Три дня в Шадизаре

Погоня

Восемь всадников достигли леса уже в сумерках, но сгущающаяся тьма их не остановила — в глубоком снегу нельзя не оставить следов. Зажглись факелы, отбросив на белый ковёр причудливые, гротескные тени. Погоня продолжалась. Войдя в лес, преследователям пришлось ощутимо снизить темп передвижения, но преимущество беглеца в три часа уже и так почти сошло на нет.

Далеко впереди человек в ободранной куртке, латаных штанах и изношенных сапогах остановился, привалился спиной к дереву и перевёл дыхание. Скоро всадники, пошесть их забери, догонят его. Больше всего беглеца бесили собственное бессилие и несправедливость судьбы.

Злой рок выставил против него восьмерых врагов, с каждым из которых он ещё мог бы потягаться даже без оружия, но против восьмерых… Имея оружие, можно было бы разве подороже продать жизнь, но — о, жестокая насмешка небес — он лишён и этого маленького счастья. Если бы только не снег! Тогда, может быть, ушёл бы. Впрочем, не было бы снега — бывший хозяин послал бы вдогонку ловчих с собаками. Всё равно итог один, как тут ни вертись.

Постояв минуту, беглец двинулся дальше, обдумывая возможные действия. Если он добежит до гор раньше преследователей, то у него появится шанс. Кони не умеют лазать по скалам, враги не оставят их внизу без охраны, так что ловчих станет как минимум на одного меньше. Шанс, конечно, дохлый, но это всё‑таки шанс. Да и камень в безвыходном положении тоже оружие, темнота — на его стороне, главное добежать до гор. И человек в рваной куртке бежал, оставляя позади чёткий, хорошо видимый след, понимая, что всего лишь оттягивает неизбежное. Его догонят — это всего лишь вопрос времени.

Далеко позади между заснеженных елей мелькнул огонёк факела, но и впереди уже выплыли из тьмы массивы Торквейских гор. В такую метель видимость отвратительная, значит, осталось совсем чуть, теперь только не остановиться, не упасть от изнеможения. Вперёд, только вперёд!

И вот перед беглецом поднимаются скалы. Ещё верста от опушки до подножия скал — он пробежал её на втором дыхании, и когда осталось всего ничего — поднял глаза. И выругался: отвесная стена! Боги явно против беглеца, потому что лазать по крутым скалам — не его талант, а ему как раз выпало сомнительное счастье добраться до гор как раз в месте, где взобраться нельзя.

— Ну, не для того я добежал сюда, чтоб просто дать себя зарезать, — переведя дыхание, сказал сам себе беглец, — должен же быть хоть какой‑то путь наверх!

Он побежал вдоль стены, тяжело выдыхая облака пара. Свет факелов неумолимо приближался, ещё немного — и конец. Беглец затравленно оглянулся вокруг и вдруг удивлённо приподнял брови: что это, боги издеваются напоследок или наконец‑то сжалились над ним?

В полусотне шагов левее находился узкий вход в ущелье. У этого входа, словно две сторожевые башни, поднимались необычайно высокие, остроконечные скалы. Само ущелье узкое, всего‑то десяток шагов шириной. Беглец припустил по нему бегом, выискивая место, где можно было бы взобраться. Будучи рождённым в горах, он надеялся оторваться от своих преследователей: стражники — степняки–зуагиры, холмы и горы — не их поле боя.

Ещё полверсты по ущелью, меж отвесных скал. Преследователи уже дышат в спину, хоть вьюга и глушит их голоса, но и так понятно: они за спиной. Внезапно слева на стене чёрной скалы показалось особо тёмное пятно. Подбежав к нему, беглец убедился — это вход в пещеру, притом узкий и низкий. Иначе, чем поодиночке, сюда не пролезть. Был бы меч — можно было бы драться здесь. Но деваться, в общем‑то, некуда. Забраться ли внутрь, бежать ли дальше — всё равно вот–вот настигнут. А сил уже не осталось.

Внутри не видать ни зги, но беглеца это не смутило. Он достал из кармана своё нехитрое имущество: кремень, кресало и маленькую промасленную соломенную косичку, затем оторвал лоскут материи от полы куртки. Готовясь к побегу, он 'случайно' испачкал куртку маслом для светильника и теперь имел горючий материал, хотя хватит его ненадолго. Несколько ударов — солома вспыхнула, от неё подожжён лоскут, и вот по стенам пещеры заплясали отблески света. Ветка, отломанная ещё в лесу на случай вроде этого, послужила древком импровизированного факела.

С первого взгляда стало ясно — эта пещера создана человеком. Стены ещё хранят следы ударов, а пол гладок, когда‑то его отполировали тысячи ног. За узким входом коридор немного расширялся, потолок стал выше. Пройдя несколько десятков шагов, беглец увидел ступеньки, ведущие вглубь. В его душе зашевелился страх перед зловещим подземельем, но вот снаружи донеслись голоса.

— Он точно здесь, — сказал предводитель всадников, — теперь уж не уйдёт.

— Мы что, спустимся туда? — со страхом спросил кто‑то.

— Ты забыл, что сказал Уул? Без головы Даркла нам лучше не возвращаться. А теперь заткнитесь и вперёд!

— Может, подождём его здесь? Вылезет, куда денется! Там внутри — мышеловка, ни дать ни взять!

— Кретин! Ты не подумал, что у пещеры может быть другой выход?!

— Проклятый варвар, — пробурчал ещё один.

«Проклятый варвар» прекрасно слышал этот разговор и потому не стал мешкать. Прикрывая рукой полоску слабо горящей ткани, он двинулся вниз. Примерно через сотню ступенек тоннель выровнялся, но направления — вглубь скалы — не поменял. Даркл бежал, посматривая под ноги, и внезапно увидел на полу скелет. Убедившись, что преследователи ещё далеко, он остановился и осмотрел находку. В глаза бросилось то, что правая часть грудной клетки вместе с ключицей и рукой лежала отдельно. Раздроблённые ребра не оставляли сомнений — человек этот был убит ударом клинка, и удар был страшен. Даркл боялся всего, связанного с потусторонними силами, но в этот раз всё ясно — удар меча есть удар меча. Два расхитителя гробниц не поладили, либо добычу не поделили. Ещё раз оглянувшись, он позаимствовал у скелета берцовую кость — всё ж лучше ветки — и намотал на неё новый лоскут, затем поджёг, догоравший факел выбросил и продолжил свой путь, гадая, куда же он приведёт.

Будучи реалистом, Даркл прекрасно понимал, что второго выхода пещера, скорее всего, не имеет и является длинным, но тупиковым тоннелем. Если так, то он просто оттягивает неизбежную развязку. А даже если и есть второй выход, то преследователи тоже его найдут и всё вернётся на круги своя, с той разницей, что тогда они будут без коней. Правда, даже это его не спасало. За четыре часа он пробежал по глубокому снегу шесть маршей, очень устал и замёрз. Да и голод давал знать о себе уже давно — перед побегом Даркл поел утром, если только можно считать приличной едой пищу раба у скупого работорговца, и свалил за три часа до ужина. Полсуток без еды плюс изматывающая гонка по заснеженному полю и лесу, плюс холод… Скоро он просто свалится и наёмникам останется отыскать его и прикончить.

Задумавшись, Даркл вдруг споткнулся. Посветив под ноги, он увидел котомку и меч, лежащие на полу. Они лежат здесь давно, это явно видно по мечу, который и раньше ничего выдающегося собой не представлял, а пролежав много лет в сыром подземелье, проржавел до такой степени, что попросту перестал быть оружием. Ткань котомки тоже почти истлела, и когда Даркл задел его ногой, сразу же порвалась. На полу лежали зеленоватого цвета подсвечник и несколько чаш и браслетов. Золото, догадался северянин и побежал дальше. Оно для него лишь груз, а сейчас его больше интересовала собственная жизнь.

Интересно, почему котомка и меч лежат так далеко от скелета, ведь это, скорее всего, вещи мертвеца. Любопытство всегда было слабой чертой Даркла, и даже перед лицом смерти он остался верен себе. Отбежав немного, он пожалел, что не взял подсвечник — как‑никак штука тяжёлая — но возвращаться не решился, да и толку с него было бы не больше, чем с кости.

Далеко за спиной раздались голоса: наёмники нашли золото. Что ж, пока они на него посмотрят, да в мешки свои засунут, да может быть, ещё и передерутся при дележе, беглец уйдёт ещё дальше. Было бы только куда уходить. А если очень повезёт — сукины дети оставят его в покое: они нашли столько золота, что впору бросать службу у работорговца–ублюдка.

Внезапно стены раздались в стороны, исчезли, растаяли во мраке. Даркл оказался посреди огромной пещеры. Волосы зашевелились у него на голове, когда свет факела выхватил внушительный саркофаг, стоящий как раз напротив тоннеля, и длинные ряды ниш в стенах, и останки тех, кто сейчас находился далеко–далеко, на Серых Равнинах. Пещера оказалась огромным склепом.

Если б сейчас у Даркла был меч, он повернул бы обратно, врагу навстречу, слишком уж сильный страх вызывало у него это место. Но меча нет. Жажда жизни и ощущение безысходности победили, собрав волю в кулак, Даркл шагнул вперёд, подбодрив себя мыслью, что мёртвые обычно равнодушны к живым.

Вся пещера была застроена алтарями, статуями богов и каменными скрижалями. Какой народ создал эту усыпальницу, и как давно это было? Толстый слой пыли говорил о том, что покой мертвецов уже давно не нарушался. Хотя действительно ли давно?

Даркл увидел в пыли двойной след — след сандалий, петляющих между алтарями и статуями, и след ног, обутых то ли в подкованные ботинки, то ли в сабатоны. В некоторых местах, там, где сандалии слишком уж сильно петляли из стороны в сторону, след сапог отделялся и шёл стороной, по более прямому маршруту. Впрочем, следы также слегка запорошены пылью одного–двух веков.

Сзади раздались голоса преследователей. Кажется, боги снова смеются — сначала снег, затем пыль безошибочно указывали преследователям верный путь. Хотат и Хотли, ну за что же это? Даркл не был образцовым верующим этих богов, но, как и большинство представителей своего народа, с почтением относился к любой религии. А вот боги его почему‑то не жалуют.

Он припустил во весь дух. Если б не пыль, можно было бы спрятаться среди хаоса алтарей, но пыль всё равно приведёт наёмников к нему. Даркл оглянулся в поисках оружия и едва не вскрикнул от неожиданности: его нога наступила в ледяную воду.

Вода! Извечный враг пыли! Спасение! Никогда за свои двадцать четыре года северянин так не радовался воде. Пещера немного углублялась и в этом месте образовалась лужа в пол локтя глубиной и с видимой площадью по меньшей мере в четыреста шагов на четыреста. Дальний край лужи терялся во мраке меж надгробий и алтарей. И всё это пространство густо застроено всевозможными сооружениями, памятниками, скрижалями. Теперь наёмники упарятся, отыскивая его. Даркл погасил свой факел и нырнул в спасительную тьму. Спустя несколько минут ловчие уже переговаривались где‑то совсем близко, у края воды.

Северянин хорошо их слышал и тихо посмеивался. Его укрытие было совсем недалеко: он нашёл алтарь, стоящий на трёх опорах. Пространство между алтарём и полом — как раз протиснуться человеку, да и то достаточно худому. Как хорошо, что он голодал целый месяц, подумалось Дарклу.

Под алтарём неровный пол слегка поднимался, так что северянин лежал на сухом месте. Осталось дождаться, чтобы наёмники разбрелись по пещере, отыскивая его. Он хорошо видел факелы своих врагов — их было семеро. Значит, у лошадей остался один. Хотя, если охранник у самой щели, протиснуться и не получить удар кривой зуагирской саблей будет затруднительно. Ладно, не всё так плохо, как было ещё минуту назад.

— Шемар и Антаб — стоять у входа! — приказал вожак наёмников, — а мы прочешем всю эту лужу. Он здесь, и никуда не денется. Мы таки получим по десять безанти за его башку!

Дарклу стал ясен их план: двое у входа в тоннель, пятеро ищут его, пока не найдут. Просто и эффективно. Десять серебряных кругляшей — хороший стимул, сомневаться в том, что у преследователей иссякнет терпение, не приходилось. Это ведь их плата за две недели, да и торговец Уул провала не простит. Даркл знал, что кто‑то в далёкой стране предложил за его голову кучу денег и вдвое больше — за живого, видать, папаша того заносчивого ублюдка, с которым северянин пересёкся как‑то на узких перекрёстках Мироздания. Слово за слово, и заморский щёголь получил смертельный удар по голове бутылкой, вырванной из его же руки, не успев понять, что высокое происхождение не избавляет от необходимости держать ответ за сказанные оскорбительные слова.

Что ж, Уул, видимо, решил, что проще получить половину, но гарантированно, чем рискнуть везти неуёмного северянина живым. Нергал его возьми, этого работорговца! А заодно и этих жадных сволочей, нашедших кучу золота, но всё равно жаждущих прикончить беглеца за горсть серебра.

Тем временем наёмники уже прошли мимо алтаря, под которым затаился Даркл. Что ж, можно полежать и подумать, как быть дальше. Постепенно усталость брала своё, мокрая одежда нагрелась от разгорячённого тела, измученный беглец перестал дрожать от холода и погрузился в полудрёму. Пока что преследователи обшаривают огромную пещеру и, видимо, дойдут до самого конца. На это у них уйдёт немало времени, опасность появится только когда они начнут поиск в обратном направлении, так что минут десять на отдых есть, благодаря то ли богам, то ли природе, то ли людям — словом, тому, кто образовал под скалой такую огромную пещеру и тому, кто додумался сделать тут склеп. Конечно, если лежание на холодном камне затянется — болезни не избежать, но Дарклу повезёт, если он доживёт до неё.

Минутой позже послышалась возня и рассерженный крик командира:

— С чем вы там возитесь?!

— Тут же полно сокровищ! Зачем нам сдался этот раб?!

— Сокровищ?! — фыркнул тот, — ты это называешь сокровищами? Медную чашу? Да тут давно всё разграблено и разворовано! Осталось лишь то, чем побрезговали воры, да то, что один из них обронил! И не зевать! Видите, тут и там скелеты валяются? Хотите к ним присоединиться? Раб где‑то тут, и он даже без оружия опасен!

Даркл зевнул: наёмники — они и есть наёмники. Дисциплины у них нет, а жадности хоть отбавляй. Каждый из них будет больше интересоваться поиском сокровищ, а не беглого раба, и это замедлит поиски ещё больше. А когда поисковая группа отойдёт подальше, можно биться об заклад, что и те двое у входа втихаря ринутся шарить по закоулкам в поисках золотишка. И тогда, если Даркл не пропустит этот момент, он сможет проскользнуть мимо них, останется только справиться с охранником у лошадей.

Чутко прислушиваясь к голосам, он смежил веки, одновременно прокручивая в сознании самые различные воспоминания в поисках чего‑то, что могло бы пригодиться в этом незавидном положении.

Когда Дарклу было почти двадцать, все его соплеменники погибли от насланной неизвестным колдуном чумы. Спасся лишь он, да и то случайно. Полгода скитался он степями и равнинами, держа путь сначала на юг, а потом на восток. Однажды, направляясь в Тарант, он стал свидетелем нападения троих грабителей на юношу, одетого в чёрную рясу, какую обычно носят ученики магов. Жертва не отличалась ни силой, ни другими бойцовскими качествами. Даркла никто из них не видел, чем он поспешил воспользоваться. Пока северянин заходил бандитам с тыла, юный маг вскинул руку и один из нападающих скорчился в приступе сильнейшей боли. Однако сил у юноши только на это и хватило, магия, конечно, сила, но не в столь неравных боях. В следующий миг он получил удар дубиной по голове и упал. Бандит замахнулся снова, но Даркл уже стоял у него за спиной. Отобрать дубину оказалось несложно.

В деревне Даркла жил когда‑то старый–старый кхитаец, который поселился в племени с согласия старейшин ещё до рождения самого Даркла. Говорили, будто судьба крайне жестоко обошлась с этим добрейшим человеком. У него не было ни семьи, ни наследника — они давно трагически погибли.

Одинокий старик сильно тяготился тем, что некому было передать свои знания. Когда Дарклу было шесть, он начал приходить в хибару старика и подолгу слушал истории об удивительных странах, зверях, чудесах и богах. Старик, приобретя такого слушателя, казалось, сбросил лет двадцать и принялся обучать Даркла всему, что знал. А знал и умел он ох немало! Каждый раз, раздвинув границы кругозора своего ученика, старый кхитаец наглядно показывал, что горизонт знаний никогда не приблизится — как далеко бы ты не глядел, сколько бы ты не знал, то, что за горизонтом, бесконечно, а значит, учиться можно всегда. Ибо горизонт — недостижим.

Старик искусно лечил раны, мастерски готовил чудодейственные мази и зелья, великолепно владел любым оружием, во всяком случае, в деревне не нашлось ничего, чем бы он владел хоть чуть–чуть неуверенно. Старый кхитаец также продемонстрировал однажды, поспорив с самым драчливым воином в племени, невероятную способность отражать голыми руками удары холодного оружия, и легко отобрал у забияки меч. С того времени Даркл не отлучался от старого учителя до самой его смерти. Несчастный кхитаец умер в мире, среди людей, чью любовь и уважение заслужил своей мудростью, смирением и умением исцелять тяжелейшие раны и болезни. Умер с умиротворённой улыбкой на лице: он таки нашёл достойного преемника, которого обучил основам своего искусства. Это произошло за год до чумы.

…Отобрав у врага дубину, Даркл быстро и безжалостно разделался с бандитами и добил того, которому юный маг продемонстрировал своё умение.

Примерно месяц он путешествовал на юг со своим новым другом. Ученик чародея, которого звали Ксардас, оказался на редкость добродушным парнем и охотно обучал своего товарища простейшим трюкам, например, научил распознавать невидимые глазу обычного человека колдовские руны по определённым признакам.

— Как же всё сложно, — проворчал Даркл, — насколько проще было бы жить на свете, если бы чернокнижия вообще не существовало…

- … Равно как и оружия, — хмыкнул Ксардас, — но увы, такова человеческая природа. К тому же то, что ты назвал чернокнижием, суть добрый десяток различных магических наук. К магии не применимы понятия добра и зла: это всего лишь орудия, как и дубина в твоей руке. Магия служит своему адепту, и то, с какой целью будет применена, зависит только от целей использующего её.

— Чернокнижие на то и чернокнижие, что используется только во зло!

— Ладно, попытаюсь развеять твои предрассудки. Что из чернокнижия ты считаешь хуже всего прочего?

— Некромантия, — чуть подумав, ответил Даркл.

— Хорошая попытка: некромантия по своей сути наука тёмная. Но, как и все остальные, служит лишь целям человека. Если бы ты был искусным некромантом, то мог бы, например, позвать своего учителя, чтобы спросить мудрого совета в тяжёлое время. Или взять стража гробниц…

В этот момент Даркл сбросил с себя дремоту и тщательно вспомнил всю беседу до конца, одновременно вслушиваясь в звуки шагов и голоса преследователей.

- …предположим, какой‑то член какого‑то знатного рода обесчестил своё имя и потерял право на погребение в родовой усыпальнице. С ним при жизни заключают соглашение — он будет похоронен в склепе, но в роли стража. То есть дух возвращается в его останки всякий раз, когда кто‑то чужой входит внутрь. Потревоженный дух, вернувшийся с Серых Равнин, как ты понимаешь, обычно бывает зол. Очень зол.

— А как тогда в этой гробнице кого‑то ещё похоронить, если там страж? — заинтересовался Даркл.

— Просто. Заклятие налагается так, что дух возвращается только в случае проникновения вора или, скажем, осквернителя. Проблема в том, что очень часто из‑за некомпетентности заклинателя вор не определяется до того, пока что‑то не стырит, хотя самые искусные маги налагают заклинание, срабатывающее на намерения, а не на свершившееся действие. Вторая проблема — пока дух вернётся и наберёт достаточно сил для того, чтобы поднять из саркофага свои бренные останки, проходит время. Многие могилы были разграблены даже при наличии стража. Но обычно самого факта его присутствия достаточно, чтобы отпугнуть грабителя, поэтому часто стража хоронят поблизости от входа…

Даркл мгновенно сбросил с себя остатки дрёмы. Вспомнился неестественно петляющий след босых ног. Так мог петлять человек, спасающийся бегством, потерявший голову от ужаса. Вспомнился и след подкованных сапог, расчётливо идущий по кратчайшему пути. Даркл напряг зрительную память: да, на скелете были остатки плетёных сандалий!

'Идиот', обругал себя Даркл. Тот саркофаг напротив входа — единственный настоящий, все остальные мертвецы — в нишах, а надгробия, памятники и скрижали — всего лишь ритуальные сооружения. Теперь понятно, почему скелет лежит дальше котомки! Он бросил украденное, но всё равно не убежал. О Митра и Хотли, как хорошо, что Даркл не взял подсвечник!

И в тот момент, когда все части загадки стали на свои места, от входа донёсся скрип сдвигаемой крышки саркофага и тотчас же за ним — долгий нечеловеческий вопль ужаса из двух глоток. Мгновение спустя два звука удара слились воедино. Крик оборвался. Даркл, лёжа под алтарём, ухмыльнулся: он‑то ничего не взял, а вот зуагиры чужое прикарманили, приведя в действие древнюю магию и пробудив бессмертного стража гробницы.

Перепуганные зуагиры завопили, но голос командира прогремел:

— Все сюда!! Ко мне!!

Собравшись вместе совсем недалеко от укрытия Даркла, наёмники осмелели — все же, их было пятеро. Замерев, они прислушались. И Даркл прислушался вместе с ними.

В темноте раздавался мерный стук подкованных сапог. Даркл вжался в пол. То, о чем он раньше слышал в легендах да пьяных разговорах в кабаках, теперь происходило наяву: мертвец вернулся с того света, чтобы забрать с собой живых.

Видимо, примерно то же самое ощущали и наёмники. Все, кроме командира, громко клацали зубами, став кругом посреди небольшого пространства перед алтарём так, чтобы их нельзя было обойти со спины, на случай, если раб вздумает напасть на них. Напрасная мера: Даркл лежал под другим алтарём далеко сбоку и потому видел только их ноги да причудливые тени на воде. Нападать на своих врагов он, конечно, не собирался. Сейчас северянину было страшно как никогда, но боялся он уже не наёмников. А шаги подкованных сапог все приближались.

И вот судорожный вздох пронёсся по пещере, когда из тьмы появился страж. Он стоял в нескольких десятках шагов от алтаря, и Даркл рассмотрел его целиком.

При жизни этот человек отличался мощным телосложением и, вероятно, стальными мышцами. Много веков спустя от него осталась лишь иссушенная коричневая мумия, облачённая в ржавые доспехи: кираса, кольчужная юбка, рогатый шлем и стальные сабатоны. В руке мёртвый воин сжимал длинный двуручный меч. Но самым страшным было то, что у мумии остались глаза.

Дарклу приходилось видеть черепа, глядящие в никуда пустыми глазницами, но ему и в голову не могло прийти, насколько это жуткое зрелище: ссохшиеся неподвижные глазные яблоки, с навеки застывшим в них выражением осознания приближающейся смерти… и гнева.

Наёмники завопили от ужаса и попятились.

— Назад, пёсьи души! Назад! Он же один! — завопил предводитель.

Похоже, этот человек не боялся в жизни ничего — ни мертвецов, ни демонов. Услышав голос лидера, остальные, дрожа, вернулись назад и выстроились полукругом вокруг стража. Несколько мгновений царила тишина.

— Мы просто изрубим его на кусочки и дело сделано! Вперёд! Обходите его!

Но страж не стал ждать, пока его обойдут. Стремительным движением он сместился, зайдя зуагирам во фланг, и взмахнул двуручным мечом так, словно это была тонкая шпага. Крайний зуагир попытался отразить удар, но тщетно! Тяжёлый клинок легко перерубил саблю, кожаную кирасу, ребра, позвоночник, ребра с противоположной стороны и вернулся в исходное положение. Верхняя часть туловища наёмника отвалилась и грохнулась на пол. Рядом рухнули ноги.

С воплем зуагиры ринулись вперёд, но страж проворно отпрыгнул назад и занёс меч для нового нечеловечески сильного удара. Клинки скрестились.

Даркл, затаив дыхание, наблюдал за боем. Почти сразу упал ещё один зуагир, но трое оставшихся взяли мертвеца в кольцо и теперь стражу пришлось защищаться. И он делал это просто великолепно, сплетая вокруг себя стальную паутину взмахов и ударов, блокируя и отводя удары противника, орудуя тяжёлым мечом словно тросточкой. Мёртвый, он двигался быстрее и легче живых, танцевал плавно и стремительно, словно юная девушка, но танец не любви, а смерти. Древняя магия, вернув стража с того света, наделила его фантастической силой и скоростью. Вот один зуагир сделал выпад и раскрыл себя. Последовал молниеносный уход в сторону и мощнейший свинг справа налево. Даркл отчётливо услышал хруст перерубаемых костей.

Когда меч стража ушёл далеко влево, его хозяин шагнул вперёд и принял удар лидера тяжёлой кирасой. Вожак зуагиров мгновенно отпрыгнул назад, а оставшийся наёмник промедлил. Свинг в обратную сторону был так же силён и быстр. Крик, сменившийся бульканьем, стук упавшего тела, и вот вожак и мумия остались один на один. Человек имел за плечами богатый опыт поединков и обширный арсенал грязных трюков, врождённую осторожность и острую быструю саблю. Его противник — нечеловеческую выносливость, подвижность, силу и удар, который почти невозможно отразить. Бойцы закружились в смертельном танце.

Пора! Сейчас или никогда! Даркл выполз из‑под алтаря. Как раз возле него лежала сабля одного из убитых, отлетевшая в сторону после неудачной попытки блока. Вот оно, оружие! Теперь — к выходу, и будь что будет!

Но все пошло наперекосяк. Пригнувшись, северянин двинулся к выходу из пещеры, но услышал ругательство, оборвавшееся в самом начале, и звук распарываемого острым клинком тела. Вожак продержался меньше, чем рассчитывал Даркл. Ему осталось лишь юркнуть за ближайший алтарь и с ужасом ожидать дальнейших событий.

А страшный охранник усыпальниц не спешил вернуться в саркофаг. Послышались неторопливые шаги в сторону от того места, где сидел Даркл. Знает ли он, сколько человек было в пещере? Даркла он не видел, но мог услышать, когда тот пробегал мимо. Все упиралось в простой вопрос, может мертвец слышать, если его барабанные перепонки давно истлели, или не может?

Была не была! Даркл достал кресало и швырнул в дальний конец пещеры. Мумия обернулась на звук падения. Что ж, страж слышит. Значит, он слышал, как переговаривались зуагиры, и знает, что они кого‑то преследовали. Ситуация окончательно стала безвыходной, когда звук шагов стал приближаться к укрытию Даркла. У последнего оставалось два выхода, первый из которых — драться — сулил весьма вероятную и быструю смерть: мало того, что страж невероятно силён, как убить того кто и так уже мёртв? Второй вариант ещё более безумен, но северянин выбрал его. Раз страж слышит, значит, можно попытаться поговорить. В любом случае, терять нечего, и если слова ничего не дадут, схватка тоже никуда не денется.

Даркл глубоко вдохнул и поднялся из‑за укрытия. Страж стоял всего в двадцати шагах и смотрел прямо на него.

— Мир тебе, страж! — он поднял руку ладонью вперёд, — прости, что я потревожил твой покой…

Молнией мелькнула жуткая мысль: а если он не понимает? Если при жизни говорил на совсем другом, давно канувшем в лету языке? Но мумия не предпринимала никаких действий — просто стояла и смотрела своими высохшими глазами. Даркл приободрился:

— Я никогда бы не вторгнулся сюда, но мне пришлось спасаться от них, — жест в сторону трупов, — я ничего не украл и не собирался воровать. Я воин, а не вор, и не ищу ссоры с тем, кто оказал мне большую услугу.

Мумия, не дослушав, повернулась и пошла к выходу, взвалив меч на плечо. Сейчас страж напоминал походкой очень старого и уставшего человека. Сделав несколько шагов, он обернулся и сделал приглашающий жест. Даркл двинулся следом, боясь поверить в свою удачу.

Так они прошли по тоннелю и вышли наружу. Последний из наёмников, завидев стража, бросился наутёк, изо всех сил пришпоривая лошадь, и скоро скрылся между деревьев.

Страж указал костлявым пальцем вверх, на россыпь камней по склону над входом, затем на расщелину, и Даркл сразу понял, чего хочет от него страж.

Мертвец кивнул на прощание, воткнул свой меч в землю и пошёл обратно внутрь.

Засыпать вход оказалось несложно. Горный обвал навсегда спрятал вход в усыпальницу. Теперь страж обретёт покой.

Кони, конечно, разбежались, но один жеребец запутался поводьями в кустах. На нем нашёлся тюк с тёплым плащом и несколько сухарей, а также кусок верёвки. Даркл с её помощью приладил подарок мертвеца себе за спину. Великолепный древний меч даже не тронут ржавчиной, его длинное, покрытое рунами лезвие не смог затупить сам Величайший Разрушитель — время. Что ж, стражу оружие больше не нужно, а ему, Дарклу, очень пригодится.

Бросив прощальный взгляд на завал, он пришпорил жеребца и двинулся вперёд, на юг.

Тропа в одну сторону.

Даркл никогда не любил узких лесных троп. Будучи уроженцем края, в котором обширные степи соседствовали с высокими холмами, он привык к тому, что путник, идущий по горной тропе или по степи, обладает достаточно хорошим обзором. А это, в свою очередь, почти полностью исключает вероятность нападения из засады.

Племя, к которому принадлежал Даркл, лишь изредка воевало с соседними племенами. Войны эти были не чем иным, как дракой стенка на стенку, смысл которой заключался не в том, чтобы истребить противника, а в том, чтобы вытеснить его с поля боя. Таким образом иногда решались территориальные споры — за пастбище или реку. В большинстве случаев, довольно‑таки редких, бой заканчивался через пять минут и без особых потерь — более слабая сторона на рожон не лезла, а более сильная её не преследовала — соседи, как‑никак. Поэтому Даркл, как и основная масса его соплеменников, не умел устраивать засады или подолгу охотиться на врага, и опыта в противодействии подобным методам ведения войны тоже не имел.

И вот как раз сейчас перед ним простирался густой, дремучий лес. Тропа, ведущая на юг, уже почти затерялась в высокой траве, видимо, ею пользовались крайне редко. Конечно, можно пойти в обход, но как далеко простирается лес и сколько времени понадобится на кружной путь? Даркл, в общем‑то, никуда особо не спешил, но жизнь слишком коротка и тратить её на обходы непозволительно.

Он направил коня по тропе, достав из‑за спины подарок мертвеца и положив его себе на колени — мало ли кто водится в этом лесу.

Конь, устав за день, медленно шёл меж вековых деревьев. Его ездок устал ничуть не меньше, но чутко прислушивался к лесным звукам — он боялся не столько самого нападения, сколько его неожиданности.

Но лес тих и безмолвен. Не щебечут птицы, не перекликается лесное зверьё. Чем дальше углублялся в лес одинокий путник, тем выше становились деревья, их кроны — плотнее, а солнце скрылось за горизонтом, и вокруг стала сгущаться тьма. Даркл понял, что ему придётся или переночевать в этом лесу, или продолжать путь в темноте. Конь устал, потому всадник слез с него и повёл под уздцы, догрызая на ходу последний сухарь. К счастью, на небо взошла полная луна, посеребрив листья деревьев и протоптанную зверьём тропу.

Вскоре сбоку от тропинки обнаружилась лужайка с растущим посередине дубом и родничком, бегущим рядом с деревом. Даркл отпустил коня пастись, а сам напился и сел у дуба, прислонившись спиной к стволу. Ему совершенно не хотелось спать в этом лесу ночью, но и его конь, и он сам нуждались в передышке. Если немного посидеть, прислушиваясь к тишине, и не спать, то можно передохнуть и двинуться дальше. Северянин прикрыл глаза. Несколько минут он посидел, наслаждаясь покоем и тишиной. Знать бы, кто живёт в этом лесу… Хотя, у него есть конь, животное чуткое.

От своего учителя Даркл много слышал о разных животных, но сам никогда не видел никаких крупных хищников, кроме медведя, степных волков и горного барса. В местах, где он скитался всего год назад, их всех было немало, но эти звери очень редко нападали на человека, предпочитая другую пищу. В по–настоящему дремучих лесах же Дарклу бывать не приходилось, но со слов учителя он знал, что в лесу больше птиц, чем в степи. А сейчас он не слышал ни одной.

Вдруг что‑то произошло. Даркл открыл глаза и осмотрелся. Ничего подозрительного. Может, нервы расшалились после встречи со стражем гробницы? Вряд ли. Северянин всегда гордился отличным самообладанием и хладнокровием, к тому же, зачем переживать из‑за того, что уже осталось позади на жизненном пути?

Однако сейчас Даркл мог бы поклясться Митрой и Ассурой — что‑то не так. И вдруг понял — луна! Она занимает совсем другое положение! Северянин, крепко устав, сам не заметил, как заснул и проспал полночи. Не слишком‑то осторожно с его стороны. Впрочем, оно и к лучшему. Конь и всадник отдохнули и могут продолжать путь. Даркл огляделся. Его жеребец спокойно спал возле дерева. Если кони более чуткие, чем люди, то, следовательно, ничего не произошло: он бы учуял.

Даркл разбудил коня, хорошенько напоил на всякий случай — мало ли что, лес такой, что можно и заблудиться — и уселся на него. Конечно, лошадь не может за полночи отдохнуть после того, как на нем сначала преследовали его, Даркла, потом до рассвета скакали по заснеженной дороге, перевалив при этом через цепь холмов и спустившись на тёплые низины. Потом — полдня отдыха и езда лёгкой рысью по степи аж до этого мрачного тихого леса. Да, конь ещё не отдохнул, но теперь двигался бодрее.

Примерно через час пути жеребец стал вести себя подозрительно: раздувал ноздри, прял ушами, но при этом спокойно продвигался вперёд. Поблизости был кто‑то или что‑то, но человек ли? По всей видимости, все же человек: будь это зверь, конь бы испугался. Даркл прислушался и совсем недалеко услышал хруст в кустах.

— Эй, ты, выходи из кустов! Я не уверен, что ты мне друг, так что выходи и сражайся, а если я ошибся, то тем более незачем прятаться! — закричал Даркл и очень удивился, когда с противоположной стороны тропы и вправду вышел человек. Обритая голова, простая одежда, плетёные сандалии и длинный прочный посох выдавали в нем монаха.

— И зачем ты кричал? — осуждающе спросил тот, — теперь он точно не выйдет.

— Кто 'он'? — не понял Даркл.

— Гхуул, кто ж ещё? Или ты не знал про гхуула?

— Нет, не знал. Знал бы — пошёл бы вокруг леса. А ты‑то что здесь делаешь?

— Пытаюсь убить его. Кстати, меня зовут Сит, слуга Ассуры. Мир тебе.

— А я Даркл. И тебе мир, Сит.

— Не похоже, чтоб ты сильно испугался гхуула, — заметил Сит.

— Я испугался. И сейчас меня дрожь пробирает, когда я подумаю, что спал в этом лесу.

Теперь удивился монах.

— Ты спал в лесу, в котором живёт гхуул?! И остался жив?! Ну, Ассура явно защищала тебя.

— Меня защищало вот что, — Даркл помахал мечом, — если б гхуул приблизился, а я в этот момент проснулся…

— Ты бы точно не проснулся, — отрезал монах, — гхуул тем и страшен, что парализует свою жертву, навевая мысленно страх и заставляя кровь холодеть. Спящий для него — вдвойне лёгкая добыча, и лишь сильные духом и бесстрашные люди могут сопротивляться гхуулу.

— Видимо, ты как раз таким себя и считаешь, — ухмыльнулся Даркл.

— Вовсе нет, меня просто защищает Ассура. Гхуул бессилен и может лишь вступить со мной в открытую схватку. Он уже несколько дней успешно избегает боя, к сожалению, а теперь точно не выйдет.

— Несколько дней? Ты несколько дней не спал?!

— Да нет, тут недалеко лес заканчивается, — ответил монах, — за лесом деревня, там я оставил своего коня. Люди сильно страдают от гхуула и уже давно, несколько лет, отрезаны от мира. Сам понимаешь, я не для своего удовольствия охочусь на эту тварь.

Даркл понимающе ухмыльнулся:

— Ну, я пока ещё не слышал, чтоб кто‑то охотился на гхуула ради удовольствия. Зато его череп высоко ценится, особенно теми, кто покупает голову за золотишко и вешает на стену среди прочих так называемых 'своих' трофеев, приобретённых за звонкую монету.

Теперь оживился монах.

— Тогда давай вместе убьём эту тварь и ты заберёшь себе череп. Мне он не нужен.

Даркл прикинул в уме, за сколько можно продать голову. Получилось бы весьма неплохо, особенно если повезёт с покупателем, а ему как раз нужны деньги — они всегда нужны, а путнику без роду, бредущему наугад — втройне. Однако он хорошо помнил, что рассказывал его старый учитель о гхууле, и знал, что не всякий боец, даже хорошо вооружённый, способен выстоять против этого монстра в рукопашном бою. Тем более подозрительным казался ему монах, вышедший на гхуула лишь с посохом и от которого гхуул якобы бегал несколько дней. Правда, Даркл хорошо знал, что может сделать своим посохом искусный боец вроде его учителя. Вслух он спросил:

— У тебя есть план?

— Честно говоря, нет. Я ведь монах, а не охотник. Пару раз я ощущал его присутствие, но он‑то всегда знает, когда я подхожу к нему ближе, чем на тысячу шагов, и не хочет драться в открытую, хоть я и не знаю почему…

— Может, гхуул знает, что тебя защищает Ассура? — не удержался от подколки Даркл.

— Нет, не знает, так как он поглупее тебя будет, — парировал Сит, и оба рассмеялись, а затем двинулись по тропе.

— В любом случае, я слишком измотан, чтобы прямо сейчас охотиться на это отродье Тьмы, — заметил северянин, — только прошлой ночью я пешком удирал от погони и спрятался в усыпальнице со стражем. Это, кстати, его подарок, — он похлопал рукой по мечу.

— Мертвец подарил тебе меч?? — округлил глаза монах, — ну, это… Сильная примета, одним словом…

— Что значит — сильная? — спросил Даркл, — это хорошо или…

— Это ты узнаешь со временем, — ответил Сит, — акт дарения мёртвого живому часто встречается в сказках и легендах. И всегда это или очень хорошо для того, кому дарили, или очень плохо. Ты склонён верить легендам, хоть немного?

— Даже не знаю.

— Так вот, дарение меча или иного оружия упоминается чаще всего. Например, лорду Эвегу Наранскому был подарен меч, который всегда приносил своему хозяину победу, будь то поединок или большая битва. Но, как оказалось, этот меч ещё и передавал душу убитого своему владельцу. В легенде говорится, что души убитых не попали на Серые Равнины, так как были привязаны к мечу. Когда лорд Эвег умер, его душа тоже оказалась привязанной к мечу, и теперь он якобы вечно бродит по своему покинутому замку, терзаемый сотнями призраков убитых им людей. Ты не принимай это близко к сердцу, вот некий Мальком якобы получил меч в подарок от мертвеца и до самой смерти ему не пришлось драться ни с кем — все боялись его меча.

— Хм… А в какой‑нибудь легенде говорится о подарке стража гробницы?

— Я как‑то слышал в придорожной таверне что‑то похожее, но меня ждал долгий путь и… Ну, я не дослушал…

— Накажи тебя Ассура, Хотат и Хотли, монах! — взвился Даркл, — ты совсем не умеешь лгать! Давай досказывай, лучше знать, что тебя ждёт, даже если это очень плохо…

— Извини, — смиренно ответил монах, — но я правда не знаю, чем это закончилось. А кроме того — иногда все же лучше не знать, поверь.

— Хотат и Хотли, что же мне делать? Выбросить меч? Вернуть обратно? Я не верю в эту чушь, не хочу верить, но ты посадил во мне беспокойство и я не могу от него избавиться!

— Ты очень суеверен. Если верить легендам, — задумчиво сказал Сит, — это игра в орла и решку: либо благословение, либо проклятие. А во–вторых, как‑то мой духовный наставник и учитель, память ему до скончания веков, читал нам проповедь о суевериях и здравом смысле и рассказал один случай, который когда‑то произошёл с ним самим. Очень давно, когда наставник был молодым монахом, он остановился в придорожном храме Митры на ночлег…

— Постой, разве он был не монахом Ассуры?

— Учения Митры и Ассуры проповедуют добро, терпимость, сострадание и другие проявления Первозданного Света и не противоречат друг другу. Останавливаясь в храмах Митры, лично я молюсь и Митре, и Ассуре. Так вот, в тот храм пришёл молодой торговец и рассказал, что купил меч, который раньше принадлежал какому‑то мертвецу из какого‑то проклятого кургана, не зная об этом раньше, естественно. Я, правда, не понял, о каком кургане шла речь, но тот купец очень быстро растерял своих друзей, а взамен — очень сильно разбогател и вообще ему сильно начало везти. Он попросил совета у жреца и тот, кретин, напророчил ему, что купец якобы будет убит этим мечом вместе со всей своей семьёй. Купец тотчас же выбросил меч в реку и уехал. Час спустя его, безоружного, встретил одинокий грабитель и убил. Подробность — тот купец ещё даже не женился, не говоря уж о семье…

— А как же тогда пророчество? — удивился Даркл.

Монах хмыкнул:

— Как же мы похожи, варвар! Я задал учителю тот же вопрос, слово в слово. И он ответил: «Эта проповедь — о суеверии и здравомыслии. Ты сам сделай вывод»…

— Я — не варвар. Кажется, я понял, твой учитель имел в виду, что уход от судьбы ещё не гарантирует, что ты ушёл по лучшей тропе. Страшная судьба — не всегда самая страшная.

— Точно. Кроме того, я же сказал, что жрец был кретином — пророчествуя, людям не принято говорить, если их ожидает что‑то страшное — а вдруг провидец ошибся, а человек с горя, скажем, повесится, или не женится, или ещё как‑то поломает собственную судьбу… А вообще говоря, пророчество — вещь неточная, а если его ещё и сделал кретин… Ну, ты меня понимаешь.

— Понимаю. Одним словом, мне следует оставить меч у себя и надеяться, что страж благословил меня, а не проклял. Постой‑ка, ведь страж сам не святой, раз стал стражем! Можно ли ждать благословения от того, кто сам проклят?!!

Монах только пожал плечами:

— Важно не то, кто благословляет, а на что благословляет. Любое благословение на хорошее деяние поддерживается Светом, от кого бы оно не исходило. Правда, насколько благословляющий поддерживается Светом сам — тот ещё вопрос, но в худшем случае — ни вреда, ни пользы от такого благословления не будет.

— Стоп, стоп, хватит. Ты в такие дебри залез, что я уже совсем запутался! Давай скажи лучше, далеко ли ещё до деревни.

Внезапно монах замер. Даркл спешился и вынул меч. Проследив, куда смотрит Сит, Даркл тихо спросил:

— Ты видишь что‑нибудь?

— Видишь дерево? Так вот, под ним темнее, чем под другими деревьями. Сквозь листья деревьев пробивается рассвет — но под этим деревом темно.

— Не спорю, но ведь под ним никого!

— «Никого» не значит «ничего». Под ним тьма гуще. И заметь, мы должны были пройти совсем рядом с этим деревом. Я не верю в совпадения.

— Не знаю, — усомнился Даркл, — мой учитель ничего не говорил о подобных способностях гхуула.

— Я тоже о таком не слышал, — согласился монах и оглянулся по сторонам, — между прочим, стремительно светает, под другими деревьями становится светлее, но не под этим.

И он поудобнее перехватил свой посох. Северянин присмотрелся и понял, что монах совершенно прав. Казалось, рассвет просто не имел своей власти в месте под одним конкретным деревом.

Бесхитростная натура Даркла нашла только одно объяснение происходящему.

— Ты, трусливая тварь!! — зарычал он, — выползай и дерись, если можешь! Вылезай и дерись, чтоб тебя!

Позже Даркл и Сит не раз обсуждали то, что произошло в лесу на рассвете и так и не пришли к общему мнению по этому вопросу.

Северянин увидел, как темнота ринулась прямо на них, точнее — прямо на него. Взмах посоха, звук удара, ржание коня, взмах его собственного меча, сильнейший удар в грудь… Все смешалось на долю секунды, показавшуюся вечностью им обоим.

Даркл вскочил на ноги, вращая мечом. Следом за ним вскочил и монах, призывая Ассуру и становясь в боевую стойку. Несколько секунд они стояли спина к спине в ожидании следующего нападения, но лес безмолвствовал. Под злополучным деревом уже стало светло. Рассвет прогонял последние остатки ночи.

— Гхуул ушёл, — нарушил молчание Сит, — и он прикончил твоего коня.

— Подлая тварь, — выругался Даркл и закашлялся, — он мне едва ребра не переломал, забери тебя Нергал, отродье!!

— Так тебе повезло. У коня весь бок вспорот.

Примерно минуту они осматривались и прислушивались. Под кронами посветлело настолько, что зловещему сгустку тьмы притаиться уже было негде.

— Ты слышишь? Птицы поют, — сказал тихо Сит.

— Утро. Потому и поют.

— Нет, — покачал головой монах, — за те дни, что я ловил гхуула, я не слышал птиц. Ни одной. Не понимаю.

— Вероятно, раньше боялись чего‑то. Теперь не боятся. Странно, ведь гхуула мы не прикончили.

Монах некоторое время стоял в задумчивости. Затем медленно двинулся в сторону деревни.

— Ладно, идём. Нам обоим стоит отдохнуть перед новой охотой, да и ребра болят…

Некоторое время они шли молча. Внезапно Даркл остановился, повертел головой, принюхался.

— Слушай, ты говоришь, что не слышал птиц. Они не пели, так как кого‑то боялись. Предположим, гхуула. Получается, они не пели несколько лет? Чушь!

— Чушь, — согласился Сит, — да и гхуул не мог вот так вдруг взять да исчезнуть.

— Значит, на нас напал не гхуул. Это раз. Ты удивляешься, почему гхуул на тебя не нападал? Кажется, я знаю. Идём‑ка сюда.

Монах пошёл вслед за северянином в чащу. Через минуту они оказались на поляне, посреди которого высилось многовековое дерево. И на этом дереве находился гхуул.

Минуту спустя молчание нарушил Сит:

— Как ты нашёл…

— По запаху. Он здесь висит по меньшей мере неделю.

— Да, не хотел бы я так умирать, — поёжился монах.

Гхуул висел, перекинутый через ветку, изломанный и истерзанный кем‑то, куда более страшным, чем он сам. Оскаленная пасть и свисающая лохмотьями серая голая кожа свидетельствовали о безжалостности и свирепости убийцы. Смерть монстра–людоеда, видимо, была ужасной.

— Интересно, кто его так… и зачем?

— Правильный вопрос, — ответил монах, — вероятно, тот, кто напал на нас.

— Странно. Если он так вот расправился с гхуулом, то и с нами бы сладил в два счета. Заметь, на нас — ни царапины, только ушибы, а его полосовали такими когтями, что и лев бы обзавидовался…

Даркл клинком меча, чтобы не прикасаться к разлагающейся туше руками, сбросил гхуула с сука и одним точным ударом отсек голову, затем затолкал её в седельный мешок.

— Думаю, можно сообщить людям радостную весть.

— Ага. Не забудь сказать им, чтоб всегда, входя в лес, прислушивались к пению птиц.

— А ты куда путь держишь?

— Да если б я знал, — ответил Даркл, — надо заплатить должок, да не знаю кому.

— И что, — невинно поинтересовался Сит, — большой долг?

— Большой. И я заплачу его с большой радостью.

— Путь втрое дольше, если не знаешь, куда идти.

— Зато каждый шаг неизбежно его сокращает.

— Отлично сказано. Если мне суждено читать когда‑нибудь проповеди своим ученикам, я непременно повторю им твои слова, варвар.

— Я не варвар, — засмеялся Даркл, — а слова можешь повторить, если больше ничего умного им сказать не сможешь.

— Разве ты не скажешь больше ничего умного? — ухмыльнулся Сит.

— Разве тебе нечего больше делать, кроме как брести кто знает куда с каким‑то варваром?

Монах задумался, и некоторое время они шагали молча.

— Знаешь, для меня все пути одинаковы — я иду туда, где могу сделать что‑то нужное и важное. Твой путь долог, но вместе мы будем делать два шага вместо одного.

— Тоже хорошо сказано. Это ты расскажешь своим ученикам?

— Если доживу. Я чувствую, что вступаю на новый, неизведанный, опасный путь. И делаю это с радостью и смирением.

— Я рад. Что может быть в дальней дороге лучше хорошего попутчика?

Лес закончился. Взошло солнце, осветив благодатным светом двух путников и их неблизкий путь.

Все дороги ведут в Шадизар

Рассвет и сумерки в пустынях и степях — явления чрезвычайно скоротечные. Два всадника, едущие по дороге, ведущей в Шадизар, прекрасно это знали, однако сумерки всё‑таки застали их посреди широкой степи. К счастью, взошла луна и хорошо осветила дорогу, по которой кони пока ещё довольно бодро несли своих седоков. Даркл мог бы ехать так хоть до утра: когда он покупал себе нового коня, то совершенно случайно выбрал иноходца, неведомо как затесавшегося в табун обычных, ничем не примечательных лошадей. Каким образом торговец лошадьми умудрился не распознать в животном иноходца, северянин мог только догадываться. Разумеется, просвещать идиота он не стал: за череп гхуула удалось выручить неплохие деньги, но их не хватило бы и на хвост столь дорогого скакуна. И теперь Даркл наслаждался комфортной ездой без тряски, словно какой‑нибудь вельможа, и любовался окружающим пейзажем. Правда, особых красот в степи нет, лишь пожухлая трава, песок, странные растения с иглами вместо листьев да барханы. Траву и пески он видал и раньше, а вот горы песка и колючие растения оказались в диковинку.

Вдобавок, днём солнце припекало весьма основательно: северянин давно уже странствовал южными для него землями, но так далеко забрался в первый раз. Менее выносливый монах страдал от жары сильнее: месяца странствий на юг ему не хватило, чтобы привыкнуть.

— Знаешь, это хорошая мысль — путешествовать при свете луны, — задумчиво сказал Сит, — не так жарко. Жителям цивилизованных стран в подобных условиях приходится не так легко, как более диким народам.

— Ну конечно, — охотно согласился Даркл, — цивилизованные, хе–хе, люди разменяли свою силу и стойкость на самопровозглашенное право называть варварами тех, кто остался силён и стоек. Ещё бы им не приходилось туго.

Монах в ответ гневно засопел, но промолчал.

— Слушай, проповедник, ты не обратил внимания на то, что нам после полудня не встретилось ни единого постоялого двора, кроме того покинутого?

— Я заметил, что мы ночью едем, а не спим, что в принципе одно и то же, варвар.

— Я не варвар.

— Кстати, — проигнорировал Сит возмущение товарища, — поскольку ты раньше не бывал в по–настоящему цивилизованных областях мира, то не мог знать, что других постоялых дворов быть и не должно. Тот, который мы миновали перед полуднем, и тот покинутый отстоят друг от друга как раз на расстояние дневного пути торгового каравана. Странно, почему тот забросили. Судя по тому, что его ещё не засыпало песком, он покинут где‑то с месяц назад. Там, конечно, ничего ценного не осталось, ты сам видел.

— Хм… Но почему? И где тогда ночуют купцы?

Тут впереди, словно в ответ на вопрос, появились отблески огней костров. Судя по всему, это остановился на ночёвку караван. Подъехав поближе, они убедились, что это действительно так.

Охранники, вооружённые луками и кривыми саблями, вскочили с мест, но опустили оружие, увидев перед собой всего двоих всадников. Их командир, черноусый крепыш лет сорока, поприветствовал Даркла и Сита и криво улыбнулся:

— Что, не нашли, где ночевать?

— Верно, — согласился Даркл, — мы проехали мимо заброшенного двора не так давно. Что с ним случилось?

— Шиган его знает, — сказал командир охраны и сделал жест, оберегающий от злых сил, — мы вообще не проезжали мимо. Мы обошли кругом, потратили кучу времени и только теперь стали лагерем.

Даркл обратил внимание на то, что костры горят вокруг всего лагеря и спросил об этом командира.

— Мера предосторожности. Шиган знает, кто тут шляется, — последовал тот же жест.

— А если мы из тех, кто шляется? — с улыбкой поинтересовался Сит.

— Мы вообще‑то и своры бандитов не боимся, но…

— Но?

— Вы поговорите лучше об этом с нашим нанимателем. Это купец, едет в Шадизар.

— Один, что ли? — удивился монах.

— Да, ему за этот поход хорошо заплатил сам сатрап Шадизара. Одним словом, пошли к нему. Это приветливый человек, да и новости послушать любит.

Час спустя, наевшись жареного мяса, которым угостил их купец, они впятером сидели в его шатре, пили чай и разговаривали. Кроме Даркла, Сита, командира, которого звали Джеррин, там был купец Месхиф, довольно молодой полноватый брюнет, и молодая женщина по имени Куарада. Последняя, привлекательная стройная кареглазая брюнетка, вполне могла сойти за наложницу, но сильные руки, проницательный взгляд и острая сабля в ножнах выдавали её профессию. Даркл быстро заметил в процессе разговора полную некомпетентность Месхифа в военных вопросах и то, что он полностью полагался в этом на свою телохранительницу. Хоть его роскошная сабля, лежащая рядом в ножнах, и могла рассечь перо — а в этом северянин не сомневался — но холёные руки вряд ли часто держали её в руках. Впрочем, сам купец производил впечатление человека не робкого десятка.

Разговор переменил несколько тем, прежде чем вернулся к заброшенному придорожному трактиру.

— Кстати, я хотел спросить, что, во имя Хотат и Хотли, произошло в том постоялом дворе?

— А то я знаю, — сразу помрачнел Месхиф, — мы‑то даже близко не проезжали, стороной обошли.

— Не так давно, и месяца нет, хозяин, слуги и все постояльцы бесследно пропали, — пояснила Куарада, — там, правда, только хозяин, конюх и повар были и один купец со слугами. Так говорят, во всяком случае.

— Десять–двенадцать человек — это не шутки, — добавил Джеррин, — но и после того там пропадали те, кто занимались мародёрством. Если ехало человек десять — приезжали с добычей. Если двое–трое — исчезали без следа. Я знаю, сам‑то я из Шадизара. Что интересно — с лошадями и верблюдами ничего дурного не приключилось. Их оттуда забрали потом мародёры. Кстати, исчезнувшие грабители тоже оставили после себя лошадей и телегу.

— Это как раз и странно, — заметил Сит.

— Именно! Породистые кони и хеджины стоят немало, — согласилась Куарада, — но их оставили. Это явно не разбойники руку приложили. И — ни крови, ни следов борьбы. Ничего. Как будто Шиган их забрал.

При упоминании имени демона Джеррин сделал оберегающий жест.

— Вот уж везёт тебе, так везёт, и мне с тобой за компанию, — покачал головой Сит.

— И не говори. Сначала страж, потом Хотли знает что под деревом, теперь это…

И Даркл поведал остальным о своих приключениях: как он встретил стража гробницы, как получил от него в подарок свой меч, как охотился на гхуула вместе с Ситом и чем это кончилось.

— Прячущийся–в–Тени, — прокомментировала Куарада, — лорд Сферы.

— Лорд чего? — не понял Даркл.

— Демон то есть. Каждый демон находится в своей Сфере, которая не относится ни к земному плану бытия, ни к Серым Равнинам, ни к плану демонов. Эти их планы бытия, словно пузырьки воздуха в воде, находятся в том, в чем находятся и все остальные планы, включая и наш.

— Хм… откуда такие познания?

— В детстве отец отдал меня на обучение магу. Но чародейки из меня не получилось.

— А почему планы демонов называются сферами? Они круглые?

Куарада пожала плечами:

— Вряд ли. Просто 'лорд пузыря' как‑то неуважительно и двусмысленно звучит. Демон, занимающий одну из сфер, является её лордом, то есть хозяином. Прячущийся–в–Тени — демон интриг, обмана, лжи и предательства. Но это так, моё мнение. Ты, Даркл, задайся вопросом не о том, кто на вас напал, а кто вызвал того, кто на вас напал. Впрочем, когда мы будем в Шадизаре, пойди к одному человеку, его зовут Геглаш, и он неплохо разбирается в демонологии. Спросишь — тебе любой скажет, как его найти.

— Пожалуй, так я и сделаю. А далеко ли ещё до Шадизара?

— Ещё два дня пути, — сообщил Джеррин, — жаль, что пришлось крюк делать.

При упоминании о главной проблеме Месхиф снова поморщился:

— Честно говоря, я хотел бы знать, что теперь будет с торговыми путями? Этот караван–сарай находится как раз на пути между Шадизаром и Голейном, и вы, полагаю, заметили, что караванов стало меньше…

— Мы ни одного не встретили, — заметил Даркл.

— Я боялся это услышать, — вздохнул Месхиф, — мы тоже никого не встретили. Мой род только тем и занимался, в основном, что торговлей с Голейном и дальше через Голейн…

— Если купцы так боятся идти этим путём, почему сатрап не прикажет прочесать здесь все вокруг?

— Прочесать на предмет чего? Грабителей? Так их здесь никогда и не было особенно много, благодаря как раз сатрапу. Но теперь я и думать боюсь, что будет дальше. Товары, попадавшие в Шадизар через Голейн, теперь пойдут через другие пути и сильно подорожают…

— Точнее сказать, подорожают ещё сильнее, чем сейчас, — мрачно добавила Куарада, — многие в Шадизаре разорятся, и я тоже.

— Куара — мой партнёр, — пояснил Месхиф, — она занимается вопросами безопасности и отлично управляется с саблей. И она, и я, и куча других людей окажутся на мели. Впрочем, что заглядывать в день завтрашний — он сам придёт завтра, как гласит присказка. Что ж, благодарю вас за превосходную беседу, у меня есть ещё одна запасная палатка.

— И мы тебя благодарим за беседу и гостеприимство, но ночь тёплая, а мы предпочитаем спать на свежем воздухе. На всякий случай.

— Это хорошо, — обрадовался Джеррин, — у меня людей мало, а лишний клинок, особенно двуручный, лишним не бывает, простите за каламбур. И посохом в бою тоже не пренебрегаем, особенно если он в нужных руках.

— В нужных, — заверил его Даркл.

Ночь прошла без каких бы то ни было происшествий. Утром караван не спешил — была сварена и неспешно съедена каша, затем караванщики так же неторопливо навьючили верблюдов, оседлали коней и двинулись вперёд. Даркл спросил о причинах такой неспешности.

— Дело в том, что все дворы располагаются на расстоянии дневного перехода. Мы же вчера прошли дальше, чтоб миновать тот проклятый двор, так что сегодня нам нужно пройти меньше, — пояснил Джеррин и спросил: — а нечасто можно встретить женщину, которая так управляется с саблей, верно?

— Да, — согласился Даркл, — я так ни одной не встречал, в моем племени женщины саблями вообще не владели, так как сабель не имели, только мечами, топорами и луками, — в его голосе зазвучала лёгкая насмешка, — это в ваших краях женщина с оружием — редкость, но не в наших.

— Он родом из варварских племён, обитающих где‑то в горах возле Гипербореи, — объяснил монах, — не удивляйся.

— Я не варвар!

— Далеко же тебя занесло, — изумился Джеррин.

— Это верно, — Даркл слушал его вполуха, а сам наблюдал за Куарадой, ехавшей далеко впереди, рядом с Месхифом. Она определённо ему нравилась, но увы, вряд ли ей будет интересно внимание какого‑то бродяги с севера. Осанка, взгляд, манера держаться с достоинством выдавали её происхождение. Хотя стоит представить себе, что дочь богатого знатного рода будет гарцевать на коне с саблей… Воистину непредсказуем этот мир!

* * *

Смеркалось. Вдалеке уже виднелся огонёк, возвещающий о близости постоялого двора, когда с юга подул горячий ветер.

— Вот ведь невезенье! — воскликнул Джеррин, — песчаная буря! Мы опять потеряем кучу времени — эти бури всегда идут по два–три дня!

Караван прибавил ходу и скоро уже кони и верблюды спокойно отдыхали в конюшнях, а люди ужинали, в то время как снаружи бесновалась песчаная буря, смертоносная в открытой степи, но бессильная против построек из дерева и камня.

Народу было немного — хозяин постоялого двора и повар по совместительству, конюх, две девушки — служанки, два здоровенных охранника, Даркл, Сит и все караванщики, так что всего в просторном двухэтажном доме собралось двадцать шесть человек, и служанки сновали на кухню и назад, не переставая. Однако скоро посетители насытились. Тогда одна из девушек взяла в руки лютню и принялась наигрывать медленную и приятную мелодию.

— Как хорошо, что я припрятал часть выручки за череп гхуула и тем самым спас деньги от мотовства, — ухмыльнулся Сит.

— Точно. Делай так каждый раз, когда в мои руки будет попадать стоящая внимания сумма, — в тон ему ответил Даркл.

Из кухни появился хозяин, вытирая руки.

— Ну как, понравилась гостям еда?

— Салех, ты спрашиваешь это каждый раз, когда я здесь останавливаюсь, — со смехом ответил Месхиф, — ты знаешь мой ответ!

— Я вижу здесь и новые лица, — улыбнулся Салех.

— Еда — просто пытка, — пошутил Даркл, — хочется съесть ещё, да некуда!

— А вино просто отвратительно, — добавил Сит.

— Но ведь ты же его не пил! — удивилась Куарада.

— Вот потому‑то и отвратительно! Я ненавижу вино, так как я монах и не могу выпить ни капли!

Зал потонул в хохоте, смеялись даже громилы–охранники. Салех скрылся где‑то на кухне и минуту спустя появился с глиняным кувшином:

— Тогда, может быть, шербет подойдёт?

Шербет подошёл всем, тем более что Месхиф запретил своим стражникам пить вино. За бокалами этого напитка мирно потекла беседа. Даркл, Сит, Месхиф, Куарада, Джеррин и хозяин собрались за одним столом и обсуждали всяческого рода слухи вроде того, что где‑то в каком‑то городе видели дракона, а в тропических джунглях отряд мореплавателей, высадившихся в поисках воды, обнаружил деревню, все жители которой были зомби. Конюхи Месхифа спорили о породах с конюхом Салеха, охрана каравана играла в чёт–нечет вместе со стражниками постоялого двора. Не на интерес, а так, для развлечения. Обе девушки–служанки, учитывая поздний час, прикорнули в углу.

Даркл невзначай упомянул про гхуула и демонов, хозяин в ответ ухмыльнулся:

— Если честно, я думаю, что тебе следует обратиться к Геглашу, он единственный демонолог в Шадизаре, который не старается заработать денег на этом и, следовательно, не шарлатан. Хотя приготовься к тому, что кроме как невнятными советами и размышлениями он тебе ничем не поможет. А если честно — я лично никогда ни с чем таким, вроде деревни зомби или гхуула, не сталкивался.

— Гхуул — это не демон, это существо из плоти и крови, — заметил Сит, — и они существуют. Я сам видел его, правда, уже дохлого. А поскольку я, будучи монахом, не пью, то померещиться мне он не мог. Он висел на дереве, основательно исполосованный чем‑то вроде длиннющих когтей, да и взлетел на ветку наверняка не сам.

— О, я и не думал сомневаться, но дело в том, что в наших степях гхуулов нет — это лесные и горные обитатели, если верить тому, что я услышал в своём заведении. А демонология как отрасль магии в Шадизаре под запретом, разрешено лишь бороться с демонами, а ввиду того, что вызывать демонов запрещено — тут Салех захихикал, — то и бороться не с кем. Так что дельного совета в Шадизаре ты вряд ли найдёшь.

— Интересно, — заметил Джеррин, — если исключить любые проявления демонов и прочих потусторонних сил, как тогда любезный хозяин объяснит то, что произошло с заведением Корха?

— Трудно сказать, — пощипал бороду Салех, — я бы свалил на разбойников, но…

— Кони, — подсказала Куарада.

— Именно. И их, и верблюдов забрали бы…

— Мы вчера пришли к такому же выводу, — кивнул Месхиф, — получается, что разбойники забрали только деньги и некоторые товары. Тот купец, кстати, вёз очень редкий товар — чёрный жемчуг…

— Охх! — выдохнула внезапно Куарада и молча сняла с шеи ожерелье из чёрного жемчуга.

Несколько секунд царило молчание, потом девушка тихо сказала:

— Я купила это две недели назад…

— Это мог быть и другой жемчуг, — предположил Сит.

— Никак нет, — ответил Месхиф, — чёрный жемчуг уже давно, несколько месяцев в Шадизаре не появлялся. Так что это всё‑таки люди убили всех и ограбили купца, а потом жемчуг попал на базар…

— Не факт, — заметил Даркл. Пять пар глаз упёрлись в него.

— Может быть и иначе. Те, кто забрали жемчуг, не обязательно убийцы. Скорее, мародёры. Тот, кто там мародёрствовал, вряд ли станет отчитываться в количестве присвоенного, верно? Так что жемчуг вполне могли забрать именно они. Более того, если убийцы не взяли жемчуг, то и денег могли не забрать, и их забрали мародёры, а факт грабежа был приписан именно убийцам, хотя не исключается, что убийцы вообще ничего ценного не взяли — ни денег, ни товара. Правда, этого не докажешь, так как проследить путь жемчуга на рынок проблематично…

— Это что ж за убийцы, которые ничего не взяли? Как такое может быть?! — фыркнул хозяин.

— Если ты, Салех, будешь идти степью и нести деньги и драгоценности, а на тебя нападут степные волки — они тебя прикончат и не возьмут ни того ни другого, — спокойно парировал Даркл.

— Начинаю понимать, — заметила Куарада, — ты пытаешься подвести нас к мысли, что убийцы — не люди, не так ли?

— Это всего лишь возможный вариант, — заметил Даркл, — но версия с людьми плохо выдерживает критику. Если грабители забрали золото и самое ценное, но оставили лошадей — а это вполне логично, ведь коней и верблюдов можно и опознать «в лицо», так сказать, — но зачем, во имя Хотат и Хотли, убивать мародёров?!! Сколько их там исчезло?

— Две группы, всего пять человек…

— Вот–вот. Вариант с людьми–убийцами требует это объяснить. Кстати, положим, волки или любой другой хищник или целая стая их, они тоже не выдерживают критики. Даже если мы допустим, что куча голодного зверья забралась в здание и сожрала всех подчистую — отчего животных оставили? Где следы кровавой трапезы? Не целиком же их глотали, как ни крути, обглоданные кости должны были остаться. Слишком много необъяснимого, чтобы свалить все на животных. У кого какая мысль?

— Тебе бы служить у сатрапа эдилом, — заметила Куарада уважительно, — ты сам‑то имеешь предположения?

— Полно, — ответил Даркл, — какое именно желаете послу…

— Ааааааахххххх!!! — сразу после этого крика один из стражников каравана полетел вниз по ступеням, ведущим на второй этаж, и растянулся у подножия лестницы. Некоторое время все, кто был в зале, молча смотрели на него. Потом заверещала служанка.

— Вот проклятье, — взвыл Джеррин, осмотрев тело, — да он себе шею сломал!!

— А зачем он наверх ходил?

— Вот этого мы можем и не узнать, — сказал Салех.

Куарада бросила быстрый взгляд на Даркла и Сита, затем на охрану каравана и погонщиков, мысленно пересчитав их всех, а Месхиф и Сит осмотрели тело.

— Красиво летел, — прокомментировал монах, — и приземлился прямо на голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ну… Если б я сбросил своего смертельного врага с лестницы, то он летел бы именно так, как этот бедняга. Впрочем, это просто размышления вслух. Забудьте. Надо бы тело убрать. Хозяин, командуй куда.

— Он сам упал, — сказала Куарада, — в момент падения в зале было двадцать пять человек, кроме покойного. Значит, его никто не сбрасывал…

— По–моему, следует разойтись по комнатам, — заметил Месхиф после того, как тело спустили в подвал и накрыли покрывалом, — нам всем теперь уснуть будет нелегко, а час поздний.

Сит и Даркл поселились в одной комнате, Куарада и Месхиф — в отдельных комнатах напротив, Джеррин и девять охранников разместились отдельно, а конюхи и погонщики Месхифа — впятером в комнате на первом этаже возле двери, ведущей в конюшни, вместе с конюхом Салеха. Громилы расположились в зале возле двери, ведущей к комнатам хозяина и служанок, один сразу растянулся на лавке, накрытой покрывалом, второй уселся у камина. Чувствовалось, это их обычное место и обычное дежурство.

Джеррин выделил троих для охраны.

— Не спать, переговариваться иногда с местными парнями, чтоб не скучали, — проинструктировал он их, — после полуночи сменитесь.

— Кстати, — заметила Куарада, поднимаясь вместе с Дарклом и Ситом на второй этаж, — ситуация похожая, вы не находите? Хозяин с малочисленной прислугой, одинокий купец с небольшим караваном…

— Только тут есть ещё мы, — пробормотал Даркл, поднимающийся за ней и любующийся плавным покачиванием её бёдер.

— Точно, — подхватил Сит, — если вдруг демон появится — только позови, и мы сразу же примчимся, особенно этот варвар…

«Этот варвар» густо покраснел — благо в полутьме этого никто не заметил — и показал монаху кулак, сам же вежливо пожелал всем спокойной ночи и ушёл в свою комнату. Сит последовал его примеру, Сит последовал за ним.

Даркл растянулся на кровати и посмотрел на монаха, усевшегося на полу для молитвы:

— Слушай, тебя что, Хотат за язык дёргает временами? Более глупой фразы в тот момент и не придумать!

— А зачем ты так на неё смотрел? Это сама Ассура вложила в мои уста…

— А где была Ассура, когда ты играл в кости…

— Ассура не запрещает играть в кости!

- …и поглядывал на ту рыжую смуглянку, танцевавшую возле винной стойки в игорном доме?!!

— Ассура не…

— Знаю, знаю! Ассура не запрещает смотреть, правда? Потом, кстати, эта рыжая куда‑то исчезла… да и тебя я никак найти не мог!

Теперь покраснел монах:

— Я за это три дня постился, между прочим!

— А я за что постился вместе с тобой? Если вынужденное питание сухарями ввиду того, что мы путешествовали по безлюдным землям и не могли купить нормальной еды, ты считаешь постом, то я за свои двадцать пять лет напостился так, что хватит на все грехи, которые я совершу впредь! И кстати — я почитаю других богов, которые не считают грехом взгляд на женщину.

— А на её бедра?

— Я сказал — на женщину! И хватит меня подкалывать! За три месяца, что мы путешествуем вместе, я услышал больше подколок, чем роздал ударов своим врагам за всю жизнь! Эй! — воскликнул вдруг Даркл, увидев, что Сит поднимается с пола, — ты что, уже помолился?

— Беседа на религиозную тематику с неверующим в Ассуру и Её учение, равнозначна молитве, даже если беседа оказалась совершенно бесплодной, да простит Ассура твою дикость.

— Я, кстати, не говорил, что не верю в какого бы то ни было бога или богиню. Я уважаю почти все религии, но почитаю богов своего народа — Хотат, Хотли, Крома и некоторых других, Митру, например. И знаешь, что я тебе скажу? Боги любят тех, кто им не молится и не поклоняется.

— Это почему же? — прищурился монах, готовясь ринуться в словесную баталию.

— Много причин. Неверующие сами решают свои проблемы, а не надоедают богам постоянным нытьём и просьбами. Если неверующие придерживаются определённой морали, то потому, что таковы их искренние убеждения, а не потому, что они боятся наказания в загробной жизни. И, наконец, неверующие не устраивают кровопролитий во имя богов и не прикрывают их именами свои постыдные поступки.

— Странные мысли, — заметил монах, — но я даже не знаю, что и возразить.

— Если ты не знаешь, что возразить, — ехидно ухмыльнулся Даркл, — то либо ты тупее меня, либо я прав. И вообще–мы что, будем ссориться из‑за религии?!

— А разве мы ссоримся? — удивился Сит, и оба засмеялись.

* * *

Беда пришла сразу после полуночи, и возвестил об этом громкий крик местного конюха. Когда все сбежались в комнату, занимаемую погонщиками каравана, то оказалось, что конюх Салеха проснулся, вышел поглядеть, как там животные в конюшне, и совершенно случайно разминулся со смертью. Когда он вернулся, то обнаружил пять трупов с выпученными глазами. Других признаков насильственной смерти на трупах не оказалось.

— Кром, Хотат и Хотли! Что тут произошло???

— Судя по всему, убийство, — взволнованно ответил Месхиф, который оказался здесь раньше Даркла, — причём странное. Никаких ранений на теле. Охрана клянётся, что никого не видела, мои люди тоже.

В нескольких шагах от них Салех посылал все мыслимые проклятия на головы охранников, тихо рыдали служанки, а Джеррин задумчиво смотрел на трупы.

— Я одно хочу понять: отчего они умерли? На ум приходит только яд.

— Исключено, — заметил Даркл, — местный конюх пил вместе с ними и ел вместе с ними. И он жив.

— Мне это не нравится больше, чем вам, — сказала Куарада, — Даркл, ты ведь помнишь мои слова на лестнице?

— Помню, помню. Что особенно плохо — нет следов убийства, если не считать выпученные глаза… Как в том постоялом дворе — там тоже отсутствовали следы борьбы.

— Эй, парень, полегче!! — взвыл Салех, — ты же не думаешь, что у нас тут происходит то же самое?!

— А почему нет? Мы пока не знаем, отчего они умерли… — начал было Даркл.

— И потому логично допускать худшее, пока не доказано иное, — закончила Куарада, — здесь все?

Оказалось, что нет только монаха. Впрочем, как только его хватились, Сит появился, затягивая пояс. Все взгляды были прикованы к нему.

— Можете ничего не говорить, — спокойно сказал он, — произошло убийство. Верно?

— А ты сам‑то где был? — подозрительно спросил один из охранников каравана.

— Я одевался, — с достоинством ответил Сит, — и, видимо, меня подозревают?

Все присутствующие начали переглядываться. Подозрение ужом заползло в души, и теперь каждый подозревал другого.

— Здесь нас всего двадцать осталось, — заметил Месхиф, — и если это убийство, то под подозрением каждый.

— И я?!! — взвился Салех, — я‑то при чем?!! Это же моё заведение!! Если это то же самое, то ведь хозяин того двора, милейший был человек, между прочим, тоже исчез…

— Тихо! — закричал Джеррин, — все слушайте меня! Нам следует чётко уяснить простую вещь, а именно: если предположить, что здесь происходит то, что произошло с тем двором, то необходимо принять меры…

— Можно я продолжу? — спросила Куарада, — спасибо. Так вот, это не несчастный случай. Это не обычное убийство. Не знаю, есть ли какое‑то отношение к другой таверне, да это и неважно. Убийца среди нас или прячется здесь. Мы не знаем, кто это или что это. Мы заперты здесь на несколько дней песчаной бурей. Наша задача — обеспечить нашу общую безопасность.

— Она превосходно разбирается в вопросах безопасности, — с гордостью заметил Месхиф, наклонившись к Дарклу.

— Ага. Есть только одно «но», — ответил тот и поднял руку: — у меня замечание по этому поводу. Относится ли к делу падение с лестницы бедняги Каллика?

— Но он сам упал! — удивилась Куарада.

— Отнюдь. Помните, что сказал Сит? Насчёт сбрасывания своего врага? Так вот: мы сначала услышали крик, а потом Каллик грохнулся вниз. Кто‑то или что‑то свернуло ему шею, сбросило труп вниз, а мы подумали, что он сам убился. Даже я как‑то не сообразил, почему он кричал до падения, но не кричал, пока летел. В то время мы все находились в зале, значит, никто из нас не убийца Каллика, а поскольку этих пятерых, скорее всего, прикончил тот самый негодяй, то никто из нас не убийца вообще. Убийца где‑то в доме, если только ему не наплевать на бурю.

— Я согласна, — кивнула Куарада, — поэтому предлагаю всем собраться в зале. Там мы будем в безопасности.

В зале совещание продолжилось.

— Я думаю, — заметил Месхиф, — это повтор истории, которую мы обсуждали вечером. Кто‑то или что‑то убивает нас одного за другим.

— Причём втихаря, а не лицом к лицу, — добавил Сит, — значит, оно смертно и уязвимо. Мы обыщем весь дом и найдём эту тварь, кто или что бы оно ни было.

Был разработан тщательный план поиска, задуманный Дарклом, Ситом, Джеррином и Куарадой с таким расчётом, чтобы неизвестный убийца не мог перебить всех поодиночке.

— Итак, делимся на четыре группы по пять человек в каждой. Хозяин со своими охранниками и обеими служанками остаётся в зале, так как все пути идут через зал. Правда, боеспособных только трое, но сидя в зале, они не попадут в засаду. Слева от зала — конюшни и вход в подвал. Группа Месхифа и Куарады с тремя охранниками обыскивает сначала конюшни, потом подвал, и если убийца в конюшнях, ему крышка. Если в подвале — крышка, но позже, а выйти из подвала он не сможет, так как оттуда можно попасть либо в конюшню, где в то время будет группа Месхифа, либо в зал. Джеррин с конюхом и тремя охранниками обыскивает второй этаж, а я, Сит и оставшиеся три охранника обыскиваем чердак. Как план? Я изъянов не вижу. Через полчаса мы его прищучим, кто бы он ни был.

— Так и сделаем, — согласились хором Джеррин и Куарада, — самое время выступать.

Оказавшись на чердаке, Даркл приказал:

— Вы втроём охраняете вход на чердак. Мы обыскиваем до тех пор, пока не найдём. Если он на чердаке, рано или поздно мы его поймаем.

— Я не герой, — ответил один из охранников, — но не опасно ли вам идти вдвоём? План‑то был в том, чтобы не разделяться.

— Опасно, но в драке я предпочитаю иметь рядом поменьше друзей, чтоб можно было развернуться хорошенько, — и Даркл пару раз перебросил свой двуручный меч из руки в руку, а монах добавил: — а чтоб спину прикрыть, нужно не более одного напарника.

На чердаке было темно и душно. Помещение хоть и не слишком обширное, но основательно заполненное ящиками и тюками. Салех хранил здесь практически все, что не нуждалось в прохладе: провиант и массу различной утвари, инструментов, строительных материалов. Так что лучшего места для игры в прятки и не придумать. Друзья двинулись вперёд: Даркл впереди, держа меч перед собой двумя руками, Сит за ним, ежесекундно поворачиваясь из стороны в сторону. Его посох легко и быстро менял своё положение, чтобы затруднить невидимому врагу удар. Однако чердак был тих и безмолвен. Лишь мыши тихо шуршали где‑то в сене.

Поискав некоторое время, Даркл крикнул стражникам у двери:

— Ну что у вас там?

— Тишина, — ответил старший, — видимо, на чердаке его нет. Что дальше делать?

— Спроси, как продвигаются поиски у остальных.

Стражник крикнул несколько слов в проем двери. Отозвался Джеррин со второго этажа и передал вопрос громиле в зал. Тот перекрикнулся с кем‑то в подвале, потом ответил Джеррину, а тот — стражнику.

— Никто ничего не нашёл, — повернулся стражник к Дарклу, — Джеррин уже почти обыскал второй этаж, а Месхиф дошёл до конца подвала. Где же эта…

— Осталось проверить все эти ящики, — заметил Сит, — иначе ему некуда спрятаться. Подождём, пока остальные доведут своё дело до конца — нам тут понадобится подкрепление…

И в это мгновение из зала донёсся вопль ужаса и боли, чьё‑то злобное рычание и истошный женский визг. Затем — шум короткой схватки. Когда Даркл и Сит, опередив Джеррина и его людей, буквально скатились по лестнице вниз, их взору открылось жуткое зрелище: забрызганный кровью зал и два окровавленных тела. Охранники Салеха были мертвы. В углу в глубоком обмороке лежали обе служанки, а у самой стены на полу скорчился Салех. Из трёх глубоких ран на его груди обильно текла кровь.

Когда Даркл склонился над раненым, тот открыл глаза и безмолвно задвигал губами, но не смог ничего сказать. Тогда Салех указал на свою саблю, лежащую в нескольких шагах от него, и зачем‑то отрицательно замотал головой. И умер.

В зал ворвались Месхиф и Куарада, за ними прибежали и трое охранников. Начался галдёж и лёгкая паника, но Куарада выкрикнула приказ, и вся охрана разделилась на две группы. Одна перекрыла лестницу на второй этаж, другая — коридор, ведущий к конюшням и подвалу. Месхиф и Джеррин наперебой спрашивали друг у друга, что произошло, а безработный теперь конюх Салеха пытался привести в чувство одну из девушек, как выяснилось позже, обе были его сёстрами.

Скоро девушка пришла в себя и рассказала, запинаясь и сбиваясь, что произошло. Огромная тварь с горящими красными глазами и тремя длинными когтями на передних лапах влетела в зал из коридора подобно вихрю и почти мгновенно прикончила обоих охранников. Салех бросился на монстра с саблей, но как раз в этот момент чудовище взревело и девушка потеряла сознание. Когда Месхиф попросил описать зверя, все узнали в этом описании гхуула.

— Нергалово отродье! — в сердцах выругался монах, — откуда оно взялось?? Месхиф! Как ты искал?!! Чем смотрел?!! Оно сидело в подвале, чтоб ему подохнуть!!

— Не может такого быть! — возразил Месхиф, — когда мы стали обыскивать подвал, я оставил одного человека у входа. Да и искали мы дотошно и методично!!

— Мы бы нашли его, если б он был в подвале, — тихо добавила Куарада.

— Тогда остаётся конюшня… — начал было Джеррин, но Сит его перебил: — кони и верблюды учуяли бы его… или нет??

— Точно учуяли бы, — заверил его Месхиф, — мы поэтому не особо старались в конюшнях, ведь кони этого монстра…

— Понятно, — сказал Даркл, — сейчас мы его прикончим. Он в конюшне.

— Как…

— Откуда ты…

— Откуда знаю? Это человек, только в маске. И он в конюшнях. Коней не обманешь, а они к людям привыкли, вот и не шумели.

Даркл и Сит, держа оружие наготове, двинулись к конюшням. Джеррин и Куарада пошли следом, за ними — четверо охранников и Месхиф. Остальная стража осталась блокировать коридор и подвал. Все пути отступления из конюшен были перекрыты.

Войдя в конюшню, Даркл поднял над головой светильник и зажёг два факела у двери. Сит занял позицию справа от него, Куарада и Джеррин–слева, Месхиф достал свою саблю, находясь со своей охраной чуть правее и на шаг позади остальных.

Несколько мгновений было тихо — только стригли ушами встревоженные кони.

— Игра в прятки и маскарад окончена! — крикнул он, — ты просчитался как минимум дважды. У гхуула глаза жёлтые, и скоростью он не отличается.

Где‑то во мраке заскрипели половые доски, и вот в круг света вступил гхуул. Остановившись в десятке шагов от людей, он снял шлем, выполненный в виде головы гхуула, и Даркл увидел обритую на лысо голову и раскосые глаза.

— Что поделать, — сказал кхитаец, — если я никогда не видел гхуула. Дай‑ка я угадаю, что ты думаешь, варвар. Ты думаешь, что ты умный. Ты думаешь, что ты сильный, ты думаешь, что вы все сможете убить меня. Насчёт самого первого я соглашаюсь, ты действительно оказался на редкость умным и проницательным. Но что касается остального — думаю, тут просчитался ты. Справедливости ради должен сказать, что в том постоялом дворе тоже нашёлся умник, который догадался. Но это ему не помогло. Муравью не дано остановить горный обвал, вам не дано остановить меня. Я лишь верхушка айсберга, который уже пришёл в движение.

Его атака была молниеносной, и Даркл едва успел отбить мечом стальную когтистую лапу. Второй удар распорол куртку, и северянин спасся только благодаря быстрому прыжку назад. Следующей целью лжегхуула стал Джеррин. Его сабля улетела в угол, выбитая сильнейшим ударом. В этот момент Куарада атаковала сбоку, тем самым спасая жизнь Джеррину. Однако кхитаец легко парировал три её выпада своими стальными когтями и уже занёс руку для смертельного удара, когда посох Сита вылетел вперёд, словно жалящая змея, и попал в локоть противника. Удар, от которого у нормального человека сломалась бы рука, лишь замедлил кхитайца, и Куарада успела уклониться. Однако убийца продолжал наносить удары во все стороны, играючи отбивая все атаки и не позволяя никому приблизиться. Джеррин, достав длинный изогнутый кинжал, пытался зайти со спины, Куарада наносила быстрые удары, безуспешно стараясь отыскать слабину в сверкающем мелькании когтей–лезвий, монах разил посохом, целясь в наиболее уязвимые места человеческого тела, однако, хоть он и попадал время от времени, его удары не оказывали никакого воздействия. Месхиф пребывал в полной растерянности, а его охрана храбро бросилась вперёд. Кхитаец отбросил сразу троих одним ударом ноги, и они попадали один за другим. Четвёртому рассёк плечо.

Даркл поднялся на ноги и вернулся в круг света, выискивая возможность нанести удар. Кхитаец сражался просто фантастически, вытворяя вещи, находящиеся за пределами возможностей человеческого тела. Внезапно Месхиф рванулся вперёд и метнул свою саблю во врага, но не попал, после чего бросился прямо на кхитайца в попытке сбить его с ног плечом. Однако тот, отражая атаки Куарады и монаха, как бы между делом встретил Месхифа ударом ноги и отшвырнул его на несколько шагов, после чего отбил удар Даркла и обрушил ураганную атаку на Куараду, решив прикончить её первой как наиболее слабого бойца. Поймав саблю девушки между двух лезвий и сломав клинок вращающим движением левой руки, кхитаец занёс правую, но на ней, выпустив свой меч, повис Даркл. Лезвия остановились у самой шеи Куарады, даже не оцарапав кожи. В тот же миг Сит блокировал посохом удар левой руки и также схватил её, пытаясь завести за спину.

Перед кхитайцем замаячила не самая приятная перспектива: вот–вот на нем повиснут всей толпой и без труда скрутят. Вложив всю свою силу в рывок правой руки, он стремительно крутнул кистью, освобождаясь от захвата Даркла, и выдернул руку из цепких пальцев северянина с намерением нанести удар. И ещё не успев ударить, понял, что проиграл.

Тот шестым чувством разгадал замысел врага и просто отпустил его руку в момент рывка. Не встретив сопротивления, рука по инерции ушла дальше, чем следовало, а Даркл в этот миг ударил основанием ладони снизу в нос, ломая хрящи и загоняя их в мозг. Кхитаец замер, обмяк и рухнул навзничь.

Несколько секунд было слышно только тяжёлое дыхание, потом Сит спросил:

— Ладно, глаза гхуула мы с тобой и сами видели. Но откуда ты знаешь, что он не быстрый?

— Мне рассказывал мой учитель, — ответил Даркл.

* * *

Час спустя в зале убрали трупы, и конюх, которого теперь нанял Месхиф, принялся мыть пол от крови. Сам купец приходил в себя после удара в своей комнате, Сит молился за души усопших, Даркл и Куарада сидели на лестнице.

— Я, кажется, обязана тебе жизнью, Даркл, — сказала девушка.

— Всегда к твоим услугам, — улыбнулся тот.

Куарада поднялась на второй этаж, открыла дверь своей комнаты и обернулась:

— Сит сказал, что если я позову, ты прибежишь сразу же…

— У него язык работает независимо от мозгов, — покраснел Даркл.

— Я собираюсь это проверить, — лукаво улыбнулась девушка.

— Уже бегу, — а про себя он подумал, что не против, если буря затянется на недельку.

И уже когда Даркл закрыл дверь за собой на задвижку, то не выдержал:

— Извини за дурацкий вопрос в такой момент, просто очень хочу знать.

— Так спроси.

— Что такое айсберг?

Три дня в Шадизаре.

Вечер перед днём первым.

Караван прибыл в Шадизар поздно вечером. Месхиф пригласил Даркла и Сита быть его гостями, и те охотно согласились. Купец предложил отдохнуть с дороги, а на следующий день отпраздновать возобновление торговли через Голейн и победу над таинственным убийцей, прячущимся под маской гхуула, и пообещал показать друзьям все достопримечательности родного города.

Однако тут появился гонец сатрапа с просьбой–приказом Месхифу прибыть во дворец в сопровождении героев дня.

— Кто‑то из моих людей проболтался, — возмутился Месхиф.

— Убить его мало, — хором воскликнули Даркл и Куарада. Их возмущение было вполне понятным, если учесть, что их комнаты располагались рядом и они как раз намеревались туда удалиться, причём Даркл ночевать в своей даже не собирался.

— Быстро же сатрап всё разузнал, — заметил монах.

— На то он и сатрап, — пожал плечами Месхиф, — знать все, что касается нашего города — его прямая обязанность. Для чего, по–твоему, избирают сатрапов?

— Избирают? — приподнял бровь северянин.

— В Шадизаре правитель избирается верхушкой знати, — пояснила Куарада, — раньше он назначался шахом Турана, но с тех пор, как город отстоял свою независимость, знать и богатейшие купцы избирают на должность сатрапа человека, способного заботиться о нуждах Шадизара и решать проблемы. Вообще говоря, власть принадлежит знати, но знати‑то много, а городу нужен сильный правитель, управляющий единолично и потому не тратящий времени на споры и пререкания. Так что верхушка фактически делегирует всю свою власть одному человеку. Ну а титул правителя менять не стали, и он так и называется сатрапом. Только назначает его уже не туранский шах.

— И сатрап Варрив — как раз такой человек, — сказал купец, — он бессменный правитель города вот уже десять лет. Унаследовал титул от отца в юности и с тех пор сделал ещё больше него…

— Так избирают или титул наследуется? Вы уж определитесь! — заявил Даркл, совершенно сбитый с толку.

— Вообще‑то избирают, как я только что сказала, — хихикнула Куарада, — но в случае с Варривом, ещё при жизни его отца никто не видел в качестве преемника никого, кроме его сына. Так что — унаследовал, и это говорит о многом.

Дворец сатрапа находился неподалёку, в самом центре города. Величественное здание, выстроенное из камня и возвышающееся над окрестными кварталами, можно было бы без раздумий назвать монументом древним архитекторам. Город сносили почти подчистую войнами и набегами и отстраивали не раз, городские стены за историю Шадизара разрушали и восстанавливали трижды — а дворец сатрапа пережил все эти смутные времена, не получив значительных повреждений. Разумеется, это чудо просто не могло не впечатлить Даркла, никогда ничего подобного не видевшего. Правда, северянин вообще никогда не был ни в одной столице и дворцов аквилонского короля или стигийского правителя не видел. Однако не раз слыхал, что дворцы этих владык в сравнение с шадизарским совсем не идут, и теперь, воочию узрев высочайшие мраморные колонны в десять человеческих ростов, стрельчатые окна с прекраснейшими витражами и крытые кхитайской черепицей крыши, не усомнился в истинности услышанного.

Когда‑то дворец занимали сатрапы единолично, если не считать толп слуг и больших гаремов. Выборные правители ограничивались, помимо слуг, двумя–тремя жёнами, а Варрив и вовсе разместил во дворце огромные запасы продовольствия на случай войны и перенёс туда несколько управлений городских служб, фактически создав у себя дома главный нервный узел города. Также в пристройках разместились казармы гвардии и тренировочный лагерь.

При входе произошла заминка: начальнику стражи не понравился двуручник Даркла. Дело, конечно, было не в самом мече, а в его хозяине. Стражник оказался в неприятном положении, опасаясь одновременно и впускать вооружённого пришлого, и обидеть гостя, пришедшего в почтенной компании по приглашению самого правителя.

— Я к сатрапу в гости не напрашивался, — отрезал Даркл, — могу и восвояси повернуть, только не думаю, что ты захочешь ему об этом доложить.

На этом инцидент исчерпался.

Сатрап Варрив встретил Месхифа, Куараду, Даркла и Сита в небольшой, дико контрастирующей с размерами дворца, но роскошной комнате для приёма гостей, убранство которой выравнивало впечатления, и северянин подумал, что всё его поселение наверняка стоило меньше этой комнаты. Хозяин дворца, невысокий полный человек лет сорока с умным, слегка плутоватым лицом и проницательным взглядом, широко улыбнулся гостям. Весь его облик излучал радушие.

Месхиф, Сит и Куарада почтительно поклонились, Даркл поприветствовал сатрапа по обычаю своего народа — приложив сжатый кулак правой руки к левому плечу. Варрив остановил их взмахом руки:

— Полно вам! Это я должен бы поклониться тем, кто приносит такую весть! Теперь торговля снова вне опасности, караваны в пути, и это благодаря тем, кто прикончил злодея–подлеца, а особенно — тому, кто догадался, где сокрыта истина. Так что это стоит отпраздновать, прошу вас к столу! — и он хлопнул в ладоши.

Тот час же в комнате бесшумно появились слуги с подносами и кувшинами и в мгновение ока накрыли низенький столик всевозможными яствами. Все пятеро уселись, скрестив ноги, вокруг него и Варрив поднял бокал:

— Мой тост будет краток: за тех, кто этого достоин!

После первого тоста Месхиф попытался поблагодарить сатрапа за великую честь, но тот с невиданным тактом прервал купца и обратился к Дарклу и Ситу:

— С того самого момента, когда я узнал об этой истории, меня мучит один вопрос. Как?

— Как я догадался? Если огромный пёс крякает, как утка, ходит, как утка, и плавает как утка, то это утка, переодетая псом. Тот странный кхитаец, вероятно, рассчитывал на то, что никто из тех, на кого он охотился, никогда не видел гхуула. Да сам он тоже его не видел, в чем и признался. По правде сказать, его расчёт был довольно верен, ведь и я встретил гхуула только один раз и в дохлом виде, да только хороший и знающий учитель может заменить как угодно много книг. Этого негодяй, ясное дело, не мог предвидеть.

— А каковы были его мотивы?

— Хотли его разберёт. Он нёс какую‑то напыщенную околесицу об айсбергах и угадывании мыслей, и я не берусь толковать бред помешанного.

Некоторое время беседа за столом текла плавно и не спеша, прерываясь лишь переменами блюд. Даркл обратил внимание на то, что общение с человеком, чьи положение и родословная были выше, чем у любого, кого ему пришлось встретить на своём жизненном пути, нисколько не утомляет. Сатрап Варрив обладал умением говорить с каждым на его языке, практически мгновенно располагать к себе людей и с изящной непринуждённостью вести беседу, сидя за столом с людьми самого разного склада характера и положения в обществе. Что ж, это многое объясняет, талант везде и всегда быть своим — будь то обед во дворце или собрание знати, Торговая Палата или таверна на окраине города — крайне полезный дар, особенно для правителя.

Тем временем слуги убрали со стола блюда и принесли сладости и деликатесы. Пока они быстро и без единого звука расставляли блюдца с изысканными деликатесами и кувшинчики со сладким вином, которое не пьянит, сатрап заметил:

— Между прочим, мне давненько не приходилось собирать за столом таких разных и необычных сотрапезников. Девушка, виртуозно владеющая саблей и поглощающая сладости без вреда для фигуры, варвар, невероятно умный и образованный, монах — ценитель деликатесов, и купец, торгующий самыми редкими и необычными вещами, которые сам же и достаёт невесть где. Занятно, правда?

— С учителем мне просто повезло, — ответил Даркл, — а что до ума, то это отличительная особенность моего народа, который, к слову сказать, не имеет ничего общего с варварами. Кстати, Сит, ты вина не пьёшь, я знаю, но ведь чревоугодие тоже грех, а? Ты не боишься гореть в вулкане на Серой Равнине?

— Грех, — согласился монах, — но не съесть эти пирожки и сладкие рулетики — грех ещё более тяжкий. И не мешай мне грешить — а то будешь гореть в соседнем вулкане!

— Если люди горят в Вечном Пламени за то, что мешают грешить другим, — шепнула Куарада на ухо Дарклу, — то для почтенного сатрапа там уже приготовлено особое место…

-…с разными и необычными грешниками в одном костре, — ухмыльнулся в ответ северянин.

В это время Варрив поднялся с бокалом в руке:

— Поскольку время позднее, а вы все с дороги устали, то самое время произнести последний тост. Он будет так же краток, как и первый: за то же самое, что и первый!

На прощание сатрап пригласил своих гостей на соколиную охоту, которая должна была состояться на следующий день. По дороге домой Месхиф заметил:

— Сатрап никогда не любил охоту. Для него она всего лишь повод поговорить о каких‑либо важных вещах в неофициальной обстановке. Только не представляю, что ему от вас нужно.

— Мне это тоже как‑то не нравится, — заметил Даркл, — у меня тут одно дело есть, и на тебе! А отказаться никак нельзя?

— Скажем так, не стоит. Можно прогадать. Друг мой, неужто ты не рад такой огромной чести, как расположение сатрапа? Я так полагаю, он оценил твою проницательность. Как говаривал ещё отец Варрива, каждый человек должен быть на своём месте, и на каждом месте должен быть свой человек. Впрочем, зачем заглядывать в день завтрашний…

— Он сам придёт завтра, — улыбнулся Даркл, — однако, хоть я и оценил надлежащим образом свалившуюся на меня милость, осмелюсь заметить, что не просил её. У меня есть кое–какие дела, из‑за которых я, как перекати–поле, странствую по свету и якшаюсь с магами, которых, по правде говоря, не слишком‑то люблю.

На улицах уже горели масляные фонари, бросая пляшущие тени на мостовую. Позади не спеша идущей четвёрки появился силуэт в сером плаще и стал быстро нагонять.

Даркл почувствовал за спиной чьё‑то присутствие и резко оглянулся.

— Это ты — варвар Даркл? — без предисловий спросил невысокий человек довольно подозрительной наружности, очень тихо подошедший.

— Я не варвар! — возмутился тот.

— О, тысяча извинений, мой господин, но так тебя назвал тот, кто велел передать это, — человечек протянул Дарклу свёрнутый кусок папируса, повернулся и молча пошёл прочь.

— А кто это был? — спросил вдогонку северянин.

— Не ведаю, — покачал головой тот, — ибо не спрашиваю. Моё дело выполнить поручение, за которое я получил плату.

— Нергал бы побрал, — проворчал Даркл, — я только–только прибыл в город, и уже каждая собака знает, кто я такой и как меня зовут.

— Подозрительно, — согласилась Куарада, — к тому же этот кто‑то не гнушается передавать записки ворами, а это, подозреваю, именно вор и есть.

Даркл только покачал головой.

* * *

После ужина северянин вошёл в комнату, отведённую ему Месхифом, уселся за стол и зажёг свечу. Положил на стол письмо и задумался.

Записка гласила:

«Завтра утром на Малой торговой площади. Приходи один. Есть разговор о проклятиях и море».

Что ж, сатрап будет охотиться без него. Даркл свернул лист и некоторое время сидел, погрузившись в свои мысли. Так или иначе, это может помочь ему в его поисках. Другой вопрос, каким образом неизвестный автор письма узнал, что именно выискивает по всему свету пришелец с севера, но это Даркл тоже завтра узнает.

Вздохнув, он задул свечу и до завтрашнего дня выбросил из головы всё лишнее: в соседней комнате его ждала Куарада.

День первый

Утро выдалось солнечным, но мысли северянина были заняты совсем другим. Он набросил плащ, скрывший под капюшоном чёрную гриву волос, и приладил меч за спину. Месхиф ещё спал, так что Дарклу не пришлось выслушать проповедь об охотничьих пристрастиях сатрапа и необходимости присутствовать на подобных мероприятиях.

— Может, тебе не стоит идти одному? — с тревогой спросила Куарада, — ты же не знаешь, кто тебя там ждёт!

— Скоро узнаю, если приду один, — невозмутимо ответил он.

Сит молча смотрел в окно. Даркл, успевший немного изучить своего товарища, заподозрил каверзу: когда этот монах ведёт себя ниже травы, тише воды, то можно биться об заклад, что он себе на уме. Надо будет убедиться, что на место встречи он придёт сам, без соглядатая: один значит один.

Северянин вышел за дверь и столкнулся лицом к лицу с несколькими стражниками.

— Это не ты ли Даркл с северных гор? — спросил старший из них.

— Передай сатрапу, что я не могу сегодня поохотиться вместе с ним…

— А мы не к сатрапу пойдём, а к эдилу, — ухмыльнулся тот, — так как ты подозреваешься в запрещённом вызове со смертельным исходом. Добровольно пойдёшь?

Даркл быстро пришёл в себя.

— Ты шутишь или спятил? Кого это я убил?!

— Некоего Моллариса. И не убил — ты только подозреваешься как соучастник, который, возможно, причастен к вызову демона…

— Нет, ты таки спятил! Я первый раз в жизни слышу это имя! И какой, сожри тебя Нергал, демон?!!

Тут появились Месхиф, Куарада и Сит. Купец возмущённо заметил, что сатрап давно уже не наводил порядок в городской страже и что Даркл приглашён на охоту самим сатрапом Варривом, на что стражник предъявил приказ, подписанный эдилом по расследованию сверхъестественных преступлений.

— Дело в том, что погибший составил завещание на имя Даркла, добавив к имени детальное описание своего преемника. То есть его, — и стражник указал на Даркла, — так что подозрения вполне оправданны. С чего бы Молларису составлять завещание на человека, который его якобы никогда не видел?

Даркл понял, что на встречу может и опоздать.

— Тогда давайте так: я пойду к этому эдилу и постараюсь не заснуть, пока он будет бредить про то, как я вызывал этого демона, который убил того, о ком я никогда не слышал, а вы пойдите к сатрапу вместо меня и попросите его объяснить своим служакам, что это просто ошибка либо чья‑то пакость…

С этими словами он рванулся вперёд, сбив с ног двоих стражников, добежал до невысокого декоративного заборчика, которым был обнесён дом Месхифа, перемахнул через него, затерялся в толпе и был таков.

Пробежав несколько кварталов, Даркл перешёл на шаг и спросил какого‑то прохожего, как попасть на Малую площадь. Оказалось, это всего в половине марша, так что на встречу он успеет. Хуже, что его начнёт искать стража, но пока весть о беглеце дойдёт до площади… Но всё равно нужно поторопиться.

По пути Даркл купил у уличного торговца несколько поджаренных хлебцов с горячими колбасками и перекусил на ходу.

Шадизар — город с выраженной восточной архитектурой, хотя влияние других культур ощущалось здесь больше чем где‑либо. Крупнейший центр торговли на ближайшую тысячу маршей, Шадизар являлся на редкость многонациональным городом. Часто среди домов с круглыми куполами попадались здания, напоминающие кхитайские пагоды, массивные вендийские храмы и простые аквилонские дома. Люди также под стать зданиям — всех цветов кожи, хотя преимущественно это смуглые местные жители и чёрные рабы из Куша и Зимбабве.

Даркл отметил, что город весьма красив и производит хорошее впечатление на приезжего. Чище многих городов в других странах, бедняков на улицах не видно, смрада из сточных канав нет. Ничего удивительного: в месте, где пересекается такое множество торговых путей, всегда найдётся работа, а где нет безработицы, не будет и нищеты. Правда, богатство Шадизара не прибавило городу доброжелательных соседей: что чрезмерно, то не к добру, и это мудрое высказывание касается и денег в том числе.

Даркл родился и вырос в суровых северных горах, где жизнь трудна и нередко опасна. С детства он научился жить и радоваться каждому дню, каждой маленькой удаче, каждому маленькому удовольствию. На ужин только овощи и хлеб? Вот и хорошо. Мяса нет? Завтра добудем, а сегодня поедим что есть, поиграем с ровесниками в воинов и колдунов, или посидим у костра, послушаем рассказы старших. А если есть только хлеб — значит, есть сила, чтобы на следующий день снова пойти на охоту или в поле. А золото… Золото есть лишь универсальный меновый товар, который можно превратить в хлеб, мясо, оружие и одежду. Причём — единственная вещь, ценность которой проявляется в тот момент, когда от неё избавляешься. Поэтому Даркл просто не понимал тех, кто продолжал заниматься накопительством, уже имея золота больше, чем мог потратить за свою жизнь. И когда он и Сит получили щедрое вознаграждение за череп гхуула, то северянин купил коня, а большую часть остальной суммы они с шиком прокутили и проиграли, нисколько об этом не сожалея.

В памяти некстати всплыли знакомые лица. Сверстники, родители, мудрые старики, учитель… Как хорошо Дарклу жилось тогда… Он никогда их всех не забудет: ни мать, никогда не хмурящуюся, ни отца, который учил маленького сына, что такое честь воина и честь человека, товарищей, с которыми нередко охотился на мелкую дичь и играл, старого учителя, который был так добр, умен и мудр… Озорную и смелую Тайю, равнодушную к украшениям, её весёлые, добрые и иногда задумчивые глаза… Даркл помнит их. Они навеки с ним, они часть его души, у них он научился всему самому лучшему. И когда‑нибудь снова будет с ними. Но не раньше, чем рассчитается сполна за то, что сейчас их нет рядом.

Сжав зубы, Даркл ускорил шаги и вошёл на Малую торговую площадь.

* * *

Малая площадь называлась так потому, что на ней торговали товарами, подчас весьма дорогими, но не пользующимися особым спросом, в том числе и контрабандой. Нередко здесь продавались запрещённые или попросту краденые товары, часто заключались не слишком законные сделки и встречались самые разные люди — от членов гильдий воров или убийц до шпионов и вельмож, не желающих светиться. Здесь можно получить практически любую услугу и нанять кого угодно — только плати. Подобные места имелись и в других городах, и Даркл был готов к неожиданностям, так как знал, с чем здесь может столкнуться.

Он неторопливо двинулся вдоль рядов торговцев. Одна беда — как таинственный автор записки его здесь узнает? Безусловно, приславший приглашение знает Даркла в лицо или хотя бы по описанию, но в такой‑то толпе не то что знакомого — родного человека и то поди отыщи. Впрочем, тот, кто назначил эту встречу, должно быть, имеет некоторые соображения на этот счёт.

Даркл отыскал ряд, где торговали различным оружием, и довольно быстро убедился: при всем разнообразии экзотического ассортимента ни у кого нет меча, похожего на его собственный, ни сталью, ни рунами. Что ж, можно поспрашивать: за вопрос денег не берут, а если берут, то за ответ.

Он подошёл к одному торговцу и показал ему своё оружие:

— Слушай, дружище, мне нужен ещё один такой же, или хотя бы похожего типа. Не подскажешь?

Торговец посмотрел на меч и заметил:

— Любопытный экземпляр. Хм, тут какие‑то руны на клинке… А что они значат?

— Ты меня спрашиваешь? — удивился Даркл, — я сам хотел бы знать!

— На то они и руны, — вздохнул торговец, — никто не может их прочесть. Я как‑то видел меч, довольно похожий на твой, но поменьше, одноручный. Где — не помню. Давно это было. А так, по виду — подражание археронским мечам. Только последний из настоящих мечей был выкован эдак тысячи три лет тому назад. А твой с виду имеет лет двадцать, а по сточенности и того не дашь. Подделка, только ума не приложу, кому это понадобилось делать такое на заказ. Нет, безусловно, делают, но у нас в Шадизаре я не слыхал, чтобы кто‑то заказывал подделку или ковал её.

— Подделка? На заказ?

— А то! Меч‑то, конечно, отличный, в смысле, как оружие, по кромке заточки хорошую сталь я‑то распознаю. Только такие мечи не делают ни в одном краю света, значит штучный, сделан кому‑то на заказ. Кто‑то захотел иметь якобы археронский меч — вот и результат, говорю же. Ясное дело, по качеству до настоящего меча подделке как мне до Стигии на четвереньках задом наперёд. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Даркл отошёл от прилавка слегка ошарашенным. Он мог бы поклясться, что страж гробницы был похоронен давным–давно. Ведь если следы неудачливого расхитителя гробниц и стража были оставлены пару веков тому, то это уже двести, а не двадцать. А до этого страж лежал в своём саркофаге ещё кто знает, сколько веков: на полу той пещеры слой пыли был на редкость толстым. Получается…

По площади проскакал стражник на коне. Даркл надвинул капюшон пониже и смешался с толпой. Интересно, рассказали ли страже, куда он направился? Сит — нет. Куарада? Вряд ли. Месхиф? Не исключено, что рассказал. Он ведь знал содержание записки! Хотат и Хотли, нужно поживее найти автора послания и узнать, чего ему надо. А с самого момента прочтения записки интуиция Даркла подсказывала, что это и правда что‑то очень важное.

В этот момент он оказался у фонтана и увидел нескольких человек в рясах. Ученики магов, догадался Даркл.

Это действительно были будущие маги. Он знал, что гильдия магов поощряет в учениках трудолюбие и умение подзаработать денег: как‑никак, все маги, во всяком случае, легальные, живут с того, что оказывают магические услуги. Так почему бы и ученикам не зарабатывать в меру своих возможностей? Особенно учитывая, что большинство из них не богаче подвальной мыши?

Здесь, на площади, можно было обзавестись простым амулетом с сомнительными возможностями, эликсиром или каким‑нибудь компонентом для заклинания, а также за умеренную плату скопировать свиток з заклинанием или самую простую руну.

Вдруг ещё один невысокий человек в рясе вынырнул из толпы рядом.

— Вот так встреча! Ксардас! — Даркл узнал ученика чародея, которого когда‑то спас и с которым позже подружился.

— Здравствуй! Я рад тебя видеть. Думал, ты не придёшь.

— Так это ты написал записку? — опешил он.

— Я.

— Мог бы выбрать место, менее людное. Так ведь и разминуться недолго.

— Брось, ты на голову выше здешнего люда, как я, ты думаешь, нашёл тебя? Тут не так уж и много высоких людей. Нашу встречу можем отпраздновать, поскольку я при деньгах, но позже. Сейчас тебя, возможно, ищет стража…

— Возможно?! Точно! Эти идиоты обвинили меня в каком‑то вызове…

— Я знаю, знаю! Я всё тебе объясню, но не здесь. Надо кое–с–кем встретиться. Иди за мной.

И оба двинулись прочь с площади, при этом Дарклу показалось, что в толпе он заметил монаха, выглядевшего знакомым. Разглядеть его не удалось — тот быстро затерялся среди людей. Если вдуматься — монахи в рясе с капюшоном всегда выглядят похожими.

* * *

Полчаса спустя они сидели за столом в удобных креслах у камина, в комнате, служившей хозяину дома библиотекой: шкафы во всю стену и до потолка, забитые по меньшей мере несколькими сотнями фолиантов, красноречиво свидетельствовали, что владелец дома, во–первых, достаточно богат, во–вторых — наверняка маг. Ибо учёным мужам такое количество книг обычно не по карману. Сам хозяин, темноволосый бородатый человек лет сорока пяти, в домашнем халате и с кольцом на пальце, свидетельствующим о принадлежности к гильдии магов, развалился в шикарном кресле стигийской работы с противоположного конца стола. Звали его Геглаш.

— Ты, естественно, имеешь кучу вопросов, варвар. Резонно. Но сначала я должен рассказать тебе кое‑что, а потом отвечу на твои вопросы… Если они у тебя останутся.

Маг пригубил вино из бокала. Ксардас сделал то же, а Даркл взял из вазы с фруктами яблоко.

— Я не варвар.

— Итак, по порядку, — проигнорировал Геглаш возражение гостя, — Ксардаса ты знаешь. Он был учеником Моллариса, моего давнего приятеля. Несколько дней назад Молларис спросил меня, не соглашусь ли я взять к себе Ксардаса, если с ним что‑то случится. Я согласился, хотя и предположить не мог, что произойдёт. Вчера Молларис был убит демоном — за несколько часов до твоего прибытия. Мы с Ксардасом решили отомстить, но не можем этого сделать напрямую. Да и не умеем — мы не эдилы. А сами эдилы тем более ничего не смыслят в…

— Стоп! Отомстить? Демону, что ли?! Ваш Молларис попросту доигрался…

— Нет! — вскочил Ксардас, — нет! Мой учитель никогда, понимаешь, никогда не вызывал демонов!! Это разные кре…

— Спокойно, Ксардас, — сказал Геглаш, — твой друг не разбирается ни в магии, ни в демонологии, и потому не знает, что это абсолютно разные вещи. Магия — сложнейшая наука, к которой требуется иметь врождённый талант. И способны заниматься магией лишь единицы. Из этих единиц необходимые ум, терпение и настойчивость имеют немногие. Потому магов на белом свете очень мало, относительно общего числа людей, конечно. Демона же может вызвать кто угодно: для этого не нужен ни талант, ни ум, ни усилия. Надо только иметь инструкцию, как проводить ритуал. Поэтому демонов вызывают обычно люди недалёкие, чьи глупость, жадность и корыстность напрочь заглушают слабые стоны здравомыслия, если таковое у них вообще есть. Маг же не станет этого делать, поскольку свои проблемы может решить без помощи потусторонних сил. Пойми, вызов демонов — удел фанатиков и идиотов. Среди магов идиотов не бывает, и любой из них очень хорошо себе представляет, чем чревата сама попытка вызова. К тому же, за это приходится платить — и не золотом, заметь. Добавлю также, что, во–первых, Молларис особенно сильно не любил людей, вызывающих демонов, а во–вторых, Великая гильдия магов Шадизара, в которую входят все маги на две тысячи маршей вокруг и центр которой находится в нашем городе, запрещает своим членам заниматься призыванием под страхом изгнания. Это прискорбное событие — не просто смерть одного мага. Тень брошена на всю гильдию.

— Значит, не такое уж это дело и личное?

— Очень личное, но не только. Нам нужен кто‑то, кто смог бы расследовать случившееся. Когда вчера пришло известие о твоём расследовании в постоялом дворе, я послал свои глаза посмотреть на тебя, — Геглаш кивнул в сторону клетки с ястребом внутри, — и очень удивился, увидев у тебя археронский меч. Дело в том, что я немного разбираюсь в этих мечах, а Молларис буквально за десять дней до смерти меня о них расспрашивал.

— Мне тоже как раз советовали расспросить тебя относительно этого меча. Но сначала — почему Молларис завещал мне что‑то там?

— Он завещал свой дом мне, а все свои магические принадлежности — Ксардасу. Но это завещание бросало тень на нас. Дом его мне не нужен. Поэтому я подделал завещание, неважно каким способом, чтобы оно указало на тебя, поскольку у тебя на момент преступления железное алиби. Теперь это всё твоё. Правда, у меня остался оригинал. Так что предлагаю сделку. Ты находишь того, кто вызвал демона. Даришь Ксардасу все магические вещи и компоненты: тебе они всё равно не нужны, а для практикующего мага могут быть весьма ценными. Я отдаю оригинал завещания тебе и ты делаешь с ним что хочешь. Например, сжигаешь. Нравится?

Даркл презрительно усмехнулся и поднялся из‑за стола.

— Знаешь что, колдун? Ты слишком хитрый. Ты надеешься разгрести золу чужими руками. Но это неважно. Хуже то, что ты меряешь всех своей меркой. Мне не нужен дом, ведь он не будет бегать за мной по свету. Мне не нужно богатство. Я уже был богат. Точнее, был бы, если б трясся над золотом. Я всё спускал, прокутил и проиграл, и не жалею. Потому что деньги ничего не стоят, а у меня есть одно дело поважнее всех денег в мире. Я оставил себе на еду и на дорогу. Все остальные деньги были лишними для меня. Груз. И я от него избавился. Вот так. Я ухожу, а ты потри свой магический кристалл и спроси у него, почему, не все люди ценят золото.

— Ну нет так нет, — улыбнулся Геглаш, — но ты ещё хотел спросить что‑то о мече? Не доставай его из ножен. Просто покажи мне рукоятку.

Даркл заколебался, но вернулся и положил меч на стол. Геглаш некоторое время задумчиво молчал, потом тихо проговорил:

— Да, я и не думал, что увижу этот меч своими глазами. Это археронский меч. Один из многих сохранившихся на сегодня мечей из археронской стали. И вместе с тем этот рунный археронский меч — один из последних рунных, полагаю…

— Так были ещё и рунные археронские мечи, кроме обычных? А как ты узнал про руны, не вынимая его?

— Обрати внимание на глиф, заменяющий навершие рукояти. Только у рунных мечей есть такая особенность. На лезвии твоего начертаны такие вот руны… — Геглаш намочил палец в вине и быстро нарисовал на столе несколько знаков. Даркл удивился: на его мече были именно такие руны!

— Как ты?..

— О, это просто. Что хорошо сохранилось после падения Архерона, так это описание ста двадцати четырёх рунных мечей. Все они уникальны. Уж я‑то знаю. Как знаю и то, что это за меч и где ты его взял.

— Ну, положим, я и сам рассказывал, кто мне его подарил…

— Тебе дал его умерший человек. Но ты не знаешь ничего более. А я знаю все. Кто был тот, кто его создал. Кто ним владел. И главное — что это за меч и зачем тебе его дали, — и маг откинулся на спинку кресла.

— Ну и..?

— Золото ты не ценишь… А знания? Сделка остаётся в силе, варвар, плюс знания. И ещё вот что. Ксардас говорил, что у тебя был хороший учитель. И родители. И друзья. А теперь ты обычный бродяга без роду и племени.

— Куда ты клонишь, колдун?!!

— Дай‑ка я тебе кое‑что объясню. В твоём краю начался мор, дотоле невиданный. Как человек, немного смыслящий в проклятиях, я могу тебя уверить, что наслать чуму на целое племя, да ещё так, чтобы заболели все и сразу, дело очень непростое. Мне, положим, это не по силам. Рискну предположить, что кто‑то просто… тренировался. Возможно, отрабатывал коллективную работу над заклинанием — так как я не верю в то, что это дело рук одного мага. А теперь, несколько лет спустя, здесь кто‑то пытается дискредитировать гильдию, и особенно — чернокнижников и некромантов. Тут есть ещё одна деталь. Демон был вызван прямиком в дом погибшего, при том что ритуал призыва там не проводился. Понимаешь, о чем я? Вызвать демона не туда, где проводится ритуал — это вообще за пределами моего понимания. К этому приложил руку кто‑то, невероятно искусный и сильный. И знаешь, в чем мотив всего? Противодействовать чернокнижнику эффективнее всего может другой чернокнижник. Лучшее средство против меча — меч. Или несколько их. Где мотив убийства Моллариса? Для чего действовать против гильдии? У нас пока не вся мозаика, но картина начинает обретать форму. Ухвати за горло того, кто вызвал демона — и вполне вероятно, что ты найдёшь тех, с кем должен расплатиться. Да, кстати, весь твой род, позволь тебе напомнить, сейчас не лежит спокойно в могиле. Никто из них не знает покоя и не найдёт его до тех пор, пока не будет мёртв тот, кто погубил их. Их души, вполне возможно, во власти мага, наславшего мор: дополнительная выгода, так сказать. Так что перед тобой стоит поистине титаническая задача, и для успешного выполнения этой задачи тебе понадобится вся помощь, которую ты сможешь найти, в том числе и моя. Итак?

— С чего ты взял, что убийцы твоего друга имеют отношение к мору за полмира отсюда?

— Повторяю. Общая всего одна деталь. Невозможность как одного события, так и другого. Ты же рассказывал Ксардасу, что всё твоё племя умерло в течение нескольких дней?

— Да. За два дня, если быть точным. Мы выдали девушку за человека из соседнего племени. Я уехал из деревни, чтобы сопроводить её. День туда, добрались к вечеру, всю ночь там я гулял на свадьбе, наутро отправился домой, время было жаркое, три новых дома строили. Когда я вернулся вечером второго дня, в живых из более чем тысячи оставались ещё несколько десятков моих родичей, если верить старику Гаррану, старому другу отца. К тому времени умерла вся семья Гаррана и моя тоже. В тот страшный час только старик ещё помнил обо мне, и выполз за ворота, чтобы встретить. Он‑то и рассказал мне, что вся деревня проклята и вымерла, и передал завет отца: отыскать тех, кто наслал мор, и расквитаться за весь род. Я, стоя в сотне шагов от ворот, слышал плач и молитвы умирающих…

Геглаш отхлебнул из бокала и сказал:

— Истребить племя в тысячу с лишним за два дня… Я не знаю, как такое возможно. Как именно происходила смерть?

— Старый Гарран весь был синий, словно утопленник, он кашлял, его рвало кровью. И умер у меня на глазах, едва успев рассказать о случившемся.

— Я бы подумал о яде, но плохо представляю себе, как можно отравить тысячу людей. У вас обычаи, ну, скажем, пить или есть из одного большого сосуда, были? Священный напиток, изготовляющийся для всех сразу на праздники? Колодец один на всю деревню?

— Нет. То есть, на пирах мы частенько передавали ковш с вином по кругу, но если пировала вся деревня, то выкатывалась не одна бочка с вином, да и пирующие не умещались все в одном месте. Но то была пора для труда, пировать мы позже собирались. И самое главное — дети, совсем малые или младенцы, на пирах у нас не сидели. А они, если верить Гаррану, умирать начали одними из первых. А колодцы — у каждого дома свой был.

Маг кивнул:

— Вот видишь, версия с ядом не выдерживает критики. Я не знаю такой болезни, которая могла бы выкосить целую деревню за два дня поголовно. Опять же, если страшная болезнь — отчего погибло только твоё селение? Получается — и правда проклятие, но как наложить настолько могучие чары, я тоже себе не представляю. Это неосуществимо, ты понимаешь меня? Так вот. Вызвать демона в одном месте, проводя ритуал в другом — тоже невозможно. Мне неизвестна даже теоретическая возможность такого. Но я допускаю, что подобные вещи по плечу группе сильных колдунов, обладающих некими знаниями, недоступными другим магам. А теперь скажи мне, что более правдоподобно: что существует некая очень могучая и не известная никому группа колдунов, или что таких фантастически могучих групп существует сразу две?! Всё это — дело рук одних и тех же злодеев.

Даркл молча обдумывал услышанное. Месть… Неужели скоро он заплатит долг рода и будет жить беззаботно, одним днём, как раньше? Не заботясь ни о чем, даже о своей жизни. Весь его род будет отмщен, честь восстановлена… Ради этого можно не только отыскать убийцу…

— А зачем колдуну души?

Геглаш кивнул в сторону клетки с соколом:

— Ну вот перед тобой пример. В соколе — душа моего врага, помещённая в него магическим способом. И теперь я способен видеть глазами этой птицы. Души — весьма полезный компонент множества сильнейших заклинаний. Я уже говорил, что, предположительно, гибель твоего племени всего лишь жатва душ. С чего бы ещё могучим магам тратить воистину бездну сил на истребление племени варваров где‑то на краю мира?

— Будь по твоему, чернокнижник, ты меня убедил! А про меч — скажи, насколько он ценен? На что могут пойти ради обладания им? Он дорого стоит?

— Дорого? Любой рунный меч ценнее любых сокровищ. Любой, только не этот. В виде задатка скажу тебе: это меч–убийца. Да–да. Среди прочих его свойств — способность приносить смерть тому, кто владеет ним, так сказать, не по праву. Но ты не волнуйся — ведь он тебе подарен, верно?

* * *

Даркл оглянулся по сторонам, никого поблизости не увидел и перелез через ограду. Он снова находился у дома Месхифа, возле чёрного хода. Замка на двери почему‑то не было. Конечно, его собственный народ тоже не практиковал запирание дверей, потому как от кого запираться‑то, если все свои, а чужим для начала через охраняемые ворота пройти надо? Но здесь, в большом городе с множеством приезжих и огромным числом бессовестных людей и воров, дверь без замка выглядит по меньшей мере странно.

Поудивлявшись этому, он вошёл в дом и тихо прошёл по коридору. До него донеслись слова из зала, где Месхиф принимал гостей. Купец тихо разговаривал с несколькими людьми. Прислушавшись, Даркл различил голоса Сита, Варрива и ещё один незнакомый голос. Разговор шёл о нем.

-…Так вы не знаете, куда он мог направиться? Кого он знает в городе? — вопрошал незнакомец, вежливо, но с напором.

— Я ведь уже сказал, что Даркл никогда раньше не был в Шадизаре, — смиренно ответил Сит, — и он слишком непредсказуем, чтобы можно было предполагать, куда он направился. А поскольку я вижу, что вы, почтенный эдил, собираетесь снова задать тот же вопрос, то не извольте трудить горло. Итак, Даркл никогда не был в Шадизаре, и он слишком непре…

— Да ты что, издеваешься надо мною, монах?! — возмутился тот, кого назвали эдилом.

— Никак нет, почтенный эдил, просто отвечаю на ваш вопрос. Вы хотите, чтоб я говорил немного медленнее? — голос и интонации смиренные, почтительные и… саркастические. «В этом весь Сит», подумал Даркл и вошёл в комнату.

— Добрый день, почтенный сатрап. Прошу прощения, что испортил вам охоту, но тут вина скорее обстоятельств, нежели моя, так как городская стража и этот почтенный эдил, — вежливый кивок в сторону упитанного усатого коротышки со знаком эдила на тунике, — разумеется, не могли знать, что в день, когда Молларис был убит якобы демоном, я находился на подъезде к Шадизару, как не могли знать и того, что демона нельзя вызвать, сидя на лошади, идущей рысью. Это ведь не их специальность.

— Как раз их, — ухмыльнулся Варрив, — так как эдил Гэд занимается именно сверхъестественными преступлениями.

— Тогда как ты объяснишь завещание Моллариса? — воскликнул Гэд, пытаясь отыграть несколько очков.

— Вы мне завидуете, эдил? Напомню, что человек не должен доказывать свою невиновность, хотя бы просто потому, что доказать вину можно, а её отсутствие — нет. Несуществующее недоказуемо. Равно и толковать поступки кого‑либо я не мастак. Если я начну объяснять, почему убитый поступил так, а не иначе, то попросту отниму ваш хлеб. Так что вы сами скажите мне, почему этот Молларис что‑то там мне завещал: мне и самому очень хочется это знать.

«Во завернул», подумал про себя Даркл.

— Преступник тот, кому это выгодно! Один человек завещал нечто другому и умер. Обычно в таких случаях наследник прекрасно знает, почему ему завещают, с него и спрос. Самого Моллариса спрашивать мне как‑то не с руки!

— Если б мы были где‑нибудь далеко от Шадизара, — елейным голосом ответил Даркл, — то, учитывая ваше крайне неуважительное отношение к ни в чем не повинному человеку, я бы охотно помог вам встретиться с ним.

Эдил побагровел и уже собрался было что‑то сказать, но его остановил сатрап:

— Достаточно, эдил. Вы пошли по неверному пути с самого начала. Я сам разберусь с этим делом, а у вас, полагаю, других полно. Вы свободны.

Эдил молча проглотил так и не сказанную фразу, нарочито вежливо попрощался и вышел.

— Кажется, у нас появился новый враг, — заметил Сит.

— Одним больше, одним меньше, — философски ответил Даркл, усаживаясь за стол, — тем более, что наши враги никогда особым долголетием не славились. То пошесть, то старость, то белая горячка, то острое отравление металлом…

Сатрап улыбнулся:

— Я одного не пойму: почему, имея практически идеальное алиби, ты скрылся от стражи? Это говорит против тебя.

Даркл молча показал записку.

Сатрап внимательно её изучил и кивнул.

— Понятно. Что до охоты… то можно поговорить и здесь. Собственно, как раз за этим я тебя и позвал. Мне нужен эдил.

Даркл, Сит и Месхиф переглянулись.

— У вас ведь их много… — начал Месхиф.

— Иногда количество ничего не решает. Некоторые загадки нельзя разгадать только лишь с помощью ума. Бывает, нужен ещё особый угол зрения, так как под обычным углом истину можно увидеть не всегда. Эдил Гэд — большой дока по части магических преступлений, но сейчас он в тупике. Для меня очевидно, что ты, Даркл, к самому вызову демона, если это событие имело место быть, отношения не имеешь. Однако как‑то ты с этим всё же связан. Разве что где‑то есть ещё один Даркл с северных гор, имеющий твою внешность. И насчёт мора… Твоя встреча состоялась?

— Да, — кивнул тот, — вы полагаете, это может как‑то прояснить ситуацию?

Сатрап пожал плечами и ответил:

— Я — сатрап Шадизара. В каждом мелком преступлении я усматриваю заговор или шпионаж против города, который поклялся защищать и оберегать, до тех пор, пока не доказано обратное. В этот раз то же самое. Ты, который имеет долг кровной мести против некоторой группы людей, и убитый некромант, который завещал тебе своё имущество. Эдил Гэд навёл справки у магов о вызове демона, и я теперь знаю, что вызвать потусторонее существо можно только в то место, где проводится ритуал. Ты распутал дело с переодетым гхуулом, и вот я подумал: а был ли вообще демон, убивший чародея? И ты как‑то с этим связан, потому что гибнет человек, завещавший тебе своё имущество. Не слишком‑то похоже на совпадение, в которые я, кстати, не верю. В каждом 'совпадении' я усматриваю нечто более значительное, определённый план. Например, попытку избавиться от тебя руками городской стражи. Два похожих случая и ты, связанный с обоими. А теперь вот я узнал от твоего друга–монаха ещё и о трагедии, случившейся с твоим селением. Что это? Ты втянут в череду зловещих событий. Опять совпадение? Я не знаю, но хочу узнать. А твоё блестящее изобличение лжегхуула указывает на тебя как на превосходного эдила для не совсем обычных преступлений. Мы оба блуждаем в потёмках, и оба хотим узнать правду. Что скажешь?

Даркл кивнул:

— Как вы догадываетесь, почтенный сатрап, я не могу поступать кому‑либо на службу, пока у меня есть неоконченное дело, но должен заметить, предложение весьма своевременно. Дело в том, что сегодня совсем другой человек также связал гибель Моллариса и моего рода. И я тоже не верю в совпадения. Так что я хочу найти виновника и полномочия эдила на время мне совсем не помешали бы.

Варрив положил на стол ленту со знаком эдила:

— Я знал, что ты согласишься… хотя бы частично. Снаружи тебя ждёт человек, который будет твоим помощником. Профессиональный помощник эдила. У неё есть все необходимые тебе вещи и инструкции. Если будет что нужно — обращайся прямо ко мне.

— У неё?! — опешил Даркл, — эдилам помогают женщины?!

— А ещё они иногда и эдилами бывают. Что тебя удивляет? Разве женщины твоего рода были хуже или глупее мужчин? — спросил сатрап и вышел, не дожидаясь ответа.

Даркл понял, что этот вопрос был риторическим.

— Ты вроде стал теперь большим человеком, высоко забрался, — заметил Сит, — как теперь обращаться к тебе: «ваша высокозабираемость» или «высокодостопочтенный эдил»?

— Вот если бы Ассура иногда прищемляла твой язык твоими же зубами, было бы здорово. Впрочем, «почтенный эдил» будет в самый раз. А пока я буду заниматься своими служебными делами, ты можешь сходить в храм Ассуры, всё же лучше, чем зубоскалить. Я видел один неподалёку.

— Вот лучшая новость за сегодня, — обрадовался Сит, — сейчас облачусь соответственно и пойду.

— Надеюсь, вы оба преуспеете в ваших начинаниях, — сказал Месхиф, — а я тем временем займусь караваном, раз уж придётся осмотр достопримечательностей отложить. Дел по горло — торговлю надо налаживать.

* * *

Даркл вышел за дверь и увидел молодую женщину в тёмном плаще.

— Вы эдил Даркл? Я помощник эдила Кира, назначена вам в помощь.

— Можно и не так официально, — заметил Даркл и тут же услышал в ответ:

— Я на службе, эдил. Неофициально я общаюсь дома с мужем и детьми.

— Хм… понятно. Однако я предпочитаю не раскрывать своего положения. Не во всех частях города любят эдилов и их помощников. Так что в интересах службы предлагаю называть друг друга по именам и делать вид, что мы просто близкие друзья.

— Я поняла… Даркл. В этой сумке свод криминальных законов, которые вы… ты должен бы знать, полный список прав и полномочий эдила, список постов городской стражи и начальников городской стражи и караулов. В этом кошельке ваше… твоё жалованье за ближайшие десять дней, в этом — средства, выделенные для проведения расследований. Каковы дальнейшие приказания?

— Хм… Коротко и ясно. На редкость коротко и ясно.

— Это одна из моих обязанностей.

— Тогда нам следует начать расследование. Где произошло событие с Молла…

— В доме, который он снимал, возле торгового и ремесленного кварталов. Его тело находится в мертвецкой возле главного гарнизона городской стражи.

— Тогда поедем сначала в мертвецкую.

Оказалось, Кира уже позаботилась об извозчике: повозка стояла прямо напротив дома. По пути Даркл спросил:

— Расскажи пару слов о себе. Что ты умеешь?

— Помощник эдила — это человек, который выполняет практически любую черновую работу, связанную с непосредственным вычислением преступника. Он умеет вскрывать замки, хорошо знает законы, может вести слежку или добывать информацию другим способом. Подделывать печати и документы…

— Как?! И это?!

-…если это необходимо для расследования. Это делается только по приказу эдила, отвечает за это тоже эдил. Если коротко — помощник эдила умеет все, что может понадобиться патрону, но чего он сам не умеет.

— То есть, эдил — мозг, а помощник — исполнитель?

— Точно. Удлинитель руки эдила, так сказать.

— Вижу, работу эдила облегчили, как могли…

— Верно. Однако это облегчение весьма невелико, — Дарклу послышались саркастические нотки, — так как помощник моего класса полагается только соответствующего класса эдилу… то есть высшему, на долю которых приходятся самые сложные дела.

— А с магией как?

— Лично у меня — никак. Если вам… тебе нужен помощник с магическими навыками, то можно написать прошение в канцелярию. Но на весь город их только два.

— Обойдусь и без магии. Честно говоря, магов я недолюбливаю.

— А их никто не любит.

— И почему меня это не удивляет?..

— Мы уже приехали. Нам сюда.

Даркл покачал головой и прошёл следом за своей новой помощницей.

Мертвецкая оказалась довольно мрачным помещением с маленькими окошками и сырым воздухом. Впрочем, это ничуть его не удивило: мертвецкая всегда будет мрачной, хоть ты её из белого мрамора построй и фресками разрисуй.

Навстречу вышла женщина средних лет в чёрной одежде и резкими чертами лица.

— Слушаю вас. Вы, вероятно, новый эдил?

— Верно. Как вы догадались, уважаемая?..

— Тосса, говорящая с тенями, к вашим услугам. Я просто знаю вашу помощницу и поняла, что вы эдил. Но поскольку вас я не знаю…

-…То я — новый эдил. Точно. Я здесь по делу Моллариса.

— Желаете осмотреть тело? — голос говорящей с тенями был глуховат, но приятен — настолько, насколько может быть приятен голос смотрителя мертвецкой.

— Да. Вы можете сказать о нем что‑либо?

— Боюсь, что нет. Вы сами осмотрите тело и сделаете нужные выводы. Я всего лишь уберегаю тела от разложения. Сюда, будьте любезны.

Даркл, Кира и Тосса оказались в мрачном холодном подвале. Здесь на полках лежали тела людей, ставших жертвами преступлений. Возле каждого тела — свиток со сведениями, написанный лекарем, осматривавшим труп.

— Вот ваш покойник.

Даркл внимательно осмотрел мертвеца. Седая борода и лысина напомнили ему его собственного учителя. Общее впечатление портили только уродливые борозды, пропаханные в теле чем‑то вроде длинных когтей. Новоиспечённый эдил заметил одну интересную деталь: выражение лица было неестественно умиротворённым как для человека, убитого демоном. Длинные рваные раны как‑то не вязались с бесстрастным лицом усопшего.

Даркл поделился своими мыслями с Тоссой.

— Взгляните сюда, — ответила та и указала на соседний труп, затем сделала несколько пассов руками и пробормотала что‑то.

Тело окуталось прозрачной дымкой, а из глаз и рта появились как бы язычки белого пламени.

— Что это? — удивился эдил.

— Душа. Она ещё не покинула тело. Это обычное явление — человек умер два дня назад. А ваш покойник — вчера после полудня. Смотрите на него! — и ведьма сделала то же самое над телом мёртвого мага. Свечения и огоньков не последовало.

— И где его душа? — спросил Даркл.

— Мне не ведомо. Это уже ваша задача выяснить, куда делась душа. Это иногда многое проясняет.

* * *

— Что ты знаешь о душе? — спросил Даркл у своей помощницы, когда они распрощались с говорящей с тенями и вышли наружу.

— Только то, что говорят жрецы. В нашем случае это малоприменимо.

— Ясно. Видимо, тут придётся переговорить кое с кем… Может ли эдил привлечь к своей работе постороннего человека, если тот…

— Да. Эдил может использовать помощь любого человека, добровольца, заинтересованного или нанятого. Следует помнить, что это не может быть преступник. Нельзя привлекать человека обманом, нельзя расплачиваться какой‑либо противозаконной услугой, особенно с использованием полномочий эдила. Не рекомендуется пользоваться помощью заинтересованного человека по многим причинам. Любой человек, владеющий любой информацией, полезной для дела, обязан сообщать её эдилу безвозмездно, но может требовать сохранения своего имени в тайне в ряде случаев.

— Спасибо за пояснения, я понял.

— Не за что. Это моя работа. Экипаж нужен?

— Нужен. Поедем на Малую торговую площадь.

Пара превосходных лошадей резво потащила повозку на восток, а Даркл попытался сложить в уме части загадки и додумать недостающие элементы. Исчезнувшая душа — вот ещё одна сбивающая с толку деталь. Будучи родом из не самых цивилизованных мест, он имел весьма смутное представление о душе и её сути и не очень хорошо представлял себе загробную жизнь, а временами сильно сомневался в существовании первого и возможности второго. Увиденное в мертвецкой окончательно убедило его в том, что душа всё‑таки есть, но при этом поставило перед ним несколько новых проблем, решения которых Даркл не знал. Однако наверняка маг Геглаш знает больше его.

Когда экипаж остановился возле площади, Кира расплатилась с извозчиком и молча посмотрела на Даркла.

— Сходи пока перекуси чего‑нибудь, пока я наведаюсь тут в гости. И не светись — тут такой квартал, где эдилов и их помощников недолюбливают.

— Хорошо. Сколько времени у меня есть?

— До полудня. Встречаемся здесь же.

Кира кивнула и двинулась к лавкам торговцев снедью, а Даркл прошёл полквартала и постучал в дверь дома Геглаша. Открыл Ксардас.

— Ещё раз привет. Твой наставник не занят?

— Нет. Только будь добр не хамить ему. Это крайне неуважительно с твоей стороны.

— Хорошо. Просто с утра я был не в духе — не люблю, когда меня втягивают в разные истории. Я и так по уши увяз.

Они поднялись на второй этаж. Чародей сидел за столом и просматривал какой‑то магический манускрипт.

— Не ждал увидеть тебя так быстро, — заметил он при виде посетителя.

— Увы. Возникли кое–какие затруднения.

— Нужны деньги? — в лоб спросил Геглаш.

— Нет, консультация на околомагические темы, — Даркл пропустил выпад мага мимо и небрежно заметил: — я только что был в мертвецкой, осматривал тело…

— Даже так? — оживился Геглаш, — и как тебя пропустили?

— Нас с мастером не пустили, — вставил Ксардас.

— Дело в том, что сейчас я обличён полномочиями эдила, что может упростить дело.

— Великолепно! — воскликнул маг, — это полностью развязывает руки. Как эдил ты можешь привести меня в дом Моллариса под видом…

— Помощника. Знаю. Дело в другом. Душа убитого пропала.

— Как?!! — в один голос воскликнули Геглаш и Ксардас.

— Вот это я и хочу знать. Ещё меня удивил умиротворённый облик покойника. Понимаете, что я имею в виду?

Маг почесал кончик носа и задумчиво заметил:

— И правда странно… Хотя следует учесть, что старина Молларис был большим специалистом по части общения с умершими и этим как раз зарабатывал на хлеб и мясо. Видимо, демон как‑то оказался в его доме в тот момент, когда его «ка» покинуло тело. Но тогда не совсем понятно, как его нашёл демон. Ведь он не может…

— Стоп, стоп! Я вот сижу тут и ничего не понимаю. Мне нужны пояснения, так как я мало смыслю в подобных вещах. Я хочу, чтобы ты мне объяснял то, чего я не понимаю, а не запутывал ещё больше. Это во–первых. Во–вторых, мне ещё до того, как я приехал в Шадизар, советовали обратиться к тебе по одному делу.

И Даркл рассказал Геглашу о приключении, сопутствовавшему его знакомству с Ситом.

— Да уж, чем дальше в лес, тем толще волки, — заметил маг, — такого нарочно не придумаешь. Давай‑ка посидим да помозгуем, что это за фокусы…

Ксардас вышел и вскоре вернулся с вином, мясом и фруктами.

— Полагаю, начать надо с начала, — маг отхлебнул вина и сказал: — Ксардас, будь так добр отыскать Зандолна… Зандолн — автор книги «Классификация и описание демонов», — пояснил он Дарклу, — я, правда, знаю её почти наизусть, но всё‑таки проверю.

Ксардас принёс толстую книгу, на ходу смахивая с неё пыль. Геглаш быстро отыскал нужное место.

— Странно, — заметил он, — ты говоришь, сгусток темноты под деревом… Видишь ли, так способен маскироваться демон, известный как Прячущийся–в–Тени. С другой стороны, у этого лорда сферы нет когтей, так что гхуула убил не он…

— Разве демоны не могут принимать любое обличье? — удивился Даркл.

— Не все — и не всякое обличье. Прячущийся–в–Тени является повелителем обмана и интриг и может принять множество личин, но, во–первых, он не способен отращивать когти. Во–вторых, он никогда ничего не делает сам, что бы он ни делал — он делает только чужими руками. Так что вряд ли Прячущийся мог прикончить гхуула и напасть на вас.

— Это ты из книги узнал? — саркастически спросил Даркл.

— Все, что я знаю, я знаю либо из книг, либо из своего опыта, либо от своего учителя, мир его праху. Ты имеешь право подвергать сомнению мои слова, — с не меньшим сарказмом ответил маг, — равно как и слова, устные либо писаные, любого другого мага. Но тогда я не понимаю, зачем ты сюда пришёл. Если подвергаешь сомнению знания других людей — пользуйся своими. Если своих нет — подумай дважды, прежде чем спорить. Люди многие тысячелетия вызывали демонов и накопили вполне приличные знания о них. Лично мне никогда не приходилось находить одну и ту же ошибку в нескольких книгах сразу, независимо от того, о какой области магии либо демонологии шла речь. Так что ты смело можешь верить тому, что прочтёшь в моих книгах — по ним выучилось ни много ни мало шесть магов: я, мой учитель, его учитель и ещё трое перед ними. Но решать тебе.

— Что ж, верить так верить, — согласился Даркл, — однако тогда в твоих словах явное противоречие тому, что я видел своими глазами.

— Именно это и сбивает меня с толку, — кивнул маг, — так как предположить участие сразу двух демонов в одном деле — ещё больший бред, объяснять долго, но это так. Я переговорю с одним старым знакомым ближе к вечеру, может, что выясню…

Даркл взял яблоко со стола, откусил и некоторое время жевал, обдумывая услышанное.

— С кем переговоришь? Мне говорили — ты самый лучший специалист по демонам в Шадизаре.

— Верно. Самый лучший, насколько это возможно в городе, где демонология под запретом на две тысячи маршей вокруг. Но мой знакомый живёт не в Шадизаре. А что касается души и духа… Ксардас прочтёт тебе коротенькую лекцию на этот счёт, а я займусь сейчас кое–какими приготовлениями перед тем, как отправиться в дом Моллариса… если только почтенный эдил не возражает.

— Почтенный эдил не возражает, — пробурчал Даркл.

Когда Геглаш вышел, он повернулся к Ксардасу:

— Слушай, а как бы ты истолковал отсутствие души твоего прежнего учителя? Меня мало волнует теория, просто я не знаю, как это может повлиять на ход расследования.

— Трудно сказать, — пожал плечами ученик чародея, — наверняка можно сказать только, что тот, кто вызвал демона, точно знал, когда мой учитель будет общаться с мёртвыми, а меня не будет дома. Иначе у него ничего не вышло бы: учитель был не простак, и вряд ли демон так легко сладил бы с ним. Видимо, преступник следил за домом.

— Кстати, а ты где был?

— В деревне неподалёку. Там хоронили одного человека из рода, который воспользовался услугами моего учителя для защиты усыпальницы…

— Ты говоришь о страже могил? — догадался Даркл.

— Верно. Моё присутствие было необходимо лишь потому, что я якобы должен был усмирить стража, если тот вдруг проснётся. До тех людей, проглоти их Нергал, не доходило, что мой учитель в таких вещах мастер. Страж был в полном порядке, естественно. А если бы я не поехал, мой учитель был бы сейчас жив…

— Ты так полагаешь?

— Точно тебе говорю. Дом моего учителя — это крепость, способная остановить хоть человека, хоть демона. Но ты и сам знаешь, как легко взять крепость, которую совсем никто не охраняет.

— Понятно. А в том роду часто умирают?

— Нередко, — ответил Ксардас, — и я каждый раз вынужден туда ездить. Вынужден был ездить, — ученик мага сделал ударение на слове «был».

— Так–так, — протянул Даркл, — а скажи‑ка, дружище, а тот тип, которого вчера хоронили… Он, случаем, не насильственной ли смертью умер?

— Как… Как ты узнал?! — опешил Ксардас.

— Я не знал. Просто догадался. Вот тебе предположение: тот тип был убит для того, чтобы выманить тебя из дому, а затем…

— Да ты же умница, Даркл! — воскликнул будущий маг, — бьюсь об заклад, что так оно и было! Это был старик, у которого, как говорили, врагов не имелось, как и денег — почти всё он роздал детям, а себе на старость оставил совсем немного. Так что вряд ли его прикончили из‑за наследства. Слушай, если мы найдём убийцу старика, то найдём и…

— Спешу тебя разочаровать. Мы его и искать‑то не будем. Пока. Убийцей может быть кто угодно, и не исключено, что никто из родственников старика даже близко с ним не знаком. Понимаешь, у нас нет ни малейшей зацепки. Вот предположим, что убийца — твой новый учитель…

— Да ты с ума сошёл! — возмутился Ксардас, — они были хорошими друзьями, да и мотива‑то нет! С чего ему убивать Моллариса?

— Погоди, не перебивай. Я не подозреваю Геглаша, просто он удобен для моего примера. Он знает о привычках и делах твоего учителя, планирует преступление, убивает старика, чтоб выманить тебя из дома… ну и так далее. Теперь скажи — хоть кто‑то из родственников того старика Геглаша знает?

— Нет. Не думаю.

— Значит, никакой зацепки они нам не дадут, так как не знают истинного мотива убийства. Они заложат нам всех, кроме Геглаша. Человек не может указать на того, о чьём существовании не подозревает. Поэтому на данном этапе возиться с ними нецелесообразно. Сначала осмотрим дом твоего учителя, а там видно будет. Вот только…

— Что — только? — вспыхнули глаза Ксардаса.

— Душа. Если бы ты умел… — начал Даркл, но тот его прервал:

— Увы! Я не обладаю умениями в этой области. Да это и возможно далеко не всегда, а я вообще‑то больше изучал боевое применение магии.

— Ладно, там посмотрим. Думаю, мы всё‑таки найдём преступника. Нам пора, время не ждёт.

— Верно, — согласился вошедший в комнату Геглаш, — нам пора. Поймаем экипаж — и в путь. Нам ехать по меньшей мере час — в такое время в этих районах много люду на улицах.

Троица вышла на улицу и сразу наткнулась на Киру. Даркл представил их друг другу. Чародеи вежливо раскланялись, помощница эдила сухо кивнула головой и взмахом руки подозвала извозчика.

— Куда ехать? — спросил Даркл.

Геглаш назвал адрес, и повозка покатила по мостовой. По дороге все молчали, погруженные в свои мысли. Даркл от нечего делать почти задремал, но вдруг произошла неожиданная остановка.

Конь заржал и повалился на мостовую — из его груди торчала стрела. Завопил извозчик и бросился с повозки прочь. В воздухе мелькнул нож и воткнулся в спинку скамьи возле шеи Даркла, тот увернулся лишь благодаря кошачьей реакции. Оба мага вскочили на ноги и спрыгнули с повозки, на ходу выкрикивая непонятные слова, Даркл последовал их примеру и увидел, как сзади и спереди к ним бегут люди в тёмных одеждах и масках, вооружённые кинжалами, короткими мечами и дубинами. Кира извлекла из ножен пару слегка изогнутых тонких мечей, и в этот момент в неё попал второй нож.

— Проклятье! — взвыл Даркл и выхватил свой меч, — сволочи, вы заплатите за это!!

Он мощным взмахом снёс голову тому из нападающих, который оказался ближе всех и услышал за спиной:

— Я в порядке. На мне кольчуга.

В следующий миг Кира уже стояла рядом, готовая к схватке.

— Отходите к стене! — закричал эдил, бешено вращая мечом, — не дайте им окружить нас!!

В ответ прозвучал нечеловеческий вопль и в воздухе запахло горелой человечиной. Отбиваясь от наседавших убийц, Даркл мельком заметил несколько тел на земле перед магами. Ещё одно извивалось в жуткой пляске сгорающего заживо человека. Кира находилась посреди между магами и ним, её изящные, но смертоносные мечи мелькали в воздухе, не позволяя никому зайти со спины ни магам, ни самому Дарклу.

Почувствовав простор вокруг себя, северянин стремительно крутанул мечом, разрубая тёмную фигуру наискось, и услышал звон металла о металл: метательный нож, брошенный ему в голову, попал в клинок меча и отскочил. За спиной кто‑то взвыл: Кира в буквальном смысле слова пресекла очередную попытку ударить Даркла в спину. Сам он молниеносно выбросил вперёд свой меч и свалил следующего врага. Перед ним оставался лишь один убийца, вооружённый саблей. Последовала быстрая схватка, завершившаяся победой Даркла: бросаться с коротким гнутым клинком на противника, вооружённого двуручным мечом и умеющего управляться со своим оружием — не самая мудрая затея. Бандит, булькнув кровью, упал лицом в лужу, которая сразу же окрасилась алым.

Эдил обернулся и чудом успел уклониться от очередного ножа. Кира сражалась сразу с двумя противниками, которые уже припёрли её к стене, а маги спина к спине отражали атаки ещё троих: как только кто‑то оказывался поближе, следовало короткое непонятное восклицание, и из выброшенной вперёд руки заклинателя вырывалась струя пламени, метя в лицо противника. Казалось, оба мага выдохлись и держались из последних сил.

Даркл подоспел на помощь Кире и легко свалил одного бандита. Второй, оставшись с помощницей эдила один на один, едва успевал отражать её удары и сам оказался в нелёгком положении. Видя, что напарнице помощь больше не требуется, эдил бросился на выручку магов. Проткнув одного, он увидел, что опоздал — меч застрял в теле мертвеца, а Ксардас, видимо, полностью исчерпав свои силы, бросился на врага и схватился с ним врукопашную. Второй бандит попытался ударить его в спину, но оказался слишком близко к Геглашу. Маг закричал, произнося заклинание, и пламя мгновенно охватило убийцу с ног до головы. Первый в этот момент сбил невооружённого Ксардаса с ног и замахнулся дубиной, но в этот момент Геглаш ринулся на него и заслонил собой своего ученика, приняв удар плечом, и Даркл отчётливо услышал хруст кости. Маг пошатнулся, но устоял, вскинул правую руку и ударил врага в лицо массивным браслетом. Это заставило бандита отступить на шаг, и тогда Даркл, не пытаясь высвободить меч, прыгнул вперёд, одновременно нанося удар ногой. Удар получился на славу, учитель мог бы гордиться своим учеником. Убийца отлетел к стене и смачно приложился затылком о каменную кладку.

На этом бой закончился: несколько бандитов корчились на мостовой в приступах жуткой боли, кто обожжённый, кто поражённый болевыми заклинаниями Ксардаса, последний противник Киры медленно сползал по стене, пачкая кирпичную кладку своей кровью.

Даркл перевёл дыхание и вдруг краем глаза заметил движение в подворотне и, молниеносно пригнувшись, счастливо избежал очередного ножа.

— Ах ты тварь! — крикнул он и кинулся в атаку, хоть и был без оружия.

Завернув за угол, Даркл увидел стремительно удаляющийся силуэт и со всех ног пустился в погоню. За спиной послышалось тяжёлое дыхание Киры, но с саблями и в кольчуге она быстро отстала.

Несколько кварталов беглец сохранял свой отрыв, но северянин был выше него, имел более длинные ноги и самое главное — превосходное дыхание и выносливость человека, с рождения жившего в тяжёлых условиях северных гор. Беглец бегал, конечно же, превосходно, но преследователь, привыкший бегать по холмистой местности, понемногу настигал, разрыв стал сокращаться. Убийца тоже понял, что за счёт одной лишь скорости и выносливости ему не уйти, и начал петлять между домами. В этот момент Даркл заметил, что вокруг находятся кварталы с двух — и трехэтажными одинаковыми невзрачными домами, преимущественно глинобитными. «Этот гад завёл меня в кварталы бедноты», понял он. Убийца оглянулся и с разбега бросился на стену дома, уцепился за плющ, густо облепивший все дома вокруг, и начал карабкаться на крышу. Даркл заметил на этом же доме водосточную трубу и тоже полез по ней вверх. На крыше он оказался почти одновременно с беглецом. Тот, видя это, подбежал к краю и перепрыгнул на соседний дом.

— Всё равно не уйдёшь! — прорычал эдил и прыгнул следом.

Преследование продолжалось, но теперь на высоте трёх этажей. Проворный и ловкий убийца метался между дымоходами, легко перебегал по гребням крыш, если те были покатыми, шутя перепрыгивал с дома на дом. Даркл, сжав зубы и стараясь не смотреть вниз, изо всех сил пытался не отстать. До него доносились удивлённые крики горожан: видимо, такие гонки им приходилось наблюдать нечасто. Не обращая на них внимания, северянин продолжал преследование.

Вот фигура в тёмной одежде прыгнула и исчезла. Подбежав к краю, Даркл увидел, что соседний дом на один этаж ниже, и прыгнул следом. Не удержавшись на ногах, он покатился кубарем и на мгновение оказался рядом с беглецом, который только поднимался на ноги после аналогичного кувырка. Даркл выбросил руку, но ухватил воздух. Выругавшись, вскочил и припустил следом. Он сразу же увидел, что следующий дом имел аж четыре этажа, а его стена, смотрящая на него — глухая. Но порадоваться не успел: беглец снова прыгнул и ухватился за плющ. Дарклу не оставалось ничего другого, кроме как прыгнуть следом.

Удар о стену был не слишком сильным, и он успел уцепиться за толстый прочный стебель. И ощутил, как тот поддаётся под весом двоих человек, один из которых был не слишком субтильным. Даркл замер. Подняв голову, он увидел, что и беглец застыл, цепляясь за растение, и смотрит на него. Их взгляды на мгновение встретились. Затем убийца с удвоенной силой продолжил карабкаться наверх. Даркл полез следом, ощущая, как плющ дрожит и рвётся под непосильным весом.

Расстояние между преследователем и преследуемым было всего в один этаж: Даркл добрался до второго, а убийца–до третьего. Ему осталось преодолеть лищь один этаж до спасительной крыши, но он снова остановился. Затем посмотрел на Даркла и заговорил. Эдил с огромным удивлением услышал приятный, глубокий женский голос:

— Здесь очень тонкий плющ. Дальше подниматься вдвоём нельзя, иначе упадём оба.

— Хорошая попытка, но о тонком плюще следовало думать до того, как ты начала бросать ножи. Не хочешь подниматься — слезай.

— Не дождёшься. Что ж, разобьёмся вместе.

— Значит, так и будет, — отрезал Даркл и полез выше.

Женщина посмотрела на плющ вверху и решилась. Она вскарабкалась наверх и сумела добраться до крыши, уцепившись за край, ловко подтянулась и пропала из поля зрения эдила. Даркл рванулся наверх из последних сил и в тот момент, когда плющ начал с треском подаваться под его весом, успел ухватиться за край. Мгновение — и он на крыше.

Женщина–убийца находилась на противоположном конце крыши. Даркл понял — там, внизу, улица была шире прежних, и расстояние между домами превышало длину человеческого прыжка. Зато на крыше оказалась деревянная лестница, достаточно длинная, чтобы перебраться на другой дом, вероятно, специально сюда положенная на случай, подобный этому. Беглянка уже успела перекинуть её на крышу соседнего дома, и оказалось, что длины лестницы хватает едва–едва: и тут, и там она легла на черепицу самыми кончиками. Перебираться по этому импровизированному мостику было бы не так то просто даже без преследователя, а теперь стало и вовсе невозможно: один толчок ногой — и лестница полетит вниз вместе с тем, кто будет на ней стоять.

— Вот ты и доигралась, — хмуро сказал Даркл. Он тяжело дышал, но видел, что его жертва измотана не меньше.

— А это мы поглядим, кто доигрался, — хладнокровно заметила та, и в её руке блеснул кинжал, — ты всё ещё хочешь поймать меня?

— Зря, что ли, я так напрыгался?! — ответил северянин.

Противники стояли друг напротив друга, не замечая свиста ветра. В глазах женщины легко читалось обещание скорой смерти, и Даркл угадать по ним момент атаки.

Первый выпад! Он уклонился от клинка и ударил ногой по голени убийцы. Та просто убрала ногу и ударила в ответ, метя в живот северянина. Даркл блокировал удар рукой и ловко выбил нож тычком в локоть, в ответ на него обрушился вихрь стремительных атак, и он, пропустив несколько ощутимых ударов, понял, что имеет дело с противником, также владеющим смертоносным искусством рукопашного боя, к тому же более ловким. Ситуация усугублялась тем, что поединок происходил на крыше четырехэтажного дома, владельцы которого выстроили его узким и длинным, видимо, чтобы не платить большой налог за ширину фасада. Любой толчок может стать смертельным, оступился или поскользнулся — тот же результат.

В другой ситуации, борясь с физически более слабым противником, не имеющим оружия, Даркл сбил бы его с ног или просто схватил, и получил бы лёгкую победу благодаря намного большему весу, но в этот раз номер мог бы оказаться смертельным. И, что хуже всего, ему приходилось думать не только о том, как не свалиться на мостовую, но и о том, как не сбросить противника: если убийца разобьётся, ответов на множество вопросов не будет.

Эдил отразил удар в колено, приподняв ногу и получив пинок в голень, тот же час ударил в ответ и тоже без особого эффекта. На крыше особо не поуклоняешься. Убийца атаковала, метя пальцами Дарклу в глаза. Защищаясь, он сумел схватить женщину за руку и перебросить через себя. Они покатились по крыше.

В пылу схватки с неё слетели платок, закрывающий нижнюю часть лица, и капюшон. Даркл увидел красивое загорелое лицо, зеленые глаза и понял, что это девушка, не старше его самого. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, затем она снова попыталась ударить по глазам. Эдил уклонился и прижал телом её правую руку. Своей правой рукой он ухватил левую руку убийцы, а левой схватил её за горло и сжимал до тех пор, пока гибкое тело под ним перестало извиваться, а глаза закатились. Только тогда Даркл отпустил безвольное тело и откинулся на тёплую черепицу крыши. Некоторое время он лежал, тяжело дыша, и прислушивался к пению ветра. Через минуту, когда, по его расчётам, полузадушенная девушка должна была немного прийти в себя, она внезапно рывком откатилась в сторону, из положения лёжа ударила ногой через себя, угодив эдилу в голову, и снова рванулась к лестнице. Даркл понял, что и тут оказался обставлен: шустрячка, очнувшись, ничем не выдала этого, пока не оклемалась достаточно для ещё одной попытки, и теперь успела добраться до середины ненадёжного мостика. Он пару раз моргнул, прогоняя искры из глаз, и поднялся на ноги несколько быстрее, чем на это рассчитывала противница, которая, балансируя на ветру, осторожно шагала по перекладинам.

— А ну‑ка вернись назад, шельма, если не хочешь шлёпнуться вниз! — Даркл угрожающе ухватился за край лестницы.

— Нет, — покачала головой та, — я знаю, что ты эдил. За покушение на эдила я проведу остаток своих дней на каторге, так что лучше умереть.

— Меня мало интересует, где ты проведёшь остаток своей жизни. Мне интереснее, кто так сильно хочет моей смерти! Я не прикончил тебя только что из‑за моей чрезмерной доброты, но хотя бы информацию желаю получить. И я не собираюсь давать тебе ещё одну возможность побросать ножи. Считаю до трёх: или ты возвращаешься, или летишь вниз!

— Можешь не считать, — хмуро, но решительно ответила девушка, — ты не возьмёшь меня живой. Я понятия не имею, кто хочет твоей смерти, так как переговоры о работе вёл наш главарь, а его ты убил. Сам видишь, я не могу тебе ни помочь, ни повредить, так как я теперь осталась одиночкой. Впрочем, — с деланным равнодушием пожала она плечами, — если ты так хочешь увидеть меня мёртвой — давай, сбрось лестницу. Надеюсь, я умру сразу, а не стану калекой.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза.

— Ну и проваливай к Нергалу, — буркнул Даркл, — но если ты ещё раз попадёшься на моем пути…

— Уж постараюсь не попасть, — ответила та, — и надеюсь, тебя не убьют. Судя по сумме, о которой я слышала, ты очень уж сильно кому‑то мешаешь, так что побереги себя… и спасибо!

Последние слова она выговорила, уже стоя на соседней крыше, и быстро исчезла из поля зрения Даркла. Он посмотрел ей вслед с лёгким чувством неудовлетворённости, но быстро прогнал это ощущение.

«Вряд ли её смерть сделала бы меня счастливее», сказал себе эдил и стал спускаться с крыши.

* * *

— Ты догнал её? — спросила Кира, как только Даркл вернулся.

— Нет… А как ты узнала, что это девушка?

— Это, — она указала на один из трупов, — главарь банды наёмных убийц. В его банде была метательница ножей. А вот как ты узнал, что она — девушка, а не, скажем, женщина среднего возраста, а?

— Ну, — смутился Даркл, — во время драки с неё слетела маска, и…

— Так ты определись, ты её не догнал или всё же была драка? И она таки ушла от такого сильного тебя? Отшвырнула в сторону и убежала? — Кира откровенно издевалась, явно не поверив словам Даркла.

— Что‑то ты стала остра на язык и непочтительна к своему начальнику, — буркнул в ответ эдил и подошёл к магам: — вы‑то как?

Ксардас хмуро потирал голову, в его волосах запеклась кровь, а Геглаш поддерживал правой рукой левую, перевязанную и подвязанную к шее. Тем не менее, оба хором ответили:

— Нормально.

Геглаш добавил:

— Видно, кто‑то не хочет, чтоб мы попали в дом старины Моллариса… Очень не хочет. Но мы их удивим, ручаюсь.

— Значит, едем дальше? — слегка удивился Даркл, — с такой рукой и головой?

— Он был моим учителем, — хмуро, но решительно отрезал Ксардас, а Геглаш одобрительно кивнул: — да и за мной один должок старому другу… Так что нельзя терять времени. Я не удивлюсь, если дом постараются поджечь.

— Он охраняется стражей, — сказала Кира, — правда, там только один стражник…

— Ксардас, бери стилус и доску, — скомандовал Геглаш.

Ученик мага достал металлические палочку и доску, а также чернила, и произнёс несколько слов.

— Превосходно. Пиши. «Геглаш — Тойрусу. Нужна охрана дома Моллариса. Возможен поджог. Расследование натолкнулось на физическое сопротивление. Продолжаем по плану». Написал? Отлично. Нам нужен новый экипаж.

— Кира, найди нам извозчика. Прежнему нужен новый конь… и чистые штаны.

По дороге Даркл спросил Геглаша:

— А что это за такие вещи?

— Способ быстрого общения. Такая же табличка находится в башне гильдии, и дежурный сейчас уже, вероятно, читает наше послание. Скоро глава гильдии Тойрус пришлёт охрану.

— Между прочим, гильдия не получала разрешения на какое бы то ни было вмешательство в расследование, — неожиданно сказала Кира с неприязнью в голосе.

— Между прочим, помощники эдилов не получали разрешения решать вопросы, которые находятся в компетенции эдилов, равно как не получали полномочий своих непосредственных начальников, — дружелюбно ответил Геглаш, — и, если мне не изменяет память, в некоем разделе Статута городской стражи сказано, что помощник в присутствии своего эдила не может говорить иначе как по приказу или разрешению эдила и при необходимости обратиться к кому‑либо должен испросить разрешения своего начальника…

При этих словах оба мага улыбнулись, Геглаш — доброжелательно, Ксардас — слегка злорадно, а Кира на секунду потеряла дар речи, чем тот час же воспользовался Даркл:

— А что, правда есть такой пункт? — спросил он у своей помощницы.

— Этому пункту уже лет пятьсот, — глядя исподлобья, ответила та, — пережиток прошлого…

— И что, неужели за пятьсот лет его никто не отменил?! — с притворным сочувствием воскликнул эдил.

Кира клюнула на наживку:

— Этим бюрократам из канцелярии начхать на тупые пункты, им только бы…

— Ну раз не отменяли, — мстительно ухмыльнулся Даркл, — то ничего не попишешь: закон есть закон!

Если бы ненависть убивала, то от взгляда своей помощницы он свалился бы замертво. Кира нахмурилась и уже открыла рот, но взяла себя в руки и замолкла. Ксардас тайком от неё показал Дарклу большой палец, а Геглаш снова добродушно улыбнулся.

Дом Моллариса они увидели сразу благодаря стоявшей возле него группе облачённых в шлема и кольчуги, но не вооружённых людей, лидер которых ожесточённо спорил со стражником.

Даркл подошёл к ним и предъявил сигиль.

— Эти маги думают, что им всё можно, — сказал стражник сразу после того как отдал честь, — они припёрлись сюда и…

— Я знаю. Они хотят охранять этот дом, а поскольку городская стража представлена здесь в весьма впечатляющем количестве, то их желание приветствуется. Вы, — обратился эдил к лидеру магов, — можете оцепить весь дом и, поскольку в нем никто помимо покойного владельца не живёт, то никого не пропускать. Секундочку… Может другой эдил отменить мой приказ, если я прикажу никого не пропускать? — обратился он к Кире.

— Может, если будет иметь документ сильнее вашего, — холодно ответила та, перейдя обратно на официальное обращение, — однако эти маги не имеют полномочий кого‑то куда‑то пропускать или не пропускать.

Даркл порылся в сумке, которую дала ему Кира при первой встрече, и извлёк из неё документ с печатью сатрапа, который гласил, что предъявитель сего является эдилом первого ранга по расследованию дел, связанных с магией и демонами, а так же с некромантией и так далее, и подчиняется непосредственно визирю и самому сатрапу. В другом документе, который также нашёлся в сумке, эдилу Дарклу предписывалось возглавить расследование смерти Моллариса.

— Да я, оказывается, теперь большой, толстый и важный господин, — иронично присвистнул Даркл.

— Только в пределах данного расследования, — с ехидцей заметила Кира.

— Так какой номер того пункта, который за… — начал эдил.

— Раздел тринадцать, пункт сто четыре, — быстро сказала Кира.

-…запрещает помощникам говорить без спросу? — упрямо закончил тот. Маги переглянулись, а помощница заскрежетала зубами от досады, но снова промолчала.

— Теперь, будь добра, напиши поручение этим людям, — Даркл указал на магов, — охранять этот дом и не пускать внутрь никого, кроме эдила, расследующего дело Моллариса и его спутников, а я подпишу. Напишешь в доме, за столом, пока мы будем заниматься изысканиями.

— Мы вам очень признательны, — сказал лидер магов, — за понимание, и приступим прямо сейчас.

— Только внутрь вам тоже входить нельзя, — добавил Даркл, — сами понимаете, следы и всё такое.

Это было продиктовано скорее его нелюбовью к магам, но он никогда бы себе в этом не признался.

— Разумеется, — согласился маг.

Маги разбились на пары, и Даркл заметил, что каждая пара — это маг и его ученик. Маги были в превосходных доспехах и кольчугах, ученики — в доспехах попроще да подешевле, но оттого не менее надёжных. Никто из них не имел оружия в обычном понимании этого слова, но почти у всех — посохи, жезлы или другие предметы, одни — явно магического вида, другие — самые обыкновенные, по крайней мере, на первый взгляд.

Один из учеников приветственно махнул рукой, Ксардас ответил.

— Я погляжу, ваша гильдия — военизированная организация, — заметил Даркл, входя в дом.

— Нет, — ответил Геглаш, — но подавляющее большинство магов хоть пару–тройку боевых умений да имеют. В гильдии всегда есть дежурные маги на случаи вроде этого: редко, но бывает. Маги держатся вместе, готовы помочь друг другу, да и не только друг другу. А некоторые лишь войной и промышляют. Правда, это очень большая редкость, да они и не совсем маги в полном понимании слова. В нашей гильдии таких нет.

— А как сатрап относится к вашей военизированности?

— Положительно. В случае нападения на Шадизар гильдия всегда выступает на стороне города. В политику же мы вмешиваемся ровно настолько, чтобы оградить интересы наших членов. Маги — в первую очередь маги, а политика, власть и финансы — только необходимость. Тёмный люд видит в нас колдунов, чернокнижников, пособников демонов, но на деле мы — в первую очередь учёные. И на первом месте для нас наша наука, наше искусство.

Дом Моллариса был самым обычным домом, если не считать кабинета и лаборатории, заставленных книгами и различными магическими компонентами и принадлежностями, назначение которых было для непосвящённого неясным. На первом этаже находились прихожая, кухня, столовая и комната, в которой раньше жил Ксардас. На втором — комнаты покойного мага. В подвале — небольшой склад припасов. Везде царит порядок, только в кабинете на полу побурел ковёр — именно на этом месте нашёл Ксардас тело своего учителя.

— Каков наш план? — спросил Даркл у Геглаша.

— Ищем, пока не найдём, — ответил тот и уселся в кресло покойного, — точнее, ищет Ксардас, а я пока просмотрю его записи. Насколько я знаю, Молларис не доверял бумаге ничего очень важного, но часто оставлял записи, своего рода дневник. Может, найду что.

Тем временем Ксардас достал из сумки странного вида компас и принялся бродить вдоль полок с магическими предметами. Кира и Даркл с любопытством следили за ним.

— Это магический компас, — пояснил молодой маг, — с его помощью можно отыскивать магические вещи и явления, например, если демон был вызван прямо в доме, то мы найдём то место, где был нарисован портал, даже если его потом стёрли… И если он не был замаскирован определённым образом.

— Ты имеешь в виду всякие круги и пентаграммы? — догадался Даркл.

— Именно. И наверняка найдём место, где демон вернулся в свой мир.

— Ну, тогда я пойду поищу тоже, только более простые вещи.

Даркл направился к лестнице. Кира двинулась за ним. Спустившись на первый этаж, Даркл спросил:

— А этого демона кто‑нибудь видел?

— Да. Монстра в полтора человеческих роста видел сосед через окно. Его привлёк рык из окна убитого и он выглянул в своё окно. Увидев демона, он закричал, на крик сбежались люди и стража. Кроме него, демона увидели двое прохожих, никак с соседом не связанные. Дом был оцеплен, через двадцать минут прибыли маги и вместе со стражей ворвались в дом.

— И?

— Никого. Из дома никто не выходил, разумеется. Дом был обследован на предмет потайного хода в подвале, но впустую. Была разобрана каменная кладка подвальных стен, так что дом однозначно не имеет потайного входа. Учитывая, что дом стоит отдельно, осматривать стены было бессмысленно.

— Да уж, видно, и вправду демон… Только если он был вызван прямо в доме, куда делся вызвавший его? Ладно, начнём с осмотра комнаты Ксардаса.

Комната оказалась довольно обычной, если не принимать во внимание то, что в ней жил маг. Стопки книг, свитки, банки, склянки и прочая дребедень, ни о чем северянину не говорящая. Кровать, стол с массивным подсвечником, стул, два шкафа, полки, на которых вся колдовская утварь разложена — вот и вся обстановка. Да ещё ковёр на полу.

— Я нашёл! — закричал вдруг Ксардас.

Даркл и Геглаш оказались на лестничной площадке рядом с ним одновременно.

— Вот след возврата!

— Точно, — согласился Геглаш после непродолжительного осмотра, — тут дощатый пол слегка обуглен, и реакция компаса стандартная… Жаль только, это ничего нам не даёт, так как мы даже не можем узнать имени демона. Надо искать дальше.

— И всё же, — сказал Даркл, — факт пребывания демона доказан. Снова возникает вопрос, каким же образом он был вызван? Я просто подумал, что если бы я умел вызывать демона в нужном месте, находясь в другом — то мог бы править миром.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Это же совсем просто! Если можно вот так удалённо вызвать демона здесь, то точно так же можно вызвать его во дворце сатрапа, и во дворцах владык величайших империй. Все короли, шахи, властелины — все будут бояться призывателя. Весь мир будет плясать под дудку демонолога, опасаясь появления чудовища прямо в своей спальне. Я скажу коротко: тому, кто действительно умеет такое, больше ничего не нужно, ибо страх и возможность сеять его невозбранно — более чем достаточно для мирового владычества. Заговоры, очернение гильдии, убийство Моллариса — зачем? Не мелко ли наш злодей плавает?

— Ты хочешь сказать…

— Да–да, вижу, ты начинаешь понимать. Миром никто не правит втихаря, короли и сатрапы не трясутся перед демонами. Это значит — возможности вызвать демона куда угодно наш демонолог всё же не имеет.

Геглаш нахмурился и прислонился к стене.

— Хорошо. Отбрасываем возможность призыва в любое место, но оставляем возможность сделать это удалённо. Если так, то должен быть некий фактор, делающий возможным появление демона в некотором месте…

Эдил кивнул:

— Если мы предположим, что возможно призвать демона в магический портал, но провести ритуал на расстоянии, это кое‑что объяснит. Демонолог всё равно должен побывать в том месте, где появится демон, хотя бы для того чтобы приготовить круг. И как раз поэтому, не имея входа во дворцы королей, он не может натравить на них своего демона.

Маг пожал здоровым плечом:

— Согласен. Если так, то портал должен быть в доме. Другой вопрос, кто и как его создал.

В разговор вмешался Ксардас:

— Провести приготовления в доме мага так, чтобы сам маг этого не заметил? Это, между прочим, дело небыстрое, а дом учителя редко пустовал. Он сам вообще домосед был.

— Тогда, может быть, ты предложишь вариант получше? И вообще, как можно сделать этот портал? Обязательно начертить?

— Не обязательно, ответил Геглаш. — Если портал имеет форму круга с символами внутри или там несколько пересекающихся прямоугольников, то это может быть что угодно, от нарисованного мелом узора до металлического каркаса. Бросил такую штуку на пол и можно вызывать. Можно посыпать песком. Можно выложить камнем, хотя это чревато: из‑за просветов между камнями круг не будет сплошным, и в случае неудачных переговоров не защитит горе–демонолога от гнева демона. Да как угодно. А что такое?

— А если песком на песке?

— Нет. Разве только пески разные. Песком по земле, землёй по песку — пожалуйста. А в чем дело‑то?

— Я увидел в комнате Ксардаса ковёр на полу. Шикарный ковёр, надо заметить. Не вяжется с аскетизмом остальной обстановки…

— Ты мне этого не говорил, — нахмурился Геглаш, повернувшись к ученику.

— Было бы о чем… О ковре?

— Ты его сам купил или он был в комнате? — уточнил Даркл.

— Купил.

— Когда?

— Проклятье! — потрясённо воскликнул Ксардас, — Аккурат за день до смерти учителя! Но послушайте, это же просто чёрный ковёр с чёрным ворсом! На нем нет никаких узоров!

— Но где ты его взял? — настаивал Даркл.

— Да купил я его! На базаре!

Даркл и Геглаш переглянулись.

— А насколько он шикарный? — с сомнением спросил маг.

— Минимум полсотни корон, — вставила Кира, поднимаясь по ступенькам, — я только что его осмотрела. Он в отличном состоянии.

Мужчины разом посмотрели на неё.

— Так ты и в коврах разбираешься?! — восхитился Даркл.

— Должна, если ты — нет, — поддела в ответ та.

— Никакой ты знаток ковров, — решительно отрезал Ксардас, — я отдал за него всего одиннадцать корон, полусотни у меня отродясь не бывало!

Кира ответила ледяным тоном:

— Я сказала, сколько он стоит, а не сколько ты за него отдал. И стоит он полсотни только девушке, которая перед этим провела ночь с продавцом. За меньшее такие качественные шерстяные ковры не купить нигде в Шадизаре.

— Я не лгу! — ошарашенно воскликнул Ксардас, — все боги свидетели: я купил его за одиннадцать!

— Так никто и не говорит, что ты лжёшь, — заметил Даркл, — только с чего бы тебе разоряться на ковёр? Ведь и одиннадцать корон — это немало для ученика, который подрабатывает на Малой площади, верно?

Ксардас замялся, покраснел и кивнул:

— Собственно, это были все деньги, которые я отложил на одну книгу… «Теория воздействия на нервные окончания» Гаста…

— Так она у меня есть, — удивился Геглаш.

— Но я‑то не знал! Знал бы — попросил бы учителя, и он взял бы её у вас… Но это так… Если коротко, то я познакомился с одной хорошей девушкой… Я несколько раз приводил её к себе, с согласия учителя, конечно, но когда его не было дома, ну и… — тут Ксардас смутился окончательно.

— Ну ясно, — прервал его мучения Даркл, — ты купил ковёр на все деньги понятно для чего, но почему он так дёшево тебе достался?

— Вообще‑то я не хотел его покупать, но она, э… — Ксардас снова замялся, покраснел ещё больше и выпалил: — она нашла мою кровать чересчур узкой, а пол — жёстким, ну, я и пошёл за ковром, дождался базарного дня и пошёл…

— Ладно, оставим эту тему, — махнул здоровой рукой Геглаш, — будем искать другие улики…

— Да нет, — сказал Ксардас, — скользкое прошли, теперь главное. Я купил ковёр, не заходя на рынок. Один человек стоял у входа, как раз с той стороны, откуда я шёл, и продавал дешёвые ковры. Я подошёл прицениться, а он и говорит, мол, хочешь хороший ковёр, вот взгляни… И достал этот из‑за других, дешёвых совсем. Ну, я и говорю, что мне этот не по карману, а он отвечает, так то ж и есть рынок, чтоб поторговаться, отдаю за пятнадцать, мол. Я сказал, что у меня всего‑то одиннадцать, ну а он и говорит, что бери за одиннадцать, твоё счастье сегодня…

— Я думаю, ковёр попросту краденый, — заметила Кира.

— Зато я так не думаю, — ответил Даркл, — если послушать Ксардаса, то получается, что продавец держал хороший ковёр за другими. Зачем? По всему видать — от других покупателей прятал. Специально для Ксардаса держал.

Молодой маг кивнул:

— Разумно звучит. Я никогда больше того человека не видел, хотя ковров у него было много…

— Как он выглядел?

Ксардас замялся:

— Да несколько неприятно, я бы сказал. Шрам на лице, и глаза колючие. И спереди зуба вроде не было.

— Очень похож на одного из убитых недавно бандитов, — вставила Кира.

— Хм, странное совпадение. Этот человек так кстати считай что подарил тебе отличный ковёр… Твоей подружке‑то хоть понравился? — полюбопытствовал эдил.

— Ты знаешь, Даркл, я её пока не видел. Учитель погиб на следующий же день, я говорил, ну а после мне не до того…

В голове северянина блеснула догадка:

— Так, а твоя подружка случайно не стройная гибкая девушка лет двадцати, загорелая… — и он описал Ксардасу метательницу ножей, а лицо юного мага вытягивалось всё больше и больше:

— Она! Точно она! Как ты узнал?! Ты же описал мне её так, словно… Ведь это Кешиа, без всякого сомнения!

Даркл сделал эффектную паузу и с кривой ухмылкой обронил:

— Должен признать, твоя подружка просто великолепна, особенно когда бросает ножи или карабкается по плющу.

Ксардас потерял дар речи. Геглаш удивлённо переводил взгляд то на Даркла, то на своего ученика, а Кира только почесала голову.

— Выходит, — сказал Геглаш, — она сама с ним познакомилась и позволила затащить себя…

— Я её никуда не затаскивал, — ошарашенно ответил Ксардас.

— Верно, это она тебя затащила, — согласился маг, — чтобы вынудить купить ковёр у подставного продавца…

— Но я же мог купить другой…

— Тогда она сама бы его принесла и подарила тебе. Так или иначе, но ловушка захлопнулась. Ковёр, по всему видать, и есть портал.

Ксардас внезапно посерел, его губы задрожали:

— Выходит… Это я виноват, что мой… мой учитель… — он сел на лестнице и спрятал лицо в ладонях.

— Ты не виноват, — Геглаш уселся рядом, — человека нельзя упрекнуть в том, чего он не знал и знать не мог. Как нельзя упрекнуть того, чьими лучшими чувствами воспользовались те, кто сам не способен ни на какие хорошие чувства и поступки. Зло не дремлет, оно не предсказуемо в своей подлости, и его нельзя предвосхитить, так как оно в злобе своей использует то хорошее, что в человеке есть. Тебя предала та, которую ты любил, но из этого не следует, что ты никого больше не будешь любить и никому никогда не поверишь… Ибо как раз тогда зло достигнет своей главной цели — посеет своё семя ещё в одном человеческом сердце, а этого нельзя допустить, так как…

— Пошли посмотрим на ковёр попристальней, — прошептал Даркл Кире, — тут мы лишние…

На первый взгляд ковёр был самым обычным. Эдил и его помощница осмотрели его с обеих сторон, кое–где порезали ножом, но ничего не нашли. На второй и последующие взгляды ковёр остался обычным. Никакого узора, ни с одной стороны, ни с другой. Даже шерсть везде была одна и та же. Внутри ковра не было ни проволоки, ни ниток.

— Интересно, — сказал Даркл, как можно нанести на ковёр невидимый глазу рисунок?

— Понятия не имею, — ответила Кира, — я не вижу вообще никакой разнородности, даже краска одна…

— Краска?!

— Конечно. Ковры из овечьей шерсти всегда красят, если только это не специальная отборная шерсть, потому что такой ковёр будет пятнистым и неоднородным. Одноцветный некрашеный ковёр — невероятно дорог. Потому в ходу крашеные имитации некрашеных. И это как раз такой ковёр.

— А можно краску чем‑то смыть?

— Сейчас. Но ковёр будет безнадёжно испорчен.

— Плевать на него.

Кира покопалась в своей сумке и достала какой‑то флакон:

— Думаю, это подойдёт. Это растворитель, чтоб смывать краску с волос после гримирования…

— Хорошо, тогда обработай‑ка его наискосок, из угла в угол.

Кира взялась за работу, и минуту спустя стало видно, что на ковре была выткана пентаграмма из чёрной шерсти, а всю остальную поверхность ковра заполняла обычная грязновато–белая шерсть.

— Глазам своим не верю, — сказала помощница, — сколько же надо вложить труда в такой вот портал…

Даркл хмуро кивнул:

— Гипотеза подтвердилась. Кто‑то нанял убийц, чтобы они подбросили ковёр. Потом они же напали на нас, чтоб спрятать концы в воду… Жаль, их главарь подох, сволочь…

— Ага, — кивнула Кира, — и если бы та Кешиа не ушла от тебя самым странным образом, то мы…

— То мы, то мы! — передразнил её Даркл, — она ничего не знает! Что знала, выложила мне, чтоб я не сбросил её с лестницы!

— Ты должен был арестовать её, — сказала Кира, — а не отпускать…

— Я не отпускал. Я мог либо столкнуть лестницу, и она убилась бы, либо ничего не делать! Она решила, что лучше умрёт, чем попадёт на каторгу…

— Значит, ты должен был…

— Сбросить её?! Послушай, что я тебе скажу. Мне наплевать на всякие там правила и статуты! Я не собираюсь ради них пачкать руки лишней кровью! Мне наплевать на то, сколько преступников попадёт за решётку, а сколько останется на свободе! Мне нужен один–единственный преступник, который виновен в вызове демона. И правосудие получит его только после того, как я сам с ним… поговорю. Я хочу только этого. И сатрап хочет этого. Поэтому у меня сейчас знак эдила, а ты вынуждена терпеть такого неграмотного нелояльного начальника. Чем быстрее мы поймаем этого гада, тем быстрее ты избавишься от моего общества. Если ты считаешь, что помогать такому типу как я, незаконно или непорядочно — ты свободна! Только не в службу, а в дружбу, которой между нами, к сожалению, не возникло — передай сатрапу от меня просьбу подыскать кого‑то, для которого справедливость будет значить больше, чем слепая законность.

— Сатрап лично приказал мне быть твоим помощником, — сказала Кира, помолчав, — и следить, чтобы ты сам не нарушал закон…

— Тогда в чем дело?

— Ты не должен был дать преступнице уйти.

— Я и не должен её ловить! Я — не эдил, пойми! Я родился и вырос в северных горах, где нет чёткого и нерушимого закона! Нет понятия «законно–незаконно», есть только «справедливо–несправедливо». Я не считаю себя вправе убить того, кто побеждён и безоружен, если только он сам не убил кого‑то раньше. Я не палач. Я только хочу рассчитаться с теми, кто погубил мой род, моё племя, и ради этого я готов нарушить любой закон. Я чту только справедливость и мне наплевать на любой закон, который с ней расходится! Знак эдила — лишь вспомогательное средство для достижения цели. Итак, решай, со мной ты или нет.

— Я никогда не отказывалась от своих служебных обязанностей, — с достоинством ответила Кира, — и я должна помочь в расследовании этого дела. Думаю, личные симпатии и антипатии можно отложить на потом… Но ты ведь понимаешь, что каждый помощник эдила обязан представить отчёт о расследовании, когда оно закончится…

— Конечно, — улыбнулся Даркл, — потом будет потом, а сейчас у нас общее незаконченное дело. Думаю, нам следует поделиться с нашими друзьями, ну, по крайней мере, соратниками, нашим открытием.

Ни Геглаш, ни Ксардас не были сильно удивлены.

— Этого и следовало ожидать, — кивнул маг, — давайте посмотрим на сам портал.

Даркл уже успел привыкнуть к уравновешенности и отличному самообладанию Геглаша, и потому он был сильно удивлён его реакцией на рисунок: Геглаш на пару секунд онемел, а затем затряс головой:

— Это что такое?!! Нет, я спрашиваю, что это?!! Ну, это уже ни в какие ворота не лезет!! Ассура и Митра, да как?..

Он опустился на колени и стал ещё внимательнее осматривать рисунок. Остальные удивлённо за ним наблюдали.

— Бред, несуразица, наваждение! — продолжал не то возмущаться, не то изумляться маг, — это какая‑то ошибка! Этого просто не может быть! Это в принципе невозможно!!

— Да что такое? — не выдержали Даркл и Ксардас, — что это значит?!

— Это значит, что это… Одним словом, это портал для вызова Прячущегося–в–Тени! Бред! — затем пояснил немного спокойней: — это значит, что Моллариса убил именно этот демон, что в принципе невозможно!

— Но почему?!!

— Он не может этого сделать. Такова особенность этого демона, что сам он убить не может — это раз. Когтей он не имеет и иметь не может, это два. Принять облик монстра в полтора человеческих роста он опять‑таки не может. А это — портал именно в его сферу. Только в его и ни в какую другую. Получается, что где‑то в доме находится ещё один портал, для вызова другого демона…

— Но ведь Ксардасу подсунули именно этот ковёр, — резонно заметила Кира, — иначе, почему эта Кешиа, фигурально выражаясь, затащила Ксардаса в постель? Чтоб всунуть ковёр, на котором нарисован один рисунок, хотя демон был другой? Не слишком правдоподобно.

— Именно, — поддержал её Ксардас, — это точно глупо. Просто загадка какая‑то!

Эдил уселся на стул и забросил ногу на ногу.

— Тут есть ещё одна загвоздка, — сказал он, — которую мы упустили из виду. Время. Ксардас, сколько точно дней прошло с момента, когда твоя подружка сказала, что твоя кровать узкая, до того дня, когда ты пошёл за ковром?

— Три дня.

— Как я понимаю, изготовить такой ковёр, или как‑то переткать обычный, за три дня невозможно.

— Верно, — подтвердила помощница.

— Значит, этот ковёр был готов заранее.

— Разумно, — согласился Геглаш, — заклинатель возит с собой уже готовый портал, только расстели и вызывай. К тому же, учитывая плохое отношение к демонологам, замаскированный под ковёр.

Даркл кивнул:

— Именно об этом я и подумал. Ксардас, а ты сказал своей пассии о намерении купить ковёр?

— Ну да, а что?

— Если бы не сказал — это было бы свидетельством заранее продуманного плана. А так, существует некоторая вероятность, что главарь банды использовал подвернувшуюся возможность. Кешиа упоминала, что предводитель вёл переговоры с заказчиком секретно, и в планы подельников не посвящал. Может быть, он уже имел приказ подбросить ковёр. Так вот. Возможно, наша метательница хотя бы отчасти посвящена в планы покойного вожака, и мы можем легко проверить, так это или нет. Нужно, чтобы ты, — обратился эдил к Ксардасу, — встретился с Кешиа и снова пригласил её сюда. Если она не отошьёт тебя, то это будет почти гарантия того, что её не нанимали для того, чтобы подсунуть тебе ковёр. В этом случае зацепке можно помахать рукой.

— Тогда зачем он понадобился ей? — удивилась Кира, — она убийца, а не воровка, хотя… Слушай, Ксардас, а у твоего учителя случайно не было каких‑нибудь особо ценных вещей, магических, например?

— Нет, — решительно ответил вместо своего ученика Геглаш, — Молларис никогда не пользовался артефактами вроде посохов, свитков, рун или других магических, как он сам их называл, костылей. Он всегда применял только свою внутреннюю силу и никогда не накапливал её в предметах. Что он изготовлял, так это зелья и только на заказ. Разве что… нет, вряд ли.

— За последние две недели он вообще не изготовлял ни одного эликсира, — подтвердил Ксардас, — а так как я всегда в таких случаях готовил ему лабораторию, то знаю это наверняка. Изготовить его раньше он не мог, так как всякий эликсир очень быстро теряет силу.

— У меня есть очень простое и в то же время невероятное объяснение, — хмыкнул Даркл, — зачем этой Кешиа понадобился Ксардас. За тем же, что и она ему. Вы как‑то упустили из виду, что и она — симпатичные молодые люди, а этим многое можно объяснить. Проверить нужно, иначе мы долго можем гадать и ни разу не угадать.

— И что, я подойду к ней и скажу, здравствуй, мол, спасибо тебе за весёлую потасовку?! — воскликнул Ксардас.

— Ты же был в капюшоне, верно? Она могла тебя и не узнать, да и мишенью‑то был я. Не исключено, что она понятия не имеет, что пыталась тебя убить. Так что иди, ищи свою «хорошую девушку».

— Но… Слушай, если она не виновата в этом подлоге, то не могу же я… — и он выразительно покосился на Киру, — сдать её в ла… руки так называемого правосудия?!

— Можешь не волноваться, — заверил его Даркл, — если она к подлогу ковра не причастна, то больше ей ничего и не грозит.

— А нападение?

— А с чего ты взял, что Кешиа там была? — ответил эдил вопросом на вопрос.

— Но ты же сам сказал! Свидетельство эдила есть доказательство…

— Я уже забыл, что я сказал, и мне нечего свидетельствовать. Послушай, если тебе мало моего слова — так и скажи.

Тут Кира как бы сама себе сказала:

— Кто бы мог подумать, что мне придётся слушать такие речи — и молчать!

— Да уж, — ухмыльнулся Даркл, — служба не дружба! Особенно у помощника эдила.

Геглаш тоже улыбнулся, но не очень весело:

— Шутки шутками, но время играет против нас. Надо действовать. Я сейчас поговорю с моими коллегами, Ксардас пойдёт с двумя другими учениками, вроде как повеселиться после дежурства, так он не вызовет подозрений у Кешиа, если она виновна, а если виновна — остальные двое подстрахуют Ксардаса, если возникнут затруднения с взятием бандитки.

— А маги у дома не вызовут подозрений?

— Нет, скоро придёт смена, одетая менее заметно. Просто дежурная группа, которая сейчас охраняет дом, выдвинулась как можно быстрее, ещё не зная, для чего. Так что Ксардас может действовать по этому плану.

Эта идея была одобрена, и скоро трое молодых магов, переодевшись в свою обычную одежду, отправились в сторону рынка.

В доме остались только Даркл, Кира и Геглаш.

— Надо искать, — решительно рубанул воздух маг, — должен быть ещё один портал. Он многое бы нам объяснил. Уже вечер…

— А время против нас, — кивнул Даркл, — вот что, Кира, может, ты сделаешь перерыв в изысканиях и позаботишься об ужине на пятерых?

Кира удивлённо приподняла брови:

— Почему на пятерых? Или ты считаешь ещё и Ксардаса с этой паршивкой?

— Именно. Моя интуиция подсказывает, что она просто…

-…Убийца? Точно.

— Вот что, пока я эдил, а ты мой помощник, предлагаю оставить вопросы законности, поскольку есть более важные вещи, о чем я не далее сегодняшнего утра имел беседу с сатрапом лично. После чего и был возведён в ранг эдила. Если ты считаешь, что почтенный сатрап…

— Я не собираюсь обсуждать поступки сатрапа, — отрезала Кира, — так как он ошибается редко. Но вот меня Кешиа точно узнает. Да и стал бы ты сам прощать того, кто сегодня попал в тебя ножом? Так что хоть с точки зрения закона, хоть с точки зрения твоей варварской справедливости, я имею полное право на кое–какие меры.

— Я не варвар! Слушай, давай так: пускай её судьбу решает сатрап. Мы как‑нибудь попросим его рассудить нас, и если он решит в твою пользу, ты получишь мои показания против неё и тебе останется только её поймать…

— О, за этим дело не станет! — мстительно произнесла Кира.

-…Если же в мою — то будет так, как я попрошу сатрапа. А до тех пор ты на время забудешь о своей неприязни к ней в интересах дела в частности и всего Шадизара вообще. По рукам?

— По рукам… но только ради дела, и ты больше никогда не вспомнишь о пункте сто четыре!

— Вот умница! — расцвёл эдил, — я знал, что мы с тобой найдём общий язык. Так как с ужином? Я голоден как степной волк!

День первый. Вечер.

— Я только не пойму, почему этот компас всё время косит в стену? — спросил Даркл, бродя по комнатам с магическим компасом.

— Это оттого, — ответил Геглаш, перелистывая страницу дневника Моллариса, — что ковёр, который висит на ней, магический. На нем Молларис проводил сеансы медитации. Он как‑то увлёкся этим делом и специально для занятий сделал ковёр, на котором легче сконцентрироваться.

— Понятно. Если так, то портала нигде нет.

Геглаш поскрёб подбородок здоровой рукой:

— Странно, в высшей мере странно. Портал для одного демона, в то время как видели другого. Тут есть какой‑то подвох, только неясно, в чем именно. Думаю, ответив на эту загадку, мы поймём, что к чему… Хотя даже после этого мы ненамного приблизимся к пониманию полной картины событий. Впрочем, идентификация демона ничего нам не даст в плане расследования…

— Нам не нужен демон, нам нужен человек, — ответил Даркл, — и я надеюсь, что Ксардас найдёт свою подружку. Хотя…

— Если он найдёт её и она сюда придёт, — вставила Кира, — то значит, что она не имеет отношения к демону и наша единственная жизнеспособная гипотеза рассыплется.

— Верно. Но через неё можно выйти на гильдию воров и попытаться найти либо продавца, либо изготовителя… либо заказчика сегодняшней атаки.

— Дохлый номер, — махнула рукой та, накинула плащ и пошла за снедью.

— Я полагаю, — отозвался маг, — что наш крупнейший шанс — это найти мотивы или объяснения поступков Моллариса. Взять хотя бы археронские мечи. Я не знаю, с чего бы это его потянуло на Архерон за неделю до смерти.

— А в чем вообще ценность этих мечей?

— В магии, разумеется. Хотя если честно, то археронские рунные мечи не совсем магические или, точнее говоря, не магические вообще. Археронская цивилизация помимо классической магии владела силами, которые трудно отнести к какому‑либо разделу магии.

— Например? — заинтересовался Даркл.

— Например, способность отравлять при нанесении самой пустячной раны. Причём отравление происходит непосредственно при осознанной попытке убить. Этим мечом можно было порезаться — и ничего. А врага меч отравлял, причём разными ядами.

— Скрытый механизм? — предположил эдил.

— Если б это было так, то ценность меча была бы небольшой. Суть в том, что пока удар не нанесён, яда нет. Вот так. И это — простой археронский меч, а что уж говорить о рунных мечах!!

Даркл почесал затылок:

— Вообще‑то я много слышал про Архерон в придорожных кабаках, но особо достоверную информацию в кабаке не получишь. Что это за страна такая?

— Ну, как тебе сказать… Три тысячи лет назад Архерон находился в самом расцвете сил и правил всем миром. Этой цивилизации были подвластны невообразимые и необъяснимые силы. Обычный археронский маг, которым, как считается, был каждый пятый археронец, вероятно, превосходил, скажем, меня на порядок. Ему повиновались демоны и существа из иных миров. Само слово «Архерон» произносилось со страхом, трепетом и ненавистью даже в самом удалённом от Архерона месте. Чёрная магия, основанная на человеческих жертвах, тёмные боги и страшные слуги–демоны — вот на чем держалась мощь Архерона…

— А дальше? — с интересом спросил Даркл.

— А дальше наступил конец. Архерон как империя перестал существовать. И это произошло, судя по некоторым источникам, настолько быстро, что не никто не успел ничего предпринять. Вероятно, кто‑то из могущественных магов уцелел, но ненадолго: один в поле не воин, а все, связанное с Архероном, было ненавистно остальному миру. Таким образом, невероятное могущество Архерона и его магическое наследие кануло в бездну. И лично я считаю, что туда ему и дорога. Есть вещи, которые в нашем мире лишние, если вы понимаете, что я имею в виду.

— А что случилось с Архероном? Почему он погиб?

— Никто не знает. Я полагаю, они зашли слишком уж далеко, и их конец был закономерен. Все, что осталось — это достаточно большое количество рукописей, которое и даёт нам представление о былом… и ещё кое–какие вещи вроде твоего меча.

— Насчёт меча… Я не заметил за ним каких бы то ни было особенностей. Меч как меч, если не считать того, что я его ещё ни разу не точил.

— Думаю, тебе и не придётся, — кивнул Геглаш, — в Архероне оружейники были мастерами. Более того, все оружейники Архерона были магами. Так что любое оружие Архерона, которое ещё существует, магическое, или, как минимум, изготовлено с помощью магии. И должен заметить, что двух одинаковых вещей никогда не существовало. Впрочем, мы сильно отклонились от курса…

— Сбились с курса, — поправил его Даркл.

— Какая разница?! Перед нами ещё прорва работы, так что берись за дело!

— Да какого демона?! Я уже весь дом облазил!! Ничего, кроме твоего молитвенного коврика!!

— Это не моли… Стоп!

Геглаш подошёл к стене и сбросил ковёр. Даркл только ахнул.

На стене был начертан причудливый узор, состоящий из нескольких геометрических фигур, вокруг которых были тщательно вырисованы непонятные символы. По узору время от времени пробегали маленькие искорки.

— Что это?! Портал?

— Нет, — ответил маг, — это Окно. Окно в иной мир. И оно явно начертано моим магическим мелком.

Даркл спросил:

— Твоим мелком? Но кто мог заполучить твой мелок? Не Ксардас же!

— Нет, он ни при чем. Молларис сам просил у меня мелок недели две тому назад, но не распространялся, зачем он ему, а я не спрашивал. Мелок сделать слегка утомительное и скучное занятие, вот он и попросил у меня: я всегда имею запас…

Даркл удивлённо приподнял брови, но промолчал. Геглаш продолжил:

— Видимо, Молларис сам начертил это. Но куда он собрался заглянуть, я не знаю. Я должен досмотреть его дневник — я просто уверен, что в нем скрыта отгадка.

— Надеюсь, — вздохнул Даркл, — так как Ксардас говорил, что Молларис не любил заниматься вызовами…

— Это не портал, а Окно. Через него нельзя куда‑то проникнуть или кого‑то вызвать. А теперь позволь, я займусь делом.

Маг уселся за стол, а Даркл стал прохаживаться по комнате. За окном сгущались сумерки.

Так прошло около десяти минут. Вдруг Геглаш издал удивлённое восклицание:

— Боги и демоны!! Вот это да!!

— Что там?!

— Запись на архернике! Архерника — это рунный алфавит Архерона. Вот послушай. Запись первая: «Невероятно! Он потерялся! Ничего не понятно, что он говорит, узнаваемо одно слово из десяти. Видно совсем плохо, слышно и того хуже. Попрошу завтра мелок у Геглаша, может, это сработает». Запись вторая, тоже без даты: «Он всё время пытается что‑то сказать, но ничего не получается. Либо я неправильно нарисовал, либо его план всё время меняется. Интересно, почему видение с рисунком пришло именно мне?»

— Что это всё значит? — спросил Даркл, — и кто такой «он»?

— Не знаю. Молларис почему‑то записал это на архернике, хотя всё остальное записано нормально…

— А от кого он шифровал эти записи? Кто вообще знает этот язык, кроме него и тебя?

— Да не язык! Молларис записал это на том же языке, на котором мы сейчас говорим, но только археронскими символами. Шифровка на скорую руку, так сказать. Самое интересное, что он не знал не то что языка, но и самой архерники!! Разве только выучил её недавно… И главное — зачем?!

— Читай дальше, — нетерпеливо сказал Даркл.

— Читаю. Так… Ага. Запись третья. «Снова несёт чушь. Чётко виден знак плана, но это неизвестный мне план. Самое главное — это не Сфера. Это не план демонов. Это не Серые Равнины. Это какое‑то другое место. Бред». Запись четвёртая. «Теперь всё проясняется. Он нашёл относительно богатое место и может общаться. Произошло Смещение. Невероятно. Интересно, каковы будут последствия?» Дааа… — протянул Геглаш, — это просто невероятно. Только при чем тут оказался Молларис?..

— Объясни толком, — не вытерпел эдил, — что это всё значит? Что такое «план», какое богатое место кто нашёл и что такое «смещение»?

— Ну, тут подразумевается план бытия, а богатое место — это место, в котором есть достаточно энергии, в данном случае — достаточно для общения. Смещение — это захват одним демоном сферы другого… Если так, то это объясняет невероятные особенности Прячущегося–в–Тени. Его сферу попросту захватил другой демон. Именно он и напал сначала на тебя в лесу, а теперь он же убил старину Моллариса…

Даркл только удивлённо качал головой. Маг задумчиво продолжил:

— Я могу понять, почему убит Молларис: он узнал факт Смещения. Но тогда почему демон — узурпатор напал на тебя? Ведь это произошло несколько недель назад, верно?

— Два месяца, если точно, — хмуро отозвался эдил, — но ведь я‑то ни сном ни духом не ведал ни о чем подобном!

— Вот–вот. Кстати, что говорил тот кхитаец в караван–сарае?

— Он сказал: 'Муравью не дано остановить горный обвал, вам не дано остановить меня. Я лишь верхушка айсберга, который уже пришёл в движение'. Я помню это дословно. Но почему я должен останавливать то, о чем не ведаю?!!

— Это правильный вопрос, — кивнул маг, — это так или иначе связано с тобой, или, вероятно, с твоим мечом. Не зря, ох не зря Молларис спрашивал меня про мечи Архерона!

— Так он имел в виду именно мой меч?!

— Видимо да, — кивнул Геглаш, вздохнул и добавил: — теперь, полагаю, самое время рассказать тебе о твоём мече. Ты уже и так по самое не хочу увяз в этом болоте… Так вот. Твой меч — уникальнейший из всех уникальных археронских мечей — его создал маг–отступник. Как я уже говорил, империя Архерона черпала могущество из того, что мы называем Злом либо Тьмой. Демоны, ужасней которых не представить, тёмные обряды и чёрная магия… Властелины Архерона были слугами Тьмы, хотя в дерзости своей считали себя её повелителями. И вот однажды по неизвестной причине один маг–мастер восстал против всего Архерона и создал меч, названный им «Рассвет». Согласно его задумке и пророчеству, этот клинок должен был поставить точку в истории Архерона.

Даркл только присвистнул от удивления:

— Ну и ну! И что дальше? Создал клинок — и Архерону пришёл конец?!

— Нет. Отчего пал Архерон, никто не знает. Судьба этого мага неизвестна, за исключением того, что она наверняка была поистине жуткой: ему не простили предательства. Клинок же попытались уничтожить, что свидетельствует о невероятной силе меча, но мастер предвидел это и наделил своё творение способностью убивать того, кто завладел им незаконно. Таким образом, этот меч нельзя уничтожить без особого обряда, а провести обряд, не заполучив сам клинок, я бы сказал, проблематично. За мечом охотились долгое время, пока время и ход истории не упрятали его. О нем известно только то, что я тебе только что рассказал. Если пророчество древнего мастера истинно, то ты — один из тех, кто внесёт свою посильную долю в деле уничтожения Архерона…

— Вот уж облажался этот маг! — злорадно воскликнул Даркл, — ведь Архерона уже три тысячи лет как нет!

— Ошибаешься. Нет империи, но после неё кое‑что осталось. Стоит совсем небольшому кусочку гидры попасть в благодатную среду, как чудовище вновь вернётся в этот мир. Понимаешь, о чем я? Какое‑то знание, считающееся утерянным, какой‑то артефакт, о котором никто не слышал, какое‑то другое наследие древнего Архерона попадёт в плохие руки — и история повторится. Архерон не был уничтожен извне, потому как никто не мог противостоять ему. И даже сейчас мир не способен бороться с ним, если Архерон возродится. Поэтому мы никогда не сможем быть уверены в кончине этой империи… по крайней мере, до тех пор, пока частица Архерона живёт в каждом из нас.

— Невесёлую картину ты нарисовал, — заметил эдил, — но насколько это может быть правдой?

— Это уже правда. Сначала — смещение одного демона, относительно безвредного, другим, неизвестным. Потом нападение на тебя. Потом нечеловечески быстрый и сильный кхитаец, разглагольствующий об обвалах. Теперь мы здесь, а враг неизвестен. И ещё: ты хоть представляешь, насколько нужно быть могущественным, чтобы по своему желанию смещать и ставить демонов в Сферах?!! Какому чернокнижнику по силам уничтожить целое племя?!

— А это здесь при чем?!

— При том! Кто вызвал демона для нападения?! Кто доставил сюда ковёр с порталом?!

— Это может быть кто‑то, кто сам служит этому демону или поклоняется… — с сомнением проговорил Даркл.

Геглаш только горько рассмеялся в ответ:

— Если так, то у демона не может быть причин тебя бояться. Что ему с тебя взять? И потом, поскольку ты профан в демонологии, введу тебя в курс. Демон, владеющий Сферой, использует её для приобретения могущества, то есть энергии, которая ему нужна в своём мире: у них тоже своя иерархия и своё общество. Каждая Сфера даёт возможность получать энергию при выполнении какого‑либо действия. Например, владыка Сферы, которая связана со смертью, будет требовать от того, кто его вызвал, жертвы. Желательно человеческой, да побольше. За это он выполнит какую‑то просьбу. Причём его возможности вытекают из самой Сферы. Одни Сферы дают хозяину ограниченные возможности, другие — весьма обширные, вплоть до наделения просящего смертного очень долгой жизнью и невероятным могуществом. Но как за это нужно платить, тебе лучше не знать.

Таким образом, за Сферы идёт жестокая борьба, однако вытеснить демона из Сферы гораздо сложнее, чем хозяину — отстоять её. За последние пару веков случаи Смещения неизвестны. Вот я и говорю, что новый демон наверняка воспользовался помощью человека.

— А почему демон, занимающий Сферу смерти, не может просто явиться сюда и убить нужное число людей?

— Из‑за энергии. Явиться сюда — значит затратить бездну энергии, которую нельзя легко возместить. И на каждое убийство он будет энергию тратить, а не получать. Дело в том, что демон не приспособлен для длительного обитания в нашем мире. Единственный способ для него явиться сюда — через портал, начерченный человеком. При этом он не тратит энергию, а наоборот, получает её в виде жертвы либо другого действия, совершённого вызывателем. Например, Прячущийся–в–Тени в качестве платы требовал совершить некоторое количество обманов, подлостей, краж, розыгрышей и так далее.

— Да уж, хорошие парни эти демоны, — хмыкнул Даркл.

— Не хуже тех, кто пользуется их услугами. Так вот, охота на тебя — бессмысленное расточительство для любого демона. Значит, его услуги оплачивает человек. Нам теперь остаётся только определить его и по возможности призвать к ответу…

— О, я его заставлю ответить за все, — пообещал эдил, — но думаю, это будет непросто. Трудно ухватить за горло того, кого ты не знаешь.

— Ты прав, — согласился маг, — и время сейчас против нас. Некий враг уже вовсю действует, а мы топчемся на месте…

— Кстати, а что если демон нагрянет ещё раз? Его можно убить?

— Ещё раз он не нагрянет, так как всякий портал можно использовать лишь однажды. Бороться же с ним можно с помощью магии, в то время как убить его оружием почти невозможно. Правда, если разрушить его тело, то это приведёт к его возврату в родной мир, потере всей его энергии и как следствие — к потере сферы. Потом пройдёт немало времени, пока он не создаст себе новое тело, если способен на это. Так что бороться можно. Да, забыл тебя обрадовать, Рассвет — меч, способный поразить «все, что имеет телесную оболочку». По крайней мере, так сказано в некоторых источниках.

— Ясно. Это уже веселее. Давай, читай дальше.

— А нечего. Тут только четыре записи. Видимо, во время пятого сеанса Молларис и погиб. Так что… Все, что я могу теперь сделать, это попытаться наладить контакт со смещённым демоном. Вероятно, он захочет помочь хотя бы отомстить своим обидчикам. Но это вряд ли получится, так как я не знаю имени Окна и названия плана, где демон был в последний раз. Впрочем, я попытаюсь. И боюсь, что больше ничем помочь не смогу. Так что посмотрим, какой из тебя эдил.

В этот момент в комнату вошла Кира, неся сумку со снедью.

— Вот. Жареные колбаски, хлеб, салат, подливка, фрукты, шербет и красное вино. Годится?

— Превосходно. Тут на пятерых?

— Да, — ответила помощница, — а эта паршивка?..

— Ксардаса ещё нет, — кивнул Геглаш, — и я уже начинаю беспокоиться…

Даркл подошёл к окну и увидел ученика чародея, под руку с которым шла метательница ножей. Позади в сотне шагов незаметно следовали двое других учеников.

— Идут, голубки… Кира, встань за дверью, а ты, маг, садись‑ка в это кресло: спинка высокая, она тебя не сразу заметит.

Сам Даркл встал возле окна спиной к двери и стал ждать звуков шагов на ступенях. Они не заставили его ждать долго.

Ксардас открыл дверь, пропуская свою спутницу вперёд, и чуткий слух северянина поймал окончание фразы юного мага:

-…сейчас кое с кем тебя познакомлю.

— С твоим учителем, о котором ты рассказывал?

Ксардас поперхнулся от избытка эмоций, а Даркл повернулся и сказал:

— Боюсь, что с мастером Молларисом тебе познакомиться не удастся, так как он умер.

— Ты!.. — выдохнула девушка и вздрогнула от резкого стука: это Кира, стоявшая за дверью, захлопнула её. Метательница ножей встретилась взглядом с помощницей эдила и сразу её узнала. Побледнев, Кешиа повернулась к Ксардасу:

— Знаешь, а ты был единственным, от кого я не ждала такого… такого…

— Я тоже не ожидал, что знакомство с тобой приведёт к смерти моего учителя, — отрезал тот, — и боюсь, тебе придётся отвечать за содеянное!

Даркл почувствовал, что пора вмешаться:

— Ксардас, ты сейчас возьмёшь дневник твоего учителя и почитаешь в своей комнате. Полагаю, за это время твои эмоции слегка улягутся, а мы тем временем кое‑что проясним, спокойно и без лишних осложнений.

Будущий некромант несколько секунд смотрел эдилу в глаза, но Геглаш за спиной Даркла сделал незаметный знак, Ксардас молча взял книгу и вышел. Теперь все смотрели на Кешиа.

Та стояла посреди комнаты, бледная, но глаза пылали ненавистью.

— Ты заставил Ксардаса привести меня сюда и… и предать? — напрямик спросила она и добавила: — уж лучше бы ты сбросил меня с лестницы. Это было бы не так жестоко!

— Прикрой свой рот, — жёстко отрезала Кира, — и не тяни время! У меня к тебе свой счёт, и я жду не дождусь очереди!

Даркл поставил стул посреди комнаты и приказал:

— Сядь! — и когда Кешиа повиновалась с видом обречённой, спросил: — я не мог бы заставить никого предать, поскольку мои предки не простили бы мне такого позора. Ксардас привёл тебя сюда добровольно: он полагает, что ты виновна в смерти его учителя.

— Я?! — ошарашенно переспросила Кешиа, и эдил вынужден был признать, что она либо говорит правду, либо очень искусно лжёт.

— Именно. Ты сказала ему, что его кровать узкая, а пол жёсткий?

Кешиа покраснела и ничего не ответила. Даркл продолжил допрос:

— Вижу, сказала. Ксардас достал все свои сбережения и пошёл покупать ковёр. Подставное лицо, похожее на твоего главаря, продало ему ковёр, который и послужил причиной смерти: с его помощью в дом проник демон и убил учителя Ксардаса. Что ты на это скажешь?

С каждым словом, вылетающим из уст северянина, девушка бледнела всё больше.

— Какой ковёр?? Какое подставное лицо?! При чем тут я?!!

— Ты встречалась с Ксардасом, чтобы спровоцировать покупку ковра? Да или нет?!

— Нет!! Я ничего об этом не знаю! И я никогда не сделала бы такую подлость человеку, который…

— Который — что?

— Не твоё дело! — решительно отрезала та, — мне нужно поговорить с Ксардасом!

Кира издевательски расхохоталась:

— Чтобы обмануть его во второй раз?!

— Я не думаю, что он захочет тебя видеть… кроме как на виселице, — тихо сказал Даркл, — тот, кто виновен в смерти Моллариса, нажил в его лице смертельного врага. И сейчас Ксардас полагает, что это ты. Посмотри правде в глаза: у него все основания так думать. И словами его вряд ли удастся переубедить.

Голова Кешиа поникла:

— Но я не виновата! Я не знала о смерти его учителя! Я не знаю ничего ни о каком ковре! Ксардас единственный дорогой мне человек на свете, как вы можете так про меня думать… и так оклеветать меня перед ним?!!

— Вот как? Ты была вхожа в дом покойного. Он был убит демоном, который проник в дом через ковёр, купленный для твоего удобства. Мы начали расследовать его гибель. Ты снова оказываешься тут как тут и пытаешься убить нас, в том числе самого дорогого тебе человека.

— Но я же не видела! Я не знала, что он будет ехать с тобой в одной повозке, я вообще понятия не имела, что он с тобой знаком!

— После всего этого ты говоришь, что не виновата? Ты встречаешься с Ксардасом, говоришь ему, что его кровать узкая. Он отвечает, что купит ковёр. Твой главарь продаёт Ксардасу ковёр с замаскированным порталом для вызова демонов. Выглядит как отлично провёрнутый план.

— Но я не говорила Фальстафу о Ксардасе!

— Тогда как твой главарь узнал, что Ксардас пойдёт за ковром? — жёстко сказал Даркл.

Кешиа несколько секунд мучительно соображала, затем тихо выдохнула:

— Вот сука…

Эдил терпеливо выждал, пока допрашиваемая не начала рассказывать.

— Это Адитра, моя подруга. Мы познакомились в цирковой труппе, я ножи бросала, она была гимнасткой. Когда труппа распалась, мы попали в Шадизар. Она связалась с Фальстафом, утроившись танцовщицей в трактир, где собиралась его банда, а потом через неё и я с ним познакомилась. Вот Адитре я и рассказывала о Ксардасе, а она проболталась Фальстафу. Ну а он уже быстро смекнул, какую возможность это ему даёт.

— И он вот так провернул всё это втайне от тебя? Ну что ж, зато у нас есть любовница главаря.

— Бесполезно, она ничего не знает. Фальстаф нас всех использовал втёмную, мы никогда не знали ни заказчиков, ни причин, разве если догадывались. Собираясь на дело в трактире, нам было запрещено что‑либо говорить о деле в присутствии Адитры. Я сомневаюсь, что она знает какие‑либо детали.

— А может, ты её просто выгораживаешь? — ехидно полюбопытствовала Кира.

— Можешь допросить её, мне не жалко! Просто потеряешь время.

— Довольно быстрый переход от циркачки к убийце, — спокойно заметил Даркл.

Кешиа покачала головой.

— Уже был опыт. Наша труппа потому и распалась, что антрепренёр… умер. Но это было в Голейне, — быстро сказала она, бросив взгляд на Киру, — к тому же давно и неправда.

Даркл вздохнул:

— Хорошо же. Будем считать, что я поверил тебе. Ксардас не предавал тебя, а чтоб ты мне поверила, я тебя отпускаю. Иди. Я даже даю тебе пять минут до того как она, — кивок в сторону Киры, — пошлёт за тобой вдогонку стражу. Время пошло. Распорядись им разумно.

— Мне нужно поговорить с Ксардасом! — надежда вспыхнула в её глазах.

— Он в своей комнате. Но время не ждёт.

Кешиа вихрем пронеслась мимо Киры и бросилась вниз по ступеням.

— Так ты всерьёз дал ей пять минут? — уточнила Кира, — и после этого…

— Если сбежит — она твоя, — кивнул Даркл, — хотя лично я ей верю. Хоть и не очень хорошо понимаю, почему.

— Она не сбежит, — подал голос молчавший до этого времени Геглаш и показал маленький кристалл, лежавший у него на ладони: — этот камешек треснул бы, если б в комнате кто‑то солгал.

— Надеюсь, ты ошибёшься, колдун, — обронила Кира.

— Всё может быть, — доброжелательно улыбнулся маг и поморщился, видимо, разбитое плечо давало о себе знать.

Даркл вышел на лестничную клетку и прислушался. Этажом ниже слышался разговор: резкие реплики Ксардаса и тихие — Кешиа.

— Я думаю, она не пришла бы сюда, если б чувствовала за собой вину, — заметил он.

— Этого я и опасаюсь, — хмуро ответила Кира.

— Да брось ты! Нельзя же позволять ненависти управлять собой!

— Да?! — насмешливо отрезала та, — а сам ты ищешь убийцу своего рода кто знает сколько лет и тобой движет любовь и смирение?!!

— Я не испытываю ненависти к тому, кто не является человеком, — тихо сказал Даркл, — просто мир должен быть очищен от подобных существ… и долг чести моего рода должен быть уплачен. А ненависть… Я ненавижу только иногда… и только себя: за свои слабости и несовершенство. Ненависть по отношению к другому человеку порождает только зло, и это плохо.

— Браво, — сказал сзади Геглаш, — отлично сказано. От души. Думаю, и тебя вышел бы хороший наставник для молодёжи… если ты доживёшь до соответствующего возраста…

— Вряд ли. Я бы с удовольствием учил, чему мог… но некого. Я последний из своего рода.

— Именно. Ты — последний. Но. Ты ещё жив. И твой род, следовательно, пока ещё не, — произнёс Геглаш, чеканя каждое слово, и посмотрел в глаза Дарклу, — ты ведь понимаешь, куда я клоню?

— Да брось! Одному человеку не возродить целый род…

-…если он не способен за него отомстить, — закончил маг, — ты должен понимать, что это — испытание. Не только твоё. Всего твоего рода. И от тебя зависит, будут ли твои потомки процветать в этом мире, или века сотрут всякую память о твоём народе. Его судьба — на твоих плечах. Нет ноши тяжелее и ответственней. Осилишь ли ты её — это только от тебя зависит. Подумай над моими словами.

— Пять минут истекли, — напомнила Кира.

— Что ж, посмотрим, что теперь получится, — проворчал Даркл и начал спускаться вниз, Геглаш двинулся следом.

Как только они вошли, Ксардас и Кешиа быстро обернулись.

— Вижу, между вами снова мир и согласие, — улыбнулся Геглаш.

— Ну, в общем, да, — ответил мастеру ученик, — осталось утрясти кое–какие разногласия, но они подождут…

— Тем лучше. Время против нас. А сейчас важный вопрос: что с тобой делать, Кешиа? Ты будешь нам помогать? — спросил Даркл.

— А у меня есть выбор? — пожала плечами та, — твоя помощница смотрит на меня как питон на кролика и мечтает, как она похоронит меня в подвале тюрьмы и потеряет ключ.

— Не потеряю, — мрачно поправила та, — а выброшу. Но не сейчас. Всё в своё время.

— Кстати, я слышала, что ты, почтенный эдил…

— Даркл.

— Что ты накоротке с сатрапом…

— Я бы так не сказал, учитывая, что виделся с ним всего дважды, но полагаю, что он выполнит мою небольшую просьбу, если ты это имела в виду.

— Примерно, — кивнула Кешиа, — а то мне всё‑таки не хочется сгнить в тюрьме.

— Тогда помоги нам. Сатрап крайне заинтересован в этом деле и в случае успеха пойдёт на уступки.

— Что ж, пусть так. Только я мало чем могу помочь.

— Можешь. Ты много знаешь о преступных организациях и вхожа во многие места, недоступные эдилу…

Юная наёмница только покачала печально головой:

— Уже нет. Сразу после нашей первой встречи на крыше меня попытались убить, я спаслась чудом.

— Убить?!! — ужаснулся Ксардас, — но кто?!

— Не знаю. Вероятно, тот, кто заплатил за убийство эдила, — пожала плечами та, — остался недоволен. Или просто постарался убрать следы. Когда ты меня нашёл, я как раз подумывала, где бы залечь на дно, и была рада встрече с тобой как никогда.

— А я‑то думаю, почему ты одета не как обычно… — мрачно протянул ученик мага.

— У меня идея, — вмешался Геглаш, — мы сейчас поедим, выпьем немного винца из кладовой Моллариса, память ему вечная, и поспим до утра. А там примемся за дело. Наша зацепка — это демоны. Но я слишком измотан, чтобы работать сейчас. Кстати, Ксардас, ты прочитал последние записи своего учителя?

— Нет. Он их зашифровал, как всегда, хоть я и не представляю, зачем. Не от меня, это точно. Он никогда не прятал от меня свою большую тетрадь и она часто лежала на его столе даже когда он отсутствовал…

— Ты сказал — большую тетрадь?! — удивился Геглаш, — и зашифровал, как всегда?!

— Да, — поднял брови Ксардас, — а что?

— Где эта тетрадь???

Ксардас встал и пошёл на второй этаж. Все остальные последовали за ним. Тот подошёл к шкафу и вытащил толстую тетрадь и положил на стол.

— Вот она. Вся исписана тем же шифром.

— Это не шифр, это обычный наш язык, просто написан алфавитом Архерона, — ответил Геглаш, — но я не знал, что Молларис владел этим алфавитом…

Тут Ксардас случайно задел плечом шкаф, в результате чего книга, стоявшая рядом с местом, где была тетрадь, упала и раскрылась. Геглаш обернулся на звук.

— Я сейчас поставлю на место, — извиняющимся тоном сказал Ксардас, но в этот момент маг выпучил глаза и шумно выдохнул:

— Боги и демоны!! Вот это да!! Дай её сюда!!!

Ксардас, недоумевая, положил книгу перед своим учителем. Тот взглянул на первую страницу после титульной и прошептал:

— Это невероятно. Я и мечтать не мог, что увижу её… Это «Демоны Архерона». Невероятно древняя и редчайшая книга. Считается, что во всем мире их осталось только две известные: одна хранится где‑то в библиотеке одного из могущественных магов, точно неизвестно какого, а другая якобы украдена… Впрочем, постойте… Это не оригинал. Это искуснейшая копия, переписанная от руки и оправленная неприметным переплётом. А ведь старина Молларис оказался непрост! — протянул он с уважением, — остаётся только гадать, где он её взял. Ну, учитывая, что он завещал тебе все свои магические принадлежности, ты просто богат, Ксардас. Эта книга, пускай и копия, стоит таких денег, каких я не видел за всю свою жизнь… Здесь даже магический замок, но он открыт. Тебе осталось только закрыть его и можешь не опасаться воров.

— Это намёк? — скромно поинтересовалась Кешиа.

— Я знаю только одного человека, за которого я абсолютно уверен, что он не пойдёт на преступление, чтобы завладеть этим чудом. Это я, и только потому, что Ксардас позволит мне её почитать, — тут маг ухмыльнулся.

— А в чем ценность этой книги? — спросил эдил.

— Эта книга содержит множество ценнейших сведений касательно демонов Архерона. Вызывать их умели лишь в Архероне, считается, что это демоны даже не из мира демонов, а ещё из какого‑то другого места. По всему миру ходят фрагменты книги, и они ужасно редки. И вот — все тексты вместе…

— Так это и есть то страшное наследие Архерона? — напрямик спросил Даркл.

— Нет, — покачал головой Геглаш, — она написана до появления оного. Точнее, она написана много позже, но содержит знания, которые были известны очень давно, но неизвестно какому народу. Жрецы Архерона сами пользовались знаниями, открытыми до них. В этой книге были собраны воедино многие отдельные тексты, и название появилось позже.

— Но в чем её ценность? С её помощью можно вызывать демонов?

— Нет. В ней содержатся описания демонов, некоторые выкладки относительно их природы и способы борьбы с ними. Хотя, должен признать, если кто‑то невероятно гениальный и одарённый по магической части захочет заново открыть способы вызова древних демонов, то из этой книги он мог бы узнать немало полезного. Но демоноборцам она полезнее… если только кто‑то способен противостоять этим монстрам.

— Но ведь сейчас никто не может вызывать их? — забеспокоился Ксардас.

— Нет, — маг вздохнул, — но существует много источников, собрав знания которых воедино, можно достичь кое–чего. Счастье в том, что почти все они либо утрачены, либо хранятся в тайных местах отдельными людьми или организациями. Одни хотят могущества, другие наоборот, пытаются противостоять первым.

— Но почему тогда не уничтожить все книги, хранящиеся у противников демонов? — робко предложила Кешиа.

— Потому что никто не знает, кто владеет остальными источниками. Возможно, все кроме этой книги, — Геглаш кивнул на стол, — в руках слуг Тьмы. Тогда, уничтожив её, мы уничтожим знания. И в случае возрождения Архерона мир снова будет неспособен противостоять ему. Так что, при всей ценности этой книги, я бы не стал её продавать. Кто знает, кому она достанется?

Тем временем Кира рассматривала страницы книги в увеличительное стекло.

— Знаете, что я обнаружила? Во–первых, чернила свежие: максимум год…

— Да?!!

-…Во–вторых, все буквы похожи как две капли воды. Точнее, идентичны. Две любые одинаковые буквы, взятые из любых мест, будут абсолютно, в точности одинаковы. Только я не представляю, как такое можно сделать.

— Зато я представляю, — отрезал Геглаш, — это может сделать только голем–писец. Это значит, что старина Молларис в полной тайне вошёл в контакт с некоей гильдией магов, которая и снабдила его этой книгой. Наша гильдия же голема–писца не имеет, как не имеет никого, способного его создать…

— Значит, учитель знал и архернику, и демонологию, — подытожил Ксардас, — и ещё умудрился получить эту книгу…

-…Что вообще невероятно, — докончил Геглаш, — так как ни одна гильдия не даст такие знания другой. Боюсь, я в тупике.

Даркл заметил:

— Тогда вывод один: Молларис был соратником некоей гильдии, причём настолько верным, что ему дали это… Или он её украл.

— Исключено. Здесь магический замок. И хороший к тому же.

— И что? Любой замок можно открыть! — заявила Кешиа.

Геглаш громко расхохотался:

— Слова не мага, но вора! Нет, моя дорогая, магически закрытая книга открыта быть не может. Даже если её разрубить мечом, страницы разделить нельзя. Как если бы они были единым целым. Так что… — пожал он здоровым плечом и перевернул страницу.

На вновь открытой странице лежал лист бумаги.

Даркл мельком взглянул на него:

— Ксардас, это тебе. Письмо твоего учителя.

Молодой маг взял лист дрожащими руками и начал читать:

— «Дорогой мой ученик! Если ты раскрыл эту книгу, значит, меня уже нет в живых. Но не отчаивайся, если ты читаешь эти строки, значит, не всё ещё потеряно. На тебя я возлагаю свои надежды, равно как и надежды мира. Я многого не знаю, и тебе придётся узнавть это самому. Первое, что ты должен сделать, это найти своего друга, того варвара, про которого ты рассказывал. Бросай всё и ищи его, пока не поздно, ищи везде, хоть на дне морском, но найди. Тебе понадобится столько верных друзей, сколько ты сможешь найти, и варвар должен быть среди них. Потом найди мой тайный дневник. Ты знаешь, где его искать, и только ты сможешь открыть его. Попроси помощи у моего друга Геглаша. Мы с ним связаны клятвой, и он поможет тебе. Теперь прощай и помни: лучше умереть ради всего мира, чем жить ради одного себя.

Постскриптум: людям Г., Д., К. и С. ты можешь верить как самому себе. Ты узнаешь их, как только встретишь.

Постпостскриптум:

Из края холмов и свирепых ветров

Прибудет последний сын мертвецов,

Он родом из тех, кто исполнит завет,

Ему по руке пройдётся рассвет.»

Ксардас дочитал и умолк, склонив голову. В комнате повисло молчание.

— Что это значит? — удивился Даркл.

— Как рассвет может пройтись по руке? — Кира тоже ничего не поняла, — и вообще, весь стих какой‑то кривоватый, неграмотный.

— Тут почерк трудночитаемый, — извинился Ксардас, тайком утирая слезу.

— Дай сюда! — Геглаш выхватил у того письмо и воскликнул: — это не почерк! Это Молларис ошибся с переводом! Я же знаю это место! Книга Ларета «Собрание древних пророчеств», раздел, посвящённый Архерону… Ну‑ка… Да, верно… Перевод в целом правильный и даже в рифму… Вы же учтите, что Ларет был стигийцем, и Молларис перевёл стих со стигийского как умел. А сам Ларет, между прочим, автором стиха не являлся, он переводил пророчества на стигийский с разных языков. Так что после пары стихотворных переводов с языка на язык, к тому же переводчиками, не являющимися выдающимися поэтами, ясность текста может, мягко говоря, сильно исказиться. Ну и старина Молларис со стигийским, скажем так, не дружил. Вот тут не «пройдётся», а «придётся»… Даркл, это же про тебя! «Ему по руке придётся Рассвет»!

— Хотат и Хотли! — выдохнул эдил, — сходится все, кроме третьей строчки!

— Третью строчку тебе ещё придётся исполнить, — заверил его маг, — возникает только один вопрос: откуда Молларис это узнал, старый пройдоха?! Пророчество — это одно, но как он узнал, что оно сбудется непременно здесь и сейчас?

— И имена узнал, — согласился Ксардас, — Г. — это вы, Д. — Даркл, К. — Кешиа? Кира? Но мы недавно познакомились, а книга вся в пыли! А вот кто такой С.?

— Ты его узнаешь при встрече, — напомнила Кира.

Пять человек в комнате стояли вокруг стола и молчали, думая о шестом, которого уже не было в живых, но который с поразительной точностью предсказал их встречу.

День второй. Ночь.

Когда пятёрка поужинала, маг зевнул:

— Я пойду прилягу, — сказал он, проглотив колбаску, — а когда вы отыщете тайный дневник Моллариса, позовите, — и, зевая, побрёл в другую комнату.

— Где ж его искать‑то? — пожал плечами Ксардас.

— Там написано, что ты знаешь, не так ли? — подсказала Кешиа, — наверно, твой учитель знал, что писал.

— Но я ведь не знаю! — возмутился тот, — я до этого времени даже не подозревал, что у учителя есть и второй дневник!

Даркл согласно кивнул головой:

— Так ведь твой учитель не написал, что ты знаешь, где он, а знаешь, где искать. Так что искать будем все, но где — это тебе лучше знать.

Ученик чародея почесал затылок:

— Ты прав, конечно. Но я всё‑таки не представляю, где искать. С таким же успехом можно начинать прямо отсюда и до утра…

— Но ты лучше нас знаешь своего учителя, — проснулась профессиональная жилка Киры, — если б ты был твоим учителем, куда б ты положил этот дневник?

— Ну, наверное, я бы надёжно его упрятал… — Ксардас выглядел растерянным.

Тут ему на помощь пришла Кешиа:

— Если бы он был вором, — заявила она, — то непременно положил бы его где‑то на виду. Вещи, спрятанные таким образом, иногда отыскать куда трудней, чем самый надёжный тайник. Кроме того, дневник должен быть под рукой. Так что ищите прямо здесь, в комнате. И, думаю, не в книжном шкафу.

— Сразу видно профессиональный подход к проблеме, — ухмыльнулся Даркл.

— Если дневник представляет ценность, то он должен быть спрятан соответственно, — Кешиа пропустила его реплику мимо ушей, — и есть вероятность, что тайник магический. Если это так, то найти его проще магу.

— Не думаю, — покачал головой эдил, — ведь наш гипотетический враг тоже чародей. Надо искать там, где маг будет искать в последнюю очередь. Ксардас, где бы ты не искал?

— Секунду, — сказала Кира, — если дневник — книга либо тетрадь, то логично положить её не среди книг и так, чтоб она не бросалась в глаза…

— Ладно, — скомандовал Даркл, — хватит спорить. Начинаем искать прямо сейчас. Ксардас — библиотека… Или нет, ты будешь полон искушения заглянуть в книжечку–другую. Ты с Кешиа обыскиваешь лабораторию. Мы с Кирой ищем здесь, в кабинете. Потом перейдём в библиотеку и жилые комнаты. Итак, пусть нам помогут Митра и Ассура!

Работа закипела. Даркл стал осматривать стол покойного, надеясь отыскать дневник среди разных мелочей. Кира начала обследовать комнату на предмет тайников. В лаборатории Ксардас со своей подружкой методично перебирали архив записей об опытах покойного волшебника. Так прошло некоторое время — в молчании и сосредоточенных поисках. Однако два часа были потрачены впустую — Ксардас и Кешиа уже заканчивали обыск в лаборатории, Кира с неослабевающей методичностью исполняла свои обязанности, но тайника не обнаружила.

— Так мы провозимся до утра и ничего не найдём, — проворчал Даркл. Его помощница ничего не ответила.

Эдил открыл окно и облокотился на подоконник. Он прекрасно понимал, что поиски ведутся не там, где надо, но поделать с этим ничего не мог. Хитрый чародей так надёжно спрятал свой дневник, что Даркл не знал, то ли хвалить его за это, то ли ругать.

На улице было довольно светло: сатрап не экономил на масле для светильников и получал за это своеобразный барыш в виде снижения преступности в городе. Воры предпочитали на освещённых улицах не промышлять, так что в основном им оставались кварталы победнее. Эдил осмотрелся и заметил нескольких магов со своими учениками, несущих свою службу. Что ж, хоть поджог теперь не страшен.

Даркл попытался спланировать дальнейшие действия, исходя из того, что дневник так и не будет найден. В перспективе получался полный тупик: наниматель убийц неизвестен, продавца ковра с того света не достать, остаётся разве попытаться поймать тех, кто пытался убить Кешиа, но идея ловли на живца не находила должного отклика в его душе. В голове копошились сомнения. В самом деле, успех в деле лжегхуула был скорее просто удачным стечением обстоятельств, чем закономерностью. В то же время близость и недосягаемость кровного врага приводила Даркла в состояние тихого бешенства.

Тут он заметил вдалеке синий огонёк и насторожился. Дарклу не приходилось видеть синих ламп, да и свет был странным, немного призрачным. Он прикинул, где может находиться источник света и принял решение.

— Я выйду проветрюсь, — сказал эдил Кире и спустился по лестнице.

Выйдя из дома, он накинул капюшон и поправил меч в наспинных ножнах, кинжал спрятал под плащом поближе к правой руке. Кивнув предводителю магов, Даркл двинулся в направлении огонька, держась в тени домов. Пройдя немного, он свернул в боковой переулок, затем повернул ещё раз и пошёл параллельной улицей, так как опасался засады.

Но улицы, куда ни глянь, пустынны, только время от времени случайные прохожие попадают в поле зрения, да стража патрулирует улицы группами по три человека. Ничто не предвещало опасности, однако первобытная натура Даркла оставалась настороже. Рискуя вызвать подозрение стражи, если бы та вдруг на него наткнулась, он подкрался к углу и выглянул. Никого. Зато в глаза бросилось дерево, на котором висит что‑то коричневое на тонкой бечёвке. И нигде ни следа таинственного огонька.

Эдил подошёл к дереву и снял предмет. Это оказался обычный кусок пергамента, перевязанный верёвкой.

В этот миг ему почудилось движение за спиной. Даркл стремительно сместился в сторону и повернулся, выхватывая меч. Но улица была пустынна, как и прежде.

— Хотат и Хотли, — тихо проворчал он и спрятал меч. Теперь ему было нужно осмотреть свою находку, но освещение требовалось получше. Подойдя к фонарю, эдил с невыразимой досадой обнаружил, что пергамент был девственно чист. Ни строчки, ни значка, ни чёрточки.

— Тьфу! — сплюнул со злости Даркл и внезапно вспомнил о Куараде. С тех пор как он ушёл, девушка не получала от него никаких известий.

«А ведь она ждёт», с грустью подумалось ему.

Решение пришло моментально. Полчаса ходьбы туда, столько же обратно. Плюс пять минут чтоб объяснить ситуацию и извиниться… Или, может быть, потратить чуть больше времени и обойтись без извинений?

И эдил бодро двинулся в сторону купеческих кварталов, избегая освещённых мест и стараясь ступать потише.

По пути не произошло ничего. Наёмные убийцы не подкрадывались со спины, демоны не сотрясали воздух своим рёвом. Ночь тиха и безмолвна, за исключением тех моментов, когда Даркл проходил мимо кабаков. Время от времени навстречу попадались стражники — и только.

Сам путь занял немного, и вот он уже стучит в знакомую дверь Месхифа.

Открыл слуга.

— Дружище, скажи, хозяин спит? — спросил северянин, войдя внутрь и сняв плащ.

— Да, господин. Он велел приготовить для вас ужин, так как полагал, что вы вернётесь голодным.

— Спасибо, дружище, но я спешу. А Куарада здесь?

— Нет, господин, — невозмутимо ответил слуга, — она отправилась к себе домой, но оставила письмо для вас.

Он вышел и спустя минуту вернулся с запечатанным свитком. Даркл сломал пломбу и прочёл записку, которая была не чем иным, как приглашением нанести визит. В постскриптуме он увидел пару игривых фраз и его настроение резко улучшилось.

— Слушай, а где её дом?

— Через четыре квартала, господин. Выйдете — и сразу налево по улице.

— Ладно. Передай хозяину, что я сейчас делами государственной важности занят, так что на несколько дней буду лишён счастья пребывать в его обществе, а также мои наилучшие пожелания.

Выйдя из дома Месхифа, Даркл только удивился сам себе: он за короткое время нахватался различных изысканных выражений и теперь иногда выдавал такие обороты высокопарной речи, что часто сам себя удивлял. Впрочем, до дома Куарады эдил прошагал быстро, не оставив себе слишком много времени на удивления.

Дверь открыл слуга, одеждой, манерами и выражением лица не отличающийся от слуги Месхифа. На мгновение у Даркла возникло впечатление, что это тот самый слуга. Будто он сразу после его ухода прожогом выскочил через задний ход, пробежал до чёрного хода дома Куарады и как ни в чем не бывало открыл посетителю дверь. Конечно, на самом деле это совсем другой человек, но что‑то в них есть общее. Неудивительно, вышколенные слуги схожи между собой манерами, выражением лица и речью.

— Я друг госпожи и надеюсь, что она меня ждёт, — сказал эдил после приветствия и предъявил приглашение.

— Вы господин Даркл, полагаю? Входите, только боюсь, госпожи нет дома. Она не возвращалась уже давно.

— Как — давно? — удивился Даркл.

— С тех пор как уехала караваном. Позавчера она вернулась…

— Я знаю, когда она вернулась, только кто тогда сказал тебе, кто я такой?

— Госпожа передала записку сегодня утром, в которой помимо указаний относительно моих обязанностей написала и о вас. Поэтому прошу располагаться, я всё‑таки надеюсь, что она вернётся… скоро.

Настроение Даркла упало. Он вздохнул:

— Увы, у меня мало времени. Я надеялся застать её здесь…

В этот момент на ступеньках, ведущих на второй этаж, появилась Куарада собственной персоной, и от наблюдательного глаза не укрылось неподдельное удивление слуги: он открыл было рот, но ничего не спросил. Впрочем, этого и не требовалось.

— Я вошла через задний ход, — пояснила она слуге и обратилась к Дарклу: — а тебя я ждала раньше. Много раньше. Но таки дождалась! Ты проголодался, эдил? — она игриво улыбнулась.

— Ты думаешь, я сюда поужинать пришёл? — шутливо обиделся тот.

— Тогда поднимайся ко мне. Что тебя так задержало?

— Служебный долг, — ответил Даркл и добавил: — и боюсь, он оставляет мне чрезвычайно мало времени. Даже выспаться некогда. Впрочем, лучше пусть сон подождёт, чем ты.

Поднимаясь за Куарадой по лестнице, он незаметно оглянулся, повинуясь внутреннему порыву, и увидел, что с лица слуги не сходит удивление.

В спальне девушка сказала:

— Я оставлю тебя на минутку, мне надо переодеться. Вот в вазе фрукты, а вот вино. Наслаждайся, пока я не вернусь, — с этими словами она скрылась в небольшой комнате, вероятно, гардеробной.

Даркл уселся в кресло и покачал головой: подумать только, она предложила ему наслаждаться вином, когда его сжигает жажда совсем иного рода. Да, только богам по силам понять женщин. Что ж, можно и подождать.

Из другой комнаты до него вдруг долетел странный звук, как будто закрывают или открывают окно. Это было тем более странно, поскольку в самой спальне находилось окно, и оно было открыто. В комнате ни жарко ни холодно, так зачем же она возится там с окном, если он ждёт её здесь и дождаться не может!

Но вот пытка закончилась и Куарада появилась в дверях, облачённая в тонкое полупрозрачное платье, плотно облегающее стройную фигурку. Даркл одобрительно улыбнулся:

— Какой ты меня находишь? — спросила девушка, подходя поближе.

— Просто обворожительной. Только это платье будет идти тебе больше, находясь в шкафу.

Его грубоватый комплимент явно пришёлся Куараде по вкусу:

— Наверное, ты прав. Я, пожалуй, и правда повешу его в шкаф…

— Повесь, — согласился Даркл, — но… потом!

* * *

Часом позже он осторожно снял голову девушки со своей груди и осторожно перенёс на подушку. Затем поднялся с постели и тихо, чтоб не разбудить её, оделся и спустился вниз. Там отыскал слугу в его комнате.

— Извиняюсь, что разбудил, — сказал он, — но надеюсь, это компенсирует твой прерванный сон.

Слуга поклонился, получив несколько монет, и выжидающе посмотрел на Даркла.

— Я ухожу. Только сделай одолжение: выпусти меня через чёрный ход, — сказав это, эдил снова увидел на лице слуги растерянное выражение. Однако тот только кивнул:

— Как вам будет угодно.

Даркл проследовал за ним по низкому коридору к двери. Было очевидно, что чёрный ход в этом доме предназначался исключительно для хозяйственных целей и на случай пожара. Слуга подошёл к двери и наляг на засов. Тот поддался, хотя не без лёгкого сопротивления. Дверь открылась.

— Слушай, приятель, — сказал Даркл, — эта дверь открывается снаружи?

— Нет, она обычно закрыта на этот засов.

— Тогда как госпожа попала в дом?

— Не могу знать, — покачал в ответ головой слуга, — я не впускал её. Эта дверь не открывалась уже несколько недель.

— Но должно же быть объяснение?

В этот момент недоумение и удивление взяли верх над отличным вышколом слуги:

— Господин, я удивлён не меньше вашего. Эту дверь нельзя открыть снаружи, вы сами видели, что засов пошёл с трудом. А через переднюю дверь не входил сегодня никто, кроме вас, я мог бы поклясться! Окна же на первом этаже с решётками…

— Ну что ж, спрошу как‑нибудь сам, — кивнул Даркл и пошёл обратно, к дому Моллариса.

По дороге он обдумал ситуацию. Стало очевидным, что в той комнате Куарада закрывала окно, через которое попала в дом. Но зачем влезать через окно второго этажа в свой собственный дом?!

Но было ещё одно обстоятельство, вызвавшее недоумение северянина. За четыре ночи, проведённых с Куарадой в постоялом дворе в ожидании окончания бури, а затем и в доме Месхифа в прошлую ночь, он немного изучил свою подругу и теперь не мог не заметить, что её поведение немного изменилось. Причём не только в постели, изменилась манера держаться, жесты и мимика стали слегка другими. С другой стороны, Даркл не спутал бы её изящное тренированное тело воительницы с телом другой женщины и был абсолютно уверен, что это она сама, а не двойник. Однако разумного объяснения её поведения не находил. Махнув рукой, Даркл ускорил шаг. Он уже пожалел, что никого не предупредил о своей отлучке, такая безответственность обычно не была для него характерна.

Минут через десять ходьбы Даркл почувствовал то же самое, что чувствовал, снимая пергамент с дерева: чьё‑то присутствие. Точнее, недоброжелательный взгляд, сверлящий его спину. И, как в прошлый раз, стремительный разворот ничего не дал. Улица была пуста… или казалась таковой.

Даркл снова спрятал меч под плащом, держа руку на рукояти, и осторожно ступая по мостовой, двинулся дальше, чутко прислушиваясь и вглядываясь в тени. Пройдя так несколько сотен шагов, он уже готов был списать свою тревогу на взвинченные нервы, хоть и не помнил, чтоб те когда‑нибудь подводили своего хозяина: Даркл имел основания считать себя человеком с нервами если не железными, то крепкими.

И в этот момент, как бы подтверждая это, в ночном воздухе что‑то тихо прошелестело или прошуршало. И прошуршало близко.

Даркл вынул меч из самодельных ножен и замер, прислушиваясь. Несколько минут ничего не происходило. Тогда он рассудил, что не может всю ночь простоять, прячась в тени, и стал тихо красться вперёд. Прямо перед ним находился перекрёсток, освещённый парой фонарей. Если поблизости затаился лучник или метатель ножей, то человек под фонарём будет для него лёгкой мишенью.

Даркл подкрался к углу дома и затаился в тени. Здесь он не виден, и охотник может потерять свою жертву, начать активные поиски и тем самым выдать себя. Вот тогда роли поменяются.

Так прошла минута, показавшаяся вечностью. И когда Даркл уже принял решение уйти подальше от этого перекрёстка и добраться до дома Моллариса другим путём, то вдруг услышал совсем рядом тот самый шелест. Кто‑то находился возле него, всего лишь за углом. Стоит только выскочить и нанести свинг двуручником… Но эдил сдержался и остался неподвижен.

Поперечная улица была освещена тускло, но всё же немного светлее, чем та, на которой стоял Даркл, и потому он увидел у своих ног тень преследователя.

Более зловещей тени ему видеть ещё не преходилось: это, по всей вероятности, был человек его роста, но очень худой и либо голый, либо в облегающей одежде. Голова казалась лысой, а движения тени — неестественно резкими. По спине Даркла побежали мурашки. Он приготовился к схватке с неизвестным врагом. И тут враг внезапно рванулся вперёд и стремительно повернул за угол.

Удар Даркла цели не достиг, так как противник мгновенно сократил расстояние. Зато ответный удар голой рукой оказался настолько силён, что эдил не удержался и упал, но успел подтянуть ноги к груди и изо всех сил ударил подскочившего к нему противника. Результат превзошёл все его ожидания. То ли удар был таким сильным, то ли нападающий — таким лёгким, но от удара он противно хрустнул, перелетел через улицу и плотно приложился о стену противоположного дома. Даркл и неизвестный убийца вскочили на ноги одновременно. Эдил вращал огромным двуручным мечом, его противник был безоружен и двигался как‑то неуверенно, видимо, получил пару переломов, но не выказывал ни страха, ни неуверенности, ни боли. Света было недостаточно, чтобы его рассмотреть, но Дарклу показалось, что тело врага с ног до головы обмотано полосками ткани.

Даркл слышал о кланах ассасинов, искуснейших наёмных убийц, и знал, что некоторые из них обматывают своё тело тканью, пропитанной особым веществом, обеспечивающим при засыхании невероятно надёжную защиту против кинжалов и ножей. Такая «одежда» упруга и гибка и в то же время на редкость хорошо сопротивляется разрезанию, а прилипнув к телу, она становилась второй кожей.

Ассасин стал подбираться поближе, не издавая ни звука. Даркл слегка пригнулся, держа меч наизготовку. Вдруг противник повернул голову, прислушался и внезапно бросился прочь с завидной быстротой.

Удивлённый, Даркл огляделся. Он не понял, что или кто спугнул его врага, но догадывался, что просто так тот не убежал бы. Однако на улице снова было тихо и спокойно. Ощущение чьего‑то присутствия прошло. Кто бы ни был его преследователем, он ушёл. Даркл, ежесекундно оглядываясь и сжимая меч, поспешил прочь и вскоре уже входил в дом покойного мага.

* * *

Когда он вошёл в кабинет, Кира и Ксардас сидели за столом и методично перебирали книги, вытащенные из шкафа.

— Вижу, всё ещё ищете?

— Ага, — невесело кивнул юный маг, — кажется, учитель меня малость переоценил. Дневника нет.

— Кешиа где? Спит?

— Да. Она устала очень, — как бы оправдываясь, ответил тот.

Даркл хмыкнул:

— Не сомневаюсь. Теперь слушайте внимательно. Из дому не выходить, особенно поодиночке. Держаться вместе. Окна, двери — на засовы. Нескольких магов я уже провёл в дом для большей безопасности…

— Что произошло? — насторожилась Кира.

— Убийцы–ассасины. Я едва не стал жертвой одного из них.

— Я должна ему посочувствовать? — последовал ироничный вопрос.

— Нет. Он свалил, не знаю почему. Иначе об исходе боя наверняка сказать было бы трудно.

Кира задумчиво посмотрела в окно и после недолгой паузы сказала:

— Ассасины уже давно не появлялись в нашем городе. В том числе благодаря усилиям сатрапа. Наверняка кто‑то выложил кругленькую сумму, чтоб они достали тебя. То, что он вообще появились здесь — дурной знак. Очень дурной.

— А можно как‑то размотать этот клубок? — поинтересовался Даркл, — ну, скажем, подключить ещё кого‑то, устроить пару облав…

— Не получится. Ассасины не из тех, кого можно взять живьём. Я, конечно, полностью поддерживаю идею сообщить сатрапу лично, но…

— Но — что?

— Знаешь, как можно убить ассасина? Во время выполнения заказа. В истории Шадизара никогда, ни разу не было иначе. Только во время покушений их убивали… время от времени. И я не помню, чтобы при этом погибло менее двух человек.

— Включая жертву?

— Помимо жертвы, — неумолимо отрезала Кира, — только в одном случае человек, на которого покушались, спасся. Эти убийцы берут очень много за свою работу и очень хорошо её делают. Честно говоря, я ума не приложу, как спасся ты сам…

— Двинул ему сапогами в грудь, когда он сбил меня с ног, — хмыкнул Даркл, — видимо, ассасинов нечасто нанимают, чтобы убить уроженца северных гор, иначе количество спасшихся жертв было бы побольше, равно как и количество убитых убийц. Впрочем, справедливости ради следует сказать, что когда я сломал ему пару рёбер и швырнул через всю улицу, он снова собирался атаковать. Я не знаю, почему он внезапно сбежал. Даже не представляю. Впрочем, хватит о них. Нам нужен этот проклятый дневник! Вы же перебрали почти все! Ксардас, подумай ещё раз, где бы твой учитель мог его спрятать?

— Я бы спрятал среди других книг и замаскировал бы. Ну, скажем, под тетрадь с записями чего‑то другого.

— Хм… Хорошая мысль, только как разгадать эту загадку… Тут книг и тетрадей, я смотрю, пропасть. Давай так: это не тетрадь с магическими записями, так как вор–маг, от которого, собственно, спрятано, заметил бы липу. Может, рецепты? Слушай, а что вообще твой учитель записывал?

Ксардас призадумался:

— Ну, он вёл учёт разных компонентов для эликсиров, так как делал их немало и самых разных, и компоненты иногда были очень редкими и труднодоступными. Ещё часто записывал разные заклинания, выученные у других и ещё очень много своих собственных. Учитель любил ставить эксперименты, хотя из сотни его заклинаний работала пара–тройка. Сам понимаешь, создать новое заклинание, которое лишь капельку отличается от исходного — жуткий труд, приходится ставить по нескольку сотен опытов.

— А ещё?

— Все. При большом количестве знаний и книг ничего больше не требуется.

— А письма? Переписка? Хозяйственные записи? — с надеждой спросил Даркл.

— Никаких писем. А всю бухгалтерию вёл я: учитель считал, что подобные вещи ниже его достоинства…

— Вот оно! То, куда маг не заглянет — это гроссбух! Давай‑ка его сюда!

Ксардас вышел и вскоре вернулся, неся замызганную и потёртую тетрадь в твёрдом переплёте.

— Пожалуйста, но тут только мой почерк. Можешь убедиться.

Эдил пролистал тетрадь с начала до конца и везде видел только почерк Ксардаса и только бухгалтерию.

— Хотат и Хотли! Может, он спрятал в обложке? Ну‑ка, посмотрим… — он перевернул книгу вверх ногами и попытался открыть, но не тут‑то было! Книга категорически не желала открываться сзади. Тогда Даркл открыл её как положено и снова увидел хозяйственные записи. Переворот — и книга снова напоминает монолитную доску.

— Замок! — осенило Ксардаса, — магический замок! Дай‑ка я!

Книга, казалось, только и ждала, когда пальцы Ксардаса коснутся её переплёта. Она открылась легко и беспрепятственно, являя удивлённым взорам искателей убористый текст, написанный рукой Моллариса.

— Дневник найден! — возликовал Ксардас и побежал звать Геглаша. Тот пришёл, позевывая, и уселся за стол. Все четверо молча изучали текст, хотя не все понимали, что там написано.

— Это шифр, — сказал Геглаш через минуту, — да ещё и очень оригинально запрятанный: если открыть книгу с другого конца, вместо бухгалтерии появляются записи… Так, написано на архернике, но это не археронский язык и не какой‑либо другой, известный мне. Все знаки сгруппированы в слова по семь в каждом. Кто‑нибудь знает язык, в котором все слова имеют семь букв? Я так и подумал. Боюсь, тут придётся поломать голову.

Тут Даркл вспомнил о своих похождениях и коротко пересказал их присутствующим, опустив все детали, связанные с Куарадой. Геглаш подозрительно нахмурился:

— Синий огонёк, говоришь… Что‑то знакомое… Вероятно, феномен вроде блуждающих огней, только неприродного происхождения. Дай‑ка сюда этот листок!

Геглаш изучил пергамент и с сомнением сказал:

— Я не уверен, что это не совпадение — листок и огонь на одном дереве. Может, тут и есть какая‑то связь, но я понятия не имею, что с этим делать. Как по мне — просто кусок пергамента…

-…Неизвестно для чего перевязанный верёвкой, — поддела мага Кира, — давайте лучше я посмотрю. Хм, это писчий пергамент, и притом не из дешёвых. Сейчас посмотрим, что это.

И она принялась копаться в своей сумке, доставая разные бутылочки с непонятного назначения жидкостями внутри.

Даркл же уселся в удобное кресло у камина, который кто‑то зажёг во время его отсутствия, вытянул ноги и прикрыл глаза. Как хорошо просто посидеть, расслабившись, у огня! Особенно человеку, который не спал уже почти сутки и успел за это время принять участие в рукопашной схватке, погоне по крышам, исходил да исколесил едва ли не полгорода, затем наведался к подружке, что тоже отдыхом не назовёшь, а под конец ещё и едва не стал жертвой смертоносного ассасина. Да, неспокойный выдался денёк! Глаза северянина сами собой закрылись.

Десять минут спустя его разбудил торжествующий голос помощницы.

— Сделано, — не без нотки самодовольства сказала Кира, — это невидимые чернила, проявляются при нагревании, если, конечно, наперёд знать об этом. Мне пришлось пойти другим, более длинным путём.

— И что там написано? — сон Даркла как рукой сняло.

— Только название улицы, номер дома и время… Улица Шести Кабаков, дом три. Это в районе между трущобами и респектабельными кварталами, далековато отсюда. Время указано — сразу пополудни. Не знаю, что бы это могло значить.

Он взял у помощницы листок. Ему сразу бросилось в глаза, что почерк весьма изящен и аккуратен, две строчки шли параллельно, как будто под линейку были написаны, и разительно отличались от почерка самого Даркла.

— Писал кто‑то, кто пишет часто и много, — заметил он вслух, — либо учился у хорошего учителя, причём с детства…

— Школы доступны только богатым детям и тем, кто достаточно одарён для государственной службы, — сообщила Кира.

— Например?

— Например, дети, имеющие склонность к какому‑либо роду деятельности, как‑то: писцы, чиновники, помощники эдилов, наконец… Ну и которые, естественно, согласились отработать на своём поприще двадцать лет.

— Ого, — возмутился эдил, — это же едва ли не полжизни! Прямо рабство, право слово!

— Не скажи, — покачала головой Кира, — для кого это рабство, тот сам ищет своё счастье в жизни. А для многих детей бедняков это шанс. Я, например, круглая сирота и в детстве была бездомной нищей девочкой. Попала в приют, основанный одним умным сатрапом ещё лет триста назад, сбегала оттуда восемь раз. После восьмого раза, когда снова попалась страже, меня отдали в школу, где было ещё хуже и трудней, чем в приюте… Но там меня обучили моей нынешней профессии. И теперь на жизнь не жалуюсь. Оно плохо — времени на что‑либо кроме службы почти нет, но и это образуется как‑то.

— Конечно, — ухмыльнулся Даркл, — если при почти полном отсутствии времени ты ухитрилась выйти замуж и детей нарожать, то ты точно не пропадёшь!

Кира покраснела и демонстративно отвернулась к окну.

— Да ладно, я же пошутил, — примирительно сказал Даркл, — только зачем ты говорила, что у тебя дома есть муж и дети?

— Чтоб ты не приставал, — ответила та, — а если честно, то у меня и дома‑то нету, я живу в казарме…

— Ну, это ты напрасно опасалась. Я слишком горд и у меня слишком высокое самомнение, чтобы приставать к женщинам, — расхохотался эдил, — это не по мне, предпочитаю, чтоб женщины ко мне приставали. Могла бы просто сказать, что я не твой тип мужчин.

— Я не была уверена, что до варвара это дойдёт.

— Я не варвар!!

В этот момент вмешался Геглаш:

— Извиняюсь, что перебил, но каков наш план действий? Я не уверен, что мне удастся расколоть этот шифр…

— Но ты ведь постараешься, правда? Предлагаю сейчас выспаться до утра, а утром вы с Ксардасом займётесь шифром, а мы с Кирой кое–куда наведаемся.

— А Кешиа? — спросил Ксардас.

— Пусть сидит тут. Мне спокойней будет. А сейчас давайте спать…

— Спите, — кивнул Геглаш, — я посижу пока. Спать не хочется, я уже немного поспал, да и часовой нужен, как‑никак. На этом этаже есть свободная комната с парой кроватей для гостей, хотя их‑то у Моллариса и не бывало.

Ксардас спустился в свою комнату, где уже давно посапывала Кешиа, а Даркл и Кира устроились в соседней с кабинетом комнате и сразу же уснули, как убитые. Только Геглаш не спал и несколько магов на первом этаже, да на улице переговаривались маги из следующей смены.

Ночной Шадизар умолк, только где‑то далеко веселились припозднившиеся гуляки. Фонари погасли, и лишь луна освещала спящий город.

День второй. Утро.

Даркл в длинном плаще с капюшоном стоял возле стены, чтоб не бросаться лишний раз в глаза, а Кира, в своей обычной неприметной одежде, выглянула за угол.

— Это здесь. Улица Шести Кабаков. Вон и дом номер три. Это кабак, между прочим, и я полагаю, народец внутри ещё тот.

— Я так и думал, — кивнул эдил, — но сейчас утро, и там вряд ли кто‑то есть. А пока нам следует хорошо осмотреться.

— Как ты считаешь, кто назначил здесь встречу?

Даркл пожал плечами и заметил:

— Я сильно сомневаюсь, что это встреча. Ведь встретиться со мной можно было и ночью, под тем же деревом, на котором висела записка, верно?

— Резонно, — согласилась помощница, — но тогда это смахивает на засаду, не так ли?

— Именно. Потому‑то мы и пришли раньше. Осмотрим район, составим план. Хотя, если вдуматься, засаду, опять же, можно было организовать под тем самым деревом. Ты сама что‑нибудь знаешь об этом квартале?

— Квартал как квартал. Жители небогатые, в основном рабочий люд. Преступность невысока, но тут часто собираются перекупщики и другие не слишком законопослушные дельцы. В целом ничего примечательного.

— А почему улица носит имя Шести Кабаков?

— А ты как думаешь? На ней шесть кабаков, естественно. Третий дом — кабак «Полбутылки», он же и таверна заодно. Тут изредка общаются преступники, в основном воры всех мастей, перекупщики краденого, агенты разных шаек, вроде той, которую мы вчера уничтожили. Здесь заключаются сделки разного типа, продают и покупают награбленное, краденое, контрабанду. Однако в целом кабак довольно приличный, я имею в виду, что большинство посетителей и постояльцев — люди, не имеющие ничего общего с преступным миром. Среди них пара–тройка и наших осведомителей. Но особого успеха они не достигают.

— А маги–преступники здесь бывают?

— Не знаю. Гильдия сама отчаянно борется с магами, нарушающими закон, так что эта сфера деятельности на их плечах. Вообще, такой народ тут практически не бывает, так как магам зачастую не нужны обширные контакты для обделывания своих делишек.

Даркл кивнул:

— Может, и так. Но письмецо‑то маг написал! Иначе как объяснить огонёк?

— Трудно сказать, — пожала плечами Кира, — можем, конечно, потрясти осведомителей…

— А есть надёжные?

— Тут есть один перекупщик, давно уже на крючке. Он не за решёткой и продолжает торговать краденым, а за то, что стража смотрит на это сквозь пальцы, снабжает нас информацией, иногда довольно ценной. Старый плут умеет смотреть и слушать, должна признать.

— Ну так чего мы стоим?

— Пошли. Я вас познакомлю, и ты должен будешь что‑нибудь купить, какую‑нибудь безделушку, для отвода глаз. Желательно подешевле, ибо деньги на текущие расходы тоже не бесконечны. Он торгует, в основном, украшениями, которые поставляются домушниками и карманниками.

— Забавно, — хмыкнул Даркл, когда они уже шли в направлении кабака, — он что, держит при себе целую ювелирную лавку? Ведь украшения не покупают не глядя, верно?

— Примерно так, — криво усмехнулась Кира, — так как нас, стражу, уже не боится. Кроме того, старый плут носит их на себе, так что не придраться.

Они вошли в двухэтажное здание, построенное из глиняных кирпичей и крытое поблекшей за долгие годы черепицей. В полутёмном зале — два десятка столиков, в дальнем углу примостился за стойкой кабатчик, толстый мужчина с откровенно бандитской внешностью. Рядом на помосте расположились трое музыкантов со своими инструментами и вразнобой играли какую‑то мелодию. Но, видимо, перед началом они не сумели договориться, кто какую партию играет, и теперь понять, что именно звучит, не смог бы и тот, кто знал эту мелодию. Впрочем, Даркл подозревал, что музыканты не договорились даже, какую песню они будут исполнять. Словом, какофония ещё та.

Однако посетителей эта эстетическая пытка не смущала. Не то им было всё равно, не то просто привыкли. Так или иначе, около полутора десятка завсегдатаев пили, трепались на разные темы, обсуждали цены на спиртное. Никто из них даже головы не повернул в сторону двух новых посетителей. А Даркл и Кира быстро пересекли зал и подсели к пожилому человеку в потёртой, но чистой и изящной тунике с красивой серебряной пряжкой на плече.

— Это Корруд, а это Даррен, — Кира представила напарника вымышленным именем, — он мой друг и хочет совершить покупку.

— Желательно что‑нибудь особенное, — подыграл тот, и перекупщик кивнул.

— Все, что вам угодно и у меня имеется, — ответил Корруд.

Он был лыс и стар, с хитрым огоньком в единственном глазу, правый закрыт чёрной повязкой. Вместе с тем по его осанке и манере держаться Даркл определил, что этот человек знавал и лучшие времена, много лучшие. Он не утратил после многих ударов судьбы чистоплотности и определённой харизмы, вероятно, именно это и позволяло ему как‑то выживать в преступном мире, являясь при этом осведомителем. Корруд не имел никаких запоминающихся примет помимо потерянного глаза да множества украшений на нем: кольца, браслеты, цепочки и одна красивая брошь. Пряжка на тунике, вероятно, также была товаром.

— Маг–преступник, — тихо сказал Даркл, усердно изучая кольца на левой руке торговца.

— Боюсь, таких редких вещей мне в Шадизаре видеть не доводилось. Слышал, конечно, но у меня точно нет, — спокойно ответил перекупщик.

— Но мне сказали, что сегодня пополудни тебе принесут. Я за ценой не постою.

— Рад бы продать, да только не имеется такого. А что принесут — так мне никто не говорил, спроси того, кто тебе сказал. Как принесут — так сразу тебе и продам, ежели правда.

Даркл пристально посмотрел продавцу в глаза, и тот выдержал этот взгляд:

— Я не обманываю своих покупателей, — с достоинством ответил Корруд.

— Ну что ж. А ещё я слышал о кольцах, которые носили ассасины. Говорят, у них есть магические.

Перекупщик покачал головой:

— Это уж и вовсе редкий товар, и тут его не бывает. Здешним покупателям он не по карману. К тому же они считаются контрабандой, и сатрап позаботился, чтобы их нельзя было так просто купить, а ежели кто и покупает где‑то в чужих краях — не треплется о том.

— Тогда, может быть, есть что‑то просто необычное? — вмешалась Кира.

Корруд снял с руки медный браслет, протянул Дарклу, показывая на орнамент, и тихо прошептал:

— Сегодня ночью кто‑то взломал решётку канализации, как раз под моим окном. Я живу напротив «Полбутылки», и мне видны окна второго этажа, там, где съёмные комнаты. Я проснулся от скрипа и успел услышать, как решётка снова закрылась. А в окне третьей комнаты стоял жилец и смотрел вниз, как раз туда, где решётка. Когда решётка закрылась, он закрыл своё окно. Такое впечатление, что с решёткой возился его подельник… если у него таковой есть.

— А с чего ты взял, что он связан с преступностью?

— Так показалось, что это человек нехороший, привыкший считать себя выше других. Я привык доверять своему опыту и интуиции.

— А больше ничего? И где этот постоялец?

— У себя. Он спускается только после полудня, обедает и уходит. Возвращается ночью. И так все два месяца, что он тут живёт. Только пять дней… да, именно пять дней назад он уехал ранним утром, на двух лошадях. То есть, на одной ехал, другая шла без груза. Вернулся только вчера утром и сразу встретился здесь с одним типом, по виду — чистый головорез. Да и сам он явно непрост. Бритоголовый кхитаец, лицо каменное, одет аскетически, не пьёт, кальян не курит, но деньжата у него есть, и он не привык их считать. Кстати, я никогда не видел, чтоб к нему кто‑то подсел. Как бы много народу не набилось, он всегда сидит в гордом одиночестве, и мне кажется, его тут побаиваются, и сам хозяин уж не рад такому постояльцу. Так что, браслет нравится?

— Да, — кивнул эдил, — а из чего он?

— Не знаю. По виду — идеально отшлифованная блестящая бронза, но не зеленеет. Он у меня уже несколько месяцев. Резьба просто безупречна, орнамент изящен и неподражаем. Широкий, вам как раз в полпредплечья. Думаю, это были боевые наручи, но правый потерялся, а может, и не существовал…

— А почему обязательно наручи? — удивился Даркл, — с виду просто красивый браслет…

— Только материал очень прочен и не царапается даже кинжалом. Был бы золотой — цены б ему не было, а иначе зачем делать такую совершённую резьбу на медяшке? Видимо, это нарукавник. Можете испытать своим мечом.

— Верю. Сколько хочешь за него?

— Пятнадцати будет достаточно. Мне он достался за двенадцать, но продать всё никак не могу, потому так дёшево…

Кира угрожающе кашлянула. Корруд извиняющимся тоном сказал:

— Это правда. Дешевле его не отдам. Если угодно, могу предложить хорошие кольца, серебряные, по шесть за штуку…

— Я беру, — Даркл отсчитал перекупщику пятнадцать корон и надел браслет на руку.

Кому‑то этот раскрывающийся браслет шириной почти в локоть был нарукавником, но на массивное предплечье Даркла он пришёлся как раз впору без всяких рукавов, и к тому же легко скрылся под этим самым рукавом: к чему привлекать к себе внимание блестящим нарукавником? Мужчины его племени не ценили золотых украшений, но вещь, полезная в бою, да ещё такая изящная, вполне удовлетворяла незатейливый вкус северянина. Обычай предков, гласящий, что единственными украшениями на мужчине могут быть его оружие и доспехи, не нарушен.

— За пятнадцать корон ты мог бы купить неплохой серебряный браслет, а не эту бронзовую безделушку, — заметила Кира, когда они покинули кабак, — впрочем, тебе ведь без разницы, за что платить казённые деньги и что потом сдавать, чем хуже вещь, тем легче с ней расстаться…

— Во–первых, это не бронза, в моем краю бронзовые инструменты ещё в ходу, и как она выглядит, я знаю, — насмешливо ответил Даркл, — во–вторых, золотые и серебряные браслеты не для воина, а скорее для помощников эдила женского пола. А в–третьих, я заплатил своими деньгами и сдавать этот чудесный нарукавник кому‑либо не собираюсь.

Кира только пожала в отчаянье плечами:

— Да, варвар есть варвар, это навсегда. Впрочем, это дело вкуса. Как по мне, ты уплатил за ничего не стоящую поделку, но каждый сам решает, на что тратить свои деньги. Кстати, я сама тоже не люблю украшений… хотя мне их как‑то подарили несколько, но я их продала, чтоб купить мечи получше.

— А что, тебе выдали негодное оружие?

— Выдать‑то хорошее выдали, но я не люблю сабли, да ещё грубые, тяжёлые и некрасивые. Предпочитаю слегка изогнутые восточные мечи, и чтоб были лёгкие и изящные…

Он расхохотался:

— Так ты любишь, чтоб оружие было ещё и изящным? Ну, ты не так безнадёжна, как кажешься. Только в оружии самое главное — это всё‑таки его надёжность и качество.

— Конечно, — согласилась Кира, — но ты — парень рослый и крепкий, тебе хоть двуручный меч, хоть двустороннюю секиру, без разницы. А я всё‑таки женщина. Ты можешь представить меня с топором или моргенштерном?!!

— Согласен. Твои мечи тебе идут больше, чем моргенштерн. Но в хорошей свалке или против врага в доспехах я бы предпочёл именно моргенштерн, да покрепче. Это если бы не имел моего меча, разумеется. Впрочем, хватит об этом. Давай перекусим и подумаем, как нам быть дальше.

Они купили у уличного торговца жареных колбасок и соус в глиняных чашках с хлебом и с аппетитом поели, присев на невысокий каменный парапет. Потом Кира отнесла чашки обратно и они двинулись к небольшому скверику, находившемуся в соседнем, чуть более респектабельном квартале, нашли свободную скамейку и присели.

— Я думаю, нам следует вернуться туда ещё раз, и после полудня. Видимо, неизвестный доброжелатель не зря указал время.

— Я полагаю, нет, — покачал головой Даркл, — мы уже узнали, что хотели. Похоже, кто‑то хотел столкнуть нас лбами с тем подозрительным постояльцем. И мне думается, что одна старая история будет иметь продолжение…

— Не поняла. Какая история? И тот постоялец, возможно, ни при чем.

— Возможно, но я не верю в совпадения. Шесть дней назад, вечером, я прикончил одного кхитайца, маскировавшегося под гхуула. На следующее утро этот кхитаец, который живёт в кабаке, уезжает с двумя лошадьми. Где‑то пропадает несколько дней и возвращается вчера утром. Днём на нас нападают, и цель — я. Этой ночью на меня нападает ассасин. Должен заметить, что убитый мною кхитаец был ничуть не медленнее этого ассасина, и роста примерно того же. Это очень занятные совпадения, не так ли? Впечатление такое, что кто‑то хочет не остановить расследование, а прикончить меня лично. Ведь вместо нападения на нас можно было сжечь дом за несколько минут до нашего приезда, и одинокий стражник им бы не помешал. Но нет, кто‑то идёт на жуткие расходы, и всё ради меня.

Кира кивнула, соглашаясь:

— Логично. Однако тогда возникает вопрос, какой мотив убийства Моллариса? Если убийца хочет сразу двух зайцев поймать…

— Не исключено. Давай представим на секунду, что записи чародея исключительно правдивы и точны. Тогда выходит, что происходят некие странные, а точнее, страшные события, в которых мне уготована какая‑то роль. Молларис как‑то узнал об этом, и его убрали…

— Причём весьма нагло и дерзко, а в придачу убийцы не особо‑то и озабочены расследованием, так как уверены в своей безнаказанности.

— Да, не без этого. Теперь пытаются убить меня, но не торопятся сжечь дом. Значит, они не знают, что Молларис их всё‑таки обставил и оставил записи. Это хорошо, конечно, но сейчас ситуация напоминает кулачный бой, когда руки одного из противников обвязаны мягкими подушечками: он может только защищаться, но не способен нанести ответный удар. И пока мы не знаем нашего врага, наши руки связаны.

— Полагаю, в этой ситуации нам нужно пойти на обострение. Так противник может допустить оплошность и тогда…

— Тогда, — руки Даркла непроизвольно сжались в кулаки, — тогда я верну им один должок…

Кира кивнула:

— Только если это обострение пойдёт по нашему плану. И мне кажется, что на того кхитайца стоит поглядеть поближе…

— Ты права, — согласился он, — но следует принять кое–какие меры предосторожности. Самое время сходить в гости на ближайший пост стражи и пригласить парней на одно увеселительное мероприятие в «Полбутылки».

День второй. Полдень.

Когда солнце стояло в зените, Даркл и Кира вновь появились возле кабака, но уже порознь. Даркл устроился у стены так, чтоб видеть все, что происходит в зале, его помощница сидела за столиком в противоположном конце помещения, а на улице как бы невзначай расположилась в тени группа из шести стражников. Они сидели под деревом на пустых ящиках неизвестно из под чего, травили солёные байки и передавали по кругу солидную бутыль с холодным шербетом, которую заблаговременно купил им Даркл.

В самом кабаке было лишь несколько посетителей, довольно мирно накачивающихся какой‑то дрянью. Кхитаец ещё не спустился. Эдил проверил, легко ли вынимается меч, надвинул капюшон и приготовился к длительному ожиданию. Так прошло некоторое время. Даркл неустанно осматривал зал, Кира следила за ступенями, ведущими на второй этаж. Время тянулось крайне медленно, но северянин с детства привык терпеливо выслеживать дичь, подолгу лёжа в засаде, и теперь это умение ему пригодилось.

В какой‑то момент Даркл скользнул взглядом по окнам дома напротив, и ему почудилось, что он увидел знакомое лицо, но когда снова посмотрел туда, там никого не оказалось.

Тут Кира сделала знак. Эдил обернулся и увидел кхитайца, спускающегося по ступеням. И тотчас же его узнал. Те же аскетичные черты лица, те же холодные глаза… Казалось, тот кхитаец из постоялого двора воскрес из мёртвых и теперь уселся за соседний столик. Однако это был всё же другой человек. Очень похожий, но другой. Старше. Кхитайцы, по правде говоря, все кажутся на одно лицо.

'Что за наваждение', мысленно ругнулся Даркл и посмотрел в окно. Встретившись взглядом с командиром стражников, он едва заметно кивнул, затем сделал такой же знак Кире. Потом, воззвав в душе к Митре, встал и подошёл к стойке, за которой восседал трактирщик. Купив ещё одну кружку шербета, он двинулся к столу, за который только что сел кхитаец.

— Простите, возле вас не занято? — подчёркнуто вежливо спросил Даркл.

— Нет, — ровно ответил тот, — хотя я вижу здесь несколько совсем незанятых столиков.

— Я тоже, — согласился эдил, — но мне хочется посидеть в вашем обществе.

Кхитаец поднял голову и встретился взглядом с Дарклом. Даркл ожидал почти любой реакции, но тот только спокойно сказал:

— Как вам угодно.

Северянин сел на стул и снова посмотрел в глаза своему оппоненту.

— Мне кажется, я уже видел вас где‑то. И знаю, где именно.

— Зато я в тот момент наверняка смотрел в другую сторону и не заметил вас, — отозвался тот ледяным голосом.

— Я имею в виду некий постоялый двор, и одну историю, связанную с пропажей людей в другом караван–сарае.

Кхитаец резко вскинул голову:

— Ах вот оно что! Вот он ты какой, варвар с севера!

— Вижу, ты тоже меня знаешь… заочно.

— Я и не мечтал встретиться с тобой лично. Но великий Сет услышал мои мольбы…

— Ещё бы! Только твой лжебог тут ни при чем. Просто я не дал твоим наёмникам убить себя. Обидно, не так ли? — Даркл почувствовал, как внутри закипает ярость.

— Нет. Вовсе не обидно. Смерть от их рук — этого мало для тебя, чтобы сполна отомстить за моего брата. Но не волнуйся, очень скоро ты снова с ним встретишься.

— Ага, конечно. Ты, я вижу, уже вынес мне приговор… Может, тогда объяснишь мне, что за ерунду об обвалах нёс твой братец перед тем, как я вбил его носовой хрящ в его мозг?

Глаза кхитайца полыхнули ненавистью:

— С удовольствием, варвар! Ты оказался умен, но судьба мира уже почти решена. Осталось сделать совсем немного. Древние владыки мира вернутся… скоро. Но ты этого уже не увидишь.

— Вот ты так точно не увидишь! Стража! Взять его! И в тюрьму!

Кхитаец только усмехнулся, когда шестеро стражников схватили его:

— Ты не дослушал, варвар. Я должен заметить, что сделать осталось немного, но делать это буду уже не я. Что должен был сделать я, уже сделано. И ты ничего не поделаешь. Ничего.

— Помнится, твой братец говорил то же самое. На сей весёлой ноте вверяю тебя в добрые руки стражи. Надеюсь, в тюрьме тебе понравится, а я ещё навещу тебя сегодня.

Четвёрка стражников увела закованного кхитайца, а Даркл кивнул Кире и двум оставшимся:

— Полагаю, самое время пошарить в его комнате.

— Да, но не думаю, что мы что‑то найдём, — заметила та, поднимаясь за эдилом по ступенькам.

— Почему?

— Интуиция. Проблема в том, что если никаких доказательств его вины — я имею в виду, любой вины — не будет найдено, то его придётся отпустить. Учитывая твой, хм, особый статус, этого сукина сына удастся продержать дней пять–семь, но не более того. Я бы его основательно попытала, но пытки полностью запрещены уже лет сто как. Купцам положить на трудности стражи, о репутации города, достойного называться центром цивилизованного мира, пекутся. И сатрапы, ясное дело, вынуждены плясать под эту дудку. А мы — под дудку сатрапа.

— Полагаю, этого нам хватит, — с этими словами Даркл вошёл в комнату кхитайца.

С первого взгляда в глаза бросилась целая куча толстенных книг. Кира наскоро пересмотрела названия и заметила:

— А ведь этот проклятый пройдоха ещё и маг. Да ещё и некромант, я смотрю.

— Ага! — ликующе воскликнул Даркл, — я так и подозревал! Подозревал… и надеялся! Чует сердце — недолго до расплаты осталось, ох недолго! Но он не один, это и без его слов ясно. Только вот кто этот гад? Пешка? Или сердце всего заговора?

— Не думаю. Вероятно, он является членом хорошо организованной группы. Возможно даже, одной из ключевых фигур. Если так, то схватив его, мы нарушим их планы… если только этот план уже не приведён в исполнение.

— Надеюсь, что нет.

После нескольких минут Даркл и его помощница подытожили результаты обыска: увесистый, но полупустой мешочек с золотом, восемь толстых книг по магии, одежда, около трёх десятков бытовых вещей.

— Негусто, — подытожил он, — я надеялся на какие‑нибудь зацепки, с помощью которых можно было бы выйти ещё на кого‑то…

— Вряд ли, — покачала головой Кира, — тут денег много, это говорит о том, что этот сукин сын, будучи, вероятно, чьим‑то агентом, находился в свободном плавании, то есть работал в одиночку. И у него не было подчинённых агентов — это явно любитель делать всё руками наёмников.

— Что правда, то правда. Ладно, парни, один остаётся тут, второй зовёт сюда какого‑нибудь эдила рангом пониже, пусть тут все делают, что положено делать. А мы забираем книги. Может, Геглаш что‑то в них раскопает.

— Да, — согласилась та, — он неглуп и знает немало.

Даркл с удивлением отметил, что голос Киры, когда она говорила о маге, прозвучал без привычной неприязни, но промолчал.

Затем Кира составила от имени Даркла рапорт с требованием подключить к делу кхитайца ещё одного эдила для детальной разработки подозреваемого, и отдала его стражнику. А новоиспечённый эдил подумал, что он наконец ухватил нужный конец клубка, и теперь к распутыванию присоединится вся сыскная служба Шадизара: дело мага–преступника почти наверняка попадёт под личный надзор самого сатрапа.

* * *

Геглаш выглядел измотанным. Видимо, усталость вкупе со сломанной рукой основательно его утомили. Однако задор в глазах его не погас.

— Должен сказать, что расшифровка дневника Моллариса займёт ещё много времени, — предвосхитил маг вопрос Даркла, — но в нем вряд ли содержится полезная в данный момент информация. Тут только целая куча трудноузнаваемых выписок из разных книг и пока ничего больше. Шифр я, разумеется, подобрал, но старина Молларис придумал жутко утомительный вид тайнописи. А как у вас дела?

Эдил вкратце пересказал их с Кирой похождения и выложил на стол книги.

— Я надеюсь, этот гад и есть тот, кого я так давно искал. Или хотя бы один из тех некромантов, которые…

— Постой‑ка, — перебил его Геглаш, — он вообще не некромант! Кто угодно, только не некромант!

— Почему?! — в один голос воскликнули Даркл и Кира.

— Эти книги — для новичков! Все они есть у меня, кроме одной, и есть у Моллариса… то есть были… И даже Ксардас давно знает всё то, что в них написано. Этот твой кхитаец может быть магом, более того, он почти наверняка маг, раз собрался учить некромантию самостоятельно, но точно не некромант. Позови Ксардаса, пусть просмотрит книги, вдруг там что‑то есть. А я пока продолжу расшифровку.

— А где Ксардас‑то?

— На кухне. Его 'хорошая девушка' что‑то варит, а где она, там и он, — Геглаш хмыкнул, но без неодобрения, и углубился в чтение.

Ксардас и в самом деле был на кухне. Кешиа помешивала что‑то в котелке, а тот подбрасывал в огонь наколотые ранее дрова.

— А, Даркл, — поприветствовал будущий некромант друга, — ты почти вовремя. Сейчас у нас будет сказочная похлёбка из цыплят с грибами.

— Это здорово, конечно, но ты мне нужен сейчас для более важного дела. Кешиа, полагаю, сама справится не хуже.

Та обернулась и лукаво кивнула:

— Разумеется, почтенный эдил.

Даркл улыбнулся в ответ. Кешиа вызывала в нем противоречивые чувства, примерно такие же, какие вызывает добрая и ласковая тигрица. Правда, эдил поймал себя на мысли, что от такого союзника он не отказался бы. Если покойный маг напророчил верно, то ему вместе с Ксардасом ещё придётся принять участие в не очень весёлых событиях, а где будет юный маг, там будет и юная убийца. Оставалось лишь надеяться, что она любит Ксардаса настолько, что не предаст его.

— Что ты хотел? — спросил Ксардас, когда они вышли в другую комнату.

— Надо, чтоб ты просмотрел пару книжек по некромантии, которые я конфисковал у одного кхитайца.

И Даркл во второй раз пересказал о событиях этого дня.

— Ладно, сейчас посмотрю. Где эти книги?

— В кабинете. Ты разберись с ними, а я пока займусь ещё одним вопросом.

— Хорошо. Слушай, я вот что хотел тебя спросить… вернее, попросить. Меня беспокоит, что будет с Кешиа. Нет, я понимаю, что с точки зрения закона она виновата, но…

— Можешь не продолжать. Я уже думал на эту тему. Ей придётся покинуть Шадизар, и боюсь, что навсегда.

— А ты не мог бы поговорить с сатрапом? Ты вроде как теперь фаворит…

— Я — не его фаворит! — вспылил Даркл, — я ничей фаворит! Я сын своего народа и живу по его законам и обычаям! Я с самого раннего детства ценю превыше всего честь, славу и свободу! Я сам себе король и другого короля не признаю!

— Прости, я не имел ввиду ничего обидного. Только хотел сказать, что…

— Я знаю, — уже спокойней ответил Даркл, — я‑то, конечно, могу поговорить с сатрапом и думаю, что в случае успеха он согласится в качестве моей награды простить кое–кому кое–какие грешки… Но Кешиа так или иначе уже засветилась и поэтому ей придётся менять род деятельности. Она — убийца. Ты уверен, что она сможет порвать со своим прошлым? Я — нет.

— Ошибаешься. Она уже пообещала мне. Кешиа в составе своей шайки принимала участь в конфликтах между двумя фракциями контрабандистов, но не более. Теперь в живых осталась только она, и вот пообещала, что навсегда порвёт и со своим прошлым и с любыми видами незаконной деятельности. Кешиа и раньше тяготилась своей профессией, а когда вчера ты не сбросил её с лестницы — восприняла как знак…

— Ну ладно, нечего гадать. Посмотрим, что из этого выйдет. Думаю, всё приближается к развязке: мы уже схватили того, кто меня заказал. Но на всякий случай, пусть она будет готова покинуть город… тайно.

Ксардас хмуро кивнул:

— Что ж, тайно так тайно. Но тогда я тоже покину Шадизар…навсегда.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. Ладно, я пошёл, время не ждёт. А ты просмотри книги. Геглаш сказал, это книги для новичков, вот мне и любопытно, что тот тип в них нашёл интересного.

— Удачи тебе.

— Спасибо. Она мне пригодится.

Даркл спустился на первый этаж и присел в кресло подремать. Он успел изрядно устать, а когда у него выпадет пара часов на сон, разве только богам известно. Конечно, очень хотелось побыстрее заняться своим врагом, но пока стража не разузнает хоть что‑то про его делишки, надавить нечем. А раз так — можно урвать часик на сон.

Правда, выспаться не удалось. Разбудили Даркла голоса, он открыл глаза и обнаружил Киру в компании какого‑то незнакомого стражника.

— Вы эдил Даркл? Меня прислал начальник тюрьмы эдил Торин. Боюсь, что ваш, так сказать, арестант…

— Сбежал?! Сбежал?!! — взвыл Даркл, — да этот твой Торин, забери его Нергал, упустил мою единственную ниточку!!! Теперь этого проклятого кхитайца не сыскать!! Ну, за это и убить…

— Прошу прощения, но он сбежал, так сказать…

— Да что так сказать? Твой начальник, так сказать, растяпа, так сказать?!

— Ваш арестант, — упорно продолжал стражник, — сбежал, как вы изволили выразиться, таким способом, что воспрепятствовать было нельзя. Он умер ещё до того, как его довели до темницы, проглотил свой язык и умер. По крайней мере, лекарь так сказал.

— Умер?!! Нергал его забери, лучше бы он сбежал!! Уж с того света его точно не достать… Проклятье! А ведь цель была близка…

— Это ещё не все. Его труп исчез.

Даркл и Кира переглянулись, потом Даркл спросил:

— Так может, он и не умер? Только притворился, а потом…

— Исключено, — ответила Кира, — если узник, подозреваемый в особо тяжком преступлении либо осуждённый, умирает, и врач констатирует смерть, сердце узника положено проткнуть кинжалом, чтобы исключить хитрости вроде снадобий, вызывающих подобие смерти. В этот раз так и было? — повернулась она к стражнику.

— В точности как вы сказали, помощник. Более того, его сердце протыкал я лично. Могу поклясться, он и до этого был мертвее мёртвого, а после того, как и я его… Словом, мертвее может быть разве только гвоздь в двери.

— Но тогда куда делось тело?! Не воскрес же он, в самом деле!

— Того не знаю. Тело отвезли в мертвецкую, оно почти сразу исчезло, и…

— И??

— Тосса, говорящая с тенями, была убита. Вероятно, похитителями трупа. Сейчас она сама в своей мертвецкой, — понурился стражник.

— Жаль, — тихо сказала Кира, — она была неплохим человеком…

Даркл шумно выдохнул и сжал кулаки. Боги и демоны! Удача снова ушла сквозь пальцы!

— Надо что‑то делать, — вслух сказал он, — едем в мертвецкую! Будем искать по горячим следам!

— Бесполезно, — хмуро ответил стражник, — эдил Торин лично осмотрел место преступления и пришёл к выводу, что проникнуть в мертвецкую и похитить тело возможно лишь одним путём: через канализацию. Внутри мертвецкой есть узкая решётка, туда стекает вода, когда в мертвецкой моют. Она была открыта, однако точно не известно, держала ли Тосса её закрытой.

— А как её убили?

— Рукой ударили по горлу спереди…

— Это как? — удивилась Кира.

— Очень просто, — пояснил Даркл, — это весьма действенный приём. Перебивается горло и человек задыхается. И помочь уже никак нельзя. Сразу видно — мой вчерашний ассасин постарался, гад. Значит, канализация, говоришь… А что, это вроде подземных коридоров или как?

Стражник кивнул головой:

— Примерно. Проходы узкие, низкие и воды по колено. В канализацию вода попадает из реки через зарешеченный проход, а вытекает через семь или восемь разных отверстий за пределами города.

— Значит, таким образом можно напасть на Шадизар? Изнутри?

— Нет, почтенный эдил. Все проходы забраны толстыми решётками и у каждой небольшая застава. А вот по самому городу так можно перемещаться. Хотя внутри во многих местах тоже стоят решётки. Сатрап наш весьма предусмотрителен. А решётки приходится время от времени чинить, так как воры их регулярно перепиливают. Кроме наружных, разумеется.

Даркл горестно вздохнул: против неудачи нет никакого приёма или эликсира. Впрочем, он не верил в судьбу, точнее, не признавал её. Его свободолюбивая натура не допускала мысли, что судьба предопределена и человек не властен над своей участью. Бывают, конечно, обстоятельства, но с ними всё‑таки можно бороться, так как обстоятельства есть результат деятельности людей либо окружающей среды.

— Что ж… Свободен, — отпустил он стражника и повернулся к Кире: — поход в тюрьму отменяется. Нам нужен другой план действий. Но какой? Только что всё было почти сделано, и вот мы снова там же, где начинали.

— Предлагаю всем вместе помозговать, — ответила та.

— Так мы сейчас и сделаем. Только подождём, пока Кешиа доварит свою похлёбку, а то что‑то кушать хочется.

День второй. Вечер.

После ужина все собрались в кабинете. Даркл и его соратники понимали, что эта мрачная история, в которую каждый был втянут волей или неволей, приближается к некой критической черте, и только богам известно, что произойдёт после. Так или иначе, время играло против них.

— Ну и что мы имеем? — поинтересовался Геглаш.

— Да ничего, — ответил Ксардас, — это книги. Просто книги. Для начинающих. Все восемь — по некромантии. Множество начальных знаний и некоторые более сложные вещи. А так…

— А это не может быть что‑то сродни тому, что сделал твой учитель? Вроде зашифрованных записей? — предположила Кира.

— Нет. Дело в том, что эти книги не привезены им с собой, а куплены здесь, я даже знаю где именно. Эту книгу, — Ксардас показал на одну из них, — я видел у одного продавца магических пособий. Я как раз искал у него одну книгу, а эту увидел случайно. На обложке большое пятно, как раз на названии, поэтому я запомнил её и сейчас сразу узнал. Готов биться об заклад, что все остальные оттуда же либо из других подобных лавок.

— Ну ладно, — согласился Даркл, — только в таком случае, почему некий маг, вероятно, могущественный, занялся началами некромантии в то же время, как принимал участь в некоем заговоре, вероятно, серьёзном. Он что, время скоротать решил?

Геглаш отрицательно покачал головой:

— Сто против одного, что нет. Ни один здравомыслящий маг не станет изучать несколько дисциплин одновременно. Тем более в зрелом возрасте. Лучше углубить знания в своей области, чем везде вершки хватать.

— Тогда, во имя Крома, Митры и всех остальных богов, кто‑нибудь объяснит мне, зачем ему понадобились книги для начинающих??? Ну должно же быть хоть какое‑то объяснение, против которого никто из вас не будет возражать!

— Оно и есть, — философски заметил Геглаш, — только вот мы его не знаем.

Тут Ксардас сунул руку в карман и достал маленький кусочек папируса:

— Раз уж на то пошло, то в одной из книг было это. Я попытался прочитать, но не смог. Здесь только цифры.

— Дай сюда, — маг нетерпеливо выхватил клочок у своего ученика, осмотрел и заметил: — здесь и правда только цифры. Но этот лоскут был частью чего‑то большего. Может, тайнопись? — и отдал его сидевшей рядом Кешиа. Та мельком глянула на него и передала дальше:

— Что бы это ни было, это не воровской шифр. В воровском вообще цифры не употребляются.

Кира же изучила листок и заметила:

— Папирус отвратительный. Как и чернила, впрочем. Почерк неаккуратный, но его легко разобрать. Вероятно, тот, кто это написал, крайне малограмотный человек. Предположительно, маг, который долго учится, пишет хорошо. Правильно? — обратилась она к Геглашу.

— Абсолютно, — кивнул тот, — я не видел мага с плохим или неряшливым почерком. Неаккуратному человеку вообще трудно стать магом, знаете ли…

Наконец, обрывок попал к Дарклу. Он некоторое время вглядывался в цифры и вдруг поднял голову:

— А ведь я видел этот почерк раньше… И не раз. Но знаете что? Я много путешествовал и видел этот проклятый почерк несколько раз. Неужели этот богомерзкий кхитаец всё время шёл за мною следом?!!

— А давно ты видел что‑либо, написанное этим почерком? — насторожилась Кира.

— Хотат знает! Может, двадцать дней, может, десять…

— Ну‑ка, сейчас посмотрим, — помощница достала из сумки свои химические реагенты.

Результат был готов через пару минут:

— Этот лист исписали дней пятнадцать назад… То есть, в начале месяца.

Даркл громко хлопнул себя по лбу:

— Ну кретин! Как я не догадался! Это счёт, выписанный трактирщиком за постой! У всех этих безграмотных торгашей одинаково паршивый почерк, будь то Туран или Гиркания! Так… Ну‑ка, Ксардас, дружище, вспомни, в какой книге ты это нашёл и где? Ведь это же закладка! Чёртов кхитаец заложил какое‑то место тем, что под руку подвернулось!!

— А ведь верно! — удивился ученик мага, — как я‑то не додумался!

— Это оттого, — утешила его Кешиа, — что ты в свои книги всякую дрянь не пихаешь, только специальные закладки.

— Ладно. Книга была вот эта, — Ксардас взял одну в руки, — а страница была семьсот восьмая. Я помню, даже когда я вынимал этот лоскут, то подсознательно запомнил страницу, как я всегда делаю, когда вынимаю закладку.

Геглаш с некоторой долей самодовольства хмыкнул:

— Это 'Самоучитель некромантии' Лергоно. Некромант он был так себе, но все его труды изложены очень доступно и рассчитаны на начинающих учеников. Я сам по нему учился одно время. А семьсот восьмая страница, как сейчас помню — глава о воскрешении слегка, хм, пахнущего трупа. Там идёт изложение специфики самого воскрешения и изменённый ритуал вызова духа умершего, он слегка отличается от стандартного, но это обусловлено…

— Стоп! Я прошу, скажи кратко: что всё это значит, и что наш маг собрался с этим делать?

— Ну кратко так кратко. Обряд анимирования слегка разложившегося мертвеца отличается от обряда, как если бы труп был ещё тёплый. Тут излагаются только отличия процесса и заклинаний. Чуть далее идёт материал, помеченный как особо сложный. Там описываются отличия в процессе возвращения духа покойника с Серых Равнин, от стандартного. Так вот, возвращение духа — это очень сложно, хоть стандартный вариант, хоть изменённый. Тот, кто всё это читает, должен владеть многими основными умениями, о которых я уже говорил.

— А зачем возвращать дух? — спросил Даркл.

— А затем. Поднимая слугу, будь то скелет, зомби либо мумия, ты получаешь тупое орудие, продолжение твоей собственной воли. Интеллект такого слуги убогий, а в случае со скелетом так вообще почти не наблюдается, потому как мозга там попросту нет. Такой слуга может исполнять чаще всего какое‑то одно действие, вроде нападать на все, что движется.

— Вроде стража гробницы?

— Нет. Страж гробницы — не просто инструмент. Это человек. Только мёртвый, естественно. Как раз возвращение духа — это обряд повторного вселения, так сказать, души в мёртвое тело. Такой слуга, будь то скелет либо зомби, имеет интеллект тот же самый, что и при жизни. Но это для начинающего некроманта задача непосильная. Во всем Шадизаре это умеют делать максимум двое, и ещё Молларис умел…

— А если маг силён в другой области?

— Объясняю проще. Сапожник не может нормально сделать перчатки, как бы силён он ни был по части тачания сапог. Но если он умен и талантлив, то кое‑как всё же сошьёт, тем более что некоторые навыки в этих двух профессиях общие.

— Хорошо. Давай попроще. Ты анимируешь тело, скажем, отличного бойца на мечах, превращаешь его в мумию. Он сможет драться на мечах?

— Если его для этого подняли, то да. Но он будет обладать силой, которая зависит от силы мага и количества полученной энергии. Его умение боя на мечах не превысит умений мага. То есть если маг — я, то он будет очень силён, но ты перефехтуешь его и палкой. Потому как единственное фехтовальное оружие, которым я владею — столовый нож.

Кира прыснула от смеха, а Даркл заметил:

— А как же его навыки? Ведь он был хорошим бойцом.

— Его навыки отправились с ним на Равнины. Если я возьму руку человека, который при жизни ударом кулака сбивал с ног быка, и попытаюсь кого‑нибудь стукнуть, то меня этой же рукой и забьют, скорее всего. Понимаешь? Скелет без души — что кукла на верёвочках. Просто инструмент. Но если в слугу вернуть его же дух, то он будет уметь всё то, что умел в жизни. И для таких слуг обычно тела приготовляют как мумии. Это обеспечивает сохранность и длительную службу, а собственная душа 'греет', как говорят некроманты. То есть, имея сильную личность, нет необходимости во внешнем источнике энергии. Эмоции умершего сами являются энергией, достаточной для функционирования слуги, если эти эмоции достаточно сильны. Например, из убитого воина, чей дух жаждет отмщения, или из того, кто очень не хотел умирать и до конца цеплялся за жизнь, а после смерти хочет снова жить, получатся самодостаточные слуги, а из умиротворённого монаха или мудреца — никак.

— Что ж, — хмуро заметил Даркл, — в таком случае, должен сообщить вам две вещи, хорошую и плохую. Хорошая заключается в том, что ассасина никто не нанимал. Его нет. А есть тот трижды проклятый кхитаец–лжегхуул, которого воскресил его братец. Это и была плохая новость. По крайней мере, на такие мысли меня натолкнула эта лекция.

— Видимо, это так, — кивнул Ксардас, — иначе объяснить его интерес к некромантии трудно.

— И тогда становится ясно, куда исчез труп мага, — подхватила Кира.

— Точно. Нам остаётся только разработать план по его поимке и уничтожению. Только вот как уничтожить мёртвого?!

Геглаш пожал плечами:

— Да так же, как и живого. При нарушении целостности тела либо скелета магия теряет силу. И если отсечение руки мгновенного эффекта может не иметь, то при отрубании или разрубании чего‑либо происходит быстрая утечка энергии, вроде как утечка крови у живого. То есть, отруби ноги — и энергия иссякнет в десять–двадцать минут. Раскроши ребра–ещё быстрее. А отрубание головы даёт почти мгновенный эффект. Как только энергия иссякает, душа освобождается, поскольку чары разрушаются. И перед нами снова только скелет, рассыпающийся на части.

— Притом измочаленный, — ухмыльнулся Даркл и добавил: — и таким вот образом можно поднять кого угодно и создать целую армию?

— Наверняка нет. Несколько десятков скелетов или зомби — вот максимум, который может удерживать под своим контролем даже сильнейший некромант. Души их заключены в их останки, дабы снабжать слуг силой. Жуткая участь, должен заметить.

— Но тогда почему мертвецы не убьют того, кто такое сделал с ними? — спросил северянин.

— Так ведь убивают же. Очень многие неопытные или просто самоуверенные некроманты приняли смерть от своих же слуг. Поднять относительно легко — трудно удержать в подчинении. Вообще, это сложная материя. Дело в том, что человек живой воспринимает мир иначе, чем он же, но мёртвый. Уже одно осознание своего положения сводит с ума и повергает в пучину отчаяния. А некромантия даёт магу власть над мертвецом и над его душой. На самом же деле, лично я могу поднять, скажем, десять скелетов умерших недавно людей. Но если я хочу, чтобы они убивали, я должен поднять убийц и бандитов. Иначе я не буду иметь над ними власти. Убийцу и насильника, снятого с виселицы, поднимет и начинающий, особенно если сам такой же в душе. Праведника, паладина, священника Митры мне поднять невозможно, как невозможно их контролировать. Это сложно понять, если объяснять по–простому, то есть некроманты сильные, вроде меня, и искусные. Я не искусен, потому как некромантией интересуюсь из любопытства. Так вот, сила определяется количеством мертвецов в один момент, которых некромант может удерживать без обряда возвращения духа. Искусство же определяется тем, насколько хорошего человека может анимировать некромант с обрядом возврата. Поднять просто хорошего человека — сложно. Ведь некромант, будучи адептом тёмных по своей природе сил, попросту не имеет над ним власти. Заставить его подчиняться и убивать — нереально. Хотя были и такие маги, которые могли поднять и подчинить кого угодно. За примером далеко ходить не будем: это археронские маги.

— Думаю, я понял. Что ж, раз у проклятого колдуна нет целой армии нежити — это уже некоторый успех.

День второй. Ночь.

Геглаш закрыл книгу и повернулся к остальным:

— Думаю, я нашёл нужные формулы. Теперь мы сможем попробовать связаться с демоном, с которым говорил Молларис. Не гарантирую, что у меня что‑то получится, но вдруг?..

— И что нам это даст в случае успеха? — поинтересовалась Кира, — свидетельство демона, как вы понимаете, не доказательство и даже не факт.

— Ну, положим, нам не доказательство важно, а хотя бы ниточку найти, — заметил Даркл, — потому как мне как‑то не улыбается лазить по канализации в поисках ожившего мертвеца, к тому же, напомню, их там теперь двое.

Геглаш посмотрел на Даркла и пригладил бороду:

— Ну, я вообще‑то и сам должен был додуматься, но ты меня натолкнул на мысль. Дело в том, что тот кхитаец, которого ты убил, был чем‑то вроде асассина, но магом — вряд ли. Так что он не сможет воскресить своего брата. Даже будь он магом — умерев и воскреснув, маг неизменно теряет силу, так как теперь изрядная её доля должна затрачиваться на себя.

— Но тогда зачем ему тело?

— Вопрос, безусловно, резонный, но ответа у меня нет.

Эдил почесал затылок:

— А маг может воскресить сам себя?

— Строго теоретически, если перевести весь обряд анимирования самого себя загодя и каким‑либо образом отсрочить эффект — то почему бы и нет? Другой вопрос, что о подобном мне не приходилось даже слышать. Так или иначе, подозреваю, что от прогулки по канализации тебе не отвертеться. Думаю, сатрап выделит тебе достаточно солдат для прочёсывания. Нужен только план этих прогулочных аллей, — тут маг ухмыльнулся.

— Причём особый план, — заметила Кешиа, — так как воры и контрабандисты регулярно проделывают проходы, а муниципалитет так же регулярно их чинит, то нужен план с указанием существующих на данный момент проходов.

— И где ж нам такой взять? — приподнял брови эдил.

— У тех, кто этими ходами пользуется, разумеется, — пожала плечами Кешиа, — полагаю, что смогу достать одну. У меня есть один знакомый контрабандист, который мне должен мелкую услугу. Он даст мне копию. Но идти нужно сейчас, он в розыске и днём его не найти.

— Ладно, — кивнул Геглаш, — тогда идите вдвоём и возьмите пару учеников магов. Прикиньтесь гуляками…

— Опасно, — покачал головой Даркл, — узкоглазый сукин сын перед арестом предрекал мне скорую встречу с братцем, так что не исключено, что этот беспокойный мертвяк сейчас следит за домом. Я бы на его месте следил. Интересно, кстати, как мертвецы видят и слышат?

— Проблематично объяснить, не залезая в дебри магических терминов, — вздохнул Геглаш, — если коротко, то мертвец с душой должен иметь глаза сохранёнными. Они высохшие, так что видит он в общем хуже живых. Скелет же пустой, то есть который без своего духа, вообще не видит в обычном понимании этого слова. Его зрение магическое.

— Лучше нашего?

— Нет. Дать ему хорошее 'зрение' невероятно тяжело, ещё труднее, чем создать умного скелета без духа. К тому же для хорошего зрения нужен интеллект. Например, если наделить скелета способностью видеть врагов сквозь стены, но полениться сделать его умным, то этот скелет, увидев сквозь каменную стену врага, будет бросаться на него до тех пор, пока не разобьётся вдребезги.

— Значит, исходя из того, что маг–кхитаец был новичком в некромантии, можно предположить, что его дохлый братец видит плохо?

— Не 'плохо', а 'хуже, чем раньше'. Если раньше его зрение, предположим, было как у орла, то после воскрешения он всё равно будет видеть лучше меня.

Даркл в задумчивости прошёлся по кабинету, потом заметил:

— Видимо, он и раньше за нами следил, но только ночью. А сейчас как раз ночь. Как тогда Кешиа с Ксардасом покинут дом?!

— Можно попытаться сбить его со следа, — подсказала Кешиа, — или попросту пойти в кабачок через дорогу. Туда мертвец не сунется, я полагаю. А затем можно…

-…Выйти через чёрный ход или окно? — предположил эдил, — Думаю, он тоже знает эти трюки. И он очень опасен, учтите. Впрочем, есть идея. Маги сменятся через пятнадцать минут, Ксардас и Кешиа переоденутся и выйдут вместе с ними, а войдут с новой сменой под утро.

— Гениально! — воскликнул Ксардас, — ты молодец, Даркл!

'Ещё бы, теперь у тебя будем почти целая ночь, за вычетом времени на поиск карты, чтоб побыть наедине со своей пассией', с улыбкой подумал тот, а вслух сказал:

— Тогда так и поступим. Идите переодевайтесь, а мы тогда займёмся вызовом демона.

— Я, кажется, уже говорил, что не гарантирую результата? — напомнил маг, — может ведь и не получиться…

— Обязательно получится! Должно получиться, — приободрила Геглаша Кира.

— Ну спасибо на добром слове, — маг выглядел слегка удивлённым таким поведением помощницы эдила, — я‑то, естественно, постараюсь…

Когда Ксардас и Кешиа ушли, Даркл повернулся к Геглашу:

— Должен сказать, что предстоящая перспектива меня слегка, так сказать, пугает. Вызванный демон не натворит чего‑нибудь?

Маг покачал головой:

— А это не будет вызов. Демон останется там, где и находится. Мы просто попытаемся поговорить с ним, и я опасаюсь, что или он нас не услышит, или мы его. А вероятней всего, мы его даже не найдём. Проблема в том, что Молларис разговаривал с ним несколько дней назад, а с тех пор местонахождение демона в… непространстве–невремени могли существенно измениться. Или даже он мог оказаться в другом плане бытия по отношению к предыдущему.

— Тогда давай не будем мешкать. Нам что делать‑то?

— Не мешать, только и всего, — криво ухмыльнулся маг и потёр забинтованную руку, — я тогда начинаю.

Он подошёл к начертанному на стене Окну, достал из кармана мелок и дорисовал несколько символов. Затем произнёс непонятную фразу, в результате чего по всему рисунку прошло свечение и побежали искорки. Геглаш отошёл на шаг и начал произносить заклинание, тщательно выговаривая бессмысленные для непосвящённых резкие слова. В ответ Окно засветилось и почернело. Казалось, стена открылась, явив присутствующим другую комнату, совершенно тёмную.

Маг произнёс ещё несколько слов. Тьма слегка рассеялась, стали видны какие‑то огоньки, рябь, и нечёткие контуры неизвестно чего. А прямо посреди окна Даркл с дрожью увидел полупрозрачное лицо демона.

Демона этого довольно трудно было бы назвать страшным. Скорее, его красное лицо с мясистым носом и крохотным рожком на подбородке было лукавым… когда‑то давно. Сейчас по нему пробегали гримасы боли и отчаяния, или так, по крайней мере, казалось. Большие глаза безмолвно кричали, и в них отчётливо читался ужас. Демон, бывший некогда воплощением хитрости, обмана и надувательства и славившийся тем, что он единственный из всех демонов обладал чувством юмора, сейчас представлял жалкое зрелище.

— Дазагор даброр те кепеч! Дазагор да крур ду! Этрак… Этрак те лудан… Даркл такора вэньярдэш! Вэньярдэш…

Миг спустя Окно потускнело, прервав отчаянный, но едва слышный вопль демона.

Некоторое время все трое молчали, затем Даркл выдавил:

— И что это значит? Это язык демонов?

— Именно, — кивнул бледный Геглаш, — это он и есть.

— И что он сказал? Ты хоть понял?

— Конечно, хотя и не все. Дело в том, что слова сами по себе понятны, но вот всё вместе… Сейчас знаю одно: Прячущийся–в–Тени попал в беду. Сейчас я посмотрю в «Демонах Архерона», там должны быть комментарии… Я пока понял примерно вот что. «Дазагор занял моё место! Дазагор вышвырнул меня сюда».

— Дазагор — это демон, убивший Моллариса? — уточнил эдил.

— Видимо, да, это имя мне неизвестно. Далее, «Этрак» — это так демоны называют место или, точнее, непространство–невремя, где сами быстро теряют энергию и… исчезают. Там совсем иное измерение, там не такое время, пространство и прочее, я бы даже сказал, что там всё не такое. Своеобразный план бытия, где даже законы мироздания иные. Больше я ничего об этом не знаю. «Этрак те лудан», насколько я понял, означает, что демон теряет силу и не может выбраться. То есть, скоро погибнет. Или исчезнет, что в принципе одно и то же…

— Он ещё упоминал моё имя, — сказал Даркл.

— Ага. «Такора» означает искать, а «вэньярдэш» — это демон–вассал. То есть, ты должен найти этого вассала, хотя я не знаю, зачем.

Северянин поёжился:

— Опять демоны?! Ненавижу их! Зачем мне этот вэйня… вэрья…

— Вэньярдэш. Объясняю. Демон, владеющий Сферой, может делегировать часть сил, даваемых ею, другим демонам. Те получают возможность вступать в сделки с людьми и приобретать энергию, а за это отдают часть её своему покровителю. Эти подчинённые демоны и есть вэньярдэш. Вероятно, после смещения Прячущегося–в–Тени его вассал или вассалы либо знают, что к чему, либо сохранили лояльность к своему бывшему сюзерену. Тем более что новый хозяин, Дагазор, скорей всего не стал делиться с ними и потому вассальные демоны могут хотеть оказать услугу и помочь вернуть сферу сюзерену, чтобы снова получить доступ к источнику энергии.

— Мне‑то что за беда? — удивился Даркл, — я не имею желания помогать демонам! Пускай хоть все передохнут, людям только во благо!

— Все не передохнут, — отрезал Геглаш, — а вот помочь могут. Вероятно, демон–захватчик продолжает удерживать сферу благодаря людям, помогающим ему. Пройдёт время, прежде чем он полностью подчинит «свою» сферу, а до тех пор он уязвим. Если добраться до людей, помогающих ему, то демон снова окажется не у дел, а ты получишь тех, кому хочешь отомстить…

— Но как мы будем искать вассала? — поинтересовалась Кира.

— Не знаю. Вероятно, он сейчас в нашем мире, так как Прячущийся сказал «найди», а не «вызови»…

Тут Даркл подпрыгнул на стуле:

— Пергамент и огонёк! Это мог сделать вассал?

— Вполне. Если так, то он уже предпринимает что‑то, и это хорошо. Я предполагаю, что ему известно, кто обидчик его хозяина, но не знаю, почему он действует скрытно от нас, а не входит в двусторонний контакт.

— Это мне кое‑что напоминает, — заметила Кира, — обратите внимание, Прячущийся сказал искать, то есть, он не в курсе, что его вассал уже сам нас нашёл. Может ли этот вэньярдэш сам захватить сферу, если мы лишим нынешнего захватчика поддержки?

— Нет, — отрезал маг, — подобные интрижки невозможны, ибо как только сфера освободится, прежний хозяин легко в неё вернётся. Даже из того места, где сейчас находится. А вот возможности общения со своим вассалом Прячущийся, видимо, не имеет, потому и не знает, что тот уже действует. Впрочем, наша дискуссия носит скорее академический характер, так как мы не можем вот так взять и найти вассала. Разумнее лечь спать, а затем завтра обыскать канализацию…

— Так и сделаем, — кивнул Даркл, — но я вот о чем подумал: как долго демон может быть в «Этраке», не погибая?

— Ну, до года, полагаю. Хотя, как я говорил, всё очень относительно, время там и время тут — не просто течёт по–разному, это вообще совершенно разные вещи. А что?

— Вот что. Когда я встретился в лесу с моим другом, о котором тебе рассказывал, и на нас напал демон…

-…То это был не Прячущийся, но Дагазор с возможностями Сферы Прячущегося. Верно, смещение, как мне кажется, произошло около…

— Нет, я не о том. Я всё время гадал, зачем тот демон в лесу убил гхуула? Если он мне враг, то гхуул мог бы помочь ему в убиении меня, верно? Зачем устранять союзника, а затем делать безуспешную попытку?!

— Хм, действительно. Это значит, что нападал не Дагазор, а вассал. Если так, то тут, вероятно, имеет место именно попытка вассала добиться чего‑то, например, устранить опасного для тебя монстра и направить действия твои в нужное русло, скажем, вынудить обратиться ко мне. Это объясняет наличие когтей, так как демон–вассал запросто может их иметь…

— Но ты сам сказал, что участие другого демона исключается… И вообще, как этот демон умудрился просчитать такую последовательность действий на месяцы вперёд?

Маг потёр переносицу:

— Так ведь я не знал ни про смещение, ни про наличие у Прячущегося вассала. Обычно отношения сюзерен–вассал длятся у демонов тысячелетиями, если не дольше, поэтому нам кажутся статичными и неизменными. Так что узнаешь истину, только если встретишься с вассалом и расспросишь. Вэньярдэш Прячущегося не упоминается ни в одном известном мне источнике. А насчёт того, как он просчитал… Демоны имеют способности, смертным неведомые. Или же, как вариант, вэньярдэш всё время сопровождал тебя, следя, чтобы твой путь привёл тебя в Шадизар.

— Каким же, Хотли забери, образом демон мог предвидеть, что я сыграю ключевую роль в раскрытии лжегхуула, что Дагазор убьёт Моллариса, что сатрап пригласит меня на пост эдила?!! Он что, видит будущее на две недели вперёд?!

Маг покачал головой:

— Я не уверен в том, что кто‑либо, включая демонов, способен знать будущее. Но объяснения могут быть и более простыми. Например, вэньярдэш может знать, что у тебя есть личные счёты с обидчиками его хозяина. 'Враг моего врага — мой союзник', слыхал такое выражение? Вот для того‑то демон и привёл тебя в Шадизар, рассчитывая тем или иным способом свести тебя с вашими общими врагами.

— А не проще ли было бы напрямую мне рассказать, что к чему?

— Видимо, демон полагает, что не проще. Сам подумай, вот появился перед тобой демон — ты его слушать станешь? Скорее, как и положено варвару, огреешь археронским мечом. А если и выслушаешь — поверишь? И вообще, демоны существа скрытные и склонные к манипуляциям, так что не удивляйся.

— Ну, тогда события сложились для него на редкость удачно. Ты полагаешь, он во плоти в нашем мире?

— Наверняка… но не в своей, скорее всего. В своём обличье он быстро растерял бы энергию. Вероятно, он занял тело человека. Это особенно вероятно, учитывая, что письмецо написали хорошим почерком на хорошем пергаменте…

Когда он улёгся в постель и сомкнул глаза, то поймал себя на том, что последние слова мага не идут из головы и вызывают смутное беспокойство.

Content

Три дня в Шадизаре

Погоня

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *