогда не позволять мужу видеть свое неприкровенное тело и никогда не позволять ему показывать свое неприкровенное тело ей. Половой акт, если он непредотвратим, должен совершаться в полной темноте.

Многие женщины находят полезным располагать плотными хлопчатыми ночными рубашками для себя и пижамами для своих мужей. В них следует переодеваться в отдельных комнатах. Их не нужно снимать во время соития. Таким образом, лишь минимум тела оказывается открытым. Когда жена оденется в свою ночную рубашку и выключит весь свет, она должна лечь неподвижно на кровать и ждать мужа. Когда же тот ощупью войдет в комнату, она не должна издавать никаких звуков, которые могли бы указать ему, в каком направлении она находится, чтобы они не послужили для него знаком одобрения.

Ей следует предоставить ему возможность самому нащупывать свой путь в темноте. Всегда есть надежда, что он споткнется и получит какое-нибудь легкое повреждение, что может быть использовано ею как вполне извинительный предлог для отказа ему в соитии. Когда же он находит жену, та лежит максимально неподвижно. Любое движение ее тела может быть истолковано оптимистичным мужем как половое возбуждение. Если он делает попытку поцеловать ее в губы, она должна слегка повернуть голову, так чтобы вместо этого его поцелуй без вреда попал на ее щеку.

Если он пытается поцеловать ее руку, ей следует сжать ее в кулак. Если он поднимает ее ночную рубашку и пытается поцеловать куда-то еще, она должна быстро одернуть рубашку, выпрыгнуть из постели и объявить, что естественная нужда заставляет ее сходить в туалет. Это будет, как правило, гасить его желание целовать туда, куда запрещено. Если муж стремится соблазнить ее сладострастными разговорами, мудрая жена должна неожиданно вспомнить какой-нибудь обыденный неполовой вопрос, который она тотчас задаст ему.

Со временем, муж поймет, что если он настаивает на половом контакте, то он должен идти к нему без эротического оформления. Мудрая жена позволит мужу поднять ей ночную рубашку не выше пояса и разрешит ему приоткрыть только ширинку пижамы, чтобы через нее совершить соитие. Она будет совершенно безмолвна или же будет лепетать что-то о своем домашнем хозяйстве, пока он будет силиться и пыхтеть.

Более того, она будет лежать совершенно неподвижной и никогда, ни при каких обстоятельствах не будет издавать стонов и придыханий в процессе совершения полового акта. Когда же муж завершит акт, мудрая жена должна начать пилить его по поводу множества мелких заданий, которые она хотела бы дать ему на следующий день. Многие мужчины получают большую долю полового удовлетворения от спокойного расслабления непосредственно после окончания акта.

Таким образом, жена может заставить мужа убедиться в том, что в это время невозможно насладиться никаким покоем. В противном случае он приобретает стимул в скором времени попытаться повторить это. Обнадеживающий фактор, за который жена может быть благодарна, — это если и семья ее мужа, и школа, и церковь, и социальная среда в течение его жизни содействовали тому, чтобы внушить ему чувство глубокой вины в отношении его полового инстинкта, так что он приходит к брачному ложу с чувством вины и стыда, уже наполовину поверженный и подчиненный.

Мудрая жена ухватывается за возможность воспользоваться такой ситуацией и неустанно следует к своей цели: сперва ограничить, а позже — окончательно свести на нет стремление своего мужа к любым проявлениям половой жизни.

(Первоисточник: «The Madison Institute Newsletter», Fall Issue 1894: Spiritual Guidance Press, New York City).

Прочитав сей опус, Катя застыла в недоумении. Подошедший Игорь забрал у нее свиток и тоже внимательно с ним ознакомился.

— Ну и язвы твои подружки! Ничего умнее не придумали!

— Ты не прав! Этот свиток будет всегда висеть в спальне на стене над кроватью, и напоминать тебе о том, какая должна быть настоящая супруга. Может быть, иногда мне придется использовать некоторые советы из него для напоминания тебе об этом! Девчонки молодцы! Надо же было до такого додуматься!

Глава шестая

Начинался новый этап жизни Игоря, отличный от уже прожитой им жизни.

Уже первые совместно прожитые молодоженами дни показались Игорю верхом счастья по сравнению с холостяцкой жизнью. Катя взяла все заботы о домашнем хозяйстве на себя. Готовила, обихаживала мужа, всегда была милой и радостно встречала его возвращение с работы и из командировок.

«Насколько лучше жить семьей! В доме стало уютней, всегда тебя ждут, желая порадовать чем-то вкусненьким. Катя оказалась страстной женщиной, быстро вошла во вкус постельных утех, меня обожает и во всем слушается. На мне осталось только обеспечение семьи продуктами питания и зарабатывание денег. А как приятно дарить ей подарки! Дожила до двадцати с лишним лет, а не имела никаких украшений! Приходя домой, я теперь стал отдыхать душой.

В феврале она защищает диплом и мне надо подумать о ее трудоустройстве. Дома сидеть она категорически не желает. Аспирантура ей не светит, распределение по заводам сейчас стало необязательным. Да и в свете грядущих в стране перемен устраиваться на завод сейчас — верх глупости. Пусть работает в кооперативе: организует сервисное обслуживание продаваемых нами электронных устройств, проводит закупки товаров за границей. Оформим ей загранпаспорт и пошлем на учебу в Германию: не зря она скоро получит диплом радиоинженера. Надо будет связаться с Алексеем и попросить разузнать о такой возможности.

Кстати, не забыть отправить Алексею подарок: он на днях женился на бельгийке и теперь думает об устройстве своей дальнейшей жизни. Можно предложить ему официальную работу с приличной зарплатой в кооперативе, тогда у него будут развязаны руки. Тем более, что подходит к концу официальный срок работы в торгпредстве и пребывания в Бельгии, а возвращаться домой с молодой женой он не собирается».

Год заканчивался. Игорь и Петр Афанасьевич собрались 30 декабря в кабинете директора для подведения итогов сделанного и планирования задач нового, 1991 года.

— Игорь, каков твой прогноз на следующий год?

— Январь ничего нового не принесет, кроме продолжения националистических выступлений в странах Прибалтики, в частности в Литве.

Если у Вас еще остались личные деньги на счетах в Сбербанке, то срочно приобретите на них, что угодно, лучше всего валюту. Прогноз показывает, что грядет денежная реформа: недаром Председатель СМ Рыжков подал в отставку! И крупные купюры лучше тоже не иметь.

— Почему?

— Под видом борьбы с нелегальными доходами, спекуляциями и т. п. могут быть изъяты сто и пятидесяти рублевые купюры, а возвращены новые, но в значительно меньшем количестве. Вы же видите, какая инфляция. Такая попытка ее снижения сама напрашивается.

— А что еще?

— Еще начнутся забастовки. Будут официально увеличены цены на ряд товаров в государственной торговле. Начнется развал союзных министерств: из них уйдут в республиканское подчинение ряд предприятий.

Ельцин станет во главе РСФСР.

— Не может быть!

— Почему? Логика политических событий в стране ведет именно к этому! Я даже скажу больше: по всем признакам недовольные развитием событий в стране люди, занимающие ведущие посты в государстве, попытаются все повернуть вспять. Не знаю, удастся ли Горбачеву удержаться у власти!

— Как ты можешь все это прогнозировать? Если ты, один, это предсказываешь, почему этого не могут сделать в правительстве?

— Потому, что такие прогнозы заставят посмотреть правде в глаза и понять, что СССР разваливается не по прихоти отдельных людей, а по желанию народных масс: все прогнило в государстве и ничего нельзя с этим поделать. Можно сохранить Союз только путем пролития большой крови. А на это, как я говорил раньше, никто не пойдет!

— И как нам жить дальше?

— Жить нам придется уже не в СССР, а в независимой России, рядом с независимыми Украиной, Казахстаном, Белоруссией и всеми другими республиками. Это — объективный процесс. Вспомните, сколько в народе разговоров было, что власть прогнила, что за счет Российской Федерации живут и благоденствуют союзные республики, что КПСС решает только задачи удержания своей власти, а не укрепления страны и увеличения благосостояния населения! А когда все стало разваливаться, в Союзе не нашлось никакой цементирующей силы, чтобы его сохранить.

— А что будет с партией?

— Как что? КПСС будет запрещена!

— Ладно, оставим эти высокие материи, поговорим о нашем кооперативе. Я так рад, что послушал тебя, и мы стали партнерами. За полгода кооператив встал на ноги и способен развиваться дальше. Но в каком направлении?

— Надо продолжить нам заниматься тем, что мы делали до этого: увеличивать капитал, готовиться к развалу промышленности, когда предприятия будут банкротиться, разоряться и закрываться. И постараться прибрать лучшие из них к рукам. Если мы этого не сделаем, это сделают другие. Как говорят: кто смел, тот и съел! И надо отставить в сторону щепетильность и различные благоглупости типа: а что будет с людьми, а как мы можем их уволить и т. д. Настает время, когда только инициативные люди добьются чего-то в этой жизни. Те, кто привык надеяться на дядю, на государство, а не на себя — потеряют все, что имели. И я не хочу оказаться среди таких людей!

— Ты говоришь ужасные вещи! А как же взаимовыручка, сострадание, помощь бедным?

— Я считаю, что если человек здоров, имеет две руки, ноги и голову — он способен на многое, по крайней мере, от голода не умрет. Помогать надо больным, инвалидам, старикам. Вот этим мы обязательно будем заниматься. Помогать бездельникам и горлопанам — никогда! Они вечно всем недовольны: зарплатой, хотя ленивы и плохо работают, работодателем, мол, мало платит и вообще — буржуй, своими товарищами по работе — не хотят с ними бездельничать, не выпивают, не ругают начальство и т. п.

Надо не только научиться выживать в условиях наступающего бандитского капитализма, но и защищаться. Вы уже видите, как поднимает голову криминал, начинается крышевание ларечников и кооператоров, отъем собственности. Дальше это примет угрожающие размеры. Чтобы сохранить свои жизни и жизни близких, не потерять то, чего мы сумели достичь, надо научиться защищаться. И это — главное, чем мы должны заниматься в следующем году!

— Что ты имеешь в виду? А как же милиция, КГБ, прокуратура, наконец?

— Петр Афанасьевич! Поймите, что когда разваливается государство, разваливаются и его структуры, в том числе и те, что Вы назвали! Большой помощи от них нечего ожидать. Пройдут годы, пока они оправятся от этих ударов и смогут восстановиться. Надо самим защищаться: создавать охранное агентство, заранее заручиться поддержкой той же милиции, КГБ. Всем подряд они помочь не смогут, так пусть помогут конкретно нам. Вот в этом направлении мы и будем работать! Но, не имея достаточно средств, капитала, ничего сделать невозможно! Давайте поставим цель: в следующем году, как минимум, на порядок, а то и на два увеличим обороты продаж кооператива. Для этого нам надо искать партнеров на Западе, организовать совместные предприятия с ведущими фирмами, стать их представителями в России.

— Как же найти этих партнеров? Едва ли они захотят присутствовать в России в такое лихое время!

— Рынок России — безграничен! Партнеры всегда есть, только их надо найти.

Вот для этого я и учусь в Академии! Оттуда ежегодно организуются поездки за рубеж на стажировку, встречи с иностранными бизнесменами, наконец, завязываются деловые знакомства с руководителями предприятий в различных регионах страны. Да и никто не мешает поехать в загранкомандировку от кооператива: валютный счет у нас имеется, загранпаспорт — тоже. Да и Вы можете помочь со своими связями.

— Ох, Игорь, наговорил ты тут кучу арестантов, столько дел, проблем, кто это будет делать?

— Мы и будем, Петр Афанасьевич! Глаза боятся, а руки делают!

— Что же будет с заводом? Куды бечь?

— Ничего хорошего. Вы сами знаете, темпы роста продукции нам запланировали на следующий год под двадцать процентов. Мы должны освоить десять новых изделий, цены на них нам приличные утвердить не удалось — военные встали, как под Бородино. Фондов на материалы даже на первый квартал под план производства дали только на 75 процентов, остальное — сами ищите. Платежи за поставки продукции уже сейчас задерживают, дальше — только хуже будет. Пока расплатятся за продукцию, цены на материалы вырастут, и денег нам постоянно будет не хватать. А ведь еще зарплату надо платить, налоги. Что тут говорить!

Не приняли мое предложение годичной давности — вот теперь и пожинаем плоды нашей упертости! Тяжелые времена настают.

Как говорят на востоке: «Тучные годы прошли, начались годы тощей коровы!»

Надо дать команду в отдел кадров о закрытии приема на завод: пусть желающие увольняются, но на их место никого не принимать. Может быть за год — полтора и сумеем от части работающих естественным путем избавиться, чтобы потом не прибегать к массовым увольнениям, не резать по живому.

Надо вводить режим жесткой экономии: Вы должны издать приказ, чтобы никто, кроме Вас не имел право подписывать банковские документы на оплату счетов и приобретение материалов и оборудования. Сейчас начнется продажа материалов налево, причем по смешным ценам, а покупка — по завышенным! Я ничего плохого не хочу сказать о наших работниках, но когда есть возможность заработать за чужой счет — мало кто откажется! Давайте, я подготовлю специальный приказ о переходе завода на особый режим работы, а Вы его откорректируете.

— Конечно, готовь! Чувствую, предстоит мне серьезный разговор с моими заместителями на эту тему.

— И еще, надо прекращать отгрузку продукции без предоплаты или авансовых платежей. Пусть лучше она останется у нас: рано или поздно мы придумаем, куда ее пристроить, чем окажемся без денег и без продукции. Надо переходить на бартер: нет денег на оплату чего-то принадлежащего заводу — передай материалы на эту сумму, или оборудование, или транспорт. Скоро все будет в дефиците.

Как я говорил, надо срочно искать и начинать выпуск продукции, которую можно продать населению. Хоть какой-то ручеек денежных средств на завод будет идти. А военные скоро совсем прекратят платить, а план требовать еще строже будут! К этому надо быть готовым: бумажками запасаться, письма писать, предупреждать, требовать, подавать судебные иски, пугать! Иначе Вам, как директору — позора и увольнения не избежать!

— Да уж, утешать, ты, Игорь, мастер. Ладно, пошли по домам. Не все так плохо, а если и плохо, то не одним нам. На людях и смерть красна!

В феврале Катя защитила диплом, ее приняли на работу в кооператив, оформили ей загранпаспорт, и она выехала в Германию в Мюнхен на фирму «Сименс», проходить стажировку. Вместе с ней поехал и Игорь: надо помочь устроиться, ведь Катя еще не бывала за границей. Стажировку ей организовал Алексей, который принял предложение Игоря и теперь работал в кооперативе. Если Катя на стажировке должна находиться полтора месяца, то Игорь поехал на пять дней, рассчитывая завязать деловые связи по поставке продукции через кооператив в Россию.

Фирма «Сименс» произвела на супругов огромное впечатление: современное производство интегральных схем, полупроводниковых приборов и всевозможной радиоаппаратуры на их основе, развитая система сервисного обслуживания, неподдельный интерес немцев к сотрудничеству с российскими предприятиями. Только что произошло объединение ГДР и ФРГ, в котором решающую роль сыграл Горбачев, и отношения к русским было хорошее. Игорь заключил контракт на поставку кооперативу для продажи населению современных малогабаритных радиоприемников, магнитол, микрокалькуляторов на сумму более, чем триста тысяч долларов, и оставил свои предложения по созданию совместного предприятия, кроме «Сименса», включающего кооператив «Невское время» и завод «Нейтрино». В течение месяца немцы обещали дать ответ.

Убедившись, что Катя нормально устроилась и приступила к стажировке, Игорь вернулся в Ленинград: ему надо было подготовить выступление на коллегии министерства по указанию лично министра. Коллегия была посвящена вопросам выживания предприятий в условиях надвигающегося кризиса и, кроме мнения своих ближайших помощников, министр хотел выслушать мнения низов — представителей предприятий.

Коллегия состоялась в середине марта. Была очень представительна: кроме работников МЭП на ней присутствовали представители МО (Министерства обороны), смежники, работники Госплана и ВЭБа (Внешэкономбанка). Все выступающие много говорили и отмечали, какой прорыв в политической жизни страны сделан после начала перестройки, но совсем мало — что предстоит испытать промышленности страны в ближайшие два — три года. Никто не дал прогноза развития страны. Говорили только в общих чертах о наступающем кризисе, не сказали ничего о путях его преодоления и тактике работы министерства и предприятий в этих условиях.

«Опять шапкозакидательские настроения! Привыкли выдавать желаемое за действительность. Боятся потерять свои должности, рассчитывают отсидеться в кабинетах», — размышлял Игорь, слушая выступающих.

Наконец, в конце коллегии дали слово Игорю. Он кратко дал прогноз развития экономики страны на ближайшие три года, подчеркнул, что ожидается рост безработицы, повальное банкротство предприятий, невыплаты зарплаты, обнищание народа. Если в начале его выступления в зале раздавался гул голосов, то теперь повисла напряженная тишина. Далее он остановился на своем видении дел в министерстве. Предсказал рост неплатежей за продукцию, остановку заводов, потерю даже тех не самых передовых технологий в микроэлектронике, которые сумели внедрить отечественные предприятия.

Наконец, предложил ряд мер, которые необходимо предпринять на уровне заводов для продления их жизнедеятельности, сохранения коллективов.

Когда он закончил, министр попросил его остаться за трибуной и ответить на вопросы присутствующих.

— Молодой человек! С чего Вы взяли, что продукция министерства не будет востребована?

— Основную массу своей продукции министерство поставляет МО и министерствам — смежникам, выпускающим военную технику, средства производства и предметы потребления. Я исхожу из того, что средств для оплаты у государства просто не будет для этого. Министерства — смежники первые почувствуют на себе резкое сокращение финансирования госзаказа: они не получат средств за изготовленную ими продукцию, значит не смогут оплатить свои заказы нашему министерству. Более половины выпускаемой ими продукции поставляется МО. Такой удар им просто не выдержать!

Товары потребления, выпускаемые ими, значительно проигрывают зарубежным аналогам. А сейчас поток этих товаров из-за рубежа растет не по дням, а по часам. Население предпочтет покупку зарубежных товаров, несмотря на их цену, поскольку потребительские качества их значительно выше, чем отечественных. Таким образом, произойдет затоваривание складов, магазинов изделиями отечественных производителей. Значит, их продать быстро не удастся, деньги не поступят на предприятия — смежники, а, значит, они не смогут оплатить свои заказы нам. Круг замкнулся!

Если государство пойдет по пути печати денег для оплаты госзаказа, то неизбежен рост инфляции, а, значит, цен, и в скором времени мы вернемся к тому положению дел, от которого попытались избавиться этим путем. Однако, положение значительно ухудшится.

Я ответил на Ваш вопрос?

— Почему Вы считаете, что у государства не будет средств на оплату госзаказа?

— Госзаказ составляет, в основном, заказы МО, которые не продаются на свободном рынке. Не будет же простой человек покупать, например, радар, или систему наведения для ракеты для личного использования? Он будет в первую очередь покупать продукты, лекарства, одежду и т. п. Значит, источником средств для госзаказа, в основном, остаются поступления от экспорта нефти, газа, минеральных удобрений и налоговые поступления. Не секрет, что стоимость нефти за последние десять лет упала в разы. А при массовой безработице, при невыплатах зарплаты, сбор налогов также очень сильно упадет. Значит, источники пополнения госбюджета резко сократятся. Да они уже сократились. Поинтересуйтесь у присутствующих здесь представителей Госплана и Госбанка!

Последовало еще множество вопросов, на которые Игорь постарался ответить. На трибуне он простоял больше часа. Наконец, министр подвел итоги коллегии. Было решено более внимательно рассмотреть прогнозы развития экономики страны, привлечь для этого ведущие НИИ Академии наук. Кроме того, на уровне главков и объединений министерства, провести аналогичные коллегии, где заслушать отчеты предприятий о готовности к работе в условиях кризиса.

Игорь про себя только посмеялся:

«Какая может быть готовность, когда с кризисом страна столкнулась впервые за много десятилетий! Когда нет ни теории, ни практики выхода из кризиса».

Игорю было предложено на сутки задержаться в Москве и завтра к 10 часам утра явиться к министру.

Когда Игоря пропустили в кабинет министра, там находились также начальник ГПЭУ, начальник ФУ (Финансовое управление) и начальник ГПУ (Главное производственные управление) министерства. Они еще раз внимательно выслушали прогнозы Игоря и его доводы.

— Игорь Максимович, согласно Вашим словам, выхода у нас нет: годом раньше или годом позже, но экономика страны рухнет?

— Рухнет не экономика страны, а экономика министерств, занимающихся развитием военного сектора страны. То есть, все министерства, обеспечивающие военных вооружением, столкнутся с жесточайшим кризисом, и только отдельные заводы, работающие на обеспечение МО, сохранятся на плаву, и то, в основном, за счет того, что смогут очень быстро перестроиться на выпуск гражданской продукции. Средств на Госзаказ у страны нет, и не предвидится еще не менее десяти лет.

— Ваш прогноз по поводу жизнедеятельности нашего министерства?

— Оно будет упразднено, как и другие министерства. Возможно, на их базе будет создано новое министерство, включающее в себя отдельные заводы расформированных министерств.

— Когда это произойдет?

— Думаю, через три — четыре года.

— Значит, что бы мы ни делали, итог один — развал министерства?

— Да! Но, пока не поздно, надо дать максимальную свободу заводам. Не все, конечно, но некоторые смогут выжить, сохранят хотя бы технологии.

Разговор продолжался еще около часа, после чего Игоря отпустили в Ленинград.

Глава седьмая

События в СССР развивались стремительно: не прошло и полгода после коллегии министерства, как 19–22 августа некоторые руководители СССР во главе с вице-президентом Геннадием Янаевым сформировали ГКЧП и попытались отстранить от власти Михаила Горбачёва, во время его отдыха в Крыму. Но позже были сами взяты под арест, а Горбачёв вернулся в Москву.

Это были очень напряженные дни, когда многие посчитали, что к власти опять вернулись коммунисты, затихли, опасаясь репрессий.

В одном из райисполкомов Ленинграда как раз проходила очередная сессия, когда стало известно о путче. Криков и разговоров среди депутатов было много, но решений никаких принято не было. Когда они выходили на улицу, их встречали две женщины средних лет, державшие рукописные плакаты следующего содержания: «ГКЧП — не пройдет! Долой ГКЧП!» Проходя мимо, многие депутаты с жалостью смотрели на них, представляя участь этих женщин, когда «дело дойдет до тела». А некоторые им говорили:

— Что Вы делаете! Пожалейте своих детей! Вас упрячут за решетку! Идти против власти в нашей стране — это безумие!

В ответ они слышали:

— Вы — депутаты, избранники народа. Почему Вы не защищаете избранную народом власть? Почему, как всегда, помололи языком, и не приняли решений, осуждающих путчистов? Вам то чего бояться! С Собчака пример берите!

После того, как стало ясно, что народ не поддержал путчистов, началась массовая сдача партийных билетов. Был принят Указ Президента Российской Федерации «О приостановлении деятельности Коммунистической партии РСФСР». Горбачев подал в отставку с поста Генерального секретаря ЦК КПСС.

24 августа Украина объявила о своей независимости от СССР, 25 августа такое же заявление сделала Белоруссиия. Далее в течение трех месяцев практически все союзные республики объявили о своей независимости. Никто не хотел находиться в Союзе.

Наконец, в декабре, избранные народом руководители крупнейших республик подписали документ о создании СНГ. Это решение было с воодушевлением поддержано народами бывшего СССР. На последнем заседании Верховного Совета СССР 26 декабря официально объявлено о роспуске СССР.

Игорь наблюдал за событиями 1991 года и думал:

«Все эти решения принимались почти с абсолютной поддержкой народов бывших союзных республик. Все считали, что, достигнув независимости, жить станет лучше: свободнее, богаче, веселее. Например, за независимость от СССР на референдуме в Украине проголосовало 90 процентов всех принявших участие в голосовании. В других республиках были такие же результаты.

Так почему по прошествии всего десяти лет так изменилось мнение народа, притом, что никто никого насильно не заставлял выходить из СССР! И все эти разговоры, что это Ельцин, Кравчук и Шушкевич собрались, и втихаря подписали соглашение в Вискулях о развале Союза — неправда. Они просто выполняли волю народов своих республик, в то время искренне считавших, что жить отдельно друг от друга всем будет лучше! Попробовали бы они не подписать этот документ! Когда де-юре Союз еще существовал, а де-факто — уже развалился».

1991 год для кооператива «Невское время» стал временем бурного роста. Резко возросли объемы товарооборота, увеличилась номенклатура продаваемых изделий, появился опыт работы с зарубежными партнерами.

Наконец, кооператив определился с основными направлениями своей деятельности: поставка и реализация из-за рубежа: электроники, лекарств, оправ и очков, продуктов питания. Для этого штаты кооператива пополнили новые специалисты, в основном, молодые, амбициозные, скорые на подъем люди.

Начали развиваться и посреднические услуги. А также большой размах получило оказание услуг населению в виде проявления и печати фотографий. Сбор заявок и выдача заказов производились на специальных пунктах, расположенных по всему городу.

Петр Афанасьевич договорился со своим коллегой на аренду кооперативом площадей на соседнем заводе. Выгодно было обеим сторонам. Одни получали неплохие деньги в виде арендной платы в это непростое время, другие могли расширять свою деятельность.

Связываться со своим заводом учредители кооператива не стали: меньше злых сплетен будет в их адрес. А на соседнем заводе их приняли даже очень приветливо: выделили неплохие площади, телефон, стоянку для транспорта.

После обучения в Германии домой возвратилась Катя, полная идей, замыслов, новых знаний. Сразу подключилась к работе, и у нее неплохо это стало получаться.

Игорь разрывался между кооперативом и заводом. Времени катастрофически не хватало.

Только сейчас помощники директора завода поняли, какую ужасную ошибку они допустили, когда не восприняли серьезно прогнозы Игоря. Они исполнялись! Но время было упущено. Помощники подозревали, что Игорь имеет какое-то свое частное дело, но подробности им были неизвестны. Тем более, что он продолжал выполнять свои обязанности на заводе и достаточно успешно.

В министерстве к нему отношение было двоякое: с одной стороны все его прогнозы стали в той или иной степени сбываться, с другой — никто не мог осознать, что точка невозврата уже пройдена, и необходимо готовиться к новым реалиям.

Осенью у него состоялась еще одна встреча с министром, один на один. Тот поинтересовался, что, по его мнению, ждет страну в 1992 году? Прогноз Игоря был неутешителен: практически полная замена руководителей кабинета министров, переход к рыночным ценам на все товары, рост инфляции, рост безработицы, банкротство многих предприятий.

Он посоветовал, пока не поздно, создать свой собственный банк, уставной капитал которого собрать из вкладов предприятий министерства, поставить во главе его молодых энергичных людей, прошедших соответствующую стажировку за границей, самому министру стать главой Наблюдательного совета банка, чтобы в последствие не оказаться не у дел. Министр даже обиделся, но в следующем году банк был создан и помог обеспечить некоторое время достойную жизнь бывшим руководящим работникам министерства.

В январе 1992 года Правительство России возглавил Гайдар, были отпущены цены практически на все товары и услуги в свободное плавание.

— Представляешь? Сегодня приехал на заправку, так литр бензина уже стоит двадцать пять рублей! Как десяток яиц на рынке! Куда мы катимся? Что будет дальше? — вопрошал Игоря его коллега, заместитель директора по снабжению и сбыту, — как ты был прав, предлагая нам заранее готовиться к переходу на рыночную экономику! Может быть, сейчас что-нибудь сообразим, какое-нибудь частное предприятие? У тебя голова хорошо работает, это у нас, людей за пятьдесят, с этим делом плохо!

«Кем же ты сможешь работать? Привык фонды выбивать в министерстве, взятки давать и получать, жить по принципу: ты — мне, я — тебе! Максимум год так еще можно продержаться, потом уже не получится. А переделать себя смогут только отдельные люди, в чем-то беспринципные, наглые, ничего не боящиеся, не признающие никаких авторитетов, прущие к своей цели, никого не замечая и ни на что не оглядывающиеся! И не нужно им будет для этого ни высшее образование, ни воспитание, ни человеколюбие. Такие или выживут в ближайшие десять лет, станут крупными бизнесменами, или сложат голову на стройке капитализма».

В апреле Игорь защитил выпускную работу на английском языке в Академии народного хозяйства и понял: надо принимать решение о своей дальнейшей судьбе. Катя уже была на третьем месяце беременности, кооператив требовал все больше внимания, разросся до вполне приличных размеров с оборотом до 100 миллионов долларов в год. Работать на пускающем пузыри заводе не имело смысла — ему ничем не поможешь. Он встретился с Петром Афанасьевичем и объявил тому о своем решении оставить завод.

— И не жалко? Я бы так не смог, уволиться с завода, который сам создал, зная, что в скором времени он развалится! — рассуждал директор, обдумывая сообщение Игоря. — Конечно, чувствовал, что к этому все идет, но не думал, что так скоро!

— Петр Афанасьевич! Я подготовил все документы для приватизации завода, он включен в очередь на следующий год. Продолжайте ту же политику, что вели до сих пор: не принимайте новых работников, не препятствуйте увольняться тем, кто решил, не распродавайте материальные запасы за бесценок, не работайте без предоплаты, лучше выплачивайте людям зарплату, а не платите налоги. Дотяните до приватизации. Наш кооператив примет в ней участие и выкупит завод. А я буду думать, как его можно преобразовать, найти партнеров и сохранить хотя бы частично технологии — самое ценное, что на нем осталось. Главное: сохраните спецтехнологическое оборудование и

специалистов, на нем работающих.

— Кого посоветуешь поставить на свое место?

— Лучше всего начальника планово-экономического отдела Майю Павловну. Сейчас разные дипломатические вопросы с министерством решать уже не надо — ничем они не могут заводу помочь, а как специалист она вполне справится.

— А меня-то на заводе оставишь, когда выкупишь его? Или на пенсию придется идти?

— Давайте сначала доживем до этого времени, тогда и видно будет. Одно могу обещать: Ваш опыт еще пригодится.

По итогам 1992 года кооператив «Невское время» достиг оборота в 300 миллионов долларов, численность его работников — 1500 человек, а его директор в начале ноября стал счастливым отцом, у него появился сын, названный Андреем, в честь человека, который помог Игорю начать вторую жизнь.

Насколько помнил Игорь, весь 1993 год пройдет под знаком политического кризиса: разногласия между Президентом и Верховным Советом достигнут своей кульминации. Будет проведен референдум, согласно которому народ выразит доверие Ельцину.

Однако противостояние продолжится. Верховным Советом будут бойкотироваться все предложения Президента по изменению конституции России и досрочному переизбранию народных депутатов. В конце концов, в сентябре Конституционный кризис в России достигнет своего апогея: Президент объявит о досрочных выборах депутатов в Государственную Думу в декабре, а позднее — о выборах президента в 1994 году, а Верховный Совет — признает эти решения Президента неконституционными. Белый дом будет окружен войсками и расстрелян танками. В начале октября будут арестованы Руцкой и Хазбулатов.

Новая история — история этого параллельного мира почти полностью повторила известную Игорю.

Игорь был далек от всех этих политических разборок. Его больше интересовало то, что стоимость доллара в этом году превысила тысячу рублей. Однако, по его ощущениям, большинство народа в этом противостоянии властей поддерживала позицию Президента, и когда были арестованы Руцкой и Хазбулатов — все вздохнули с облегчением. Хотя в России настало такое время, что надо было выживать, а не участвовать в политических баталиях.

В конце февраля 1994 года объявлено об амнистировании всех политических заключенных в России, в том числе участников событий 1991 и 1993 годов. Но спокойствия стране это не прибавило: начали брать верх националистические настроения в некоторых республиках Российской Федерации, а в декабре началась Первая чеченская война.

Кооператив создал несколько совместных предприятий с западными фирмами, принял участие в приватизации ряда предприятий Санкт-Петербурга, в том числе завода «Нейтрино».

Начинался новый этап в жизни Игоря — утверждение себя как одного из богатейших бизнесменов Санкт-Петербурга. Принадлежащие ему предприятия благополучно пережили 11 октября 1994 года — «черный вторник», когда доллар подорожал на сорок процентов. К концу 1994 года оборот принадлежащих Игорю фирм превысил 800 миллионов долларов. Взятый курс на производство совместно с зарубежными фирмами сложных изделий электроники вполне себя оправдывал: на совместных предприятиях стала выпускаться навигационная аппаратура для всех видов транспорта, сотовые телефоны. Фирмы Игоря стали одними из первых провайдеров Интернета и первыми начали внедрение сотовой связи в России. Игорь гордился тем, что достиг своих успехов не на продаже металлов, нефти и газа за границу, а создав новые производства и рабочие места практически с нуля.

Также без особых потерь предприятия Игоря пережили кризис 1998 года, когда буквально за несколько месяцев курс доллара в России вырос в три раза.

Численность работников его фирм достигла десяти тысяч человек, и он продолжал создавать новые рабочие места.

Двухтысячный год Игорь встретил со своей семьей в Германии. Катя опять была беременна: теперь они ожидали дочку.

Игорь стал миллиардером. Журнал Форбс поставил его на сто пятидесятое место в мире по размеру личного состояния. Его предприятия продолжали развиваться и приносили огромный доход. В прошлом году Игорь зарегистрировал благотворительный фонд «Благовест», который возглавила Катя. Размер фонда составил полтора миллиарда долларов, и он помогал детям России: оплачивал лечение, оснащал школы и интернаты компьютерами, приобретал для детских больниц и домов оборудование, поддерживал многодетные семьи.

Прекрасно зная, что будет происходить в России после 2000 года, Игорь с семьей переехал на постоянное местожительство в Германию и получил ее гражданство. Становиться заложником власти, относящейся только к своим приятелям и друзьям благосклонно, но не защищающей других бизнесменов от произвола своих адептов он не хотел. Предстоял очередной этап перераспределения народных богатств, теперь уже среди новых людей. Участвовать в этом Игорь не хотел ни под каким соусом. Его предприятия продолжали работать в России, но теперь Игорь постепенно стал организовывать свой бизнес и в Европе.

Хорошо представляя, что цена на золото за ближайшие десять лет вырастет в шесть раз, Игорь начал скупку золота, организовал в Мюнхене в Германии специализированный «Германский металлический банк», который открывал металлические счета на драгоценные металлы всем желающим. Постепенно он вывел свои капиталы из России и вложил их в золото. К концу 2003 года распродал свои активы в России и полностью сосредоточился на новом для себя бизнесе — банковском.

Вложенные в золото к 2003 году шесть миллиардов долларов обернулись для него тридцатью шестью миллиардами в 2013 году.

Его сын Андрей окончил Университет Людвига-Максимилиана в Мюнхене и начал работать в банковском бизнесе отца.

Дочь Галина училась в школе. Жена Катя продолжала заниматься благотворительностью в России посредством фонда «Благовест», капитал которого увеличился до трех миллиардов долларов.

Проживая в Германии, Игорь, конечно, интересовался, имеется ли такой профессор доктор истории древнего мира в университете Мюнхена: Андрей Васильевич Пармин, но в этой реальности там его не оказалось.

Эпилог.

17 августа 2013 года Игорь направился на пляж отеля, в котором отдыхал в это время в своей прошлой жизни. Он специально приехал в Испанию под Барселону в смутной надежде снова встретиться с Андреем Парминым.

В баре на пляже было довольно много людей. И ему пришлось на английском попросить разрешение сесть за столик у пожилого мужчины, чрезвычайно похожего на Андрея Васильевича Пармина, пьющего вторую кружку светлого местного пива.

— Пожалуйста, присаживайтесь! Вы мне не помешаете. Вы русский?

— Почему Вы так решили? — удивился Игорь.

— Русский всегда виден издалека.

— Хотите, я угадаю, как Вас зовут?

— Меня? — удивился мужчина, — да это проще простого: я уже тут вторую неделю, завтра возвращаюсь домой. Меня тут все знают!

— Но все же. Вы Андрей Васильевич Пармин? Из Санкт-Петербурга?

— Да, моя фамилия Пармин, но я живу не в Санкт-Петербурге, а в Великом Новгороде. Недалеко от Питера. Мы с Вами встречались?

— Можно и так сказать. Вы мне приснились!

— Приснился? Вы меня разыгрываете!

— Я говорю совершенно серьезно. Я живу на собственной вилле тут недалеко. Сегодня ночью мне приснился сон, что я встречаюсь с Вами в баре на пляже и предупреждаю о грозящей Вам смертельной опасности!

— Да кому я нужен? Простой русский пенсионер, которого дети отправили на отдых в Испанию, купив ему давно обещанную путевку в пятизвездочный отель на Коста Брава! Но, это интересно! Я Вас слушаю! Продолжайте!

— Если я не ошибаюсь, Вы вылетаете завтра утренним рейсом из Барселоны в Хельсинки с пересадкой в Амстердаме?

— Да! Но это тоже можно легко узнать! Вы за мной следили? Зачем?

— Я же Вам сказал, что все видел во сне. Причем настолько уверен в правдивости этого сна, что предлагаю пари: покупаю Вам билет на самолет до Хельсинки на любой другой рейс. Но тот рейс, на который имеете билет, Вы пропускаете! Мы встречаемся здесь завтра вечером и слушаем последние новости из Хельсинки. Возможны два варианта:

— Я проигрываю пари, если самолет благополучно приземлится в Хельсинки. И рассказываю Вам, где находится довольно большой клад в Германии. Если хотите, мы вместе можем туда съездить и его выкопать. Он будет полностью принадлежать Вам!

— Я выигрываю пари, если с самолетом происходит какое-то несчастье, и тогда Вы едете со мной в Германию, и мы вместе раскапываем этот клад, но в этом случае делим его пополам. Если клада не обнаружится — я дарю вам 10000 евро.

В любом случае расходы на эти поездки в Германию я Вам полностью компенсирую!

— Тогда, зачем мне нужен билет до Хельсинки? Если в любом случае мы едем в Германию выкапывать клад? Извините, у Вас все в порядке с головой? Такие предложения может сделать только психически больной человек! Если Вам известно, что с самолетом случится несчастье, об этом надо немедленно сообщить в полицию!

— Но я же Вам говорю: все это я видел во сне! Мне это приснилось! Теперь представьте себе: я звоню в полицию и сообщаю, что мне приснился сон: с самолетом рейса Барселона — Амстердам — Хельсинки случится несчастье! Отмените рейс! В ответ я услышу то, что Вы только что мне сказали!

— А чем эта история в Вашем сне окончилась?

— Вы приняли предложенное мною пари, и мы вместе поехали за кладом в Германию!

— Я имею в виду, случится или нет несчастье с самолетом?

— Этого во сне я не видел! Я просто не знаю! Но мы вместе поехали в Германию!

— А клад Вам тоже приснился? Место, где его надо искать?

— Да, в том же сне! Мы приехали и начали выкапывать клад!

— И что в нем было?

— Я не знаю, я проснулся! И мне очень хочется узнать, насколько правдив мой сон!

— А почему бы Вам не поехать в Германию одному, и выкопать клад? Я то Вам зачем нужен?

— Просто я уверен, что только при Вашем присутствии мы найдем этот клад!

— Извините, но это какая-то мистика! Кстати, как Вас зовут? Кто Вы?

— Я — Игорь Максимович Корнев, бизнесмен. Последние десять лет живу в Германии в Мюнхене, а до этого жил в Санкт-Петербурге.

— Не тот ли Вы Корнев — миллиардер, что распродал все свои предприятия и уехал из России?

— Тот самый!

— Значит, не хотите звонить в полицию?

— Я же Вам объяснил ситуацию. Я могу позвонить, но это ничего не изменит! Так как не изменит и то, если бы Вы встали с плакатом около регистрации на этот рейс, где была бы надпись типа: «Не летите этим рейсом! Мне приснилось, что с ним произойдет несчастье!»

— Но, может, кто-нибудь и отказался бы лететь, если прочитал этот плакат!

— А если несчастье не произойдет? Что тогда?

— Ну, не знаю! Люди могли бы сдать свои билеты, получить за них какую-то компенсацию, и купить билеты на другой рейс!

— Наверное, могли бы. А вот как бы Вы поступили, прочитав такой плакат при регистрации на рейс?

— Однозначно, посмеялся бы и полетел на самолете этим рейсом!

— Ну что, согласны на мое пари?

— Согласен, только сообщу домой, что прилечу позже и из Германии.

— Тогда, чтобы не терять времени, полетели завтра в Германию первым утренним рейсом? В 6-05 рейс Барселона — Мюнстер с посадкой во Франкфурте на Майне. В Мюнстере мы будем в начале одиннадцатого. Там нас будет ждать автомобиль. Еще езды чуть более часа — и мы в Везеле. А там и клад рядом. Как Вы на это смотрите?

— А как добраться до аэропорта в Барселоне в такую рань?

— Я за Вами заеду без пятнадцати пять. За сорок минут до отлета мы будем в аэропорту. Решено?

— Решено! А купить билет?

— Где Ваш паспорт?

— В гостинице!

— Тогда идите сейчас в гостиницу и оттуда сообщите мне данные Вашего паспорта. Я закажу билет. Вот моя визитка. На ней есть телефон. Жду звонка!

Ровно в 6-05 самолет в Мюнстер вылетел из Барселоны. Игорь и Андрей сидели в бизнес-классе и пили красное полусухое испанское «Винья Экстриссимо» 2011 года, разнесенное стюардессами пассажирам лайнера.

«У меня состояние „Deja vu“ (Де жа вю — фр.)», — думал Игорь, потягивая испанское вино.

После 55-минутной остановки во Франкфурте, в 10–15 они приземлились в Мюнстере.

Около аэропорта их поджидал лимузин, который домчал до Везеля уже к 12 часам дня.

В Везеле они зашли в магазин, где Игорь приобрел небольшую складную лопатку, кусок полиэтилена и большую крепкую хозяйственную сумку.

Затем они выехали из города, переехали мост через Рейн и сразу свернули направо, в зеленую зону.

— Курт, подожди нас здесь. Мы отлучимся на два — три часа. Не волнуйся, со мной ничего не случится.

Курт остался в машине, а Игорь с Андреем пошли вдоль Рейна. Игорь нес лопатку, Андрей — сумку с куском полиэтилена. Шли медленно, Игорь внимательно осматривался вокруг.

— Что мы должны увидеть?

— Недалеко от реки несколько больших валунов, вросших в землю.

Они прошли еще метров триста и увидели валуны. Игорь забрался на них и разглядел метрах в 20–25 еще один валун.

— Вот он! Пошли к нему!

Через минуту Игорь расстелил полиэтилен около валуна и начал выкапывать землю около него, насыпая ее на полиэтилен. Андрей стоял рядом. Вскоре, лопата задела что-то в земле.

— Кажется, нашли!

Игорь аккуратно окопал находку и вынул ее из земли. Это оказался металлический чемоданчик с шифр-замком.

«Что там говорил Андрей о шифре? 4491? 1944 год наоборот! Эти цифры можно набрать только один раз, при любом неправильном наборе номера или вскрытии путем слома замка — чемоданчик взорвется. Есть еще одна хитрость: замедлитель. Шифр-замок срабатывает через минуту после набора правильного номера. Если этого не знать и начать перебор цифр, не дождавшись срабатывания замка, то чемоданчик также взорвется, — вспоминал Игорь. — Может быть, не стоит здесь проводить эксперименты? И вдруг в этой реальности шифр другой? А что делать? Привезти в Мюнхен и отдать специалистам для анализа? Очень не хотелось бы их посвящать в эту тайну. Как потом объяснить, откуда он взялся? А ведь есть специальные роботы, которые могут справиться с этой задачей. Решено, едем в Мюнхен, связываемся со специалистами по робототехнике, ставим им задачу, и в моем поместье без присутствия посторонних вскрываем чемоданчик»!

— Андрей Васильевич! Ситуация такова: мы нашли клад. Я знаю из своего сна даже шифр замка, но открывать его пока не хочу, поскольку в случае неправильного набора шифра чемоданчик взорвется. Предлагаю поехать в мое поместье. Я привезу робота, который откроет шифр на безопасном расстоянии от нас. Если будет взрыв и клад погибнет — s'et la vie (такова жизнь — фр.). Если все будет нормально — поступаем так, как договаривались. Ваше мнение?

— Я согласен! Но причем тут жизнь?

— Ни при чем! Это у меня поговорка такая.

Когда они на лимузине подъезжали к Мюнхену в информационном выпуске новостей сообщили о трагедии в аэропорту Хельсинки: при посадке разбился самолет, следующий по маршруту Амстердам — Хельсинки. Выживших нет.

Игорь перекрестился.

«Надо сходить к духовнику, покаяться. Догадывался, и ничего не сделал! Ах, грех то какой! Люди погибли…»

Потрясенный услышанным, Андрей молчал.

«Вот и вещий сон! А я еще не верил! Надо отдать мою долю от клада детям погибших пассажиров самолета. Эти деньги — только для благих целей!» — думал Андрей.

Через день чемоданчик был аккуратно открыт роботом. Общая сумма клада составила около ста тридцати миллионов долларов. По просьбе Андрея, Игорь от его имени перевел эти деньги на помощь детям, родители которых погибли в авиакатастрофе в Хельсинки.

Круг замкнулся!

Конец.

Content

Александр Алексеевич Борискин
Отмеченные Фортуной

Часть первая. Андрей Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Часть вторая. Игорь Глава 1

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая