Карен Роуз

«Посчитай до десяти»

Мартину — за лучшие двадцать пять лет моей жизни. Я люблю тебя.

Кристи Кэррингтон — за твои прекрасные стихи и за то, что ты разглядела в героях моих книг чувства, о которых я даже не подозревала. У меня был кусок камня, а ты обнаружила в нем красоту.

Сестрам моей души, которые знают меня и любят такой, какая я есть. Я тоже вас всех люблю.

Благодарности

Марку Контерато — за его познания в медицине.

Дэнни Эйган — за ответы на мои вопросы о работе детектива.

Синди Чавес — за ответы на мои вопросы о воспитании приемных детей.

Эр Джею Мартину — за то, что пустил меня к себе в пожарное депо, и Джейне Мартин — за то, что познакомила меня с Эр Джеем.

Моим коллегам из Общества авторов любовных романов Тампы — за поддержку во всем, начиная с традиций похорон полицейских и заканчивая университетскими женскими клубами. Вы все просто замечательные!

Джули Баус — за то, что поделилась историей своей семьи. Желаю тебе всего самого лучшего, милая.

Если в тексте встречаются неточности, то это только моя вина.

Пролог

Спрингдейл, Индиана

Четверг, 23 ноября, 23:45

Он не сводил довольного взгляда с языков пламени. Дом пылал.

Ему чудились крики: «Помогите! Господи, помогите!» Он надеялся, что эти крики звучат на самом деле, а не только в его воображении. Надеялся, что их терзает мучительная боль.

Они оказались в ловушке. На целые километры вокруг ни единого другого жилья, некого позвать на помощь. Он мог бы достать мобильный телефон. Вызвать полицию. Пожарников. Уголки его губ поползли вверх. Но зачем? Они наконец получили то, чего заслуживали. Наконец. И то, что получили они это из его рук, только… справедливо.

Он не помнил, как поджигал дом, но понимал, что больше некому. Не отрывая взгляда от горящего здания, он поднес ладони к носу. Понюхал кожаные перчатки. Уловил исходящий от них запах бензина.

Да, это сделал он. И он чувствовал отчаянную, глубочайшую радость от того, что поступил именно так.

Он не помнил, как ехал сюда. Но как иначе он здесь очутился? Он узнал дом, хотя никогда в нем не жил. Если бы он здесь жил, все было бы иначе. Если бы он здесь жил, Шейн остался бы цел и невредим. Возможно, Шейн и сейчас был бы жив, а глубокая, бурлящая ненависть, о которой он так долго не вспоминал, возможно, никогда бы не возникла.

Но он здесь не жил. Шейн был один, агнец среди волков. А к тому времени, когда он вышел и вернулся, его брат уже не был счастливым мальчиком. Когда он вернулся, Шейн ходил, опустив голову, а в его глазах читались стыд и страх.

Потому что они причинили ему боль. Гнев кипел и булькал. В этом доме, который должен был стать для Шейна убежищем, в этом доме, который сейчас был охвачен поистине адским пламенем, Шейну причинили такую боль, что он никогда уже не стал прежним.

Шейн умер. И теперь они испытывают ту же боль, какую испытал он. Это… справедливо.

Он догадывался: то, что бурлящие в нем ненависть и гнев время от времени выплескиваются на поверхность, неизбежно. Ведь они составляли с ним единое целое — столько, сколько он себя помнил. Но причина гнева… Причину эту он скрывал ото всех. Включая себя самого. Он так долго ее отрицал, так хорошо пересказывал свою выдумку… Даже ему не всегда удавалось вспомнить правду. Существовали целые отрезки времени, о которых забыл даже он. О которых он заставил себя забыть. Потому что воспоминания причиняли слишком сильную боль.

Но теперь он вспомнил. Каждого, кто поднимал на них руку. Каждого, кто должен был защитить их, но не защитил. Каждого, кто смотрел в другую сторону.

Все произошло из-за того мальчика. Мальчика, который напомнил ему о Шейне. Мальчика, который взглядом просил его о помощи. Просил его защиты. Сегодня вечером во взгляде мальчика появились страх и стыд. Этот взгляд отбросил его на много лет назад. Отбросил в то время, которое он очень не хотел вспоминать. Когда он был… слабым. Жалким. Ни на что не годным.

Он прищурился, глядя, как языки пламени лижут стены деревянного дома, пылающего ярко, словно сухой хворост. Он уже больше не слаб, не жалок и уж точно на что-нибудь да сгодится. Теперь он берет, что хочет, и к черту последствия!

Отодвигая в сторону гнев, вперед осторожно выползал здравый смысл — он к этому уже привык.

Иногда, к сожалению, последствия посылали к черту его самого. Особенно в тех случаях, когда гнев брал над ним верх, — вот как сегодня вечером. Сегодня отнюдь не первый случай, когда он отступает и смотрит на дело своих рук, будучи практически не в состоянии вспомнить, как же так вышло. Но пожар он устроил впервые…

Он нервно сглотнул. Этот пожар был первым за долгое время. Но не первым поступком такого рода. Необходимым поступком. Поступком, который привел бы в тюрьму, если бы его поймали. Настоящую тюрьму, а не в Центр заключения для несовершеннолетних — в Центре, конечно, было довольно тяжело, но вполне терпимо, если ты не полный идиот.

Сегодня он совершил убийство. И не жалел об этом. Нисколько. Но ему повезло. Дом стоял в уединенном месте, вдалеке от любопытных глаз. Но что, если бы дом находился в обычном городском районе, где рядом куча соседей? Что, если бы его заметили? Он постоянно задавал себе один и тот же вопрос: «Что, если меня поймают?»

Однажды бурлящий гнев втянет его в такие неприятности, из которых без посторонней помощи ему не выбраться. Гнев управлял им. Делал его уязвимым. Он заскрежетал зубами. А уязвимость — это качество, которого он никогда больше в себе не допустит.

Внезапно ответ на этот вопрос показался ему удивительно простым. Гнев должен исчезнуть.

Значит, должна исчезнуть причина гнева. А это значит, что должны исчезнуть все те, кто причинял ему боль, кто отводил глаза, — они все должны исчезнуть. Он стоял, смотрел на огонь, и в его памяти всплывали все эти люди. Он словно наяву увидел их лица. Услышал их имена. И почувствовал ненависть.

Он склонил голову к плечу. Крыша здания обвалилась внутрь, выбросив в небо сноп искр, ярких, словно миллион крошечных костров. Да, он устроил сегодня адски шикарный фейерверк.

Тяжело будет отказаться от таких представлений. Но, разумеется, придется. Он все доводит до конца. Что бы он ни сделал, сделать это нужно будет на высшем уровне. Ради Шейна. И ради себя. Тогда он сможет наконец закрыть эту главу своей книги жизни и пойти дальше.

Возможно, последнего дождя искр окажется достаточно, чтобы сюда примчались все машины из местного пожарного депо. Пожалуй, нужно убираться, пока есть такая возможность. Он сел в машину и, кривя губы в улыбке, направился обратно в город. В голове у него уже начали возникать первые пункты плана.

Это будет адское представление. И когда занавес опустится, Шейн сможет наконец упокоиться с миром.

И я наконец буду свободен.

Глава 1

Чикаго

Суббота, 25 ноября, 23:45

В окно ударила ветка, и Кейтлин Барнетт вздрогнула.

— Это просто ветер, — пробормотала она. — Не будь ребенком.

Однако завывания за окном ее нервировали, а поскольку она к тому же сидела одна в скрипучем старом доме Дауэрти, страх не уходил. Она опустила глаза в учебник по статистике — причину ее одиночества субботним вечером. Вечеринка в «3-эпсилон» явно куда более веселое занятие, чем это. И более шумное, конечно. Вот почему она сейчас сидит здесь и учит чертовски скучный предмет в тишине скучного старого дома, вместо того чтобы пытаться подготовиться к занятию, сидя в центре шумной вечеринки.

Преподаватель статистики поставил экзамен на утро понедельника. Если она не сдаст, то завалит сессию. Если она не сдаст еще один предмет, отец отберет у нее машину, продаст, а на вырученные деньги свозит ее мать на Багамы.

Кейтлин стиснула зубы. Она ему покажет. Она сдаст чертов экзамен, даже если это ее убьет. А если и не сдаст — денег на счете у нее почти хватает на то, чтобы самой купить эту чертову машину, а может, даже и получше. Деньги, которые Дауэрти платят ей за присмотр за котом, невелики, но на машину их более чем хватит, и…

Новый звук заставил ее резко поднять голову и испуганно вглядеться в темноту. Что это такое, черт возьми? Звук шел снизу. Словно… словно кто-то тащил стул по деревянному полу. Звони в полицию. Она уже положила руку на телефон, но сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. «Наверное, это всего лишь кот».

Какая глупость — вызывать полицию из-за десятикилограммового чересчур избалованного персидского кота. К тому же она сейчас не должна находиться здесь. Миссис Дауэрти высказалась на этот счет предельно ясно. Девушка не должна «оставаться на ночь». Не должна «устраивать вечеринки». Не должна «пользоваться телефоном». Она должна кормить кота и выносить за ним мусор, и точка.

Дауэрти могут рассердиться и отказаться ей платить, если узнают, что она была здесь. Кейтлин вздохнула. Кроме того, эта информация обязательно дойдет до ушей отца, а уж он-то непременно разыграет такую карту. Столько проблем из-за глупого пушистого кота по кличке Перси? Ну уж нет!

Впрочем, осторожность не помешает. Кейтлин тихо вышла из гостевой спальни дома Дауэрти, которой пользовались как кабинетом, и проскользнула в спальню хозяев. Там она достала из ящика прикроватной тумбочки маленький пистолет и сняла его с предохранителя. Оружие она нашла, когда искала ручку. Это был пистолет двадцать второго калибра — точно такой же, как тот, который она не раз держала в руках на стрельбище, куда ходила с отцом. Отведя руку с пистолетом за спину, она спустилась по лестнице. В коридоре было темно, хоть глаз выколи, но она боялась включить свет.

Прекрати. Кейтлин! Звони в полицию!

Но ее ноги снова и снова беззвучно опускались на покрытую ковром лестницу, пока Кейтлин не наступила на рассохшуюся ступеньку, предпоследнюю, и та громко скрипнула. Девушка резко остановилась и прислушалась, сердце ее отчаянно колотилось.

И услышала, как кто-то напевает. В доме кто-то был и напевал!

Этот звук был заглушен пронзительным скрипом, словно по полу волокли что-то тяжелое. Затем до нее долетел запах газа.

Беги! Зови ни помощь!

Кейтлин качнулась вперед, приготовившись бежать, но забыла о последней ступеньке. Нога подвернулась, и она упала на колени, выпустив пистолет из рук. Он отлетел в сторону, стукнув о доски пола. Громко стукнув.

Пение прекратилось. Она отчаянно рванулась за оружием и попыталась нащупать его в темноте, в панике хлопая ладонью по прохладной древесине. Наконец Кейтлин обнаружила пропажу и тут же вскочила на ноги.

Беги! Беги! Беги!

Девушка успела сделать два шага по направлению к двери, когда сзади на нее обрушился удар такой силы, что она упала на колени.

Кейтлин хотела закричать, но ей не хватило дыхания. Вместе они прокатились еще пару метров, прежде чем нападавшему удалось уложить ее на пол и придавить своим весом. Вес у него был приличный. «Боже, прошу тебя…»

Она сопротивлялась, но он был слишком тяжелым. Уже через секунду он выкрутил ей руку и отобрал пистолет. Его тяжелое дыхание обжигало ей ухо. Неожиданно он задышал спокойнее, и Кейтлин почувствовала, как в спину ей уперлось что-то твердое. «Только не это! Господи, умоляю…»

Она зажмурилась еще крепче, когда он резко шевельнул бедрами, не скрывая своих намерений.

— Пожалуйста, отпустите меня! Меня здесь вообще быть не должно. Обещаю, я никому ничего не скажу.

— Тебя здесь быть не должно? — повторил он. — Значит, тебе не повезло.

Голос у него был глубокий, но какой-то неестественный. Словно плохая имитация Дарта Вейдера. Кейтлин сосредоточилась, решив запомнить каждую, даже самую мелкую деталь — тогда после освобождения ей будет что сообщить полиции.

— Пожалуйста, не трогайте меня, — прошептала она.

Он медлил. Она почувствовала, как он вдохнул и задержал дыхание и как время остановилось. Наконец он выдохнул.

И рассмеялся.

Воскресенье, 26 ноября, 01:10

Рид Соллидей пробирался через толпу, прислушиваясь к разговорам и окидывая внимательным взглядом лица, обращенные к горящему дому на противоположной стороне улицы. Район был большей частью населен пенсионерами и представителями среднего класса, и создавалось впечатление, что зеваки, собравшиеся здесь, несмотря на холод, хорошо знакомы. Они стояли, охваченные ужасом и недоверием, и вполголоса делились опасениями, что из-за ветра пожар перекинется и на их дома. В общей толпе выделялась группка из трех старушек; на их взволнованные лица ложились отблески догорающего пламени, с которым боролись две пожарные бригады. Жар от огня был слишком сильным, языки пламени поднимались слишком высоко, а источников возгорания в доме было слишком много, чтобы считать причиной пожара простую случайность.

Хотя обыватели сейчас охвачены ужасом, именно теперь лучше всего опросить их — пока у них нет времени придумывать всякие небылицы. Даже когда собравшимся совершенно нечего скрывать, их рассказы постепенно становятся идентичными, и в этой однородности могут утонуть существенные детали.

Поджигатели могут избежать наказания. И задача Рида заключалась именно в том, чтобы предотвратить подобный исход расследования.

— Дамы! — обратился он к трем старушкам, держа значок на виду. — Лейтенант Соллидей.

Все три окинули его быстрым взглядом.

— Вы из полиции? — спросила та, что стояла в центре группки. На вид ей было лет семьдесят, и она отличалась таким хрупким телосложением, что Рид удивился, как это ее до сих пор не унесло ветром. Ее белые волосы были плотно накручены на бигуди, а из-под шерстяного пальто торчал край фланелевой ночной рубашки — такой длинной, что она волочилась по замерзшей земле.

— Начальник пожарной охраны, — уточнил Рид. — Позвольте узнать, с кем говорю?

— Я — Эмили Рихтер, а это Дженис Кимбро и Дарлин Десмонд.

— И вы все хорошо знаете этот район?

Рихтер фыркнула.

— Я живу здесь вот уже лет пятьдесят.

— И кто живет в том доме, мэм?

— Раньше там жили Дауэрти. Джо и Лора. Но Лора скончалась, а Джо переехал во Флориду. Теперь там живут его сын и невестка. Джо продал им дом по дешевке. Из-за него цены на жилье во всем районе упали, между прочим.

— Но сейчас их нет дома, — добавила Дженис Кимбро. — На День благодарения они поехали во Флориду повидаться с Джо.

— Значит, в доме никого не было? — Так сообщили пожарникам, когда они приехали по вызову.

— Никого, если только они не вернулись раньше времени, — подтвердила Дженис.

— Но они еще не вернулись, — твердо заявила Рихтер. — У них очень высокий грузовик, он не помещается в гараж, и они оставляют его на подъездной дорожке. Машины там нет, и значит, они еще не вернулись.

— Дамы, а вы не заметили, может, по району бродил кто-то чужой?

— Я видела, как вчера в дом заходила девушка, — сообщила Рихтер. — Сын Джо говорил, что они наняли кого-то присматривать за котом. — Она снова фыркнула. — В прежние времена Джо дал бы нам ключ от дома и пакет кошачьего корма, но его сын поменял все замки. И нанял какого-то ребенка.

У Рида волосы на затылке встали дыбом. Наверное, сработал инстинкт. Или как оно там называется… Но главное, у него возникло ощущение, что дела плохи.

— Ребенка?

— Студентку колледжа, — уточнила Дарлин Десмонд. — Невестка Джо сказала мне, что девочка не будет у них жить. Она должна просто заходить дважды в день и кормить кота.

— А какие еще машины есть у Дауэрти, дамы? — спросил Рид.

Дженис Кимбро наморщила лоб.

— Жена Джо-младшего водит обычную машину. Может, «форд»…

Рихтер покачала головой.

— У нее «бьюик».

— У них только две машины? Грузовик и «бьюик»?

Когда Рид заглянул в гараж, то увидел покореженные останки двух машин. У него засосало под ложечкой.

Старушки одновременно кивнули и обменялись озадаченным взглядом.

— Только эти, — подтвердила Рихтер.

— Спасибо, леди, вы очень помогли.

Он перешел дорогу — к пожарной машине, возле которой, сжимая в руке рацию, стоял капитан Ларри Флетчер.

— Ларри!

— Рид? — Ларри хмуро разглядывал горящий дом. — Пожар вспыхнул не сам по себе.

— Я тоже так думаю. Возможно, внутри человек.

Ларри покачал головой.

— Старушки сказали, что хозяева дома уехали на праздники.

— Хозяева наняли студентку колледжа присматривать за котом.

Ларри резко обернулся к нему.

— Мне сказали, что дом стоит пустой!

— Девочка не должна была ночевать здесь. В гараже ведь две машины, правильно? Хозяева ставили в гараж только одну. У них есть еще одна машина — грузовик, но именно на нем они и уехали. Ларри, мы должны проверить: а вдруг она все-таки внутри?

Коротко кивнув, Ларри поднес рацию к губам:

— Махони! Возможно, в доме пострадавшая.

Рация затрещала:

— Понял. Попробую вернуться.

— Если это слишком опасно, выходи, — приказал Ларри и снова повернулся к Риду. Взгляд у него был тяжелый. — Если она действительно внутри…

Рид мрачно кивнул.

— То, скорее всего, уже мертва. Я знаю. Пойду пообщаюсь со свидетелями. Сообщи мне, как только решишь, что можно заходить.

Воскресенье, 26 ноября, 02:20

Сердце у него в груди все еще отчаянно колотилось. Все прошло именно так, как он запланировал.

Ну не совсем так. Она оказалась совершенно неожиданным сюрпризом. Мисс Кейтлин Барнетт. Он вытащил ее водительские права из сумочки, которую забрал с собой. Небольшой сувенир в память о прошедшей ночи. Она сказала, что не должна была находиться там. Умоляла отпустить ее. Обещала никому ничего не рассказывать. Она лгала, разумеется. Женщины всегда лгут. Уж это ему известно.

Он быстро убрал мусор с тайника и снял крышку пластмассового бочонка. В глаза ему тут же бросились блестящие безделушки и ключи. Он зарыл бочонок в первый же день, как пришел сюда, и с тех пор не открывал его. Не видел необходимости. Ему нечего было туда положить. Но сегодня он кое-что принес. Он бросил сумочку Кейтлин на груду других мелочей, закрутил крышку и аккуратно прикрыл бочонок мусором. Вот. Все готово. Теперь можно и поспать.

Он ушел, облизывая губы. Он все еще ощущал ее вкус. Сладкие духи, мягкие изгибы. Она фактически упала ему в руки. Как рождественский подарок, но только задолго до Рождества. И она сопротивлялась.

Он тихонько рассмеялся. Она сопротивлялась, и плакала, и умоляла. Пыталась отказать ему. Это только усилило его возбуждение. Она попыталась поцарапать ему лицо. Он с легкостью перехватил ее руку. Случившееся было еще так свежо в его памяти, что он задрожал. Он уже начал забывать, какое наслаждение может доставить отказ. Его снова охватило возбуждение — от одной лишь мысли об удовольствии. Они всегда считали, что сумеют отбиться от него. Всегда считали, что могут отказать.

Но он был крупнее. Сильнее. И больше уже никто не откажет ему.

Сверху, из окна, за ним наблюдал мальчик с бешено колотящимся от испуга сердцем.

Расскажи кому-нибудь.

Но кому?

Он узнает, что я не стал молчать.

Он очень рассердится — а мальчик знает, что бывает, когда он сердится. От страха мальчику стало плохо, и он вернулся в постель, укрылся с головой одеялом и заплакал.

Воскресенье, 26 ноября, 02:15

«Когда-то это был хороший дом», — думал Рид, осторожно пробираясь через завал обвалившейся крыши. Похоже, одна сторона пострадала сильнее другой. Скоро рассветет, и можно будет рассмотреть все получше. А пока он водил лучом мощного фонаря по стенам, стараясь обнаружить линии огня, которые приведут его к очагу воспламенения.

Рид остановился и повернулся к пожарному, руководившему работой внутри дома.

— Где именно горело, когда вы добрались сюда?

Брайан Махони покачал головой.

— Пламя было в кухне, в гараже, наверху в спальне, а еще в гостиной. Мы добрались до гостиной, когда потолок начал проседать, и я вывел своих ребят. Как раз вовремя, да. Потолок в кухне местами обвалился. И тогда мы в основном уже старались не дать огню перекинуться на соседние здания.

Рид поднял голову. Его взгляд проник через то, что когда-то было двумя этажами, чердаком и крышей, и увидел звезды. Похоже, очагов возгорания было несколько. Чертов ублюдок хотел быть уверенным, что дом сгорит дотла.

— Никто не пострадал?

Брайан пожал плечами.

— Стажер немного обгорел, но он быстро поправится. Один из наших наглотался дыма. Капитан отправил обоих в больницу, чтобы их осмотрели. Слушай, Рид, я вернулся и попытался найти девчонку, но не смог: слишком много дыма. Если она была здесь…

— Я знаю, — мрачно сказал Рид и пошел вперед. — Я знаю.

— Рид! — позвал Ларри Флетчер, который стоял в кухне у дальней стены.

Рид тут же отметил про себя, что печь отодвинули от стены.

— Ребята, это вы переставили печку? — спросил он.

— Нет, — ответил Брайан. — Думаешь, он использовал газ, чтобы начался пожар?

— Это объяснило бы первый большой взрыв.

Ларри не отрывал глаз от пола.

— Она здесь.

Рид стиснул зубы и подошел к Ларри. Посветил фонариком вниз, страшась того, что увидит. И ахнул.

— Вот черт! — простонал он.

Тело обуглилось до неузнаваемости.

— Вот черт! — эхом отозвался взбешенный Брайан. — Ты знаешь, кто она?

Рид обвел труп лучом света от фонаря, привычно заставляя себя внутренне отстраниться и не рисовать картин смерти девушки.

— Пока что нет. Вон те женщины на другой стороне улицы дали мне номер телефона бывшего владельца дома. Джо Дауэрти-старшего. Теперь здесь живет его сын, Джо-младший. Джо-старший сказал, что Джо-младший и его жена наняли рыбацкую лодку и отчалили на двадцать миль от побережья Флориды. Все выходные они проведут в море. Он ждет их обратно не раньше утра понедельника. Еще он сообщил мне, что его невестка работает в какой-то юридической фирме в центре города. Возможно, девушка, которую они наняли, приходится дочерью кому-то из ее коллег. Она студентка колледжа. Посмотрю, можно ли выйти на ее родителей. — Он вздохнул, видя, что Ларри по-прежнему не сводит глаз с тела на полу. — Ларри, ты ведь не знал, что она в доме.

— У меня дочь учится в колледже, — хрипло ответил Ларри.

«А моя скоро туда поступит», — подумал Рид, но тут же отогнал непрошеные мысли. Если об этом думать, можно сойти с ума.

— Вызову сюда судмедэксперта, — сказал он. — И свою команду. Дерьмовый у тебя видок, Ларри. У вас обоих. Давай выйдем. Я проинструктирую твоих ребят насчет неразглашения, а потом вернусь в пожарное депо и немного отдохну.

Ларри вяло кивнул.

— Ты забыл сказать «сэр». — Это была жалкая попытка пошутить, жалкая и неудавшаяся. — Ты никогда не говоришь «сэр», ни разу не сказал за все те годы, что проработал со мной.

Те годы были хорошими. Ларри был одним из лучших капитанов, которых Рид когда-либо знал.

— Сэр, — послушно повторил он и потянул Ларри за руку, заставляя отойти от обугленного кошмара, когда-то служившего домом для души молодой женщины. — Пойдем.

Воскресенье, 26 ноября, 02:55

— Я велел расставить прожекторы, Рид.

Рид поднял взгляд от записей, которые делал, сидя на водительском месте своего внедорожника. В паре шагов от него стоял Бен Траммель, и вид у него был обеспокоенный. Бен присоединился к его команде совсем недавно, а до того, как перейти в группу пожарной охраны, много лет проработал пожарным, как и большинство остальных членов группы. Но в роли следователя Бен столкнулся со смертью впервые, и в его взгляде уже читалось напряжение.

— Держишься? — спросил его Рид, и Бен коротко кивнул: «Держусь».

Тогда Рид сделал знак фотографу, который грелся у себя в машине. Фостер тут же вылез: в руках фотоаппарат, на шее — видеокамера.

— Пойдем, — коротко бросил Рид и двинулся по подъездной дорожке, огибая развалины, оставленные пожарными. Они перейдут к тщательному осмотру улик на улице, как только рассветет. — Пока что ничего не трогайте. Сейчас вы все задокументируете, а я пока сниму показания. Потом посмотрим, что у нас есть.

— Ты ордер заказывал? — поинтересовался Фостер.

— Еще нет. Я хочу быть уверен, что ордер, который мне выпишут, будет полностью соответствовать ситуации. — Его не оставляло дурное предчувствие касательно трупа в кухне Дауэрти, и, как человек дотошный, он мысленно готовился учесть все юридические тонкости. — Мы имеем право зайти туда, чтобы поискать очаг и причины возгорания. Больше я ничего без постановления суда делать не намерен, особенно учитывая то, что хозяев дома здесь нет и они не могут разрешить нам проводить следственные мероприятия.

Рид прошел через прихожую, обогнул лестницу и оказался в кухне, где благодаря прожекторам было светло как днем. Помещение было полностью разрушено. Из оконных рам повылетали стекла, а потолок в одном месте обвалился, из-за чего перейти кухню можно было, лишь вскарабкавшись на рухнувшие стропила. Кафельный пол покрывал толстый слой пепла. Но взгляды присутствующих приковывал не описанный выше хаос, а тело жертвы, лежавшее там, где его впервые обнаружил Ларри Флетчер.

Долгие несколько секунд трое мужчин стояли неподвижно, молча глядя на жертву, заставляя свой мозг обрабатывать то, что сейчас, на свету, оказалось еще ужаснее, чем в темноте. Сделав глубокий вдох, Рид наконец заставил себя действовать: натянул пару латексных перчаток и вытащил из кармана диктофон.

— Фостер, включай видеокамеру. Фотоснимки сделаем, когда закончим первичный осмотр.

Как только Фостер начал снимать, Рид поднес диктофон к губам.

— Присутствуют лейтенант Рид Соллидей, а также маршаллы Бен Траммель и Фостер Ричардс. Мы находимся в доме семейства Дауэрти. Сегодня двадцать шестое ноября, время три часа ноль-ноль минут. Погодные условия: температура минус шесть градусов по Цельсию, ветер северо-восточный, семь метров в секунду. — Он набрал в легкие побольше воздуха, — В кухне обнаружена одна жертва. Кожа обуглена. Черты лица определить невозможно. Половая принадлежность на глаз не определяется. Небольшой рост указывает на то, что это женщина, что соответствует показаниям свидетелей.

Рид присел на корточки рядом с телом и свободной рукой достал из сумки на ремне газоанализатор. Осторожно провел им вдоль трупа — издаваемое прибором ровное гудение мгновенно сменилось пронзительным воем. Ничего удивительного. Рид посмотрел на Бена. Что ж, можно воспользоваться случаем и проверить знания стажера.

— Истолкуй.

— Высокие концентрации углеводородов, — сдавленно произнес Бен. — Указывает на присутствие катализаторов.

— Хорошо. Что это означает?

— Означает, что жертву облили бензином, после чего подожгли.

— Бензином или чем-то еще. — Рид сосредоточился, стараясь не дать зловонию омрачить его разум, а образу мертвой девушки — терзать его сердце. Первое было почти невозможно, второе — абсолютно. Но он все равно должен выполнить свою работу. — Судмедэксперт сможет точно сказать, что именно на нее вылили. Молодец, Бен!

Бен откашлялся.

— Может, вызвать кинологов?

— Я их уже вызвал. Сегодня дежурит Ларрами. Он и Бадди подъедут к нам минут через двадцать. — Рид встал. — Фостер, сними жертву с той стороны, хорошо?

— Ок. — Фостер покрутил камерой, снимая труп под разными углами. — Что еще?

Рид уже отошел к стене.

— Сними сначала всю стену, а затем крупным планом эти пометки. — Он наклонился к пометкам и нахмурился. — Что за черт?

— Узкая «V», — отметил Бен уже гораздо спокойнее. — Огонь вспыхнул у плинтуса и быстро пошел вверх по стене. — Он посмотрел на Рида. — Очень быстро. Может, запал?

Рид кивнул.

— Ага. — Он провел газоанализатором по стене, и они снова услышали пронзительный вой. — Легковоспламеняющееся вещество в верхней части стены. Химический запал. — Он растерянно рассматривал стену. — Сдается, я такого еще никогда не видел.

— Он использовал газ от печки, — сообщил Фостер, поворачивая камеру к тому, что осталось от электроприборов. Затем наклонился, захватывая в объектив пространство между печью и стеной. — Болта не хватает. Сам он выпасть не мог.

— Я тоже так подумал, — пробормотал Рид и снова поднес диктофон к губам. — Газ вытекал в помещение и поднимался к потолку. Огонь вспыхнул у самого пола, затем поднялся по линии, образованной легковоспламеняющимся веществом. Мы возьмем образцы. Но что же здесь произошло? — Он шагнул назад и задумчиво осмотрел оспины, усеявшие стену по всей ее ширине.

— Что-то взорвалось, — предположил Бен.

— Ты прав. — Рид провел газоанализатором вдоль стены. Прибор несколько раз издал короткий, визгливый звук, но тот не шел ни в какое сравнение с прежним пронзительным воем. — Похоже на напалм — так же прилипает к стене.

— Гляди-ка. — Бен присел у кухонной двери, выходившей в помещение для стирки. — Кусочки пластмассы. — Он озадаченно посмотрел на Рида. — Синего цвета.

Рид наклонился и посмотрел на обломки. Они действительно были синими. Неожиданно он заметил еще несколько кусочков, валявшихся на полу, и в голове у него сложилась картинка. Фотография в книге. Руководство по расследованию причин поджога, изданное минимум пятнадцать лет тому назад.

— Пластмассовые яйца.

Бен недоуменно моргнул.

— Яйца?

— Я уже видел такие. Готов поспорить: если мы найдем достаточное количество обломков, в лаборатории смогут собрать из них яйцо — такие дети ищут на Пасху. Поджигатель наполняет его легковоспламеняющимся веществом — твердым или вязкой жидкостью наподобие полиуретана — и выводит фитиль через отверстие в одном конце. Затем поджигает фитиль, и давление от взрыва разрывает яйцо, разбрасывая его содержимое по всему помещению.

Похоже, его рассказ впечатлил Бена.

— Это объясняет странные линии огня.

— Объясняет. А еще говорит о том, что если достаточно долго выполнять эту работу, то все начинает повторяться. Фостер, сними все обломки и их местоположение на видео, а потом сделай фотоснимки всех предметов в помещении крупным планом. Я хочу просить судью выписать ордер, который позволит нам собрать еще и образцы с места возгорания и с источника возгорания тоже. Я не хочу, чтобы какой-нибудь юрист заявил, что мы можем использовать взятые образцы в предъявлении обвинения в поджоге, но не в нападении на ту бедную девочку.

— Ты хочешь прикрыть свою задницу, — буркнул Фостер. — Чертовы адвокаты!

— Мы заберем кусочки пластмассы после того, как Ларрами и собака закончат работу. Возможно, нам повезет, и мы обнаружим достаточно большой обломок, с которого Лейтент сможет снять отпечаток пальца.

— А ты оптимист, — по-прежнему недовольно проворчал Фостер.

— Просто сделай фото. И сними двери и окна первого этажа, особенно замки. Я хочу знать, как он сюда вошел.

Фостер убрал камеру от лица и уставился на Рида.

— Ты ведь понимаешь: если девчонку убили, дело выдернут у нас прямо из-под носа.

Он уже думал об этом.

— Я так не считаю. Да, поделиться придется, однако тут достаточно следов поджога для того, чтобы дать нам возможность продолжать расследование. И сейчас мы здесь. Мяч у нас. Так давай воспользуемся случаем и введем его в игру, ладно?

Фостер закатил глаза: он не был спортивным фанатом.

— Ладно.

— Бен, в гараже стоят две машины. Старушки сказали, что у Дауэрти «бьюик». Узнай, кому принадлежит вторая машина. Кстати, Фостер: как только взойдет солнце, я хочу, чтобы ты вышел во двор и сделал как можно больше моментальных снимков земли. Здесь столько грязи, что преступник не мог не оставить следов.

— Оптимист, — опять пробурчал Фостер.

Воскресенье, 26 ноября, 14:55

После сна в голове прояснилось, и теперь он мог проанализировать все, что удалось сделать. А чего — не удалось. Он сидел, аккуратно сложив руки на столе, смотрел в окно и вспоминал события прошедшей ночи. Настало время определить, что прошло успешно, чтобы можно было это повторить. Соответственно нужно было решить, что именно пошло не так, и подумать, следует ли изменить какие-то действия или полностью исключить их. А возможно, даже добавить что-то новое. Он рассмотрит все шаг за шагом. Все по порядку. Так надежнее.

Первый шаг — взрыв. Он ухмыльнулся. Взрыв прошел очень хорошо: искусство и наука слились в единое целое. Небольшая зажигательная бомба сработала идеально, эту разработку оказалось легко осуществить на практике. Ни единой движущейся части. Все просто и изящно.

И эффективно. Он попытался согнуть ногу в колене и поморщился. «Возможно, с эффективностью я несколько переборщил», — подумал он, вспомнив силу взрыва. Его просто сбило с ног и швырнуло на четвереньки, когда он бежал по подъездной дорожке прочь от дома Дауэрти. Он решил, что оставил слишком короткий фитиль. Фитиль должен был гореть десять секунд — тогда ему хватило бы времени убраться из дома и отойти на безопасное расстояние. Он мысленно подсчитал секунды. Похоже, их все-таки получилось семь. А ему нужно десять. Десять — чрезвычайно важное число.

В следующий раз он сделает фитиль немного длиннее.

Первое яйцо — то, которое он положил в кухне, — сработало превосходно, в точности как опытный образец. Второе, которое он положил на кровать Дауэрти… Он хотел, чтобы старик с женой сгорели в собственной кровати. Когда он обнаружил, что дома их нет, вторая бомба превратилась в символическую, но в конечном счете нецелесообразную часть его плана.

Он уже приготовился поджечь фитиль, когда понял: пока он сбежит по лестнице в кухню и подожжет фитиль второго яйца, бомба в спальне уже успеет взорваться. И взрыв этот, возможно, воспламенит газ, в результате чего поджигатель окажется в ловушке. И поэтому не стал поджигать яйцо, надеясь, что оно взорвется само, как только до него доберется огонь. Судя по тому, как огонь прожег крышу дома, так и произошло. Но если бы этого не случилось, полицейские могли бы обнаружить уцелевшее яйцо и узнать то, что он никак не хотел им сообщать.

Таким образом, хотя концепция двух бомб и грела ему душу, поджигать их одновременно не стоит: слишком большой риск. И в дальнейшем он ограничится одной. Все остальное, что касается взрыва, прошло как по учебнику. В точности так, как он и планировал. Ну практически.

Теперь делаем второй шаг. Девушка. Его улыбка превратилась в ухмылку — злобную и в то же время притягательную. Одно лишь воспоминание о ней заставило его напрячься.

Когда она умоляла его, когда пыталась сопротивляться, в нем что-то щелкнуло и он воспользовался ее беспомощностью. Грубо. Жестоко. Пока она не замерла на полу, дрожа, не в силах произнести ни слова. Вот как все должно быть. Вот какими они должны быть. Смирными. Если не добровольно, то подчиняясь силе. Его ухмылка исчезла. Но он овладел ею без презерватива — какая непростительная глупость! Тогда он об этом не думал, поскольку был поглощен происходящим. И снова ему повезло. Огонь позаботится обо всех уликах. По крайней мере, ему хватило здравого смысла облить ее бензином и только потом убежать. От девушки, наверное, вообще ничего не осталось, а с ней погибло и все, что он оставил, когда убежал.

И переходим к шагу номер три. Его побегу. Никто не видел, как он бежал к своей машине. Везение, сплошное везение. Нельзя рассчитывать на то, что и в следующий раз удача будет ему улыбаться. Нужно подготовить средство побега получше. Такое, которое ничего не даст полиции, даже если его кто-нибудь и заметит. Он улыбнулся. Он уже знал, что предпримет.

Он обдумал свой план. План вышел хороший. Но он вынужден был признаться самому себе, что именно секс придал плану завершенности. Ему и прежде доводилось убивать. Он и прежде занимался сексом. Но теперь, испытав убийство и секс одновременно, он уже не мог представить себе одно без другого.

Впрочем, ничего удивительного. Пожалуй, в этом заключается его единственная слабость. А возможно, и его самая большая сила. Из всего оружия, которое он когда-либо применял, секс был самым прекрасным. Самым основным.

Изо всех способов поставить женщину на место этот был самым лучшим. Молодые, старые… На самом деле это не имело значения. Удовольствие и облегчение приносил сам акт обладания — и понимание того, что в каждый день своей жизни они хоть раз да вспомнят, что слабы. А он — силен.

Его самая большая ошибка заключалась в том, что он оставлял их в живых. Именно из-за нее его когда-то чуть не поймали. Она чуть не обрушила на его голову наказание куда большее, чем он перенес в нелепом Центре для несовершеннолетних преступников. Из этого он также извлек урок, и доказательством тому стала Кейтлин Барнетт. Если планируешь изнасиловать женщину, позаботься о том, чтобы она не выжила и не смогла растрепать о тебе.

Но следует быть честным до конца. С технической точки зрения ночь прошла намного лучше, чем он смел надеяться. На самом же деле он потерпел неудачу. Он промахнулся. При свете дня пожар и даже обладание Кейтлин побледнели. Ведь дело не в пожаре как таковом. Пожар не может быть чем-то большим, чем инструментом. Дело в расплате. Возмездии. Старуха Дауэрти обманула свою судьбу. Уехала из города. На День благодарения. Хоть такую малость удалось узнать у девчонки. Но старуха рано или поздно вернется, и, когда она вернется, он будет ждать.

А пока нужно заняться остальными делами. Следующей в его мысленно составленном списке преступников стояла мисс Пенни Хилл. Она и старуха Дауэрти были закадычными подругами. Пенни Хилл поверила в ложь Дауэрти. Я тоже поверил. Сначала. Дауэрти обещала им безопасность. Он презрительно скривился. Надежду. Но в результате она стала обвинять их в том, чего они не делали. Она безжалостно нарушила свое обещание. Она вышвырнула их на улицу, а Хилл отправила их прочь, как бессловесную скотину. «Так будет лучше, — сказала им Хилл, сидя за рулем машины, следующей прямехонько в ад на земле. — Вот увидите». Но ничего лучшего они так и не увидели.

Она лгала, как и все остальные. Они с Шейном оказались беспомощными и бездомными. Уязвимыми. Теперь бездомной оказалась старуха Дауэрти. Достаточно скоро она станет беспомощной. А затем и мертвой. Теперь пришла очередь Пенни Хилл стать беспомощной и бездомной. И мертвой. Это справедливо. Говоря ее собственными словами, так будет лучше. Она увидит.

Он посмотрел на часы. Ему нужно успеть еще в одно место. Опаздывать нельзя.

Глава 2

Понедельник, 27 ноября, 06:45

Услышав крик и последовавший за ним оглушительный стук в дверь, Рид от неожиданности выронил зажим для галстука. Тот упал на пол и закатился под комод. Рид вздохнул:

— Входи, Бет.

Дверь распахнулась, впуская в спальню четырнадцатилетнюю Бет и ее трехмесячную овчарку, которая с разбега прыгнула на кровать Рида, приземлившись точно в центре покрывала. Пес встряхнулся, и во все стороны полетела грязная вода.

— Бигглз, фу!

Бет дернула пса за ошейник и стащила с кровати на пол, где он и уселся, вывалив розовый щенячий язык и придав себе забавный и милый вид, чтобы ни у кого не поднялась рука наказать его.

Рид растерянно смотрел на грязные полосы, оставленные собачьими лапами.

— Бет, я только что поменял постель. Я ведь говорил, чтобы ты мыла ему лапы и вытирала его, прежде чем впускать в дом. На заднем дворе хоть грязелечебницу открывай!

Губы Бет дрогнули.

— Зато теперь у него лапы чистые. А белье я постираю. Но сначала, папочка, дай мне денег на обед. Скоро приедет школьный автобус.

Рид сунул руку в задний карман брюк и достал кошелек.

— Я пару дней назад уже давал тебе деньги на обеды, разве нет?

Бет пожала плечами и протянула руку.

— Ты хочешь, чтобы я голодная ходила?

Он наградил ее подчеркнуто спокойным взглядом.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне достать зажим для галстука. Он закатился под комод.

Бет опустилась на колени и пошарила рукой под комодом.

— Вот, держи. — Она вложила зажим отцу в руку.

Рид протянул ей двадцать долларов.

— Постарайся растянуть деньги хотя бы на две недели, ладно?

Она наморщила носик и стала так похожа на мать, что у Рида защемило сердце. Бет свернула банкноту и сунула ее в карман джинсов, которые раньше не казались такими облегающими.

— Две недели? Да ты, наверное, шутишь!

— А что, похоже на то? — Он смерил ее взглядом. — Бет, эти джинсы слишком узкие, — заявил он.

Ее лицо тут же приняло особое выражение. Черт, оно его просто бесило. Оно, похоже, появилось одновременно с прыщами и перепадами настроения. Сестра Рида, Лорен, мрачным шепотом сообщила ему, что его малышка уже не малышка. Господи. ПМС. Он не был готов к подобному. Но это, похоже, не имело значения. Его малышка стала подростком. Со дня на день уедет в колледж.

Его мысли вернулись к жертве, которую они обнаружили в развалинах дома Дауэрти. Если девушка училась в колледже и присматривала за домом, она не намного старше Бет, а Рид до сих пор не узнал, как ее зовут. Он до сих пор не получил никаких известий от Джо Дауэрти-младшего. Ему удалось выяснить, что владельцем сгоревшего дотла «шевроле» является некий Роджер Барнетт, но, когда они с Беном подъехали по адресу Барнетта, дома никого не оказалось. Он еще раз попытает счастья, и сегодня же — после того как заедет в морг и лабораторию.

Бет прищурилась и кислым голосом поинтересовалась:

— Ты хочешь сказать, что эти джинсы меня полнят?

Рид прищелкнул языком. На такой вопрос как ни ответишь — все будет не слава богу.

— Ничего подобного. Ты не толстая. Ты здоровая. Ты идеальная. Тебе нет нужды худеть.

Она закатила глаза, и ее тон стал страдальческим.

— Папа, у меня нет анорексии.

— Вот и хорошо. Я просто хотел сказать, что нужно пойти в магазин и купить джинсы другого размера. — Он слабо улыбнулся. — Ты слишком быстро растешь, доченька. Хочешь пройтись по магазинам? — Зажим для галстука все норовил выскользнуть у него из пальцев — они уже не были такими ловкими, как раньше. — Я подумал, что девочкам нравится ходить по магазинам…

Бет быстро взяла выполнение сложной задачи на себя: поместила зажим в нужное место и опытной рукой провела по галстуку. Выражение лица, которое он терпеть не мог, исчезло, сменившись лукавой улыбкой и озорным блеском в глазах.

— Я обожаю ходить по магазинам. Готова поспорить, что могу провести шесть часов в одном только «Маршалл-Филдз». Свитера, джинсы, юбки… А туфли? Только представь!

Рида передернуло: он слишком живо представил себе все это.

— Послушай, так нечестно!

Она рассмеялась.

— Маленькая месть за то, что назвал меня толстой. Значит, хочешь пойти со мной по магазинам, да, папочка?

Его снова передернуло.

— Честно говоря, удаление нерва без новокаина кажется мне куда менее болезненным. А тетя Лорен не сможет с тобой пойти?

— Я спрошу ее. — Бет наклонилась и поцеловала его в щеку. — Спасибо за деньги на обед, папочка. Мне пора.

Рид смотрел, как она стремительно уходит, а за ней мчится мокрый щенок. Хлопнула входная дверь — это Бет выскочила на улицу, — а он сидел и смотрел на кровать в грязных отпечатках от лап собаки, которую дочь упросила подарить ей на день рождения. Он понимал, что если хочет спать на чистых простынях, то лучше сменить их самому. Но тут его нос уловил дразнящий аромат кофе. Бет не забыла щелкнуть выключателем на кофеварке, потому он решил простить ей отпечатки лап на постели. Несмотря на случающиеся иногда перепады настроения, она хорошая дочь.

Рид душу бы отдал за то, чтобы она такой и оставалась. Он покосился на фотографию на тумбочке. Кристин спокойно смотрела на него, как и все одиннадцать лет. Сидя на краю кровати, он взял фотографию и вытер рамку рукавом рубашки. Кристин наслаждалась бы взрослением Бет: всеми этими походами по магазинам, задушевными беседами… Он подозревал, что даже «особое выражение лица» ее бы не расстроило. Когда-то он проклинал этот мир за то, что у его жены не будет возможности все это пережить. Но сегодня… Он поставил фотографию снова на тумбочку так, чтобы в точности накрыть свободный от пыли прямоугольник. Одиннадцать лет спустя гнев сменился грустью и смирением.

Что было, то прошло. Он набросил на плечи пиджак и встряхнулся. Если он задержится, то попадет в пробку и опоздает.

«Кофе, Соллидей, и в путь!»

Он как раз выезжал, из гаража, когда зазвонил мобильный телефон.

— Соллидей слушает.

— Лейтенант Соллидей? — Говоривший явно был в ужасе. — Это Джозеф Дауэрти. Я только что вернулся с рыбалки, и отец сказал мне, что вы звонили.

Джо-младший. Наконец-то. Рид припарковался и достал блокнот.

— Мистер Дауэрти, очень жаль, что я вынужден был связываться с вами таким образом.

Тяжелый вздох.

— Значит, это правда? Мой дом сгорел?

— Боюсь, что так. Мистер Дауэрти, в кухне мы обнаружили труп.

Потрясенное молчание.

— Что?!

Рид пожалел, что не может разговаривать лицом к лицу, но потрясение было, похоже, вполне искренним.

— Да, сэр. Соседи сказали, что вы наняли девушку присматривать за домом…

— Д-да. Ее зовут Барнетт, Кейтлин Барнетт. Мне рекомендовали ее как человека ответственного. — От ужаса его голос сорвался. — Она мертва?

Рид словно наяву увидел обугленное тело и подавил вздох: «Да, мертвее не бывает».

— Мы предполагаем, что обнаруженный труп принадлежит девушке, которую вы наняли, но расследование еще не закончено, и мы не можем знать наверняка. Мы были бы благодарны, если бы вы дали нам возможность самим сообщить ее родственникам.

— Ра… — Он откашлялся. — Разумеется.

— Когда вы вернетесь в город, мистер Дауэрти?

— Мы собирались остаться здесь до пятницы, но постараемся вернуться уже сегодня. Я узнаю время вылета и перезвоню вам.

Рид бросил телефон на пассажирское сиденье, но тот снова зазвонил. На экране высветилось слово «Морг».

— Соллидей слушает.

— Рид, это Сэм Баррингтон.

Баррингтон, их новый судмедэксперт, заступил на службу, когда прежний эксперт ушла в декретный отпуск. Прежний эксперт знала свое дело и была проницательной и привлекательной дамой. Баррингтон… Ну, он тоже знает свое дело. И тоже проницателен.

— Привет, Сэм. Я еду в офис. Что у тебя?

— Жертва — женщина, чуть старше двадцати лет. Насколько я могу судить, рост у нее был метр пятьдесят пять — метр шестьдесят.

Сэм не стал бы звонить, чтобы сообщить столь банальную информацию. У него есть что-то еще.

— И?

— Прежде чем резать, я сделал предварительный рентген. Думал, что череп будет расколот на мелкие кусочки.

Именно так обычно и происходило. Когда тело подвергается воздействию высокой температуры… Иногда череп буквально взрывается от давления.

— Но он не был расколот.

— Нет, потому что давления не было: воздух выходил через отверстие от пули.

Рид не удивился. Но теперь ему точно придется делиться. Он займется поджогом, а полицейские — трупом. У этого дома слишком много нянек. Он поморщился. Какая банальщина!

— Есть свидетельства отравления дымом?

— Туда мы еще не добрались, — беззаботно откликнулся Сэм. — Я буквально через минуту начну вскрытие, так что можешь приезжать в любое время.

— Спасибо. Приеду.

Когда он свернул на тихую, усаженную деревьями улочку, пошел сильный дождь, и пришлось включить дворники. С тех пор как Рид в последний раз сотрудничал с Отделом расследования убийств, утекло много воды, но он подумал, что лейтенант Марк Спиннелли, скорее всего, все еще там работает. Марк — человек прямой. Риду оставалось только надеяться, что детектив, которого ему выделит Спиннелли, не окажется занудой и всезнайкой.

Понедельник, 27 ноября, 08:30

У Мии Митчелл замерзли ноги. И это было тем более обидно, что сейчас они могли бы находиться в тепле и удобно возлежать на стуле, в то время как ее желудок с благодарностью принимал бы третью чашку кофе. «Но ничего этого нет, потому что я здесь», — горько подумала она. Она стояла на тротуаре, с краев поношенной шляпы падали капли холодного дождя, а она, как идиотка, пялилась на собственное отражение в стеклянных дверях. Она сотни раз проходила через эти двери, но сегодня все иначе. Сегодня она одна.

«И все потому, что я тогда оцепенела, как чертов новичок». А ее напарник поплатился за эту ошибку. Хоть и прошло уже две недели, одного воспоминания было достаточно, чтобы заставить ее замереть на месте. Она уставилась на тротуар. Прошло две недели, а она словно наяву слышала треск выстрела, видела, как обмякает и падает Эйб, как на его белой рубашке расплывается кровавое пятно, — а она стоит, разинув рот, не в силах ничего предпринять.

— Простите.

Миа резко вздернула подбородок раз, другой, сжала руку в кулак, пытаясь не поддаться рефлексу и не выхватить оружие, и прищурилась, стараясь из-под краев шляпы разглядеть отражение человека у себя за спиной. Это был мужчина ростом по крайней мере метр восемьдесят. Его длинный непромокаемый плащ военного покроя был такого же насыщенно-черного цвета, как и аккуратная эспаньолка, окаймлявшая рот. Секунду спустя она еще выше задрала подбородок, пытаясь заглянуть ему в глаза. Он же, сдвинув темные брови, внимательно разглядывал ее из-под зонта.

— У вас все хорошо, мисс? — спросил он ровным, мягким тоном, который она сама использовала, чтобы успокоить перепуганных подозреваемых и свидетелей.

Ее губы растянулись в грустной улыбке, как только она поняла, к чему он клонит. Он решил, что она сбежала из психушки. Возможно, именно так она и выглядела. Как бы там ни было, но он вольно или невольно подчеркнул свое превосходство, а это недопустимо.

Ради бога, включи мозги!

Миа порылась в памяти в поисках подходящего ответа.

— Все хорошо, спасибо. Я жду здесь кое-кого.

Это прозвучало неубедительно даже для нее самой, но он кивнул, обошел ее, закрыл зонт и отворил дверь. На улицу вырвался гул голосов, и она решила, что мужчина сейчас уйдет с улицы и из ее жизни. Но он не двигался. Он стоял и внимательно рассматривал ее, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она уже собралась назвать себя, но передумала и тоже принялась рассматривать его: полицейский в ней окончательно проснулся.

Незнакомец был красив какой-то мрачной красотой и оказался старше, чем можно было предположить по его отражению. «Это из-за взгляда», — решила она. Тяжелого и мрачного. И губ. Создавалось впечатление, что он никогда не улыбается. Его взгляд упал на ее голые руки, затем снова поднялся — уже не такой жесткий. Миа поняла, что теперь в нем появилось сострадание, и от этого ей стало неловко.

— Если хотите погреться, можете обратиться в приют на Гранде. Возможно, они даже подберут вам пару перчаток. Берегите себя. На улице очень холодно. — Он немного подумал и протянул ей зонт. — Постарайтесь не промокнуть.

Она слишком растерялась, чтобы отказаться, поэтому взяла зонт. Потом открыла рот, собираясь просветить незнакомца на свой счет, но он уже вошел в участок и торопливо пересек холл. Остановился у стойки дежурного сержанта и указал на нее. Сержант удивленно моргнул, но затем с серьезным видом кивнул.

Черт, сегодня дежурит Томми Полански! Они знакомы с тех самых пор, как она была маленькой соплячкой, таскавшейся за отцом по всему тиру и умолявшей дать ей пострелять. Томми не произнес ни слова, позволив незнакомцу уйти с мыслью, что она — бездомная бродяжка. Закатив глаза, она повторила проделанный незнакомцем путь и нахмурилась, когда лицо Томми расплылось в глупой ухмылке.

— Ну и ну, вы только посмотрите, какая телочка к нам заглянула! Да ведь это детектив Миа Митчелл — она наконец вернулась, чтобы честно поработать.

Она сняла шляпу и стряхнула с нее капли дождя.

— Надоело смотреть сериалы. Как дела, Томми?

Он пожал плечами.

— Все как всегда, все как всегда.

Но глаза у него поблескивали. Он хочет, чтобы она спросила его. Вот ведь ублюдок!

— Что это за тип?

Томми рассмеялся.

— Начальник пожарной охраны. Волновался, что ты собираешься взять это место штурмом. Я сказал ему, что ты у нас постоянный клиент. — Его усмешка стала лукавой. — И совершенно безобидна!

Миа снова закатила глаза.

— Вот же спасибо, Томми, — сухо сказала она.

— Все, что угодно, для дочки Бобби. — Он перестал улыбаться и окинул ее внимательным взглядом. — Как плечо, малышка?

Она пошевелила рукой, обтянутой кожаной курткой.

— Простая царапина. Врач сказал, что я здорова как бык. — Вообще-то, рану нельзя было назвать царапиной, а врач велел ей посидеть еще недельку дома, но, когда она зарычала на него, пожал плечами и закрыл больничный лист.

— А Эйб?

— Идет на поправку. — Так сообщила ей ночная медсестра, как говорила каждый раз, когда Миа звонила, не называя себя, в три часа ночи.

На лице Томми заходили желваки.

— Мы поймаем мразь, которая это сделала, Миа. Не сомневайся.

Прошло уже две недели, а маленький ублюдок, стрелявший в ее напарника, все еще ходит по улицам города, без сомнения хвастаясь, как он завалил копа в два раза крупнее его самого. Мию захлестнула волна гнева, но она сдержалась.

— Я знаю. Спасибо.

— Передай от меня привет Эйбу.

— Передам, — легко солгала она. — Мне пора. Не хочу опаздывать в первый день выхода с больничного.

— Миа! — Томми немного помялся, прежде чем сказать: — Мне жаль, что это случилось с твоим отцом. Он был хорошим копом.

Хорошим копом…

Миа прикусила язык. Как жаль, что Бобби Митчелл не был хорошим человеком.

— Спасибо, Томми. Корзина мою маму очень тронула.

Кухонный стол в крошечном домике матери был заставлен корзинами с фруктами — символом уважения к долгой-долгой работе ее отца в полиции. Спустя три недели после того, как ее отец выбыл из игры, фрукты в корзинах начали гнить. Подходящий конец — сказали бы многие. Нет, многие так не сказали бы. Поскольку многие просто ничего не знали.

Но Миа знала. В горле у нее встал комок, и она резко сдвинула шляпу на затылок.

— Мне пора.

Она прошла мимо лифта и стала подниматься по лестнице, прыгая через ступеньку, — к сожалению, так она лишь быстрее добралась до места, которого избегала.

Понедельник, 27 ноября, 08:40

Он работал молча и споро, двигая лезвие вдоль края линейки, убирая обрывки со статьи из газеты «Трибьюн»: «Пожар уничтожил дом, есть жертвы». Статью скорее можно было назвать заметкой, там даже фотографию не поместили, но в тексте говорилось о том, что дом принадлежал семье Дауэрти, а значит, вырезка станет хорошим дополнением к его коллекции. Он устроился поудобнее, внимательно прочитал информацию о ночном пожаре, и уголки его рта поползли вверх.

Он получил желаемый эффект. В словах соседей, у которых репортер взял интервью, ощущался страх.

«Почему? — спрашивали они. — Кто мог сотворить такое?»

«Я. — Таков был ответ, единственный ответ, в котором он нуждался. — Я мог. Я хотел. Я сотворил».

Журналист взял интервью и у старухи Рихтер. Она была самой неприятной изо всех старух, постоянно заглядывавших к Дауэрти на чашку чая и долгие часы перемывавших косточки соседям. Она всегда смотрела на них сверху вниз. «Я не понимаю, о чем ты думаешь, Лора, — презрительно фыркала она. — Взять таких мальчишек! Просто удивительно, что тебя до сих пор не зарезали во сне». Старуха Дауэрти отвечала, что она меняет жизни этих мальчиков. Еще как меняла, что верно, то верно. В результате таких изменений они отправлялись прямо в ад. Такие изменения убили Шейна. Шейн ей доверял. А она его предала. Она была так же виновна в его смерти, как если бы вонзила нож ему в спину.

Он посмотрел на свою руку. Пальцы крепко сомкнулись вокруг лезвия, словно вокруг рукоятки ножа. Он осторожно отложил его в сторону, обуздывая эмоции.

Придерживайся фактов и плана. Он должен найти старуху Дауэрти. Надо бы подождать, пока она вернется. Бросаться выполнять план, не дождавшись, глупо. Ему слишком не терпелось воспользоваться найденными средствами. Он не думал о цели.

Когда она вернется? Как, черт возьми, ему теперь ее искать? Он снова опустил взгляд на статью. Старуха Рихтер в свое время была заядлой сплетницей. Люди не меняются. И когда Дауэрти вернутся, она узнает об этом. Он улыбнулся: в его голове уже начал формироваться план. Он достаточно умен, чтобы получить информацию, не вызвав у Рихтер подозрений.

Он внимательно читал статью, и душа его наполнялась гордостью. Пожарные инспекторы уже квалифицировали поджог. Еще бы! Но у них нет никаких зацепок, никаких подозреваемых. Они еще даже не установили личность погибшей. Они утверждали, что не хотят открывать ее личность общественности, пока не сообщат ее семье, но они не могут знать, кем она была. Она сгорела дотла. Он об этом позаботился. Никто не мог уцелеть в таком пламени.

Его руки замерли. Он произнес эти же слова в день, когда умер Шейн. Никто не мог уцелеть. И Шейн не смог. То, что и девушка не смогла, было… справедливо.

Он кивнул вырезке из газеты, которую держал в руках. Аккуратные, ровные края. Вполне можно вставить в рамочку. Но вместо этого он сунул вырезку между страницами лежавшей на столе книги вместе со статьей, которую он не менее тщательно вырезал из «Газетт», издававшейся в городе Спрингдейл, штат Индиана: «Пожар в День благодарения: двое погибших». Так, как и должно быть. Опять-таки, это справедливо. Больше, чем справедливо. Опять-таки, никаких подозреваемых. Никаких зацепок. Так, как и должно быть.

Потом он положит обе статьи к сувениру — синему кошельку из денима, который забрал у Кейтлин. Ну изначально он был синим. Теперь стал красным — ткань забрызгана ее кровью.

Его она тоже забрызгала. К счастью, он успел выкупаться и переодеться, прежде чем кто-то увидит кровь на его одежде. В следующий раз необходимо тщательнее все предусмотреть. В следующий раз нужно будет накрыть чем-нибудь свою одежду, прежде чем проливать кровь.

Он встал. Потому что кровь он прольет, и уже очень скоро. Он знал, где именно искать мисс Пенни Хилл. Многие считают, что их домашний адрес никто не узнает, если не включать свой номер телефона в городской справочник. Они ошибаются. Если знать как, то можно выяснить все, что угодно, о ком угодно. Разумеется, тот, кто ищет, должен быть очень умен.

А я умен.

Его уже начало охватывать предвкушение следующего убийства. Смерть Пенни Хилл не будет легкой. Когда придет время, он не будет таким милосердным. Время… Черт! Он потерял счет времени. Он быстро собрал вещи. Если он не поторопится, то опоздает. Нужно как-то пережить этот день, а когда наступит вечер… Вчера он шаг за шагом проверил свой план и удостоверился, что ошибок в нем нет. Сегодня вечером… Он улыбнулся.

Она будет страдать. И будет знать за что. А потом она посчитает до десяти — по одному за каждый несчастный год жизни его брата. И затем он отправит ее в ад, где ей и место.

Понедельник, 27 ноября, 08:50

Миа свернула за угол и подошла к Отделу расследования убийств — помещению без внутренних перегородок. Все выглядело как обычно: те же самые столы, расставленные парами, спина к спине, заваленные бумагами, заставленные кофейными чашками. За исключением двух. Ее и Эйба. Она нахмурилась. Их столы были чистыми, все папки разложены в аккуратные стопки. Все остальное поражало жутковатой симметрией: кофейные чашки, телефоны, степлеры, даже ручки лежали симметрично друг другу, словно в зеркальном отражении.

— У меня на столе прибрались степфордские жены, — пробормотала Миа и услышала за спиной приглушенный смех.

Тодд Мерфи стоял, прислонившись к стене: в руке — чашка кофе, на губах — улыбка. Рубашка, как всегда, мятая, узел галстука ослаблен. Как же она рада его видеть!

— Это Стейси, — спокойно возразил он. — Она просматривала дела, над которыми ты работала, пока Спиннелли не перераспределил твою нагрузку. И немного увлеклась.

— Он все перераспределил?

Миа, конечно, не ожидала, что лейтенант приостановит расследование на целых две недели, но то, что он перераспределил все дела, которыми она занималась, повергло ее в состояние шока. Создавалось впечатление, что Спиннелли не ожидал ее скорого возвращения. «Ну что ж, я вернулась». У нее полно работы, а работу следует выполнять. И прежде всего нужно поймать тот жалкий кусок дерьма, который стрелял в Эйба.

— А кому досталось дело Эйба?

— Говарду и Бруксу. Они всю первую неделю работали над ним не покладая рук, но след давно остыл.

— Значит, Мелвин Геттс стреляет в копа и выходит сухим из воды, — с горечью отметила она.

— Они не сдались, — мягко возразил Мерфи. — Все хотят, чтобы Геттс заплатил за это.

При мысли о Геттсе, который хладнокровно поднял пистолет и выстрелил в ее напарника, у Миа скрутило живот и она почувствовала, что опять цепенеет, как тогда, на улице. Пытаясь побороть эти ощущения, она направилась к своему столу с воинственным видом — пусть и наигранным.

— Держу пари, Стейси даже вымыла мою чашку.

Мерфи тяжело опустился в кресло в двух столах от нее.

— Зря ты злишься, Митчелл. В твоей чашке начали расти… организмы. — Его передернуло. — Мерзкие, отвратительные организмы.

Миа прислонила зонт к столу и выскользнула из мокрой куртки, прикусив губу от боли, пронзившей плечо, когда она поправляла кобуру под блейзером.

— Старая добрая плесень. От нее никогда и никому не было вреда.

Она стянула с головы поношенную фетровую шляпу и вздрогнула. Неудивительно, что тот тип внизу принял ее за бродягу. И у куртки, и у шляпы был такой вид, словно она воспользовалась помощью Армии спасения. С другой стороны, какая разница, что он о ней подумал?

Перестань беспокоиться о том, что о тебе подумают.

Она тихонько вздохнула. А пока она научится, она перестанет дышать.

И Миа выплеснула разочарование на свой идеальный стол.

— Черт, я не могу работать в таких условиях! — Она нарочно развалила аккуратную стопку папок и разбросала канцелярские мелочи по столу. — Вот. Если Стейси посягнула на мои пирожки в ящике стола, она труп. — Но ее неприкосновенный запас сохранился в целости. — Ладно, пусть живет.

— Она наверняка тряслась от страха, — сухо заметил Мерфи. И тут он заметил зонт. — С каких это пор ты таскаешь с собой такие штуки?

— Это не мой. Похоже, мне придется разыскать его владельца и вернуть зонт. — Миа устало опустилась в кресло. Ее взгляд зацепился за свободный стол, стоящий вплотную к столу Мерфи. — А где твой напарник? — спросила она.

Напарником Мерфи был Эйден, брат Эйба. Миа вовсе не хотела столкнуться с ним и прочесть осуждение в его глазах — она понимала, что он винит ее.

— В морге. Вчера вечером мы бросили жребий на двойное убийство. Он выиграл, и сегодня я обзваниваю родственников. — Мерфи прищурился. — К тебе гости.

Миа обернулась и еле сдержала стон от жгучей боли в плече. Но тут же позабыла об этом. По отделу с таким выражением лица, которое напугало бы большинство серийных убийц, шла помощник прокурора штата. Жена Эйба. Из-за чувства вины Миа увиливала от встреч с семьей Эйба в течение двух недель. Теперь пришло время платить долги. Она неуверенно встала и приготовилась встретить удар судьбы.

— Кристен!

Кристен Рейган приподняла брови и слегка поджала губы.

— Значит, ты все-таки жива.

Она имела полное право сердиться. Кристен сейчас была бы вдовой, если бы пуля, угодившая Эйбу в живот, прошла всего лишь на пару сантиметров ниже. Миа собралась с духом.

— Говори, что хотела.

Кристен ничего не сказала и принялась рассматривать ее с видом, от которого Миа захотелось сжаться и который вызвал у нее воспоминания о негодующих монахинях и горящих от ударов линейкой ладонях. Кристен вздохнула.

— Упрямая ослица, — пробормотала она. — Как ты считаешь, что я собиралась сказать?

Услышав ее мягкий тон, Миа выпрямилась. Она предпочла бы услышать резкие слова, которые заслужила.

— Я ловила ворон. А поплатился за это Эйб.

— Он сказал, что на вас устроили засаду. Он их тоже не сразу заметил.

— Я смотрела с другой стороны. Я обязана была увидеть их. Просто я…

Задумалась.

— Я ловила ворон, — натянуто повторила она. — Прости.

Глаза Кристен вспыхнули.

— Значит, ты думаешь, что он винит тебя? И я тоже виню тебя?

— Должна винить. Я бы точно винила себя. — Она пожала плечами. — Что я и делаю.

— Значит, ты идиотка! — рявкнула Кристен. — Мы волновались, Миа. Ты исчезла сразу после того, как тебя зашили. Мы везде тебя искали, но не могли найти. Мы думали, что тебя опять ранили или убили. Эйб с ума сходил, так переживал. А ты все это время отсиживалась где-то, дулась на всех и жалела себя?

Миа растерянно моргнула.

— Прости. Я не хотела… — Она зажмурилась. — Вот черт!

— Ты не хотела, чтобы мы волновались. — Кристен говорила очень ровным, лишенным эмоций голосом. — Что ж, мы волновались. Даже Спиннелли не знал, где ты, пока ты не позвонила ему на прошлой неделе и не сообщила, что выйдешь на работу сегодня утром. Я проходила мимо твоей квартиры шесть раз.

Миа открыла глаза: три раза из шести она помнила.

— Я знаю.

Кристен уставилась на нее.

— Знаешь? Ты там была?

— В каком-то смысле. Да.

Сидела в темноте и дулась. И жалела себя.

Кристен нахмурилась.

— В каком таком смысле? Что, черт возьми, это означает?

Их окружало молчание: все присутствовавшие не сводили с них глаз.

— Не могла бы ты говорить потише?

— Нет, не могла бы. Я сидела у постели Эйба две недели, пока он ждал, когда же ты позвонишь. В промежутках между капельницами с морфием и операциями он волновался, что ты погналась за Геттсом и лежишь теперь где-нибудь в переулке мертвая. Так что если мне немного не хватает терпения, или сочувствия, или благоразумия, то и ладно. В общем, лучше тебе появиться в его палате, когда закончится смена. Объясни ему, что за смысл во всем этом был. Уж этого он точно заслужил. — Она сделала два шага, но остановилась и медленно обернулась. Ее глаза больше не сверкали, в них поселилась печаль. — Черт возьми, Миа! Ты причинила ему боль. Когда Эйб узнал, что ты жива и просто отказалась навестить его, ему было очень больно.

Миа тяжело сглотнула.

— Мне очень жаль.

Кристен вздернула подбородок.

— Еще бы. Ты ему не безразлична.

Миа опустила глаза и уставилась в стол.

— Я приду, когда сдам смену.

— Смотри не передумай. — Она помолчала, потом откашлялась. — Миа, посмотри на меня, пожалуйста.

Миа подняла глаза. Гнев исчез, на смену ему пришла тревога.

— Что?

Кристен понизила голос до шепота.

— Тебе было нелегко последние несколько недель — и трагедия с отцом, и все остальное. Все ошибаются. Ты ведь только человек. Но ты по-прежнему единственный человек, в котором я хочу видеть напарника своего мужа. Человека, прикрывающего ему спину.

Миа смотрела вслед Кристен, пока та не ушла, и снова опустилась в кресло. Они думали, что она расстроилась из-за смерти отца. Если бы все было так просто!

— Черт!

В голосе Мерфи чувствовалась тревога.

— Ты побелела как полотно. Тебе нужно было отсидеться еще пару дней.

— Похоже, мне много чего нужно было сделать, — выпалила она в ответ и закрыла глаза. — Ты его видел?

— Да. Он был в жутком состоянии почти всю первую неделю. Эйден говорит, его выпишут завтра или послезавтра, так что, если не хочешь выслушивать нотации за то, что ни разу его не навестила, сходи к нему сегодня вечером. Миа, о чем ты вообще думала, черт возьми?

Миа пристально рассматривала удивительно чистую кофейную чашку.

— О том, что я облажалась и что из-за меня чуть не погиб мой напарник. Опять. — Мерфи не ответил, и Миа подняла на него возмущенный взгляд. — Неужели ты не станешь уверять, что здесь нет моей вины? Ни сейчас, ни в прошлый раз?

Из лежащего на столе пакетика Мерфи достал брусочек морковки.

— А есть смысл?

Миа, не отрываясь, смотрела на кучку идеально нарезанной моркови. Мерфи подцепил очередной кусочек и сунул его в рот.

— Ты опять пытаешься уволиться, верно?

Он долго смотрел ей в глаза: ей не удалось его обмануть.

— Две недели. Не то чтобы я считал…

— Молодец. — Она встала. Ноги наконец перестали подкашиваться. — Надо сообщить Спиннелли, что я вернулась.

— У него посетитель. Но он сказал, что хочет встретиться с тобой, как только ты вернешься, так что иди к нему.

Миа нахмурилась.

— Почему ты мне не сказал?

— Вот теперь говорю.

Она уже почти дошла до двери в кабинет Спиннелли, когда Мерфи окликнул ее:

— Миа! Тут нет твоей вины. Ни с Эйбом, ни с Рэем. Всякое случается. Ты и сама знаешь.

Эйб выжил лишь чудом, а вовсе не благодаря ей. Рэю, предыдущему напарнику, настолько не повезло. Жене Рэя полицейские тоже отправили корзины с фруктами.

— Ага.

Сделав глубокий вдох, она постучала в дверь кабинета лейтенанта.

— Входи! — велел Спиннелли. Он сидел за столом, поджав губы, отчего густые, черные с проседью усы топорщились, но, когда увидел Мию, взгляд у него смягчился. — Миа, рад тебя видеть. Входи, садись. Как дела?

Миа закрыла за собой дверь.

— К работе готова.

Кресло, в котором сидел гость Спиннелли, развернулось, и Миа изумленно вытаращила глаза. Вот черт! В следующую секунду тип в длинном плаще встал, и вид у него был ничуть не более радостный, чем у нее.

На мгновение она потеряла дар речи.

— Так вы — детектив Митчелл? — спросил он. В его голосе звучало осуждение.

Миа кивнула, чувствуя, как лицо заливается краской. Мужчина застал ее в тот момент, когда она буквально спала стоя в двух шагах от участка. Он принял ее за ненормальную. Шанс произвести хорошее впечатление при первой встрече отправился прямиком ко всем чертям. Тем не менее она собрала остатки самообладания и решительно встретила взгляд его темных глаз.

— Да. А вы кто?

Спиннелли встал с кресла, но из-за стола не вышел.

— Это лейтенант Рид Соллидей из ОРПП.

Миа кивнула.

— Отдел расследования причин пожаров. Расследуют поджоги. Ясно. И что?

Уголки губ Спиннелли дрогнули.

— И то, что он — твой новый напарник.

Понедельник, 27 ноября, 09:00

Брук Адлер сидела на краю стола, прекрасно понимая, что следующие пятьдесят минут пять-шесть пар глаз будут прикованы к ее декольте. Если повезет, возможно, один из мальчиков в ее классе все-таки обратит внимание на материал урока, который она так тщательно подготовила. Но особой надежды она не питала. Мальчики, со своей стороны, тоже ни на что не надеялись.

Единственная надежда в этом месте обитала на вывеске над входной дверью: «Центр надежды для мальчиков». Перед ней сидели воры, и бродяги, и малолетние насильники. Она предпочла бы работать со львами, тиграми и медведями. О боже!

— Ну как прошел День благодарения? — весело спросила она. Большинство мальчиков провели День благодарения здесь, в комнатах общежития школы.

— Индейка была сухая, — пожаловался Майк, сидевший в последнем ряду. На самом деле никакого последнего ряда не было, Майк просто создавал его каждое утро. Последний стул в первом ряду пустовал.

Она переводила взгляд с одного ученика на другого.

— А где Тэд?

Джефф набычился, придавая себе вид крутого парня. В нем всегда чувствовалось напряжение, а в глазах сквозила холодность, нервировавшая Брук.

— Педикуш украл остатки пирога из холодильника.

Брук нахмурилась.

— Джефф, — резко заметила она, — ты ведь знаешь, что прозвища недопустимы. Ну и где же Тэд? — уже спокойнее повторила она.

От улыбки Джеффа у Брук по спине пошли мурашки. Улыбки у него были подленькие. Да и сам Джефф был подленьким.

— У него живот заболел, — вежливо сообщил Джефф. — Он в лазарете.

Тадеуш Левин был тихим, молчаливым ребенком. Брук не была уверена в том, кто именно дал ему прозвище Педикуш. Но она была абсолютно уверена, что не хочет знать, почему его так прозвали. Вздохнув, она подняла свой экземпляр «Повелителя мух».

— Я просила вас прочитать вторую главу. Что можете сказать о прочитанном?

На прошлой неделе ей удалось вызвать у них вспышку интереса, связав «Повелителя мух» с телешоу «Остаться в живых». Но сейчас на их лицах не читалось никаких эмоций.

Никто не выполнил задание. И тут, к ее удивлению, один ученик поднял руку.

— Мэнни?

Мэнни Родригес никогда не поднимал руки.

Мэнни откинулся на спинку стула.

— Пожар крутой получился, — ровно произнес он.

Джефф удивленно приподнял брови.

— В книжке был пожар?

Мэнни кивнул.

— Пацаны застряли на этом острове и разожгли сигнальный костер, чтобы их спасли, но огонь вышел из-под контроля. — Глаза у него сияли. — Он сжег склон горы, и один пацанчик сгорел. А потом вспыхнул весь остров.

В его голосе звучали нотки восторга, и у Брук мурашки пошли по коже.

— Сигнальный костер — это символ.

— Как они разожгли костер? — спросил Джефф, не обращая внимания на ее слова.

— Использовали очки того жирного, — ответил Мэнни. — Жирный в конце получил свое. — Он ухмыльнулся. — Ударился о скалу так, что черепушка лопнула. Мозги все наружу вылетели. — Он вперил в Брук хитрый и наглый взгляд. — Я прочитал вперед, мэм.

— Я как-то раз с помощью лупы убил жука, — признался Майк. — Не думал, что это сработает, но все без обмана.

Джефф злобно оскалился.

— Говорят, сейчас уже никто не зажаривает хомячков в микроволновке, но они ошибаются. Мне больше нравятся кошки, но для них нужна очень большая микроволновка.

— Довольно! — рявкнула Брук. — Мэнни, Джефф, Майк, прекратите!

Джефф скользящим движением опустился на стул, ухмыльнулся и снова нагло уставился на грудь учительницы, так чтобы она поняла, куда именно он смотрит.

— Учительнице нравятся киски… кошки, — пробормотал он вполголоса, но достаточно громко, чтобы фраза достигла ее ушей.

Брук предпочла сделать вид, что не расслышала.

Мэнни пожал плечами.

— Вы сами спросили, — заметил он. — Крутой пожар получился.

— Костер — это символ, — твердо заявила она. — Символ здравого смысла и морали. — Она окинула учеников сердитым взглядом. — И держитесь подальше от микроволновок. А теперь давайте поговорим о символике сигнального костра. В среду у вас проверочная работа.

Глаза всех учеников уставились на ее грудь, и Брук поняла, что снова будет говорить сама с собой. Всего три месяца назад она пришла в Центр надежды, сжимая в руке диплом, на котором еще не высохли чернила, юная, исполненная огромного желания учить детей. А сейчас она молилась о том, чтобы пережить еще один день. И о том, чтобы как-то, каким-то образом достучаться до этих детей.

Пожалуйста. Хотя бы до одного!

Глава 3

Понедельник, 27 ноября, 09:15

Рид Соллидей осторожно вдохнул и тут же выдохнул. На долю секунды женщина показалась ему сердитой и ошеломленной. Но подобные чувства испытывала не только она: Рид тоже был далеко не в восторге от своего нового напарника. Марк Спиннелли утверждал, что Миа Митчелл — одна из лучших, но он видел, как она таращилась на дверь участка, словно ослепленный светом фар олень. Он простоял рядом целую минуту, прежде чем она обнаружила его присутствие.

Не самая высокая рекомендация для ее навыков. К тому же в потертой кожаной куртке, старой шляпе и стоптанной обуви она выглядела… ну не так, как должен выглядеть детектив, которому он доверит прикрывать себе спину. И все же он протянул ей руку.

— Детектив Митчелл…

Рукопожатие у нее оказалось крепким.

— Лейтенант Соллидей…

Она повернулась к своему боссу: лицо ничего не выражает, но спина напряжена.

— О чем ты говоришь, Марк? Эйб скоро вернется.

— Конечно, вернется, Миа. На месте пожара ОРПП обнаружил жертву убийства. Эйб вернется не раньше чем через несколько недель. Считай, что тебя на время одолжили. Присаживайся и позволь Риду все объяснять.

Они сели, и Рид понял, что Митчелл вся внимание: взгляд у нее стал сосредоточенным, глаза — ясными. И синими, как фарфор Кристины, который они доставали только по праздникам. Благодаря потрепанной шляпе ее короткие светлые волосы остались сухими, несмотря на дождь, за исключением кончиков, и теперь легкими локонами обрамляли ее лицо. Она сняла свою ужасную куртку, оставшись в черном блейзере, и, к счастью, приобрела более деловой вид. К сожалению, тонкая облегающая блузка, которую она носила под блейзером, совершенно не скрывала ее фигуры. Для такой миниатюрной женщины у детектива Мии Митчелл оказалось чертовски много изгибов.

Риду не меньше других нравилось разглядывать соблазнительные изгибы, но сейчас ему нужен был хороший напарник, а не девушка с обложки. И уж точно не интрижка. Однако он не ощутил в ней никакого кокетства, так что не будет ставить аппетитные изгибы ей в упрек.

— В субботу ночью в Оук-Парк произошел пожар, — начал он. — В кухне мы обнаружили тело девушки. Сегодня утром мне звонил судмедэксперт. На рентгеновском снимке в черепе видно пулевое отверстие.

— Угарный газ в легких? — уточнила Митчелл.

— Баррингтон собирался вернуться туда и проверить. Он хотел, чтобы я знал о пуле, поскольку это меняет характер расследования.

— И юрисдикцию, — пробормотала она. — Вы уже видели тело?

— Я съезжу в морг после того, как закончу здесь.

— Вы установили личность жертвы?

— Предварительно. Дом принадлежит Джо и Донне Дауэрти. Они уехали из города на День благодарения, а присмотреть за домом попросили девушку по имени Кейтлин Барнетт. Рост и возраст совпадают, а машина, которую мы обнаружили в гараже, зарегистрирована на имя Роджера Барнетта, так что мы считаем, что тело принадлежит Кейтлин. Судмедэксперту придется выносить окончательное решение, основываясь на данных стоматологической карточки или анализа ДНК.

Он заметил, как Митчелл вздрогнула, хотя движение было еле уловимым.

Спиннелли вручил ей лист бумаги.

— Мы распечатали копию ее водительских прав из базы Отдела транспортных средств.

Митчелл внимательно прочитала данные.

— Ей было всего девятнадцать лет, — заметила она. Голос ее неожиданно сел и охрип. Она подняла потемневшие глаза. — Родителям уже сообщили?

Рид подумал, что ему придется сообщить новости родителям девушки, и его затошнило — обычная реакция. Ему всегда было интересно узнать, как детективам из Отдела расследования убийств удается делать это каждый день.

— Еще нет. Я вчера дважды проезжал мимо дома Барнеттов, но там никого не было.

Спиннелли вздохнул.

— Миа, это еще не все.

Рид поморщился.

— Если тело в морге принадлежит Кейтлин Барнетт, то ее отец полицейский.

— Я его знаю, — заявил Спиннелли. — Сержант Роджер Барнетт. Последние пять лет работает в Отделе нравов.

— Вот черт! — Митчелл подперла ладонью лоб, затем провела рукой по волосам, отчего они превратились в белокурые колючки. — Может, она кому-то насолила?

Рид тоже об этом подумал.

— Полагаю, это нужно выяснить в первую очередь. Дауэрти прилетают сегодня. Я их допрошу, когда они придут домой.

Миа на мгновение встретилась с ним взглядом.

— Мы их допросим, — спокойно исправила она.

В этой фразе скрывался вызов. Рид раздраженно кивнул.

— Конечно.

— Нужно направить туда криминалистов. — Она нахмурилась. — Вы ведь уже осматривали дом, верно? Черт, этот дождь смоет все следы!

— Мы провели там весь вчерашний день. Я сфотографировал каждую комнату и собрал образцы для лаборатории. К счастью, мы накрыли крышу брезентом. Дождь не должен так уж навредить.

Она невозмутимо кивнула.

— Хорошо. Что за образцы?

— Ковер, дерево. Я искал следы легковоспламеняющихся веществ.

Она наклонила голову набок.

— И что?

— Приборы показали, что вещества там есть, а собака обнаружила два разных вида. Бензин и что-то еще. В лаборатории сказали, что результаты будут готовы сегодня к вечеру.

Она покачала головой.

— Что касается места преступления, то там, конечно, никаких доказательств найдено не было, Марк.

Рид выпрямился.

— Наша задача состоит в том, чтобы собрать как можно больше улик, говорящих за или против преднамеренного поджога. Мы получили ордер. Собрали только то, что помогло бы установить источник и причину возгорания, пока мы не выяснили, как именно погибла девушка. Мы провели расследование согласно процедуре.

Ее взгляд немного смягчился.

— Я говорила не о вашем расследовании, лейтенант. Я говорила о местах пожара вообще. — Она посмотрела на Спиннелли. — Можешь послать полицейского в форме к дому Дауэрти? Нужно гарантировать, что никто ничего не будет трогать, пока мы не доберемся туда.

— Мы оставили человека охранять место пожара, — сдержанно произнес Рид. — Хотя, если вы готовы оплатить расходы на круглосуточное наблюдение, я отзову нашего человека. Наш бюджет не такой большой, как ваш.

— Хорошо. Теперь, когда мы установили, что речь идет об убийстве, мне все равно понадобится там полицейский. Не обижайтесь, — быстро добавила она. — Я вызову Джека и попрошу его встретить нас там вместе с группой охраны места преступления.

— Два члена моей команды ждут в доме. Фостер Ричардс и Бен Траммель. Они впустят ваших людей и покажут им, что мы сделали вчера. — Он уже звонил этим двоим и велел им быть готовыми присоединиться к группе, которую, несомненно, направит туда Отдел расследования убийств. Он добавил также, что Фостеру следует быть хорошим мальчиком и мирно играть с ГОМП. А Бену велел не спускать глаз с Фостера.

Миа встала.

— Хорошо. Но сначала давайте съездим в морг, посмотрим, что нам сможет рассказать Кейтлин.

Спиннелли тоже встал.

— Позвоните мне, когда сообщите родителям. Я свяжусь с капитаном Барнетта, чтобы его отдел мог послать цветы или еще что-нибудь.

— Вам нужно будет обновить ордер, — заметил Рид. — Наш выписан конкретно на расследование поджога.

Спиннелли кивнул.

— Я позвоню в офис государственного прокурора и получу ордер к тому времени, как вы отправитесь на место.

Митчелл повернулась к Риду.

— Лейтенант Соллидей, не могли бы вы оставить нас вдвоем на несколько минут? Можете подождать за моим столом. Он находится рядом с чисто убранным.

— Разумеется.

Он осторожно прикрыл за собой дверь, но, вместо того чтобы направиться к ее столу, прислонился к стене и повернул голову к двери под углом, оптимальным для подслушивания.

— Марк, относительно дела Эйба… — начала она.

Сегодня она упомянула Эйба во второй раз. Рид оглянулся и посмотрел на чистый стол. Наверное, это и есть стол Эйба.

В голосе Спиннелли звучало предостережение:

— Им занимаются Говард и Брукс.

— Мерфи говорит, что след остыл.

— Это правда. Миа, ты…

— Я знаю, Марк. Для меня это вопрос первостепенной важности, и ты сам понимаешь, что здесь ничего не изменится. Но если я что-то услышу, если кто-то что-то услышит и я буду в зоне доступа… Черт возьми, Марк, я его видела! — Ее голос зазвенел от ярости. — Если я увижу того козла, который всадил пулю в Эйба, я узнаю его!

— Он и в тебя пулю всадил, Миа.

— Пустяки, царапина. Марк, пожалуйста! — Повисла пауза. — Я в долгу перед Эйбом. Прошу тебя!

Еще одна пауза, затем вздох.

— Если ты будешь в зоне доступа, я позвоню тебе.

— Я этого не забуду!

Дверь открылась, но Риддаже не попытался отскочить в сторону. Он хотел, чтобы она поняла: он все слышал. Когда Миа увидела пожарника, ее лицо залила краска, а глаза недобро сузились. Несколько секунд она молча смотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде читалось раздражение.

— Поехали в морг, — наконец решительно заявила она, повернулась к своему столу и схватила потертую куртку и шляпу. — Ваш зонт.

Она бросила Риду зонт, затем осторожно влезла в куртку, стараясь поберечь правое плечо. Спиннелли сказал, что она полностью выздоровела, но у Рида возникли серьезные сомнения на этот счет. Если она еще нездорова, он немедленно обратится к Спиннелли и попросит дать ему другого детектива. Миа спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, — Рид подозревал, что так проявились подавленный гнев и желание заставить его припустить бегом, чтобы не отставать. Он уже наработался за утро, поэтому спускался не торопясь и заставил ее ждать на улице. Выйдя из здания, он раскрыл зонт, но Митчелл отступила в сторону.

— Мне еще не вернули служебную машину, а моя личная слишком маленькая, — заявила Миа, не оборачиваясь, когда Рид догнал ее. — У вас размеры не те.

Ее слова, и это не случайно, можно было понять двояко. Он предпочел проигнорировать шпильку в свой адрес и отреагировать только на проблему передвижения.

— Я поведу. — Рид уже собирался подсадить ее на высокую ступеньку своего «Шевроле Тахо», но она взлетела в салон с удивительным проворством и лишь тихонько застонала от боли. Он уселся за руль и пристально посмотрел на нее. — Вы еще не готовы вернуться, верно?

Она метнула на него сердитый взгляд и уставилась на дорогу.

— Мне закрыли больничный.

Он завел мотор, устроился в кресле поудобнее и стал ждать, когда она посмотрит ему в глаза. В молчании прошла целая минута, прежде чем Митчелл повернула к нему недовольное лицо.

— Ну и чего мы сидим? — возмутилась она.

— Кто такой Эйб?

Она стиснула зубы.

— Мой напарник.

За этой фразой скрывалось продолжение: «А ты мне не напарник».

— Что с ним случилось?

— Его подстрелили.

— Думаю, он поправится.

Он не заметил бы, что Митчелл вздрогнула, если бы так внимательно не следил за ней.

— Рано или поздно.

— Вас тоже ранили.

Она прикусила губу.

— Царапина.

Он искренне сомневался в этом.

— Почему вы не сводили глаз со стекла сегодня утром?

Ее глаза вспыхнули.

— Не твое собачье дело!

Именно этих слов Рид от нее и ожидал. Тем не менее свою реплику он все же произнесет.

— К сожалению, вынужден не согласиться. Нравится вам это или нет, но в обозримом будущем мы партнеры. Сегодня утром вас легко могли застать врасплох, отобрать оружие, ранить вас или какого-нибудь прохожего. Я должен быть уверен, что вы не станете таращиться в пустоту, когда понадобитесь мне, так что я повторю свой вопрос. Почему вы не сводили глаз со стекла сегодня утром?

Должно быть, его слова задели Митчелл, потому что теперь в ее глазах сквозил холод.

— Если вы боитесь, что я не смогу прикрыть вам спину, то расслабьтесь, лейтенант. То, что произошло сегодня утром, мое личное дело. А я не позволю своим личным делам мешать нашей работе. Даю слово.

Произнося эту тираду, она не сводила с Рида взгляда и теперь, закончив говорить, продолжала смотреть на него с таким видом, что ему невольно захотелось позлить ее.

— Я вас не знаю, детектив, так что ваше слово значит для меня совсем немного. — Он поднял руку, когда она открыла рот, собираясь произнести несколько слов, наверняка непечатных. — Но я прекрасно знаю Марка Спиннелли, а он уверен в ваших способностях. Я не стану припоминать вам события сегодняшнего утра. Но если это случится снова, я попрошу у Спиннелли другого напарника. Даю слово.

Она несколько раз моргнула и так плотно сжала зубы, что он удивился, как это они не посыпались.

— В морг, лейтенант. Будьте любезны!

Рид выжал сцепление, довольный тем, что четко высказал свою позицию.

— В морг.

Понедельник, 27 ноября, 10:45

Миа выскочила из внедорожника Соллидея еще до того, как он окончательно остановился. «Угрожал пойти к моему боссу, вот ведь козел! Можно подумать, сам он никогда в жизни не задумывался». Так забей. Это пустяк. Верно? Она отчаянно старалась не скрипеть зубами, пока Соллидей шел за ней через крытую автостоянку. Неверно. Никакой это не пустяк. Он прав. Ее и правда могли застать врасплох, отобрать оружие. Она замедлила шаг. Она забыла об осторожности. Снова.

Он нагнал ее у лифта, и она молча нажала на кнопку вызова. Так же молча Соллидей последовал за ней в лифт и встал так близко, что она ошущала жар, идущий от его тела. Он стоял, подобный гранитному монолиту, скрестив на груди руки, и, глядя на него, она чувствовала себя ребенком. Ей ужасно хотелось забиться в угол, и, чтобы сдержаться, она не сводила глаз с цифрового табло, на котором сменялись номера этажей.

— Надеюсь, вы добились, чего хотели, продемонстрировав тот трюк, — неожиданно заявил он, и она так удивилась, что нашла в себе силы посмотреть на него.

Он глядел прямо перед собой: взгляд хмурый, уголки рта опущены.

— Что-что?

— Когда выпрыгнули из машины до того, как она остановилась. Я понимаю, что раздражаю вас, но вы не дотягиваетесь до ступеньки, а значит, рисковали сломать ногу.

Миа недоверчиво рассмеялась.

— Вы мне не отец, лейтенант Соллидей.

— Скажите спасибо, что я не он. — Двери открылись, и он пропустил ее вперед. — Свою дочь я бы за подобную выходку запер дома на неделю. А если бы она мне надерзила, то и на две.

Не дерзи мне, девчонка!

Миа с трудом сдержала дрожь.

Когда она была ребенком, за глухо произнесенной репликой обычно следовал удар по голове, от которого у нее темнело в глазах. Когда она стала старше, одной этой фразы, произнесенной отцом, оказывалось достаточно, чтобы Миа шарахалась назад, вызывая у него презрительный смех. Она ненавидела его смех. Она ненавидела его. Своего собственного отца.

Но мужчина, стоявший рядом с ней, не был ее отцом. Это был Рид Соллидей, и он придерживал дверь морга.

— У вас крепкие нервы? — спросил он. — Жертва выглядит отвратительно. Обуглилась до неузнаваемости.

Нервы у нее ни к черту, но она скорее умрет, чем признается ему в этом.

— Уверена, я видела вещи и похуже.

— Догадываюсь, — пробормотал он и остановился у окна помещения для опознания. — Баррингтон сейчас занят. Придется подождать.

У Мии засосало под ложечкой, но это не имело никакого отношения к покрытому простыней телу на металлическом столе. Рядом с судмедэкспертом стоял Эйден Рейган и рассматривал рентгеновские снимки. Он ее увидит, этого не избежать. Брат Эйба, скорее всего, рассердится так же, как и его жена. Эйден отвернулся от снимков, встретился взглядом с Мией и нахмурился. Он кивал в такт словам Баррингтона, но не прерывал контакт с ней глазами. Потом вышел из прозекторской и остановился.

Соллидей направился к двери, но замер, почувствовав, как накалилась обстановка. Он с любопытством переводил взгляд с Эйдена на Мию, удивленно приподняв свои чертовы темные брови. Господи всемогущий, да он же вылитый сатана! Соллидей, а не Эйден. У Эйдена просто расстроенный вид.

— Можете оставить нас на минуту, Соллидей?

Он кивнул, хотя его просто распирало от любопытства.

— Я подожду внутри.

Миа повернулась к Эйдену Рейгану.

— Кристен уже всыпала мне по первое число утром, — призналась она, не успел Эйден и слова сказать. — Вечером я поеду в больницу и повидаюсь с Эйбом, так что, если хочешь встретить меня там и всыпать по тем местам, которые остались целы, милости прошу.

Эйден окинул ее спокойным оценивающим взглядом, в точности как Кристен.

— Хорошо. Обязательно.

В его голосе звучало разочарование. Она терпеть не могла разочаровывать окружающих. И ненавидела себя за то, что терпеть этого не могла.

— Мне пора.

— Миа, подожди. — Он протянул руку, но сразу же опустил ее. — Мы волновались.

— Да, я знаю. Послушай, Эйден, я все испортила. Но я обязательно все исправлю.

Она направилась к двери, но Эйден поймал ее за руку, и она ахнула от боли.

Он тут же отпустил ее.

— Тебе еще больно.

— Не смертельно, — отрезала она. — Мне уж точно намного легче, чем Эйбу.

Соллидей уже разговаривал с патологоанатомом.

— Мне действительно пора.

Эйден проследил за ее взглядом.

— Кто тот парень?

— Соллидей. Он из ОРПП и мой новый лучший друг, пока Эйб не вернется или пока мы не раскроем убийство, в зависимости от того, что произойдет раньше. В пожаре Соллидея обнаружили труп с пулевым ранением.

Эйден поморщился.

— Да, я видел краем глаза. Лучше ты, чем я, Миа.

— Вот спасибо!

Она прошла мимо него в морг, пытаясь не обращать внимания на запах, который всегда висел там. Сегодня вонь была гораздо хуже. Запах химикатов слился со зловонием обгорелой плоти, так что желудок Мии возмутился. Судмедэксперт Баррингтон передвигал рентгеновские снимки на стеклянном столе с подсветкой, и Миа заставила свой мозг переключиться с жалости к себе в режим детектива.

На снимках было видно аккуратное круглое отверстие в основании черепа.

— Выходного отверстия нет, — говорил Баррингтон. — Пуля все еще внутри, но я не могу сказать наверняка, какая у нее форма. A-а, детектив Митчелл! Рад, что вы вернулись.

— Спасибо. — Она уставилась на снимок, стараясь сосредоточиться. — Пуля выпущена из оружия двадцать второго калибра?

— Скорее всего, именно так. — Баррингтон передвинул снимок к нижнему краю стола. — В легких я угарного газа не обнаружил. Она умерла до того, как вспыхнул пожар.

— Он выстрелил в нее так, словно совершал казнь, — отметил Соллидей, и Баррингтон согласно кивнул.

— Я обнаружил три перелома в одной из костей ноги. Два из них недавние. Один полностью зарос, кость срослась правильно, по крайней мере, несколько лет назад, так что когда-то она получала хороший медицинский уход.

— Ее отец — коп, — вставила Миа.

Он и бровью не повел. Не единого чертова проявления чувств!

— Ну так выясните, кто ее стоматолог. Как только получу карточку, я смогу официально установить ее личность. А до тех пор она будет проходить по документам как Джейн Доу.

Судмедэксперт подошел к столу и осторожно поднял простыню. Миа смогла выдержать открывшееся зрелище лишь долю секунды. Еще немного — и скромный завтрак попросился бы наружу. Вид был ужасным. Хуже, чем она ожидала. Возможно, даже хуже, чем ей доводилось видеть раньше.

Ее взгляд метнулся к Соллидею, и она увидела, как он напрягся и побледнел. Он уже видел это тело и, скорее всего, многие другие тела в таком же ужасном состоянии. Но на его лице она не увидела отвращения. Только боль. «У него есть дочь», — подумала Миа. Достаточно юная, чтобы получать на орехи за плохое поведение. Мысль о том, что где-то под опрятным костюмом бьется сердце, помогла ей справиться с тошнотой при виде почерневшего трупа. Она заставила себя взглянуть на то, что осталось от девятнадцатилетней девушки. Ей нужно работать.

С мерцающего серебром стола на нее смотрело жуткое лицо. Обугленная кожа, туго обтягивающая кости лица. Несколько чудом сохранившихся локонов. Светлых локонов, в точности как на фотографии в водительских правах, которые Соллидей показывал Мии. Погибшая была такой симпатичной девушкой! И такой молодой. На снимке она улыбалась. Теперь нос исчез, а рот был гротескно распахнут, словно в последнем, вечном крике.

Что он с тобой сделал, Кейтлин?

— Следы сексуального насилия есть? — спросила она, не выдавая своих чувств.

— Не могу сказать. Если и так, мы, возможно, никогда точно этого не узнаем, но, думаю, есть вероятность насилия. Я обнаружил нейлоновые волокна с одежды — они буквально впечатались в верхнюю часть ее тела, но нет ни одного волокна ниже талии или на ногах. Может, конечно, одежда там была из хлопка, но… — Он оборвал фразу. — Я все проверю, но, полагаю, кроме рубашки, на ней ничего не было.

— Замечательно, — пробормотал Соллидей. — Еще одна деталь, о которой придется сказать ее родителям.

Тут их мнения совпадали.

— Нужно встретиться с ними, — вполголоса заметила Миа. — И как можно скорее. — Она отвернулась от обугленного трупа, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Сначала родители, потом — место преступления.

Понедельник, 27 ноября, 11:00

Барнетты жили в чистеньком домике — таком, какой можно купить на зарплату полицейского. На окнах висели симпатичные занавески, а с двери до сих пор не сняли изображение индейки.

Соллидей припарковал внедорожник на улице. Большую часть пути они молчали: Миа просматривала записи, которые он сделал после осмотра места пожара у дома Дауэрти, но сейчас тяжелый вздох Соллидея разрушил обосновавшееся между ними молчание.

— Возьмете все на себя? — спросил он.

— Конечно.

Такие визиты Миа не любила больше всего — в подобных ситуациях она чувствовала себя не в своей тарелке. Как не хватает Эйба! Ее напарник, похоже, всегда знал, что сказать горюющим родителям.

— Может, ее убили из злости или она просто очутилась не в том месте не в то время. Но есть также вероятность, что Кейтлин во что-то впуталась. Нам придется рассмотреть все возможности, а никакому родителю о них и думать не хочется.

— Я знаю, — мрачно сказал он.

Ему хотелось встречаться в Барнеттами ничуть не больше, чем Мии. Она решила заново оценить Рида Соллидея. Высказавшись один раз, он не стал долдонить одно и то же, а позволил ей молча сидеть на пассажирском сиденье. Это дало возможность ей успокоиться и рассмотреть все случившееся утром с его точки зрения. Он вел себя вежливо, проявил сострадание. Пожалуй, даже щедрость. Если бы они поменялись местами, она, возможно, повела бы себя не столь любезно.

Записи, которые она просмотрела, оказались сжатыми, написанными прямым и четким почерком. Она покосилась на его тщательно завязанный галстук и аккуратные линии тонкой эспаньолки, окружавшей рот. Туфли так начищены, что блестят. Прямой и четкий. Пожалуй, в этом он весь.

Но какая-то часть ее отказывалась вот так бегло оценить его и выкинуть из головы. В этом человеке было нечто большее, чем то, что можно было заметить с первого взгляда, — хотя первый взгляд натыкался на достаточно приятные вещи. Он отдал ей зонт, решив, что она нуждается. Это было… мило. Так и не придя к окончательному выводу, она сосредоточилась на записях.

— Три очага возгорания?

— Кухня, спальня, гостиная, — подтвердил он. — Он хотел, чтобы дом сгорел наверняка.

— И чтобы тело Кейтлин было уничтожено. — Она вышла из машины. — Ненавижу эти визиты!

— Я тоже.

Начальник пожарной охраны тоже вынужден наносить такие визиты. Она никогда раньше об этом не задумывалась. С другой стороны, кто знает, что на самом деле хуже: сообщать родителям о том, что их ребенка убили или что он погиб во время пожара, такого серьезного, что тело даже невозможно опознать? В любом случае эта часть работы раздражала ее больше всего.

Миа постучала в дверь. Синие занавески разошлись, и на них уставилась пара глаз, распахнувшихся, когда Миа показала свой значок. Через считаные секунды дверь открылась, и передними появилась женщина лет пятидесяти, на лице которой уже начали появляться первые признаки паники.

Она была маленького роста, как и тело на столе в морге.

— Вы миссис Эллен Барнетт?

— Да. — Она обернулась. — Роджер! Роджер, иди сюда. Пожалуйста!

К дверям подошел крупный босоногий мужчина. Его глаза испуганно поблескивали.

— Что случилось?

— Я детектив Митчелл, а это лейтенант Соллидей. Можно войти?

Миссис Барнетт молча проводила их в гостиную и села на диван. Муж встал позади нее и положил руки ей на плечи.

Миа присела на краешек стула.

— Мы по поводу Кейтлин.

Эллен Барнетт вздрогнула, словно ее ударили.

— О боже!

Руки Роджера Барнетта сжались.

— Несчастный случай?

— Когда вы в последний раз говорили с ней? — мягко спросила Миа.

Барнетт впился в нее взглядом, кадык у него ходил ходуном. Она знала, что он в курсе, как проходят такие визиты. Уклонение от ответа означает самое худшее.

— В пятницу вечером.

— Мы спорили, — прошептала миссис Барнетт. — Она вернулась в женский клуб, а мы уехали к моей маме на уик-энд. Я пыталась дозвониться до нее вчера, но она не брала трубку.

Миа напряглась.

— У нас есть неопознанное тело. Мы считаем, что это Кейтлин.

Миссис Барнетт обмякла и закрыла лицо руками.

— Нет.

Руки Барнетта схватились за воздух, затем вцепились в диван.

— Что произошло?

— Лейтенант Соллидей работает в Отделе расследования пожаров. В этот уик-энд сгорел дотла дом Джо и Донны Дауэрти. Мы считаем, что Кейтлин находилась в доме.

Миссис Барнетт заплакала.

— Роджер…

Барнетт ошарашенно опустился на диван рядом с женой.

— Она ведь должна была просто забрать почту. Покормить кота. Почему она не смогла выйти?

Миа покосилась на Соллидея. Выражение его лица было каменным, но в глазах плескалась боль. И он молчал, вынуждая ее вести разговор самостоятельно.

— Она погибла не в результате пожара, сэр, — сказала она и увидела, как миссис Барнетт резко подняла голову. — Ее застрелили. Мы квалифицировали ее смерть как убийство.

Миссис Барнетт уткнулась лицом в плечо мужа.

— Нет.

Барнетт осторожно покачивал жену, не отрывая взгляда от глаз Мии.

— У вас есть зацепки?

Миа покачала головой.

— Ни одной. Я знаю, вам очень тяжело, но я должна задать вам несколько вопросов. Вы сказали, что Кейтлин ходила в женский клуб. Какой?

— «3-эпсилон», — ответил Барнетт. — Они хорошие девочки.

Это еще неизвестно.

— Вы можете назвать нам имена ее подруг?

— Джуди Уолтерс, — процедил он сквозь зубы. — Ее соседка по комнате.

— Она встречалась с мальчиками?

— Да, но они расстались. Джоул Ребиновиц. — На лице Барнетта ходили желваки.

Миа записала информацию в блокнот.

— Он вам не нравился, сэр?

— Он много флиртовал, слишком много времени проводил на вечеринках. У Кейтлин было будущее.

Миа наклонила голову набок.

— Вы поругались в пятницу. Касательно чего?

— Ее оценок, — честно признался Барнетт. — Она почти завалила два предмета.

Соллидей откашлялся.

— Какие именно предметы?

Вопрос одновременно разозлил и удивил Барнетта.

— Статистика, возможно? Черт, я не помню!

Миа взяла себя в руки.

— Мне очень жаль, но я должна задать этот вопрос. У вашей дочери были проблемы с наркотиками или алкоголем?

Глаза Барнетта превратились в две узкие щелочки.

— Кейтлин не принимала наркотиков и не пила.

Миа так и думала.

— Спасибо. — Она встала, и сидевший рядом Соллидей тоже. Самый тяжелый момент она оставила напоследок. — Нам придется провести процедуру установления личности.

Барнетт вздернул подбородок.

— Поеду я, — заявил он.

Миа покосилась на Соллидея — его лицо оставалось стоически невыразительным, но в глазах светилась жалость. Она тихонько вздохнула.

— Нет, сэр. Нам понадобится ее стоматологическая карточка.

Миссис Барнетт вскочила с дивана. Она ринулась в ванную, и Миа вздрогнула, услышав, что бедную женщину сотрясают спазмы. Мистер Барнетт неуверенно поднялся на ноги, его лицо посерело от ужаса.

— Пойду посмотрю, как фамилия нашего дантиста.

Держась неестественно прямо, он направился в кухню.

Миа последовала за ним.

— Сержант, вы хромаете.

Он оторвал взгляд от маленькой черной телефонной книги, лицо у него осунулось.

— Я потянул мышцу.

— На работе? — спокойно спросил Соллидей из-за спины Мии.

— Да. Я преследовал… — Он не закончил фразу. — О господи, это из-за меня! — Он тяжело опустился на табурету стойки бара. — Кто-то мстит мне.

— Мы этого не знаем, сержант, — вполголоса заметила Миа. — Мы просто должны задать определенные вопросы. Вы ведь понимаете. Мне нужны имена всех, кто угрожал вам или вашей семье.

Его смех прозвучал слишком резко.

— Вам понадобится больше страниц, чем есть в вашем блокноте, детектив. Господи! Это убьет мою жену.

Миа замерла в нерешительности, затем сдалась и положила ладонь ему на руку.

— Возможно, все произошло случайно. Позвольте нам заняться расследованием. Пожалуйста, сообщите фамилию дантиста, и мы уйдем.

— Доктор Блум. Он местный. — Барнетт посмотрел Мии прямо в глаза. — Скажите, — тихо попросил он, — он ее…

Миа задумалась.

— Мы не знаем.

Он отвел взгляд и вздернул подбородок.

— Я вас понял, — сухо кивнул он.

Миа наклонилась вперед, вынуждая Барнетта снова обратить на нее внимание.

— Нет, сержант. Я имела в виду, что мы действительно не знаем. Я не стала бы лгать вам.

— Спасибо.

Она уже начала отодвигаться, когда он поймал ее за руку, и с большим трудом удержалась, чтобы не вздрогнуть от боли. Но все-таки стерпела и потрясенно заметила, что его глаза заволокло слезами.

— Найдите ублюдка, который сделал это с моей малышкой, — прошептал он и разжал пальцы.

Миа выпрямилась. Плечо жгло, словно огнем.

— Обязательно. — Она подтолкнула к нему через стол свою визитку. — Если я вам понадоблюсь, номер моего сотового написан на обратной стороне. Я была бы признательна, если бы вы не стали сообщать друзьям Кейтлин о том, что произошло.

— Я знаю правила, детектив, — процедил он сквозь зубы. — Просто постарайтесь отдать нам ее как можно скорее, чтобы мы… — Голос его сел. — Чтобы мы могли похоронить своего ребенка.

— Я сделаю все, что смогу. Не надо нас провожать.

Она села во внедорожник Соллидея и только тогда позволила себе зашипеть от боли.

— Черт возьми, больно-то как!

— В бардачке есть болеутоляющее, — сказал Соллидей.

Миа пошевелила рукой и вздрогнула: плечо пронзила новая вспышка боли.

— Пожалуй, воспользуюсь предложением. — Она нашла бутылочку и проглотила две таблетки, не запивая их водой. — Потом мой желудок вас возненавидит, но в данный момент моя рука вам очень благодарна.

Он чуть приподнял уголок рта.

— Пожалуйста.

— Ненавижу эти визиты. Их дети никогда не пьют, никогда не попадают в неприятности.

— Думаю, когда родители — копы, все гораздо хуже, — заметил Соллидей.

— Ваша правда. — Фраза прозвучала более пылко, чем следовало бы.

Он оглянулся на нее и тронул машину с места.

— Личный опыт?

Если она не признается, он узнает об этом от других.

— Мой отец был полицейским.

Он приподнял бровь и снова стал похож на сатану.

— Понятно. На пенсии?

— Умер, — ответила Миа. — И чтобы вы не пошли расспрашивать о нем у других, скажу сразу: он умер три недели назад.

Он кивнул, не отрывая глаз от дороги.

— Ясно.

Нет, ничего вам не ясно. Но она не стала спорить.

— Дети полицейских сбиваются с пути точно так же, как и все остальные.

— А вы?

— Что — сбилась с пути? Нет, не сбилась. — И большего ему знать не надо. Она просмотрела свои записи. — Возможно, все произошло случайно. Возможно, кто-то вломился в дом с целью ограбления, но натолкнулся на Кейтлин, насыпавшую коту корм.

— Она не кормила кота. — Он бросил на нее короткий взгляд и снова повернулся к дороге. — Я не хотел ничего сообщать Барнеттам, но я нашел страницы из учебника статистики в гостевой спальне Дауэрти. Думаю, она пошла туда позаниматься.

Миа оценила сдержанность, которую он проявил из сострадания к родителям девушки.

— Барнеттам этого знать не стоит, — согласилась она. — То, что они поссорились из-за оценок и что она пошла туда, чтобы почитать учебник, будет только бередить их раны. Давайте поедем к Дауэрти. ГОМП уже должна быть там.

Глава 4

Понедельник, 27 ноября, 11:45

Когда они вылезли из внедорожника у дома Дауэрти, их встретил парень из ГОМП. При виде их его лицо расплылось в улыбке.

— Миа! Я рад, что ты вернулась.

Она искренне улыбнулась в ответ.

— Я тоже рада, что вернулась, Джек. Познакомься, это лейтенант Рид Соллидей. — Она повернулась к Риду. — А это сержант Джек Ангер, ГОМП. Он лучший в своем деле.

— Я слышал, вы в прошлом году читали лекцию, — сказал Рид, пожимая мужчине руку. — Использование новых аналитических методов для обнаружения легковоспламеняющихся веществ. Интересная тема.

— Рад, что она вам пригодилась. Лейтенант, моя команда уже внутри, работает с вашими людьми. Они просеивают материал в холле и гостиной.

— Дайте мне минуту, я только переобуюсь.

Митчелл и Ангер осматривали фасад дома, в то время как Рид отчаянно пытался справиться с застежками на ботинках. Когда он спешил, его и без того неуклюжие пальцы вообще отказывались слушаться.

Он догнал их у входной двери и провел в кухню.

— Тело мы обнаружили вон там. — Он указал на дальнюю стену.

Миа подняла голову и посмотрела на провалившийся потолок.

— Спальня хозяев там?

— Да. Это одна из трех точек воспламенения. Главной была кухня, это на первом этаже.

Она нахмурилась.

— Но вы считаете, что девушка готовилась к занятиям в гостевой спальне. С другой стороны дома. Напомните мне, пожалуйста, как распространялся огонь, от начала до конца.

— Соседи сообщили о взрыве около полуночи и позвонили девять-один-один. Взрыв произошел в кухне. Первая машина прибыла три минуты спустя и обнаружила, что пламя уже охватило всю сторону дома, сверху донизу. С противоположной стороны дома, в гостиной, тоже был пожар, но меньшего масштаба. Они установили водомет и стали сбивать пламя у входной двери. Потолок в кухне провалился вскоре после того, как прибыла пожарная команда, и начальник смены тут же вывел своих людей из дома. Я приехал в двенадцать пятьдесят две. К тому времени пожар уже потушили. Они отключили газовую линию к дому, как только приехали, перекрыв подпитку огня в кухне.

— Высокая температура, топливо, кислород… — пробормотала Митчелл. — Старый добрый треугольник.

— Устрани один, и огонь можно сбить, — согласился Рид.

Ангер, нахмурившись, смотрел на стену.

— Огонь оставил след в виде узкого «V». Словно он очень быстро поднимался, пока не достиг отметки примерно в полтора метра высотой. Отсюда и до самого верха все черное.

— Газовый клапан сорвало. Преступник его приоткрыл, дождался, пока газ накопится, а затем оставил устройство, от которого должен был вспыхнуть огонь. Комната взорвалась, когда пламя достигло поднимавшегося газа. Преступник намазал участок стены легковоспламеняющимся веществом, чтобы это обязательно произошло.

— С помощью какого устройства он спровоцировал пожар? — уточнила Миа.

— Лаборатория сейчас проводит анализ, чтобы определить конкретную структуру, но вещество было твердым, вероятно из группы нитратов. Его поместили в пластмассовое яйцо.

Светлые брови Митчелл взметнулись вверх.

— Такое, как пасхальные яйца?

— Нет, крупнее. Примерно такого размера, как яйца, в которых когда-то продавали колготки. Скорее всего, он смешал нитрат с гуаровой смолой, чтобы тот прилипал к стене. Когда твердое вещество загорелось, огонь направился строго вверх. Именно поэтому вы видите узкое «V». Вещество к тому же взорвалось, благодаря чему вспыхнуло все, что находилось ниже газовой линии. Наиболее вероятно, что он просверлил отверстие в яйце, заполнил его смесью и вывел запал. Времени на то, чтобы скрыться, у него было немного. Секунд десять-пятнадцать, не больше.

— Значит, ему нравится чувство риска, — заметила Миа. — Как он вошел в дом?

— Через черный ход, — ответил Рид. — Мы сделали снимки замка, но не пытались снять с него отпечатки пальцев.

Она посмотрела на него, сдвинув брови.

— Почему?

— Я еще вчера заподозрил, что это убийство. И не хотел, чтобы судья отказался принимать наши улики на том лишь основании, что мы собрали их, руководствуясь ордером на осмотр места поджога.

Миа посмотрела на него с невольным уважением.

— Ты снял отпечатки пальцев, Джек?

— Да, но держу пари, что они не принадлежат нашему парню. Если ему хватило ума устроить все это, ему явно хватило ума и на то, чтобы надеть перчатки. Хотя, может, нам и повезет.

— Можешь посмотреть, не осталось ли следов от обуви? — спросила Миа у Ангера. — Хотя дождь, наверное, смыл все, даже пытаться не стоит. Черт!

— Мы сняли большое количество отпечатков обуви, — вмешался Рид. — Большую часть оставили ботинки пожарных, но было несколько отпечатков, оставленных кем-то другим. Мы сделали гипсовые слепки еще вчера.

Она снова посмотрела на него с невольным уважением.

— Они в лаборатории?

— Вместе с фрагментами яйца. Ребята и фрагменты проверяют на отпечатки.

Миа присела на корточки рядом с местом, где они нашли тело.

— Джек, давай возьмем отсюда образцы.

Рид присел около нее, так близко, что уловил более легкий и намного более приятный аромат, чем запах горелых досок, витавший в комнате. Она пахла лимонами.

— Я уже взял отсюда образцы. Мы нашли следы бензина.

Миа обеспокоенно нахмурилась.

— Он облил ее бензином? Вот почему тело так раскалилось, что волокна блузки буквально впаялись в кожу.

— Да. Еще я обнаружил следы углеводородов в воздухе над телом. Видишь узор в виде шахматной доски? Здесь, на настиле пола. Это результат того, что бензин просочился между плитками. Вяжущее вещество размягчается, и пол под ним загорается. Преступник, наверное, облил жертву бензином, а затем плеснул немного и на пол.

— Представить не могу, что он рискнул зажечь спичку, учитывая количество газа в помещении, — глубокомысленно заметил Ангер.

— Думаю, когда пластмассовое яйцо взорвалось, кусочки горящего легковоспламеняющегося вещества опустились на жертву. В любом случае бензин сгорает довольно быстро, если только нет постоянной подпитки. Именно поэтому Баррингтону хватило костей, чтобы сделать рентген.

Скрипнув зубами, Миа встала.

— Ну и где же этот ублюдок выстрелил в тебя, Кейтлин? — Она обошла упавшие стропила и прошла в холл, где один из людей Джека Ангера работал вместе с Беном, размечая помещение на квадраты с помощью бечевки и колышков. — Привет!

— Бен, это детектив Митчелл из Отдела расследования убийств и сержант Ангер из ГОМП.

Бен кивнул.

— Рад знакомству. Рид, мы нашли кое-что буквально за несколько минут до того, как вы приехали. — Он осторожно перешагнул через расчерченную область, держа в руке крошечный стеклянный кувшинчик. — Похоже, это часть ожерелья.

Рид поднес предмет к свету.

— Похоже на букву «К», — заметил он и передал предмет Митчелл.

— Где вы его нашли? — спросила она, задумчиво рассматривая находку.

Бен показал на разметку.

— Два ряда вверх, третья ячейка сбоку. Я просто искал цепочку.

Она перевела взгляд на лестницу.

— Вы говорили, что нашли страницы из учебника статистики наверху. Это значит, что она занималась наверху, следовательно, в какой-то момент должна была спуститься по лестнице. Живая или мертвая.

Ангер кивнул.

— Если он выстрелил в нее наверху, а затем протащил по ковру, в волокнах должны остаться следы крови. Мы заберем ковер и проверим его.

— Возможно, он застрелил ее в кухне, — предположил Рид.

— Значит, придется забирать с собой весь пол, — мрачно заявила Митчелл. — Черт! Ненавижу работать на местах пожара. Там просто ничего не остается.

Рид покачал головой.

— На самом деле остается много всего. Просто нужно знать, где смотреть.

— Ага, — буркнула она, поднося стеклянный кувшинчик к свету. В ее глазах блеснул гнев. — Они боролись здесь, — сказала Миа, держа руку у шеи, словно сжимая ожерелье. — Кейтлин, наверное, что-то услышала и спустилась по лестнице.

— Он заметил ее и неожиданно напал, — подхватил Рид.

— Схватил ожерелье. Цепочка порвалась, и украшение отлетело в сторону. Потом он застрелил ее.

— Тогда я найду брызги на ковре. — Ангер огляделся. — Мы принесем прожекторы и прочешем все здесь частым гребнем. Вы сказали, что точек возгорания было три. Кухню мы уже видели. Где остальные?

— В спальне хозяев было использовано то же вещество и второе яйцо.

— А в гостиной? — спросил Ангер.

— Бен уже почти закончил работать в гостиной.

— Давай, Бен, — велел Рид.

Тот откашлялся.

— Там воспламенилась корзина для бумаг — старый трюк с газетой и тлеющей сигаретой, скорее всего без фильтра. Огонь, видимо, тлел несколько минут, прежде чем выйти за пределы корзины. После этого загорелись занавески, но к тому времени пожарные уже прибыли и достаточно быстро погасили этот источник возгорания.

— Можно нам посмотреть спальню хозяев?

— Только если соблюдать осторожность. — Рид повел их вверх по лестнице, но в дверях остановился. — Не входите. Пол может провалиться.

— Дыра в полу вызвана пожаром? — спросила Митчелл.

— Отверстие в потолке вырезали пожарные, чтобы сбить температуру в помещении.

Митчелл потянула носом и поморщилась.

— Пожалуй, мне лучше выйти на свежий воздух.

— Тебе плохо, Миа? — обеспокоенно спросил Ангер.

— Я приняла болеутоляющее на пустой желудок, — призналась она. — И он теперь возмущается.

Рид нахмурился.

— Почему вы не попросили остановиться? Я бы купил вам поесть.

— Это означало бы, что она действительно заботится о себе. — Ангер взял ее под руку. — Сходи пообедай. Мы здесь пока задержимся. Я позвоню тебе, если обнаружу что-нибудь первостепенной важности.

Миа оглянулась на Рида.

— Обед, а затем визит в женский клуб?

— Это уже похоже на план.

Понедельник, 27 ноября, 12:05

Брук Адлер постучала в дверь кабинета школьного психолога и почувствовала, как та поддалась. Она просунула голову в образовавшуюся щель и увидела, что доктор Джулиан Томпсон сидит за столом, а напротив него — один из школьных учителей.

— Простите. Я зайду попозже.

Джулиан сделал ей знак войти.

— Ничего страшного, Брук. Мы просто болтали.

Девин Уайт покачал головой и улыбнулся так, что сердце Брук сладостно затрепетало. Она много раз встречала его в коридоре с тех пор, как приехала в Центр надежды. Но сейчас они впервые обменяются парой слов.

— Вынужден не согласиться, Джулиан. Наша беседа имела первостепенное значение. — Он приподнял бровь. — «Чикаго Бэарз» или «Детройт Лайонс» в воскресенье?

Брук мало что понимала в спорте, но играли эти команды в Чикаго.

— «Бэарз»?

Девин шутливо сдвинул брови.

— Полагаю, с преданностью родному городу не поспоришь.

Джулиан указал на стул рядом с Девином.

— Девин поставил на «Лайонс».

— Они — моя маленькая слабость, — притворно вздохнул тот. — Мне выйти? Вы по личному вопросу?

Брук покачала головой.

— Нет. Более того, мнение еще одного учителя только приветствуется. Меня очень беспокоит поведение некоторых учеников. Точнее, одного ученика.

Джулиан откинулся на спинку кресла.

— Позвольте, угадаю. Джеффри Демартино.

— Нет, не Джефф. Хотя он практически признался, что именно из-за него Тэд Левин попал в больницу.

Джулиан только вздохнул.

— Тэд молчит. Он боится выдать Джеффа, а доказательств у нас нет. Но если не Джефф, то кто?

— Мэнни Родригес.

Мужчины очень удивились.

— Мэнни? — переспросил Девин. — У меня с ним никогда не было проблем.

— У меня тоже. Но сегодня утром он подозрительно заинтересовался темой урока. Мы читаем «Повелителя мух».

Брови Джулиана взметнулись вверх.

— Стоит ли в наших условиях предлагать детям книги о подростковой анархии?

Брук пожала плечами.

— Доктор Биксби подумал, что в книге многое можно обсудить. — На самом деле директор школы прямо рекомендовал книгу. — В общем, сегодня мы говорили о сигнальном костре.

Джулиан наклонил голову.

— У Мэнни остекленели глаза, так ведь?

— Можно сказать, у него буквально слюнки потекли.

— И вы хотите знать, не устраивал ли Мэнни поджоги, прежде чем попасть сюда?

— Да, хочу. То есть я рада, что он заинтересовался, но… Это было жутко.

Джулиан опустил подбородок на сложенные ладони.

— Он устраивал поджоги, да. Много небольших пожаров, с тех пор как ему исполнилось пять лет. А потом он устроил поджог, который привел к очень серьезному пожару, уничтожившему его приемную семью. Тогда-то он и попал сюда. Мы с ним работаем над самоконтролем.

Брук откинулась на спинку кресла.

— Как жаль, что я этого не знала. Может, предложить им другую книгу?

Девин почесал подбородок.

— Но что вам предложить вместо этой? В любой книге, которую действительно стоит обсуждать, можно найти спорную тему, затрагивающую, по крайней мере, одного ребенка в вашем классе.

— Я так и думала, — призналась она.

— Может, все не так уж и плохо, — неожиданно решил Джулиан. — Теперь, когда я знаю, что именно читал Мэнни, мы можем использовать это в психотерапии. Центр — именно то место, где он не может устроить пожар, и поэтому предлагать ему заманчивые образы настолько безопасно, насколько это вообще возможно. Мы можем искать конструктивные способы сдерживать преступные позывы, пока они еще свежи у него в памяти.

Брук встала, и оба мужчины последовали ее примеру.

— Спасибо, Джулиан. Я буду присылать вам отчет каждые несколько дней. Сообщите мне, если дойдет до того, что смена книги для изучения станет необходимостью.

Девин открыл дверь.

— Я слышал, что в столовой сегодня подают чизбургеры и картошку фри.

Она слабо улыбнулась.

— Тогда нужно поспешить занять очередь. Картошка фри всегда расходится очень быстро.

Девин усмехнулся.

— К тому же, если в вас запустят жареной картошкой, больно не будет. Пока, Джулиан.

— Мне еще не доводилось участвовать в драке едой, — призналась Брук, когда они вместе шли по коридору.

— А я участвовал в прошлом году летом. К сожалению, в тот раз подавали яблоки. Вот когда в тебя швыряют яблоки, это действительно больно. Я бы не стал так переживать из-за «Повелителя мух». Слишком многие из этих детей видели куда более ужасные примеры. — Его улыбка исчезла. — Сердце кровью обливается.

— Вы о них беспокоитесь, — тихо сказала она.

— О них невозможно не беспокоиться. Рано или поздно ты прикипаешь к ним душой.

— Мистер Уайт!

К ним подбежали трое мальчишек, вид у них был испуганный.

Девин приветливо улыбнулся.

— Что стряслось, ребята?

— Помогите нам подготовиться к контрольной! — взмолился один из них, и сердце Брук тоскливо сжалось.

«И никакой тебе картошки фри, — подумала она. — Я снова буду обедать в одиночестве».

Девин виновато улыбнулся.

— Простите. Увидимся позже.

Она тихонько вздохнула и посмотрела ему вслед. Картошка фри с Девином Уайтом были максимумом, на который она приблизилась к настоящему свиданию… Жалкое зрелище! Она повернулась и пошла к себе в класс. Однако, завернув за угол, резко остановилась.

Мэнни Родригес повертел головой и сунул что-то в мусорное ведро у дверей в столовую. Но что именно? Газету? В то, что Мэнни взял газету по какой-то разумной причине, поверить было совершенно невозможно. Брук дождалась его ухода, сняла с мусорного ведра крышку и, наморщив носик, выудила оттуда газету. Она уже была готова к тому, что ее пальцы наткнутся на завернутый в газету твердый предмет, но там не было ничего. Она даже осторожно встряхнула газету — по-прежнему ничего.

Сегодняшняя «Трибьюн». Хмурясь, она развернула смятый комок бумаги и обнаружила дыру с неровными краями. Мальчик вырвал что-то из газеты, но что? Статью? Фотографию? Что бы это ни было, находилось оно на странице А-12. Брук подумала о том, чтобы забрать газету себе, но в результате бросила ее назад в ведро: половину страниц залил сырный соус. Если здесь что-то не то, эта информация очень пригодится Джулиану в психотерапии.

Нужно сходить в школьную библиотеку, проверить «Трибьюн». Возможно, там располагалась безобидная реклама видеоигры. Но, памятуя остекленевший взгляд Мэнни, она в этом сомневалась.

Понедельник, 27 ноября, 13:15

— Ну и сколько лет вашей дочери?

Рид удивленно поднял голову. Это были первые слова, которые Митчелл произнесла с тех пор, как они взяли заказ и сели за столик в закусочной. Он думал, что она все еще сердится на него за случившееся утром. Никому не нравится слышать правду, когда она задевает твои чувства, а Рид просто сказал правду. Если детектив не справляется с работой, он попросит себе другого напарника.

Если она не справляется, это понятно. Несколько коротких вопросов к судмедэксперту, и загадка решена, а последний кусочек головоломки добавила сама Митчелл. Напарник погиб, отец умер… Добавьте сюда раненое плечо — и готово, джекпот сорван. Неудивительно, что она утром «отключилась». Но с тех пор он ни разу не заметил, чтобы она отвлекалась. В разговоре с родителями девушки она повела себя как человек сильный и уверенный, произносила нужные слова, чтобы ослабить боль отца, — насколько это вообще возможно. И в доме Дауэрти она проявила себя ничуть не худшим профессионалом, чем Рид.

Возможно, молчаливость — это ее способ обрабатывать информацию, а не следствие еще не полностью остывшего гнева. В любом случае ее вопрос был своего рода оливковой ветвью примирения.

— Бет четырнадцать лет. — Он поморщился. — Переходящие в двадцать пять.

— Сложный возраст, — посочувствовала ему Миа, переводя взгляд на какую-то точку за спиной напарника. — Я не согласилась бы вернуться в тот возраст ни за какие коврижки.

— Здесь наши мнения совпадают. На что вы смотрите?

— На барракуду. — Прищурившись, она уставилась на приближающуюся блондинку, длинные волосы которой были заплетены в косу. — Кармайкл! Чем обязана такой чести?

Женщина подтащила к их столику стул и села.

— Что это ты так меня встречаешь после долгой двухнедельной разлуки? — Она с интересом разглядывала Рида. — А я думала, что Рейган вернулся.

— Вернется. Через, пару недель.

Женщина протянула Риду руку:

— Джоанна Кармайкл.

Он не был уверен, нужно ли ее пожать.

— Лейтенант Соллидей.

— ОРПП, я знаю. Прогнала по базе номера вашего внедорожника, прежде чем присоединиться к вам.

Рид нахмурился.

— Не могу сказать, что прихожу в восторг, когда вот так влезают в мою частную жизнь.

Кармайкл пожала плечами.

— Законы везде разные. Я из «Буллетин».

Он перевел взгляд на Митчелл, у которой был чрезвычайно раздраженный вид.

— У вас есть фанатки?

Кармайкл рассмеялась.

— Она делает мне хороший тираж. Ты вернулась раньше, чем я ожидала.

— На мне заживает как на собаке. У меня для тебя ничего нет, Кармайкл. Пока я сидела на больничном, все мои дела отдали другим детективам.

— На этот раз у меня есть кое-что для тебя. Я собираю любую информацию, которая касается тебя. Источник сообщил мне, что твой напарник зацепил одного из парней, которые в вас стреляли, до того, как был ранен сам. У парня хороший кусок мяса из руки вырвало. — Она приподняла бровь. — Примерно такой же, как у тебя.

Миа покачала головой.

— Никто соответствующий их описанию за последние две недели не обращался в больницу с огнестрельным ранением. Я проверяла. Каждый проклятый день.

— Мать этого ублюдка — санитарка. Ходят слухи, она сделала все сама. Не слишком плохо сделала, кстати. Очевидно, на нем тоже все заживает как на собаке.

Глаза Митчелл угрожающе прищурились.

— Как зовут твоего недоумка?

— Оскар Дюпри. Он ведь и твой недоумок, верно? — нарочито небрежно уточнила Кармайкл.

Митчелл кивнула.

— Это один из них. Где он?

— Зависает в баре под названием «Шиза». Но он не стрелял в твоего напарника. А вот его приятель уже всем растрезвонил о своем геройстве. Здоровый поганый коп получил дырку в живот… Рухнул как подкошенный… Полицейская сучка получила пулю в плечо, пока таращилась на него как баран на новые ворота…

Щеки Митчелл порозовели.

— Чертов маленький ублюдок! Я перед тобой в долгу, Кармайкл.

— Нет, не в долгу. — Кармайкл встала. — Ты мне когда-то помогла. Я из тех, кто возвращает долги. Теперь мы квиты. — Она посмотрела на часы. — Мне уже пора. Рада была познакомиться, лейтенант. Если у вас появится зацепка в деле о поджоге-убийстве, буду весьма благодарна за подсказку.

На лице Рида не дрогнул ни один мускул.

— Простите?

— Ой, лейтенант, не прикидывайтесь. Вы расследуете поджоги, она — убийства. Не нужно быть Декартом, чтобы сложить два и два. Ну так как? Что там приключилось?

Митчелл сосредоточенно сворачивала в шарик обертку от гамбургера. Взгляд, которым она наградила Кармайкл, был убийственным.

— Ты будешь первой, кто узнает. Я тоже возвращаю долги.

Уходя, Кармайкл хихикнула:

— Последний, кто заходил в «Шизу», — тухлый тип.

— Я так понимаю, перед поездкой в женский клуб мы сделаем крюк, — сухо заметил Рид.

Митчелл посмотрела на него круглыми синими глазами, в которых читалось удивление.

— Это я сделаю сама. Если высадите меня возле участка, я сама поведу.

— Покажите мне полный разворот. Включите передачу, которая нужна при подъеме по склону.

Она попыталась бросить бумажный мячик в мусорную корзину и скорчила рожицу.

— Вот черт! Больно-то как.

— Вам нужно продлить больничный, но вы этого делать не намерены, так?

Она посмотрела ему в глаза.

— Соллидей, моего напарника подстрелили на улице, как собаку. Он хороший человек, и он чуть не отправился кормить червей. Козел, который это сделал, выставляет себя героем. Окажись вы на моем месте, разве вы отправились бы домой, разве спрятались бы под одеялом, как сопливая девчонка?

У нее просто талант очень четко выражать свои мысли.

— Нет. Я бы не отправился. Слушайте, я вас отвезу, но сначала позвоните Спиннелли. И либо вы получите подкрепление, либо я разбираюсь сам.

Митчелл встала. На лице у нее читалась решимость.

— Я его арестую.

— Арестовывайте на здоровье. А когда арестуете, мы вернемся к Кейтлин Барнетт.

— Ну ладно, Соллидей, поехали. Если нам хоть немного повезет, эти подонки как раз будут собираться на местном водкопое. И тогда мы успеем в университет к половине третьего. Самое позднее — к трем.

Рид взял подносы и выбросил мусор в контейнер.

— К трем. Договорились.

Понедельник, 27 ноября, 16:00

— Здравствуйте, могу я поговорить с Эмили Рихтер?

— Если вы что-то продаете…

— Нет-нет, мэм, — заверил он собеседницу. — Меня зовут Гарри Портер. Я из «Трибьюн».

— Я уже говорила с вашими людьми.

— Я знаю, — успокаивающе заявил он. — Но мне нужны комментарии от владельцев дома, от Дауэрти. Вы не знаете, где я могу их найти?

Она фыркнула.

— Их нет в городе. Уехали на выходные.

— Вот как? Что ж, извините за беспокойство, мэм.

— Послушайте, вам, журналистам, пора научиться разговаривать друг с другом, вместо того чтобы беспокоить меня! — рявкнула она, и он испытал острое желание сдавить ей горло. Но пока что он без нее не справится.

Завтра он попробует снова. Сердито нахмурившись, он сунул мобильный телефон в карман и выбросил Лору Дауэрти из головы. Сегодня вечером очередь Пенни Хилл играть свою роль. Он изнывал от нетерпения.

Понедельник, 27 ноября, 16:00

Брук вошла в библиотеку, и миссис Шустер оторвала взгляд от экрана компьютера.

— Привет, Брук. Чем могу помочь?

Брук указала на стойку периодической печати.

— Я просто хотела посмотреть сегодняшнюю газету.

— Раздела «Спорт» нет, — вздохнув, призналась та. — Его забрал Девин. Он пытается вывести статистику, чтобы выиграть в футбольном тотализаторе на следующей неделе. Думаю, когда в тотализаторе принимает участие учитель математики, это очень сильно снижает шансы на победу у остальных. Это все равно что использовать конфиденциальную информацию.

Брук хихикнула.

— Я так понимаю, на этой неделе ты проиграла.

Миссис Шустер широко улыбнулась.

— В яблочко. Можешь не торопиться возвращать газету, Брук.

— Спасибо.

Брук пролистала газету, открыла ее на странице А-12 и вздохнула. Статья, которую вырвал Мэнни, была посвящена пожару в жилом доме. Дом сгорел дотла. Один человек погиб.

Она сделала две копии статьи, спрашивая себя, сколько еще статей Мэнни вырвал из газет. Хотя мальчик и не мог устроить пожар в Центре надежды, он, по крайней мере пассивно, поощрял свои наклонности. Это еще одна важная деталь, которой можно коснуться во время обсуждения психотерапии.

Она остановилась в отделе обработки корреспонденции и сунула один экземпляр статьи в конверт для почты Джулиана Томпсона. Не успела она это сделать, как дверь открылась, и в помещение вошел Девин Уайт с двумя другими учителями. Был конец дня, когда все заходили, чтобы проверить почту, так что, увидев Девина, она совершенно не удивилась. Тем не менее ее сердце дрогнуло.

— Брук! — Джекки Керси весело улыбнулась ей. — Мы собираемся пойти пропустить по стаканчику. Присоединяйся!

Брук покосилась в сторону Девина, но не смогла прочесть выражение его лица, так как он как раз заглядывал в почтовый ящик, висевший в самом нижнем ряду. С того места, где стояла Брук, открывался превосходный вид на его затылок.

— Пожалуй, не стоит, — пробормотала она.

Губы Джекки дрогнули: она явно заметила, куда был направлен взгляд Брук.

— Сейчас у Флэннагана как раз время скидок: два напитка по цене одного. Я закажу себе бокал пива, а ты сможешь выпить второй, бесплатный.

Девин оторвался от созерцания почты и улыбнулся.

— Да ладно, Брук. Вам стоит выпить.

Она немного натянуто рассмеялась.

— Я просто собиралась пойти домой и выставить оценки. Но это пустяки. Встретимся на месте.

Глава 5

Понедельник, 27 ноября, 17:20

Соллидей затормозил, и она открыла глаза. Они остановились перед мини-маркетом.

— Зачем мы сюда приехали? — сухо поинтересовалась Миа. Каждый квадратный сантиметр ее тела болел так, словно ее пропустили через мясорубку. Но еще больнее было бы признаться Эйбу, что стрелявший в него ублюдок по-прежнему на свободе.

Он приподнял бровь.

— Я выпил три чашки кофе, пока ждал вашего приятеля.

Миа вздрогнула.

— Простите. Я не думала, что это займет так много времени.

Они прождали целых два часа, пока Дюпри наконец появился. Но они продолжали ждать, ведь им нужен был Геттс, стрелок, и тут Миа заметила, что Дюпри украдкой выбирается через черный ход. Он пустился бежать, и у нее не было другого выхода, кроме как задержать его. Даже с рукой на перевязи он довольно успешно сопротивлялся.

— Надо было вам допросить девочек в общежитии женского клуба.

— Что, и пропустить самое веселье? — так же сухо поинтересовался он. — Зрелище того, как вы одолели сукина сына в два раза крупнее себя, полностью окупило стоимость входных билетов, пусть вы и не поймали Геттса.

— Увертливый маленький сукин сын, — беззлобно проворчала она. — Он нас, похоже, вычислил.

— Вы поймаете Геттса. А сегодня сможете спать спокойно, зная, что его приятель надежно заперт в одиночке.

Он казался уверенным и искренним. Вообще-то, он, похоже, чертовски впечатлен. Возможно, ей был дарован второй шанс произвести первое впечатление.

— Спасибо, что поехали по глухому переулку и отрезали Дюпри путь к бегству. По крайней мере, теперь у меня есть что сообщить напарнику сегодня вечером. Давайте съездим в женский клуб, чтобы вы могли уже вернуться домой.

Он вышел из внедорожника.

— Позже. Вторая причина, по которой мы оказались здесь, — это то, что я умираю от голода, да и вам не помешает забросить что-нибудь в желудок, чтобы можно было принять очередную таблетку от боли в плече. Просто удивительно, как вы умудрились его не вывихнуть. Чем вам полить хот-дог?

— Чем угодно, кроме кетчупа. Спасибо, Соллидей.

Весь день она ходила рядом с Ридом и чувствовала себя маленькой девочкой, а теперь могла внимательно рассмотреть его, пока он шел по магазину. Он двигался плавно и грациозно, чего трудно ожидать от мужчины таких габаритов. И глядя на то, как двигается Соллидей, она вспомнила о Гае. Она догадывалась, что такое сравнение неизбежно. Она уже давненько не думала о Гае Лекруа, что само по себе значило довольно много, но теперь словно видела его перед собой, видела удивительно четко.

Гай двигался точно так же. Именно это с самого начала и потянуло ее к нему: изящество пантеры в крупном мужчине. Он считал, что любит ее, но в конечном счете стал требовать намного больше, чем она могла дать. Она не очень-то скучала по нему, что тоже о многом говорило. Но она никогда не хотела причинить ему боль. Она надеялась, что он нашел то, что искал, со своей новой женой, что он счастлив. С тех пор как они расстались, ее постель почти всегда оставалась холодной. Конечно, иногда она встречалась с мужчинами — то тут, то там. Главным образом, там. Ничего серьезного.

Рассуждая объективно, постаравшись отключить все эмоции, она могла признать, что ни один из тех мужчин не выглядел лучше, чем Рид Соллидей, хотя он ужасно походил на сатану, когда шевелил бровями. И хотя тонкая эспаньолка окружала чрезвычайно красивые губы, Мии не составило труда представить себе ситуацию, в которой такие губы оказались бы очень и очень кстати. Собственно, как и грация пантеры.

Миссис Соллидей, должно быть, дама, удовлетворенная во всех смыслах. На долю секунды Миа почувствовала тоску и укол зависти к миссис Соллидей, кем бы она ни была, но быстро взяла себя в руки. Она не встречается с полицейскими. Это главный принцип ее жизни. Но он же не полицейский! «Нет, но очень похож», — вслух пробормотала она. Тем не менее смотреть ей никто не запретит. На Рида Соллидея очень приятно посмотреть.

Он уже подошел к прилавку и расплачивался за еду. Кассир нахмурился, затем ссыпал горсть мелочи в мешочек, который раскрыл перед ним Соллидей. Качая головой, Соллидей открыл дверцу со стороны водителя, и Миа, усмирив непокорные мысли, забрала у него свою порцию.

— Больше всего я боюсь, что однажды Бет приведет домой вот такого типа, а мне придется притворяться, что он мне нравится, — проворчал он, устраиваясь в кресле. Он достал несколько пакетиков. — Приправы закончились. Вам придется обойтись вот этим.

— Не сомневайтесь: это не самый плохой вариант перекусить. Если уж пошла об этом речь, то я ела куда хуже каждый раз, когда обед выбирал Эйб. Он отстаивает всякие вегетарианские бредни. Спасибо.

Миа разорвала пакетик горчицы, а Соллидей открыл отделение под подлокотником кресла. Под грудой кассет лежала баночка с завинчивающейся крышкой, наполовину заполненная монетами. Соллидей высыпал в нее содержимое мешочка и закрыл отделение.

Миа недоуменно уставилась на него.

— Ничего себе! У вас там, наверное, уже баксов десять насобиралось.

— Возможно. — Он взял хот-дог и принялся есть его, не используя никакие приправы.

От удивления у нее рот приоткрылся.

— Как вы его так едите? Даже горчицу не положили!

Рид с отвращением посмотрел на хот-дог, подумал. Потом пожал плечами.

— Мне тяжело управляться с мелкими предметами.

Теперь понятно, зачем нужна банка с мелочью.

— Такими, как центы и пятицентовики?

Он откусил хот-дог и состроил смиренную мину.

— Ага.

— И пакетики с горчицей?

— К сожалению, да.

Миа закатила глаза.

— Давайте сюда свой чертов хот-дог, Соллидей. Я положу вам горчички.

Он подчинился.

— А зелень?

Миа покачала головой.

— И зелень. Почему вы меня не попросили?

Он снова пожал плечами.

— Из гордости, наверное.

— Учитывая, как вы обо мне утром отозвались, я склонна думать, что скорее из чувства стыда, — возразила она, и он рассмеялся.

У него приятный смех, глубокий и сочный, а когда он улыбнулся, то стал похож не на сатану, а на… Ух ты! Какое-то мгновение она молча таращилась на него. Ух ты! Затем заставила себя опустить глаза на коробку на коленях. Миссис Соллидей удивительно везучая дама.

— Туше, Митчелл. Хотя, к вашему сведению, во второй половине дня вы произвели на меня неизгладимое впечатление. Я такого движения со времен старших классов не видел.

Она вручила ему хот-дог.

— Дайте-ка угадаю. Полузащитник?

— Крайний нападающий. Но это было давным-давно.

Они молча поели. Закончив, Миа смяла обертку.

— И что случилось?

Он посмотрел на нее поверх последнего куска хот-дога.

— Не ваше дело.

Она рассмеялась.

— Туше, Соллидей. Давайте сюда свой мусор, я его выброшу. — Когда она снова забралась в салон, он как раз клал в карман телефон. — Что-то срочное?

— Нет. Просто нужно было позвонить домой.

Миа вздохнула.

— Еще раз прошу прощения. У вас семья, вам есть к кому возвращаться.

— У меня точно такой же ненормированный рабочий день, как и у вас. У меня есть человек, который берет на себя заботу о Бет, когда мне приходится работать ночью. Выпейте болеутоляющее.

Значит, никакой миссис Соллидей не существует. Тот факт, что сердце ее забилось быстрее, заверила себя Миа, говорил лишь о любопытстве, но не о вспыхнувшей надежде. Она забросила в рот несколько таблеток, спрашивая себя, что случилось с его женой, но задать вопрос вслух не решилась.

— А теперь куда?

— Грик-Роу.

Да, доберутся они туда нескоро.

— Можно еще раз посмотреть ваши записи?

Он передал ей блокнот.

— И какое доброе дело вы сделали для Кармайкл?

— В прошлом году убили близкого ей человека. Первыми на место прибыли мы с Эйбом. Она была на грани истерики, и я поддерживала ее, пока она более-менее не успокоилась. Я сделала для нее не больше, чем для любой другой жертвы.

— Очевидно, больше, чем она ожидала.

— Догадываюсь. Так или иначе, я стала ее личным источником новостей. Каждый раз, когда я поворачиваю за угол, то наталкиваюсь именно на нее. Но она сдала мне Дюпри. Если я получу Геттса, то навечно включу ее в свой список пожеланий для Санта-Клауса. — Она пробежала глазами записи. — Кровать была застелена в гостевой спальне?

Он, похоже, удивился.

— Да, а что?

— Когда я ходила в школу, то уроки делала за кухонным столом. Я абсолютно уверена, что не стала бы использовать для этих целей чью-то спальню. Так почему Кейтлин пошла заниматься именно туда?

— Может, спать захотела.

— Именно поэтому я спросила вас о кровати. Но она могла поспать и на диване. Улечься в чужую постель, особенно когда тебе открыто велели не оставаться на ночь? Это же… — Она замолчала, подыскивая подходящее слово. — Развязно.

Его губы дрогнули.

— Развязно?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Не смейтесь над моими определениями. Она словно играла в Златовласку: училась и спала там, куда ее не приглашали.

— В спальне был стол. С компьютером.

— Ага! Нужно забрать его к нам. Проверить электронную почту, журнал посещений интернет-страниц…

— Я поговорил с Беном, пока вы оформляли Дюпри. Бен сказал, что сегодня днем Ангер забрал компьютер. Они попытаются проверить электронную почту и все в таком роде до завтрашнего утра.

— Хорошо. Давайте проговорим детали того, что произошло. Кейтлин учится, или сидит в Интернете, или еще чем-то занимается. Она что-то слышит, спускается по лестнице и обнаруживает его. Они борются в холле. Возможно, он ее насилует. В какой-то момент он в нее стреляет. Но он не сжигает ее так, чтобы и следов не осталось. Если только он не думал, что она сгорит и превратится в пепел, но тогда он — всего лишь новичок. Мы имеем дело с новичком?

— Я не знаю. Он совершенно правильно собрал устройство с легковоспламеняющимся твердым веществом. Однако у меня из головы не идет очевидная зрелищность взрыва… Он приложил много усилий, чтобы его заметили. Это кажется незрелым, почти ребяческим. При этом техника у него очень сложная, отточенная. Я бы удивился, если бы узнал, что он никогда раньше не устраивал поджогов. — Он на мгновение задумался и добавил: — Или если бы он не повторил этого.

— Мы говорим о серийном поджигателе?

— Да, такая мысль у меня была, — признался Рид. — Все его действия очень тщательно спланированы. Это нечто грандиозное. Я уверен: он считает, что такое непременно нужно повторить.

— Черт! Значит, все, что мы имеем, — это мертвая девушка и несколько кусочков пластмассового яйца.

— И отпечаток ботинка. Кстати, Бен говорит, что в лаборатории установили размер: десятый.

— Который совершенно не выделяет его среди тысяч мужчин в Чикаго, — проворчала Миа. — Значит, если мы не обнаружим ничего нового или если он не нападет снова, мы окажемся в тупике.

— Если только мы не ошибаемся и кто-то пошел в дом Дауэрти с конкретной целью — убить Кейтлин. Тогда, возможно, ее подруги из женского клуба смогут нам помочь.

— Остается только надеяться, — пробормотала Миа.

Понедельник, 27 ноября, 18:00

— О господи…

Джуди Уолтерс сидела на краю кровати и раскачивалась из стороны в сторону.

Митчелл присела на корточки рядом с соседкой Кейтлин, глядя на нее снизу вверх.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она. — Нужно, чтобы вы взяли себя в руки, Джуди. У меня к вам несколько вопросов, и вы должны помочь нам. Пожалуйста, не надо плакать.

Ее тон смягчил безжалостное требование и заставил девушку сдержать слезы.

— Извините. Кто мог в нее стрелять? Кто вообще на такое способен?

Митчелл села на кровать рядом с Джуди.

— Когда вы видели Кейтлин в последний раз?

— В субботу… часов в семь вечера. У нас была вечеринка, и гости расшумелись. Я подумала, что она уехала на выходные к Джоулу. — Джуди охватил ужас. — Господи, надо же ему сообщить!

Она попыталась встать, но Митчелл остановила ее.

— Подождите. Отец Кейтлин сказал, что она порвала с Джоулом.

— Да она просто так им сказала, чтобы они от нее отстали. Ее отцу Джоул не нравился.

— Почему? — спросил Рид и удивился, увидев, как во влажных от слез глазах девушки вспыхнул гнев.

— Потому, что ее отец — помешанный на контроле коп. Он всегда говорил Кейтлин, что ей делать.

Что-то мелькнуло в глазах Митчелл, но детектив быстро взяла себя в руки. Ее отец тоже был полицейским. Рид спросил себя, сколько же общего между ней и Кейтлин.

— Она часто проводила выходные с Джоулом? — спросил Рид.

— Да. Но Джоул не мог этого сделать. Он ее любит.

— Джуди, вы помните, что в тот вечер было на Кейтлин?

— Джинсы, свитер. Красный свитер. — Она снова заплакала. — Это я ей его дала.

Митчелл погладила девушку по руке.

— Не провожайте нас. — Когда они подошли к внедорожнику, она спросила: — Вы обнаружили какие-нибудь металлические заклепки или кнопки от джинсов возле тела?

Рид открыл дверцу с ее стороны.

— Бен сказал, что в холле нашли металлические кнопки.

Она обернулась и наградила его мрачным взглядом.

— Значит, он ее все-таки изнасиловал.

— Наши действия? — уточнил он.

— Давайте съездим к Джоулу. Выясним, насколько сильно он ее любил.

Понедельник, 27 ноября, 18:40

Сосед Джоула Ребиновица был студентом-юристом и отличался заносчивостью. Зак Торнтон встал между Мией, Соллидеем и дверью ванной, откуда доносились рыдания Джоула.

— Он больше ни единого слова не скажет без адвоката! — прорычал Зак.

Миа вздохнула.

— Господи, спаси нас от юристов-малолеток! Послушай, мальчик, уйди с дороги, или я упеку тебя в кутузку за воспрепятствование работе полиции.

— Вы не имеете права, — воинственно заявил он.

— Поспорим?

Воинственность Зака пошатнулась.

— Я так и думала. — Она постучала в дверь. — Джоул, выходи. Нам нужно с тобой поговорить, и мы не уйдем, пока этого не сделаем.

— Черт, уходите! — Голос у Джоула был измученный. — Оставьте меня в покое!

Миа посмотрела на Соллидея.

— Хотите войти и вытащить его из ванной?

Соллидей поморщился.

— Не особо. Но пойду.

Торнтон изменил тактику: теперь он предстал в образе самой кротости.

— Вы только что сообщили Джоулу, что его девушка погибла. Сгорела до неузнаваемости. Чего вы от него хотите?

— Правды, — коротко ответила Миа. — Джоул, у тебя пять секунд. Потом мой напарник вытащит тебя оттуда.

Джоул, шатаясь, вышел из ванной. Лицо у него было бледным, а глаза покраснели от рыданий.

— Я не буду с вами разговаривать! И в участок с вами тоже не поеду!

Зак согласно кивнул, мгновенно вернув себе самодовольный вид.

— Если он вам так нужен, приходите с ордером.

— Джоул, помоги нам снять с тебя подозрения, чтобы мы могли сосредоточиться на действительно плохих парнях.

— На настоящем убийце, — насмешливо протянул Зак. — Точно.

Миа привстала на цыпочки — так, что ее лицо оказалось всего в паре сантиметров от лица Торнтона.

— Заткнись! Или, клянусь богом, ты проведешь ночь в камере. Я не блефую. Я сыта тобой по горло. Сядь и закрой рот или окажешься в окружении драчунов по имени Драко, которые захотят стать твоими лучшими друзьями, если ты понимаешь, о чем я.

Соллидей негромко присвистнул.

— Да, нечасто к ним в камеру сажают таких сладких мальчиков.

Миа с трудом сдержала довольную улыбку: Зак сел на кровать и больше не произнес ни слова. Снова став серьезной, она повернулась к Джоулу.

— Джоул, помоги мне найти того, кто это сделал. Когда ты в последний раз ее видел?

— В субботу вечером. Часов в семь, наверное. Кейтлин сказала, что в «3-эпсилон» вечеринка, но ей нужно заниматься. Я предложил ей остаться здесь, но она ответила, что тогда мы с ней… ну, тогда ей не удастся позаниматься. Она не хотела порадовать отца очередным проваленным экзаменом. — Он закрыл глаза. — Это я во всем виноват.

— Почему ты так считаешь, Джоул? — удивился Соллидей.

— Она слишком часто ходила со мной на вечеринки. Надо было оставить Кейтлин в покое, как говорил ее отец.

Или этот парень невиновен, или он чертовски хороший актер. Миа почти не сомневалась, что верен первый вариант.

— Вчера вечером вы общались?

— Она отправила мне сообщение в одиннадцать часов. Сказала, что любит меня, — закончил он прерывистым шепотом.

Миа посмотрела на Соллидея и поняла, что их мнения насчет парня совпадают.

— Где ты был в тот вечер, Джоул?

— До одиннадцати здесь. Я ответил ей, а потом встретился с друзьями в пассаже.

Он без запинки назвал шесть имен, и у Мии не возникло сомнений, что друзья подтвердят его рассказ.

Ей очень не хотелось давить на него, но это было необходимо.

— Кто-то хотел причинить ей боль? Ее преследовали? Она нервничала из-за кого-нибудь?

Он сполз по стене на пол.

— Нет. Нет. Нет.

— Еще один вопрос, Джоул, — сказал Соллидей. — Когда прошло два дня с тех пор, как ты общался с Кейтлин, ты не начал волноваться?

Он резко поднял голову, в его глазах сверкнула ярость.

— Конечно, я волновался. Но я думал, что она вернулась домой. Я не мог ей звонить, когда она была дома, с родителями. Она сказала им, что мы расстались. Я думал, что она сама мне позвонит, когда сможет. Когда я не увидел ее сегодня на занятиях, то начал задавать вопросы. Но ее никто не видел. Тогда я позвонил ее родителям, я просто с ума сходил. Оставил два сообщения на автоответчике. Но они скорее засадили бы меня в тюрьму, чем сказали, что она умерла, — горько закончил он. — Чтоб им провалиться!

В данных обстоятельствах Миа полностью разделяла его точку зрения.

Когда они вернулись к внедорожнику Соллидея, она покачала головой и сказала:

— Если у меня когда-нибудь появятся дети, я не стану вмешиваться.

Соллидей открыл ей дверцу, как поступал весь день.

— Никогда не говори никогда. Я могу понять обе стороны. Отец хочет лучшего для своей дочери. Дочь хочет сама распоряжаться своей жизнью. Я не думаю, что Джоул причастен.

— Я тоже. Я считаю, что нашего преступника привлек именно дом Дауэрти. И либо он ее там выследил, либо случайно застал и воспользовался подвернувшейся возможностью.

— Да и Барнетт все равно может быть настоящей мишенью. — Он закрыл дверцу, затем обошел машину и сел на место водителя. Двигатель уже взревел, возвращаясь к жизни, когда Миа услышала тихий смех. — «Драчун по имени Драко, который хочет стать твоим лучшим другом». Очень поэтично. Я могу одолжить у вас эту фразу?

Она улыбнулась ему, чувствуя странное, как для такого момента, умиротворение.

— Милости прошу.

Они молчали всю обратную дорогу до участка, используя свободное время для того, чтобы проверить голосовую почту. Рид остановил внедорожник возле ее машины.

— Ух ты! — воскликнул он. — Классная штучка!

Миа с любовью посмотрела на маленькую отреставрированную «Альфа-Ромео».

— Это моя единственная гордость. — Она вышла, обернулась и посмотрела на Рида. — Баррингтон официально подтвердил личность Кейтлин.

— А в лаборатории нашли сообщение в кэше компьютера Дауэрти. Время отправления соответствует рассказу Джоула.

— Значит, мы делаем успехи. Может, встретимся завтра в восемь в кабинете Спиннелли? У него пунктик организовывать совещания в восемь часов утра.

— Попробую получить отчет из лаборатории по поводу образцов, которые я им отдал, — сказал Рид, — и тогда встретимся у вас за столом. Дауэрти оставили мне сообщение на голосовой почте: они приземлятся в аэропорту О’Хара в полночь. Мы можем поговорить с ними после того, как сообщим новости Спиннелли.

— Я попрошу Джека тоже прийти завтра на совещание. Пусть расскажет, что обнаружил, когда обрабатывал ковер. По крайней мере, мы сможем лучше представить, где все произошло. — Она помолчала минуту, затем вздохнула. — Я смотрела, как падает мой напарник.

Ему потребовалась секунда, чтобы понять, о чем она говорит.

— Вы имеете в виду — в то утро, когда смотрели в окно? Что произошло той ночью?

— Мы разыскивали этих парней в связи с убийством в Саут-Сайд. Геттса и Дюпри. Речь шла о сделке по продаже наркотиков: что-то пошло не так, и они убили двух женщин — те попали под перекрестный огонь. — Она вздохнула. — Как бы там ни было, мы получили сообщение, что они скрываются в одной квартире, но их там не было.

— Это была подстава.

— Похоже на то. Но я видела их. И они подстрелили Эйба.

— И вас тоже, — напомнил он, и ее губы сложились в грустную улыбку.

— Простая царапина. Пока я сидела на больничном, Спиннелли передал дело другому детективу.

— Тем двум парням, которых он послал сегодня днем. Они отступили, а вы взяли Дюпри.

Она улыбнулась, услышав недоверие в его голосе.

— Они сделали мне… подарок, вообще-то. Позволили арестовать его. Они знали, как это важно для меня.

— Думаю, я вас понимаю. Послушайте, простите меня за сегодняшнее утро. Просто та куртка и шляпа… Вид у вас был довольно сомнительный.

— Сомнительный? — широко улыбнувшись, переспросила она.

— Не смейтесь над моими определениями, — тоненьким голоском произнес он.

— Ладно. — Она посерьезнела. — Моя хорошая куртка порвалась в том месте, через которое прошла пуля, и пропиталась кровью.

Главным образом, кровью Эйба.

— Придется подождать до зарплаты, прежде чем я смогу позволить себе новую. — Она насмешливо улыбнулась. — Я всю наличку спустила на машину.

Рид приподнял бровь.

— А как насчет шляпы?

— Извините, но шляпу я оставлю: очень уж удобная. Лишь бы дождь не пошел. До встречи!

Она уже почти захлопнула дверцу, когда он помешал ей. В его глазах светилось сочувствие, но вместе с тем — и уважение.

— Мне очень жаль, что с вашим напарником случалось несчастье, Митчелл. И с вашим отцом. — Он выпрямился, возвращаясь за руль. — В восемь утра.

Она захлопнула дверцу и села в свою машину, испытывая одновременно спокойствие и возбуждение. Завела двигатель и выругалась, когда печка выпустила в нее струю холодного воздуха. Ей еще оставалось навестить Эйба. Что именно она скажет ему, когда приедет в больницу, предугадать было практически невозможно.

Понедельник, 27 ноября, 18:40

— Было весело.

Брук уже полтора часа потягивала бокал пива.

— Я ведь говорил, что тебе это пойдет на пользу, — самодовольно заметил Девин.

Сердце Брук встрепенулось, но она была решительно настроена не позволить пиву лишить ее здравого смысла. Девин много смеялся и шутил, ничуть не меньше, чем с остальными учителями, которых они встретили в баре. Брук только удивлялась, сколько учителей собралось здесь на время скидки. Очевидно, работа вызывала стресс не у нее одной.

— Когда они собираются домой?

Он, похоже, удивился.

— Сегодня же понедельник. Мы останемся и посмотрим игру.

— Какую игру?

— «Футбол в понедельник вечером». Игра. Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

— Нет. В моей семье не увлекаются спортом.

Девин поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

— А как же вы развлекались?

— Настольные игры. Викторины. Все в таком роде.

Его губы дрогнули.

— А я-то себя занудой считал!

«Я так не думаю». От этой мысли у Брук закружилась голова, и она стала отчаянно подыскивать слова, которые помогли бы поддержать разговор.

— Библиотекарь говорит, ты используешь свои познания в математике во вред.

Он расхохотался.

— Она просто сердится, потому что я все время выигрываю в тотализаторе. — Он приподнял бровь. — Тебе стоит поиграть в тотализатор. Я помогу тебе сколотить состояние.

Он снова рассмеялся, и ее словно окатило теплой волной.

— Состояние, да?

Он пожал плечами.

— По крайней мере, больше пяти баксов ты не потеряешь.

Она вздохнула.

— Пять баксов — это целое состояние.

Он напустил на себя философский вид.

— Еще никто не разбогател, получая зарплату учителя. Ты ведь знала об этом, верно?

— Об этом я, конечно, знала.

— Но ни о чем другом не догадывалась?

— Я мечтала учить детей любить книги. Вот только у меня ничего не получается.

— Мэнни и сигнальный огонь не дают тебе покоя, так?

— Мне страшно при мысли, что я, возможно, подталкиваю его на ужасные поступки.

Девин вздохнул.

— Брук, человека нельзя заставить сделать то, чего он делать не хочет. У всех этих мальчиков есть заморочки. У Мэнни это огонь. У Майка — воровство.

— А что у Джеффа? — хмуро спросила она, и Девин закатил глаза.

— Никто не понимает Джеффа. Я уже несколько месяцев пытаюсь пробиться к этому ребенку. В нем есть какая-то жестокость. И это один из самых умных детей, которых я встречал.

Брук растерянно моргнула.

— Джефф?

— Да. Мальчишка — математический гений. Если бы он не попал в Центр для малолетних преступников, его завалили бы стипендиями.

Брук оживилась.

— Когда ему исполнится восемнадцать лет, его досье отправят в архив. Прошлое не должно лишать его возможности поступить в хороший колледж.

— Это неважно. Парнишку арестуют уже через месяц после выхода из Центра.

Брук охватило негодование.

— Как ты можешь так говорить? Как ты можешь разочароваться в нем?

Девин сделал официанту знак принести еще бокал пива и снова повернулся к Брук. В его глазах читалось сожаление.

— Я не разочаровывался в нем. Он сам в себе разочаровался. Я бы все отдал за то, чтобы изменить это, но я слишком часто с таким сталкивался. Тебе это тоже предстоит.

— Я не хочу становиться такой же измученной, как… — Она взяла себя в руки и замолчала на полуслове.

— Как я? Ладно. Но будь осторожна, Брук. Эти мальчики опасны. — Он поднял взгляд к телевизору, висевшему над стойкой бара. — Похоже, завтра будет снег.

Тему он сменил резко, но эффективно. Брук взяла сумочку.

— Прости, Девин. Я не должна была так говорить.

Он вздохнул.

— Нет, ты права. Я и правда измучен. К сожалению, либо ты учишься равнодушию, либо они выводят тебя из равновесия. Я разрываюсь между желанием спасти их и запереть раз и навсегда. Иногда они до чертиков меня пугают. — Он заметил, что она взяла пальто. — Ты не останешься посмотреть игру?

Она умирала от голода, но покупка подарков на Рождество пробила солидную брешь в ее бюджете. Никаких кафе до января.

— Нет. Мне нужно идти домой и готовиться к урокам на завтра.

К ее удивлению, Девин встал и помог ей надеть пальто.

— На улице темно, а район не самый благополучный. Я провожу тебя до машины.

Понедельник, 27 ноября, 19:45

Рид хрюкнул от неожиданности, когда в живот ему врезался чей-то острый локоть. Он сердито уставился на сестру, и та ответила ему таким же сердитым взглядом. Он поставил тарелку обратно в раковину.

— Больно же!

— Так тебе и надо. Сядь, пока я окончательно не рассердилась. — Лорен передразнила его свирепый взгляд. — Мы заключили договор. А ты свою часть не очень-то хорошо выполняешь. Сядь, Рид.

Он сел.

— Ты вовремя оплачиваешь квартиру и заботишься о Бет. Этого достаточно.

— Мы договаривались о низкой плате за квартиру в обмен на работу няни и уборку. Заткнись, Рид.

Низкая плата за пользование второй половиной двухэтажного дома Рида позволяла Лорен работать неполный рабочий день и посещать лекции в университете. Ее гибкое расписание означало, что Риду не приходилось беспокоиться о том, кто присмотрит за Бет, когда его в очередной раз вызывали на работу в ночь. С его точки зрения, это было гораздо больше, чем просто выгодно. Но Лорен была гордой женщиной.

— Бет попросила тебя поехать с ней за покупками?

Лорен рассмеялась.

— Неужели такой крупный мужчина испугался нескольких стоек с одеждой?

— Ты видишь стойки с одеждой. А я вижу чудовища с ценниками вместо клыков. Так ты поедешь?

— Конечно. Если хочешь, я даже выберу пару вещичек, которые ты сможешь положить ей под елку.

Рождество.

— Я еще никогда так не откладывал поход за подарками. Я просто не знаю, что ей теперь нравится. — И понимание этого заставляло его ощущать… что-то вроде потери.

— Она больше не маленькая девочка, Рид.

— Ты постоянно мне это говоришь.

Он перевел задумчивый взгляд на потолок. Еще несколько месяцев назад ничто не могло отвлечь Бет от вечернего матча по понедельникам. Но теперь она всегда уходила к себе сразу после ужина, заявляя, что ей нужно делать уроки.

— Я никогда не думал, что взросление означает, что она перестанет любить все то, чем мы обычно с удовольствием занимались вместе.

Лорен бросила на него сочувствующий взгляд.

— Тебе очень повезло с ней, поэтому раньше все было просто. У тебя была дочь, которая боролась, прыгала и играла в шахматы не хуже любого мальчишки. Но девчонки-сорванцы однажды вырастают и начинают интересоваться рюшами и оборками.

Выражение «девчонка-сорванец» заставило его вспомнить о Мии Митчелл и ее «удобной» шляпе.

— Это касается не всех девчонок-сорванцов. Тебе обязательно нужно познакомиться с моим новым напарником.

Лорен удивленно распахнула глаза.

— Твой отдел нанял женщину?

— Нет, она детектив из Отдела расследования убийств.

Лорен поморщилась.

— Фу, какая гадость!

Рид представил себе Кейтлин Барнетт, лежащую в морге.

— Ты ничего не понимаешь.

— Так объясни. Какая она, твоя новая курочка?

Рид наградил ее суровым взглядом.

— Если бы я назвал ее курочкой, ты бы меня опять ударила.

Лорен усмехнулась.

— За это я тебя и люблю. Ты такой умный! Просто душка.

— Она женщина спортивная. — Которая сумела правильно отреагировать на каждый вызов, брошенный ей в тот день, будь то горюющий отец, стокилограммовый псих или высокомерный юрист-малолетка. Она со всем справилась. Очень профессионально, надо отдать ей должное. — Это все.

Лорен закатила глаза.

— Это все. А зовут ее как?

— Митчелл.

Она снова закатила глаза.

— Я не о фамилии.

— Миа. — Он неожиданно понял, что ему нравится, как звучит ее имя. Оно удивительно ей подходит. — Та еще штучка.

— А дальше? Она блондинка, брюнетка, рыжая? Маленькая, высокая?

Настала его очередь закатить глаза.

— Блондинка. И маленькая. — Она едва доставала макушкой ему до плеча. Его плечо дернулось, когда он представил, как к нему прислоняется ее белокурая головка. Словно это могло однажды произойти на самом деле. Почему-то он не мог представить, чтобы Миа Митчелл за свою жизнь хоть к кому-то да прислонилась. И то, что такая мысль вообще пришла ему в голову, его очень беспокоило. Даже не думай о том, чтобы рискнуть, Соллидей. Она не для тебя.

Лорен посерьезнела.

— Слишком маленькая, чтобы прикрывать тебе спину?

Перед ним возник образ: Миа укладывает Дюпри на асфальт.

— Она справится.

Лорен внимательно наблюдала за ним.

— Очевидно, она произвела на тебя впечатление.

— Лорен, она мой напарник. Это все.

— Это все, — передразнила она. — У меня больше не будет племянниц и племянников.

У него отвисла челюсть.

— Что? А с чего ты вообще взяла, что они у тебя появятся? — Он покачал головой. — Рожай собственных детей. Только не я. Увольте. Я слишком старый.

— Ничего ты не старый. Ты просто ведешь себя как старик. Когда ты в последний раз ходил на настоящее свидание? А не на встречу с учительницей Бет или к стоматологу.

— Спасибо за напоминание. Нужно записаться на удаление зубного камня.

Ее кулак вылетел из мыльной пены и врезался ему в руку.

— Я серьезно.

Он потер ушибленное место.

— Ой! Сегодня вечером ты так и норовишь меня ударить.

— Это потому, что ты меня постоянно злишь. Когда, Рид? Когда ты в последний раз ходил на свидание?

На которое он ходил с удовольствием? Шестнадцать лет назад, когда он пригласил Кристину на кофе после урока классической поэзии, которого он боялся до того самого вечера, как познакомился с ней. Потом она читала ему свои стихи, ему одному, и он влюбился в нее в то же мгновение.

— Лорен, я устал. У меня был тяжелый день. Оставь меня в покое.

Но она не сдавалась.

— Ты не ходил на свидание с тех пор… Да, с Рождества три года назад.

Он вздрогнул.

— Не напоминай. Бет ее ненавидела.

«И я тоже».

— Поддержка Бет важна. Но ты молодой мужчина. Со дня на день Бет окончательно вырастет, и ты останешься один. — Уголки ее рта поползли вниз. — Я совершенно не желаю тебе одиночества.

Ее слова шокировали его: образ Бет — взрослой, уходящей от отца — показался ему слишком реальным. Но Лорен не хотела обидеть его — она хотела помочь. И потому Рид проглотил уже готовый сорваться с языка совет не лезть не в свое дело и поцеловал сестру в макушку.

— Лорен, такая жизнь мне нравится. Купи Бет джинсы, в которых она не выглядела бы на двадцать пять, хорошо?

И он ушел, чувствуя, как ее свирепый взгляд буравит ему спину.

Он поднялся на второй этаж, и из-за дверей комнаты дочери его ударила по ушам какофония музыки. «Наверное, — решил он, — как и все остальное, это часть ее взросления». Но он все равно жалел, что взросление происходит так быстро. Он постучал в дверь.

— Бет!

Музыка резко смолкла, раздалось тявканье щенка.

— Что?

— Я хотел бы поговорить с тобой, милая.

Дверь приоткрылась, и в щель высунулись две головы, одна над другой: темная — Бет, ниже — щенячья.

— Что?

Рид растерянно заморгал, внезапно осознав, что понятия не имеет, что хотел сказать. Она вопросительно приподняла брови и нахмурилась.

— Пап, ты чего?

— Я просто подумал, что мы уже давно ничего не делали вместе. Может, сходим на выходных… в кино, например, или еще куда?

Она подозрительно прищурилась.

— Зачем?

Он коротко рассмеялся.

— Может, затем, что я по тебе соскучился?

Ее глаза озорно блеснули.

— Меня подружка пригласила в гости с ночевкой, и как раз на выходные.

Он попытался не выдать своего разочарования.

— Какая еще подружка?

— Дженни К. Ты познакомился с ее мамой в прошлом году, когда в школе проводили День открытых дверей. В сентябре.

Рид нахмурился.

— Не помню. Мне придется встретиться с ней еще раз, прежде чем разрешить тебе остаться у них на ночь.

Бет закатила глаза.

— Замечательно! А еще мы с ней вместе делаем научный проект для школы. Можешь отвезти меня к ним завтра вечером. Тогда и с мамой ее познакомишься.

— Могу тебя отвезти?! А как насчет «пожалуйста, папа»? И не смей закатывать глаза, когда я с тобой разговариваю! — рявкнул он, когда она именно так и поступила. Рид вздохнул. Он пришел сюда не для того, чтобы ругаться с дочерью, но, похоже, в последнее время так получается все чаще. — Ладно, познакомлюсь с ней завтра.

Хмурый взгляд Бет смягчился.

— Спасибо, папа.

Она закрыла дверь, замок тихо щелкнул, а Рид еще какое-то время постоял там, прежде чем уйти в свою спальню.

Войдя к себе, он остановился и снова вздохнул: на чистых простынях по-прежнему красовались грязные отпечатки собачьих лап. Рид постелил свежие простыни, сел на кровать и взял с тумбочки фотографию Кристин. Кристин была… идеальной. Он скучал по ней. «Но мне нравится моя жизнь, какая она есть». Какой он ее сделал. Хотя иногда он действительно жалел, что не с кем поговорить, когда он остается один. И конечно, признался он себе, есть еще и определенные потребности тела. С тех пор как он в последний раз был с женщиной, прошло уже довольно много времени. Уж об этом Лорен не было никакой необходимости ему напоминать.

Он никогда не искал замену Кристин. Да и какая женщина смогла бы ее заменить? Она несла красоту в его мир, насыщала его духовно. Но у тела тоже есть потребности. Он думал, в первые годы после смерти Кристин, что сумеет… благоразумно изливать эту потребность на женщин, не заинтересованных в долгосрочных отношениях. Однако очень быстро выяснил, что подобных существ на этой планете просто нет. Каждая женщина, изначально соглашавшаяся на связь без обязательств, рано или поздно начинала их требовать. И каждая испытывала боль, потому что Рид был человеком слова.

К сожалению, отсутствие и обязательств, и боли означало отсутствие секса. Так что секса у него не было уже давно. Неприятно, конечно, но это не конец света, что бы там ни говорили. В конце концов, есть такое понятие, как самодисциплина. Уроки, полученные в армии, явно пошли ему на пользу. Ему нравилась его жизнь. Его тихая жизнь. Но сегодня вечером эта тишина показалась Риду более напряженной, чем обычно.

Он поставил фотографию Кристин на место и открыл ящик тумбочки, где в течение одиннадцати лет хранил книгу, спрятанную под пачкой поздравительных открыток в честь дня рождения и Дня отца. Рид осторожно достал ее из тайника и подушечкой большого пальца нежно погладил обложку. Размером книга была не больше ладони. Но так полна ею! Книга раскрылась на той странице, которую он читал чаще всего. Она назвала стихотворение просто — «Мы».

Бледный росток золотисто-зеленого цвета,

податливый стебель и робкие листья

слишком свежи и потому осторожны.

Их крепко держит кулак отвесной скалы,

дающий убежище тени,

крепко держит корни ангельских волос,

отбивает порывы ветра,

смягчает капли дождя

до поцелуя.

Прижавшись к щетинистому лицу скалы,

она распускает свои ветви,

впитывая утренний свет.

Питаясь его минеральным ядром,

она расцветает в жизни, дарованной им,

пока уже нельзя сказать, кто кого спас.

Ее полог стал крышей над его головой.

Его каменистая расщелина — ее основой.

От тихого стука в дверь у него участился пульс. Он убрал книгу под открытки, чувствуя себя очень глупо: это ведь всего лишь книга. Нет никаких причин прятать ее, словно позорную тайну.

Нет. Это не просто книга. Это память. Моя память.

— Войдите!

В дверь заглянула Лорен, вид у нее был несчастный.

— Прости меня, Рид. Я зашла слишком далеко.

— Ничего страшного. Давай больше не будем об этом.

— Ну, тогда… спокойной ночи.

Она закрыла дверь, и Рид вздохнул.

И тут же засмеялся; из ниоткуда перед ним возник образ Мии Митчелл, стоящей на цыпочках перед высокомерным мальчишкой-адвокатом. «Драчун по имени Драко, который хочет стать твоим лучшим другом», — пробормотал Рид. Почему-то он подозревал, что чтение стихов не соответствует ее представлениям об идеальном свидании. Миа Митчелл наверняка предпочла бы сходить на спортивные состязания: футбольный или хоккейный матч, например. «Если бы я пригласил ее, мы бы точно пошли на матч», — подумал он, но тут же покачал головой, удивившись, в какие дебри зашли его мысли. Он никогда не пригласил бы ее на свидание.

С Мией Митчелл у него не будет никакого первого свидания. Она определенно не его тип женщины. Он задумчиво посмотрел на фотографию Кристин: а вот она была его типом женщины. Его жена была изящной и элегантной, и в ее глазах появлялся озорной огонек, когда она капризничала или веселилась. Митчелл же дерзкая и смелая; в каждом ее движении чувствуется сдерживаемая энергия, а каждое слово совершенно лишено каких-либо нюансов.

Его взгляд переместился на ящик, где хранилась заветная книга. Написанные в ней слова были сердцем Кристин. И его собственным. Он не мог представить себе, чтобы такая женщина, как Миа Митчелл, могла оценить тонкое равновесие слов и чувств. Не то чтобы из-за этого он считал Мию плохим человеком. Вовсе нет. Просто она — не его тип женщины.

Не то чтобы это имело значение. Их отношения все равно временные. И деловые. Когда он найдет убийцу Кейтлин Барнетт, то вернется к нормальной жизни. Которая — единственная! — его устраивала. Он будет менять постельное белье. Будет загружать стиральную машину в перерывах между таймами. Футбол, остатки пиццы после выходных и пиво. Хорошая жизнь.

Понедельник, 27 ноября, 20:00

Бет Соллидей сняла банный халат, который поспешно набросила, услышав стук в дверь, и подошла к большому зеркалу. Она окинула свое отражение критическим взглядом, оценивая сочетание цвета и стиля в наряде, который выбрала для выходных. Дженни К. заказала для нее одежду онлайн. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы отец узнал о ее покупке. Она два месяца отказывалась от обедов в столовой, чтобы скопить денег, но наряд того стоил.

Она набрала номер Дженни.

— Это Бет. — Она широко улыбнулась. — То есть Лиз.

— Все в силе?

— Фундамент уже заложен. Я сказала ему, что он познакомился с твоей матерью осенью прошлого года.

— Прекрасно. Я скажу маме, что они уже знакомы. Она никогда ничего не помнит.

— Хорошо. Увидимся завтра вечером.

— Товар не забудь.

— Не волнуйся!

Положив трубку, Бет в последний раз покрутилась перед зеркалом, затем переоделась в пижаму и спрятала новую одежду. Скоро она выйдет в свет. Познает жизнь. Она больше не маленькая девочка.

Глава 6

Понедельник, 27 ноября, 20:00

Миа махнула значком перед лицом медсестры.

— Я приехала к Эйбу Рейгану.

— Время приема посетителей истекло, мэм.

— Я приехала, чтобы обсудить огнестрельное ранение детектива Рейгана. У нас появилась зацепка.

Медсестра прищелкнула языком.

— Разумеется. Что у вас в сумке, детектив?

Миа посмотрела на пакет из промасленной коричневой бумаги, где лежала пахлава — одно из любимых лакомств Эйба. Потом подняла взгляд на медсестру и, не моргнув глазом, заявила:

— Фотографии подозреваемого.

Медсестра кивнула, подыгрывая Мии.

— Палата третья с конца. И предупредите больного, что, если давление после поедания этих фотографий у него снова подскочит, я подберу для него особенно крупную иглу.

— Господи, какие вы тут все злые! — пробормотала Миа и услышала, как за спиной у нее сдавленно хихикнула медсестра.

Она медленно шла к палате Эйба, и у нее сосало под ложечкой. Подойдя к двери, она остановилась и едва не поддалась соблазну удрать — но ведь она дала слово! Она тихонько постучала.

— Уходите! Я не хочу ни фруктового желе, ни яблочного пюре, ни чего-то еще из вашего меню, — прозвучал сварливый голос, и, несмотря на внутренний трепет, Миа не смогла сдержать улыбки.

— А как насчет этого? — входя в палату, спросила она и подняла пакет.

Эйб сидел в кровати и смотрел футбольный матч по телевизору. Он приглушил звук и уставился на вновь прибывшую настороженным взглядом, при виде которого улыбка моментально сползла с лица Митчелл.

— Зависит от того, что там.

Он заглянул в пакет и снова поднял голову, но выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Можешь остаться.

Миа смущенно сунула руки в карманы и принялась украдкой разглядывать его. Эйб похудел. Вид у него изможденный. Ее сердце пропустило один удар, поскольку в ней снова вспыхнуло чувство вины — пусть на этот раз и по другому поводу. Он ничего не говорил, просто сидел и выжидательно смотрел на нее. Она сделала глубокий вдох и выпалила:

— Прости.

— За что? — ровным тоном уточнил он.

Она отвела взгляд.

— За все. Что позволила им тебя ранить. Что не навещала тебя. — Миа пожала плечами. — Что из-за меня тебе сегодня введут лекарство особенно крупной иглой, если ты съешь то, что находится в пакете.

Он хрюкнул.

— Досужие байки медсестер. Им меня не напугать. Садись.

Она села, но все не осмеливалась встретиться с ним взглядом.

Она как могла долго выдерживала молчание и наконец выпалила:

— Вот… А где Кристен?

— Дома, с Карой. — С дочерью, к которой Эйб относился как к настоящему сокровищу, что, впрочем, было вполне оправданно. — Миа, посмотри на меня. Пожалуйста.

В его синих глазах не было и намека на гнев. Вместо этого там плескалась печаль — такая глубокая, что Миа не знала, сумеет ли выдержать ее. Она вскочила на ноги, но Эйб схватил ее за руку.

— Сядь, Миа. — Он подождал, пока она подчинится, и вполголоса выругался. — Неужели ты могла подумать хоть на одно мгновение, что я и правда виню во всем тебя?

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Я считала, что именно так ты и должен думать. Но понимала, что ты так не подумаешь.

— Я не знал, что с тобой случилось. Миа… — Он тяжело сглотнул. — Я думал, ты их преследуешь, — хрипло произнес он. — А меня не было рядом, я не мог прикрывать тебе спину.

Она грустно рассмеялась.

— Я действительно бросилась в погоню, но не смогла их найти.

— Не поступай со мной так больше. Пожалуйста.

— Как именно? Не позволять тебя ранить?

— И это тоже, — сухо кивнул он. — Кристен рассказала, что нанесла тебе новую рану сегодня утром.

— Надеюсь, мне никогда не придется выступать против нее в суде. У меня было такое чувство, словно я от горшка два вершка.

— Не пожалей она тебя, ты превратилась бы в слой слизи на полу. Ты ей сказала, что в тот вечер была рассеянной. Почему? — Она начала было возражать, но он перебил ее. — Не надо. Мы слишком долго ходим в напарниках. Я чувствовал: тебя что-то тревожит.

Она тяжело вздохнула.

— Скорее всего, из-за папы и похорон… Все так неожиданно навалилось.

Он недобро прищурился. Похоже, не купился. Впрочем, она и не надеялась, что купится.

— Все настолько плохо, что ты даже не можешь мне сказать?

Она закрыла глаза и увидела надгробный камень рядом с могилой отца. Устремленный на нее взгляд незнакомки.

— Если я скажу «да», ты обидишься?

Он задумался на секунду, потом тихо спросил:

— Миа, у тебя неприятности?

От удивления она широко открыла глаза и прочитала на его лице беспокойство.

— Нет. Ничего подобного.

— Ты заболела? — Он поморщился. — Ты беременна?

— Нет. И нет, конечно!

Он облегченно вздохнул.

— И дело не в мужчине, потому что у тебя давненько уже никого не было.

— Спасибо, — саркастически хмыкнула она, и он улыбнулся. — А то я чуть не забыла.

— Просто хотел помочь. — Улыбка исчезла. — Если тебе нужно будет поговорить, ты ведь придешь ко мне, правда?

— Да. — Она обрадовалась, что допрос окончен. — У меня для тебя новости. Помнишь Геттса и Дюпри?

— Смутно припоминаю, — ответил Эйб. Его тон снова стал сухим.

— Ну, похоже, ты успел всадить пулю в Дюпри, прежде чем Геттс всадил пулю в тебя.

Он прищурился, его взгляд сфокусировался.

— Хорошо. Надеюсь, этому сукину сыну очень плохо.

— Сейчас Дюпри еще хуже. — Она принужденно растянула губы в улыбке. — Сегодня я его достала. Где он прячется, я узнала от Джоанны Кармайкл. — Он удивленно распахнул глаза, и Миа мрачно кивнула. — Я тоже просто в шоке была, правда. Похоже, ее бесконечное висение у меня на хвосте наконец-то начинает приносить дивиденды. Но… Геттс ушел.

— Вот черт! — только и сказал Эйб.

— Прости.

— Миа, ты идиотка! Он ведь и тебя ранил. А теперь он знает, что ты в курсе, где он зависает. Ты затолкала в кутузку его приятеля. Он либо заляжет на дно, либо выйдет на тропу войны.

— Держу пари, он заляжет на дно.

— Пока ему не удастся застать тебя врасплох. Я не видел их лиц, ни одного, ни второго, но ты-то видела. Ты — единственная, кто может опознать Геттса. Мы уже разыскивали их за убийство. Теперь к этому добавляется покушение на жизнь полицейского. Как ты считаешь, он очень обрадуется тому, что тебя носит недалеко от его берлоги?

Ей это тоже приходило на ум.

— Я буду осторожна.

— Скажи Спиннелли, что тебе нужен напарник, который смог бы прикрыть тебе спину. Пока я не вернусь.

— Он уже выделил мне напарника. Временно, — торопливо добавила она, увидев, как он удивленно приподнял брови.

— Серьезно? И кого именно?

— Меня одолжили ОРПП. Для расследования дела о поджоге и убийстве. Его зовут Рид Соллидей.

Эйб наклонился вперед.

— И какой он? Старый или молодой? Салага или человек опытный?

— Опыта ему не занимать. Он немного старше тебя. Достаточно старый, чтобы воспитывать четырнадцатилетнего ребенка. — Она преувеличенно резко вздрогнула. — Просто помешан на чистоте обуви.

— Его следует выпороть.

Она засмеялась.

— Сначала он показался мне жутким занудой, но, похоже, с ним можно иметь дело.

Эйб открыл пакет, и она поняла, что прощена.

— Ты ведь не хочешь присоединиться, нет?

— Я съела свою порцию по пути сюда. И если медсестра спросит, в пакете были фотографии преступника.

Он бросил осторожный взгляд на дверь.

— Она идет сюда?

Губы Мии дрогнули.

— А я-то думала, что медсестрам и их досужим разговорам не испугать тебя.

— Я соврал. Ночная медсестра — настоящий антихрист. — Он схватил кусочек десерта и снова откинулся на подушку. — Введи меня в курс дела о поджоге. Расскажи все, до последней детали.

Понедельник, 27 ноября, 23:15

Пенни Хилл дома не оказалось. Почему она до сих пор не вернулась? Он посмотрел на часы, затем перевел взгляд обратно на дом, который так тщательно осмотрел вчера вечером. Вчера она здесь была, и в одиннадцать часов уже пошла спать. Он вернулся сегодня вечером, готовый ворваться к ней, а она взяла и не пришла. Он не сводил глаз с ее окна, невидимого с улицы из-за густых зарослей вечнозеленых растений. Во всем доме ни души, не считая красивой большой собаки, спящей на полу гостиной. Он скрипнул зубами.

Он может выбирать из трех вариантов. Первый: вернуться сюда завтра вечером. Второй: поджечь все в ее отсутствие. Третий: набраться терпения и подождать. Он обдумал их все. Риск остаться здесь, риск быть замеченным. Наслаждение охотой. В прошлый раз он, взбудораженный пожаром, просто поддался соблазну убийства. Сегодня вечером он хотел большего. Он вспомнил миниатюрную Кейтлин, и по его телу прошла дрожь удовольствия. Он вспомнил, как в его жилах пульсировала чистая энергия. Вспомнил невероятное возбуждение.

Он снова хотел испытать это. Ощутить полную, абсолютную власть над жизнью и смертью.

И боль. Он хотел, чтобы эта сука почувствовала такую боль! Чтобы она молила о милосердии.

Он хотел, чтобы Пенни Хилл заплатила. Его губы изогнулись в волчьем оскале. Он подождет. У него есть время. У него полно времени. А вот у нее — нет. Она досчитает до десяти и отправится в ад.

Понедельник, 27 ноября, 23:25

Миа поднялась по лестнице к своей квартире. Она надеялась, что часовая пробежка избавит ее от бурлящей внутри энергии, но все, чего она добилась, — это взмокла от пота и вернула боль в раненом плече. В ту же секунду, как дверь в квартиру открылась, Миа почувствовала: что-то изменилось. Воздух в помещении был теплым, и он пах… Арахисовым маслом?

— Не стреляй. Это всего лишь я.

Миа шумно выдохнула.

— Черт возьми, Дейна, я ведь и правда могла тебя застрелить.

Ее лучшая подруга сидела за столиком кухонного уголка, подняв руки.

— Я заменю арахисовое масло.

Миа закрыла дверь в квартиру и задвинула дверной засов.

— Ха-ха. Никто не любит мертвого комика. Когда вы вернулись? — Дейна с мужем возили своих приемных детей на восточнее побережье Мэриленда, чтобы провести День благодарения со старыми друзьями Этана.

— Вчера, около полуночи. Я получила такое удовольствие сегодня утром, когда будила детей в школу! Мы с Этаном запихнули их в школьный автобус и вернулись в постель.

Миа достала из холодильника две банки пива.

— Ложиться в постель с Этаном — такая мука!

Дейна улыбнулась.

— Ничего, переживу. — Она отрицательно покачала головой и поморщилась, когда Миа предложила ей пива. — Нет, спасибо. Оно с арахисовым маслом не сочетается. — Дейна подождала, пока Миа не устроится в кресле в своей любимой позе. — Ты так и не ответила на мои звонки. Я волновалась.

— Присоединяйся к хору недовольных. — Увидев, что в глазах Дейны мелькнуло раздражение, Миа тяжело вздохнула. — Прости. Боже, я сегодня просто заевшая пластинка. Все время это «прости, прости, прости…»

Дейна приподняла бровь.

— Закончила?

— Ага.

Прозвучало это неприветливо и ребячески. Собственно, именно так Миа сейчас себя и ощущала.

— Хорошо. Слушай, я просто хотела навестить тебя. Удостовериться, что ты не умерла, что с тобой ничего не случилось. Никто не любит мертвых нытиков. В общем, что ты там с собой делала последние две недели, Миа, помимо того, что избегала встреч со мной и, очевидно, со всеми остальными?

Миа сделала добрый глоток из бутылки, затем подошла к шкафчику и достала оттуда… его величество ящик. Это был обычный деревянный ящик, ничем не украшенный, не имеющий никаких наклеек. Просто невероятно, что в таком маленьком ящике могло храниться столько боли. Миа торжественно поставила его перед Дейной.

— Та-даммм!

— Почему я чувствую себя Пандорой? — пробормотала Дейна и сняла крышку. — О, Миа… — Она подняла глаза, она поняла. — По крайней мере, теперь ты знаешь. Во всяком случае, о мальчике.

— Я нашла этот ящик в кладовке Бобби, когда подыскивала ему одежду для похорон. Я открыла его, только когда вернулась домой с кладбища. Хотела положить туда его значок.

Значок этот с большой помпой вручили ее матери прямо у могилы Бобби Митчелла вместе с флагом, которым накрывали его гроб. Аннабель Митчелл, чье лицо осунулось и постарело, повернулась к дочери и протянула значок и флаг ей. Слишком ошеломленная, чтобы как-то отреагировать, Миа приняла их. Сложенный втрое флаг сейчас прикрывал тостер. Скорее всего, в его складки уже набились хлебные крошки, но это ее совершенно не беспокоило, если не считать того факта, что она пятнает американский флаг.

Миа ткнула бутылкой в сторону ящика.

— И я обнаружила вот это.

Дейна достала из ящика фотографию.

— Вот черт, Миа! Он просто твоя копия на детских снимках.

Миа неискренне рассмеялась.

— У Бобби были удивительно сильные гены. — Она подошла к Дейне и через ее плечо посмотрела на щекастого мальчика, сидящего в детском кресле-качалке и сжимающего в кулачке игрушечный красный грузовик. Мальчика, которого она никогда не видела, хотя теперь знала, как его зовут. Знала день его рождения. И день смерти. — А чему удивляться, что фото похоже на мои? Это ведь наше кресло, мое и Келси. Бобби и нас в нем фотографировал.

— Какая пошлость! — Тон Дейны остался мягким, но ее губы сжались в тонкую линию. — Но, в конце концов, мы всегда знали, какой он.

Знала это только Дейна. Дейна и еще Келси. И, возможно, мать. Миа не могла с уверенностью сказать, что именно было известно ее матери. Она не сводила глаз с лица мальчика на снимке.

— У него светлые волосы Бобби и синие глаза, точно такие, как у меня. И как у нее, кем бы она, черт возьми, ни была.

— Ты провела последние две недели, пытаясь найти ее. Я так и думала.

Она была той незнакомкой, которую Миа заметила на похоронах отца. Молодая женщина со светлыми волосами и круглыми синими глазами… «Точно такими же, как у меня». На один краткий миг Миа словно заглянула в зеркало. Затем женщина опустила глаза и исчезла среди полицейских, отдающих последнюю дань своему товарищу. После панихиды Дейна внимательно разглядывала толпу, оставив Мию принимать соболезнования ото всех, кто пришел на похороны.

Это оказалось самой тяжелой частью представления. Скорбно кивать каждому человеку в форме, пожимавшему ей руку и приглушенно говорившему, что ее отец был хорошим полицейским. Хорошим человеком. Каким образом абсолютно все в этом чертовом мире могли принимать желаемое за действительное?

Когда последний полицейский ушел и Миа с матерью оказались одни, она посмотрела на Дейну, но та лишь покачала головой. Женщина исчезла. Один взгляд на лицо матери сказал ей все, что нужно было знать. Аннабедь Митчелл тоже видела ее. Но, в отличие от Мии, ее мать, похоже, ничуть не удивилась. И, как случалось очень часто, она просто закрыла глаза. Она не желала обсуждать ни женщину, ни маленького мальчика. Ни проклятый надгробный камень. «Лайам Чарльз Митчелл, любимый сын».

— Я рада, что ты ее тоже видела. Иначе я сейчас, возможно, лежала бы на кушетке у психотерапевта.

— Ты не придумала ее, Миа. Она была там.

Миа сделала большой глоток пива.

— Да. Я знаю. И тогда, и потом.

Дейна изумленно распахнула глаза.

— Она возвращалась?

— И не один раз. Она никогда не разговаривает, просто смотрит на меня. А мне никак не удается подобраться достаточно близко, чтобы схватить ее. Клянусь, Дейна, это буквально сводит меня с ума! И я знаю, что моя мать знает, кто она.

— Но она тебе не скажет.

— Нет. Добрая старая Аннабель. Впрочем, мне таки удалось разговорить ее по поводу мальчика. — Она поставила бутылку на стол: у пива неожиданно появился горький привкус. — Я должна сказать Келси. Она должна знать.

Последний раз она говорила с сестрой в день смерти их отца, и разговаривали они через плексигласовую перегородку — как всегда. Миа никогда не просила установить для нее особый режим посещений. Ведь если другие заключенные узнают, что сестра Келси Митчелл — полицейский, это скажется на их отношении к Келси, причем далеко не в лучшую сторону.

Ей обязательно нужно узнать, что Миа обнаружила. Может, тогда Келси наконец обретет покой.

— Я могу съездить к ней и все рассказать, — предложила Дейна.

— Нет. Это мой долг. Но все равно спасибо. Мне просто придется вписать поездку в свое расписание. Сегодня мне дали новое дело.

— С кем?

Миа уставилась на бутылку.

— С Ридом Соллидеем. Дело о поджоге.

Дейна приподняла брови: она прекрасно знала предпочтения подруги.

— Ну и как?

— Похоже, он хороший парень. Не женат. Четырнадцатилетняя дочь. Двигается, словно танцует.

— Я никогда не понимала, почему тебя это так заводит.

Миа грустно улыбнулась.

— Я тоже. К счастью, он не для меня.

— Ты вроде сказала, что он не женат.

Она помрачнела.

— А еще я сказала, что он хороший парень.

Дейна раздраженно фыркнула.

— Миа, не отшивай меня.

— Я не хотела.

Дейна вздохнула.

— Я знаю. Ну… и что ты собираешься сделать с ящиком?

— Я не знаю. — Она скривилась. — Я положила туда личные знаки.

Дейна невольно опустила взгляд на грудь подруги.

— Тогда почему они сейчас на тебе?

Миа покрутила в пальцах висящую на шее цепочку.

— Потому что, как только я положила их в ящик, я потеряла сон. Я не знаю… У меня случился приступ паники или что-то похожее. В общем, я встала и снова надела их. Это случилось накануне того вечера, как Эйба подстрелили.

— Миа, тебя тоже подстрелили.

— И посмотри на меня! — Она с вызывающим видом раскинула в стороны руки. — Зажило как на собаке.

— Понять не могу, как такая умная женщина может быть настолько суеверной.

Миа пожала плечами.

— Я лучше буду суеверной и живой, чем здравомыслящей и мертвой.

— Таскай ты с собой в качестве талисмана кроличью лапку, я бы первая сказала: чем бы дитя ни тешилось… Но это личные знаки Бобби, и, пока ты их не снимешь, ты не разорвешь связь с ним. — Разочарованно вздохнув, Дейна встала и надела пальто. — Этан будет волноваться, так что мне уже пора. Приходи завтра в гости. У меня для тебя приятный сюрприз. И дети кое-что припасли.

— Пожалуйста, скажи, что это не очередная золотая рыбка! — взмолилась Миа, и Дейна улыбнулась.

— Нет, не рыбка. — Она крепко обняла подругу. — Давай-ка поспи немного.

Понедельник, 27 ноября, 23:35

Пенни Хилл облегченно вздохнула. Дверь гаража оказалась на несколько дюймов ближе, чем обычно. «И зачем я выпила столько пунша? Ну ладно, в конце концов, это же прощальная вечеринка! А вот такси вызвать надо было…» Ей просто повезло, что она никуда не врезалась и что ее не остановил полицейский и не предложил пройти тест на алкоголь. «Восхитительная получилась бы строчка в моем личном деле!»

Но ее личное дело теперь официально закрыто. После двадцати пяти лет работы на Отдел социального обеспечения она подала заявление об уходе. Через ее руки прошло много семей. Она сделала много добра. О многом сейчас жалела. Пережила момент позора. Но эта вода утекла много лет назад. Теперь уже ничего не изменишь.

Она свободна. Она тащила за собой портфель, с трудом переставляя ноги. Он был необычно тяжелый. Она забрала из стола все вещи и набила ими портфель. Слишком много пунша выпито, слишком плохо она держится на ногах. Нет, сегодня она портфель домой не дотащит. «Оставлю его здесь до завтра». А сейчас все, что ей нужно, — это хорошее противокислотное средство и мягкая подушка.

Она устало открыла переднюю дверь. И буквально влетела в дом. Она врезалась головой в стойку для газет, услышала, как хлопнула дверь, и почувствовала, как чьи-то сильные руки рывком подняли ее с пола и поставили на ноги. Притянули ее к себе. Пенни Хилл завизжала, но рот ей закрыла рука в ледяной перчатке, и она почувствовала жало острого лезвия, приставленное к горлу. Она прекратила бороться, испытав робкую надежду, когда в комнату вбежала собака ее дочери. «Пожалуйста, Майло, один-единственный раз не будь таким дружелюбным!»

Но собака просто стояла и виляла хвостом. Мужчина у нее за спиной расслабился. Он заставил ее идти вперед, в кухню.

— Открой дверь, — приказал он. — Выпусти собаку.

Она подчинилась. Майло радостно помчался по ничем не огороженному заднему двору.

— Теперь запри дверь, как раньше, — велел он, и она повиновалась.

Он убрал ладонь ото рта Пенни и заставил ее опуститься на колени. Затем лечь ничком. Она вскрикнула, когда он схватил ее за волосы и ударил головой о линолеум. Сильно ударил.

— Если закричишь, я вырежу тебе язык.

Но она все равно набрала в легкие побольше воздуха, собираясь закричать. Негромко рассмеявшись, он снова прижал ее лицом к полу, больно надавив коленом на затылок. Запихнул ей что-то в рот. Тряпку. Она попыталась выплюнуть ее и чуть не подавилась. «Только бы не стошнило. Если меня стошнит, я умру. Впрочем, я все равно умру. Господи, Боже мой… я сейчас умру…»

Ее охватил ужас, из горла вырвался всхлип, и преступник рассмеялся.

Пакетик с застежкой, содержащий использованный презерватив, он бросил в рюкзак. С Кейтлин ему повезло. На сей раз он не станет полагаться на удачу. Если по какой-то причине тело Пенни Хилл не сгорит дотла, по крайней мере, он будет уверен, что его ДНК нигде не обнаружат. Пенни лежала на полу, свернувшись в позе зародыша. Ей было больно. Но недостаточно больно. Впрочем, боль станет сильнее. Ему осталось сделать кое-что еще, и можно отправляться в путь.

На заднем сиденье ее автомобиля, который стоял с включенным двигателем на подъездной дорожке, он нашел портфель. Портфель оказался приятной неожиданностью. Кто знает, какую информацию он содержит?

Но сначала главное. Он намазал верхнюю часть тела жертвы тем же гелем с солью азотной кислоты, который залил в яйцо, и вывел запал из комнаты, проведя его рядом с запалом, идущим от яйца. На этот раз он приехал во всеоружии. Встречу с Кейтлин Барнетт он не планировал и действовал тогда не думая. Он облил ее бензином, вместо того чтобы использовать гель от второго яйца. Бензин сгорел слишком быстро. А он хотел, чтобы мисс Хилл сгорела полностью. Но если она все же не сгорит, ему очень не хотелось, чтобы она выжила и стала трепать языком. Это недопустимо.

Он снова залез в рюкзак и достал два больших пакета для мусора, которые положил туда заранее. Один пакет он натянул на себя и просунул руки через прорези на боках. Затем рывком сорвал клапан с трубы за печкой. Через считаные минуты верхняя часть помещения заполнится газом.

Он уже присел на корточки рядом с Пенни Хилл, сжимая в руке нож, когда неожиданно понял, что чуть не забыл самое главное. Он бросился в дальний угол комнаты, смял газету и бросил ее в корзину для бумаг. Затем достал из кармана сигарету без фильтра, осторожно поджег ее и аккуратно установил так, чтобы горящий кончик не касался бумаги. Через несколько минут сигарета сгорит до конца.

Назад, к мисс Хилл. Он вбежал в кухню и схватил женщину за руку. Сильно сжал. Ее глаза медленно открылись.

— За Шейна, — сказал он. — Ты ведь помнишь Шейна? Ты отдала его с братом в сраную приемную семью в какой-то дыре.

Ее глаза удивленно блеснули, она узнала его.

— Ты так и не приехала, чтобы проверить, как у них дела. Целый год. А ведь их там насиловали. Так что теперь ты понимаешь, почему я должен сделать это с тобой.

Он разрезал ее руку чуть выше локтя, и теплая влажная кровь ударила струей, облив полиэтиленовый пакет на нем.

— Ты умрешь, — пообещал он. — Но сначала ты сгоришь. — Он подполз ближе, чтобы она точно увидела его. — Считай до десяти, сука. А потом отправляйся в ад.

Он снял полиэтиленовый пакет, свернул его, сунул в чистый пакет, бросил инструменты в рюкзак, надел рюкзак на плечи и поджег запалы из относительной безопасности кладовки.

Десять… девять…

Он подбежал к входной двери, плотно закрыл ее.

Восемь…

И вот он уже в ее машине: срывается с места, выезжает на уличу, не переставая считать в обратном порядке.

Три, два… и…

Когда он досчитал до одного, воздух вздрогнул от взрыва и из окон дома Хилл вылетели стекла. На этот раз он гораздо лучше рассчитал длину запалов. Он уже проехал всю улицу до конца, прежде чем из соседних домов начали выбегать люди. Он вел машину очень осторожно, стараясь не вызвать ничьих подозрений. Он проехал еще какое-то расстояние, прежде чем свернуть на пустынную проселочную дорогу, где оставил украденную тем же вечером машину. Автомобиль Пенни Хилл он прикрыл еловыми ветками. Никто его там не найдет.

Он пересел в другую машину, проверил, не забыл ли рюкзак, снял лыжную маску и уехал. Сейчас Пенни Хилл наверняка мучается от ужасной боли. Но наслаждаться удовольствием от совершенного он будет позже.

Вторник, 28 ноября, 00:35

— Вы были правы. Он опять это сделал.

Рид обернулся. У него за спиной стояла Миа Митчелл, устремив взгляд на тот ад, в который превратился дом Пенни Хилл. Быстро же она сюда добралась!

— Похоже на то.

— Что случилось?

— Примерно в пять минут первого ночи жители сообщили о начальном взрыве. Бригады номер сто пятьдесят шесть и сто семьдесят два ответили в двенадцать ноль девять и двенадцать пятнадцать соответственно. Они прибыли на место, и заместитель начальника пожарной команды немедленно заметил сходство с субботним пожаром. Ларри Флетчер позвонил мне в двенадцать пятнадцать. — Рид тут же перезвонил Митчелл, ожидая услышать рассерженный полусонный голос, ведь он наверняка ее разбудил. Однако она немедленно включилась в работу, настоящий профессионал. Он поглядел на окружившую их толпу и понизил голос, чтобы услышать могла только она. — Они думают, что хозяйка дома была внутри. Ее зовут Пенни Хилл. Двое ребят отправились на ее поиски.

В ее глазах ужас сменился жалостью, затем грустью и наконец смирением.

— Вот черт!

— Я знаю. Они уже проверили правую часть дома, но жертв не обнаружили.

— Кухню уже проверяют?

— Туда еще нельзя добраться. Они отключили газ и ввели рукав в дом. Сейчас работают внутри. В гостиной был очаг поменьше.

— Мусорное ведро? — уточнила она.

— Да.

— Я все время о нем думаю. Мусорное ведро в доме Дауэрти совершенно не вписывается в схему.

— Согласен. Использовать легковоспламеняющееся твердое вещество сообразит не каждый. Бензин можно списать на запоздалую мысль, но мусорное ведро — это почти…

— По-детски, — закончила она за него. — Я вкратце пересказала все Эйбу сегодня вечером. Он полностью с нами согласен.

Эйб — ее напарник, угодивший на больничную койку.

— Как он?

Она кивнула.

— Все нормально.

«Значит, и у нее тоже», — решил он. И обрадовался.

— Хорошо.

— Уже говорили с зеваками?

— Ага. Перед взрывом никто никого не видел: все сидели по домам, спали или смотрели телик. И тут внезапно как бабахнет! Один из соседей услышал визг шин как раз перед взрывом, но он еще не пришел в себя. — Рид указал на человека, стоящего в первом ряду, на его лице застыл ужас. — Дэниел Райт. На подъездной дороге обнаружен тормозной след, и машина мисс Хилл исчезла.

— Я объявляю план «Перехват».

— Я уже объявил. — Он приподнял бровь, скопировав ее движение. — Надеюсь, вы не против.

Она удивленно моргнула, но тут же взяла себя в руки.

— Конечно нет. Главное, чтобы все было сделано. — Она снова перевела взгляд на огонь. — Им удалось сдержать пламя.

— Сбили его быстрее, чем в прошлый раз. Оно еще не успело охватить второй этаж.

— Он хотел, чтобы в доме Дауэрти сгорела кровать, — отметила Миа. — Почему здесь все иначе?

Он тоже задавал себе этот вопрос. Из дома вышли двое пожарных.

— Идем! — скомандовал Рид и направился к грузовику, где стоял Ларри, как всегда сжимая в руке рацию. — Ну?

Ларри был мрачен.

— Она внутри. Махони говорит, она похожа на предыдущую жертву. Мы не смогли подобраться достаточно быстро, чтобы вынести ее из дома вовремя. — Он заметил Митчелл. — Вы кто?

— Миа Митчелл. Отдел расследования убийств. А вы, должно быть, Ларри Флетчер?

Выражение лица Ларри сменилось с мрачного на подозрительное.

— Точно. Но при чем тут Отдел расследования убийств?

Миа подняла взгляд на Рида: в ее синих глазах читалось обвинение.

— Вы ему не сказали?

Рид нахмурился.

— Я оставил сообщение, чтобы он перезвонил мне.

— Не сказал о чем? — требовательно спросил Ларри.

Митчелл вздохнула.

— Жертва последнего пожара умерла до того, как он начался. Здесь, возможно, тот же случай.

Ларри встревоженно посмотрел на нее.

— Нехорошо, конечно, радоваться такому, но я рад.

— Это в природе человека, — заверила его Миа. — Вы ничего не могли сделать.

— Спасибо. Может, сегодня нам удастся поспать. Вам наверняка нужно опросить тех, кто туда ходил. Махони и стажера. Эй! — крикнул он своим людям. — Махони! Хантер! Сюда!

Махони и самый новый, еще не прошедший испытательного срока член их команды неспешно направились к начальнику. Они все еще были в полном снаряжении, за исключением дымовых масок, уже болтающихся на груди. Оба выглядели изможденными и опустошенными.

— Мы опоздали, — сказал Брайен Махони, голос которого охрип от дыма. — Она обуглилась, как и предыдущая.

Стажер сокрушенно покачал головой.

— Боже мой… — Его голос тоже охрип, но скорее от испуга.

Митчелл шагнула вперед, всматриваясь в лицо стажера, скрытое под шлемом.

— Дэвид?

Тот сдвинул шлем на затылок.

— Миа? Что ты здесь делаешь?

— Хочу задать тебе тот же вопрос. Я знала, что ты сдал экзамен, но думала, что ты еще ждешь распределения.

— Я в сто семьдесят второй уже три месяца. Думаю, раз уж ты здесь, то мы имеем дело с убийствами. И пожар должен был просто это скрыть.

— Хорошая версия. Ты знаком с Соллидеем?

Стажер снял шлем и сунул его под мышку. На Рида смотрели спокойные серые глаза, и лейтенант почувствовал укол раздражения: даже покрытый грязью, тот оставался парнем с обложки.

— Нет. Дэвид Хантер, новичок.

— Рид Соллидей, ОРПП. Я так понимаю, вы уже знакомы.

Митчелл криво улыбнулась.

— Да, мы как-то раз развлеклись вместе.

При мысли о том, что Митчелл развлекалась с симпатичным стажером, Рида окатило волной раздражения, такой мощной и стремительной, что он испытал шок. Стоп! Если даже Митчелл и Хантер когда-то были парой, его это, черт возьми, совершенно не касается. А вот пожар — очень даже касается.

— Расскажите, что вы видели.

— Сначала ничего, — признался Хантер. — Дым был слишком густой. Черный. Вода в струе мгновенно испарялась и тут же проливалась на нас дождем. Мы не останавливались: проверили спальни, но в кроватях никого не нашли. Наконец добрались до кухни. — Он закрыл глаза и судорожно сглотнул. — Миа, я чуть не наступил на нее. Она…

— Не волнуйся. На такое нелегко смотреть, даже если тебе уже доводилось видеть подобное. В какой позе она лежала?

Хантер вздохнул.

— В позе зародыша.

Махони снял шлем и вытер пот, заливавший лоб.

— Рид, пламя поднялось высоко: выгорело все вплоть до уровня глаз. В точности как в прошлый раз. И печку тоже в сторону оттащили.

— Что насчет мусорного ведра в гостиной? — спросил Рид.

— Обычная металлическая корзина для бумаг, наполненная газетами, — ответил Махони.

— Девушка, которую мы обнаружили в субботу, умерла еще до того, как начался пожар, — вставил Ларри. — Возможно, эта жертва тоже.

Махони резко выдохнул.

— Спасибо. Мне немного полегчало. К нам вопросы еще есть?

Рид перевел взгляд на Митчелл.

— У вас все?

— Ага. Дэвид… Передавай привет маме, — закончила она, но все поняли: Миа собиралась сказать что-то совсем другое.

Уголки рта Хантера приподнялись.

— Передам. Не забывай нас.

Махони и Хантер ушли, и Рид чуть расслабился.

— Вам еще нельзя входить туда, — заявил он, испытывая раздражение за свой резкий тон. — Такая обувь не защитит ноги от жара.

Он развернулся и пошел к машине. Митчелл последовала за ним.

— Когда можно будет войти Джеку и его ребятам?

— Через час. Мы с Беном и Фостером войдем первыми, но вы уже можете позвонить Ангеру.

Он присел на откидной задний борт, чтобы переобуться. Закончив телефонный разговор, Миа сунула телефон в карман и уставилась на Рида. Из-за ее пристального взгляда, холодного воздуха и с трудом сдерживаемой ярости его пальцы справлялись со шнурками еще хуже, чем обычно. Наконец Митчелл, не сдержавшись, хлопнула его по рукам и сама принялась за дело.

— У тебя что, правило такое — никогда не просить о помощи? — проворчала она.

— А у тебя правило — щадить чувства других? — выпалил он в ответ.

Миа вздернула подбородок и прищурилась. В ее глаза снова вернулся холод.

— Нет. Именно поэтому люди предпочитают общаться с Эйбом. Но Эйба здесь нет, так что тебе придется иметь дело со мной. — Она опустила руки и сделала шаг назад. — Ну вот, тормоз, теперь ты готов. Сходи проведай нашу жертву, если не трудно, а то у меня нет подходящей обуви.

Ее сарказм лишил его остатков самообладания.

— Слушай, я…

— Что? Что ты, Соллидей?

— Спасибо. — Он схватил спецодежду и пошел к дому. — Можешь вызвать кого-то, кто бы сдерживал толпу, пока я буду внутри? И вызови судмедэксперта.

— Сделаю.

Миа смотрела, как он входит в дом Пенни Хилл: в одной руке фонарь, в другой — сумка с разными прибамбасами. Какая походка! Она опять чуть не отдавила человеку ногу. Или в данном случае руку. Миа, работай и не отвлекайся.

Она отвела мистера Райта в сторону.

— Детектив Митчелл. Вы знали миссис Хилл?

Он ссутулился на глазах.

— Значит, она умерла? Пенни умерла?

— Боюсь, что да. Мне очень жаль. Вы можете рассказать, что именно видели?

Он кивнул.

— Я спал, но визг тормозов меня разбудил. Я подбежал к окну и увидел, как машина Пенни помчалась по улице. А через секунду… ее дом взорвался.

— Мистер Райт, вы не заметили, кто был за рулем?

Он с несчастным видом покачал головой.

— Было темно, и все произошло так быстро… Мне очень жаль.

Миа была с ним солидарна.

— Она часто оставляла машину на подъездной дорожке?

— В последнее время — да. Ее дочери пришлось переехать из дома в квартиру, и лишние вещи она сгрузила в гараж Пенни.

— Вы знакомы с дочерью миссис Хилл?

— Я пару раз разговаривал с Маргарет месяц назад. Раньше она жила в Милуоки, а где живет теперь — не знаю. У Пенни есть еще сын, он живет в Цинциннати. Его зовут Марк.

— Вы знаете, где работала миссис Хилл?

— Она была социальным работником.

В мозгу Мии завыл сигнал тревоги. Социальные работники — отличная мишень для недовольства.

— Спасибо. — Она протянула ему визитку и обратила внимание, какие холодные у него руки. — Если что-нибудь вспомните, пожалуйста, позвоните мне.

Она обошла собравшихся, но оказалось, что более-менее важными можно было считать только показания мистера Райта. Миа направилась к задней части пожарной машины, когда пожарники уже скатывали рукав. Дэвид Хантер стоял там: глаза закрыты, лицо осунулось.

— Ты как, Дэвид? — тихонько спросила она.

Он устало повернулся и посмотрел на нее.

— Как ты это выдерживаешь? — вопросом на вопрос ответил он.

— Ты тоже научишься. День за днем. Но большая часть твоих дней не будет такой. К счастью, и большинство моих дней — тоже.

Она прислонилась здоровым плечом к борту машины и посмотрела на Дэвида снизу вверх. Он был на несколько сантиметров выше ростом, чем Соллидей, но далеко не так широк в плечах. К тому же Дэвид был чисто выбрит, так что не было и намека на дьявольский облик, который так хорошо получился у Соллидея.

— Ты продал мастерскую, когда пошел в пожарники?

— Нет. Нанял людей, чтобы работали вместо меня. Хожу туда, когда выпадает выходной, и ковыряюсь в двигателях. Независимо от того, что именно у них не в порядке. — Он приподнял бровь. — Твоей «альфе» нужно отладить двигатель?

— Нет, она ни разу меня не подвела с тех пор, как ты его отрегулировал. Значит, ты постоянно занят.

Она посмотрела ему в глаза, и он не отвел взгляда.

— Мне показалось, что так будет разумнее всего.

У Дэвида Хантера был тяжелый случай разбитого сердца. Давным-давно он влюбился в Дейну, но подруга Мии этого так и не заметила. А потом и сама Дейна влюбилась — в другого, и ни у кого, видевшего Дейну и Этана Бьюкенена вместе, не возникало и грамма сомнений в том, что они идеально подходят друг другу. Миа, конечно, больше всех радовалась счастью своей лучшей подруги, но каждый раз, когда она видела боль в глазах Дэвида Хантера, у нее перехватывало дыхание, как от удара в живот.

— Никто не знает, Дэвид. И если это зависит от меня, то никто и не узнает.

Он иронически улыбнулся.

— Наверное, эта фраза должна меня утешить. — Он выпрямился. — Так что здесь происходит, Миа, на самом деле?

— Мы еще не знаем. Слушай, а тебе уже доводилось видеть аналогичные пожары?

— Нет, но я работаю здесь всего лишь три месяца. Спроси лучше Махони.

— Обязательно. А как насчет костров в мусорных корзинах? Сколько их ты уже видел?

— Так сразу и не скажешь. По крайней мере, несколько штук точно, но большинство из них разжигали, я думаю, дети начальной школы. — Он оглянулся на дом. — А этот пожар устроил явно не ребенок.

Она нахмурилась.

— Большинство поджигателей моложе двадцати лет, правильно?

— Да. Но такие вопросы лучше задавать твоему другу Соллидею.

«Он мне не друг. — Резкость этой мысли оказалась для Мии неожиданной. — Мы просто временно работаем вместе».

— Я спрошу его. А теперь мне нужно поговорить с Махони, пока вы не уехали.

Вторник, 28 ноября, 01:35

Что ж, в этот раз все получилось намного лучше. Он отбросил в сторону полную лопату грязи. Опыт — лучший учитель.

Он быстро накрыл выкопанную яму, схоронив то, что забрал с места преступления. Презерватив и окровавленные полиэтиленовые пакеты полежат здесь в целости и сохранности, пока у него не появится возможность вернуться и избавиться от них уже навсегда. Нужно было остановиться на обратном пути и выбросить их, но ему казалось, что его преследуют, и он не сводил глаз с зеркала заднего вида.

Но предосторожности оказались излишними. Его никто не преследовал. Его никто не видел. Машина Пенни Хилл стоит теперь в глуши, без номерных знаков и заводских номеров. Он загнал ее достаточно далеко от проселочной дороги, чтобы поиски заняли у полиции некоторое время. Он знал, что ничего не забыл, но береженого Бог бережет. Одного волоска может оказаться достаточно, чтобы его признали виновным.

Конечно, сначала им придется его поймать. А этого никогда не случится.

Он был осторожен. Ловок. Безжалостен.

Он тщательно утаптывал землю и улыбался. Она мучилась. Стоны Пенни Хилл все еще стояли у него в ушах. К сожалению, из-за кляпа стоны звучали приглушенно, но это было неизбежным злом. Однако кляп не мог скрыть пустого, остекленевшего взгляда, когда он закончил с ней. И она точно знала, почему он так поступил. Это еще усиливало его удовольствие от сделанного.

Он неожиданно замер, с силой сжав рукоятку лопаты. Черт! Он забыл портфель. Портфель Пенни Хилл по-прежнему лежал на заднем сиденье машины. Он заставил себя успокоиться. Ничего страшного. Он вернется туда и заберет портфель, когда сможет. Он достаточно хорошо спрятал машину и успеет съездить за портфелем прежде, чем автомобиль обнаружат.

Он посмотрел на ночное небо. До рассвета оставалось еще несколько часов. Он успеет немного вздремнуть, прежде чем новый день можно будет считать официально начавшимся.

Мальчик глядел в окно, замерев от страха. Он снова здесь. Снова что-то закапывает. Нужно рассказать. Обязательно. Но он слишком напуган. Все, что он мог, — это смотреть, как он снова закрывает свой тайник. Его воображение рисовало самые ужасные картины того, что он закопал. Но реальность того, что он сделает, если он все-таки расскажет, была ничуть не менее ужасной. Это мальчик знал наверняка.

Глава 7

Вторник, 28 ноября, 7:55

«У нее усталый вид». Это была первая мысль Рида, когда он остановился в дверном проеме Отдела расследования убийств, сжимая пару пожарных сапог в одной руке, а картонку с двумя чашками кофе — в другой. Митчелл сидела, откинувшись на спинку кресла, задрав на стол ноги в потертой обуви, и внимательно изучала толстую папку с документами, которую положила на колени.

Ее взгляд метнулся вверх, когда Рид уронил тяжелые сапоги на пол у ее стола. Она уставилась на них, затем со слабой улыбкой посмотрела на гостя.

— До Рождества еще далеко. Я тронута, Соллидей.

Он протянул руку с импровизированным подносом и увидел, как ее лицо осветила искренняя благодарность.

— Вот это совсем другой разговор!

Она положила папку на стол и взяла с картонки одноразовый стаканчик.

— Это настоящий кофе, — уточнил Рид. — Не те помои из вашего кофейника.

— Ну, концентрации кофеина в помоях хватает для того, чтобы мы могли работать несколько суток без отдыха. — Она взглянула на него, держа в руке пакетик со сливками. — Положить тебе сливок или предпочтешь снова обменяться оскорблениями?

Он хмыкнул.

— Предпочитаю черный кофе. — Он опустил глаза на папку с бумагами. — Досье Роджера Барнетта?

— Здесь нет его личного дела. Я заказала его вчера, но наша клерк еще ничего не приносила. Это записки по делу, написанные рукой самого Барнетта. Когда сегодня утром я приехала на работу, он уже ждал меня. Имена, адреса, даты, касающиеся всех тех, кому он наплевал в кашу за последние несколько лет. Думаю, это помогло ему почувствовать себя причастным к расследованию.

— И что?

Она поморщилась.

— Похоже, не было человека, кто бы не точил на него зуб.

— Значит, ты вернулась к версии, что Кейтлин — средство отомстить ее отцу.

Она налила в кофе сливки и резко закрыла крышку.

— Не знаю. Но я определенно знаю, что Пенни Хилл была социальным работником. За годы своей работы она наверняка забрала массу детей из большого количества семей. С определенной точки зрения она разрушила много жизней. Думаю, будет интересно сравнить досье Роджера Барнетта и Пенни Хилл. Проверить, нет ли там человека, который ненавидел их обоих.

— Роджер Барнетт знал Пенни Хилл?

— Нет. Я очень надеялась, что знал, но он никогда не слышал ее имени. — Она опустила ноги на пол. — Сейчас время утреннего совещания. Я попросила Джека и судмедэксперта присоединиться к нам. — Она взяла папку и кофе. — А еще попросила нашего психолога зайти на совещание. Его зовут Майлз Вестфален. Я официально включила его в нашу группу. Я уже с ним работала. Хороший парень.

Не успел Рид вставить хоть слово, как она уже пошла по боковому коридору, жестом пригласив его следовать за собой. «Еще и психолог, — успел подумать лейтенант. — Только его не хватало!»

Весь центр конференц-зала занимал большой стол. Сам Спиннелли сидел во главе стола в окружении Джека Ангера из ГОМП и Сэма Баррингтона из судмедэкспертизы. Рядом с Джеком сидел какой-то пожилой мужчина. Наверное, это и был психолог.

Спиннелли окинул их внимательным взглядом и поморщился.

— Вы хоть иногда спите?

— Не часто, — призналась Митчелл и тепло улыбнулась психологу. — Привет, Майлз. Спасибо, что пришел. Знакомься: лейтенант Рид Соллидей из ОРПП. Рид, а это доктор Майлз Вестфален.

Рид пожал ему руку, стараясь придать себе невозмутимый вид. Он ненавидел большинство психологов. Ненавидел то, как они пытаются прочитать мысли собеседника. То, как они буквально все ставят под вопрос. Но больше всего его бесило то, как они объясняют склонность к совершению зла тяжелым детством. Он готов был держать пари, что еще до того, как совещание подойдет к концу, Вестфален превратит злобного поджигателя в бедную овечку, не имевшую отца и вынужденную жить с властной матерью.

Вестфален откинулся на спинку кресла. Похоже, ситуация его несколько забавляла.

— Лейтенант Соллидей, рад встрече с вами. Но не волнуйтесь, я не стану читать ваши мысли. По крайней мере, не раньше чем выпью первую чашку кофе.

На лице Рида заходили желваки. Митчелл села рядом с Вестфаленом и примирительно сказала:

— Оставь его, Майлз. У него была тяжелая ночь. У нас обоих. Сядь, Соллидей. Пожалуйста. — Она перевела взгляд на Баррингтона. — Вы все успели проверить?

— Я провел только поверхностный осмотр, — ответил Баррингтон, пока Рид усаживался рядом с Митчелл. — Но готов держать пари, что обнаружу на теле еще кое-что, помимо бензина. Ожоги гораздо глубже. В данном случае огонь горел дольше, по крайней мере на жертве.

— Поговорим о жертве, — перебил его Спиннелли. — Кто она?

— Пенелопа Хилл, возраст сорок семь лет, — ответила вместо него Митчелл. — Двадцать пять лет проработала в Отделе социального обеспечения. — Она с такой силой выдохнула, что сдула челку в сторону. — Вчера вечером она устроила вечеринку по поводу выхода на пенсию. Сегодня утром я поговорила со своим старым другом в Отделе социального обеспечения. Хилл все уважали и любили. Несколько раз о ней писали в газете, отмечая ее заслуги в деле социального обеспечения.

— Фраза «ее все любили» бывает достаточно относительной, — отметил Вестфален. — Коллеги — вполне возможно.

— А родители, у которых она забрала детей? — продолжила Митчелл мысль Вестфалена. — Вряд ли они отозвались бы о ней как о всеобщей любимице. Я уже думала об этом, Майлз.

— Дочь полицейского и социальный работник… — задумчиво произнес Спиннелли. — Есть какая-нибудь связь?

Миа покачала головой.

— Барнетт с ней не знаком. Нужно получить распоряжение суда на выдачу нам дел, которые вела Хилл, чтобы сравнить фигурантов. Но сами пожары имеют между собой очень много общего.

Спиннелли поднял брови.

— Что скажешь, Рид?

Все взгляды устремились на него.

— Оба пожара вспыхнули в кухне. В обоих случаях в качестве первичного топлива использовался природный газ. В обоих случаях на стену нанесли легковоспламеняющееся твердое вещество в качестве дополнительного запала. Лаборатория прислала результаты анализа вещества, использованного в доме Дауэрти. Нитрат аммония смешали с керосином и гуаровой смолой. Очень огнеопасная смесь. К вечеру я должен получить результаты анализа соединения, использованного в доме Хилл, и, думаю, они совпадут.

Спиннелли пригладил усы.

— Мы имеем дело с профессиональным поджигателем?

— Не в традиционном понимании этого слова. Поджог с целью получения прибыли обычно совершается владельцами собственности для получения страховки или же поджигателями, оказывающими… услугу. В данном случае не похоже, чтобы речь шла о деньгах. Здесь замешаны личные отношения. Я хочу сказать, он ведь не просто устроил пожар, он взорвал здания. Мы до сих пор не вычислили, что именно связывало его с жертвами, но взрыв буквально кричит: «Посмотрите на меня! Посмотрите, что я могу сделать!»

— А еще: «Посмотрите на них! Смотрите, как они умерли», — пробормотала Митчелл. — Словно мигающая неоновая стрелка-указатель. — Она перевела взгляд на Вестфалена. — Крик о помощи?

Тот приподнял косматые седые брови.

— Скорее, крик гнева.

Рид удивился. Он ожидал, что психолог сядет на своего любимого конька — «крик о помощи». Это была вторая особенность психологов, которая его раздражала. Никто ни в чем не виноват. Если преступник совершает преступление, он так зовет на помощь. Бред сивой кобылы. Преступники совершают преступления потому, что им это выгодно. Точка. Если бы они нуждались в помощи, то вполне могли бы вежливо попросить ее, вместо того чтобы взрывать жилые дома, подвергая опасности целые чертовы районы.

Спиннелли отодвинул стул и подошел к белой доске.

— Итак, что мы имеем? — Он разделил записи на две колонки, которые озаглавил «Дауэрти/Барнетт» и «Хилл». — Время преступления?

— В обоих случаях — около полуночи, — ответил Рид. — В обоих случаях пострадали жилые здания в районе, заселенном представителями среднего класса. В обоих случаях были использованы зажигательные устройства с запалом.

— Не забудь о мусорной корзине, — пробормотала Митчелл.

— И в обоих случаях присутствовал дополнительный очаг возгорания, — добавил Рид. — В корзине для бумаг. Устроенный с помощью газеты и сигареты без фильтра. Если у сигареты нет фильтра, она сгорает до самого конца и поджигает газету. Это очень простой, но эффективный механизм замедленного действия.

Спиннелли записал его слова на доске и повернулся к присутствующим.

— Это больше походит на новичка.

— Это просто что-то означает, — тихо заметила Митчелл. — Это… какой-то символ.

— Наверное, ты права. Что еще? — спросил Спиннелли. — Сэм?

— Оба тела обуглились до неузнаваемости, — внес свой вклад в разговор Баррингтон. — Как я уже отмечал, степень повреждения у второй жертвы намного выше.

— У миссис Хилл, — пробормотала Митчелл. — Ее звали Пенни Хилл.

Когда Рид увидел, как изменилось выражение лица Мии, у него сжалось сердце, но Баррингтон лишь удивленно приподнял светлые брови.

— В случае со второй жертвой убийца использовал какое-то другое вещество. Оно горело намного медленнее.

— Проверьте на смеси нитратов, — посоветовал Рид. — Я попрошу ребят из лаборатории выслать вам формулу по факсу.

— Буду ждать. И принесите мне стоматологическую карточку второй жертвы, детектив. Я постараюсь подтвердить личность убитой как можно скорее.

— Ага, — ответила Митчелл. — Сегодня же этим займусь.

Баррингтон встал.

— Если это все… У меня сегодня еще очень много дел.

— Позвоните нам, как только появятся новости, — попросил Спиннелли, и Баррингтон ушел.

Секунду-другую Митчелл не сводила свирепого взгляда с закрывшейся за медэкспертом двери, наконец медленно расслабила сжатый кулак и вытерла ладонь о брюки. Когда она заговорила, голос у нее звучал спокойно:

— Марк, тело Барнетт облили бензином. А тело Пенни Хилл — чем-то другим… Вещество горит при более высокой температуре.

— Необязательно, — вставил Рид. — Возможно, оно просто медленнее сгорает.

Она раздраженно пожала плечами.

— Да какая разница! Я вот о чем: есть явное различие. Он изменился. Возможно, он улучшает свой образ действия.

Спиннелли задумался, кончики его усов поникли.

— Считаю твое предположение вполне разумным. В чем именно состоят отличия?

— В первом доме он оставил два устройства, — начал перечислять Рид. — Одно в кухне, еще одно — в спальне хозяев. Во втором доме в спальне хозяев он ничего не оставлял.

Этот момент, похоже, заинтересовал Вестфалена.

— Почему?

— Возможно, в первом случае его гнев был направлен конкретно на Дауэрти, — предположил Вестфален. — Это была их кровать.

— Или, возможно, он решил, что взрыв и от одного устройства получился огромным, так зачем лишний раз рисковать и задействовать второе? — возразил Рид. — Распространенная ошибка начинающих поджигателей в том, что они оставляют слишком много зажигательных устройств. Они считают, что одно устройство хорошо, а пять — лучше. Но если одно из этих пяти не срабатывает, оно превращается в улику. Упрощение может быть показателем его развития. Мы спросим у Дауэрти, есть ли у них враги. — Он поглядел на Митчелл. — Они звонили сегодня утром. Я договорился подъехать к ним домой после девяти часов.

— Хорошо. — Она нахмурилась. — Майлз, если бы целью были Дауэрти, я бы согласилась. Но если жертвой стала Кейтлин, то при чем тут кровать в спальне хозяев? Кейтлин ведь занималась в спальне для гостей. Что ему за радость от того, что он сжег кровать, к которой девушка даже не прикасалась?

— Хороший вопрос, — признал Вестфален. — Обсудите это с Дауэрти.

— Другие различия? — спросил Спиннелли.

— Он оставил машину Кейтлин в гараже, а машину Пении Хилл угнал, чтобы скрыться с места преступления, — ответил Рид.

— Действительно, очень похоже, что он развивает свой метод, — кивнул Вестфален.

Спиннелли записал это на доске.

— Джек, ты что скажешь?

— На ковре, который мы забрали из дома Дауэрти, были обнаружены брызги крови. Бен Траммель также нашел предмет, возможно являющийся пуговицей с джинсов жертвы. Предмет лежал в холле, в щели под лестницей. В холле мы не обнаружили ни джинсов, ни их остатков, но они могли просто сгореть. Если это так, то мы должны найти их следы в пепле.

— Что насчет бензина? — спросила Митчелл.

— На ковре его нет. Мы обнаружили его только в кухне, вокруг того места, где лежало тело.

— Значит, он изнасиловал и застрелил ее в холле, а затем затащил в кухню и облил бензином. — Митчелл скрипнула зубами. — Сукин сын!

— Перейдем к ближайшим родственникам, — продолжал Спиннелли. — Родственникам Пенни Хилл уже сообщили?

— Еще нет, — ответила Миа. — Я обзвонила всех людей с именем Марк Хилл в Цинциннати, но родственников Пенни среди них не оказалось. Кадровики в Отделе социального обеспечения придут на работу примерно через полчаса. У них я и узнаю точные данные.

Спиннелли сел.

— Майлз, ты можешь дать нам профайл или хоть какую-то отправную точку?

Вестфален бросил осторожный взгляд на Рида.

— Полагаю, лейтенант Соллидей лучше понимает поджигателей.

Но тот жестом дал ему понять, чтобы психолог продолжал: ему было интересно, что он сможет сказать.

— Прошу вас.

Вестфален снял очки и протер линзы носовым платком.

— Ну приблизительно двадцать пять процентов поджигателей — дети, не достигшие четырнадцати лет, а поджоги, которые они устраивают, представляют собой небольшие костры, разожженные для удовольствия или как знак протеста против насилия. Я не думаю, что это наш случай. Другие двадцать пять процентов поджигателей — подростки от пятнадцати до восемнадцати лет. — Он пожал плечами. — Мне не хочется верить, что подобное мог совершить подросток, но все мы знаем, что они на такое способны. Редкий случай — поджигатели старше тридцати лет. Люди за тридцать совершают поджоги ради выгоды, как уже говорил лейтенант. Взрослые поджигатели, не преследующие материальную выгоду, почти всегда действуют из мести. Большинство из них белые. Почти все — мужчины. Я практически уверен, что у нашего поджигателя есть приводы в полицию.

— Мы не смогли найти отпечатков, — вставил Ангер. — И он ничего не забыл на месте преступления, — по крайней мере, пока мы ничего не обнаружили. Таким образом, нет ни одной зацепки, которая могла бы привести нас к нему или к его делу.

Вестфален нахмурился.

— Ну когда он все же что-нибудь забудет, готов поспорить, вы сможете связать его с кем-то, чьи данные есть в системе. Тот факт, что его заметили, когда он отъезжал от дома миссис Хилл за считаные секунды до взрыва, говорит о том, что либо он плохо распределил время для бегства, либо что время он распределил очень хорошо, и тогда у него высокая потребность в риске.

— Он ищет острых ощущений, — сделала вывод Митчелл, и Вестфален кивнул.

— Возможно. У поджигателей, как правило, тяжелое детство. Отсутствие отца, эмоциональное насилие со стороны матери.

Рид стиснул зубы. Вот оно. Он знал, что ни один психолог не сможет удержаться и не обвинить во всем тяжелое детство. Вестфален встретился с ним взглядом, и Рид понял, что психолог заметил его раздражение, но проигнорировал его.

— Зачастую поджог служит своего рода трамплином для перехода к преступлениям на сексуальной почве, — добавил Вестфален. — В моей практике встречалось достаточно много насильников, которые сначала прибегали к поджогу как средству сексуальной разрядки. Но со временем пожары перестали приносить нужный эффект. И преступники перешли непосредственно к сексуальному насилию.

— Значит, вас не удивляет, что наш парень изнасиловал и сжег человека, — резюмировала Митчелл.

Вестфален снова водрузил очки на нос.

— Нет, меня это совершенно не удивляет. Но что меня действительно удивляет, так это то, что он не остался поблизости и не полюбовался пламенем. Он спланировал такой грандиозный взрыв, но не остался посмотреть на дело своих рук.

— Я тоже об этом подумал, — согласился Рид, подавив раздражение. — Вчера вечером я проверил зевак. Я не увидел в толпе никого, кто бы не жил по соседству, и не заметил никого, кто бы присутствовал во время пожара в доме Дауэрти.

— Что дальше? — спросил Спиннелли.

— Я проанализирую образцы, которые мы взяли в доме Хилл вчера вечером, — сказал Ангер. — Не думаю, что в образцах из кухни много чего обнаружится, но мы буквально прочесали переднюю часть дома, которая пострадала меньше всего. Я хочу поехать туда со своей командой еще раз, прямо сегодня утром, посмотреть все при дневном свете. Если он оставил хоть один волосок и тот не сгорел, мы найдем его. Я могу рассчитывать на Бена Траммеля, Рид? Вчера он нам очень сильно помог.

— Конечно.

— А мы побеседуем с Дауэрти, — сказала Митчелл и посмотрела на Рида. — А потом я хотела бы тоже съездить к дому Пенни Хилл.

— И нужно еще раз съездить в университет. Следует выяснить, кто еще знал, где будет находиться Кейтлин, и не видели ли кого-нибудь постороннего на территории кампуса.

— А затем — в пассаж, чтобы проверить алиби Джоула Ребиновица. Вчера вечером, возвращаясь от дома Пенни Хилл, я проезжала мимо пассажа, но он был закрыт. Откроется в полдень. — Митчелл повернулась к Спиннелли. — Нам нужно получить постановление суда, чтобы можно было посмотреть досье Пенни, и у меня до сих пор нет досье Барнетта. Можно послать за бумагами Стейси?

Спиннелли нацарапал себе памятку в блокноте.

— Постановление суда беру на себя. До какого момента в прошлом должна дойти Стейси?

Миа перевела взгляд на Вестфалена.

— А ты как считаешь, Майлз? Год?

Тот пожал плечами.

— Надо же с чего-то начинать. Наверняка сказать ничего не могу, Миа.

— Я тоже, — мрачно кивнула она. — Мы можем заехать в Отдел социального обеспечения на обратном пути и получить доступ к отчетам Хилл, а потом будем сверять документы, пока что-нибудь не выскочит.

— Рид, ты уже проверил базу данных насчет схожих пожаров? — спросил Спиннелли.

— Да. Я прогнал запрос через базу данных СОБП дважды: в воскресенье утром и сегодня утром, прежде чем ехать к вам. СОБП — это Система отслеживания бомб и поджогов, которую поддерживает Управление по борьбе с незаконным оборотом алкоголя, табака и вооружений, — добавил он, заметив озадаченный взгляд Митчелл. — Я получил много ссылок на твердые легковоспламеняющиеся вещества, но главным образом находящиеся в собственности торговых предприятий. А когда я добавил в запрос убийства, то не получил вообще ни одной ссылки. Когда я ввел в запрос «пожар в мусорной корзине», то получил несколько тысяч ссылок. Я настроил систему так, чтобы она автоматически прогоняла поиск по нескольку раз в день — на тот случай, если наш парень совершит нечто подобное где-нибудь в другом месте. Посмотрим.

Спиннелли нахмурился.

— В общем, получается, что на данный момент все, что мы можем сделать, — это искать связь между двумя делами, которые расследуем. Миа, сообщи мне, что удалось найти, прежде чем пойдешь домой. Удачи.

Они с Ангером вышли, но Вестфален задержался. Он сидел на месте и задумчиво теребил галстук.

— Ты не веришь, что семейная жизнь влияет на преступников, — наконец произнес он спокойным тоном.

Рид ненавидел этот «спокойный» голос психологов. Для него такой голос всегда звучал подобно скрипу ногтей по классной доске.

— Я думаю, что это универсальная отговорка, — заявил он, даже не пытаясь говорить спокойно. — Проблемы, уважаемый, есть у всех. Некоторые вынуждены проходить через большие трудности, чем остальные. Такова жизнь. Хорошие люди справляются и становятся добропорядочными гражданами. Плохие люди не справляются. Все очень просто.

Митчелл посмотрела на него — в ее синих глазах светилось любопытство, — но ничего не сказала. Вестфален надел пальто.

— Какая убежденность!

— Да, — буркнул Рид, понимая, что ответ слишком резкий, но какая, к черту, разница? Психологи часто прибегают к подобным уловкам, чтобы выяснить детали, которые большинство нормальных людей предпочитает держать в секрете.

— Нам обязательно нужно как-нибудь снова встретиться и поговорить, — заявил Вестфален и с теплой улыбкой повернулся к Митчелл. — Я рад, что ты вернулась на службу, Миа. Без тебя здесь все было не то и не так. Больше не подставляйся под пули, хорошо?

Уголки ее губ пошли вверх, — очевидно, она тоже испытывала теплые чувства к старику.

— Сделаю все возможное и невозможное, Майлз. Передавай привет супруге.

Когда Вестфален ушел, она посмотрела на Рида. Он решил, что сейчас она набросится на него за то, что он был так резок. Но Митчелл ничего не сказала, просто собрала свои записи.

— Ты готов отправляться в путь, Соллидей? Чем раньше мы поговорим с Дауэрти и проверим дом Пенни Хилл, тем скорее сможем посмотреть документы — а ведь именно работа с документами для меня самая любимая, просто вне конкуренции. — Сарказм в ее голосе дал Риду понять, что это совсем не так.

— А я-то думал, что твоя любимая часть работы — угрожать Драчливым парням хулиганами по имени Драко.

Она неожиданно широко улыбнулась, и на душе у него посветлело, а кислое настроение, оставшееся после разговора с психологом, пропало.

— Неплохо, Соллидей. Добавил еще парочку поэтических выражений. Очень неплохо. Давай по пути к Дауэрти заедем в кафе, возьмем еду на вынос. Я умираю от голода.

Вторник, 28 ноября, 08:45

Он растерянно моргнул и уставился на первую полосу газеты. Ничего себе, какая шустрая эта журналистка! Он-то считал, что информация появится в газете только к завтрашнему дню. Но вот она перед ним, да еще на первой полосе «Буллетин»: «Серийный поджигатель-убийца терроризирует город».

Ну какой же я террорист? Он улыбнулся собственной шутке.

Они с первых же строк статьи назвали имя жертвы: Пенни Хилл. Никаких тебе глупостей вроде «имя жертвы сохраняется в тайне до уведомления родных». Он прочитал дальше и нахмурился. Кто-то видел, как он уезжал оттуда. Ну даже если его и правда кто-то видел, опознать его все равно не смогут, он ведь натянул на лицо лыжную маску. Также неважно, видели они номерные знаки машины или нет: машина все равно принадлежала самой Пенни Хилл.

«Жертва — Пенни Хилл, сорока семи лет». Хм… А она хорошо выглядит, в таком-то возрасте! По крайней мере, выглядела. Он снова хихикнул. Теперь она была похожа на зефир, который слишком долго держали на огне.

Во всяком случае, он ее себе именно такой представлял. Конечно, на самом деле ему очень хотелось увидеть тело. Увидеть дом. Увидеть разрушения, которые он вызвал. Но это неблагоразумно, пока идет расследование. Итак, кто его преследует? Он просмотрел статью. Лейтенант Рид Соллидей, ОРПП. Лейтенант. Они послали на его поиски большую шишку. Никаких тебе младших чинов из ФБР. Хорошо. У этого Соллидея есть награды. Он человек опытный. Из него получится достойный противник. Это означает, что ему придется постараться и не наследить в рабочей зоне. Не оставить после себя ничего, что бы мог обнаружить добрый лейтенант и его напарник. Кстати, а кто его напарник?

Его губы разошлись, обнажив волчий оскал. Детектив Миа Митчелл. Женщина? Они действительно отправили на его поиски женщину?

Им никогда не поймать меня, даже через миллион лет!

Однако излишняя самонадеянность может привести к гибели. Поэтому нужно планировать и осуществлять действия так, словно его преследуют двое компетентных мужчин. Но спать он будет спокойно.

Он вырвал статью из газеты и снова просмотрел ее. Они упомянули Кейтлин. Когда он читал статью в первый раз, то не обратил на это внимания: его слишком взволновало появление в печати имени Пенни Хилл. «Жертвой первого пожара стала девятнадцатилетняя Кейтлин Барнетт, дочь сержанта Роджера Барнетта… — его сердце чуть не остановилось, — двадцать лет проработавшего в Департаменте полиции Чикаго».

Вот черт! Он убил ребенка полицейского. Что вообще дочь полицейского забыла в том доме? Черт! Он разъяренно запихнул статью в книгу с вырезками, где уже хранилась статья о пожаре в доме Дауэрти из вчерашней «Трибьюн» и еще одна — из пятничной «Газетт» в Спрингдейле о пожаре на День благодарения. Черт! Теперь полиция будет охотиться за ним, словно он бешеный пес. Одним сердитым движением он смел вещи в сумку. Черт побери! Полный крах! Полный!

Он бросился к двери: сердце бешено колотилось с того самого момента, как в нем поселился страх. Надо остановиться.

Он замер. Нет. Нельзя останавливаться. И он не остановится! Он делает это ради собственного будущего. Гнев должен уйти, помнишь? Нельзя останавливаться, пока не доведешь дело до конца. Ведь это все равно как… как прервать прием антибиотиков. Все будет только хуже, и в следующий раз гнев просто станет сильнее, захватит полностью. В следующий раз он может потерять голову, и его поймают. Но прямо сейчас он себя полностью контролирует. Вчера вечером он не потерял головы, и дальше этого не произойдет. Он отдает себе отчет в каждом действии. Он думает эффективнее. И действует тоже эффективнее.

Он не остановится. Не раньше, чем совершит все, что планирует. Он должен делать все очень быстро, если не хочет, чтобы его поймали. Он должен научиться действовать идеально. Но прямо сейчас ему нужно съездить в одно место. И он должен появиться там вовремя.

Вторник, 28 ноября, 09:05

Миа сворачивала обертку от бутербродов, когда машина остановилась перед тем, что когда-то было домом Дауэрти. На обочине дороги стояла пара средних лет и в ужасе смотрела на почерневшие остатки здания.

— Думаю, это Дауэрти, — негромко сказала Миа.

— Пожалуй, я с тобой соглашусь, — вздохнул Соллидей. — Давай покончим с этим.

Мистер Дауэрти обернулся, услышав шаги вновь прибывших.

— Вы лейтенант Соллидей?

— Да. — Он обменялся рукопожатием с мужем, а затем и с женой. — Это детектив Митчелл.

Супруги взволнованно переглянулись.

— Я ничего не понимаю, — признался Дауэрти.

— Я из Отдела расследования убийств, — объяснила Миа. — Кейтлин Барнетт убили до того, как в вашем доме устроили пожар.

Миссис Дауэрти издала сдавленный крик и прижала ладонь ко рту.

— О боже!

Муж обнял ее одной рукой. Его лицо тоже исказил ужас.

— Ее родители знают?

Миа кивнула.

— Да. Мы им вчера сообщили.

— Мы понимаем, что вам сейчас очень тяжело, — начал Соллидей, — но мы должны задать несколько вопросов.

— Постойте-ка. — Дауэрти помотал головой, словно пытаясь разогнать туман в мыслях. — Вы сказали, что пожар устроили, детектив. Значит, это был поджог?

Соллидей кивнул.

— В кухне и вашей спальне мы обнаружили зажигательные устройства.

Мистер Дауэрти откашлялся.

— Я понимаю, вы сочтете нас бесчувственными, так что сразу заверю вас: мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь вам, но… Но сейчас-то нам что делать? Мы можем связаться со страховой компанией? Нам элементарно негде жить.

Стоявшая рядом с ним миссис Дауэрти судорожно сглотнула.

— Хоть что-то осталось?

— Немногое, — признался Соллидей. — Свяжитесь со страховой компанией. Но хочу вас предупредить: они будут проводить расследование.

Теперь сглотнул мистер Дауэрти.

— Мы под подозрением?

— Мы постараемся исключить вас из списка как можно быстрее, — заверила его Миа.

Мистер Дауэрти кивнул.

— Когда нам можно будет войти и посмотреть, что еще можно спасти?

— Наши свадебные фотографии… — Голос миссис Дауэрти дрогнул, а на глаза снова навернулись слезы. — Простите. Я понимаю, Кейтлин… Но, Джо… Все пропало.

Дауэрти прижался щекой к макушке жены.

— Все будет хорошо, Донна. Мы справимся, как справились со всем, что случалось раньше. — Он посмотрел в глаза Солли — дею. — Я так понимаю, нашу финансовую документацию обязательно проверят: или вы, или страховая компания.

— Это стандартная практика, — подтвердил Соллидей. — Если вам есть что нам сообщить, сэр, лучше сделайте это прямо сейчас.

— Пять лет назад нам предъявили иск. В нашем хозяйственном магазине упал клиент. — Дауэрти поджал губы. — Присяжные вынесли решение в пользу истца. Мы потеряли все.

— У нас пять лет ушло на то, чтобы выбраться из ямы, — устало добавила миссис Дауэрти.

— Когда два года назад мой отец вышел на пенсию, он продал нам свой дом по очень низкой цене. — Он с горечью посмотрел на развалины. — Мы ведь начинали все с нуля. В первый раз за несколько лет ушли в отпуск. А теперь вот это… На дом у нас минимальная страховка. Ее едва хватило на то, чтобы получить полис. Мы не получим никакой финансовой выгоды от того, что уничтожили свой дом.

— А где вы сейчас работаете, мистер Дауэрти? — спросил Соллидей.

— В строительном супермаркете. — Он снова поджал губы. — Я отвечаю за гайки и шурупы. Мой начальник — парень в два раза моложе меня. Моя жена работает секретаршей. Она шьет на дому, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Мы люди небогатые, но мы этого не делали.

— Мистер Дауэрти, — тихо произнесла Миа, и мужчина встретился с ней взглядом и не отвел глаз. — Вы можете вспомнить, не затаил ли кто-нибудь злобы конкретно на вас или вашу жену?

— Помимо того придурка, который предъявил нам иск? — Он покачал головой. — Нет. Мы вообще ни с кем не общаемся.

— Соседи сказали, что вы поменяли все замки на дверях, — заметил Соллидей, и Миа удивленно посмотрела на него, но по его спокойному лицу ничего нельзя было прочитать.

— Эмили Рихтер, — скривился Дауэрти. — Самая известная сплетница в этом районе. Когда мои родители уезжали куда-то, то всегда просили ее присмотреть за домом. А я не хочу впускать ее в свой дом.

— Она бы стала рыться в наших вещах! — возмущенно воскликнула миссис Дауэрти. — А потом рассказала бы всем о том, как у нас с деньгами. Она жутко разозлилась, когда мы получили дом за бесценок.

Миа достала блокнот.

— Как звали того придурка, который подал против вас иск?

Мистер Дауэрти заглянул ей в блокнот.

— Реджи Фегин. А что?

Она улыбнулась ему.

— Просто задаю вопросы. Потом это может сэкономить мне время.

— Вы так и не ответили, когда нам можно будет войти в дом, — напомнил мистер Дауэрти.

— Мы сделаем все возможное, чтобы это произошло как можно раньше, — заверила его Миа, уклоняясь от прямого ответа. Они показались ей хорошими людьми, но она все равно проверит их, на всякий случай. — У вас есть какие-нибудь ценности, которые вы бы хотели, чтобы мы поискали, пока суть да дело?

— Мой свадебный альбом, — тут же вставила миссис Дауэрти. — Ничего другого мне сейчас в голову не приходит.

Выражение лица мистера Дауэрти неожиданно изменилось.

— Гм… У нас есть оружие, наверху, в ящике тумбочки. Оно зарегистрировано, — тут же добавил он.

Похоже, его слова удивили Соллидея.

— Я не нашел никакого оружия, которое было бы зарегистрировано на ваше имя.

Миа удивленно посмотрела на него: она не ожидала, что он станет проверять такие вещи.

— Оно зарегистрировано на мою девичью фамилию, — объяснила миссис Дауэрти. — Лоренс. Я купила его еще до того, как мы поженились. Калибр у пистолета, конечно, всего лишь двадцать второй, но я не хотела бы, чтобы он попал не в те руки.

— Извините, мы на минутку, — сказала Миа и сделала Соллидею знак отойти.

Он пошел за ней, сжав зубы.

— Нет, я не находил оружия, — тихо произнес он, не успела она задать вопрос. — И в том ящике тумбочки я смотрел.

— Черт! Возможно, он принес свой пистолет, а потом нашел их оружие.

— Или его нашла Кейтлин, когда занималась там. А когда они боролись, он обезоружил ее. Может, он вообще без оружия туда приехал. Думаю, можно вернуться к версии о том, что Кейтлин просто не повезло. Она оказалась не в том месте не в то время.

— Опять все запуталось, — проворчала она.

Они вернулись к ожидающей их паре.

— Мы не нашли оружие, — сказала Миа. — Мы напишем заявление о краже вместо вас.

Супруги переглянулись и снова перевели взгляд на нее. В их глазах плескался страх.

— Кейтлин убили из нашего пистолета? — мрачно уточнил мистер Дауэрти.

— Мы не знаем, — признался Соллидей. — Он был заряжен?

Миссис Дауэрти кивнула.

— Я хранила его заряженным, но на предохранителе. Я никогда не стреляла из него, если не считать тира, но это было… много лет назад.

— Вы знали женщину по имени Пенни Хилл? — спросила Миа, и супруги одновременно покачали головами.

— Простите, но это имя не кажется мне знакомым, — ответил мистер Дауэрти. — А что?

— Я просто задаю вопросы. — Миа снова улыбнулась, чтобы успокоить их. — Возможно, эта информация пригодится мне позже.

— Я постараюсь поискать ваш свадебный альбом. Что-нибудь еще? — уточнил Соллидей.

— Я знаю, вам это покажется ужасным, ведь Кейтлин… — В глазах миссис Дауэрти Миа прочла смесь беспокойства и чувства вины. — Мой кот, Перси, был в доме. Белый перс. Вы… — Она глубоко вдохнула. — Вы нашли его?

В темных глазах Соллидея промелькнуло сочувствие.

— Нет, мэм, не нашли. Если найдем, то сообщим вам. Я сейчас вернусь, детектив.

Миа повернулась к супругам.

— Где вы собираетесь остановиться?

— Пока мы живем в гостинице «Бикон-Инн». — Скупая улыбка мистера Дауэрти была абсолютно безрадостной. — Догадываюсь, что нам пока нельзя уезжать из города.

— На данный момент было бы лучше, если бы я или лейтенант могли связаться с вами, когда возникнет необходимость, — уклончиво ответила Миа. — Вот моя визитка. Позвоните мне, если вспомните что-то еще.

— Детектив… — неуверенно начала миссис Дауэрти. — Барнетты… Эллен — моя подруга. Как они?

— Так, как можно ожидать в подобных обстоятельствах.

— Я себе даже представить не могу, — пробормотала она.

Они замолчали и стали ждать возвращения Соллидея. Минуты шли, и Миа нахмурилась. Он уже давно должен был вернуться. Он не раз подчеркивал, насколько опасно находиться в поврежденных строениях, но она не слышала ничего, что бы говорило о том, что ему на голову рухнула крыша. И тем не менее…

— Простите, я отлучусь, — наконец сказала она. Но не успела она пройти и половину подъездной дорожки, как замерла на месте и, широко раскрыв глаза, уставилась на Соллидея, как раз появившегося из-за угла дома. — Что это, черт возьми, такое?

Соллидей поморщился и кивнул на грязный сверток, который держал в вытянутой руке.

— Где-то там, под всей этой грязью, скрывался белый перс. Он свернулся в клубок у задней двери, прямо на земле.

Миа невольно улыбнулась. На его лице читалось настоящее омерзение!

— Как это мило с твоей стороны.

— Нет. Я подлый. И злобный. Забери его. Он воняет.

— Ни в коем случае. — Она рассмеялась. — У меня аллергия на грязных котов.

— Я ботинки испачкал! — пожаловался он, и она опять рассмеялась.

Миа обернулась к миссис Дауэрти.

— Похоже, блудный кот найден. Стоп! — добавила она, когда миссис Дауэрти ринулась к ней, вся светясь надеждой. — На данный момент этот кот — улика.

— Что, простите? — хором спросили Дауэрти.

Соллидей бросил на напарницу хмурый взгляд и постарался взять кота так, чтобы не испачкать модный плащ.

Миа посерьезнела.

— Кто бы ни совершил поджог, он, должно быть, выпустил кота, или же Перси выскочил, когда преступник проник в дом или вышел на улицу. Мы заберем кота, выкупаем его и проверим. Возможно, нам повезет, и мы обнаружим вещественные доказательства. В противном случае мы тут же возвратим его вам.

— Он же, наверное, голодный, — жалобно протянула миссис Дауэрти, кусая губы.

— Мы его накормим. — Уголки губ Мии дрогнули. — Не правда ли, лейтенант?

Соллидей недобро прищурился, явно вынашивая план мести.

— Разумеется. — Он протянул пухлый альбом, очевидно тоже некогда бывший белым. — Ваши свадебные фотографии достаточно серьезно пострадали от воды, но, возможно, реставратору удастся спасти хотя бы несколько штук.

Миссис Дауэрти прерывисто вздохнула.

— Спасибо, лейтенант.

Лицо Соллидея немного разгладилось.

— Не за что. Поищите какую-нибудь коробку для Перси. Я не хочу, чтобы он наследил у меня в машине.

Вторник, 28 ноября, 09:25

Тэд Левин вернулся. Брук наклонилась к столу и смотрела, как ученики занимают свои места. Майк оттащил стул к заднему ряду, Джефф сел развалившись, а Мэнни просто молчал. Она не сводила глаз с Тэда. Обычно мальчик вел себя немного зажато, но сегодня он сильно изменился. Он шел, опустив голову и еле переставляя ноги, и сел на стул очень осторожно. Брук растерянно моргнула: ей не понравился образ, начавший формироваться у нее в мозгу. Она посмотрела на Джеффа — тот приподнял уголок рта, продемонстрировав циничную ухмылку, от которой у Брук кровь застыла в жилах.

— Доброе утро, учитель! — поздоровался он, растягивая слова. — Похоже, вся банда на месте.

Она не опустила глаза и молча смотрела ему в лицо, пока его взгляд не переместился на ее грудь. Боже, спаси нас, когда он выйдет отсюда! Это была расхожая фраза, которую произносил каждый учитель, хоть мужчина, хоть женщина. Она думала о том, что вчера сказал Девин: что Джефф снова нарушит закон и вернется в тюрьму не позже чем через месяц после того, как выйдет отсюда.

Брук не хотела оказаться противоположной стороной правонарушения.

— Откройте книги! — велела она. — Сегодня мы поговорим о третьей главе.

Глава 8

Вторник, 28 ноября, 09:45

Больше всего Рид обрадовался тому, что наконец-то смог вымыть руки. Он вышел из мужского туалета в мини-маркете, бросая недовольные взгляды на свою обувь. Надо было переобуться, прежде чем входить в тот дом. В конце концов, для чего он тогда возит в багажнике несколько запасных пар?

Мерзкий кот. Покрытый грязью и всякой разной гадостью, название которой лучше не уточнять, в настоящее время он сидел запертый в коробке на коленях Митчелл. С того места, где сейчас стоял Рид, ее было видно через окно машины: она сидела, поставив локти на коробку, и сосредоточенно разговаривала по мобильному телефону. Когда Рид пошел мыть руки, Миа как раз ожидала ответа от Отдела социального обеспечения: ей должны были сообщить информацию о ближайших родственниках Пенни Хилл. Теперь выражение ее лица изменилось, стало мягче. На нем читалась боль. Она сообщала печальные новости сыну Хилл, находящемуся на расстоянии приблизительно трехсот миль. Но ее лицо выглядело точно так же, когда она сообщала аналогичные известия Барнеттам — лично.

Семья Хилл не была просто строкой в блокноте Мии Митчелл. Она настояла на том, чтобы коллеги в разговоре называли погибшую по имени, Пенни Хилл, а не просто «жертвой». Она не была равнодушной. Риду это нравилось.

Он так широко зевнул, что чуть не вывихнул челюсть. Он не спал этой ночью, а впереди ожидал целый день чтения досье, напечатанного мелким шрифтом. Он отнес на кассу две чашки кофе, но замер на полпути — его взгляд скользнул по газетной стойке у прилавка.

— Это все? — спросил кассир.

Рид посмотрел на него и снова опустил взгляд на газеты.

— Кофе и газету. Спасибо.

Когда он вышел на улицу, Миа уже закончила разговаривать по телефону и теперь невидяще смотрела перед собой. Но когда Рид постучал в дверцу с ее стороны, она мгновенно отреагировала: опустила окно и взяла у напарника кофе.

— А это что? — удивилась она, заметив газету.

— Твой друг Кармайкл. Вчера вечером она следила за тобой.

— Черт возьми! — вздохнула Митчелл, просматривая страницу. — Она уже не впервые идет за мной на место преступления. У нее что, встроенный радар? Интересно, она вообще хоть иногда спит?

— А мне интересно, где она пряталась. Я ведь работал с зеваками. Я должен был ее заметить.

— Похоже, она умеет исчезать. Если бы она увидела нас, то непременно спряталась бы.

Рид завел двигатель.

— А как она умудрилась напечатать свою статью в утреннем выпуске?

По губам Мии скользнула кривая улыбка.

— «Буллетин» идет в печать в час ночи.

— Ты это знаешь по опыту?

Она пожала плечами.

— Как я уже говорила, это случилось не в первый раз. Ты посмотри: всю первую полосу заняли две сенсационные статьи с ее подписью. Историю о пожаре напечатали над сгибом, а о моем аресте Дюпри вчера днем — под ним. — Она издала какой-то шипящий звук. — Она напечатала имя Пенни Хилл. Черт возьми!

Он тоже обратил на это внимание.

— Ты успела сообщить родственникам до того, как они узнали обо всем из газеты?

Она продолжала читать, постепенно мрачнея.

— Сыну успела. А дочери — нет.

— Здесь написано, что с властями связаться не удалось.

— Это означает, что она звонила мне на рабочий телефон как раз тогда, когда я находилась на месте преступления. Она та еще штучка! — Миа вздохнула. — Соседи все рассказали журналистке, и это после того, как я просила их молчать!

— Некоторым нравится, что их имя появляется на страницах газеты.

— Надеюсь, ты к ним относишься, потому что твое имя тоже есть в статье. — Она осторожно добавила в кофе сливки из пакетика, используя коробку у себя на коленях как поднос. — Сиди тихо, котик, — пробормотала она, когда коробка зашевелилась. — Еще здесь написано, что у тебя есть награды. Красавец Соллидей!

— Просто несколько объявлений благодарности, как и у тебя. Следующая остановка — лаборатория. Там мы сможем избавиться от кота.

Митчелл погладила коробку.

— Бедный котик…

— Грязный котик. — Рид тронул машину с места. — От этого кота воняет.

Она рассмеялась.

— У него и правда есть определенный… букет. А что, ты не любишь животных?

— Чистых люблю. У моей дочери есть щенок. И грязные отпечатки лап по всему дому.

— Я всегда хотела завести себе любимца. — В ее голосе послышались тоскливые нотки.

— Так заведи.

— Чувство вины мешает. Как-то я завела золотую рыбку — такая себе проверка была. Все закончилось очень печально. Я вышла на тридцатишестичасовую смену, а когда вернулась домой, то так устала, что забыла покормить питомца. В результате Пушистик всплыл кверху брюхом.

Он не смог сдержать улыбку.

— Пушистик? Ты назвала золотую рыбку Пушистиком?

— Я тут ни при чем. Ее так назвали приемные дети моей подруги Дейны. Это была совместная попытка. Как бы там ни было, у всех моих друзей есть любимцы, и я просто играю с ними. Таким образом я никому не причиню зла. — Она отхлебнула кофе и замолчала так надолго, что Рид обернулся и посмотрел на нее. Миа немедленно выпрямила спину, словно поняла, что чересчур отвлеклась. — Сын Пенни Хилл пообещал подъехать и забрать тело матери. Он будет здесь завтра утром.

— А что с дочерью Хилл? Тот сосед считает, что она живет в Милуоки.

— Сын сообщил, что его сестра недавно развелась и переехала назад в Чикаго.

— У тебя есть ее адрес?

— Ага. До нее приблизительно полчаса езды отсюда.

— Тогда давай забросим Перси в лабораторию и навестим ее.

Митчелл вздохнула.

— Я очень надеюсь, что она не читает «Буллетин».

Вторник, 28 ноября, 12:10

Мэнни Родригес огляделся по сторонам, прежде чем бросить газету в мусорный бак у входа в столовую. Джулиан, стоявший за спиной Брук, тихонько выругался.

— Ты была права, — сказал он.

— Я увидела у него газету в конце перемены после первого урока. Доставать будешь?

Джулиан снял крышку с бака.

— Это «Буллетин». Вчера была «Трибьюн».

— Обе газеты можно взять прямо у стойки, — заметила Брук.

— Ну что бы он там ни вырезал, это новости с первой полосы. Иди пообедай. А я проверю газету, посмотрю, что именно читал мистер Родригес. Возможно, это просто статья о спортивных состязаниях.

— Ты действительно так думаешь?

Он покачал головой.

— Нет. У тебя сегодня были с ним проблемы во время урока?

— Нет. Вообще-то, он себя вел очень смирно. Ни слова не произнес, даже когда мы начали говорить о сигнальном огне в книге. Мне показалось, его что-то тревожит.

— Я поговорю с ним. Спасибо, Брук. Я очень ценю твою помощь.

Нахмурившись, Брук смотрела, как уходит Джулиан. Похоже, ситуация его не очень-то взволновала. «Возможно, у меня просто нет опыта, — подумала она. — Возможно, я делаю из мухи слона». Но она так не считала. Ей стало интересно, что еще собирает Мэнни. Она задумалась: не договорится ли Джулиан об обыске в комнате Мэнни? Если еще не договорился, то это надо сделать как можно скорее.

«Я бы договорилась».

— Брук? Что-то не так? — спросил вышедший из столовой Девин.

— Я просто волнуюсь за Мэнни. Он собирает газетные вырезки, посвященные поджогам.

Девин нахмурился.

— И правда, повод для волнений есть. Ты сообщила Джулиану?

— Да, но его это, похоже, не насторожило. Что нужно сделать для того, чтобы добиться обыска в комнате ученика?

— Серьезные опасения. Я бы сказал, что этот случай подходит, Брук. Поговори с завучем по вопросам безопасности. Он наверняка хотел бы знать о чем-то подобном.

Брук подумала о Барте Сикресте, возглавлявшем отдел безопасности, мужчине со строгим лицом. Он почему-то пугал ее.

— Но Джулиан может решить, что я действую через его голову.

— Он поймет. Скажи, если захочешь, чтобы я пошел с тобой на встречу с Бартом. Барт производит неприятное впечатление, но на самом деле он просто душка.

— Душка? — Она покачала головой. — Скорее сказать, человек с душком.

Девин широко улыбнулся.

— Поговори с Бартом. Он из тех, кто громко лает, но редко кусает.

Вторник, 28 ноября, 12:30

Когда Миа и Соллидей добрались до дома Пенни Хилл, команда Джека была уже там. Но вместо обычной радушной улыбки Джек наградил их хмурым взглядом.

— Вот спасибо, Миа, удружила.

Она недоуменно моргнула.

— Что такое?

— О чем ты думала, когда везла в лабораторию этого чертова кота?

Губы Мии дрогнули.

— Он — улика, Джек.

Лицо Джека посуровело еще больше.

— Ты когда-нибудь пыталась выкупать кота?

— Нет, — с улыбкой ответила она. — У меня зверушки вообще не приживаются.

Стоявший у нее за спиной Соллидей хмыкнул.

— Спроси об этом у золотой рыбки по кличке Пушистик.

Джек закатил глаза.

— В следующий раз, когда вздумаешь привозить живого зверя, сначала позвони мне, ладно? — И он знаком велел им следовать за собой. — Наденьте бахилы. Кажется, мы кое-что обнаружили.

ГОМП уже разметила кухню на квадраты, и Бен как раз просеивал обломки у печки. Он поднял голову: пот ручьями тек у него по лицу, прокладывая светлые полосы на слое грязи.

— Привет, Рид, детектив.

— Бен, — Соллидей окинул кухню хмурым взглядом, — ты что-нибудь нашел?

— Опять осколки яйца, точно такие же, как в первом доме. Я отправил их в лабораторию — пусть проверят, нет ли там достаточно больших обломков, с которых можно снять отпечатки пальцев. А теперь пару слов о том, что мы нашли на полу. Покажи им, Джек.

Джек остановился рядом с тем местом, где они обнаружили тело Хилл. Он провел по полу пальцем в перчатке, демонстрируя им слой мелкой пыли темно-коричневого цвета.

Миа немедленно ощутила, как изменилось настроение Соллидея: он схватил Джека за руку и поднес ее к свету.

— Это кровь, — констатировал он и оглянулся на Мию. — Или раньше было кровью. При таких температурах, как у этого пожара, белки начинают распадаться. Вчера было слишком темно, поэтому мы ничего не заметили.

— Крови было много, — продолжал Джек. — Она просочилась через швы в линолеуме.

Миа уставилась на пол, мысленно видя перед собой тело Хилл в том виде, в каком они его нашли: свернутое в клубок, в позе зародыша, со связанными запястьями.

— Значит, ее он тоже застрелил?

Джек пожал плечами.

— Баррингтон сможет сказать наверняка.

— Вы обнаружили отпечатки пальцев в этой крови? — уточнила она.

— Нет. — Джек встал. — Мы вообще нигде не нашли никаких отпечатков. Наверное, он был в перчатках. Но… — Он провел их к входной двери. — Смотрите сюда.

На ручке двери виднелось неровное коричневое пятно.

— Он вышел отсюда, и руки у него были в крови, — кивнул Соллидей. — Это соответствует рассказу соседа. Он услышал визг шин, затем увидел, как машина Хилл помчалась по улице.

Джек ткнул пальцем в стойку перил лестницы, ведущей на второй этаж.

— Теперь смотрите сюда.

Миа наклонилась к деревянной стойке, затем выпрямилась и посмотрела на Соллидея.

— В волокне древесины застрял каштановый волосок. Они здесь боролись.

— Точно так же, как и в случае с Кейтлин, — пробормотал Соллидей.

— Мы положим его в пакет и отвезем в лабораторию, — заверил его Джек. — Но у каштанового волоска седой корень, поэтому я считаю, что волосок принадлежит жертве, а не убийце. Мне очень жаль.

— Я и не думала, что ей хватило сил ударить нападавшего головой о стойку лестницы, — согласилась Миа и, толкнув входную дверь, осмотрела крыльцо, обрамленное деревьями. Они очень серьезно пострадали от пожара, но соседи сказали ей, что до того деревья были с густыми, пышными кронами. — Вы ведь не обнаружили никаких доказательств того, что дверь черного входа взломали?

— Никаких, — подтвердил Джек.

— Судя по тому, как обуглилась древесина, во время пожара черный ход был заперт, — добавил Соллидей.

— Тогда он, наверное, вышел через переднюю дверь. Он мог с легкостью спрятаться за деревьями и ждать, пока жертва вернется домой. Она приходит поздно. Усталая. Я говорила сегодня утром с ее начальником, когда звонила, чтобы получить информацию о ближайших родственниках. Он сказал, что она немного перебрала пунша во время вечеринки в честь выхода на пенсию. Когда я позвонила в первый раз, он даже решил, что я хочу поставить его в известность о том, что ее арестовали за вождение автомобиля в нетрезвом состоянии.

— Значит, она плохо держится на ногах, — продолжил Джек. — Он ждет, когда она отопрет входную дверь, затем толкает ее в дом, и она врезается головой в стойку перил.

— На Кейтлин он напал уже в доме. А Пенни дожидался на улице, несмотря на холод. Почему он просто не взломал замок на двери? — Миа быстро осмотрела стену. — Я не вижу здесь панели тревожной сигнализации.

— А ее и нет, — сказал Соллидей. — Ни здесь, ни на двери черного хода.

— Ничего не сходится, — хмуро заявила она. — Он ждет на улице, несмотря на сильный мороз, заходит вместе с Пенни в дом, берет над ней верх, затем заставляет идти в кухню, где стреляет в нее, поджигает дом, а затем крадет ее машину.

— Вы нашли ее машину? — поинтересовался Джек.

— Еще нет. — Миа окинула взглядом прихожую. — Вы прочесали это место?

— Дважды, — сухо ответил Джек. — Обломки уже отправлены в лабораторию.

Она проигнорировала его недовольство.

— Вы нашли хозяйственную сумку с подарками? Или портфель?

— Ни того ни другого.

— Ее начальник сказал, что она ушла с вечеринки в одиннадцать пятнадцать с сумкой, полной подарков, и с портфелем. Он думает, что в портфеле мы найдем ее ежедневник.

— Было поздно, — сказал Соллидей. — Возможно, она оставила все в машине.

— Возможно. — Миа глубоко вздохнула. — Я бы многое отдала за то, чтобы заглянуть в ее ежедневник.

Джек скорчил сочувственную гримасу.

— Есть вероятность того, что в машине установлен джи-пи-эс?

— Нет. Машине десять лет, и ее сын сказал, что никакой новомодной электроники Пенни не устанавливала. — Миа громко вздохнула. — Я никак не могу понять, почему он ждал ее именно здесь. Почему не взломал дверь черного хода, как в доме Дауэрти? Не похоже, чтобы у нее был большой… Черт! Подождите-ка. — Она вернулась в кухню и, осторожно переступая через веревочную разметку, подошла к шкафчику, который рухнул на пол вместе с рабочей поверхностью. Пол покрывал слой стеклянных и керамических обломков. — Вы уже проверяли это место, Бен?

— Еще нет, — ответил тот.

Миа опустилась на корточки и принялась рыться в черепках.

Джек присел рядом с ней.

— Что ты ищешь?

— Кое-что похожее на… Вот это. — Ухватив особенно крупный обломок большим и указательным пальцами, она вытащила его из груды черепков, тщательно вытерла и подняла вверх. — Рисунок в виде лапы.

Соллидей прищелкнул языком.

— Собачья миска. У нее была собака.

— Которая куда-то убежала, — заявила Миа. — Я не понимаю этого парня. Он лежит в засаде, поджидает женщину, стреляет в нее и оставляет в горящем доме, но щадит собаку, как пощадил Перси.

— Он не соответствует профайлу, — резюмировал Соллидей. — Большинство поджигателей убило бы обоих животных.

— Ни один из соседей не упоминал собаку, — заметила Миа. — Почему?

Соллидей поднял брови.

— Так давай спросим их.

— У меня есть номер телефона мистера Райта. — Она набрала номер со своего сотового. — Мистер Райт? Это детектив Митчелл. Мы беседовали вчера вечером. У меня к вам вопрос. У миссис Хилл была собака?

— Нет, но у ее дочери собака была. Я даже не думал… О боже, бедное животное! Славный был песик. В квартире дочери нельзя было держать собак, и Пенни оставила пса себе.

— Собака дочери, — одними губами произнесла Миа. — Какая именно собака, мистер Райт?

— Помесь золотистого ретривера и дога. Он был огромный, но дружелюбный. Пенни еще шутила…

Миа услышала, как он испустил дрожащий вздох, и переспросила:

— О чем она шутила?

— О том, что собака такая дружелюбная, что покажет грабителю, где у них хранится фамильное серебро, если тот даст ей сахарную косточку.

— Мистер Райт, если вы заметите его в вашем районе, не могли бы вы позвонить мне? Спасибо. — Она вздохнула и отключилась. — Большая собака. Помесь золотистого ретривера и дога. Вот почему он сидел на улице. Собака была крупная. Он думал, что она злая.

— Но он не выстрелил в собаку, когда у него появилась такая возможность, — заметил Соллидей.

— Ты говорил с дочерью погибшей? — спросил Джек.

— Нет. Я звонил ей несколько раз, и мы поднимались в ее квартиру, но хозяйка сказала, что ее нет дома с утра субботы. Ее машины тоже нет на месте.

— Вы заходили к ней в квартиру?

— Мы решили, что в данных обстоятельствах это достаточно благоразумно, — кивнул Соллидей. — Но ее там не было. На автоответчике много сообщений. Миа написала заявление на ордер, так что, если в ближайшие несколько часов пропавшая не объявится, мы вернемся в ее квартиру.

Митчелл растерянно заморгала: она не ожидала, что он назовет ее по имени. И Джека он теперь тоже по имени называет…. Очевидно, лейтенант уже освоился в их команде. К сожалению, Миа не была готова позволить ему полностью влиться в их общество. Она по-прежнему оставалась напарником Эйба.

Но не успела она и рта открыть, как у Соллидея зазвонил мобильный телефон.

— Это Баррингтон, — сообщил он. — Что у тебя, Сэм? — Он минуту послушал, затем сказал: — Мы уже едем. — Он защелкнул телефон-раскладушку и поджал губы. — Сэм что-то нашел.

Вторник, 28 ноября, 13:35

— В данный момент он проводит вскрытие трупа, который проходит по другому делу, — сказал помощник Сэма, махнув рукой в сторону двери прозекторской. — Но вы можете войти и поговорить с ним через стекло.

— Неужели он не может выйти к нам? — удивилась Митчелл. — Я только что поела, ясно?

Помощник патологоанатома ухмыльнулся.

— Я передам ему, что вы пришли.

— Тело Хилл выглядит куда хуже, чем обычный вскрытый труп, — негромко напомнил Рид.

— Я знаю. Я помню. — Она на мгновение закрыла глаза, просто чтобы переждать приступ нервной дрожи. — Я терпеть не могу смотреть, как они вскрывают тела. Я понимаю, что детектив не должен быть размазней, но…

— Все нормально, Миа, — перебил ее Рид.

— Значит, мы уже друг друга по имени называем?! — резюмировала она. — В прошлый раз я решила, что ты оговорился. Видимо, ты все-таки решил стать мне напарником, — добавила она, не скрывая сарказма.

— В первый раз я и правда оговорился, — признался он. — Но теперь-то зачем цепляться за официоз?

— И правда зачем? — пробормотала она и обернулась к Сэму, который как раз вышел из прозекторской, одним движением опустив хирургическую маску. — Что скажешь? — спросила она.

Сэм подошел к накрытому простыней телу.

— У вашей жертвы в легких был угарный газ.

— Да ладно! — воскликнула Миа.

— Постой-ка! — одновременно с ней произнес Рид. — На месте преступления ГОМП обнаружила кровь. Мы решили, что он застрелил ее, как перед тем застрелил Кейтлин Барнетт.

— Нет. На рентгеновских снимках видны повреждения черепа, соответствующие давлению, вызванному высокой температурой. На этот раз никаких отверстий, через которые давление могло бы уходить. Когда пожар начался, она была еще жива.

Митчелл нахмурилась.

— И сколько она прожила?

— Судя по уровню угарного газа, думаю, от двух до пяти минут. Вряд ли значительно дольше.

Чтобы задать следующий вопрос, Риду пришлось набраться мужества.

— Она находилась в сознании?

— Я не обнаружил никаких доказательств травмы головы до наступления смерти.

Митчелл побледнела. Рид резко выдохнул: он был не в состоянии даже представить боль, которую испытала женщина, если она находилась в сознании. Хватаясь за соломинку, он уточнил:

— А может быть так, что ее накачали наркотиками, Сэм?

— Я заказал токсикологический анализ, который покажет наличие или отсутствие наркотиков в организме. Мочевой пузырь сгорел почти полностью, потому я не смог сделать токсикологический анализ мочи. В образцах крови, которые я взял, содержание алкоголя в крови составляло ноль восемь промилле. Для женщины ее комплекции это очень много.

— Она возвращалась с вечеринки, — проворчала Митчелл, пожала плечами и повысила голос. — Если он не стрелял в нее, то откуда взялась кровь?

Баррингтон осторожно отвернул простыню, и Рид почувствовал, как напряглась стоявшая рядом с ним Миа.

— Я вынужден соблюдать осторожность, — пояснил Баррингтон. — Тело очень хрупкое. Подойдите. — Он жестом пригласил их приблизиться. — Посмотрите на ее руки.

Туловище Хилл было черным, но ее руки и ноги покрывали волдыри, кожа на них отставала и… В животе Рида булькнуло, а Митчелл громко сглотнула.

— Боже… — прошептала она, но тут же снова выпрямилась. — Раньше руки у нее были чернее.

— Сажа. Нам пришлось ее смыть. Туловище пострадало сильнее всего. На самом деле полностью уничтожить тело взрослого человека во время обычного пожара почти невозможно, — пояснил Баррингтон, словно читал лекцию студентам-медикам. — В человеческом теле слишком много воды.

— Он покрыл ее туловище легковоспламеняющимся твердым веществом, а конечности — нет, — тихо заметил Рид.

— Я нашел на теле нитрат аммония. Хорошо, когда знаешь, что именно нужно искать.

— А кровь, Баррингтон? — выпалила Митчелл. — Откуда там взялась кровь?

Сэм невозмутимо указал на внутреннюю сторону своей руки, чуть выше локтя.

— Он перерезал ей плечевую артерию, вот здесь. Если присмотреться, то станет видно, как свернулась кожа вокруг разреза.

— Он ее порезал? — Митчелл метнула озадаченный взгляд на Рида и, прищурившись, снова посмотрела на Сэма. — Сколько времени прошло, прежде чем она умерла от потери крови?

— От двух до пяти минут, — ответил Сэм.

Митчелл помрачнела.

— Сукин сын! Он хотел, чтобы она медленно истекла кровью. Решил, что застрелить ее было бы слишком милосердно.

Рид медленно выдохнул.

— Он хотел, чтобы она чувствовала боль. Он сжег ее заживо.

— Как долго она могла оставаться в сознании? — спросила Миа сквозь зубы.

— Без наркотиков? Несколько минут. Трудно сказать.

— На руках у нее нет повреждений, — заметил Рид. — Ты их проверял?

— Да, но ничего не обнаружил. Если она и поцарапала его, кожи под ногтями не осталось.

— А зубы проверил? — спросила Митчелл.

Сэм покачал головой.

— Еще нет, но проверю.

Митчелл с шумом выдохнула.

— Какой нож мы ищем?

— Скорее всего, не зазубренный, но очень острый. Нет никаких следов от зубьев, разрез очень ровный.

Митчелл отошла в сторону.

— Нужно проверить, не пропали ли ножи из дома Пенни Хилл. Надеюсь, ее дочь в курсе, что находилось в кухне матери.

Рид посмотрел на часы.

— Уже должны были принести материалы по делу Барнетт. Давай на обратном пути заедем в Отдел социального обеспечения и заберем бумаги Хилл. Тогда мы сможем сразу же начать сравнивать дела.

Миа бросила последний долгий взгляд на тело Хилл. На лице ее снова заходили желваки.

— Ладно. Давай посмотрим, кто мог достаточно сильно ненавидеть Пенни Хилл, чтобы сотворить подобное.

Вторник, 28 ноября, 15:15

В руке Мии пульсировала боль, но она, сцепив зубы, только крепче взялась за коробку с материалами Отдела социального обеспечения. Соллидей нес более тяжелую коробку, и выражение его лица было сосредоточенно-мрачным, как, наверное, и у нее. Настроение их словно слилось в одну темную тучу. После посещения морга Миа ужасно разозлилась, а чуть позже силы полностью оставили ее.

Пенни Хилл многие любили. Печаль, витающая в атмосфере Отдела социального обеспечения, была почти физически ощутима. Звонили телефоны, сотрудники занимались ежедневной рутиной, но в помещении царила напряженная тишина. Как в церкви перед похоронами. Или на кладбище после похорон.

Двери лифта открылись, и Миа вошла в свой отдел, считая секунды до того момента, когда сможет опустить тяжелую коробку на стол, и резко остановилась, увидев, что он уже заставлен коробками. Стол Эйба, наоборот, по-прежнему поражал аккуратностью и чистотой, и на нем не лежало ни одной папки с делом.

— Боже, спаси меня от глупых служащих! — пробормотала она. Стейси обиделась, что Митчелл не оценила ее усилий по уборке стола, и теперь Миа не могла даже разглядеть свой стол. Она молча прошла к нему и облегченно поставила коробку на пол. Соллидей, как всегда с невозмутимым видом, поставил свою коробку на стол Эйба и опустился в его кресло. Миа не успела подавить в себе рефлекс, протестующе протянула руку и рявкнула:

— Не смей!

Соллидей поднял голову, их взгляды встретились, и Миа почувствовала, как краска заливает ее лицо.

— Прости, — сказала она. — Это было глупо.

Его губы, обрамленные эспаньолкой, растянулись в улыбке.

— Клянусь, что не буду класть грязные ботинки на его стол, — пообещал Рид, и насмешка в его голосе заставила Мию улыбнуться. Она тоже села в кресло.

— Прости. Эйб хотел бы, чтобы тебе было удобно. Я просто уже очень давно так не уставала.

— Я знаю. Мы не спали почти всю ночь. А потом… такое горе. — Он достал из своей коробки толстую пачку папок. — Оно просто иссушает душу.

Миа моргнула.

— Ты так поэтично выразился, Соллидей… То есть это настоящая поэзия. Не то что мое «драчун по имени Драко».

Он опустил взгляд на папки.

— Как ты хочешь с ними работать? — спросил он, и Миа, охваченная любопытством, наклонилась вперед. Его лицо залилось ярким румянцем.

— Соллидей, да ты покраснел!

Он наклонил голову к плечу, упрямо избегая ее взгляда, и Миа неожиданно поняла, что совершенно им очарована.

— Давай сначала просмотрим те, которые с такой любовью отобрал для нас начальник Хилл, — предложил он.

— Ага, точно. Многочисленные поджигатели, которых Пенни Хилл пыталась поместить в приемные семьи… Нужна система, иначе нам никогда не обнаружить связи. Давай сделаем так: ты будешь записывать все имена, которые тебе попадутся в документах Хилл, а я поступлю точно так же с делами Барнетта. Через час мы сделаем перерыв и сравним списки. — Она окинула коробки хмурым взглядом. — Если я смогу выяснить, с чего следует начать.

Он сунул руку в карман и достал оттуда бутылочку обезболивающего средства.

— Начни с этого. Мне от одного только взгляда на тебя становится больно. Ты тащила эту чертову коробку так, словно у тебя нет дырки в плече. — Он бросил бутылочку через стол, и Миа ее поймала.

— Ты всегда такая мамочка? — спросила она.

Вопрос его, похоже, удивил.

— Нет, я папочка. А что, только мать может заботиться о том, чтобы ты приняла лекарство?

— Нет, просто… — Она прикусила язык.

Просто именно отец — та причина, по которой приходится принимать лекарство. А мать обычно дает тебе таблетку и просит больше его не провоцировать.

Миа схватила первую попавшуюся папку и принялась читать.

— Давай уже начинать работать, ладно?

Она чувствовала на себе его внимательный взгляд, но в конце концов Рид перевел глаза на документы, устроился в кресле Эйба поудобнее и тоже приступил к чтению.

Вторник, 28 ноября, 16:00

Барт Сикрест производил устрашающее впечатление. Примерно как мистер Мускул, только к нему еще плюс фурункул. И кабинет у него был темный и унылый: никаких картин или памятных вещичек, которые могли бы смягчить его образ.

Брук опустилась в кресло, на которое он указал.

— Вы поступили совершенно правильно, мисс Адлер, — без обиняков заявил он.

— Я не хотела сердить Джулиана. — А ведь тот пришел в ярость, узнав об обыске в комнате Мэнни.

— Джулиан это переживет, — произнес Барт таким тоном, что Брук сразу поняла: между этими людьми явно нет никаких добрых чувств. — Ваше беспокойство по поводу Мэнни Родригеса полностью оправдано, мисс Адлер.

— Значит, вы что-то нашли?

Он кивнул.

— Много статей о пожарах.

— Местных пожарах? Как в тех двух статьях, которые он вырвал из газеты почти у меня на глазах?

— Нет, это были единственные местные статьи. Остальные можно скорее назвать практическими рекомендациями.

— О господи! Он собирал статьи о том, как устроить пожар?

— Так и есть. — Сикрест откинулся на спинку кресла. — А в ботинке у него мы нашли коробку спичек. Очевидно, он тайком пронес ее в приют.

Брук нахмурилась.

— Но мы находимся в строгой изоляции. Как сюда можно что-то пронести тайком?

— В каждом замке есть потайной ход, мисс Адлер.

Она растерянно посмотрела на него.

— Что, простите?

Барт скупо улыбнулся, но эта улыбка почему-то лишь усиливала подозрение в его подлости.

— В каждой организации есть канал поставки контрабанды. Даже в этой. Но я найду его. Это я гарантирую.

Он встал, и она догадалась, что беседа закончена.

— Что ж, спокойной ночи.

В ответ он небрежно кивнул, и она отступила к двери. Она уже повернула за угол, направляясь к центральному входу, когда услышала, что ее позвали по имени. В дверях своего кабинета стоял Джулиан, и, похоже, он был в бешенстве.

— Брук, что, черт возьми, ты сделала?!

Брук расправила плечи. Она поступила правильно. Именно так сказал Барт Сикрест.

— Я сообщила о подозрительном поведении, Джулиан. Вообще-то, это должен был сделать ты.

Джулиан подошел так близко, что чуть не наступил ей на ногу. Он навис над Брук, вторгаясь в ее личное пространство и щекоча обоняние запахом трубочного табака, который пропитал его пиджак.

— Ты высокомерная маленькая… — сквозь стиснутые зубы прошипел он. — Не смей указывать мне, что я должен был сделать! Ты уничтожила месяцы моей работы с этим мальчиком. Месяцы! Благодаря тебе, от того доверия, которое мне удалось выстроить с ним, не осталось ничего.

Сердце Брук колотилось так отчаянно, что она была уверена: Джулиан тоже слышит его стук. Он был крупным мужчиной и сейчас стоял так близко, что едва не касался ее. Тем не менее она вздернула подбородок и наградила его вызывающим взглядом.

— Ты говорил, что он не станет устраивать пожары здесь, в школе.

— И он не стал бы.

Она покачала головой.

— Сикрест нашел в его комнате спички.

Джулиан недобро прищурился.

— Невозможно.

— Поговори с Сикрестом. Он сам тебе скажет. Мэнни мог устроить пожар, который подверг бы опасности каждого учителя, каждого ученика. Я поступила правильно, даже если ты не согласен с этим.

Дрожа с головы до ног, но гордясь тем, что не спасовала и не начала извиняться, Брук прошла к машине, села в нее, пристегнулась и облегченно вздохнула. Дрожащими руками она достала статьи, которые скопировала в последние два дня. Одну — из «Трибьюн» за понедельник, вторую — из сегодняшнего «Буллетин». Два пожара, оба в этом районе. Два смертельных случая. Сегодня утром Мэнни никак не мог сосредоточиться на занятии. Был задумчив. Взбудоражен. И в его комнате нашли спички.

Причастность Мэнни к этим пожарам совершенно исключалась. Он не мог покинуть территорию. Но кому-то удалось пронести спички контрабандой. Статьи, посвященные двум пожарам, были единственными, которые он вырезал из газет. Что в этих пожарах такого особенного? Или она снова разожгла наклонность Мэнни и ему подошли бы любые статьи о пожаре?

Она вздрогнула. Разожгла. Неудачный выбор слова. В этих пожарах погибли два человека. Она не сможет спать, если продолжит считать, что, возможно, каким-то образом сама… Виновата — тоже неудачный выбор слова. Связана с этим — вот так лучше. Она должна узнать, не связан ли Мэнни каким-то образом с происшествиями, а через него… И я.

Она могла бы вызвать полицию. Поступить так было бы разумно. Но было более чем вероятно, что ее подозрения смехотворны и никакой связи вообще нет. Ее заявление заставит полицию гоняться за призраком, а это не очень-то хорошо.

Но если связь существует, то полиция должна знать. Существует только один способ узнать наверняка. Второй пожар произошел в районе, расположенном недалеко от школы. Она должна лично во всем убедиться.

Вторник, 28 ноября, 16:15

— Миа. Миа!

Она рывком подняла голову с папки документов Барнетта и усиленно заморгала, пытаясь разглядеть сидящего перед ней Соллидея. Вот черт! Она вырубилась прямо здесь, за столом.

— Готов к обмену именами?

Он покачал головой и негромко сказал:

— У нас гости.

По отделу шла женщина. Глаза у нее покраснели, лицо опухло.

— Она соответствует описанию дочери Хилл.

Миа вскочила на ноги, уже окончательно проснувшись. В руке женщины был экземпляр «Буллетин».

— Я Маргарет Хилл. Я ищу детектива Митчелл. Она оставила мне сообщение.

— Это я. Вы пришли из-за случившегося с матерью?

— Так это правда? — прошептала она, поднимая газету. — То, что здесь написано о маме?

— Я сожалею, мисс Хилл. Давайте пойдем куда-нибудь, где нам никто не помешает.

Она провела женщину в комнатку рядом с кабинетом Спиннелли. Все еще сжимая газету, Маргарет Хилл опустилась в кресло и закрыла глаза. Соллидей прикрыл за ними дверь.

— Мисс Хилл, я очень сочувствую вашему горю. Это лейтенант Соллидей из Отдела расследования причин пожаров. Мы вместе расследуем смерть вашей матери.

Маргарет кивнула и провела по щеке кончиками пальцев. Соллидей положил ей на колени упаковку салфеток и прислонялся к краю стола так, чтобы Маргарет оказалась между ним и Мией.

— Мисс Хилл! — Его голосе звучал так ласково, что у Мии комок встал в горле. — Вы ведь знаете из газеты, что вчера вечером дом вашей матери сгорел дотла.

Маргарет подняла голову, на щеках у нее были мокрые бороздки от слез. В ее взгляде читалось отчаяние.

— Там написано… Там написано, что полицейские считают, будто ее убили.

— Так и есть, мэм, — кивнул Соллидей, и Маргарет снова заплакала.

— Простите, — прошептала она. — Я просто не могу… Господи, мамочка…

Миа коснулась ее руки.

— Она упоминала о ком-то или о чем-то, что вызывало у нее тревогу?

Маргарет решительно взяла себя в руки.

— Мама была социальным работником. В течение двадцати пяти лет она каждую неделю забирала детей от чокнутых матерей и драчливых отцов.

— Она боялась всех этих матерей и отцов? — спросил Соллидей.

— Я бы так не сказала. Иногда она нервничала, когда нужно было заходить в их дома. Один раз в нее стреляли, и она чудом выжила. Я так радовалась, что она уходит на пенсию. Я подумала, что наконец-то она сможет спокойно спать по ночам.

— Она не спала? Но вы сказали, что она не боялась родителей, — удивилась Миа.

— Их она не боялась. — Маргарет горько улыбнулась. — Ее все время преследовал страх, как бы чего не упустить. Упусти одну деталь, и пострадает ребенок. Она часто просыпалась от собственного крика. После того случая, когда в нее стреляли, все стало еще хуже. Мы тогда решили, что потеряли ее. Мне было всего пятнадцать лет.

— Что случилось со стрелком?

— Он получил тюремный срок. Маму он только ранил. А вот свою жену — убил.

— Он все еще сидит в тюрьме?

— Я думаю, да. Вообще-то, нам должны сообщить, когда он выйдет оттуда.

Миа записала это в блокнот.

— Мисс Хилл, кто-то еще испытывал личную неприязнь к вашей матери?

Маргарет кивнула. Медленно.

— Мой бывший муж хотел убить ее.

Соллидей недоуменно приподнял брови.

— Почему?

— Потому что ей наконец удалось убедить меня бросить его. Два месяца назад я подала на развод. Мама имела полное право сказать мне: «Я ведь тебе говорила!» Но она мне ничего не сказала.

— Почему вы ушли от мужа? — спросила Миа, и Маргарет молча закатила рукава.

От увиденного Соллидей невольно вздрогнул. Руки женщины от плеч до запястий покрывали маленькие круглые шрамы. Ожоги от сигарет. Миа поджала губы.

— Вижу. Это все объясняет.

— А где сейчас находится ваш бывший муж, мисс Хилл? — напряженно поинтересовался Соллидей.

Миа сразу поняла: он просто взбешен. Но пока что контролирует себя. Это хорошо.

— В Милуоки.

Миа опустила рукава блузки Маргарет.

— Ваша мать знала о насилии с его стороны?

— Какое-то время мне удавалось скрывать это от нее. Но она узнала.

— Итак, что сделал ваш бывший муж, когда понял, что вы ушли от него?

— Даг попытался вломиться в дом мамы, но она пригрозила, что вызовет полицию, и он ушел, проклиная ее. Все это время я пряталась в задней комнате. Похоже, в результате я сбежала от Дага точно так же, как сбежала от мамы.

Соллидей сдвинул брови.

— Что вы имеете в виду?

— У нас с ней были напряженные отношения. Думаю, я и за Дага-то замуж вышла, только чтобы ее наказать. Всесильный социальный работник, не способный контролировать собственного ребенка… Впрочем, вы все равно не поймете.

Миа невольно вспомнила о своей сестре. Я должна рассказать Келси о том, что произошло у могилы Бобби.

— Ну почему же, я вас понимаю. Нам нужны полное имя и адрес вашего мужа.

Стиснув зубы, Маргарет написала требуемое.

— Его фамилия Дэвис. Ненавижу этого мерзавца!

— И это я тоже понимаю, — заметила Миа. Она чувствовала, как глаза Соллидея буравят ее, пытаясь пробраться гораздо глубже того уровня, который она готова была ему продемонстрировать. От его взгляда у нее мурашки по спине пошли. Но она заставила себя сосредоточиться на проблеме Маргарет. — Мисс Хилл, ваш бывший муж любит животных?

— Нет. Он ненавидит собак. Когда я ушла от него, то отвезла Майло маме, и… О нет! Скажите, Майло жив?

— Похоже, во время пожара его в доме не было, — ответил Соллидей.

В ее взгляде смешались облегчение и тревога.

— Но мама никогда не выпускала его гулять одного!

— Мы позвоним вам, если найдем его, — пообещала Миа. — Завтра сюда приедет ваш брат.

Маргарет прикрыла глаза.

— Замечательно!

— Вы не ладите с братом? — уточнил Соллидей.

— Мой брат — хороший человек, но нет, мы не ладим. Он предупреждал меня, что однажды я навлеку на маму неприятности, с которыми она не сможет совладать. Судя по всему, он был прав. Обычно так и происходит. — Она неуверенно встала. — Когда мне можно будет увидеть маму?

— Боюсь, что никогда, — мягко возразила Миа. — Мне очень жаль.

Боль исказила лицо женщины, но она нашла в себе силы кивнуть и ушла.

— Что ж, — резюмировала Миа, — может, Даг и правда придурок, издевающийся над женой, но я не верю, что поджог — его рук дело.

— Согласен. Но чем скорее мы исключим его из списка подозреваемых, тем быстрее Маргарет Хилл сможет в какой-то степени избавиться от чувства вины. — Он посмотрел на часы. — Можешь позвонить в полицейское отделение Милуоки, пока я буду вести машину.

Миа нахмурилась.

— А куда мы едем?

— Обратно в университет. Мы ведь так и не поговорили с подружками Кейтлин. Я уже позвонил воспитательнице в общежитии. Она соберет всех девушек в пять тридцать.

— Когда ты успел?

— Пока ты спала. — Она уже открыла рот, но он сделал ей знак замолчать. — Не надо извиняться. Ты всю ночь провела на ногах. Вчера ты арестовала того типа. И вообще, ты сейчас должна сидеть на больничном. Я думаю, что даже тебе нужно иногда спать, Миа.

Под его скепсисом скрывалось восхищение.

— Спасибо. Наверное.

Вторник, 28 ноября, 16:30

— Приве-ет! — протянул он. — Не могли бы вы позвать Эмили Рихтер?

Она испустила страдальческий вздох.

— Это я. С кем я говорю?

— Меня зовут Том Джонсон. Я звоню из чикагского «Буллетин».

— Как вы, репортеры, умудряетесь узнавать мой телефонный номер? — возмутилась она.

— Он указан в телефонной книге, мэм, — вежливо ответил он. Чертова идиотка!

— Хм, — фыркнула она. — Я уже говорила с одним из ваших. С женщиной. Ее звали… Кармайкл. Поговорите с ней, если хотите узнать подробности пожара.

— Дело в том, мэм, что я не о самом пожаре пишу. Я в другой колонке работаю. Я хотел бы написать небольшую статью о ваших соседях. Сообщить местным жителям, что вашим соседям нужна их помощь. Дать людям возможность выручить их, ведь сейчас, как-никак, праздники, и все такое. Мне статью сдавать уже через несколько часов. Если бы вы смогли меня выручить, я был бы вам очень благодарен.

— Ну а от меня-то вы что хотите? — рявкнула она.

Я бы хотел, чтобы ты заткнулась раз и навсегда, старая кошелка! Он растянул губы в ленивой улыбке.

— Я пытался связаться с Дауэрти, но никто не знает, где они. Я хотел бы поговорить с ними, узнать, что им сейчас больше всего нужно. Все в таком роде.

— Они вернулись только сегодня утром. — Она снова фыркала. — Из Флориды. Они были здесь, разговаривали с полицейскими. Я, разумеется, вышла из дома после того, как полицейские ушли, хотела предложить им помощь.

Разумеется.

— Они случайно не упоминали, где остановились?

— Я не спрашивала. Но у них было разрешение на парковку от гостиницы «Бикон-Инн».

Благодарю тебя, боже, за то, что есть на свете такие старые сплетницы!

— Спасибо, мэм. Счастливых вам праздников!

И, удовлетворенный ответом, он повесил трубку.

Миссис Дауэрти, у нас с вами намечается встреча. Жаркая встреча. Он хихикнул. Жаркая встреча. Иногда я сам себе поражаюсь. Он достал толстенную телефонную книгу с полки под аппаратом и, найдя там номер гостиницы, сунул руку в карман, выудил мелочь и набрал номер.

Ему ответил бойкий голос:

— Гостиница «Бикон-Инн», Таня. Чем могу помочь?

Он придал своему голосу басовые ноты.

— Алло! Скажите, в каком номере остановился Джо Дауэрти?

— Простите, сэр, но мы не сообщаем, в каком номере останавливаются наши гости. Я могу соединить вас с ним.

От гнева у него побагровела шея.

— Вообще-то, я должен послать цветы ему и его жене. И мне нужно сказать флористу, в какой именно номер отнести цветы.

— Просто скажите флористу название нашей гостиницы и адрес. Мы сами их отнесем.

Ее самодовольный тон вывел его из себя. Мы сами их отнесем. Она не смеет командовать, высокомерная сука! От бессильного гнева он заскрипел зубами.

— Спасибо, Таня. Вы очень помогли мне.

Он повесил трубку и угрожающе посмотрел на телефон. Значит, придется доставить цветы. И Таня пожалеет, что отказалась ему помочь.

Глава 9

Вторник, 28 ноября, 18:45

Паркуясь возле маленькой «Альфа-Ромео» Митчелл, Рид сладко зевнул.

— Перестань! — взмолилась она. — Мне еще сегодня кучу бумажек перечитать надо.

— Я тебя больше за стол не пущу. Я чувствую, что мне нужно поспать. И тебе тоже, Миа.

— Ну я не прямо сразу пойду работать. У меня и другие дела есть. Но несколько папок с делами просмотреть все же придется: мы ведь до сих пор так ничего и не нашли.

— Информация, которую мы получили в общежитии, меня разочаровала, — хмуро согласился он.

— Рид, они не могут рассказать нам то, чего не видели. Если тот тип действительно преследовал Кейтлин, то он был чертовски осторожен. По крайней мере, из списка подозреваемых можно вычеркивать Дага Дэвиса и Джоула Ребиновица.

— Дагу просто повезло, что он такой вспыльчивый. Несколько дней, проведенных в КПЗ в Милуоки за нападение при отягчающих обстоятельствах, — разве может быть алиби лучше этого? Мы можем сообщить Маргарет Хилл, что в убийстве ее матери он невиновен.

— И нам повезло, что в пассаже есть камеры видеонаблюдения. — На записи было четко видно, как Джоул играет в пинбол — как раз в те часы, когда совершалось преступление. Миа потерла лицо ладонями и слабо улыбнулась Риду. — Поезжай домой, повидайся с дочкой, Соллидей. Пушистик сдох, так что он уже не тот интересный собеседник, каким был раньше. Меня дома никто и ничто не ждет.

Но он не улыбнулся в ответ. В нем вспыхнуло раздражение, подпитываемое усталостью, а вместе с ним — и гнев.

— Ну уж нет. Уставшие водители попадают в аварии, гибнут люди… Поезжай домой, черт возьми!

Она удивленно моргнула.

— Я не настолько устала.

— Именно это сказал парень, проехавший на красный свет и сбивший мою жену.

Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно.

В ее синих глазах зажглось сочувствие.

— И она умерла?

— Да. — Одно короткое слово, но в нем вибрировал такой гнев, что Рид и сам удивился. Но в данный момент он не был уверен, на кого именно сердится.

Она вздохнула.

— Мне очень жаль.

Ему тоже.

— С тех пор много воды утекло. — Он заставил себя говорить помягче. — Поезжай домой, Миа. Пожалуйста.

Она кивнула.

— Ладно. Поеду.

Что-то она слишком легко сдалась. Не нужно быть детективом, чтобы понять: домой она не собирается.

Его мучили противоречивые чувства. Она допрыгается, что погибнет, а ведь, черт возьми, она начинает ему нравиться. Он наконец-то понял, почему Спиннелли так высоко о ней отзывался. И он вынужден признаться себе: она разожгла его любопытство.

Рид дождался, пока Миа уедет, и последовал за ней. Они уже доехали до первого светофора, а она таки не обнаружила его присутствия. «Наверное, она и правда очень устала», — подумал он. Достал из кармана телефон, произнес: «Дом» — и стал ждать, когда сработает функция распознавания голоса.

— Привет, пап! — воскликнула Бет, напугав его. Он до сих пор иногда терялся, забывая об определителе номера.

— Привет, милая. Как дела в школе?

Зажегся зеленый свет, и Митчелл поехала прямо, даже не пытаясь оторваться. Пока все хорошо.

— Нормально. Ты когда домой придешь?

— Я задержусь. У нас кое-что выплыло по этому делу.

— Что?! Ты ведь обещал отвезти меня сегодня к Дженни К. Поговорить с ее мамой. Чтобы я смогла пойти к ней на вечеринку на выходных. Ты что, забыл?

Горячность, с которой Бет все это произнесла, захватила его врасплох.

— Ну, я могу съездить к ним завтра.

— Я должна делать с ней уроки сегодня!

Прозвучало это так, словно она яростно выплюнула слова.

— Бет, что случилось?

— Ты не держишь слова, вот что случилось. Ой!

Раздался звук, напоминающий сдавленное рыдание. Рид встревожился. Гормоны. Опять. Ему никак не удавалось запомнить, какая неделя в месяце представляет опасность.

— Солнышко, ничего страшного. Я попрошу тетю Лорен сходить и познакомиться с матерью твоей подружки, если для тебя это так важно.

— Ладно. — Она всхлипнула. — Прости, папа.

Рид растерянно моргнул.

— Все хорошо, милая. Наверное. Передай трубку тете Лорен.

— Что опять стряслось? — спросила Лорен минуту спустя.

— Она хочет сходить на вечеринку к подружке на выходных, и сегодня вечером я должен был встретиться с матерью девочки, но я буду работать. — Это была незначительная ложь. Маленькая и белая. И все равно он вздрогнул. Но даже не попытался развернуть машину. — Не могла бы ты отвезти ее туда, чтобы они вместе сделали уроки, и заодно устроить маме допрос третьей степени?

— Мне использовать яркий свет в глаза и резиновые шланги?

Он хмыкнул.

— Развлекись на полную. Я не знаю, когда приду домой.

— Рид, ты расследуешь пожар, в котором погибла социальный работник?

Он поморщился.

— А ты откуда знаешь?

— Да его во всех новостях показывают. Господи, бедная женщина!

— В каких еще новостях?

— Местных. Это у них сенсация номер один. Хочешь, я запишу тебе десятичасовой выпуск?

— Было бы здорово. Не забудь: Бет должна вернуться домой к девяти.

— Рид, я ведь не в первый раз за твоей дочкой присматриваю, — терпеливо заметила Лорен. — Не стоит волноваться о том, хорошо ли я это делаю. Волнуйся лучше о том, что ты будешь делать, если я выйду замуж.

— А что, у тебя скоро шикарная свадьба? — поддразнил он сестру.

— Я серьезно. Очень скоро я съеду. Тебе стоит задуматься о том, кем меня заменить.

— Вот оно что. Ты о том, чтобы я ходил на свидания.

У Лорен всегда хорошо получалось добиваться своего не мытьем, так катаньем.

— Найти хорошую жену куда проще, чем нанять хорошую няньку. К тому же мои биологические часики тикают. Я должна найти себе мужа до того, как их всех разберут. Поговорим позже.

Рид повесил трубку. Лоб его пересекла глубокая морщина. Действительно, что же ему делать с Бет, когда Лорен вылетит из гнезда? Он прекрасно понимал, что не станет жениться, лишь бы получить няньку и горничную в одном лице. Когда-то у него был хороший брак. И, черт возьми, ни на что меньшее он не согласится! Он позволил мыслям уйти далеко, пока его машина неотступно следовала за «Альфа-Ромео» Мии, — уйти в те времена, когда у него была Кристин. Она была идеальной женой. Красивой, умной, сексуальной. Он вздохнул. Да, сексуальной. Надо запретить мыслям уходить от реальности, ведь они постоянно возвращаются к сексу.

Но когда он так устал, очень трудно контролировать мозг, а еще труднее контролировать тело. Он до сих пор помнил все очень четко. Как она выглядела, каково это было — заниматься с ней любовью в ночной тишине. Касаться ее кожи, ее волос. Как она шептала его имя, прижимаясь к нему в преддверии оргазма, умоляя отнести ее к солнцу. И каково это было — ощущать, как она кончает, и кончать вместе с ней. Но больше всего он вспоминал тот потрясающий покой, который окутывал его потом, когда он прижимал ее, уютно свернувшуюся, к себе.

Постой-ка. Что-то в этих воспоминаниях пошло не так. Что-то изменилось. Рид часто заморгал, стараясь снова сконцентрироваться на габаритных огнях впереди. Ух ты! Он разволновался, снова заморгал, но картинка в его воображении осталась прежней. Женщина в его мысленном путешествии вовсе не была высокой и темноволосой, ее тело не было хрупкой фигурой танцовщицы. Женщина в его мечтах была блондинкой. Тело у нее было сильным и приземистым. Ее грудь… ноги… другими. Глаза у нее не были темными и таинственными. Они были широко распахнутыми и ярко-синими, как летнее небо.

Вот черт! Женщина, с которой он только что мысленно занимался любовью, вовсе не была Кристин. Это была Миа Митчелл. Рид беспокойно заерзал, но образ Мии упрямо заполнял его мысли. Обнаженная, ждущая его… И теперь, когда он увидел ее такой, пусть только в воображении, ему будет чертовски трудно видеть ее иначе.

— Все просто замечательно, — пробормотал он. Заниматься любовью с воспоминанием совершенно безопасно. А вот мечтать о настоящей, живой женщине — слишком опасно. Значит, придется избавиться даже от мыслей о подобном. Это он умеет. Он уже поступал так раньше. Все дело в дисциплине.

В четырех машинах впереди Миа включила поворотник, давая знать, что собирается свернуть на межштатную магистраль, ведущую на юг. Если у него осталось хоть какое-то соображение, он минует выезд на магистраль, развернется на следующем перекрестке и отправится домой. Но он так не сделал. По какой-то причине он не пытался ничего понять, а просто последовал за Мией, задаваясь вопросом, куда же она приведет их.

Вторник, 28 ноября, 19:00

Он осторожно поставил на стойку администратора вазу с цветами.

— Доставка, мэм.

За стойкой невысокая женщина что-то печатала. На бейджике у нее было написано «ТАНЯ», а чуть ниже и буквами поменьше — «помощник менеджера». На шее у нее висело удостоверение с фотографией, к которому была прикреплена ключ-карта. Он готов был поспорить, что это универсальная ключ-карта. А ему такая штука очень и очень нужна.

Она подняла голову и устало улыбнулась.

— Пожалуйста, подождите минутку, я сейчас освобожусь.

Он зевнул и поправил очки в темной оправе, сползшие на кончик носа. Это были обычные очки для чтения, ценой всего в десять долларов, но они сильно изменили его внешность. Очки, да еще и лохматый парик, который он раздобыл по дешевке, помогут ему обмануть камеры видеонаблюдения.

— Не торопитесь.

— Уже так поздно, а вы все еще работаете, — посочувствовала ему Таня.

Он действительно очень хотел спать. За последнее время он провел две ночи почти без сна.

— Получил несколько срочных заказов как раз перед закрытием. Но на сегодня это у меня последняя доставка. Пора уже и домой ехать.

Улыбка у нее получилась жалкая.

— Везет же вам.

Он выждал еще тридцать секунд, потом сказал:

— На дорогах очень скользко, будьте внимательны, когда поедете домой. Говорят, сегодня вечером опять пойдет снег.

— Спасибо, но я еще нескоро соберусь домой. Мне сегодня всю ночь работать.

Он скорчил сочувственную гримасу.

— Всю ночь? Батюшки!

Всю ночь? Не везет так не везет. Ему очень нужен ее ключ.

Она пожала плечами, не переставая быстро печатать.

— У нас двое свалились с гриппом, так что я работаю две смены подряд. Освобожусь только в семь утра. — Она закончила печатать и повернулась к нему, уже ни на что не отвлекаясь. — Ой какие красивые цветы!

Еще бы им не быть красивыми! Он выложил за них пятьдесят баксов.

— Это для… — Он достал из кармана лист бумаги. — Дауэрти. Скажите, я куда надо приехал?

— Да, — кивнула она. — Дауэрти остановились у нас.

— Цветы им доставят сегодня?

— Я сама отнесу им цветы, как только улучу минутку.

Вторник, 28 ноября, 20:15

Прошло двенадцать лет, и Миа могла бы уже привыкнуть к виду того, как младшая сестра, одетая в тюремную робу, идет к ней по комнате для свиданий. Келси плюхнулась в кресло и замерла в ожидании.

Миа подняла трубку со своей стороны плексигласовой перегородки, и Келси, после недолгих колебаний, повторила ее жест.

— Его похоронили, — сообщила Миа, и уголки губ Келси приподнялись.

— Очень на это надеюсь. К этому времени он уже, наверное, перезрел.

Миа тоже улыбнулась, но ее улыбка получилась печальной.

— Мне так жаль, что тебя не было рядом.

— Рядом с тобой была Дейна.

— Ага, и я ей очень за это благодарна. Но мне нужна была ты.

Глаза Келси сверкнули.

— Я бы пришла, если бы могла. Но ради тебя, не ради него.

И ее нельзя осуждать.

— Я знаю.

— Зачем ты пришла, Эм?

Сестра всегда звала ее именно так — «Эм». И никогда — «Миа». Келси очень старалась держаться отстраненно, на тот случай, если кто-то из заключенных узнает в Мии полицейского. К счастью, никакого семейного сходства между ними не наблюдалось. Келси походила на мать, в то время как Миа получилась точной копией Бобби Митчелла. В юности он был очаровательным блондином и отличался восхитительно честными голубыми глазами — когда того требовали обстоятельства. Миа всегда подозревала, что он — дамский угодник. Теперь она знала это наверняка.

— Кое-что случилось, и тебе следует об этом знать. Когда я поехала на кладбище, в день похорон Бобби… — Перед ее мысленным взором встала скромная могильная плита. Когда она увидела ее впервые, то впала в состояние холодного шока. Еще одно предательство, словно всех предыдущих было мало. — Участок рядом с ним оказался занят.

Келси откинула голову назад, прищурилась.

— Лайамом.

У Мии рот приоткрылся. Когда голос наконец к ней вернулся, она спросила:

— Так ты знала?!

Келси приподняла брови. Взгляд у нее остался холодным.

— А ты — нет? Интересно.

— Но откуда ты узнала?

— Как-то раз залезла в ящик в кладовке — деньги искала — и наткнулась на фотографию. Миленький мальчик, в нашем кресле. «Настоящий наследник» трона.

Миа растерялась.

— Я обнаружила этот ящик, когда искала костюм для похорон. Открыла его, только когда вернулась домой, уже после кладбища. Я заметила это имя на могильном камне, на соседнем участке, когда приехала на похороны. До того момента я даже не подозревала о существовании Лайама.

«Лайам Чарльз Митчелл, любимый сын».

На лицо Келси легла тень.

— Прости. Мне очень жаль, что ты узнала обо всем именно так. Честно, я думала, ты знаешь. Ну а что она сделала?

Она — это их мать.

— На кладбище? Впала в ступор. Правда, потом заговорила. — Миа никогда не отличалась терпением в отношении матери. И пройдет очень много времени, прежде чем они смогут снова говорить по душам. «Я, наверное, должна переживать по этому поводу». — Он родился, когда мне исполнилось десять месяцев. И через год умер. Я проверила свидетельство о рождении Лайама. В нем указано, что его мать — некая Бриджет Кондон.

— Я знаю.

Миа моргнула.

— Тебе Бобби сказал?

Келси пожала плечами.

— Я дождалась, когда он напьется, и спросила его напрямик.

Миа закрыла глаза.

— Когда это случилось?

— Перед Рождеством. Мне тогда было тринадцать.

И Миа вспомнила.

— Тебе тогда пришлось наложить шесть швов на губу.

— А она заявила врачу, что я свалилась со скейтборда.

Их мать всегда поступала именно так. Один травмпункт сменял другой, одна ложь сменяла другую. Все, что угодно, лишь бы не разгласить тайну.

— Черт возьми, Келси!

— Все кончено, Эм. Теперь он покоится в своем личном маленьком аду.

— Он дал ребенку свое имя. — Этот факт вот уже три недели не давал Мии покоя.

— Он ведь переехал к Бриджет. Собирался жениться на матери своего сына.

— Решил бросить нас просто потому, что Бриджет родила ему сына. А Аннабель — нет.

— А когда ребенок умер, он вернулся.

— Да, я знаю. Уж это-то Аннабель мне рассказала. — После того как Миа пристала к ней с этим вопросом после похорон, наедине, в доме матери. — И Аннабель приняла его.

— А через девять месяцев на свет выскочила я. Очередная девочка.

— Он отказался принять двоих детей — просто потому, что ни у одного из них не было члена. — Миа сцепила зубы, сдерживая рвущуюся наружу ярость. — Все эти годы я пыталась угодить ему. Ублажить его. — Она вздохнула. — Так что тебе известно об очередной его дочке?

Келси растерянно заморгала.

— Ты о чем?

Миа растерялась ничуть не меньше сестры.

— На кладбище… я увидела одну женщину. Очень похожую на меня, только моложе. У нее были мои глаза, глаза Бобби. Жуткое ощущение.

Келси явно не знала, что и сказать.

— Этого я не знала. Тут я тебе ничем помочь не могу, Эм.

— Ну спасибо, что, по крайней мере, поверила мне. Знаю, это сильно отдает безумием.

— Ты никогда мне не врала. — Келси откинулась на спинку кресла и задумалась. — Значит, нас трое — презренных отпрысков не мужского пола.

— Это только те, о которых мы знаем. Может, нас и больше. Одному Богу известно, сколько раз Бобби пытался получить сына.

Губы Келси дрогнули от сдерживаемого смеха.

— Ну, похоже, в сперме Бобби были одни только Х-хромосомы. Никаких тебе маленьких Y-хромосом, из которых могли бы получиться маленькие Бобби.

Несмотря на груз, давивший на плечи, Миа улыбнулась.

— Боже, как мне тебя не хватает!

Келси сглотнула.

— Прекрати! Не заставляй меня… — Она глубоко вдохнула и покосилась по сторонам. — Это ведь красная тряпка для быка.

— У тебя комиссия по условно-досрочному освобождению через три месяца.

— Типа я не знаю, когда у меня комиссия, с точностью до минуты? Толку-то с того?

— Я приду. Обещаю.

— Ты всегда приходишь. На каждое слушание. И я благодарна тебе. Но Шейла Кауфман тоже приходит, и ее горе значит куда больше, чем твои добрые слова.

Миа сжала руку в кулак.

— Уже двенадцать лет прошло, Келси.

— Но ее муж и сын с тех пор так и не ожили.

— Их убила не ты! На записи камеры видеонаблюдения в магазине это было очень четко видно. — Келси стояла, сжимая пистолет, но рука ее так дрожала, что оружие не выпало только чудом. Стрелял ее парень, Стоун, и теперь он отбывал пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Келси оказывала помощь следствию, благодаря чему угрожавший ей срок был куда меньшим. От восьми до двадцати пяти лет. Тогда Миа радовалась, что приговор не был еще суровее. Сейчас, двенадцать лет спустя, она уже понимала, как медленно течет время.

Келси не изменилась в лице, но ее глаза потемнели от такой муки, которую она редко позволяла себе показать Мии.

— Я не стреляла, но стояла и смотрела, как стреляет Стоун. Я не сделала ничего, чтобы спасти того мужчину и его сына. Последнее, что успел сделать отец, — это прикрыть сына собой.

Она застыла, ее взгляд стал пустым и устремился куда-то за спину Мии, и та поняла: они обе сейчас задумались о том, что их собственный отец никогда бы так не поступил.

— Черт возьми, Келси, ты была такой юной! Напуганной. И под кайфом.

— Я была виновна! — Она сжала задрожавшие губы. — И все еще виновна.

Миа с силой прикусила губу.

— И все равно я приду на комиссию по условному освобождению.

Келси закрыла глаза и посидела так, а когда открыла их, ее взгляд снова стал холодным и отстраненным.

— Я слышала, в тебя всадили пулю, малышка.

Тема досрочного освобождения была закрыта.

— Ага. Две недели назад.

— Как там твой напарник?

— Кто, Эйб? В больнице, но поправляется.

— Не расслабляйся. — Она улыбнулась уголками рта. — Ты единственный человек, который приходит навестить меня здесь. Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось.

Миа откашлялась.

— Ясно.

— Ах да, передай Дейне, что я сказала «спасибо, но спасибо, не надо».

— За что?

— Она прислала мне открытку с отдыха на пляже. С фотографией огромного, страшного краба. Она написала, что ей очень хотелось бы, чтобы мы были там вместе и вместе поели крабов. Но они слишком напоминают жуков.

— Я ей передам. А сейчас мне пора. Мне еще несколько часов документы читать, но к ним я вернусь после того, как вышибу из одного типа дух.

Брови Келси взметнулись, обозначая умеренный интерес, но взгляд ее оставался острым:

— Превышение служебных полномочий?

— He-а. Это все мой временный напарник. Он следовал за мной из самого города, а сейчас ждет меня на парковке. — Она презрительно фыркнула. — Думает, я не видела, как он сел мне на хвост.

Наконец-то взгляд Келси повеселел.

— И зачем ему так поступать, а?

— Затем, что он…

Миа вспомнила все те услуги, которые Рид оказывал ей на протяжении двух последних дней. Он приносил ей кофе и лекарства, открывал перед ней двери, словно она… леди. Похоже, Рид Соллидей — настоящий джентльмен, пусть и несколько старомодный, а еще — просто хороший парень. И он когда-то играл в футбол. И любит стихи. И похоже, ощущает боль жертв так же остро, как и она, Миа. Она вздохнула.

— Он волновался за меня. Выяснилось, что когда-то его жена попала в аварию: водитель другой машины устал и заснул за рулем.

— Так, значит, он женат? — Келси укоризненно покачала головой. — Эм!

— Он вдовец, и у него есть ребенок. И не надо так на меня смотреть! — добавила она, заметив, как изменился взгляд Келси. — Он не навсегда в полицию пришел, только на время, пока не вернется Эйб.

— Как он выглядит?

«Он очень крупный мужчина. Прекрасно сложен».

— Немного смахивает на сатану. — Она обвела губы большим и указательным пальцами. — Носит вот такую бородку.

«И бородка эта обрамляет прекрасные губы».

— Интересно… — Келси приподняла бровь. — Этот твой сатана — падший ангел или горгулья?

Миа неловко заерзала в кресле.

— Он… достаточно привлекателен.

Келси кивнула и задумчиво прикусила губу.

— И это все?

«И он порядочный человек. И нравится мне. — Она глубоко вздохнула. — Черт!»

— И это все.

Келси встала.

— Ладно, если ты решила ничего не рассказывать, подожду следующего письма от Дейны. Она обязательно сообщит мне все новости.

И Келси, даже не попрощавшись, повесила трубку и ушла. Она никогда не прощалась, всегда просто вставала и уходила.

Какое-то время Миа продолжала сидеть на месте. Сердце у нее разрывалось. Потом она осторожно повесила трубку и отправилась воздать Соллидею по заслугам.

Вторник, 28 ноября, 20:30

Он увидел, как Таня выходит из вестибюля гостиницы, неся вазу с цветами.

Долго же она возилась!

В салоне угнанной им машины было тепло и уютно, и он чуть не заснул, пока ожидал ее. Все двери в номера располагались снаружи мотеля, и он понимал, что девушке рано или поздно придется пройти мимо него.

Он медленно поехал по парковке, постоянно держа Таню в зоне видимости. Наконец она остановилась и постучала. Дверь открылась, но нешироко, так что он не смог заглянуть внутрь. Но ничего, ничего. Он поднес к глазам бинокль и навел фокус. Номер 129. Ну же, давай!

Он снова зевнул. Как же он устал! Он очень хотел добраться до старухи Дауэрти, но не хотелось, чтобы усталость помешала ему получить удовольствие или хуже того — привела к ошибке. Только дураки рискуют, когда глаза слипаются. Кроме того, ему нужна ключ-карта, а Таня сдает смену только завтра, в семь утра. Он, конечно, мог бы забрать у нее ключ прямо сейчас, но есть вероятность того, что ее отсутствие на ресепшен заметят. Потому что, когда он заберет ключ, маленькая Таня с красивыми губами уже никуда не пойдет.

Время у него есть. Похоже, Дауэрти некуда податься. Значит, он сейчас поедет домой, поспит немного и вернется завтра утром, как раз вовремя, чтобы удостовериться, что мисс Таня благополучно добралась домой.

Вторник, 28 ноября, 20:45

Риду снился сон. Он прекрасно понимал, что спит, но его это скорее успокаивало. Потому что, видя сон, он знал, что тот никогда не станет явью. Он не привлечет Мию Митчелл к себе в постели. Не сорвет одежду с ее тела. Не покроет поцелуями каждый сантиметр ее кремовой кожи. И разумеется, не войдет в нее с такой силой, что ее глаза тут же зажгутся страстью.

И потому, что ничего из вышеперечисленного с ним не произойдет, он понимал: лучше насладиться сном, пока тот не закончился.

И он получал удовольствие. И она тоже. «Боже, Рид..» — шептала она, но это не был тихий, еле слышный шепот Кристин, нет. Ее шепот был таким громким, что проникал даже сквозь туман в его голове.

— Рид!

Рид мгновенно проснулся, и его взгляд метнулся к окну: там стояла Миа и настойчиво стучала в стекло. Увидев, что он пришел в себя, она нетерпеливо закатила глаза.

— Черт побери, Соллидей! Я уже было подумала, что ты наглотался угарного газа и отрубился.

Рид опустил стекло, все еще дрожа после сна, который был слишком реален, чтобы дать возможность расслабиться. Он с трудом удержался от того, чтобы не потянуться к Мии, не коснуться ее лица: ведь теперь он знал, каково это — держать ее лицо в ладонях. Впрочем, нет, не знал. Не на самом деле. И не узнает.

— Кажется, я уснул.

Она злилась. Но почему она злится?

— Какого черта ты здесь делаешь?

Где это — здесь? Он завертел головой, увидел забор, будку охранника. Тюрьма. Ну да, точно. В памяти наконец всплыла поездка сюда из города. Настоящий невидимый хвост.

— Э… — В мозгу не было ни одной мысли. А тело переполняло желание.

По-прежнему не сводя с него сердитого взгляда, она спросила:

— Ты что, действительно решил, что я тебя не вижу?

Кровь начала потихоньку возвращаться в его мозг, принося облегчение как верхней, так и нижней частям тела.

— Может быть. Ну ладно, да. Да. Я действительно считал, что ты меня не видишь. Я облажался, да?

Выражение лица Мии смягчилось.

— Да, но ты действовал из добрых побуждений. У тебя есть хорошая карта?

Он почувствовал, как кровь прилила к лицу, а на лбу словно выжгли клеймо — багровую букву.

— Ага. Была где-то. — Он посмотрел на здание тюрьмы, на прожекторы, создающие контраст с ночным небом, и перевел взгляд обратно на Мию. — Если я спрошу, что привело тебя сюда, ты посоветуешь мне не лезть не в свое дело?

Она настороженно прищурилась.

— Ты самый любопытный мужчина, которого я знаю.

— Прости.

— А еще ты, похоже, очень любезен и относительно безвреден.

Сон тут же вернулся — такой яркий, живой и в полном цвете!

То, о чем она не знает, не сможет навредить ни одному из них.

— Чаще всего так оно и есть.

— И ты приносил мне кофе дважды в день, а вчера еще и хот-дог принес.

Это прозвучало многообещающе.

— И оба раза я разрешал тебе выбирать, где именно мы будем обедать.

Уголки ее губ приподнялись.

— Точно, разрешал. — Появившаяся было улыбка тут же исчезла. — Я навещала свою сестру.

Этого он никак не ожидал.

— Что?

— То, что слышал. Моя младшая сестра сидит здесь за вооруженное ограбление. Шокирован?

— Ага. Вынужден признаться, шокирован. Сколько она уже отсидела?

— Двенадцать лет. Я навещаю ее в строго отведенное время, как и любой другой посетитель. Не хочу, чтобы другие заключенные или служащие узнали, что ее сестра служит в полиции.

Он никак не мог прийти в себя, не мог придумать, что же сказать. Она улыбнулась уголком рта, скорее всего сочувствуя его растерянности.

— Как ты сам вчера сказал, иногда дети копов хуже остальных. Моя сестра расплачивается за по-настоящему плохие решения. Если она не пройдет комиссию, то останется здесь еще на тринадцать лет.

— Значит, ты и правда понимаешь, как Маргарет Хилл относилась к матери.

Она просто стояла и смотрела на него. Не говоря ни слова.

— Что ж… — Он почесал подбородок, где уже начала пробиваться щетина. — Куда теперь?

— Теперь я возвращаюсь к личным делам. Их все еще нужно прочитать.

Под глазами у нее залегли тени.

— Может, сначала заскочим куда-нибудь поужинать?

Она наградила его подозрительным взглядом.

— Зачем?

— Затем, что мой желудок урчит так громко, что просто странно, как ты до сих пор его не услышала.

Ее губы снова дрогнули.

— Вообще-то, я его слышу. Я хотела знать, зачем ты поехал за мной?

— Ты была уставшей и чувствовала вину за то, что не успела обработать все документы за один вечер — на самом деле я считаю, что у нас двоих на это уйдет не один день. — На его объяснение она не купилась, поэтому он предложил ей единственный ответ, способный удовлетворить их обоих: — По какой-то непонятной причине ты мне нравишься. Я не хотел, чтобы ты попала в беду. Вот и все.

Она вздрогнула, и в ее глазах вспыхнул подозрительный огонек, заставивший Рида насторожиться. Миа сделала гигантский шаг назад, обернулась и посмотрела на здание тюрьмы. Когда она снова перевела взгляд на Рида, глаза у нее были ясные, а улыбка — слегка насмешливой.

— Тогда давай купим поесть. Только не здесь, ладно?

Он кивнул.

— Договорились. Но на этот раз ты поедешь за мной.

Вторник, 28 ноября, 22:15

Рид вышел из гаража и дождался, пока маленькая «Альфа-Ромео» Митчелл заедет на подъездную дорожку. Он немного удивился, что она последовала за ним, когда стало ясно, что едут они к его дому, но вот она здесь, в своей неизменной потрепанной куртке. В конце концов, он и раньше обедал с коллегами. Фостер, например, — холостяк и обладатель одной электроплитки — постоянно у него столовался.

Но только Фостер, черт побери, совсем не походил на Мию Митчелл. Когда Миа вышла из машины, сердце Рида гулко застучало. С того места, где он стоял, ему было видно каждый изгиб ее тела. «Я с ума сошел! — подумал он. — Это плохая идея. ПЛОХАЯ!»

Но он ведь разглядел что-то знакомое в ее глазах: мягкость, беззащитность… А еще вчера утром он считал, что в ней нет никакой мягкости! Теперь-то он понял, как ошибался.

Она остановилась в метре от него, приподняв светлые брови.

— Это что, «Кафе дю Соллидей»?

— Не знаю насчет тебя, но от одной мысли об очередном бургере в бумажном пакете мне становится дурно.

Ее губы дрогнули в улыбке.

— Ты что, готовить мне будешь?

— Зависит от того, что ты понимаешь под словом «готовить». Идем. — И он провел ее через гараж в кухню, где у микроволновки стояла Бет и смотрела на готовящийся попкорн.

— Привет, солнышко!

Бет оглянулась и свирепо уставилась на отца. Потом закатила глаза и снова отвернулась.

Чувствуя спиной присутствие Мии, Рид шагнул к дочери.

— Бет!

— Ну что еще?

— Теперь-то что не так?

Бет поджала губы.

— Ничего.

— Думаю, мне лучше уйти, — пробормотала Митчелл, но Рид поднял руку.

— Нет, все в порядке. Бет, это детектив Митчелл, мой временный напарник. Миа, это моя дочь Бет. Моя вежливая дочь Бет.

Бет сердито фыркнула и тряхнула головой.

— Приятно познакомиться, детектив.

— Взаимно, Бет. Слушай, Соллидей, я могу…

Улыбка у него вышла напряженной.

— Ты можешь сесть. Пожалуйста! Бет, если ты не объяснишь мне немедленно, что произошло, — не объяснишь нормально, — то лучше иди к себе.

— Что произошло? Да просто все ведут себя так, будто мне по-прежнему четыре года. Я просто хотела остаться сегодня на ночь у Дженни, и все! Господи, да я даже зубную щетку упаковала! Но Лорен… — Она скрипнула зубами. — Лорен меня опозорила. Перед всеми!

— Кто были эти «все»?

— Неважно.

Кукуруза продолжала тихонько лопаться, и каждый раз этот звук только усиливал напряжение в воздухе.

— Лорен в точности выполняла мое распоряжение. Ты же знаешь: никаких ночевок, если тебе завтра в школу.

Микроволновка запищала, и Бет выхватила из нее мешочек с попкорном.

— Прекрасно!

Она хлопнула дверцей печки, а через минуту — дверью в свою комнату. Рид повернулся к Митчелл и поморщился.

— Клянусь, когда-то у меня была чудесная дочь.

Миа печально улыбнулась.

— «Чужие». «Коконы». «Похитители тел». Других объяснений у меня нет.

Устало усмехнувшись, Рид снял пальто и пиджак и повесил их на спинку стула.

— Я дам ей возможность остыть, а после обсудим, чего ей будет стоить эта маленькая вспышка гнева. Снимай куртку, Миа. Присядь.

Приехать к нему в гости — мысль не из лучших. Но, глядя, как Соллидей двигается по кухне, Миа поняла, что не может упрекать себя за такую идею. Он снял пальто и поставил грязную обувь за порогом. На ботинках по-прежнему оставалась грязь, налипшая на них утром, но Миа не сомневалась: завтра, в восемь часов утра, они будут так сверкать, что в них можно будет смотреться как в зеркало.

Знакомство с его дочерью оказалось интересным. Бет только-только исполнилось четырнадцать лет, и Миа считала, что это объясняет все. А вот реакция Рида сказала ей очень многое. Он вел себя терпеливо, но твердо, хоть и растерялся. Окажись на его месте Бобби, он бы просто отвесил дочери такую оплеуху, что та рухнула бы на пол. Даже Келси не рисковала возражать ему в присутствии посторонних.

Усилием воли Миа отбросила мысли об отце и сосредоточилась на совершенно других, однако не менее нервирующих мыслях о Риде Соллидее.

Он дергал узел галстука, и она нашла это зрелище куда более интимным, чем ей хотелось бы. От игры его мышц под рубашкой, когда он рывком вытащил галстук из-под воротника, у нее засосало под ложечкой, а внизу живота разлилась сладкая истома.

На Рида Соллидея было очень приятно смотреть, и в тишине его кухни Миа вынуждена, была признать, что он ее заинтересовал. «Будь осторожна, — напомнила она себе. — Ты ведь не встречаешься с копами». Но ведь он не коп, возразило сознание, пока она отчаянно боролась с желанием смотреть, не отрываясь, на жесткие курчавые волосы, выбивающиеся у Рида из-под воротника рубашки. «Чертов профессионализм! Давай же, возьми себя в руки». Она с усилием перевела взгляд выше и увидела, что он не сводит с нее неожиданно потемневших, почти черных глаз.

— Что случилось? — спросил Рид. Голос у него был низкий и хриплый, словно он прочитал ее мысли.

Случилось то, что Рид Соллидей представлял собой слишком соблазнительное зрелище, стоя посреди кухни без галстука, и что у нее уже очень давно не было мужчины, и что желание вспыхнуло в ней неожиданно, непроизвольно. Желание сбивало ее с ног. Кружило голову. Срывало с петель чертовы двери. Но поскольку озвучить ничего из вышеизложенного Миа не могла, она просто пожала плечами.

— Я не совсем поняла, зачем приехала сюда.

Он приподнял брови, по-прежнему не отрывая от нее глаз.

— Может, пообедать?

Она сглотнула.

— Я думала, мы остановимся пообедать где-нибудь рядом с участком.

Он отвел глаза, разрывая связавшую их невидимую нить. Достал из холодильника широкую стеклянную кастрюлю.

— Я стараюсь есть настоящую еду, когда появляется такая возможность.

Настоящую еду Миа тоже ела с удовольствием.

— А что это?

Он осторожно приподнял фольгу.

— Похоже, лазанья.

— Ее ведь не ты готовил?

— Нет. — Он поставил кастрюлю в микроволновку. — Это готовила Лорен, моя сестра. Она отличная кухарка.

Значит, когда он работает допоздна, за Бет присматривает его сестра. Раньше Миа не могла понять, как все устраивается, но теперь она успокоилась. И одновременно взбесилась из-за того, что вообще волновалась. Искоса она наблюдала, как он роется в холодильнике в поисках салата латука.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Я, конечно, не так хорошо готовлю, как это делала мама, но салат как-нибудь нарежу.

Делала.

— Значит, она умерла? Твоя мама.

— Пять лет назад. От рака.

— Мне очень жаль.

Ей действительно было жаль. Судя по тому, с какой тоской Рид это сказал, он любил свою мать и, очевидно, скучал по ней. Она подумала о Бобби и пожалела, что не может испытывать и долю того горя, которое испытывал Соллидей. Но ничего не поделаешь: она не горевала по отцу и никогда горевать не станет.

— А твой отец?

— Он снова женился, вышел на пенсию и переехал в Калифорнию, на Хилтон-Хед-Айленд. Каждый день играет в гольф.

Его слова были проникнуты любовью, и Миа почувствовала укол ревности, которого тут же устыдилась.

Рид отставил в сторону салатницу и достал из холодильника кувшин с холодным чаем.

— Я проверил сообщения, пока ждал тебя там, куда мы ездили, чтобы… Ну, там. Бен оставил мне анализ вещества из дома Хилл. Это нитрат аммония, как и в доме Дауэрти. Имеется в свободной продаже, его можно купить в любом магазине сельхозтоваров. Мне не хотелось бы посылать Бена искать то — не знаю что. Нужно больше информации.

— Как только мы обнаружим совпадения в документах, можно будет распечатать фотографии из них и опрашивать возможных свидетелей. Посмотрим, не вспомнит ли какие детали кто-то из местных поставщиков удобрений. А что там с пластмассовыми яйцами? Я никак не могу вспомнить, когда в последний раз видела колготки, упакованные в пластмассовое яйцо. — Она состроила гримасу. — Не подумай, я вовсе не рыщу по магазинам в поисках приспособлений для пыток.

Он улыбнулся, поставил на стол два стакана чаю со льдом и сел.

— Я погуглил их в воскресенье. В девяносто первом году компания-производитель сменила упаковку с пластмассовых яиц на картонные коробки.

— Но у нашего преступника их, как минимум, три.

— На сайтах, куда я заходил, написано, что их используют в прикладном искусстве и изделиях хэнд-мейд, но, опять-таки, поскольку подозреваемого у нас нет, мы просто ищем иголку в стогу сена. Я, правда, заставил Бена обзвонить все магазины товаров хэнд-мейд в округе, но ничего полезного он не узнал. Время от времени такие яйца всплывают на е-Бей, так что, возможно, он их вообще не здесь покупает. Все, что у нас на самом деле есть, — это кровь и волосы, причем и то и другое принадлежит жертве, и отпечатки обуви, которые мог оставить кто угодно.

В его голосе явственно слышалось разочарование.

— Дай Джеку время. Если наш тип что-то уронил, Джек непременно это отыщет. — Она посмотрела на часы, и где-то в глубине ее сознания закопошилась тревога. — Уже почти полночь. Как думаешь, он нанесет еще один удар?

— Да. Если и не сегодня вечером, то очень скоро. Он слишком любит огонь, чтобы достаточно долго сдерживаться.

Миа прикусила губу.

— Но почему именно огонь? Чем огонь так его привлекает?

— Огонь может завораживать, вводить в транс. Он может разрушать, не прилагая, казалось бы, никаких усилий.

— Огонь могуществен, — добавила Миа, и Рид одобрительно кивнул.

— И умение пользоваться этим могуществом делает нашего поджигателя непобедимым, пусть и на короткое время. Он может создавать хаос, заставлять машины, битком набитые пожарниками, мчаться к месту пожара на всех парах. Поджигатель руководит действиями других людей. Он представляет себя кукловодом, дергающим за веревочки, и куклы начинают танцевать.

— Непреодолимое влечение, — пробормотала она и увидела, как вспыхнули его глаза.

— Нет. Ты так говоришь, будто поджигатели не могут устоять перед такими желаниями. Все они могут. Это просто вопрос выбора.

Миа вспомнила его слова, сказанные Майлзу.

— Ты не веришь в непреодолимые влечения?

— Люди обычно говорят, что следовали непреодолимому желанию, когда удовольствие от того или иного действия было для них куда важнее, чем боль пострадавших. Люди просто не хотят нести ответственность за свои поступки.

Она нахмурилась.

— Ты и в психические расстройства не веришь?

Он тоже нахмурился.

— Не приписывай мне того, чего я не говорил. Я верю, что некоторые люди действительно психически больны. Что они действительно слышат голоса или думают, что их преследуют. Но я еще ни разу не встречал поджигателя, которого не признали бы способным отдавать себе отчет в своих действиях. Нет никакого непреодолимого влечения. Есть проблема выбора.

В его словах скрывалось второе дно. Очень глубокое дно. Но что именно — сейчас Миа понять не могла. Она слишком устала, чтобы задумываться над этим, и поэтому отложила вопрос на потом. Вместо этого она сказала:

— Ты уже очень давно работаешь в пожарной охране.

И заметила, как он буквально заставил себя расслабиться.

— Примерно тринадцать лет.

Миа залюбовалась узором, оставленным напитком на стенках бокала.

— До того, как пойти работать в ОРПП, ты долгое время был пожарником. Если я спрошу, почему ты сменил работу, ты не посоветуешь мне не лезть не в свое дело?

— Я отвечу, что задолжал тебе один секрет, детектив. Сменить работу меня попросила Кристин. Она боялась, что я пострадаю. Меня всегда интересовал процесс расследования причин пожара, а тогда я как раз получил диплом. Мне показалось, что момент подходящий, и я решил порадовать ее.

Кристин — это, наверное, его жена. Снова подняла голову ревность, что было просто глупо.

— А я думала, что дело в твоих руках.

— Это будет уже второй секрет. Ну да ладно, хотя мне не очень приятно вспоминать. После смерти Кристин я растерялся. Стал слишком много пить. Однажды вечером я возился с машиной. Мне не следовало пить перед тем, как лезть в двигатель, но я выпил и уронил аккумулятор. Корпус треснул, кислота выплеснулась мне на руки и повредила нервы на кончиках пальцев. Очень глупо получилось.

Глупость Миа понять могла.

— Мы все совершаем глупости, когда отвлекаемся.

Он встретился с ней взглядом и не опускал глаз несколько долгих мгновений.

— А что отвлекает тебя, Миа?

Она открыла рот, еще не зная, что скажет. Ее беспокоило то, что неожиданно ей захотелось открыть ему свой секрет. Все свои секреты. Но отвечать ей не пришлось, поскольку чей-то сонный голос спросил:

— Рид, это ты?

В дверях стояла женщина. В одной руке она держала кассету, а другой терла глаза. Миа посмотрела на незнакомку и быстро перевела взгляд на Соллидея. Сказать, что они не очень похожи на брата и сестру, означало бы получить приз за преуменьшение года.

Женщина прошла через кухню и протянула ей руку. Ее широкая улыбка казалась ослепительной на фоне эбонитовой кожи.

— Вы, наверное, детектив Митчелл? Лорен Соллидей.

Миа стряхнула с себя оцепенение и пожала предложенную руку.

— Очень рада познакомиться. Надеюсь, я вам не помешала, ведь сейчас уже так поздно.

— Вовсе нет. — Она принюхалась. — Ты нашел лазанью?

Соллидей кивнул.

— И сделал салат.

Губы Лорен дрогнули в улыбке.

— Какой хозяйственный мужчина! Можете в такое поверить?

— Он куда хозяйственнее меня, — призналась Миа.

— Мы росли в большой семье. Готовить приходилось всем. Даже Риду. — Она протянула ему кассету. — Я поставила на автоматическую запись, на тот случай, если усну. И конечно же, уснула.

— Что вы записывали? — поинтересовалась Миа.

— Лорен сказала мне, что пожар в доме Хилл — главная новость дня. Давай посмотрим.

Он провел женщин в гостиную и поставил кассету в магнитофон, а Миа, воспользовавшись случаем, быстро осмотрела комнату. Обстановка была элегантной, но не вычурной — как смутно догадывалась Миа, достичь такого баланса очень нелегко. Ей стало интересно, кто именно продумывал дизайн — Лорен или Кристин? Полка над камином была заставлена фотографиями и оформленными в рамки вышивками. Та, которая стояла на краю полки, изображала шиповник, а в уголке были вышиты инициалы «К. С.». Значит, это комната Кристин. Соллидей перехватил взгляд Мии и ошибочно предположил, что ее внимание привлек снимок, похожий на фотографии, какие обычно публикует ООН.

— Здесь наша семья собралась вместе в последний раз перед смертью мамы, — объяснил он. — Тут мои родители… И все мы.

Быстро сосчитав представленных на снимке людей, Миа растерянно заморгала.

— Вот черт! — выдохнула она.

Он засмеялся.

— Да, мы были пугающе большой семьей.

— Я так поняла, твои родители усыновили много детей.

Лорен весело сверкнула зубами.

— Официально они усыновили шестерых. Рид был первым.

Миа отогнала тоскливые мысли.

— Моя лучшая подруга — приемная мать.

— Та подруга, чьи дети назвали твою золотую рыбку Пушистиком? — уточнил он.

— Точно. Именно такую семью Дейна и пытается построить. Наверное, у тебя была счастливая семья.

Лорен взяла фотографию и с любовью поставила ее на полку, в точности на прежнее место.

— Очень счастливая. — Она улыбнулась Соллидею. — И остается такой до сих пор. — Она окинула Мию оценивающим взглядом. Ее губы дрогнули. — Мне очень приятно познакомиться с вами, Миа Митчелл.

— Лорен! — угрожающе произнес Рид, но Лорен только улыбнулась. — Давайте посмотрим новости.

Он сел в углу дивана, и Лорен тут же заняла противоположный угол, вынудив Мию расположиться в середине, в неуютной близости от Соллидея. Она не сомневалась, что это было сделано преднамеренно, но отвлеклась от этих мыслей, как только на экране показались обугленные развалины.

Бойкая журналистка стояла на бордюре на фоне дома Хилл, и пульс Мии тут же участился.

— Холли Уитон, — с отвращением произнесла она. Она ненавидела эту журналистку.

— В прошлом году она меня чуть с ума не свела, когда я работал над причинами пожара в многоквартирном доме. Я ей не очень-то нравлюсь.

— Значит, нас таких двое. Это прямой эфир шестичасовых, Лорен? — спросила Миа. — Или десятичасовых?

— Я знаю, что это шло в прямом эфире в шесть часов. Похоже, этот же сюжет повторили в десять.

Холли Уитон с серьезным видом посмотрела в объектив камеры.

— За моей спиной вы видите все, что осталось от дома, принадлежавшего Пенни Хилл, социальному работнику. Вчера вечером этот дом запылал в результате спланированного поджога. Но поджигатель уничтожил не только жилище госпожи Хилл: свидетели утверждают, что он также лишил ее жизни.

Сюжет сменился любительской видеосъемкой пожара.

— Вот так выглядело место преступления вчера вечером, когда языки пламени пожирали здание. — Голос Уитон был наложен на видеокадры пожара. — Сейчас вы смотрите кадры, сделанные сообразительным соседом госпожи Хилл, волновавшимся, как бы огонь не перекинулся на его собственное жилье.

Один из сообразительных соседей Пенни Хилл снял пожар на пленку и продал ее журналистам! Миа скрипнула зубами.

— Сукин сын!

Сидевший рядом с ней Соллидей вздохнул.

— Наши мнения сходятся.

— Это уже второй подозрительный пожар за последние несколько дней, — продолжала вещать журналистка. Любительская видеосъемка закончилась, и в кадре снова возникли развалины. — В результате обоих пожаров погибли люди. По нашим сведениям, полиция расследует эти смерти как убийства.

Журналистка рассказывала что-то еще, а камера отъехала назад, демонстрируя желтую полицейскую ленту, опоясавшую дом, затем отъехала еще дальше, чтобы показать дома по обе стороны дороги и соседей, высыпавших на улицу поглазеть на съемочную группу. Миа резко наклонилась к телевизору. Рядом с машиной, в углу экрана, стояла какая-то женщина и смотрела на дом. Было что-то странное в ее позе, во взгляде, устремленном на почерневшее здание. Камера передала некоторое напряжение, выходившее за рамки обычного любопытства.

— Смотри! — воскликнула Миа.

— Я тоже заметил, — коротко кивнул Соллидей.

— Лейтенант полиции Марк Спиннелли сегодня во второй половине дня заявил, что не даст никаких комментариев, но передумал и назначил на утро пресс-конференцию. Мы будем держать вас в курсе событий. С вами была Холли Уитон, и вы смотрите «Экшн ньюс».

Миа не сводила глаз с экрана.

— Перемотай.

Но Соллидей не стал дожидаться ее просьбы. Он уже пустил сюжет в замедленном формате, затем — кадр за кадром.

— Нет, не могу прочесть номер ее машины. Голубой… «хюндай». Выпущен года четыре назад, может, лет пять.

— Возможно, она просто случайно оказалась там. Или искала острых ощущений, — нерешительно предположила Лорен.

У Мии покалывали кончики пальцев, усталость как рукой сняло.

— Я так не думаю. Хочешь завтра навестить Холли Уитон? Возможно, они сняли больше, чем показали в выпуске.

Соллидей улыбнулся хищной улыбкой, означавшей, что его чутье говорит то же, что и Мии.

— Может, она еще не уехала домой. Давай позвоним ей прямо сейчас.

Миа покачала головой.

— Уже почти одиннадцать. Никто не станет отвечать на звонки.

Выражение его лица изменилось.

— У меня есть ее прямой номер, а еще — номер мобильного, — признался он. — И домашний тоже.

Миа испытала очередной укол раздражения и сдвинула брови.

— Ты же вроде сказал, что не нравишься ей.

— А в прошлом году она вроде бы сводила тебя с ума! — тут же вставила Лорен, и Рид наградил ее сердитым взглядом. Но Лорен только улыбнулась. — Я упакую ужин, чтобы его можно было взять с собой.

Когда она вышла, Рид перевел сердитый взгляд на Мию.

— Во время пожара в многоквартирном доме в прошлом году, между прочим, погибли пять человек. — В его темных глаза вспыхнула боль. — Трое из них — дети. Один — младенец, спавший в люльке. Но Уитон было наплевать на них, на всех и на каждого. Она просто хотела урвать себе эксклюзивный материал. Меня она не заинтересовала. Даже если бы она и нравилась мне, после того случая я бы просто выбросил ее из головы. Я не такой человек, Миа. — Он замолчал и впился в нее взглядом. — Ее визитку я сохранил только потому, что ничего и никогда не выбрасываю.

«Вот в такие моменты, — подумала Миа, — и раскрывается глубинная сущность человека». У него не возникнет чувство к женщине, чья единственная забота — под каким ракурсом снимать сюжет или сколько минут ей отведут на эфир. Да, он не такой человек. Раздражение исчезло, а ему на смену пришло глубокое уважение и возродившееся желание, еще усилившееся с прошлого раза. Ты ступаешь на зыбкую почву, Миа. И она мысленно попятилась.

— Тогда давай позвоним ей прямо сейчас.

Он кивнул.

— Окей.

Глава 10

Вторник, 28 ноября, 23:15

Уитон ждала его у дверей в студию. Она улыбалась — пока не увидела, что вместе с Ридом приехала Миа. Губы журналистки поджались, а знаменитое лицо обезобразили морщины.

Лицо Уитон отличалось классической красотой. А ее фигура… Что ж, Рид был живым человеком. Как личность она его отталкивала, но у гормонов, похоже, понятие этики отсутствует. И в прошлом году тоже не было, когда она подкатилась к нему во время расследования пожара в многоквартирном доме. Она заранее расстегнула блузку так, что наружу выступила шлейка лифчика и упругий холм груди. Но потом она открыла рот, и все закончилось, не успев начаться.

— Мы видели твой сюжет о пожаре в доме Пенни Хилл, — сразу взял Рид быка за рога.

Холли горделиво посмотрела на него.

— Хороший сюжет, правда?

— Да, очень. Нам нужна запись. Все, что вы записали, пока работали там вчера вечером.

Уитон окинула его задумчивым взглядом.

— А какая мне от этого выгода?

— Вы не будете снимать сюжет в тюремной камере, — едко заметила Миа.

Уитон недобро прищурилась.

— Я не поддаюсь на угрозы, детектив.

Миа улыбнулась, но приятной ее улыбку назвать было нельзя.

— Я еще даже не начинала, мисс Уитон. Нас особенно интересует запись, которую сделал сосед. Кстати, кто именно ее сделал?

— Вы же понимаете, что не получите ответа на этот вопрос. Я не раскрываю свои источники.

— Мы расследуем убийство, мисс Уитон! — рявкнула Миа. — Погибло двое невинных людей. Либо вы сотрудничаете с нами, либо завтра утром я получу ордер, запрещающий дальнейший показ этой записи. Мне нужны ваши записи, а также запись, сделанная соседом. Немедленно!

— Холли, у нас был очень тяжелый день, — примирительно заговорил Рид. — Мы занимаемся этим делом уже двадцать четыре часа без перерыва. Мы могли бы получить ордер, но никто из нас троих не хочет до этого доводить, верно?

— А я хочу, — проворчала Миа.

Холли тут же вздернула подбородок и открыла рот, собираясь возразить.

— Мы не хотим, — заявил Рид, не дожидаясь реплик со стороны дам. — Правда. Холли, мы пытаемся засадить преступника за решетку. И ты можешь нам в этом помочь.

Она прикусила губу.

— А что взамен?

Рид покосился на Мию.

— Интервью, когда все закончится.

В глазах Уитон появилось хитрое выражение.

— На это могут уйти недели. Как насчет милой беседы каждое утро?

— Как насчет одного раза в неделю? — выдвинул контрпредложение Рид. Ему нужно убрать убийцу с улицы. Ему нужна запись.

— Дважды в неделю, причем место и время указываю я.

Рид подавил тяжелый вздох.

— Ладно, — устало согласился он. — А теперь можно нам получить пленку?

Ее улыбка стала по-кошачьи хитрой.

— Отправлю ее тебе завтра, если выберу момент. Самое позднее — в четверг.

Миа открыла рот и рявкнула:

— Да пошла…

Рид откашлялся, заглушив окончание фразы.

— Сегодня. Сейчас. Или сделка отменяется и детектив Митчелл получает ордер. — Он поднял руку, заставив Уитон замолчать на полуслове. — И я лично прослежу за тем, чтобы все пожарные бригады города перестали пускать тебя на любые места пожара. И, — добавил он мягко, — сообщу твоему боссу, почему так произошло.

Губы Уитон скорбно поджались, и он понял, что сделка состоялась.

— Ждите здесь.

Когда она ушла, Рид повернулся к Мии и тихо сказал:

— Извини.

Ее синие глаза превратились в ледышки.

— Я подожду тебя снаружи, — заявила она.

Вздохнув, он проводил ее взглядом. Полчаса спустя Уитон наконец вернулась, неся видеокассету.

— Здесь есть запись, сделанная соседом? — уточнил Рид.

Увидев, что Мии нет, Уитон улыбнулась.

— Я бы никогда не нарушила свое слово, лейтенант.

— Разумеется, нарушила бы, если бы это было тебе выгодно. Если здесь чего-то не хватает, сделка отменяется.

Улыбка исчезла с ее лица.

— А как ты определишь, что здесь чего-то не хватает?

— Детектив Митчелл сможет это определить, как только получит все записи, сделанные с прошлой субботы. И думаю, ордер она получит максимум к десяти часам утра.

Журналистка вздернула подбородок. В ее глазах плескалась ярость.

— Я могла бы стереть записи со всех кассет.

Рид улыбнулся, достал из кармана диктофон, нажал на кнопку «Перемотать» и дал Холли прослушать ее последние слова. От очередного приступа гнева ее глаза превратились в узкие щелочки.

— Я бы не советовал. Митчелл очень обрадуется возможности засадить тебя в каталажку. Не думаю, что условия содержания там тебе понравятся.

— Ах ты сукин сын… — прошипела она.

Рид положил диктофон в карман и сунул видеокассету под мышку. Если рассуждать абстрактно, ее оценка, в общем-то, была справедливой.

— Спокойной ночи, — сказал он. — Не надо меня провожать.

Миа стояла, опершись на капот своей машины, и ела лазанью из пластмассового контейнера Лорен. Увидев, как Рид выходит из здания, она небрежно бросила контейнер на место рядом с водителем и повернулась к нему с каменным выражением лица. Он протянул ей кассету, но она отрицательно покачала головой.

— Посмотрим пленку завтра, — заявила она. — В восемь.

И пошла прочь. Рид вздохнул и догнал ее.

— Не будь ребенком… — начал он.

Миа резко развернулась и в бешенстве уставилась на него.

— Ты выставил меня на посмешище, — заявила она. — В следующий раз, когда я пойду забирать улики, мне придется приложить в два раза больше усилий. Черт бы тебя побрал, я ведь могла получить ордер уже утром!

— Но кассету мы получили уже сейчас. — Она промолчала, и он разочарованно вздохнул. — Миа, таким образом ты бы не получила ничего. Иногда гораздо выгоднее быть…

Рид замолчал на полуслове, но она уже отшатнулась, словно получила пощечину.

— …любезной, — закончила она за него. Голос у нее дрожал. — Непременно запишу эту умную мысль.

Она обошла машину, втянув голову в плечи, чтобы укрыться от ветра. Миа показалась ему такой маленькой. И такой обиженной.

«Пусть едет, — сказал внутренний осторожный голос, когда она завела двигатель. — До завтра она остынет. — Но он не мог забыть ее взгляд. — Она придет в себя. К утру она снова будет в норме».

Вот только Рид сомневался, что в норме будет он сам. «Не такой я человек».

Он сел в свою машину, вспоминая все, что понял о Мии Митчелл. Она сочувствовала окружающим, и даже слишком сочувствовала, но прятала это под тонким слоем сарказма, чтобы никто ни о чем не догадался. Рид вспомнил момент в кухне, когда он заметил, что она разглядывает его… Он ее заинтересовал. В этом нет никаких сомнений. И позже, когда он заявил, что женщины, подобные Холли Уитон, его не интересуют («Я не такой человек»), в глазах Мии он увидел уважение. Так что же он за человек? Возможно, настало время это выяснить.

Среда, 29 ноября, 02:30

Миа жила на тихой улочке, по обе стороны которой высились одинаковые многоквартирные дома. Изысканными их, конечно, не назовешь, но они, по крайней мере, чистые. Со многих подоконников спускались ящики с цветами. Вряд ли Миа разводит цветы. Он не мог себе представить, чтобы она нашла на уход за цветами то время, которое не смогла найти на уход за золотой рыбкой по кличке Пушистик. А вот Кристин была прекрасным садовником. Она просто обожала выращивать розы.

Миа оставила так мало места за своей машиной, что вписать там внедорожник оказалось колоссальной проблемой: он несколько раз чуть не поцеловал передним бампером ее зад. «Слишком много двойных значений в этой фразе», — подумал Рид. Оставь ее в покое. Он смотрел, как она устало вылезает из машины. Оставь ее в покое.

Он понимал, что должен прислушаться к внутреннему голосу, но по какой-то неясной причине просто не мог. Миа, не отрываясь, смотрела на него. Затем подошла и подождала, пока он опустит окно.

— Скажи мне кое-что, Соллидей. Ты всегда пристраиваешься в хвост своему напарнику?

«Справедливый вопрос», — подумал Рид.

— Нет.

— Тогда почему ты пристраиваешься ко мне? Или я настолько жалкая и беспомощная, что ты просто боишься оставить меня одну?

— Нет. — Беда в том, что он совершенно не понимал, зачем приехал сюда. Нет, и это неправда. На самом деле он все понимал. Ему просто не нравилось то, что он понял. Поезжай домой, Рид. Не выходи из машины. Он вышел из «шевроле». — Я не хотел расставаться вот так.

Она стиснула зубы.

— Ничего не произошло. Мы поехали за пленкой. Пленку мы получили.

Формально пленку получил он. А вот она — нет. Холли Уитон позаботилась о том, чтобы эта разница не подлежала сомнению. Сейчас, глядя в глаза Мии, Рид понял: она все еще испытывает боль от этой стычки.

— Миа, она всего лишь злопамятная женщина.

Она покраснела.

— Со мной все нормально. Обещаю, я не усну, обливаясь горькими слезами.

— Но ты уснешь?

— Если ты все-таки уберешься домой, то, возможно, да, — раздраженно заявила она. — Поверь, мне приходилось иметь дело с куда более стервозными стервами, чем эта Холли. Черт, да я сама куда стервознее Уитон! Слушай, я очень ценю твою заботу, но поезжай домой. Завтра мы изучим эту пленку вдоль и поперек. Обещаю.

Она развернулась и проскользнула в узкую щель между их машинами.

Он последовал за ней, не переставая упрашивать себя последовать ее совету. Поезжай домой. Однако ноги его не слушались, и Рид, положив руку на капот внедорожника, легко перепрыгнул бамперы обеих машин и оказался возле Мии.

— Подожди!

— Да чтоб тебя, Соллидей! — Она распахнула дверцу со стороны пассажира. — В последний раз говорю тебе: все нормально. В последний раз говорю: поезжай домой. — Она наклонилась и начала шарить рукой под сиденьем.

Он мысленно обругал потертую куртку, доходившую Мии до середины бедер и успешно скрывавшую изгибы ее тела. Но тут же передумал и поблагодарил ее.

— Что ты делаешь?

— Ищу контейнер твоей сестры.

— Нет никакой необходимости возвращать его немедленно. У нее еще много таких.

— Да я и не собиралась возвращать его. Я ведь только половину порции съела. Остальное доем на завтрак.

Его передернуло.

— Лазанью на завтрак?

— Она содержит все основные группы продуктов питания, так что не стоит так ужасаться. — Она выпрямилась и торжествующе помахала контейнером в воздухе, словно трофеем. — Лазанья, завтрак чемпионов!

Он смотрел на контейнер, когда краем глаза заметил какое-то движение слева и сзади Мии и перевел взгляд туда. К ним приближалась машина — приближалась с гораздо большей скоростью, чем разрешенная в этом районе. Стекло в автомобиле начало опускаться, показалось чье-то лицо. Рид вспомнил, кому оно принадлежит, за долю секунды до того, как увидел вспышку — это свет уличного фонаря отразился от стального дула.

— Рид! Уходи…

Эти слова едва успели сорваться с языка Мии, а рефлексы Рида уже сработали. Он совершил гигантский прыжок в сторону, и через мгновение они оба уже лежали на тротуаре, причем Рид прикрывал напарницу своим телом.

Секунду спустя тишину разорвал треск выстрела, и окно в машине Мии со стороны водителя разлетелось на куски. Рид сильнее вдавил Мию в асфальт, когда вторым выстрелом разнесло ветровое стекло. Третья пуля срикошетила от капота и пролетела в паре сантиметров от его головы, и машина умчалась прочь, взвизгнув шинами и оставив после себя сильный запах горелой резины. Нападавшие скрылись, — по крайней мере, их автомобиль: вряд ли у стрелявшего хватит глупости покинуть безопасный салон. С другой стороны, он ведь стрелял в полицейского у двери ее собственного дома, так что вряд ли отличается особым умом.

Рид лежал, слушая шум крови в ушах, пытаясь различить звук приближающихся шагов и ожидая четвертого выстрела, но четвертый выстрел так и не прозвучал. Его тело полностью накрывало Мию, одна рука обнимала ее за талию, лицо зарылось в ее волосы. Плечо приняло на себя основной удар, когда он упал на асфальт и сжался в комок. Правая рука Мии выглядывала из-под него, в ее маленькой ладони оружие казалось огромным. Она успела достать его, прежде чем Рид сбил ее с ног. Он поступил также. Он покрепче сжал девятимиллиметровый револьвер и поднял голову.

— Ты не ранена?

— Нет, но ушиблась сильно. — Она ткнула его локтем под ребра. — Черт, Соллидей, я дышать не могу!

«Не стоит благодарности», — кисло подумал он и чуть приподнялся, чтобы она могла дышать.

— Господи… — Она судорожно выдохнула и тут же жадно вдохнула. — Ты ранен?

— Нет. — Рид тоже глубоко вдохнул. Теперь, когда все было уже позади, его мышцы, похоже, полностью отказались повиноваться. — Я мельком увидел его лицо. Похоже, это был твой Геттс.

— Я знаю. Я его рассмотрела, чертова маленького ублюдка! Тот самый почерк, из-за которого все и заварилось: стрельба из машины на ходу, убийство случайных прохожих… Я думала, этот козел получил хороший урок, но он, видно, не пошел ему впрок. Он по-прежнему поливает огнем улицу, не обращая внимания на то, что в перестрелке могут пострадать невинные люди. — Миа говорила в перерывах между судорожными вдохами. — Он уже бросил машину. Всегда так поступает. — Она без сил прижалась щекой к плечу Рида. — Черт… — Последнее слово она прошептала, словно силы разом покинули ее.

Он тоже ослабел. Каждая из выпущенных пуль могла попасть в них. Среагируй он на секунду позже, и Миа могла погибнуть. Будь ее машина поменьше, и он бы тоже погиб. Последняя пуля пролетела слишком близко от них. Рид опустил голову и еще раз глубоко вздохнул, на этот раз уловив не запах горелой резины или пороха, а лимонный аромат волос Мии. Уровень адреналина в крови начал падать, и на смену ему пришла бдительность. Все вокруг них было усыпано осколками. Тротуар больно давил ему на локти, а на левом колене к утру вырастет огромный синяк. Лежащая под ним Миа была такой маленькой, мягкой и округлой. И на мгновение она прильнула к нему. Он догадался, что такую беззащитность она демонстрировала очень и очень немногим.

И то, что она дала ему это увидеть, было так… мило. Восхитительно. А в сочетании с прикосновением мягких изгибов ее бедер — еще и возбуждающе. Вставай, Соллидей, пока у тебя не… Но было поздно. Он поморщился, ощутив, как встрепенулось его тело, и рывком приподнялся, надеясь, что успел среагировать вовремя и она ничего не заметила. Рид осторожно выпрямился и вздрогнул: боль в ушибленном колене заставила его позабыть о других пострадавших частях тела. Он встряхнулся, сбрасывая с себя разбитое стекло, потом наклонил голову и рукой вычесал осколки из волос.

Миа села, облокотившись о машину. Двигалась она медленно и осторожно. Уже во второй раз за последние несколько дней она сильно ушибла раненое плечо. Рид постарался упасть так, чтобы принять основной удар об асфальт на себя, но, судя по всему, полностью уберечь ее ему не удалось.

— Прости, — вполголоса сказал он. — Я не хотел причинить тебе боль.

Миа вздохнула и сняла рацию с пояса.

— Все нормально. Ты просто из меня весь дух вышиб.

Связываясь с диспетчерской, она не избегала смотреть Риду в глаза, и он не мог сказать наверняка, заметила ли она, как отреагировало его тело, или смутилась просто потому, что не смогла до конца соответствовать образу супермена в юбке.

— Говорит детектив Митчелл, Отдел расследования убийств. В нас стреляли из движущейся машины, адрес Седжвик-плейс, 1342. Стрелок и водитель скрылись на автомобиле «форд» последней модели коричневого цвета. — Миа скороговоркой произнесла номер машины, и Рид поразился, как ей хватило присутствия духа, чтобы запомнить номер в такой ситуации. — Скорее всего, машину бросили в пределах этого квартала. Пришлите нам ГОМП. Сообщите ближайшим патрулям, что на месте преступления находятся полицейские в штатском.

Закончив, она повесила рацию снова на пояс.

— Что ты собираешься предпринять? — поинтересовался Рид.

Вдалеке послышался вой сирен.

— Он ушел, — просто сказала она.

Рид рывком встал на ноги и осторожно согнул колено.

— Если он пошел дальше пешком, можно попробовать найти его, — предложил он, но Миа отрицательно покачала головой.

— Пусть район осмотрят полицейские в форме, а я пока свяжусь со Спиннелли.

Она подняла на него глаза, и Рид прочел в них понимание.

— Ты ничего не мог сделать. И уж точно не должен был его преследовать. Ты ведь не полицейский.

«Не стоит благодарности», — подумал он вдвое раздраженнее, чем в прошлый раз. Он, конечно, не полицейский, но тоже принадлежит к правоохранительным органам. Он даже носит оружие. Ее слова были такими типичными для полицейских, что он разозлился. Но сегодня по этому поводу ругаться не стоит.

Миа осторожно встала.

— Ты сердишься, — заметила она.

— Когда в тебя стреляют, то хочешь не хочешь, а разозлишься, — кисло ответил Рид.

Он помолчал, ожидая, что она добавит… ну, например, «спасибо», однако так и не дождался, нахмурился и пошел прочь.

Она схватила его за руку, заставив остановиться:

— Рид, спасибо тебе. Ты спас мне жизнь.

Он посмотрел на нее сверху вниз и вздрогнул, вспомнив о том, что они лишь чудом избежали смерти. И хотя никого не ранили, кожа на щеке Мии была содрана, а лицо перепачкано. Он нежно взял ее за подбородок, провел по нему пальцем и почувствовал, как она вздрогнула. Он наконец понял: она скорее вздрогнет от проявления нежности, чем от сильной боли.

— Прости. Я не хотел задеть тебя. Ни сейчас, ни тогда, с журналисткой.

Она отстранилась — тоже очень нежно.

— Я знаю. — Сирены уже завывали в конце улицы. — А вот и кавалерия.

В доме начали открываться окна, и жители, поняв, что опасность миновала, принялись осторожно высовывать головы наружу. Две патрульные машины с включенными «мигалками» остановились прямо перед «Альфа-Ромео» Мии.

— Черт побери! — вдруг рявкнула она, и Рид тут же огляделся по сторонам, проверяя округу на наличие опасности. Но не увидел ничего, кроме осколков стекла на тротуаре и собирающейся толпы.

— Что случилось?

Она ткнула пальцем в патрульную машину. Сразу за правым задним колесом лежал контейнер Лорен, разбитый на мелкие кусочки.

— Опять мне придется довольствоваться печеньем на завтрак.

Рид просто не смог удержаться. Из его груди вырвался смех.

Среда, 29 ноября, 06:00

Он выспался, и теперь его мозг снова работал на полную мощность. Он везде искал Янга — следующее имя в его списке. Всего Янгов было четверо. Один все знал, но просто струсил. Он заслужил менее болезненную смерть. Двое знали, но предпочли ничего не замечать. Они умрут мучительной смертью. А вот последний… Он причинил много боли. Он убил Шейна. Прежде чем я с ним закончу, он тысячу раз пожалеет, что все еще жив. Ему никак не удавалось вычислить местонахождение хотя бы одного из Янгов. До сегодняшнего дня.

Как он мог быть таким слепым? Тот, кого он искал, продавал недвижимость. Риелторы размещают свои данные везде, где только могут, включая веб-сайт выпускников школ. Тайлер Янг сейчас проживает в Индианаполисе. Найти его будет легко. Сегодня вечером он разберется с Дауэрти и сразу же отправится на юг.

Но остальных Янгов еще предстоит вычислить. Если другого выхода не останется, он вернется туда. Ему этого совершенно не хотелось. Но он должен найти всех остальных Янгов. Он уже встретился со многими призраками и всех одолел. Одним больше, одним меньше — какая разница? Но этот призрак был особенным. Потому что это был призрак Шейна. И его собственный.

Среда, 29 ноября, 07:25

Когда Соллидей подъехал к месту встречи на своем внедорожнике, Миа уже ждала его на обочине. На плече у нее висел пластиковый мешок для одежды. Он наклонился и открыл ей дверцу.

— Ужасно выглядишь.

Свернув мешок, она забросила его на заднее сиденье и, поморщившись, забралась на место рядом с водителем. Голова у нее раскалывалась, плечо горело, а вся правая сторона тела болела, несмотря на то что вчера вечером Рид, как мог, смягчил ее падение собственным телом.

— И тебе доброе утро, солнышко, — проворчала она и пристегнулась.

— Ты спала?

— Немного.

Возможно, в сумме часок и набежал — за те четыре часа, что она пролежала в кровати, постоянно просыпаясь. Впрочем, это нормально, учитывая всплеск адреналина в крови накануне. Но будили ее не звуки выстрелов, не звон бьющегося стекла, а воспоминания о накрывшем ее теле, упругом и возбужденном. И, просыпаясь, она рукой искала его рядом с собой. Вот что было хуже всего.

— А ты?

— Немного. Как считаешь, нам можно немного опоздать на традиционное восьмичасовое совещание у Спиннелли?

Она подозрительно покосилась на него.

— А что?

Рид отвернулся, но она успела заметить, как вспыхнуло его лицо, и неожиданно в салоне стало очень жарко. Он тоже думает о прошлой ночи! Вот почему правилами запрещается напарникам участвовать в какой-либо дополнительной деятельности. Вот почему между ними ничего не произойдет.

— Вчера, когда я приехал домой, то сразу же сел смотреть кассету. На любительской съемке парень с видеокамерой кричит кому-то, требуя, чтобы тот встал у него за спиной и не подходил к огню.

— Наверное, не хотел, чтобы этот кто-то, кем бы он ни был, загораживал вид, — предположила Миа. — И что?

— А то, что он назвал этого кого-то «Джаред». Может, это был его сосед. Или ребенок.

— Очень хорошо, — протянула она. — Значит, нужно выяснить, кто такой этот Джаред, и по возможности еще до того, как все разъедутся по делам. Я позвоню Марку, но он не сможет перенести совещание на более поздний срок. Он мне вчера звонил — после того как ты уехал. Хотел удостовериться, что мы оба все еще живы. Он сказал, что на десять часов назначена пресс-конференция. Предполагается, что мы примем в ней активное участие.

Его лицо исказила гримаса отвращения.

— Почему мы?

— Потому что основное расследование по делу лежит на нас. Со всеми вопросами Спиннелли разберется сам, но мы должны присутствовать в качестве живого примера совместной работы разных подразделений. Не нервничай. Обувь у тебя и так блестит. А мне еще нужно переодеться в форму и неудобные, узкие туфли.

— Значит, мы выполняем функцию манекенов?

— Скорее, наживки.

Рид вскинул брови.

— И кого же предполагается пускать на пресс-конференцию?

Улыбка у Мии вышла едкой.

— Спиннелли велел не слишком придираться к документам.

— Он надеется, что наш поджигатель придет туда.

— Он определенно поступает так не для того, чтобы дать делу как можно большую огласку. Спиннелли ненавидит ходить в форме — еще больше, чем я.

— Мне показалось или ты сейчас улыбнулась?

Она хмыкнула.

— Поезжай, Соллидей. Мне нужно пообщаться с кучей народу.

Среда, 29 ноября, 07:25

Таня Слейдерман спускалась по лестнице в свою квартиру, не чувствуя под собой ног после двух смен подряд. Она понимала, что менеджер «Бикон-Инн» даже не поблагодарит ее за помощь, но, по крайней мере, деньги за сверхурочную работу помогут ей оплатить обучение в следующем семестре.

Два раза она не смогла попасть ключом в замочную скважину. Когда же собралась попытать счастья в третий раз, кто-то схватил ее сзади за волосы и резко дернул, да так, что она выпрямилась в полный рост. «Нож. У него нож!»

Из ее горла вырвался пронзительный крик, но нападавший зажал ей рот свободной рукой.

— Ни слова, — прошипел он. — Или я перережу тебе глотку!

Среда, 29 ноября, 07:55

— Все оказалось легче, чем я думал, — заметил Рид, когда они шли к дому отца Джареда. Детвора на автобусной остановке сдала своего товарища и глазом не моргнув.

— Всегда лучше спрашивать детей. Они не думают о том, как бы продать любительскую видеосъемку по самой высокой цене.

Миа постучала в дверь и замерла с равнодушным на первый взгляд видом. Однако Рида ее нарочитая расслабленность не обманула: он помнил, как она побагровела, когда они узнали, кто отец Джареда. Дверь отворилась, и на них изумленно вытаращился мистер Райт.

Улыбку Мии никак нельзя было назвать приятной.

— Надеюсь, вы меня помните, мистер Райт. Впрочем, возможно, более уместно называть вас Оливер Стоун? Я слышала, вы задействованы в киноиндустрии.

Взгляд мистера Райта посуровел.

— Я не совершил ничего противозаконного.

— Противозаконного — нет. А вот аморального — еще как. Она была вашей соседкой, а вы извлекли выгоду из ее смерти. Вы ведь стояли там и проливали крокодильи слезы. Вас и тогда снимали, да?

— Я сообщил вам все, что вы хотели знать. Кроме того, снимал мой сын, Дуэйн. Он старшеклассник. Он просто… выполнял домашнее задание.

Уголки губ Митчелл дрогнули.

— Вы можете называть это как хотите, главное — передайте материалы нам.

У Райта отвисла челюсть.

— Вы не имеете права! Это частная собственность!

— Это улика. Могу предложить вам несколько вариантов развития событий. Вы можете подождать здесь, пока мне выпишут ордер, или — она подняла палец, не давая Райту возразить, — отправляться на работу, а я подъеду туда же с ордером через час-два, когда все сотрудники будут уже на месте. Сегодня утром мне еще нужно принять участие в пресс-конференции, так что я наведаюсь к вам при полном параде и выведу вас из офиса. Или вы отдадите мне отснятый материал прямо сейчас и отправитесь по своим делам.

Райт упрямо поджал губы.

— Вы угрожаете мне, детектив?

Рид очень живо представил себе сцену с Уитон, происшедшую накануне. Та же песня, только куплет другой. И чем больше он думал о журналистке, тем больше понимал: Миа тогда была права. Он подорвал ее авторитет. Напарники так себя не ведут.

— Ага. Так что вы предпочтете, мистер Райт? Первую дверь, вторую или третью? И я бы на вашем месте не пытался стереть записи, поскольку в таком случае, полагаю, детектив обязательно потащит вас на личную встречу с судьей и обвинение окажется куда более серьезным. Например, препятствование работе полиции.

Миа одобрительно кивнула.

— Мне нравится, лейтенант. Препятствование работе полиции — так и запишем.

— Подождите.

И мистер Райт захлопнул дверь.

Миа посмотрела на Рида. В ее глазах снова читалось уважение.

— А ты молодец, Монти Холл[1].

Дверь отворилась, и она снова переключила внимание на Райта: тот сунул видеокассету Риду и с трудом дождался, пока Миа выпишет ему квитанцию, прежде чем с такой силой захлопнуть дверь, что дом затрясся.

— Благодарим за то, что выполнили свой гражданский долг с таким воодушевлением, — проворчала она. — Давай отвезем это в участок и попробуем выяснить, кто же она, наша таинственная дама.

Рид последовал за ней к машине. Она посмотрела на него и нахмурилась.

— Что-то случилось?

Рид мотнул головой, радуясь, что во рту уже не так сухо. Потому что, когда она посмотрела на него с таким серьезным видом, во рту у него полностью, совершенно, абсолютно пересохло. Всю дорогу в город он сидел, сжав зубы. Это чертовски неудобно, и вообще идея плохая. Думать о ней — вообще плохая идея. Но образы, дразнившие его в течение ночи, вернулись, а с ними вернулось и желание, такое сильное, что перехватывало дух.

«Во всем виновата Лорен», — решил Рид. Это она выдумала, что ему кто-то нужен. Что он останется один. Что у него уже очень, очень давно никого не было. Ему просто не повезло, что судьба свела его с женщиной-напарником именно сейчас. Он проклинал Лорен, проклинал судьбу. И невольно спрашивал себя, а как Миа относится к обязательствам.

— Вид у тебя, Соллидей… нездоровый. Если хочешь блевануть, пусти меня за руль.

Он мрачно рассмеялся. У Мии Митчелл просто дар озвучивать очевидное.

— Все нормально. Кроме того, ты все равно не дотянешься до педалей.

Она скептически посмотрела на него.

— Ну и умник же ты, Соллидей. Тогда просто веди машину.

Среда, 29 ноября, 10:10

Миа пристально разглядывала толпу, нетерпеливо ожидающую появления Спиннелли. На улице было холодно, но он хотел расширить доступ на конференцию. Конечно, среди собравшихся хватало журналистов, но среди них было и пять-шесть полицейских в штатском. Спиннелли заранее позаботился о средствах наблюдения, и событие записывали несколько камер, под разными углами. Холли Уитон сидела в первом ряду. Ее глаза метали молнии, и все они, похоже, предназначались Соллидею. Стоявшая рядом Миа посмотрела на него: ноги широко расставлены, руки скрещены на груди. Он очень напоминал телохранителя.

— У Холли такой вид, словно ей не терпится нанести тебе серьезные телесные повреждения, — вполголоса заметила она.

— После твоего ухода она мне кое-что сказала. Я предложил ей… пересмотреть свою позицию.

У Мии потеплело на душе.

— Ты за меня вступился?

Губы, обрамленные бородкой, изогнулись.

— Что-то вроде того.

— Ага. Ну типа спасибо.

— Пожалуйста.

Миа, давая отдых уставшим ногам, немного покачалась на пятках, разглядывая собравшихся.

— Кого-то узнаешь?

— Знакомых мне поджигателей здесь нет, если ты об этом. Но посмотри в последнем ряду. Направление десять часов.

Мии пришлось прикусить губу, чтобы не выругаться.

— Одна блондинистая стерва с косой, — проворчала она. — Я все не могу успокоиться: как она посмела напечатать имя Пенни Хилл до того, как мы сообщили родным?

— И она же выдала тебе Дюпри. Ты ведь говорила, что теперь всю жизнь будешь ей благодарна.

— Я соврала, — буркнула Миа и услышала, как он негромко хмыкнул. Тепло разлилось по ее телу, принося покой, хоть она к этому и не стремилась.

На трибуну поднялся Спиннелли. Собиравшиеся перестали ерзать.

— В прессе появились заметки о череде пожаров и убийств. Мы собрались здесь для того, чтобы уточнить информацию. За последнюю неделю произошли два пожара, предположительно организованных одним поджигателем. На каждом месте пожара было обнаружено по одному телу. Эти смерти мы расследуем как убийства. На данный момент мы проверяем целый ряд зацепок. Расследование возглавляют детектив Митчелл из Отдела расследования убийств и лейтенант Соллидей из ОРПП. Оба они прекрасные профессионалы, имеют награды и колоссальный опыт в подобных делах. В их распоряжении — полная поддержка и все ресурсы, которые им могут предоставить оба отдела. Ваши вопросы.

Встал репортер из «Трибьюн».

— Вы можете подтвердить информацию о том, что первая жертва — дочь полицейского?

— Подтверждаю. Погибшая — Кейтлин Барнетт, девятнадцатилетняя студентка колледжа. Мы просим вас с уважением отнестись к членам ее семьи, переживающей период траура. Следующий.

Со своего места грациозно поднялась Холли Уитон, и Миа заскрежетала зубами.

— Вторая жертва — социальный работник. Между жертвами прослеживается очевидная связь. Дочь полицейского и социальный работник. Возможно, человек, совершивший это, мстит за что-то?

— На данный момент мотив совершения двух убийств остается неизвестен. Следующий.

— Ловко, — вполголоса произнес Рид.

— Вот потому он и начальник, — ответила Миа.

Она не спускала глаз с присутствующих, а репортеры задавали одни и те же вопросы десятки раз, просто перефразируя их. Спиннелли держался спокойно, даже невозмутимо. Она понимала: он дает им время изучить толпу, отметить любое, самое незначительное отклонение в поведении. Но ничего не привлекало ее внимания. Ничего не цепляло…

Она замерла. Соллидей заметил это и напрягся.

— Что? — хриплым шепотом спросил он.

Миа нервно сглотнула, будучи не в состоянии оторвать глаз от блондинки в толпе — точно так же, как не смогла разорвать контакт глазами с ней, когда они встретились у могилы сводного брата. Женщина просто смотрела на нее, и по ее лицу ничего нельзя было прочитать.

— Кого ты увидела? — продолжал Рид. — Женщину с любительского видео?

Миа нашла в себе силы отрицательно покачать головой.

— Нет.

Он разочарованно выдохнул и прошептал сквозь зубы:

— Тогда кого?

Женщина коснулась виска кончиками пальцев, словно отдавая честь, и скользнула к выходу.

— Не знаю, — вздохнула Миа. — Прикрой меня. — Она шагнула за спину Соллидея, мысленно благодаря его за такие внушительные габариты, и прошла к публике, снимая с пояса рацию. — Говорит Митчелл. Внимание на женщину, идущую на запад. Рост метр шестьдесят пять, светлые волосы до плеч, темный костюм. Задержите ее.

Миа прошла в задние ряды журналистов и завертела головой. Вид у полицейских в форме, отвечающих за этот участок, был озадаченный.

— Детектив, здесь не проходил никто, подходящий под ваше описание.

Миа тихонько выругалась и прошла дальше. И тут заметила ее. Женщина быстро уходила, накрыв голову шарфом. А потом… она села в белый «Шевроле Кавалер». Миа перешла на бег, но машина тронулась с места, выполнила резкий разворот и исчезла из виду. Она успела разобрать только первые три буквы номера: «ДДА». Проклятье!

Миа резко остановилась прямо посреди дороги. Черт возьми! Не женщина, а призрак какой-то. Митчелл раздраженно двинулась в обратном направлении. Спиннелли все еще выступал.

Соллидей протолкался через толпу и встретился с Мией у обочины.

— У женщины на пленке каштановые волосы. Зачем ты преследовала блондинку? — возмутился он.

— Сказать честно, понятия не имею. Но если ты на меня разозлишься, этим делу не поможешь, я тебе гарантирую.

— Послушайте меня, детектив, расследование мы проводим вместе, — тщательно выговаривая каждое слово, напомнил он. — Больше никогда не проси меня «прикрыть» тебя, чтобы дать тебе возможность исчезнуть. А если бы это оказался человек, которого нужно преследовать? Как бы я узнал, что тебе необходима поддержка?

— Это личное, ясно? Не думаю, что это имеет какое-то отношение к нашему расследованию.

В глазах Соллидея вспыхнул гнев.

— Ты ушла с пресс-конференции, которую мы организовали для того, чтобы выкурить из норы убийцу, из-за личных дел?!

Теперь она поняла, почему он так злится.

— Ну да.

К ним подошел Спиннелли. Выражение его лица не обещало ничего хорошего.

— Что здесь происходит, Миа?

Миа поджала губы.

— Я… я все объясню.

— Еще бы ты мне не объяснила! — рявкнул Спиннелли. — Разбор ситуации у меня в кабинете через десять минут. И не вздумай опоздать.

Миа смотрела ему вслед, с трудом сохраняя спокойное выражение лица. Соллидей не сводил с нее возмущенного взгляда.

— Прости, — сказала она. — Больше этого не повторится.

— Перефразируя твоего босса, еще бы это повторилось! — заявил он и ушел.

— Да чтоб тебя!

Но Миа не была уверена в том, кому предназначалось это восклицание. Постояв минуту, она решила, что предназначалось оно ей самой.

Глава 11

Среда, 29 ноября, 10:45

Она вошла в конференц-зал, и все тут же уставились на нее. Спиннелли, Джек, Майлз. И Соллидей. Она села рядом с Джеком; ноги у нее подкашивались.

— Кто-нибудь заметил женщину из сюжета новостей? — поинтересовался Спиннелли, сразу беря быка за рога.

Соллидей откашлялся.

— Нет. Мии показалось, что она заметила знакомое лицо, но в результате выяснилось, что это не женщина с пленки. Мы получили еще видеозаписи вчерашних событий. Надеемся, что сможем найти в них зацепку.

Он прикрывал ее! Миа прикусила губу. Несмотря на весь свой гнев, Рид ее прикрывал. Он ведет себя как настоящий напарник. «А вот я — нет!»

Спиннелли все не успокаивался.

— Раз ты так неожиданно исчезла, то, должно быть, увидела знакомое лицо. — Он нахмурился. — Ты даже не сообщила никому о своих намерениях. Кого ты видела?

Миа твердо посмотрела ему в глаза.

— Я не видела женщины с пленки, сэр.

Спиннелли постучал пальцами по столу.

— Тогда кого ты видела?

Миа с силой сцепила пальцы.

— Это было личное дело, сэр.

Спиннелли недобро прищурился.

— Что ж, это дело только что стало достоянием общественности. Кто она?

Ослабевшие ноги задрожали. «Теперь все узнают!»

— Я не знаю, как ее зовут. Впервые я увидела ее три недели назад. За последние несколько недель она еще пару раз попадалась мне на глаза. И вот опять.

Спиннелли удивленно уставился на нее.

— Она тебя преследует?

— Да. — Миа отчаянно сглотнула, но желчь по-прежнему жгла ей горло.

— И что она говорит, Миа? — очень тихо спросил Соллидей.

— Ничего. Просто смотрит на меня. И убегает до того, как я успеваю выяснить, что же ей от меня нужно.

— Сегодня она отдала тебе честь, — напомнил Соллидей.

Образ всплыл у нее перед глазами. Слабое движение кисти, слабая, словно принужденная, улыбка.

— Знаю.

Майлз откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на Мию.

— Ты знаешь, кто она.

— Я не знаю наверняка, но догадываюсь. К нашему делу она отношения не имеет, сэр.

Спиннелли упрямо вздернул подбородок.

— Она тебя преследует. А вчера в тебя стреляли.

Миа нахмурилась.

— Это совсем другое дело. Стрелял Геттс.

Спиннелли наклонился вперед.

— Ты не можешь знать этого наверняка. Давай, Миа, скажи нам.

Просьбой здесь и не пахло.

— Ладно. В день похорон моего отца я выяснила, что у него был сын от… от женщины, которая не приходится мне матерью. Мальчик похоронен на соседнем участке. Преследовавшая меня женщина присутствовала и на похоронах. Она очень похожа на моего отца. — Она подняла голову. — Я предполагаю, что она тоже приходится ему дочерью.

На какое-то время воцарилось неловкое молчание. Потом Джек наклонился и накрыл ее руки ладонью. Она даже не догадывалась, как замерзла, пока не почувствовала его тепло.

— Ты себе сейчас пальцы из суставов выдернешь, — проворчал он, разжимая ее туго переплетенные пальцы.

Спиннелли откашлялся.

— Я так понял, ты даже не подозревала о наличии таких… родственников.

— Нет, сэр. Но это неважно. Факт остается фактом: я отвлеклась от выполнения непосредственного задания по причинам личного характера. И готова нести ответственность.

Спиннелли наградил ее тяжелым взглядом и вздохнул.

— Все свободны. Кроме тебя, Миа. Останься.

Заскрипели стулья — это вставали Майлз, Соллидей и Джек.

Когда дверь за ними затворилась, Миа закрыла глаза.

— Давай покончим с этим, Марк.

Она слышала, как он меряет шагами комнату. Затем звук шагов стих.

— Миа, посмотри на меня.

Она набралась храбрости и подняла глаза. Он стоял у противоположного конца стола, уперев в бока сжатые кулаки, усы его сердито топорщились.

— Черт возьми, Миа, почему ты мне не сказала?

— Я… — Она покачала головой. — Не знаю.

— Эйб говорил, ты упоминала, что в тот вечер была несобранной. Теперь, похоже, все встало на свои места. — Он вздохнул. — Я неуверен, что, окажись на твоем месте, поступил бы по-другому.

Ее сердце гулко стукнуло.

— Простите, сэр?

— Миа, мы слишком давно знакомы, чтобы заниматься этими глупостями. Если у тебя личные проблемы, решай их в свое личное время, ясно? Но, учитывая обстоятельства, я бы тоже погнался за ней. Как ты считаешь, она опасна?

В первый раз за последний час Миа вздохнула свободно.

— Я так не думаю. Как сказал Соллидей, сегодня она отдала мне честь. Я считаю это… знаком уважения, что ли. Все, о чем я думала, — это то, что мы ищем подозрительные лица, а ее лицо очень подозрительно. Но она появилась здесь до того, как начался пожар.

— Просто от нее у тебя мурашки по коже.

— Точно. Я невольно задумываюсь: а сколько их еще бродит по свету?

— Давай ты будешь выяснять это в свободное время? — предложил Спиннелли, но в его голосе не было угрозы. — А сейчас возвращайся к работе. Я хочу знать, кто эта женщина в сюжете новостей. И чем раньше, тем лучше. Ты свободна.

Миа направилась к двери и уже собралась ее открыть, но передумала, повернулась к начальнику и сказала:

— Спасибо, Марк.

Он только хмыкнул в ответ.

— Вылезай из этих обезьяньих туфель, Митчелл.

Миа вошла в общую комнату и замерла. У ее стола стояла Дейна, держа в руке маленькую картонную коробку.

— Что стряслось? — спросила Миа, тяжело опускаясь в кресло.

Дейна удивленно приподняла брови.

— Я пришла, чтобы сообщить об убийстве. — Она поставила коробочку на стол Мии и достала оттуда краба, клешни которого были перевязаны аптечными резинками. Краб не шевелился.

Миа сморщила нос.

— Боже, Дейна, что это за фигня?

— Это был мэрилендский краб. Я поймала его собственными руками. Он был живой и остался бы живым, если бы ты пришла к нам вчера вечером. Теперь он мертвый, и виновата в этом ты. Я требую справедливости.

— Поверить не могу, что кто-то их ест. Они похожи на гигантских жуков из плохих ужастиков пятидесятых годов.

Дейна уронила краба обратно в коробку.

— Они очень вкусные, и ты непременно узнала бы об этом, если бы дала нам возможность приготовить его для тебя. Я слышала, что полиция устраивает пресс-конференцию, и подумала, что смогу застать тебя. Я волновалась. Как плечо?

— Как новенькое.

— Я вижу, у тебя новая царапина. Что ты на этот раз с собой сделала?

— Увернулась от пули, — небрежно ответила Миа, и Дейна недобро прищурилась.

— Из-за нового расследования?

— Нет.

— Ладно, потом расскажешь. А сейчас я хочу знать, как продвигается дело о поджоге.

— Дейна, ты ведь знаешь: я не могу раскрывать детали.

В карих глазах Дейны вспыхнула боль.

— Я была знакома с Пенни Хилл. — И оплакивала ее, насколько Миа могла судить. — Она была хорошим человеком. Ты ведь поймаешь того, кто это сделал?

— Да.

Если бы у них была хоть одна зацепка, ей не было бы неловко за такое обещание.

— Хорошо. — Дейна склонила голову к плечу. — А в остальном? Как там дела обстоят?

— Мне пришлось рассказать Спиннелли. Она появилась на пресс-конференции.

Дейна растерянно заморгала.

— Вот черт!

— Ей снова удалось ускользнуть, но на этот раз я успела рассмотреть половину номера ее машины.

— Хочешь, Этан выяснит, кто она?

Муж Дейны занимался частными расследованиями и разбирался в компьютерах.

— Пока не надо. Попробую сначала сама.

Миа перевела взгляд на двери, в которые вошел Соллидей, неся в одной руке маленький телевизор, а в другой — видеомагнитофон. Он прикрыл ее, хотя не обязан был так поступать… Дейна проследила за ее взглядом и тихонько присвистнула. Потом снова посмотрела на подругу. В ее взгляде явно читалось одобрение.

— И кто же он?

— Ты о ком? — Но с Дейной прикинуться дурочкой не выйдет. — Ах, он…

— Да, он. — Губы Дейны дрогнули. — Хочешь, я выясню всю его подноготную?

Миа почувствовала, как кровь прилила к лицу: она прекрасно поняла, что конкретно имела в виду Дейна. Она сама в свое время прогнала Этана через систему, когда Дейна втрескалась в него по уши, а буквально через пару месяцев вышла за него замуж. Чтобы соединить точки на листе, не нужно быть детективом.

— Нет нужды. Он мой напарник.

Теперь в глазах Дейны заплясали чертики.

— Девочка моя, ты многое от меня утаила. — Она встала, когда Соллидей поставил принесенное оборудование на стол Эйба. — Привет! Я Дейна Бьюкенен, подруга Мии. А ты кто?

Соллидей пожал протянутую руку.

— Рид Соллидей, ее временный напарник. — Он улыбнулся, и его взгляд потеплел. — Ты та самая приемная мать.

Улыбка Дейны стала еще шире.

— Точно. На данный моменту меня пятеро, но скоро станет шестеро.

— Я сам был приемным ребенком. Мои родители многие годы работали в этой системе. Ты молодец!

Она все не выпускала руку Рида из своей и так внимательно изучала его лицо, что Миа покраснела.

— Спасибо. — Дейна наконец разжала пальцы и повернулась к Мии. — Позвони мне, или я сама тебя найду. Обещаю. — Она помахала им рукой на прощание.

Миа тут же схватила кассету Райта.

— Спасибо, что принес телик.

— Не за что. — Краем глаза поглядывая на Дейну, Рид сунул напарнице провод от телевизора. — Воткни его в розетку, а я все настрою.

Дейна дошла до двери, остановилась и обернулась. Потом приподняла брови, словно бросая Риду молчаливый вызов, и вышла в коридор. Ее голос и то, как она пожала ему руку, словно они давние друзья, произвели на него успокаивающее действие.

— Она забыла коробку, — заметил он.

Миа посмотрела на него и рассмеялась.

— Еще бы! Там лежит дохлый краб.

— Подруга принесла тебе дохлого краба?

— Он должен был стать кулинарным шедевром. — Миа наклонилась под стол, вставила вилку в розетку и вынырнула обратно, одергивая форму. — Давай посмотрим опус мистера Райта.

Рид вставил кассету в приемник.

— Это съемка пожара, которую мы видели вчера.

Они молча просмотрели сцену пожара, посмотрели на самих себя. Рид раздраженно поморщился, когда камера выхватила его в тот момент, когда он не мог справиться со шнурками ботинок и Миа помогала ему.

— Прости меня, — негромко сказала она, и он вспомнил, как устроил ей выволочку и какой у нее стал взгляд. Отстраненный, словно она дернулась от пощечины. Но тебе от меня не деться.

Эти слова оказались весьма красноречивыми в свете того, в чем она сегодня призналась. Каким, наверное, шоком стало для нее известие о том, что у отца была вторая семья! Он попытался подыскать подходящие слова.

— Миа, насчет того, что произошло в кабинете Спиннелли…

Она не оторвала глаз от маленького экрана, только зубы сжала.

— Спасибо, что попытался прикрыть меня. Больше тебе этого делать не придется.

— Я не об этом. Та женщина… Твоя… — Он запнулся. — Представляю, какой это для тебя шок.

Миа недобро прищурилась: на экране ненадолго появилась молодая женщина с длинной косой.

— А вот и Кармайкл, рыщет поблизости.

Рид понял, что тема закрыта.

— Она держалась на заднем плане, — заметил он.

— Я должна была ее увидеть.

— Возможно. В следующий раз высматривай ее.

Она бросила на него настороженный взгляд.

— Кармайкл, разумеется.

Их глаза на секунду встретились, но Миа тут же снова перевела взгляд на экран, где уже поменялась картинка. У обочины стояла Уитон: она взбила рукой волосы и принялась поправлять макияж.

— Брат Джареда, Дуэйн, стоял довольно далеко, — сказал Рид.

— Нам будет достаточно сложно выжать из этого хоть что-то, если только он не рискнет подойти ближе.

— Если верить времени внизу экрана, в тот момент было только без четверти шесть. Женщина просто еще не приехала. — Рид подтащил кресло Митчелл к телевизору. — Садись. Похоже, нам потребуется некоторое время. — Камера показала крупным планом Уитон, после чего наконец дала панорамный обзор. Рид выпрямился и насторожился. — Вот она! — Голубой «хюндай» был припаркован в стороне, у обочины, а женщина стояла около него и разглядывала пожар — в точности как на видеоматериалах «Экшн ньюс».

Митчелл наклонилась к экрану и прищурилась.

— Мы сможем установить ее личность по номеру машины?

— Может, твои ребята из компьютерного отдела и сумеют, — с сомнением в голосе сказал Рид. — Дуэйн все еще стоит слишком далеко, чтобы разобрать номер, да и угол неподходящий.

Неожиданно, словно отвечая их желанию, камера чуть приблизилась к автомобилю и прошлась вдоль внешней границы машин и зевак. Рид затаил дыхание.

— Ну же, еще немного!

— Холли в эфире, — прокомментировала Миа. — Внимание съемочной группы приковано к ней. Дуэйн немного расхрабрился. Давай же, мальчик! Подойди ближе. — Дуэйн так и сделал: машина на экране потихоньку увеличивалась в размерах. Наконец камера замерла, однако номерные знаки, хоть и показанные полностью, по-прежнему были слишком маленькими, чтобы прочесть их.

— Ближе, мальчик, — прошептала Миа, но камера зависла на несколько секунд на одном месте, а затем резко отодвинулась назад, и на экране показалась съемочная группа Уитон, собиравшая оборудование. Потом съемка закончилась, и телевизор стал показывать только статистические помехи.

— Думаю, это лучшее, что можно извлечь из пленки, — решил Рид. — Давай отнесем запись компьютерщикам. Может, нам и повезет.

Митчелл отъехала на кресле назад.

— Компьютерщики сидят на пятом этаже. Отнеси им запись, а я переоденусь и присоединюсь к вам. Не начинайте колдовать без меня.

Он смотрел, как она не спеша покидает помещение. Она воздвигла между ними стену, точно так же, как когда он коснулся ее лица. Нужно отпустить ситуацию.

Но Рид сомневался, что сможет это сделать.

Среда, 29 ноября, 13:05

Миа пристально смотрела в окно, а Соллидей медленно вел внедорожник по парковке для учителей.

— Вот он. Голубой «хюндай», зарегистрированный на имя Брук Адлер, учительницы английского языка и литературы.

— Современные технологии — классная штука, — согласилась Миа, когда Рид завел машину на гостевую парковку. — У Адлер нет приводов в полицию. Ее вряд ли заподозришь в преднамеренном поджоге.

— Согласен. Но ей что-то известно. Или, по крайней мере, она так считает.

— Согласна. Если бы пожар устроила она, вид у нее был бы довольный, а не виноватый.

— На данный момент ее работа с малолетними преступниками — прекрасная связь с нашим делом, лучшее, что у нас есть.

— Наш поджигатель — не новичок. Ты ведь сам так говорил. Неужели возможно, что он все-таки ребенок?

— Я говорил, что он использует достаточно сложные методы поджога. Не думаю, что он маленький ребенок. А вот подросток, без сомнения, подошел бы к профилю. — Он внимательно посмотрел на нее. — Что случилось, Миа?

Их взгляды встретились, в ее глазах читалось беспокойство.

— Пенни Хилл сожгли заживо. Преднамеренно.

— И какой-то части тебя очень не хочется верить, что на подобное способен и ребенок, — тихо произнес Рид. — Хотя другая часть прекрасно понимает, что возможно все.

Она кивнула: это была правда, но она оставляла во рту горький привкус.

— Пожалуй, лучше и не скажешь.

Рид сочувственно пожал плечами.

— Может, мы и ошибаемся.

— Надеюсь, что нет. Это наша первая настоящая зацепка. — Она спрыгнула на землю. — Идем.

Миа прошла в дверь, которую он придержал, и подумала, что очень скоро может привыкнуть к наличию рядом такого вот Рида Соллидея. Двери, стулья, кофе… Так и до избалованности недалеко.

За стеклянной перегородкой сидела женщина. Бейджик сообщал, что ее зовут Марси.

— Чем могу помочь?

— Я детектив Митчелл, а это лейтенант Соллидей. Мы уже предъявляли документы вашему охраннику при въезде на территорию. Мы хотели бы побеседовать с мисс Адлер.

— К сожалению, она сейчас на уроке. Может, я передам ей сообщение?

Миа любезно улыбнулась.

— Нет. Но вы можете передать ей, чтобы она явилась на беседу с нами немедленно.

Слева появился какой-то мужчина.

— Я доктор Биксби, директор Центра надежды. Чем могу помочь?

С первого же взгляда он вызвал у Мии недоверие.

— Тем, что поспособствуете нашей беседе с мисс Адлер. Немедленно.

— Марси, организуйте замену в классе мисс Адлер. Пойдемте, я провожу вас. — Он провел их в маленькую, по-спартански обставленную комнатку. — Вы можете подождать здесь. Это не такое открытое место, как вестибюль. Как работодатель мисс Адлер я обязан задать вам следующий вопрос: у мисс Адлер неприятности?

Миа продолжала мило улыбаться.

— Мы просто хотим поговорить.

Директор, не удовлетворенный таким ответом, закрыл за собой дверь, оставив их наедине со старой партой и двумя потертыми стульями. Единственное окошко было забрано черной решеткой. Помещение было именно тем, чем казалось: тюрьмой для провинившихся детей.

— Меня всегда интересовало, ставят ли в таких комнатах «жучки».

— Тогда давай попросим ее выйти с нами на улицу, — предложил Соллидей, и Миа удивленно посмотрела на него.

— И никаких «Приструни свою паранойю, Митчелл»? — переспросила она.

— Это тебе Эйб так говорит?

— Нет, ну что ты! Он только подбрасывает монетку, когда мы решаем, где пообедать. Если орел — обед нормальный. Если решка — вегетарианская бурда.

Он принялся мерить шагами комнатку, и она в очередной раз отметила, как грациозно он движется. Мужчина его габаритов, оказавшийся в таком тесном помещении, должен был чувствовать себя неловко и опасаться лишний раз пошевелиться. Рид же передвигался мягко, как кошка, перекатываясь с пятки на носок. Очень грациозный, но… беспокойный.

— Я так понимаю, ты не одобряешь вегетарианство, — предположил он.

— Нет. В нашей семье на обед подавали мясо с картошкой.

Он замер у окна и теперь задумчиво смотрел наружу через решетку.

— И в нашей тоже. После того.

За те несколько минут, которые они провели здесь, его настроение изменилось кардинальным образом.

— После чего?

Он посмотрел на нее через плечо.

— После того как я стал жить у Соллидеев.

Взгляд у него был настороженный, и она поняла, что продвигаться следует аккуратно.

— Они усыновили тебя, когда ты находился под опекой?

Он кивнул и снова отвернулся к окну.

— Я сменил четыре семьи, прежде чем попал к ним. Из последних двух сбежал. Я уже очень близко подошел к тому, чтобы попасть в такое вот заведение.

— Тогда, значит, мы многим обязаны Соллидеям, — мягко заметила она и увидела, как он нервно сглотнул.

— Да, мы многим им обязаны. — Он отвернулся от окна и сел на подлокотник кресла. — Я им обязан.

— Иногда линия между поворотом к добру и поворотом ко злу очень тонкая. И один добрый поступок, одна добрая душа могут перевернуть твой взгляд на мир.

Уголок его рта дрогнул.

— Я все равно считаю, что хорошие люди справляются с трудностями, а плохие — нет.

— Ты слишком все упрощаешь. Но давай оставим этот спор до лучших времен. Сюда идут.

Дверь отворилась, и Миа увидела перед собой женщину с видеозаписи. Она оказалась очень молодой, даже юной.

— Мисс Адлер? — уточнила Миа, и та кивнула. Глаза у нее были широко открыты. От страха.

Адлер вошла в комнату. За ней следовал Биксби.

— Да. Чем могу помочь?

— Я детектив Митчелл, а это мой напарник, лейтенант Соллидей. Мы бы хотели поговорить с вами, — ровным тоном произнесла Миа. — Может, выйдем на улицу и поговорим там?

Биксби откашлялся.

— Детективы, на улице холодно. Здесь нам будет гораздо удобнее.

— Я не детектив, — спокойно вставил Рид. — Я начальник пожарной охраны.

Румянец мгновенно сошел с лица Адлер, и Биксби недовольно посмотрел на нее.

— Мисс Адлер, что произошло?

Она сжала руки.

— Барт Сикрест с вами вчера разговаривал?

Губы Биксби почти незаметно поджались.

— Что вы сделали, мисс Адлер?

Он всем своим видом дистанцировался от подчиненной. Адлер вздрогнула и нервно облизнула губы.

— Я просто ездила посмотреть на один из домов, о которых писали в газетах. Только и всего.

Миа сделала шаг вперед.

— Гм, вы меня простите, но я хочу знать, что происходит.

Доктор Биксби смерил Мию суровым взглядом, от которого у дрожащей мисс Адлер наверняка случилась бы истерика, подошел к деревянной парте и снял трубку со стоявшего там телефона.

— Марси, не могли бы вы пригласить Барта и Джулиана? Пусть ищут в моем кабинете. Это срочно.

— Мисс Адлер, сначала мы хотели бы побеседовать с вами наедине, — заявила Миа, придав голосу настойчивости. — Мы не задержим вас надолго. И вполне можем подождать, пока вы наденете пальто.

Она открыла перед учительницей дверь, полностью проигнорировав директора. Тот открыл было рот, собираясь что-то сказать, но передумал.

Адлер отрицательно покачала головой.

— В этом нет необходимости.

Среда, 29 ноября, 13:25

Окно выходило прямо на парковку. И сейчас он стоял у окна и смотрел, как из здания появились три человека и остановились на освещенном солнцем пятачке. Двое из них до этого входили в здание. Женщина и мужчина. Женщину звали Миа Митчелл, и она была детективом. Он узнал ее по фотографии в газете. Значит, мужчина не может быть никем иным, кроме как лейтенантом Соллидеем. Его сердце билось ровно. Он не позволит себе потерять голову.

Они разговаривали с Брук Адлер, поскольку эта идиотка поперлась на место пожара. Не потому, что им что-то известно. У них ничего нет. Никаких улик. Никаких подозреваемых. А значит, у него нет причин для беспокойства. Они могут хоть всю школу обыскать, но все равно ничего не найдут, потому что здесь ничего нет. Он улыбнулся. Если не считать меня.

Митчелл и Соллидей поговорят с Адлер и узнают то, что здесь уже известно всем и каждому: новая учительница английского языка и литературы — безголовая, легкомысленная мышка. Правда, надо отдать должное, бюст у нее выдающийся. Он часто грезил о ее теле, о том, как станет наслаждаться им, а возможно, даже позволит и ей насладиться процессом. Разумеется, теперь все пойдет совершенно иначе, — по крайней мере, что касается ее наслаждения. Она должна заплатить за то, что привлекла их сюда.

Но с удовольствиями придется подождать. В данный момент на его территорию проникли копы. Впрочем, долго они здесь не задержатся. Когда Митчелл и Соллидей убедятся в том, что здесь ничего нет, они уедут. А я продолжу начатое. Сегодня вечером он покончит с миссис Дауэрти. Он возбуждался при одной только мысли об очередном вызове.

Но, опять-таки, с удовольствиями придется подождать. В данный момент он должен находиться в другом месте.

Среда, 29 ноября, 13:25

Брук отчаянно хотелось, чтобы зубы перестали стучать, когда полицейский смерил ее уничтожающим взглядом.

— Вчера вечером вы находились на месте преступления, которое мы расследуем, — резко начала детектив. — С какой целью?

— Я… — Она облизнула губы и почувствовала, как их обожгло холодным воздухом, но они тут же снова пересохли. — Мне было любопытно.

— Вы нервничаете, мисс Адлер? — мягко спросил ее начальник пожарной охраны.

Брук не так уж часто смотрела телевизор, но и этого опыта оказалось достаточно, чтобы понять: пожарник исполняет роль доброго полицейского. Невысокая светловолосая женщина играла роль плохого полицейского, и играла талантливо.

— Я не сделала ничего плохого, — заявила Брук, но в ее тоне звучало чувство вины, очевидное даже для нее самой. — Если вы зайдете внутрь, мы сможем вам всем объяснить.

— Зайдем, причем скоро, — пообещал ей пожарник.

Его звали лейтенант Соллидей. Как бы не забыть… Как бы не забыть, что она ничего не нарушала, как бы перестать вести себя по-идиотски.

— Но сначала объясните нам, пожалуйста, зачем вы вчера отправились к сгоревшему дому. — Он добродушно улыбнулся. — Мы заметили вас в десятичасовом выпуске новостей.

Да, не зря у нее зашевелились недобрые предчувствия, когда она увидела себя в новостях. Тогда больше всего она боялась, что ее заметят Биксби или Джулиан. Но этот вариант куда серьезнее.

— Я ведь уже сказала: меня разбирало любопытство. Я много читала о пожарах, и мне захотелось увидеть все своими глазами.

— Итак, кто такой Барт Сикрест и о чем он может сообщить Биксби? — спросила женщина-полицейский.

— Пожалуйста, спросите об этом у самого доктора Биксби. — Брук оглянулась через плечо: доктор Биксби стоял у входа в здание, и вид у него был очень недовольный. — Из-за вас меня уволят, — пробормотала она.

Соллидей добродушно улыбнулся.

— Если вы и дальше будете зря тратить наше время, мы просто отвезем вас в участок.

Она заморгала, сбитая с толку резким контрастом между его мягким тоном и жесткими словами. Сердце у нее отчаянно колотилось, и она вспотела, несмотря на холод.

— Вы не имеете права. Я ничего не нарушала.

— Послушайте, — мягко сказал он, — мисс Адлер, две женщины мертвы. Возможно, вы обладаете ценной информацией, а возможно, и не обладаете. Если обладаете, вы нам ее сообщите. Если не обладаете, вы немедленно прекратите играть в свои странные игры, потому что каждая минута, которую мы тратим впустую, стоя здесь, — это лишняя минута, которую он может использовать на разработку плана следующего поджога. Я повторю свой вопрос. Почему вы отправились к сгоревшему дому?

Во рту у Брук пересохло. Две женщины погибли…

— Один из наших учащихся вырезал из газет статьи о двух пожарах. Я сообщила о его поведении Барту Сикресту, нашему завучу по вопросам безопасности. Остальное вам придется узнавать у него.

Женщина-полицейский недобро прищурилась.

— У кого именно? У «него» — в смысле, у Барта Сикреста? Или у «него» — у учащегося?

Брук закрыла глаза и вспомнила холодное выражение лица Мэнни в тот день. Она сомневалась, что хоть кому-то удастся теперь вытащить из Мэнни информацию.

— У Сикреста, — наконец ответила она, и ее передернуло. — Я рассказала вам все, что могла.

Детективы переглянулись, и лейтенант Соллидей кивнул.

— Хорошо, мисс Адлер, — сказал он. — Давайте теперь поговорим с доктором Биксби.

Среда, 29 ноября, 13:30

Биксби ждал их в вестибюле. Взгляд, который он бросил на Брук Адлер, был ледяным, и Миа невольно посочувствовала девушке.

Он провел их в кабинет — настолько богато обставленный, насколько бедной была приемная, — и указал на кожаные кресла, расставленные вокруг стола из красного дерева. Два кресла уже были заняты мужчинами. Одному было лет сорок пять, и он производил впечатление доброго человека. А вот у второго был такой вид, словно он забавы ради готов крушить стены своим лысым черепом.

— Доктор Джулиан Томпсон и мистер Барт Сикрест, — представил их директор.

Добродушный встал и так широко улыбнулся, что по его лицу пошли морщины. Миа тут же испытала к нему такое же недоверие, как и к Биксби.

— Я доктор Томпсон, школьный психолог-консультант.

Сикрест ничего не сказал, только хмуро взглянул на посетителей.

— Сядьте, — скорее приказал, чем пригласил Биксби.

Пока они рассаживались, он нервно барабанил пальцами по столу. Миа подчеркнуто долго устраивалась — просто чтобы позлить его. Наконец она опустилось в кресло рядом с директором. И по очереди посмотрела на приглашенных.

— Кто этот учащийся и где вырезки из газет?

Психолог прикинулся удивленным, но не слишком удачно. Сикрест по-прежнему хмурился.

— Мы провели расследование в отношении учащегося и нашли, что продвигаться дальше нет никакой необходимости. Мисс Адлер испытала… потребность осмотреть место пожара лично, скорее всего, вследствие глубокого сочувствия жертвам. Ведь так, мисс Адлер? — обратился к ней директор.

Та неуверенно кивнула.

— Так точно, сэр.

Миа улыбнулась.

— Ага, конечно. Вас ведь нанимает штат, не так ли, доктор Биксби? Следовательно, представители штата проводят у вас аудит, а отдел лицензий наносит неожиданные визиты.

Биксби сжал зубы.

— Пожалуйста, не пытайтесь мне угрожать, детектив.

Миа перевела взгляд на Соллидея: ситуация явно начинала ее забавлять.

— Мне кажется, я слышу эхо. Столько людей просят меня не угрожать им…

— Возможно, это происходит потому, что слишком многие, с кем мы беседовали, обладали нужной информацией, но не хотели делиться ею с нами, — очень тихо, почти зловеще предположил Рид. Он выбрал просто идеальный тон.

— Должно быть, дело именно в этом. — Миа наклонилась вперед, положила ладонь на стол и посмотрела Биксби в глаза. Это движение, призванное изменить расстановку сил, частенько выручало ее. И судя по раздражению, вспыхнувшему в глазах Биксби, оно снова ей помогло. — Хотела бы я знать, что именно вам известно, доктор Биксби. Вы сказали, что расследовали ситуацию. Позволю себе предположить: это означает, что вы не считали, будто учащийся делает газетные вырезки для доклада на уроке.

— Как я уже сообщил мисс Адлер, — прежним зловещим тоном добавил Соллидей, — сейчас в морге лежат тела двух женщин. Наше терпение на исходе. Если ваш учащийся в их смерти никак не замешан, мы продолжим расследование с того места, на котором остановились. Если же замешан, то он представляет угрозу для остальных учащихся. Вам ведь не нужна такая огласка?

У Биксби дернулся глаз, и Миа поняла, что Соллидей нашел правильный подход.

— Учащийся не покидал нашего заведения. Он никак не может быть замешан в преступлениях.

— Хорошо, — словно успокоившись, кивнула Миа. — Расскажите нам о вашем заведении. Все ли учащиеся проживают в общежитии в пределах территории?

— Двадцать процентов приходят к нам на уроки, но не живут здесь постоянно, — ответил доктор Томпсон. — Остальные находятся здесь круглосуточно.

Миа улыбнулась.

— Находятся здесь круглосуточно… Сидят под замком, да?

Томпсон улыбнулся в ответ, но улыбка у него вышла напряженная.

— Нет, они просто не покидают территорию. Никто не запирает их в камерах, как в тюрьме, что вы!

Миа удивленно уставилась на него.

— И что, вы не выпускаете их на улицу? Никогда?

Биксби сверкнул глазами.

— Учащимся, проживающим в общежитии, предоставляется время для прогулок. Под присмотром.

— A-а, на спортплощадке! — радостно воскликнула Миа, и Биксби покраснел. Она успокаивающе подняла руку. — Я знаю, у вас не тюрьма. Но ваши соседи вряд ли обрадуются, если узнают, что вероятный убийца находился прямо здесь, меньше чем в миле от их домов. От их детей.

— Потому что его здесь нет, — напряженно заявил Биксби. — Я ведь вам уже говорил!

— И мы услышали вас, не сомневайтесь, — успокоил его Соллидей. Он посмотрел на Мию, приподняв одну бровь. — Слушай, ты ведь обещала Кармайкл, что она узнает обо всем первой.

Она широко улыбнулась, сразу поняв, куда клонит Рид.

— Конечно!

Сикрест слегка наклонился вперед, и взгляд его не обещал ничего хорошего.

— Это вымогательство.

— Кто такая Кармайкл? — удивился Биксби.

— Репортер, которая написала статью во вчерашнем «Буллетин», — просветил его Сикрест.

Томпсон растерялся.

— Но нельзя же сообщать ложную информацию!

Миа пожала плечами.

— Она всегда спрашивает, куда я ездила. Я скажу, что ездила сюда. И не солгу. Иногда она даже едет за мной следом, надеясь раздобыть сюжет для новостей. Возможно, в данный момент, пока мы тут с вами беседуем, она стоит у ворот вашего заведения. Думаю, если вмешается общественность, вам это не понравится. Сработает принцип «Только не в моем доме!». — Она пристально посмотрела на Биксби, заставив того отвести взгляд. — А ваше категорическое нежелание сотрудничать с органами правопорядка обязательно скажется на решении комиссии штата. Уж я об этом позабочусь.

У Биксби был такой вид, словно он вот-вот лопнет от злости. Он резко нажал клавишу на интеркоме.

— Марси, принесите мне личное дело Мэнни Родригеса. — Он ткнул в кнопку «выкл». — Надеюсь, вы будете удовлетворены.

— Я тоже на это надеюсь, — совершенно искренне ответила Миа. — Как и семьи двух жертв.

Лицо Томпсона побагровело.

— Мэнни — совершенно невинный молодой человек.

Миа недоуменно приподняла брови.

— Он находится здесь, мистер Томпсон. Очевидно, он не настолько невинен.

— Он не устраивал эти поджоги, — не сдавался Томпсон.

— Вы обыскивали комнату Мэнни, мистер Сикрест? — поинтересовался Соллидей, игнорируя возмущение психолога.

— Обыскивал. — Глаза Сикреста словно вырезали изо льда.

Миа снова приподняла брови.

— И что?

— И нашел коробок спичек.

— В школе пропадали спички? — не отступал Соллидей. — И чтобы сэкономить нам время: если да, то сколько штук?

— Немного. Но содержимым коробка успел воспользоваться кто-то другой.

Она заметила, как на щеке Томпсона задергался нерв.

— Вам известно, как спички попали к нему? — спросила она и боковым зрением заметила, как Сикрест закатил глаза.

— Он взял их в кабинете доктора Томпсона, — ответил Сикрест. — Доктор курит трубку.

Миа откинулась на спинку кресла.

— Пожалуйста, приведите сюда мистера Родригеса.

Все встали.

— Мисс Адлер, останьтесь, пожалуйста.

Учительница посмотрела на Биксби.

— Одна.

Когда двери закрылись, Миа повернулась к побледневшей Адлер.

— А теперь расскажите нам, почему вы отправились к дому Пенни Хилл.

Она нервно облизнула губы.

— Я ведь уже говорила… Мне было любопытно. Из-за газет.

Соллидей покачал головой.

— Нет. Мы видели вас, мисс Адлер, на видеозаписи. Вид у вас был никак не любопытный. Вы выглядели так, словно вас снедало чувство вины.

— Это все из-за книги. — В ее глазах Миа прочитала чистое, неподдельное горе. — Я задала ученикам прочитать «Повелителя мух» как раз перед Днем благодарения. Как раз перед первым пожаром. Как раз перед тем, как погибла первая женщина.

— Интересное совпадение, — пробормотал Соллидей. — И все же, зачем вам понадобилось ехать к дому жертвы?

— Мне нужно было узнать, что именно известно полиции. Чтобы знать, не совершила ли я… не вызвала ли…

Миа хмуро посмотрела на Соллидея.

— Никак не пойму, где здесь связь с книгой, — вполголоса призналась она.

— «Повелитель мух», — тихо ответил он. — Подростки, оказавшиеся на острове без надзора взрослых, скатываются к анархии. Разжигают сигнальный костер. В результате большая часть острова сгорает.

— A-а, все, я соединила точки. — Миа повернулась к Адлер, которая неподвижно сидела в кресле и глотала слезы. — Стоило ли предлагать эту книгу в таком заведении?

— Но доктор Биксби ее одобрил, даже рекомендовал. Он хотел понаблюдать за реакцией учащихся. Я предложила выбрать другую книгу, но Джулиан решил, что она поможет в терапии Мэнни. — Брук отчаянно пыталась взять себя в руки. — Я все время думала только об одном: что, если он сделал это из-за меня? Что, если на такие мысли его натолкнула выбранная мною книга? А потом произошел еще один пожар, погибла еще одна женщина. Что, если эти женщины погибли потому, что я его спровоцировала?

Соллидей вздохнул.

— Мисс Адлер, даже если эти преступления совершил Мэнни, вы ни в чем не виноваты.

— Я поверю вам только тогда, когда вы найдете настоящего преступника. Можно мне уже идти?

— Разумеется, — кивнула Миа, не видя причин быть суровой с ней. — Только не уезжайте из города, хорошо?

Улыбка Адлер была слабой и горькой.

— Почему-то я так и думала, что вы это скажете.

Она захлопнула за собой дверь, оставив их в одиночестве. Соллидей обвел взглядом стены и потолок и неожиданно наклонился к самому уху Мии.

— Возможно, мы гоняемся за призраком, — прошептал он. — Только зря тратим время.

По спине побежали мурашки, когда она ощутила его тепло, а его запах вскружил ей голову. Ее тело непроизвольно напряглось, когда здравомыслие оттолкнуло в сторону воспоминание о том, как он лежал на ней. Она заставила себя сосредоточиться и, выпрямившись, прошептала ему на ухо:

— Возможно. Но мы все равно уже здесь. Помимо коробок с документами, это все, что у нас сейчас есть. Полицейские, социальные работники, обиженные дети… Все они что-то скрывают. У меня нехорошее предчувствие. — И она имеет в виду инстинкт полицейского, мысленно напомнила себе Миа, а вовсе не тот факт, что кожу на лице до сих пор покалывает в том месте, где Рид прикоснулся к ней щетиной.

Дверь открылась, и в кабинет вошел Биксби.

— Мэнни уже ведут. Я буду присутствовать при беседе, поскольку он несовершеннолетний. У вас есть еще какие-нибудь пожелания?

Соллидей встал.

— Мы хотели бы осмотреть комнату мальчика.

Биксби коротко кивнул.

— Как вам будет угодно.

Миа растянула губы в улыбке.

— Ваше… сотрудничество со следствием похвально, доктор Биксби. Пусть Мэнни посидит здесь, пока мы осмотрим его комнату. Закончив с этим, мы придем сюда и поговорим с ним.

Среда, 29 ноября, 14:45

Биксби вывел Мэнни Родригеса из кабинета, и Рид с трудом сдержал вздох. Обыск в комнате мальчика не дал никаких результатов, а сам Мэнни оказался таким закрытым подростком, каких Соллидею еще не встречалось.

— Если он и есть поджигатель, то ничего не расскажет. Но я не думаю, что он виновен. Думаю, мы просто впустую потратили полдня на беготню за школьной учительницей с чрезмерно развитым чувством вины.

— Где-то находишь, а где-то и теряешь, — философски откликнулась Миа, натягивая свою ужасную куртку. После вчерашнего падения на асфальт вид у куртки стал еще хуже. — Давай вернемся в участок и займемся документами.

Рид придержал дверь и последовал за ней к стойке регистратора, где мрачная Марси уже готовилась закрыть им пропуск. Он прошел мимо стеклянных витрин, но неожиданно остановился: какой-то предмет привлек его внимание. Он сделал несколько шагов назад и уставился на витрину. Пульс у него резко участился.

— Миа, ты только посмотри!

Она послушно уставилась на образцы прикладного искусства, выполненные учащимися.

— Интересная картинка, — заметила она, одним взглядом охватив весь ряд на уровне глаз. Изображение было темным, и при взгляде на него невольно возникали подозрения в психическом здоровье автора.

— Ты выше посмотри, — велел Рид, и она послушно подняла голову. — Еще выше.

Она растерянно заморгала.

— Ну…

Миа привстала на цыпочки, чтобы получше разглядеть очень неплохую копию яйца Фаберже, засунутую в глубь верхнего ряда. Яйцо сверкало замысловатым геометрическим узором из бисера и кусочков стекла.

— Симпатичная штучка. Жаль, нельзя рассмотреть поближе.

— Тебя подсадить? — спросил Рид, и она делано свирепо глянула на него, но глаза ее весело поблескивали.

— Умник, — проворчала она. — Ну и размерчики были у курицы, что отложила это яйцо.

— Думаю, курице немного помогли. — Он наклонился к самому ее уху. — Размер подходит идеально.

— И цвет тоже, — шепотом согласилась она. — Думаю, нам нужен ордер. Я о нем позабочусь.

Рид довольно улыбнулся.

— А я сообщу доктору Биксби, что мы немного задержимся.

Миа ушла, на ходу раскрывая телефон.

— Черт возьми, вечно тебе достается все самое приятное!

Среда, 29 ноября, 15:15

«Телосложением учитель рисования напоминает Рида Соллидея», — подумала Миа, оглядывая помещение. Мышцы бугрились под забрызганной краской футболкой. Лысый череп сверкал, словно тщательно отполированный оникс. Пальцы размерами превосходили любые сосиски, — пожалуй, даже сардельки. Звали его Аттикус Лукас, и он вовсе не обрадовался их приходу.

— Кто из учащихся изготовил яйцо? — взял быка за рога Соллидей.

— Я не обязан…

— Нет-нет-нет, — перебила его Миа, — вы очень даже обязаны отвечать на наши вопросы. Объясните ему, мистер Сикрест.

— Скажите им, — буркнул Сикрест.

Лукас немного смутился.

— Ученики этого не делали.

— Значит, это настоящий Фаберже? — насмешливо уточнил Соллидей.

Лукас злобно покосился на него.

— Не надо сарказма, лейтенант. Яйцо сделал я.

Миа растерянно повернулась к нему.

— Вы?

Он встал навытяжку, словно солдат перед старшим по званию, и кивнул.

— Я.

Она недоверчиво перевела взгляд на его толстые пальцы.

— Выполнили такую тонкую работу? Серьезно?

Он оскалился.

— Серьезно.

— И другие предметы в витрине тоже вы делали? — не отставала она.

— Нет, конечно. Я пытался показать ребятам, что искусство может принимать самые различные формы. Я хотел, чтобы они думали, что яйцо сделал кто-то из них, и…

— И не считали бы автора геем, — вздохнув, закончила за него Миа.

— В общем и целом, да, — напряженно согласился Лукас.

— Ну раз уж ваше авторство оказалось раскрыто, — продолжила Миа, — может, скажете нам, где остальные яйца?

— В шкафчике с материалами. — Он подошел к металлическому шкафчику, открыл дверцы, достал коробку, снял с нее крышку и растерянно моргнул. — Но они здесь были! Они исчезли.

Соллидей покосился на Мию.

— Нужно снять отпечатки пальцев и с коробки, и со шкафа.

— Я позвоню Джеку. Но сначала скажите, мистер Лукас, когда вы последний раз прикасались к коробке?

— Это яйцо я сделал в августе и с тех пор к коробке не прикасался. А что?

— Сколько там было яиц? — продолжала Миа.

Лукас был явно сбит с толку.

— Но это всего лишь пластмассовые яйца! Я даже как-то не задумывался….

— Просто отвечайте на вопрос! — рявкнул Соллидей, и Лукас сердито посмотрел на него.

— Штук десять, может, двенадцать. Когда я пришел сюда работать два года назад, они уже там лежали. Их вообще никто, кроме меня, не трогал, да и я брал только один раз — когда работал с тем яйцом, что в витрине.

— Двенадцать… — пробормотал Соллидей. — Он использовал три. Значит, для игр у него осталось еще девять.

Миа достала мобильный телефон и стала набирать номер Джека.

— Вот черт!

Соллидей сделал знак Сикресту.

— Отведите меня в лабораторию. Нужно проверить, какими химическими реагентами вы пользуетесь.

Они уже пошли, когда Миа подняла руку, привлекая их внимание:

— Имейте в виду, мы должны отвезти Мэнни в участок. Организуйте ему опекуна или другого представителя.

На лице Сикреста заходили желваки, но он кивнул.

Среда, 29 ноября, 15:45

Соллидей стоял боком в комнатке, служившей складом химических реагентов, — она была такой маленькой, что иначе он бы в нее не вошел. На любом другом человеке защитные очки выглядели бы нелепо, но на внешности Соллидея это никак не отразилось. Однако сейчас такие мысли были неуместны, и Миа решительно отогнала их.

— А ты явно не впервые в лабораторию попал, — уважительно заметила она.

— Очень многие начальники пожарной охраны заканчивали вузы по специальности «химия», — пояснил он.

— И ты тоже?

— Типа того. — Он сверял надписи на бутылочках с номенклатурой, которую обнаружил на планшете, висевшем на двери. — Мой отец был химиком-технологом, и, думаю, я хотел ему что-то доказать, поэтому закончил вуз еще и по этой специальности.

Разумеется, сейчас он говорил о своем приемном отце.

— А я думала, что до того, как прийти в ОРПП, ты работал пожарником.

Он осторожно опустился на корточки, чтобы проверить содержимое нижней полки этажерки.

— Был. Я ничего так в жизни не хотел, как стать пожарником. Я подал заявление в пожарную академию в тот же день, как пришел из армии.

Что ж, армейское прошлое прекрасно объясняло его страсть к полированию ботинок.

— Но?

— Но отец убедил меня получить диплом, пока я не обзавелся семьей, о которой должен заботиться. Поэтому я поступил на дневное отделение, оплатив обучение армейской стипендией; а после того как меня приняли в пожарную академию, продолжал учиться в университете заочно, пока не получил диплом. Времени на это ушло прилично, но оно того стоило. — Он посмотрел на Мию. — А ты?

— Поступила на юридический факультет благодаря спортивной стипендии. Я играла в футбол. Что ты там ищешь?

— Нитрат аммония можно получить несколькими способами. Способ первый — в бутылке. — И он взял с полки бутылочку. — Но на этой неповрежденная печать, а в номенклатуре написано, что она у них в единственном экземпляре.

— Когда ее доставили?

— В августе, три года назад. — Он, прищурившись, разглядывал ярлык. — Честно говоря, я поражен: у такой небольшой школы — и столь впечатляющая номенклатура реактивов!

— Все осталось от предыдущего учителя. С тех пор как я приступил к работе, мне еще ни разу не приходилось ничего докупать.

Миа обернулась на голос и увидела учителя химии.

— Как давно вы здесь преподаете?

— Около года. Я мистер Селебриз.

— Я детектив Митчелл, а это мой напарник, лейтенант Соллидей.

— Азотная кислота хранится в запертом шкафу. Вот ключ, лейтенант.

Миа передала ключ Соллидею, и тот отметил его галочкой в списке.

— Я так понимаю, второй способ получить нитрат аммония включает использование азотной кислоты?

— Ага, точно. — Соллидей проверил содержимое шкафчика и снова его запер. — Печать не повреждена.

— Мы нечасто пользуемся сильными реактивами, — сообщил Селебриз.

— Боитесь, что дети обольют друг друга кислотой? — поинтересовалась Миа.

Селебриз поджал губы.

— Вы нашли то, что искали?

Соллидей вылез из кладовки и посмотрел на учителя сквозь защитные очки.

— Еще нет.

Игнорируя недовольный вид химика, он прошел к дальней стене, где находился шкаф со стеклянной передней стенкой.

— Похоже на барную стойку с дополнительной защитой от любителей чихать в местах общего пользования, — заметила Миа, и Рид рассмеялся.

— Это вытяжной шкаф. Его включают при работе с летучими веществами, потому что он вентилируется.

Он достал газоанализатор, которым пользовался для определения уровня углеводородов в доме Пенни Хилл, приподнял стеклянное окно и осторожно сунул под него прибор. Тот немедленно заверещал, и Соллидей улыбнулся мрачной, кривой улыбкой, говорившей о том, что он нашел то, что искал.

— Джекпот, — буркнул он. — Селебриз, когда вы в последний раз использовали вытяжной шкаф?

— Но я… я им вообще никогда не пользовался! Я ведь уже говорил: я не применяю сильные реактивы.

Соллидей опустил окно на место.

— Детектив, не могли бы вы попросить сержанта Ангера присоединиться к нам, и как можно быстрее? Я хочу, чтобы он взял пробы.

В ее улыбке читались восхищение и уважение.

— С удовольствием, лейтенант.

Глаза за стеклами защитных очков блеснули.

— Спасибо.

Глава 12

Среда, 29 ноября, 17:00

Когда Рид вышел из комнаты для допросов, то увидел, что по эту сторону окна собрались Спиннелли, Вестфален и государственный прокурор Патрик Херст.

— Вы звонили? — спросил Рид.

В комнате для допросов, развалившись в кресле и сложив руки на груди, сидел Мэнни. Миа села с той же стороны стола, что и мальчик: она напирала на него, старалась запугать и заставить раскрыть детали происшедшего, надеясь, что он исправит ее ошибки. Но пока что не добилась ничего, кроме скучающего взгляда.

— Это он? — спросил Спиннелли.

Рид кивнул.

— Мануэль Родригес, пятнадцать лет.

— А кто эта женщина? — включился в разговор Патрик Херст и указал на худую женщину, сидевшую рядом с мальчиком, но по другую руку: вид у нее был то сердитый, то смущенный попеременно.

— Официальный представитель, назначенный судом. Мы потрясены, что она позволила нам зайти так далеко.

— Для нас это только плюс, — возразил Патрик. — Расскажите о нем.

— Мэнни уже полгода находится в Центре. До того он поджог дом приемных родителей. Использовал бензин и спички — ничего сверхсложного. Его приемная мать серьезно обгорела. Он, похоже, сожалеет о том, что причинил ей боль, но не о том, что устроил поджог.

— Вчера вечером его комнату обыскали? — продолжал Херст. — И нашли спички?

— Ага. Сначала они не говорили, что обнаружили что-то еще, однако, когда мы нашли яйца, признались, что была еще и пачка газетных вырезок. Статьи о том, как устроить пожар. Но во всех предлагалось использовать жидкие материалы, например приводились точные параметры смеси бензина и масла. Нигде не упоминалось о вариантах применения пластмассовых яиц. Нигде не упоминался нитрат аммония.

— Порнографию тоже обнаружили? — тихо спросил Вестфален, не сводя глаз с мальчика.

— Да, но это неудивительно. Для поджигателей это характерно, — пояснил Рид, увидев, как взметнулись брови Херста. — Многие устраивают пожар, а затем… вознаграждают себя.

— Я уловил суть, — сухо заметил государственный прокурор. — Значит, это он?

— Когда я в первый раз с ним разговаривал, еще в школе, мне так не показалось, — неуверенно пожал плечами Рид. — И я по-прежнему так не считаю. Мальчишка обожает огонь, чуть слюни не пускает, глядя на фотографию горящего здания. Если бы он устроил пожар, то непременно остался бы на месте, чтобы полюбоваться сделанным. Не думаю, что он нашел бы в себе силы немедленно скрыться. К тому же я не чувствую в этом ребенке склонности к вспышкам ярости. Похоже, то, что Мэнни причинил боль своей приемной матери, — несчастный случай.

— Но Кейтлин Барнетт облили бензином, — напомнил ему Спиннелли.

— Облить бензином человека — совсем не то же самое, что вылить его на пол, — возразил Рид. — В досье Мэнни нет упоминаний о причинении преднамеренного вреда людям, там речь идет только о зданиях.

Спиннелли повернулся к Вестфалену:

— Майлз, что скажешь?

— Я склонен согласиться. Скажите, лейтенант, у вас есть фотографии тел? Хочу увидеть его реакцию на дело своих рук, если он все-таки виновен.

— Они у Мии, в «дипломате». — Портфель лежал в кресле рядом с детективом. — Мы не хотели показывать ему фотографии места преступления или тел, пока Патрик не даст добро.

Патрик на минуту задумался.

— Разрешаю. Мне тоже интересно увидеть его реакцию.

Спиннелли постучал по стеклу. Миа наклонилась к Мэнни и, похоже, произнесла несколько хлестких фраз. На лице у мальчика застыло выражение отчаянной скуки, и он так и не поменял равнодушной позы.

— До сих пор свою ярость убийца направлял исключительно на женщин, — вполголоса пояснил Рид. — Мы хотели проверить, сможет ли она вывести его из себя. Запугать его.

— Но он на наживку не клюнул, — прокомментировал его слова Вестфален. — Это вторая причина, по которой я склонен согласиться с вашим выводом.

Миа закрыла за собой дверь.

— Он и глазом не повел, а вот его официальный представитель трясется от страха.

— Что скажешь, Миа? — поинтересовался Соллидей.

— Думаю, он что-то скрывает. У него был и мотив, и средства — он уже устраивал поджоги, у него обнаружили спички и все эти руководства к действию, — но мне не дает покоя возможность совершения поджога. Я вот о чем. Парень сидит под замком. Как, черт побери, он умудрился выйти и убить Кейтлин и Пенни? К тому же если он нашел способ выйти, за каким дьяволом он вернулся?

Она уже озвучила свои сомнения на пути из школы, и с тех пор они не исчезли. Рид тоже тщательно обдумывал эти вопросы.

— Если он нашел возможность выйти, то мог вернуться просто потому, что ему так удобнее. На улице холодно, а в Центре надежды тепло, кроме того, там у него есть своя комната. Ну и кормят три раза в день — это тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Миа задумчиво сдвинула брови.

— Это возможно. Но я скорее поверю в то, что парень в этом замешан, если нам удастся как-то связать его с Кейтлин или Пенни. Так что дальше?

— Доктор хочет, чтобы ты показала Мэнни фотографии тел, — ответил Рид.

— Ладно, но пойти лучше тебе. С тобой он, по крайней мере, разговаривает. А так только молчит и пялится на мою грудь.

«А вот за это, — подумал Рид, — никто из мужчин не стал бы его осуждать».

— Какие-то особые пожелания, док?

Вестфален на мгновение задумался.

— Попробуйте сбить его с толку до того, как покажете фотографии. Мне не нравится это скучающее выражение лица. Мальчик слишком многое может за ним прятать.

— Я попробую.

Рид вошел в комнату для допросов и закрыл за собой дверь.

Официальный представитель резко подняла голову.

— Мэнни устал. Он сообщил все, что вы хотели узнать. Когда вы наконец прекратите этот вздор и позволите ему вернуться в Центр надежды?

— Я не уверен, что он туда вернется. Возможно, он останется здесь на ночь, в качестве нашего гостя.

Мэнни вздернул подбородок.

— Вы не имеете права. Я ребенок.

— У нас есть специальное помещение для лиц, не достигших совершеннолетия, обвиняемых в преступлениях, за которые предусмотрена высшая мера наказания. — Он принялся не спеша искать фотографии, краем глаза наблюдая за Мэнни.

Лицо мальчика исказил панический ужас.

— А что такое «высшая мера наказания»?

Рид поднял взгляд от документов.

— Смертная казнь.

Мэнни вскочил.

— Я никого не убивал! — Он повернулся к своему представителю. — Не убивал!

— Лейтенант… — Женщина решительно выпрямилась, хотя голос у нее предательски дрожал. — Вы его запугиваете. Он ничего не совершал. — Она указала на кресло. — Сядь, Мэнни. — Он сел, и она сложила руки на столе. — Ему нужен адвокат. Немедленно!

— Но его ведь не арестовали, — с равнодушным видом возразил Рид. — А надо было?

— Нет! — воскликнул Мэнни.

Рид зашел сзади, наклонился над ним и положил на стол фотографии обугленных тел.

— А надо было? — повторил он.

Официальный представитель ахнула и закрыла рот ладонью.

Мэнни оттолкнулся на стуле, но Рид не дал ему подняться.

— Посмотри на них! — хрипло приказал он. — Вот что с ними сделал твой пожар, Мэнни. Вот что ты с ними сделал. Вот как ты будешь выглядеть, когда твою несчастную задницу снимут с электрического стула.

Мэнни вцепился в стол обеими руками и изо всех сил толкнул его от себя.

— Выпустите меня!

Услышав в голосе мальчика панику, Рид отступил, но было уже поздно.

Хорошо, что фотографии они делали в нескольких экземплярах. Еще лучше то, что у Рида в машине была запасная пара обуви. Мэнни рухнул на колени, его рвало натужно, со всхлипом. Поморщившись, Рид вышел в соседнее помещение, где ждали остальные члены команды.

Увидев его, Миа вздрогнула.

— Прости. Если бы я знала, что он так отреагирует…

Рид ответил сердитым взглядом.

— Ты бы все равно отправила меня к нему.

Она спокойно кивнула.

— Возможно. Все равно хочу сказать: неплохо, Соллидей. Особенно та часть, где ты говорил об электрическом стуле. Надо запомнить.

— Я не знал, известно ли ему, что мы уже много лет не применяем электрический стул, — отстраненно заметил Рид, наблюдая за происходящим в комнате для допросов. Официальный представитель попыталась поднять Мэнни, но тот отшатнулся и остался на полу. Его трясло. — Я думаю, он этого не совершал. Иначе фотографии заинтриговали бы его. Или даже привели в восторг. — Мэнни подполз к стене, оперся о нее спиной, обхватил колени руками и начал раскачиваться из стороны в сторону. Глаза у него были закрыты, губы шевелились. — А он не в восторге.

— Нет, — вполголоса согласилась Миа. — Он напуган. Послушай, что он говорит.

Она увеличила звук.

— Нельзя говорить, — снова и снова бормотал Мэнни. — Нельзя говорить. Не скажу.

Все повернулись к Патрику Херсту.

— Итак? — спросил его Спиннелли. — Мы можем его задержать?

Тот раздраженно фыркнул.

— И что у вас на него есть?

— У нас есть пропавшие яйца и куча отпечатков пальцев, — ответила Миа. — Джек обнаружил больше двух десятков разных отпечатков в кабинете искусств и естественных наук. Он сравнивает их с отпечатками всех учителей и заключенных. — Она пожала плечами. — То есть детей.

Вид у государственного прокурора был несчастный.

— И это все?

Миа улыбнулась Риду.

— Находка твоя, — сказала она, — тебе ею и делиться.

Это был момент триумфа.

— Мы также обнаружили остатки химикатов, использованных во взрывных устройствах.

Его сообщение явно заинтересовало Херста.

— Объясните.

Он не должен был так радоваться тому, что в глазах Мии читались уважение и восхищение. Но он радовался.

— Мы проверили школьную химическую лабораторию. Под вытяжным шкафом я обнаружил доказательства испарений углеводорода, а на столешнице — остатки пороха и сахара.

— Для чего они используются? — поинтересовался Спиннелли.

— Что такое «вытяжной шкаф»? — одновременно с ним спросил Патрик Херст.

— Вытяжной шкаф — это изолированная зона с вытяжной трубой. Бьюсь об заклад, что образцы, которые Джек сегодня взял, покажут следы керосина — наш анализ твердых веществ показал, что преступник смешивал его с нитратом аммония. Удобрение, смешанное с жидким топливом, становится взрывоопасным.

Объяснение произвело на Патрика впечатление.

— А порох и сахар?

— Запал домашнего изготовления. Он наверняка намазывал ими самые обычные шнурки для обуви. — Рид пожал плечами. — Я такое уже видел. Ужасно, насколько просто найти этот рецепт в Интернете. На одной вырезке, которую Мэнни спрятал, давались подробные инструкции.

Взгляд у Спиннелли был напряженный.

— Но вы все равно считаете, что он этого не совершал?

— По крайней мере, не самостоятельно, — ответила Миа. — Вы только послушайте его. Если он не гениальный актер…

По ту сторону стекла Мэнни по-прежнему раскачивался, сидя на полу, и бормотал все те же слова.

— Патрик, этого достаточно, чтобы задержать его? — гнул свою линию Спиннелли.

— Еще бы! Я подам прошение о проведении нового разбирательства в суде по семейным делам на основе того, что вы обнаружили. Это даст вам несколько дней на то, чтобы разобраться, что ему известно и кто еще здесь замешан.

— Одной ночи в камере вполне достаточно для того, чтобы убедить Мэнни заговорить, — уверенно заявила Миа.

— Посмотрим, — возразил Вестфален, не сводя с мальчика глаз. — Надеюсь, ты права.

— Что дальше? — поинтересовался Спиннелли.

— Джек поручил лейтенанту проанализировать отпечатки, а лаборатории — порох, который Соллидей обнаружил в школе. А мы вернемся к досье: надо проверить, нет ли связи между Роджером Барнеттом, Пенни и кем-то из этой подозрительной школы. — Миа посмотрела на Патрика. — Когда мы закончим, вы, ребята, должны проверить школу от и до. Печенкой чую: что-то в ней не так.

— Я запишу это в свой ежедневник, — сухо пообещал Патрик. — Позвони мне завтра, доложи, что выяснила.

— А я выделю завтра время для официальной оценки состояния Мэнни, — предложил Вестфален.

Спиннелли прошел за всеми к выходу.

— Мы очень ценим твою помощь, Майлз.

Охранник повел Мэнни обратно в камеру, а официальный представитель, прежде чем выйти в ту же дверь, что и задержанный подросток, наградила полицейских суровым взглядом через стекло.

Наконец они остались одни в окружающем полумраке. Миа вздохнула.

— Что ж, возьмемся за документы.

— Только я сначала переобуюсь.

Ее губы насмешливо дрогнули.

— Я тебе искренне сочувствую.

Рид не сдержался и хмыкнул.

— Вовсе нет.

Она широко улыбнулась.

— А ты прав!

Он уже собрался ответить еще более широкой улыбкой, но передумал. И посмотрел на Мию по-настоящему. Смех постепенно уходил из ее глаз, сменяясь растерянностью. Рид видел, как неуверенность в них смешивается с пониманием, и у него перехватило горло. Они снова оказались связаны на каком-то другом уровне, как и накануне вечером, в тишине его кухни. Он нежно взял ее за подбородок и повернул лицом к свету. Синяк на скуле уже начал желтеть, а царапина — затягиваться.

Она не была красавицей в классическом понимании этого слова, но что-то в ее лице притягивало его. Он понимал, что это неразумно. Приказывал себе отпустить ее, но не находил для этого сил. Нет, не так. Ему просто не хотелось ее отпускать. А такого с ним не случалось уже очень много лет — так много, что он давно потерял им счет. Он провел большим пальцем по подбородку Мии и почувствовал, как понимание в ее взгляде многократно возросло.

— Тебе следовало обратиться к врачу. Может остаться шрам.

— У меня редко шрамы образуются, — так тихо возразила она, что он с трудом расслышал. — Думаю, мне в этом отношении повезло. — Она отстранилась и сделала шаг назад, как физически, так и эмоционально. — Мне пора возвращаться к документам.

И не успел он открыть перед ней дверь, как Миа уже исчезла.

Среда, 29 ноября, 17:00

Брук замерла перед дверью в кабинет доктора Биксби. Ее вызвали, скорее всего, не для похвалы. Набрав в легкие побольше воздуха, она постучала.

— Войдите. — Доктор Биксби оторвал взгляд от стола и грозно посмотрел на Брук. — Сядьте.

Она подчинилась, стараясь выполнить приказ как можно быстрее, несмотря на дрожь в коленях, и уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но Биксби сделал упреждающий жест.

— Давайте сразу перейдем к делу, мисс Адлер. Вы сделали глупость. Теперь по моей школе расползлись полицейские, и попечительскому совету это очень не понравится. Вы поставили мою работу под угрозу. Мне следовало бы уволить вас немедленно.

Брук молча смотрела на него и не находила слов. Рот Биксби скривился в презрительной усмешке.

— Но я этого не сделаю, — продолжал он. — Последую совету юристов. Похоже, эта ваша детектив Митчелл сегодня утром разговаривала с прокурором, когда рыскала по территории. Сообщила ему, что вы боитесь увольнения. И сказала, что любая попытка выбросить вас на улицу может иметь очень неприглядный вид в случае судебного иска. Вы намерены подать против меня иск, мисс Адлер?

Каким-то чудом к Брук вернулся голос.

— Нет, сэр. Я понятия не имела, что детектив Митчелл разговаривала с кем-то обо мне.

— Мы собираем на вас досье, мисс Адлер. И очень скоро у нас появится возможность рассчитать вас на достаточно веских основаниях. Так что для всех заинтересованных сторон было бы гораздо лучше, если бы вы уволились сами. Немедленно.

Брук с трудом сдержала волну паники и тошноты. В голове вихрем пронеслись мысли о плате за жилье, счетах и кредите на образование.

— Я… я не могу уволиться, сэр. У меня есть обязательства.

— Вам следовало вспомнить о них до того, как отправляться на несанкционированную прогулку. Я даю вам две недели. К концу этого срока у меня уже будет достаточно информации для того, чтобы уволить вас на законных основаниях.

Доктор Биксби откинулся на спинку кресла, всем своим видом подчеркивая собственное могущество, и в душе Брук словно щелкнул переключатель.

Она вскочила с кресла, щеки у нее горели.

— Я не сделала ничего дурного, и все, что вам удастся собрать против меня, — обыкновенная ложь. — Она открыла дверь, но замерла, не выпуская дверной ручки. — Только попробуйте меня уволить — я пойду в газеты, вы и глазом пошевелить не успеете!

Его рот сжался в тонкую линию.

— Моргнуть, — сухо поправил он. — Я и глазом не успею моргнуть.

Брук растерялась, но тут заметила, как побелели у него костяшки пальцев, обхвативших ручку кресла, и решительно вздернула подбородок.

— Да какая разница! Даже не пытайтесь, доктор Биксби, или это вы пожалеете!

С силой хлопнув дверью, она вышла в коридор, где столкнулась с Девином Уайтом. Девин с трудом удерживался от смеха.

— Значит, пошевелить глазом? — переспросил он.

Теперь, когда все закончилось, глаза у нее налились слезами.

— Девин, он меня уволит!

Теперь ему стало не до смеха.

— На каком основании?

— Основание он как раз придумывает. — Брук готова была разрыдаться от страха.

Девин ободряюще похлопал ее по плечу.

— Он просто грозится. Я знаю парочку хороших юристов. Давай возьмем по пиву, ты успокоишься, а потом мы решим, что делать.

Среда, 29 ноября, 18:05

Рид думал, что получаса вполне достаточно. Этого времени хватит на то, чтобы Миа восстановила душевное равновесие, а сам он — переобулся, и чтобы они выпили по хорошей чашке кофе. Конечно, надо было ему сразу же отправиться домой, ведь официально рабочий день уже завершен, а ему еще надо серьезно поговорить с Бет. Он обдумал свое поведение с дочерью накануне вечером и свое поведение с Мией Митчелл буквально полчаса тому назад и задумался: достигают ли женщины в принципе такого возраста, когда мужчины, присутствующие в их жизни, знают, что именно нужно сказать или сделать?

Но в случае с Мией он повел себя абсолютно правильно. Фраза, конечно, слишком пафосная, но собственные поступки казались ему слишком правильными, чтобы быть ошибочными. Конечно, она будет напряжена, станет сомневаться. Но он не настолько отвык от женщин, чтобы не почувствовать, когда между людьми вспыхивает особая связь. Конечно, отношения с женщиной-полицейским обещают определенные трудности. Время от времени придется заново расставлять приоритеты. Но чем больше он думал, тем больше в нем крепла уверенность: если и существует в мире женщина, согласная на свободные отношения, то это Миа.

«А если она не согласна?» — исподволь возникла ехидная мысль и растревожила Риду душу. Что, если под грубым и саркастичным фасадом бьется сердце женщины, желающей иметь дом, мужа и детишек? Тогда он с сожалением, но не теряя уважения отступит. Никакой боли, никакой грязи.

Рид решительно направился к столу Мии, но, подойдя ближе, понял, что стол пуст. Документы, которые она изучала, исчезли. Исчезла и сама Миа.

— Домой пошла, — сообщил ему полицейский в мятом костюме, сжимавший в зубах какой-то тонкий оранжевый предмет.

«Наверное, морковку», — подумал Рид. Напротив него сидел другой мужчина, помоложе, и торопливо печатал. Около его локтя стояла подарочная коробка, а на ней лежала дюжина красных роз, обернутых в папиросную бумагу.

— Ты, наверное, Соллидей. А я Мерфи, — продолжал помятый. Тон у него был небрежный, но взгляд оставался внимательным. — А это — Эйдан Рейган.

Теперь Рид узнал молодого полицейского.

— Мы уже встречались.

— Когда это? — удивился Мерфи.

Рейган посмотрел на напарника.

— В понедельник, в морге. Я ведь говорил тебе, что встретил его там. — Он снова опустил глаза на клавиатуру, а Мерфи коротко улыбнулся.

— Не обижайся на моего напарника, все знают, что он не умеет себя вести. Он молодожен, сегодня у них событие — месяц со дня свадьбы.

Эйдан снова поднял взгляд, но на этот раз в нем читалось беспокойство.

— Вообще-то, месяц был вчера, но у меня было много работы, и я о нем забыл. Если я и сегодня забуду… — Он покачал головой. — Нет, сегодня я точно не забуду!

В коротком смешке Мерфи послышалось злорадство.

— Надеюсь, что нет. Мне даже подумать страшно, в каком настроении ты завтра явишься на работу, если Тесс сегодня же не попробует то, что лежит у тебя в коробке.

Рейган даже глаз не поднял.

— Ты пытаешься помешать мне сосредоточиться, но у тебя ничего не выйдет. — Он еще несколько секунд постучал по клавишам и торжествующе нажал на кнопку мыши. — Вот так! Отчет готов и отправлен. Я убежал ужинать с женой.

— Не забудь о десерте, — поддразнил его Мерфи.

Рейган возмущенно закатил глаза и стал торопливо натягивать пальто.

— Боже, ну да! Не засиживайся, Мерфи. Рад встрече, Соллидей. — И, зажав розы под одной рукой, а коробку под другой, он выбежал из офиса.

Мерфи подчеркнуто тяжело вздохнул.

— Я был с ним, когда он покупал то, что в коробке. Мне почти захотелось еще раз жениться. — Он посмотрел на Рида. — А ты женат, Соллидей?

— Нет. — Но его воображение тут же изобразило ему содержимое коробки, причем на совершенно определенной блондинке с шикарными формами. — Я так понимаю, ты тоже холост.

— Ага.

Мерфи задумчиво грыз морковную палочку, но взгляд его из осторожного стал внимательным, и Рид решил, что чем-то раздражает полицейского.

— Как Миа добралась домой?

— Спиннелли выделил ей служебный автомобиль.

— Ясно. Как она себя чувствовала, когда уезжала?

— Да нормально. Упаковала бумажки и заявила, что прочитает их дома. Просила передать тебе, что встретится с тобой в кабинете Спиннелли, в восемь утра. Ах да, она ведь приняла сообщение для тебя. — Мерфи передвинул лист бумаги на край стола и выжидающе замер.

Начав читать, Рид невольно вздохнул.

«Тебе звонила Холли Уитон. Хочет встретиться с тобой за ужином сегодня у Леонардо, на Мичиган-стрит. Не забудь галстук. Она говорит, что паста у них просто божественная и что она угощает».

— Черт возьми! У нее ведь есть номер моего мобильного. Зачем было звонить Мии?

— Думаю, хотела щелкнуть ее по носу. А то, что Мии пришлось записывать для тебя сообщение, словно она твоя секретарша, только усилило удовольствие. У тебя с Уитон какие-то шашни?

Рид вздрогнул.

— Господи, нет, конечно! Эта женщина просто змея. Я заключил с ней сделку: она предоставляет нам видеозапись одного из мест пожара. Я уже раньше так поступал — давал интервью в обмен на информацию. Мне и в голову не приходило, что Миа так разозлится.

— Чаще всего Миа — свой парень и вполне предсказуема. Но когда дорогу ей переходит Уитон… Лучше отойти в стороны, потому что она выпускает когти.

Да, вчера вечером ему довелось это видеть.

— Но почему?

— Лучше у нее спроси. Там что-то личное. Ты ей кофе принес?

— Ага. — Рид передал Мерфи одну из чашек. — Давно ее знаешь?

— Десять лет. Еще с тех пор, как ее напарником был Рэй Ролстон.

— А что с ним случилось?

— Погиб. — Мерфи отвел взгляд. — При исполнении. Миа нашла того, кто это сделал. И сама схлопотала пулю. — Он посмотрел на Рида, на его лице читалась боль. — Мы ее чуть не потеряли.

Ошарашенный, Рид присел на край стола Эйдана.

— Боже ж ты мой! — У него в голове не укладывалось, что она могла погибнуть. — А потом ранили их с Эйбом? Совпадение?

— Не знаю. Но знаю, что сейчас она очень… уязвима.

Фраза прозвучала как предупреждение, и Риду хватило ума понять это.

— Сегодня утром, когда она увидела в толпе ту женщину, у нее был шок. Но, думаю, заставить себя признаться во всем нам оказалось для нее еще тяжелее.

Мерфи кивнул. Медленно.

— Как правило, она сильная. Но у нее доброе сердце, и иногда оно выбивает у нее почву из-под ног. Не выбивай почву у нее из-под ног, Соллидей.

— Не буду.

— Вот и ладно. А теперь брось-ка мне пачку печенья из ее стола. Надоели мне эти морковные палочки. Бросать курить — такая лажа.

Рид удивленно приподнял брови, но печенье бросил.

— Мии не понравится, что ты подъел ее запасы.

Мерфи только плечами пожал.

— А я спихну вину на тебя.

Среда, 29 ноября, 19:15

— Было очень вкусно, — похвалил ужин Рид. — Обязательно воспользуйся этим рецептом еще раз.

Бет просияла от удовольствия.

— Мы готовили это блюдо на уроках по домоводству.

— На трудах, — пояснила Лорен. — Он прав, Бет. Просто потрясающе! — Она насмешливо приподняла бровь. — Думаю, пора тебе занять мое место главной кухарки.

Бет рассмеялась.

— Я так не думаю. Кроме того, это было домашнее задание. Я получу дополнительные баллы, если вы заполните анкету. — Она тут же достала из кармана две ручки. — Если вы меня слишком расхвалите, миссис Беннетт решит, что вы врете, но постарайтесь не сильно меня критиковать — тогда я получу «отлично». Девять баллов из десяти за каждый пункт — то, что надо, но за аккуратность поставьте мне «десятку», пожалуйста: Беннетт просто маньячка чистоты.

— А я уж думал, ты хочешь у меня что-то выпросить, — проворчал Рид, просматривая анкету. — Или, возможно, извиниться.

Бет скорчила плаксивую гримаску.

— Ну, па-апа!

Он уже выбрал самое суровое наказание, какое только смог придумать: никакой вечеринки на выходных.

— Что?

— Я думала, ты отпустишь меня погулять на выходных. Просто сходить в гости к Дженни К.

Рид протянул руку и щелкнул дочь по носу.

— Бети, не нужно ко мне подлизываться. Просто скажи: «Прости меня», — протяжно произнес он, и Бет закатила глаза.

— Прости меня! — выпалила она. Гораздо быстрее и намного менее искренне, чем он хотел.

— За что?

— Папа! — возмутилась она и стала точной копией Кристин, когда та сердилась. От подчеркнуто тяжкого вздоха дрогнули бумаги на столе. — Прости меня за то, что я плохо себя вела вчера.

— Ты вела себя не просто плохо, Бет. Ты была очень грубой. В присутствии гостьи!

Она хитровато прищурилась.

— Новый напарник, женщина. Ты хочешь сказать, что Фостер больше не будет заходить к нам на ужин? Если так, то очень жаль.

— Разумеется, будет. Детектив Митчелл стала моим напарником не навсегда. А почему ты волнуешься за Фостера?

— Не знаю. Он такой горячий парень, весь такой… гламурный. Все эти фотоаппараты, пленки… Может, он сделает несколько моих снимков? Для моей карьеры модели. — Увидев, как у отца от удивления рот приоткрылся, она рассмеялась. — Да я шучу. — Она подперла подбородок рукой. — Так что насчет твоей дамочки?

Лорен уже откровенно смеялась.

— Точно, Рид, как насчет твоей дамочки?

Он глубоко вздохнул: упоминание о «горячем парне Фостере» выбило его из колеи.

— Давай уточним, насчет чего именно ты шутила: что Фостер горячий парень или что ты собираешься стать моделью?

Бет покосилась на заполненную отцом анкету.

— Десять за аккуратность и девять за вкус, идет?

Он настороженно прищурился. Ох уж эти женщины со своими договорами! От мыслей о том, что придется сидеть за одним столом о Холли Уитон, его бросило в такой же холод, как и от «горячести» Фостера.

— Договорились.

Бет улыбнулась.

— И то и другое. — Она опустила взгляд в тарелку, но тут же снова подняла его. — Прости, папа. Я нагрубила. Просто я так разозлилась, что ты не разрешил мне остаться ночевать у Дженни, что… — Она оборвала фразу, заметив, как Рид приподнял брови. — Прости. И все тут.

— Принято. — Он заполнил анкету и протянул ее дочери. — У меня все.

Ее лицо просветлело.

— Значит, на выходных я смогу пойти в гости к Дженни с ночевкой!

Лорен поставила чашку кофе рядом с его тарелкой. На ее лице было написано, что она готова принять его сторону во всем, что бы ни произошло дальше.

— Нет, — возразил он, — наказание не отменяется.

Бет растерянно открыла рот.

— Но, папа… — Она вскочила. — Поверить не могу!

— Сядь! — приказал Рид и поразился, когда она послушалась. — Ты вела себя недопустимо грубо. Ты повысила на меня голос и с такой силой хлопнула дверью, что на втором этаже со стены упала картина. Обычно я очень тобой горжусь, но вчера вечером я тебя стыдился.

Бет уставилась в стол.

— Я понимаю. — Когда она снова подняла взгляд, он был абсолютно спокоен. — Проект по естественным наукам, который мы с Дженни готовим вдвоем, нужно сдавать уже завтра. Можно я хотя бы схожу к ней, чтобы закончить его? Будет несправедливо, если она тоже получит плохую оценку.

Рид посмотрел на Лорен. Та пожала плечами.

— Ладно, — согласился он. — Собирайся. Мне нужно съездить на совещание, а на обратном пути я тебя заберу.

Не разжимая губ, Бет кивнула и вышла.

Рид вздохнул.

— Я болван, да?

— Ага. Но ты ее любишь. Я очень рада, что она ведет такую жизнь, но иногда мне хочется, чтобы она поняла: отказать намного сложнее, чем согласиться. Моей биологической матери было слишком наплевать на меня, чтобы отказывать.

— Моей тоже, — задумчиво произнес Рид, глядя в чашку. — Она слишком много пила.

На лицо Лорен легла тень.

— Прости. Я не хотела заставлять тебя вспоминать о ней.

— Ничего страшного. — Он поднял взгляд. — Просто нам с Мией пришлось сегодня заехать в колонию для малолеток.

— Так, значит, она уже Миа?! Итак, Рид, используя выражение Бет: что там с этой дамочкой?

— Лорен, мы с ней просто напарники.

Лорен улыбнулась.

— Но за этим не последовало «вот и все». Я считаю, у нас прогресс.

— Я готова, — заявила Бет, появляясь в дверях.

Рид встал.

— Тогда вперед и с песней, детка.

Среда, 29 ноября, 19:45

Дейна придирчиво осмотрела пустую тарелку подруги и довольно кивнула.

— Ты закончила. Наконец-то.

За столом остались только они вдвоем: приемные дети Дейны давным-давно доели свои порции.

Миа закатила глаза.

— Какая же ты настырная! Терпеть не могу овощи.

— Ты приходишь сюда потому, что тебе нравится, когда я заставляю тебя есть. А я всегда рада услужить.

За ужином раздражение по поводу звонка Холли Уитон почти полностью испарилось. Когда Миа оказывалась в одной компании с детьми Дейны, ей было трудно злиться на что бы то ни было. Но раздражения в ней оставалось как раз достаточно для последнего удара.

— Из тебя вышла бы прекрасная Доминатрикс, — проворчала Миа, и Дейна рассмеялась.

— Доминатрикс Дейна. Красиво звучит!

— Согласен. — Муж Дейны, Этан, вошел в кухню и поцеловал жену в затылок. — Можно было бы поиграть в этом направлении. Всякие мысли появляются…

Дейна шутя шлепнула его ладонью.

— Не нужны тебе никакие мысли, тем более всякие.

Она притянула его к себе для поцелуя, и Миа почувствовала боль, как и всегда, когда видела их вместе. Вот только сегодня боль была другой. Острее, что ли. Темнее. Чаще всего боль была проявлением счастья за Дейну, а иногда — тоскливым желанием такого же счастья для себя.

Но сегодня это была зависть и… негодование. Испугавшись самой себя, она откашлялась.

— Ребята, ради бога, может, хватит уже?

Первым поцелуй разорвал Этан. Он растерянно посмотрел на Мию, удивленный ее резким тоном.

— Прости, Миа. Дорогая, сегодня я сам прослежу за выполнением домашнего задания. А вы поболтайте. — Он нежно провел кончиками пальцев по лицу Дейны и вышел, и Миа не смогла отогнать воспоминание о том, как Рид Соллидей провел большим пальцем по ее подбородку.

Сегодня она сбежала. Испугалась как девчонка и трусливо сбежала. Телефонный звонок Уитон — просто повод для того, чтобы разозлиться на него. Это оказалось куда проще, чем разбираться, что именно она почувствовала, когда он прикоснулся к ней. Вчера вечером он опять прикоснулся. И она опять отшатнулась.

— Я готова выслушать тебя в любой момент, — негромко сказала Дейна.

Миа толкнула через стол десятицентовик, и Дейна улыбнулась:

— Теперь с тебя двадцать пять центов, — возразила она. — Инфляция. Но я просто запишу его тебе в счет. Поговори со мной.

— Я тупая дура.

— Ладно.

Миа нахмурилась.

— Ты не отрабатываешь двадцать пять центов.

Дейна ободряюще рассмеялась.

— Так покажи мне направление, Миа. Я ведь не медиум. — Она посерьезнела. — Я облегчу тебе задачу. А: ты переживаешь из-за женщины, которую считаешь своей сводной сестрой. Б: ты бесишься, потому что погибли два человека и не в твоих силах вернуть их к жизни, ведь ты не Бог. В: вчера вечером тебя чуть не убили, хотя ты об этом, кстати сказать, даже не упомянула. Или Г: Рид Соллидей?

— Как насчет Д: все вышеперечисленное?

— Миа!

Миа вздохнула.

— Вообще-то, конечно, Д: все вышеперечисленное. Но в данный момент скорее Г.

— Он тебя обижает? — спросила Дейна, словно пытаясь успокоить пятилетнего ребенка.

Миа уже открыла рот, собираясь сказать что-то ехидное, но ее запас находчивых ответов неожиданно иссяк.

— Нет, он ведет себя как истинный джентльмен. Открывает передо мной двери, отодвигает стулья, держит у меня над головой зонтик.

— Он явно заслуживает смерти, — холодно протянула Дейна.

— Дейна, я не шучу!

— Я знаю, дорогая. Так что еще дурного он делает, помимо того, что вгоняет тебя в краску из-за того, что относится к тебе со всем уважением, которого ты заслуживаешь?

— Какая проницательность!

— С этим многие согласятся. Но не уходи от темы.

— Вчера вечером он ехал за мной до самой тюрьмы. Я навестила Келси, сообщила о Лайаме и о ней.

— Уже интереснее. Как там Келси?

— Как всегда, зациклилась на своем, когда речь зашла о комиссии по досрочному освобождению. И она уже знала о Лайаме и его матери, но не о той женщине. Ах да, она просила передать, что своих крабов ты можешь оставить себе.

Уголки губ Дейны дрогнули.

— Ну на этот счет я с ней даже в шутку спорить не стану. Ладно, хватит разговоров ни о чем. Он красивый, добрый, и, бьюсь об заклад, ты ему понравилась, но тебе страшно.

Долгие годы работы в социальной сфере отточили наблюдательность Дейны. Долгие годы дружбы с Мией сделали ее наблюдательность острой, как лезвие бритвы.

— В общем и целом, да.

Дейна заговорщицки наклонилась к подруге.

— А он тебя уже целовал?

Миа невольно улыбнулась.

— Нет. — И вздохнула: — Но к тому идет.

— И что?

— И… мне не нужны отношения.

— Мне они тоже не были нужны.

— Ты не сравнивай.

Дейна подняла бровь.

— Почему это?

— Ты любишь Этана. Ты даже вышла за него замуж. — Для Дейны это был очень серьезный и трудный шаг.

— Ну сначала я хотела просто использовать его для секса, а когда надоест — отпустить восвояси.

Миа растерянно заморгала. Такого она от подруги еще не слышала.

— Что-что?

— Но он мне так и не надоел. До сих пор. Не думаю, что когда-нибудь надоест. Он просто слишком хорош в постели. Все эти мускулы, эта энергия… — Она, словно веером, помахала рукой перед лицом.

Миа неожиданно поняла, что непроизвольно сжала ноги, чтобы унять пульсацию внутри.

— Так нечестно. Ты ведь знаешь, как давно у меня не было секса, и будто специально дразнишь!

Дейна рассмеялась.

— Прости, не смогла сдержаться. Ох, Миа… — Улыбка у нее стала грустной. — Посмотри на себя. Тебе тридцать четыре года, а все, что у тебя есть, — это работа. Ты возвращаешься в темную, холодную квартиру и ложишься в пустую постель. Встаешь в одно и то же время. Твоя жизнь проходит, а ты просто смотришь, как один день сменяет другой.

Миа с трудом сглотнула, но так и не смогла избавиться от комка в горле.

— Ты несправедлива, — прошептала она.

— Я устала быть справедливой к тебе, — тоже шепотом ответила Дейна. — Я устала смотреть, как ты тратишь жизнь впустую просто потому, что считаешь себя недостойной ничего лучшего. Черт побери, Миа, твой отец мертв, Келси в тюрьме, а мать… Один Бог знает, что с ней. Но тебя-то я знаю! Я волнуюсь за тебя. И если ты считаешь, что твоя жизнь несправедлива, то сама должна позаботиться о том, чтобы она перестала такой быть. Миа, ты разбиваешь мне сердце. — Голос Дейны дрогнул. — А это уж точно несправедливо.

У Мии тоже заныло сердце, поэтому она решительно вздернула подбородок и опустила глаза.

— Прости.

Дейна хлопнула ладонью по столу.

— Черт возьми, Миа! Выдерни уже занозу из задницы и послушай меня. Ты достойна жизни. Только не говори, что она тебе не нужна. — Она широко развела руки. — Что тебе не нужно все это. Посмотри мне в глаза и скажи, что тебе это не нужно.

Миа окинула взглядом кухню: плитку веселой расцветки, полную тарелок раковину, украшенный детскими поделками холодильник… Да, ей это нужно, отчаянно нужно, она хочет этого всем сердцем!

— Да, — прошептала она. — Нужно.

— Так возьми! — Дейна наклонилась вперед, ее глаза сверкали. — Найди кого-нибудь и возьми.

— Не могу.

— Ты хочешь сказать — «не хочу».

— Ладно. Не хочу.

Дейна снова откинулась на спинку кресла.

— Но почему?

— Потому что я все испорчу. — Она отвела глаза в сторону, чтобы не видеть потерянное лицо подруги, и решительно закончила: — И будь я проклята, если разрушу жизнь двум детям, как он разрушил наши!

Повисло молчание. Наконец Миа услышала, как через стол к ней скользнула монетка.

— Я не в силах помочь тебе, Миа, — прошептала Дейна. — Мне очень жаль. — Несколько минут они сидели молча, потом Дейна вздохнула. — Можно я дам тебе один бесплатный совет?

— А я могу тебе помешать?

— Нет. Человеческое общение — это потребность, точно такая же, как потребность в пище. Если у тебя нет пищи, ты умираешь от голода. Если ты лишаешь себя общения, то же самое может произойти с твоей душой. Тебя влечет к Риду?

Миа глубоко вдохнула.

— Ага.

— Тогда не беги от него. Посмотри, куда тебя приведет влечение. Чтобы состоять в отношениях, вовсе не обязательно заводить семью и детей, жить одним домом. И что бы там ни писали на валентинках, не каждым отношениям суждено длиться вечно.

— А ты бы согласилась на что-то меньшее, чем вечность?

— Нет, ведь я уже попробовала, каково это, и теперь на меньшее не согласна. Но если ты решила для себя, что никогда в жизни не станешь есть бифштекс из вырезки, не отказывайся от простого гамбургера. Если ты будешь честной с мужчиной, питательности гамбургера вполне хватит на то, чтобы отношения жили. И кто знает, может, он тоже ничего, кроме гамбургеров, не признает.

— Вот здесь и закралась ошибка. Исключительно гамбургерами питаются исключительно гады.

— А Рида Соллидея гадом назвать язык не повернется, — многозначительно заметила Дейна.

Конечно, не повернется.

— Дейна, я не хочу причинять кому-то такую же боль, какую причинила Гаю. Рид — хороший человек. Значит, руки прочь от него. Мне пора. Спасибо за ужин.

Стоя у окна кухни, Дейна смотрела, как уезжает Миа. Этан подошел к ней сзади и осторожно обнял за талию. Она прислонилась к нему. Она нуждалась в нем, как никогда.

— Ты ей сказала? — прошептал он, и она отрицательно покачала головой.

— Нет. Момент был неподходящий.

Этан положил ладонь на живот жены.

— Рано или поздно придется ей сказать, Дейна. Она уже большая девочка, и она тебя любит. Она за нас только порадуется.

Вот в этом-то и заключалась трудность.

— Этан, я знаю, что ей очень захочется порадоваться за нас. Думаю, мне хватит эгоизма дождаться того момента, когда она наверняка сможет радоваться за нас искренне.

— Ну ты все же не слишком затягивай. Мне не терпится всем рассказать. Я хочу начать покупать всякие пеленки-распашонки и разную ерунду. — Он повернул ее лицом к себе и крепко поцеловал. — Но сначала давай-ка обсудим очень интересную тему: доминатрикс и все, что с ними связано.

Он добился своего: Дейна рассмеялась.

— Я очень тебя люблю.

Он привлек ее к себе и крепко обнял.

— Я знаю.

Среда, 29 ноября, 19:55

Холли Уитон наблюдала за приближающимся Ридом с тем же негодованием, с каким кошка наблюдает за упрямой мышью. Разумеется, Рид мышью не был. Но Холли Уитон от этого кошкой быть не переставала. Кошкой в прозрачной блузе с глубоким вырезом, замшевой мини-юбке и лакированных туфлях на убийственной шпильке.

Насчет ее намерений не возникало ни малейших сомнений. Рид обнаружил, что этот вид одновременно и возбуждает, и отталкивает его, а еще — заставляет сравнивать. Он очень жалел, что здесь нет Мии: уж она-то быстро поставила бы эту женщину на место! А еще ему просто очень хотелось, чтобы она была рядом. У Мии не было внешности Уитон, она не обладала лицом, заставлявшим мужчин прекращать щелкать кнопками на пульте от телевизора, когда они ищут, что бы посмотреть. Но в Мии было нечто более… естественное. Более привлекательное. Просто… нечто большее. Он на мгновение скользнул взглядом ниже подбородка Холли. Там у Мии тоже было чем похвастаться. И тоже — больше. Или — лучше. Или… Соллидей, не отвлекайся. Акула уже нарезает круги. Он расположился напротив Уитон и отрицательно покачал головой официанту, собиравшемуся наполнить его бокал.

— Нет, благодарю вас. — Рид вернул меню. — Я скоро ухожу.

Лицо Уитон вспыхнуло.

— Я отменяю сделку. Кстати, о сделках: ты опоздал.

— Меня пригласили на ужин в другое место.

— Мог бы отказаться.

— Нет, не мог. Да и не хотелось. У меня не так уж много времени, мисс Уитон. Я обещал дать интервью. Давайте приступим.

— Очень хорошо. — Она поставила на стол диктофон. — Расскажите мне о расследовании.

— Я не могу комментировать ход еще не законченного расследования.

Она недобро прищурилась.

— Вы намерены нарушить договоренность?

— Нет. Вы просили меня об интервью. Я не обещал отвечать на все ваши вопросы. Впрочем, я, разумеется, на них отвечу, если вы спросите меня о том, что я вправе открыть прессе.

Уитон замерла на мгновение, затем улыбнулась, и у Рида волосы на затылке встали дыбом.

— Кто та женщина, которую сегодня преследовала детектив Митчелл?

Рид молча смотрел на нее: вид у него сейчас был озадаченный, но и только, а вот внутри все переворачивалось от ярости.

— A-а, это вы о пресс-конференции говорите. Ей показалось, что она заметила человека, с которым мы хотели поговорить. Но ей это просто показалось. — Он пожал плечами. — Ничего загадочного.

Уитон сердито хмыкнула и достала из кожаной сумки, стоявшей на полу, плеер.

— Просто запусти диск. Сходство невероятное.

Рид подчинился, и бушевавшая в нем ярость еще усилилась, когда он увидел, как камера снимает толпу, а затем дает крупный план женщины, скорее всего приходящейся Мии сводной сестрой. Это совершенно не касалось Уитон. Это боль Мии, и будь он проклят, если позволит журналистке срубить на ней деньжат!

Она забрала у него плеер.

— Скажи мне то, что я хочу знать, или я опубликую эти кадры.

— Как? — осторожно уточнил он. — Она ведь не публичная персона. Просто лицо в толпе.

Она дернула плечом.

— Ладно. Сама выясню.

— Вперед. Когда выяснишь, сообщи мне. Может, мне захочется пойти поужинать с ней…

Среда, 29 ноября, 20:00

Он сидел за рабочим столом, проклиная Аттикуса Лукаса в тот самый момент, когда ему следовало еще раз мысленно пройтись по вечернему маршруту. Одно-единственное яйцо в витрине, и копы просто наводнили школу. Какого черта взрослый мужчина возится с бусинами?

Он был в классе рисования. Копы обнаружат его отпечатки пальцев. Рано или поздно. И если они хоть что-то смыслят в своей работе, то догадаются, что что-то здесь не так. Но на это у них уйдет… ну, несколько дней, чтобы хотя бы добраться до этой точки. К сожалению, они обнаружили следы его работы и в лаборатории. Но это невозможно! Он так тщательно убрал за собой, к тому же включал вентилятор каждый раз, когда работал в вытяжном шкафу. Тем не менее они что-то нашли. Он не впадет в панику. Ему нужно время, чтобы все закончить. Время, чтобы все сделать правильно. Но теперь, из-за Адлер и ее идиотизма, придется поторапливаться.

Хватит отвлекаться. У него полно дел. Скоро наступит время двигаться дальше. Он в точности знал, куда ехать и что делать. В воздухе витала некая энергия. На этот раз он придумает что-нибудь новое. Ему уже все равно надоело возиться с домами. Он был готов двигаться дальше.

Он прекрасно рассчитал время, но придется поторопиться, пока система пожаротушения и детекторы дыма не поднимут на ноги служащих мотеля. Правда, в это время ночи «служащие» представляют собой одного-единственного человека за стойкой администратора, пьющего кофе чашку за чашкой, чтобы не задремать.

Вчера ночью он еще раз все тщательно проверил. Он был готов. Мистер Дауэрти страдать не будет. Не его вина, что он женился на такой стерве. А вот миссис Дауэрти… Ей очень за многое предстоит ответить. Очень скоро она начнет отвечать.

И начнет с того, что ответит передо мной.

Из мира грез его вырвал телефонный звонок. Сначала его охватил страх, но страх быстро сменился яростью. Яростью на Адлер за то, что привела полицию к порогу его дома. И тем самым привела страх в мою душу. Может, это полиция? Что им уже известно? На четвертом звонке он снял трубку.

— Да.

— Мне нужно поговорить с тобой.

Он растерянно моргнул, однако его сбили с толку не слова, а настойчивый, напряженный тон.

— Ладно. А зачем?

— Я говорил с Мэнни. Он мне все рассказал.

Он вцепился в телефонную трубку, но тут же заставил себя расслабиться. И когда заговорил, его голос был одновременно и недоверчивым, и веселым:

— Думаешь, он сказал правду? Да ладно тебе!

— Не знаю. Я хочу поговорить с тобой.

— Ладно. Давай встретимся, обсудим все спокойно.

Повисла долгая пауза.

— Ладно. В баре Флэннагана через полчаса.

Он взглянул на свой список. Он почти все перепроверил, но нужно убрать еще пару концов и только потом можно будет навестить Дауэрти в гостинице.

— Давай через три четверти часа.

Он встал и осторожно положил пластмассовые яйца в рюкзак. Затем достал из ножен клинок и покрутил им, стараясь поймать на лезвии отражение света, любуясь блеском стали. После Пенни Хилл он наточил клинок. Ответственный человек всегда заботится о своих инструментах.

Мальчик смотрел на него, и ужас сжимал его сердце. Он по собственному опыту знал, на что способен такой нож. А еще он знал, что именно сделает нож, если его обнаружат. И поэтому еще сильнее свернулся калачиком, прячась от чудовища, живущего в его снах.

Глава 13

Среда, 29 ноября, 20:40

Рид смотрел в зеркало заднего вида на приближающуюся Мию. Ему не следовало приезжать сюда. Надо было дождаться утра и тогда уже сообщить. Все равно сегодня вечером она уже ничего не сможет сделать. Но он понимал: она бы хотела узнать все заранее. Он знал: она не из тех, кто… Как это она выразилась? Не из тех, кто станет прятаться под одеялом, как девчонка.

Она замедлила ход взятой на время полицейской машины и окончательно остановилась уже возле внедорожника Рида. Несколько секунд она сидела и просто смотрела на него, затем припарковалась у обочины. Чувствуя себя так, словно тянет за собой якорь, он вышел из машины и подошел к ней, держа руки в карманах.

Миа открыла багажник, искоса посмотрела на Соллидея и спросила:

— Какие-то новости по делу? — В багажнике оказалось штук пять пакетов с продуктами.

Он покачал головой.

— Нет.

— Требуется кто-то, кто бы завязал тебе шнурки на ботинках или открыл пакетик с горчицей?

— Нет. — Он легонько отодвинул ее в сторону и взял пакеты. — Это все?

Она захлопнула багажник.

— Я мало ем.

Не говоря больше ни слова, она провела Рида на три пролета вверх по лестнице и впустила в квартиру. Как он и догадывался, украшений там почти не было. Никаких картин на стенах. Минимум мебели. Телевизор крошечный, да и тот водружен на свою же пустую упаковку. Это помещение нельзя было назвать домом. Она просто спала здесь в перерывах между работой.

Он заметил маленький деревянный ящик на столике за секунду до того, как она схватила ящик и накрывавший его флаг, сложенный втрое, и убрала в кладовку — тоже практически пустую. То, что флаг принадлежал ее отцу, было очевидным. Он ведь служил в полиции. Следовательно, хоронили его так, как хоронят полицейских. А вдове вручили флаг.

Логично предположить, что и ящик тоже принадлежал отцу Мии. То, что флаг в результате оказался у дочери, а не у вдовы, говорило о многом. Но, учитывая то, что она рассказала сегодня утром, это можно понять. Как, наверное, тяжело ей было узнать о супружеской неверности отца, стоя у его могилы. Но насколько тяжелее это оказалось для вдовы! Он попытался представить себе, что бы почувствовал, если бы узнал о предательстве Кристин. Нет, такое просто невозможно себе представить.

То, что Миа Митчелл умудрялась продолжать вести расследование, свидетельствовало о том, что она превосходный полицейский.

— Положи покупки на стол, — велела она, и он послушался, по-прежнему ломая голову над тем, как рассказать, что неприкосновенность ее личной жизни вот-вот будет нарушена.

Он раскрыл один пакет и начал доставать оттуда замороженные полуфабрикаты.

— Я приехал сразу после встречи с Холли.

Ее глаза сверкнули.

— Полагаю, когда ты покинул мисс Уитон, она была жива, здорова и в хорошем настроении.

Он начал терять терпение.

— Миа, мне она тоже не нравится. Как и твои намеки.

Она пожала плечами и пробурчала:

— Ты прав. Прости. Все равно это неважно.

Она потянулась за полуфабрикатами, но Рид перехватил ее руку.

— Черт возьми, Миа, да что с тобой такое?

На долю секунды гнев в ее взгляде сменился страхом. Но так же быстро страх исчез, а на его место пришел вызов. Она рванула руку к себе, и Рид потрясенно разжал пальцы.

— Рид, уходи. Я сейчас плохой собеседник.

И, схватив упаковки с едой, она исчезла в кухне. Он услышал, как открылась дверца холодильника и как она с грохотом закрылась. Миа вернулась и, подбоченившись, встала в дверях.

— Ты еще здесь?

— Похоже на то.

Она стояла и хмурилась, ее синие глаза метали молнии, и почему-то в шортах цвета хаки и сбитых ботинках она выглядела куда сексуальнее, чем Уитон в замшевой мини-юбке и лакированных туфлях на убийственной шпильке. И он хотел ее, такую хмурую и злую!

— Слушай, ты вроде хороший парень. Ты заслуживаешь лучшего отношения, чем видишь от меня. Я, конечно, не белая и пушистая, но обычно и не такая грубая. — Мелькнувшая на губах улыбка явно была принужденной. — Я постараюсь быть с тобой повежливее. Давай раскроем это дело, и ты сможешь уйти, надеюсь, не получив серьезных повреждений.

И она направилась к входной двери, намереваясь выгнать его.

Ну уж нет!

— Миа, мне нужно поговорить с тобой о Холли Уитон. Это важно.

Она остановилась в полутора метрах от Рида, спиной к нему.

— Мне действительно неважно.

Он вздохнул.

— Думаю, это будет для тебя важно.

Она устало повернулась к нему.

— Что она натворила?

— Твой уход с пресс-конференции сегодня утром не прошел незамеченным.

Она закрыла глаза.

— Черт!

— Ей известно о женщине, которую ты преследовала, известно, что она важна для тебя. Холли снимала толпу, и на видео есть та женщина. Я подумал, что тебе нужно об этом знать, чтобы быть наготове.

Она открыла глаза и прищурилась.

— Черт возьми, ненавижу эту стерву!

— Должен заметить, она относится к тебе точно так же. Но за что она тебя так не любит?

— Мы вели дело об изнасиловании и убийстве ребенка, и она пыталась соблазнить Эйба, чтобы он дал ей эксклюзивное интервью. Ей было наплевать, что Эйб женат. И мы с Эйбом решили: лучший способ стряхнуть Уитон с его загривка — дать эксклюзивное интервью кому-то другому. Мы обратились к Линн Поуп из «Чикаго он зе таун».

— Я видел ее на экране, но лично мы не встречались.

— Линн — дама первый сорт. Я ей доверяю. Когда Холли обо всем узнала, то подала Спиннелли официальную жалобу, но он, разумеется, поддержал нас. И когда журналисты стали охотиться уже за ним, он дал эксклюзивное интервью Линн. В общем, Холли обвиняет меня в попытке разрушить ее карьеру.

— Но почему именно тебя?

— Потому что мужчины в принципе не способны отвергнуть ее по собственной инициативе, а значит, их настроила против нее я. Она представляет собой угрозу. — Миа вздохнула. — И еще прекрасно умеет обнаруживать нужную ей информацию. Большинство мужчин действительно не способны отказать такому милому личику. И еще менее способны сопротивляться короткой юбке или вертлявой заднице.

Рид понял, что в последней фразе прозвучал скрытый комплимент: ведь он устоял перед соблазном. Но было во всей тираде что-то еще: признание, что сама Миа Митчелл не обладает аналогичными качествами, а следовательно, не так желанна. И это разозлило Рида, поскольку он являлся живым и нетерпеливым доказательством того, насколько Миа на самом деле желанна.

— Никто не знает о твоей связи с той блондинкой, кроме мужчин, присутствовавших на совещании. Я не скажу ни слова. Спиннелли, Джек и психиатр — тоже.

Она прижала кончики пальцев к вискам.

— Я знаю. Я очень благодарна тебе, ведь ты специально приехал, чтобы обо всем мне сообщить. Мне правда очень жаль, что я наорала на тебя.

Риду хотелось подойти к ней. Обнять ее, прижать к себе и не отпускать. Но она уже два раза оттолкнула его, и он боялся, что оттолкнет и в третий. И выгонит. Поэтому оставался на месте, по-прежнему держа руки в карманах.

— Ничего страшного. — И с некоторой долей юмора он добавил: — Если бы я знал, как сильно ты ее ненавидишь, я бы дал тебе возможность получить ордер.

Уголок ее рта грустно приподнялся.

— Я знала, что ты джентльмен.

Ты уже произнес свою реплику. Теперь уходи.

Но его ноги не желали двигаться с места. Он не мог уйти сейчас, когда у нее вид побежденной.

— Миа, я уже три дня за тобой наблюдаю. Тебе не наплевать на жертвы. Ты переживаешь, что им пришлось страдать. Хочешь добиться для них справедливости. Ты заботишься о родственниках жертв. Даешь им поддержку, оказываешь уважение. Для меня это очень важно. Куда важнее образа «белой и пушистой», и уж тем более — «вертлявой задницы в мини-юбке».

Она серьезно и внимательно смотрела на него — по-прежнему с расстояния в полтора метра.

— Спасибо. Это самые приятные слова, которые я когда-либо слышала.

Теперь можно уходить. Черт побери, да уходи же!

Но он не двигался с места.

— Хотя в короткой юбке ты бы выглядела ничуть не хуже.

Ее глаза вспыхнули, и у него душа ушла в пятки.

— Вторая по приятности фраза.

Рид осторожно сделал шаг вперед. Миа не двигалась, но он заметил, как отчаянно бьется жилка у нее на шее. Вытянутые вдоль тела руки то сжимали кулаки, то разжимали, и он вдруг понял: она нервничала в его присутствии! От этого открытия он испытал прилив гордости и смелости.

— Насчет вчерашнего… — продолжал он. — Я сбил тебя с ног.

Она вздернула подбородок.

— Я в курсе. Я там тоже была.

— В меня не стреляли с тех самых пор, как я демобилизовался. Рефлексы уже немного покрылись ржавчиной.

Она щелкнула языком.

— Не все.

Именно такого откровения он и ждал.

— Значит, ты заметила.

— Не заметить было трудно, — сухо призналась она. — Так что это было — рефлекс или проявление интереса?

К ней вернулись обычные самоуверенность и самоконтроль. И почему-то то, что последовало дальше, показалось более… справедливым. Если бы он воспользовался преимуществом, пока она была грустной и побежденной, ни о какой справедливости не было бы и речи.

— А если я скажу, что и то и другое?

— По крайней мере, это честно. — Она помолчала, спокойно глядя на него. — Ты мог бы подождать до завтра со своей новостью о Холли Уитон. Почему ты приехал именно сегодня?

Пока он обдумывал ответ, время словно остановилось, а затем резко рвануло вперед — он в два шага покрыл разделявшее их расстояние. Положил ладонь ей на затылок, запустил пальцы в ее волосы и сделал то, о чем мечтал вот уже несколько дней. Когда его губы коснулись губ Мии, он почувствовал, как она напряглась, но в следующее мгновение уже обвила его шею руками, приподнялась на цыпочки и ответила на поцелуй.

По телу у него прошла дрожь — дрожь облегчения, дрожь освобождения. Он уже очень давно не держал так женщину. Долгое время не ощущал вкус женских губ, не чувствовал страсть и капитуляцию в ее отклике. Поцелуй оказался таким сладким. И таким знакомым, словно Рид уже был на этом месте, поступал так прежде. Памятуя о ее ушибленной щеке, он целовал ее куда нежнее, чем ему хотелось, и гораздо непродолжительнее, чем мечталось. Стоически проигнорировав свернувшееся пружиной желание внизу живота, он закончил поцелуй, но продолжал прижимать ее к себе.

— Я не был уверен, что ты тоже этого хочешь, — признался он. — Ты ведь постоянно отталкивала меня.

Она прислонилась лбом к его груди.

— Знаю.

Миа произнесла это так устало, что он отстранился и заглянул ей в глаза.

— Почему ты отталкивала меня?

— Потому что не хотела хотеть этого. Но все равно хочу.

Она посмотрела на него, и его словно с силой ударили под дых.

Ее синие глаза потемнели от возбуждения. Отчаянно стучащее сердце поднялось до самого горла, и Риду пришлось приложить немалые усилия, чтобы заставить его вернуться на место и дать ему возможность вздохнуть.

— Почему? Почему ты не хотела этого хотеть?

Она колебалась.

— Сколько у тебя времени?

Время. Черт!

— Который сейчас час?

— Начало десятого. А что?

— Я обещал Бет забрать ее в девять, а ехать нужно практически на другой конец города.

Она кивнула.

— Понимаю. Можем поговорить позже.

Он схватил пальто, лежавшее на старом диване, сделал два шага по направлению к двери, но остановился и повернулся к Мии.

— Ничего с ней за пять минут не случится. Скорее всего, она даже обрадуется, если я задержусь.

Ее губы лукаво изогнулись.

— Ну и как ты предлагаешь нам провести оставшееся время?

— Делая то, чего ты не хочешь хотеть.

Он взял Мию за подбородок и приподнял ее лицо — на этот раз она сама потянулась к нему, мгновенно переводя поцелуй на новый уровень. Горячий, мокрый, полный страсти. От этого поцелуя его тело затрепетало, и ему тут же захотелось большего, гораздо большего. Вспомнив о времени, Рид резко отстранился и был вознагражден: она дышала так же прерывисто, как и он.

— Предупреди меня, когда начнешь хотеть хотеть, — попросил он. — Я постараюсь не забыть взять с собой дефибриллятор.

Она рассмеялась.

— Поезжай домой, Соллидей. Мы вернемся к этому вопросу завтра. — Выражение лица у нее немного посерьезнело. — Но только не на работе, ладно?

— Ладно. — Он нагнулся, еще раз поцеловал ее и, выругавшись, развернулся. — Мне пора. Запри за мной дверь.

— Я всегда запираю дверь.

На лестничной клетке он обернулся.

— Увидимся завтра в восемь. — Теперь, когда между ними было уже небольшое расстояние, мысли его начали приходить в порядок. — И не выходи сегодня одна, ладно?

Похоже, ситуация ее забавляла.

— Соллидей, я полицейский. И это я должна говорить подобное другим людям.

А вот ему ситуация смешной не казалась.

— Миа, прошу тебя!

— Я буду осторожна.

Он понял: большего от нее сейчас не добиться.

— Спокойной ночи, Миа.

На мгновение ее лицо стало серьезным, пожалуй даже тоскливым.

— Спокойной ночи, Рид.

Среда, 29 ноября, 22:05

Наконец-то он вернулся. У него на это ушло неожиданно много времени.

Он думал, что мишень будет ждать его в баре Флэннагана пятнадцать минут, но мишень просидела там почти целый час. Все это время он прятался в машине жертвы, на полу у заднего сиденья, и терпеливо ждал благоприятного случая.

Первая часть оказалась очень простой и очень быстро закончилась. Он подъехал заранее и спрятался в тени. Смотрел, как мужчина запирает свою машину, — ну это просто курам на смех. На то, чтобы открыть замок любимой отмычкой, у него ушло не больше пятнадцати секунд. Затем он растянулся у заднего сиденья, надел лыжную маску и стал ждать, в красках представляя себе, что должен был совершить.

Удовольствия от этого никакого, но придется делать все быстро. И безболезненно. Потому что мишень — его друг, и он не заслуживает того, чтобы биться в агонии, подобно той, которая предстоит сегодня миссис Дауэрти. Но делу время — потехе час. Сконцентрируйся. Машина едет пятнадцать минут. Уже недолго осталось.

Ему захотелось вздохнуть, но он сдержался. Ему еще не доводилось убивать человека, который бы ему нравился. Все всегда бывает в первый раз, но удовольствия от данного убийства он все равно не получит.

Он осторожно приподнялся на локте и бросил взгляд в окно напротив. Отлично: они ехали по небольшой дороге, где было всего лишь две полосы. Недалеко отсюда расположен круглосуточный торговый центр, где он сможет угнать машину, когда закончит дело. Он достал нож.

Он хорошо наточил лезвие. Хотел, чтобы все прошло быстро. Резко сев на заднем сиденье, он обхватил рукой шею своего друга и приставил к ней нож.

— Сворачивай у следующего светофора, — велел он, стараясь говорить негромко.

Взгляд друга метнулся в зеркало дальнего вида. Глаза у него были широко открыты от страха, но он понимал, что друг не увидит ничего, кроме черной лыжной маски.

— Если вам нужна машина, забирайте. Только не убивайте меня!

Он решил, что у него просто хотят угнать машину. Он и надеялся, что друг подумает именно так. Но следует свести к минимуму риск быть узнанным, ведь кто знает, как все закончится? Теперь они ехали по боковой дороге. Этот район слишком густонаселен, как на его вкус, но выбирать не приходится.

Он схватил друга за волосы и резко дернул его голову назад.

— Тормози. Вот так, медленно и осторожно. Сверни к обочине. Проезжай немного дальше. Теперь останови.

— Не убивайте меня. Прошу вас, — всхлипывал мужчина. — Умоляю, не убивайте меня!

Он нахмурился. Он даже не подозревал, что у друга окажется кишка тонка. Девчонка! Может, не стоит стремиться сделать его смерть такой уж безболезненной… Однако нож заточен хорошо. При малейшем давлении он глубоко войдет в плоть.

— Поставь на ручник. Вот так. Теперь опусти окно.

В салон ворвался ночной воздух, приятно холодя его разгоряченную кожу.

— Достань ключ из замка зажигания. — Мишень заколебалась, и он немного надавил на нож. — Ну же!

Двигатель затих.

— Теперь выбрось ключи в окно.

Ключи, приглушенно звякнув, упали в снег.

— Тебе это с рук не сойдет, — заявила мишень, но в голосе звучало отчаяние.

Какие шаблоны! Когда он начнет новую жизнь, то гораздо тщательнее подойдет к выбору друзей.

— Думаю, сойдет, — возразил он своим обычным голосом и мгновение наслаждался тем, как во взгляде жертвы вспыхнуло отчаянное понимание, а затем рванул голову друга к себе и провел лезвием ножа по его горлу. С нажимом.

Кровь хлынула. Забила струей. Наполнила салон автомобиля особым металлическим ароматом. Он пошевелил головой убитого из стороны в сторону и понял, что практически отрезал ее. Круто. Он такого никогда еще не делал.

Он выпустил волосы жертвы и вылез из машины. Зачерпнув снега, протер нож, затем подобрал ключи. Из них выйдет неплохой сувенир.

От куртки придется избавиться: рукав промок от крови. Придется раздобыть где-нибудь новую куртку. Может, когда он доберется до торгового центра, то найдет машину с курткой или пальто в салоне. Он дойдет туда пешком, украдет машину и успеет хорошенько выспаться перед тем, как заняться Дауэрти. Нужно быть бодрым и полным сил.

Среда, 29 ноября, 23:15

В доме царила тишина. Бет спала, а Лорен ушла на свою половину. Рид присел на край кровати и вздрогнул: он снова мучил себя соблазнительными образами, представляя, что бы произошло, если бы ему не надо было уходить так скоро. Ее губы были одновременно и мягкими, и сладкими, и жаркими, и нетерпеливыми. Все прошло гораздо лучше, чем он себе представлял. А ведь они всего лишь пару раз поцеловались! Если он все-таки затащит ее в постель…

Она хотела его. Он ее получит. Его снова охватила дрожь. Господи… Он так сильно хотел ее, что испытывал самую настоящую боль. Он снял цепочку с шеи и повернул к свету так, что кольцо на ней слабо блеснуло. Это кольцо он проносил на руке пять самых счастливых лет своей жизни, затем — еще два года траура. И только по настоятельным просьбам обеспокоенных родственников он наконец снял его, но далеко не убрал. С тех самых пор он носил кольцо на цепочке на шее. Чувствуя его у себя на груди, он словно касался частички Кристин. Так же, как и стихи Кристин, кольцо помогало ей жить в его сердце. Но сегодня он беспрестанно думал вовсе не о Кристин. В его мыслях основательно окопалась Миа. И она останется там до тех пор, пока он не найдет выход из создавшегося положения, куда бы этот выход их двоих ни привел. И неважно, какой ценой.

Он легонько раскачал цепочку, и кольцо покачивалось теперь у него перед глазами, словно блестящая монетка гипнотизера. Он мог бы вернуться туда прямо сейчас. И взять ее. Кровь стучала у него в висках, заглушая все разумные возражения. Он осторожно опустил кольцо на тумбочку у кровати и аккуратно уложил в него цепочку.

Взял телефонную трубку, нажал кнопку быстрого набора номера Лорен.

— Мне нужно, чтобы ты осталась с Бет.

— Дай мне две минуты. Сейчас приду.

Он повесил трубку, испытывая чувство вины за свой обман, вызванный желанием, сотрясавшим тело. Она хотела его, хоть и не хотела хотеть. Он обязательно выяснит почему.

Среда, 29 ноября, 23:50

Миа моргнула. Она поняла, что читает одно и то же уже во второй раз. У нее устали глаза. Пора заканчивать.

Она откинулась на спинку жесткого кресла и покрутила головой, разминая мышцы шеи. Она проработала дела за один месяц из папки Барнетта, а именно за месяц до того, как Мэнни Родригеса отправили в Центр надежды. Она тщательно закаталогизировала каждое имя, каждое место, упомянутое в каждом деле, которое Барнетт вел или с которым был как-то связан.

Список оказался неприятным. Барнетту можно было только посочувствовать: в Отделе нравов ему приходилось иметь дело не с самыми хорошими людьми. Но если не считать того, что список сам по себе был неприятным, больше в нем не было ничего полезного или необычного. Ни одно имя, ни одно место не вызывало у нее никаких ассоциаций. Миа выполняла очень утомительную задачу, и ей предстояло проработать целые тонны документов.

Но раз уж речь зашла об утомительной задаче, то это оказался более-менее приличный способ задвинуть Рида Соллидея и его соблазнительные губы в самый дальний уголок сознания. Ну не совсем дальний уголок, если говорить честно. Скорее… задний центр. Передний ряд. Черт!

Она поцеловала его. И теперь она знала, каков он на вкус. Каково это — чувствовать прикосновение его губ к своим. Каково это — прижиматься к твердой стене мышц, которую он называет грудью. И теперь, ощутив его вкус однажды, она хотела ощутить его вновь. Она очень сильно этого хотела.

Проклятый гамбургер! Это Дейна во всем виновата. Она была счастливо несчастна, пока не возжелала гамбургер. Итак, что произойдет, когда Соллидей захочет пойти дальше? Перейти от гамбургера к бифштексу? Ее сердце будет разбито, вот что.

И возможно, его сердце — тоже. Эта мысль ее немного отрезвила. Но не настолько, чтобы уничтожить желание. Она не просто хотела поцеловать его. Теперь, когда она сделала решающий шаг… ну если бы он сейчас вошел в комнату, то стал бы очень счастливым человеком. По крайней мере, на короткий срок. Миа прекрасно знала, что достаточно хороша в постели. Сам по себе секс никогда не представлял для нее проблему. Проблему представляла близость.

Она встала и потянулась. У нее по-прежнему болело все тело после вчерашнего падения с Соллидеем, но сна не было ни в одном глазу. Слишком много кофеина бродило в организме, чтобы спокойно уснуть. А значит, сейчас она ляжет в постель, уставится в потолок и станет мечтать о том, чтобы заняться сексом.

Дейна, да что б тебя! Уж Дейна-то наверняка занимается сексом, возможно — в данную минуту. Это несправедливо!

Миа беспокойно меряла шагами комнату, задаваясь вопросом, спит ли уже Соллидей. Она, конечно, надеялась, что не спит. Она надеялась, что он…

Громкий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Она осторожно достала оружие из наплечной кобуры, которую повесила на стул, и, держа пистолет в опущенной руке, встала на цыпочки и посмотрела в глазок.

Потом облегченно вздохнула и открыла дверь Риду Соллидею, который стоял на дверном коврике и сердито хмурился.

— Ты напугал меня до смерти, — заявила она, решив не здороваться, и неожиданно разволновалась, ведь на часах была уже почти полночь. — Что случилось?

— Может, впустишь меня?

Она отошла в сторону, пропуская его в дом. Он вошел решительно, почти агрессивно. Миа закрыла дверь и прислонилась к ней.

— Так что случилось?

Рид снял плащ и небрежно бросил его на диван. Пиджак и галстук он где-то оставил. Рубашка у него была расстегнута на пару пуговиц, открывая пучок жестких темных волос на груди. Сердце Мии медленно, но гулко застучало. Стук участился, когда Рид забрал у нее оружие и сунул его обратно в кобуру. А когда он подошел к ней с застывшим, хищным выражением лица, стук перешел ниже. И глубже.

Не сводя с Мии глаз, он уперся ладонями в дверь по обе стороны от ее головы. Она оказалась в западне, но страха не было. Только предвкушение и легкая дрожь возбуждения. Он опустил голову и впился в ее губы. Поцелуй оказался диким, жадным, не оставляющим сомнений относительно того, почему он вернулся. Она позволила себе отключиться от всего. Остались только его губы на ее губах. Она застонала, и он отдернул голову. Она стояла, закрыв глаза, навалившись всем телом на дверь. Его дыхание ерошило ей волосы, и она знала: если она приложит ладонь к его сердцу, то ощутит рукой его гулкий стук.

— Я не мог уснуть, — хрипло прошептал он. — Я мог думать только о тебе. Подо мной. Я должен получить тебя. Но если это не то, чего хочешь ты, скажи мне, и я уйду.

Ее сердце колотилось так сильно, что это причиняло боль. Все тело пульсировало. Она его хотела. Нуждалась в нем. Прямо сейчас.

— Не уходи.

Она посмотрела Риду в глаза. Потом подняла руки, обхватила ладонями его лицо и, притянув к себе, впилась в его губы поцелуем, от которого оставались синяки и подгибались ноги. Он водил руками по ее бокам, по груди, снова и снова познавая ее тело. Легонько щелкнул большими пальцами по соскам, и она задрожала. Яростно.

Слишком много времени прошло с тех пор, как ее касались мужские руки. Слишком много времени с тех пор, как она сама касалась мужчины. Она потянулась к его рубашке, начала дергать пуговицы, дергать ткань, пока одежда не поддалась. В течение целой минуты она водила руками по его мышцам, затем зарылась пальцами в жесткие волосы, покрывавшие торс.

Приглушенно выругавшись, он обхватил ее ягодицы и приподнял, оторвав от пола, так что их тела оказались вровень, и, по-прежнему не отпуская ее, с силой прижался к ней. Он был твердым, и горячим, и именно там, где его так не хватало.

Нет, не совсем там. Еще нет. Рид оторвался от ее губ и стал покрывать поцелуями ее шею, опускаясь все ниже. Твердый холм больше не пульсировал у ее живота: Рид еще чуть приподнял ее, бедрами раздвинул ноги.

Она открыла рот, собираясь возразить, но его губы сомкнулись на ее груди и втянули сосок. Резко. Она вскрикнула: возражение превратилось в стон. Она зарылась пальцами в его волосы и прижала его голову к груди. Он отстранился, перешел к другой груди, и она откинула голову, ударившись затылком о дверь. Ее захлестнуло волной наслаждения.

Внезапно он выпрямился. Испугавшись, она схватила его за плечи.

— Возьми мое пальто, — приказал он, и она растерянно заморгала.

— Что?

Он отнес ее к дивану.

— Пальто возьми.

Она, вцепившись одной рукой в его плечо, наклонилась и выполнила просьбу.

— Зачем?

Он уже нес ее в спальню.

— Презервативы в кармане.

Она порылась в одном кармане, затем в другом и вытащила белый целлофановый аптечный пакетик. Затем уронила пальто на пол и впилась в его губы.

— Достала.

Он опустился на колени у кровати и осторожно опустил ее на матрац. Он стащил с нее шорты так быстро, что она не успела и глазом моргнуть, и, не желая оставаться сторонним наблюдателем, сбросила рубашку. Она уже завела руки за спину, собираясь расстегнуть бюстгальтер, когда он впился в нее губами прямо через шелковый треугольник трусиков. Она упала на подушки, вцепилась обеими руками в покрывало и отдалась наслаждению.

— Ты мокрая, — пробормотал он. — Такая мокрая… — Он поднял голову, его глаза блестели. — Я надеялся, что так и будет.

— Я думала о тебе.

Он приподнял бровь, превратившись в точную копию самого дьявола, но в более соблазнительном варианте.

— И что же ты думала?

Она шевельнула бедрами, желая вернуть его туда, где он находился до этого, чтобы он продолжал делать то же, что и раньше. Еще никогда ей не было так невероятно хорошо.

— Соллидей, прошу тебя…

— Нет, сначала скажи.

Она приподнялась на локтях.

— Это вымогательство.

Он усмехнулся и лизнул ее через шелк.

— А ты подай на меня в суд.

Ну что ж, давай поиграем.

— Я думала о прошлой ночи. О том, как ты прижимался ко мне. — Она улыбнулась. — Ты… невероятно огромный, Соллидей.

Его зрачки сузились.

— Раздевайся!

Как ни странно, руки у нее не дрожали. Она одним движением сняла и бюстгальтер, и цепочку с жетонами.

Он втянул воздух.

— Ты тоже.

Он отодвинул трусики в сторону и прижался к ней ртом. Из горла у нее вырвался гортанный стон.

— В самый первый день я думала о твоих губах, — тяжело дыша, призналась она. Неожиданно Миа почувствовала, как его язык проник в нее, и закрыла глаза. — Пожалуйста…

— Скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится.

— Мне не нравится, когда ты останавливаешься, — пробормотала она, и он рассмеялся и продолжил, поднимая Мию еще выше, заводя ее еще сильнее. Она резко дернула бедрами, и он вжал ее в матрац и втянул в себя воздух, а она выгнула спину. Оргазм пронзил ее как удар током…

Силы покинули ее, она лежала, ловя ртом воздух.

Рид сунул ей в руку презерватив.

— Давай! — велел он, сбрасывая брюки.

Миа широко раскрыла глаза. Теперь, когда он удовлетворил ее, она могла оценить его и восхититься им.

— Ого! Это будет просто здорово.

— Миа, прошу тебя. Я не смогу долго сдерживаться. — Она осторожно коснулась его кончиками пальцев, и он дернулся. — Миа! — сцепив зубы, взмолился он.

Она легла сверху и снова ахнула, когда он ворвался в нее одним резким толчком. И замер, словно его тоже накрыло наслаждение.

— Тебе больно? — спросил он.

— Нет. Я просто… Нет. — Она провела ладонями по его плечам. — Просто не останавливайся.

Он улыбнулся.

— Я не уверен, что смог бы.

Он начал двигаться в ней, и она всячески поддерживала его, обхватив ногами, откликаясь на каждый толчок. Но вот он ускорил темп, и толчки стали резче, быстрее. Глубже. И Миа почувствовала, как ее снова уносит… В этот раз оргазм длился и длился, пока она не рухнула на подушки, ослабев и хватая ртом воздух.

Рид навис над ней, замер, откинув назад голову, зубы обнажились в оскале, мышцы на груди и руках дрожали. «Он прекрасен, — только и смогла подумать она. — Он просто прекрасен». Его голова упала вперед, он медленно перенес вес на руки и вздохнул.

Она обвела пальцем его эспаньолку — она так тяжело дышала, что не могла ничего сказать. Это было невероятно. Потрясающе. Уж никак не гамбургер.

Миа закрыла глаза: она слишком устала, чтобы волноваться. Волнение придет позже. А пока она постарается взять столько, сколько сможет. И сохранить для тех времен, когда все закончится. Он поцеловал ее в лоб, в щеку, в подбородок.

— Мы должны поговорить, — заявил он.

Она кивнула.

— Но не прямо сейчас. — По крайней мере, у нее останется эта ночь. Ничем не испорченная.

— Ладно, давай потом. — Он прижался к ней лбом. — Я не могу остаться у тебя на всю ночь.

— Я знаю.

— Но… Я хотел бы немного задержаться.

Не беги от него. Посмотри, куда тебя это приведет.

— Я тоже хотела бы этого. — Ее губы дрогнули. — Ты зашел в аптеку. Похоже, ты был абсолютно уверен в себе.

Рид поднял голову, встретился с ней взглядом, и она увидела, что он говорит правду:

— Вовсе нет. Я просто понимал: если я не получу тебя сегодня, то взорвусь. Я надеялся, что ты скажешь «да». Я надеюсь, что ты снова скажешь мне «да».

Она с серьезным видом кивнула.

— Да. Снова.

Четверг, 30 ноября, 00:30

Он был готов. Он слышал, как энергия течет по его телу, издавая тихий гул. Он еще раз просмотрел разработанный план. Их номер в гостинице был расположен просто идеально. Все двери здания открывались на улицу, а вот их номер находился на первом этаже и выходил на парковку, до которой было несколько метров.

Он осторожно повесил рюкзак на плечо. Там лежали три яйца. Одно — для кровати Дауэрти. Он провел тщательное исследование и теперь знал наверняка, как обойдет разбрызгиватель в их комнате. Он также изучил лестничные клетки, и пути выхода, и прачечные и теперь знал, где конкретно заложит две другие бомбы, чтобы добиться максимальной силы пожара, чтобы превратить весь отель в ад. Воцарится настоящий хаос: напуганные люди, громко крича, будут выбегать на улицу прямо в пижамах. Поскольку газа здесь нет, то с его помощью устроить взрыв не удастся, поэтому он имеет полное право на небольшой хаос. Пожарное депо пошлет сюда три, возможно, четыре машины. Приедут и машины скорой помощи, все с мигалками. Примчатся газетчики и телевизионщики, станут снимать происходящее на видео. Они будут проверять и перепроверять здание, чтобы убедиться, что все вышли. А потом обнаружат два тела.

Его организм работал на полную мощность, все еще не истратив полученный заряд. Сегодня он уже совершил одно убийство. Удача улыбалась ему. Окровавленную куртку он припрятал несколько часов назад и теперь был одет в рабочий комбинезон, который украл из прачечной отеля. Главный ключ — полезная штука.

Он стоял у двери номера Дауэрти, уверенный в том, что никто не удостоит его вторым взглядом. Впрочем, это все равно не имеет значения. Благодаря парику и паре подушечек он выглядел другим человеком. В правой руке он сжимал очень острый нож. В левой — ключ-карту Тани. Он вставил карту в электронный замок и легонько толкнул дверь, нахмурившись, когда что-то помешало ее открыть. Дауэрти воспользовались цепочкой для дополнительной безопасности. Но не стоит беспокоиться. Он накопил значительный опыт в обращении с подобными устройствами. Ничто не обеспечивает полной безопасности, если знаешь, как его обойти. Просунув тонкое лезвие ножа в щель между дверью и стеной, он сбросил цепочку и прокрался в номер, аккуратно закрыв за собой дверь. Внутри царила тишина, если не считать тихого похрапывания, доносящегося с кровати. Он остановился, давая глазам привыкнуть к темноте.

И немедленно отметил две странности. В этом номере не было цветов. И на кровати лежал только один человек. Молодая женщина, не старше двадцати пяти лет. Его пронзила паника. Он ошибся номером. Беги!

Но женщина уже открыла глаза и рот, намереваясь закричать. Однако он оказался быстрее. И сильнее. Он рывком запрокинул ее голову назад, как уже делал сегодня вечером. И прижал ей к горлу нож.

— Ты не будешь кричать, поняла?

Она кивнула, с ее губ сорвался испуганный всхлип.

— Как тебя зовут?

— Н-Никки Марков. Пожалуйста…

Он еще крепче схватил ее за волосы.

— Какой это номер?

— Я н-не знаю. — Он сильнее дернул за волосы, и она снова всхлипнула. — Я не помню. Пожалуйста! У меня двое детей. Пожалуйста, не убивайте меня!

Кровь бурлила в его жилах, стучала в висках, и он отчаянно пытался сдержать внезапный порыв ярости. Проклятые женщины! Ни одна из них не сидит с детьми.

— Если у тебя двое детей, ты должна быть дома. — Он еще раз дернул ее за волосы. — Дома, с двумя детьми! — Он включил свет и посмотрел на телефон. Номер оказался правильным. — Когда ты вселилась?

— С-сегодня. Пожалуйста, я сделаю все, что вы хотите! Пожалуйста, не убивайте меня!

Они съехали. Черт возьми, они съехали! Он их упустил! Ярость пузырилась. Кипела. Разливалась вокруг, въедаясь, словно кислота.

— Вперед! — рявкнул он.

Она споткнулась, когда он поволок ее к ванной.

— Пожалуйста!

Она уже рыдала, чуть ли не билась в истерике.

Он дернул ее за волосы, заставив привстать на цыпочки.

— Заткнись!

Она тихонько заскулила. Он не может снова испачкать одежду. Но и не может оставить ее в живых. Она начнет болтать. Его поймают. Нет, он этого не допустит!

Он толкнул женщину в ванну, прижал кончик ножа к ее горлу и включил душ на полную мощность, но вода текла тонкой струйкой. Он снова дернул ее за волосы, заставляя лечь на живот. И резко провел лезвием ножа по ее горлу.

А потом стоял и смотрел, как струйка уносит ее кровь в водосток.

Ее кровь вытекала из тела, а его — наращивала скорость. В нем поднимался гнев, и наконец он задрожал от мощи этого гнева. Ему не дали получить удовлетворение. У него отняли месть.

Дауэрти снова удалось ускользнуть от него. Он, конечно, выяснит, куда они подались, но у него заканчивалось время. Он скрипел зубами, ожидая, пока из женщины в ванне вытечет вся кровь.

Все из-за Брук Адлер. Из-за ее глупости его обнаружат. Это уже только вопрос времени. У него не было Дауэрти, но, ей-богу, он получит удовлетворение. В рюкзаке лежат три яйца, и будь он проклят, если позволил им испортиться!

Но прежде всего следует позаботиться об этом. Если он оставит ее здесь, то ее обнаружат завтра к полудню. Полицейские не настолько глупы, чтобы не связать мертвую женщину, вселившуюся в номер, который до нее занимали Дауэрти, и мертвую женщину, найденную в пустом доме все тех же Дауэрти. Она должна исчезнуть.

Он мог вытащить ее, но она слишком крупная, чтобы проделать это достаточно быстро. Значит, придется ее уменьшить. Он подержал нож под тонкой струйкой воды и вымыл его дочиста, прежде чем проверить остроту лезвия большим пальцем. Отлично. Нож достаточно острый для того, что ему необходимо предпринять.

Глава 14

Четверг, 30 ноября, 03:10

— Черт возьми, что ты делаешь? — Брук испуганно подняла взгляд от компьютера. В коридоре, держа в руке «Айпод», стояла ее соседка по комнате. — Сейчас три часа ночи! — возмутилась Роксана.

— Я не знаю, что делать, — прошептала Брук.

Роксана вздохнула.

— Брук, сегодня ты уже ничего больше не сделаешь. Иди спать.

— Я пробовала. Я не могу. Я все время думаю о счетах, и кредитах, и долгах. Я не могу уснуть.

Выражение лица Роксаны смягчилось, теперь на нем читалось сочувствие.

— Все будет хорошо. Ты найдешь другую работу.

— Я так не думаю. Я искала всю ночь. В этом районе открытых вакансий нет.

— Что-нибудь да найдешь обязательно. А сейчас ложись спать, Брук. Ты заболеешь от беспокойства и тогда действительно будешь не в состоянии найти работу.

— Ты права. Я знаю, что ты права. Но без рекомендаций от Биксби уговорить кого-то хотя бы рассмотреть мою кандидатуру будет практически невозможно.

— Я считаю, что тебе стоит предъявить иск этому ублюдку, что бы там ни советовал друг Девина.

Девин позвонил своему другу, адвокату, прямо из заведения Флэннагана, и тот сказал, что доказать ее претензии будет тяжело, а займет вся процедура очень много времени. У Брук времени не было. На ее счете в банке оставалось только сорок два доллара.

— Может, так и сделаю. Но сейчас меня это не спасет. Я почти разорена. — Она закрыла глаза. — Возможно, тебе придется искать себе другую соседку.

— Давай решать проблемы по мере их возникновения. А пока мне нужно вернуться в постель. Попробуй послушать «Колыбельную» Баха. Он творит чудеса. — И она отправилась в свою комнату.

«Чтобы я смогла расслабиться, Баха вряд ли будет достаточно», — подумала Брук. Она пошла в кухню и нашла бренди, который припрятала для особых случаев. Марка у него, конечно, не элитная, но крепости хватит, а это сейчас самое важное. Она осушила стакан одним глотком, налила еще, села за кухонный стол и отхлебнула бренди, чувствуя, как наваливается отчаяние.

У нее совсем не осталось денег. Она не могла обратиться за помощью к родителям, они сами едва сводили концы с концами. В ней вспыхнула ненависть. Биксби просто ублюдок. «Я ничего не нарушила!» Она снова отхлебнула бренди, испытывая горечь и бессилие. Да какая, собственно, разница? Ее все равно выгонят с работы.

Она не могла сказать наверняка, сколько времени просидела в кухне, погрузившись в тяжелые размышления, когда услышала какой-то шум.

Щелчок. Она подняла голову, пытаясь определить, откуда именно донесся звук. Затем вышла из кухни и уставилась на входную дверь. Кто-то отпирал дверь. Ключом. «У кого-то есть мой ключ…»

Звони девять-один-один! Где же телефонная трубка? Спотыкаясь, она бросилась к шкафчикам и выхватила из стойки нож для рубки мяса. О боже! Потом побежала в гостиную. «Где же телефон?»

И ахнула: в дверях появился мужчина с ножом в руке. Брук узнала его в ту же секунду, но не успела даже произнести его имя вслух: он зажал ей ладонью рот и выкрутил руку. Ее нож упал на пол.

От ужаса она широко раскрыла глаза и успела заметить металлический блеск его длинного, тонкого лезвия, прежде чем оно опустилось и прижалось к ее горлу. «Он хочет меня убить!» Она попыталась вырваться, и лезвие прижалось крепче. Она тут же прекратила борьбу, и нападавший хихикнул.

Он убрал ладонь от ее рта, но нож оставил, и горло у нее сжалось от сдавленного всхлипа.

— Я сегодня этим ножом перерезал горло уже двоим, — сообщил он. — Скажи только слово, и я доведу счет до трех.

Он дернул ее за волосы, заставив приподняться на цыпочки, и так повел в спальню. Там он швырнул Брук на кровать, придавил коленом и затолкал ей в рот какую-то тряпку.

Она начала сопротивляться, когда он сжал ей запястье и привязал к спинке кровати. Закричала, когда он ударил ее кулаком в лицо. Но из-за кляпа крик получился таким приглушенным, что она сама с трудом его услышала. Он больно вдавил колено ей в ребра, привязывая ее за второе запястье.

— Ты уничтожила мою работу, Брук, — прошипел он ей в лицо.

Его взгляд были диким, безумным. Он не мог быть тем человеком, которого она знала. Но все-таки это был он.

— Теперь у меня нет времени, чтобы все закончить, и ты за это заплатишь. Я ведь советовал тебе не лезть не в свое дело, но ты меня не слушала. Зато теперь ты меня точно услышишь.

Он встал, и она дернула ногой, надеясь произвести достаточный шум и разбудить Роксану. Он нагнулся над рюкзаком, а когда выпрямился, в его руке был обрезок трубы.

Нет! Она закричала, но никто не услышал. Когда он нанес первый удар, она застонала. Получив второй, она пожалела, что не умерла. Получив третий, она поняла, что жалеть скоро будет не о чем.

Испытывая мрачное удовлетворение, он застегнул пакетик с использованным презервативом, повторяя свои действия с Пенни Хилл. Он вспомнил, как глаза Хилл потускнели от боли, а оказавшись на полпути к смерти, она закрыла их, лишив его удовольствия наблюдать за ее страданиями.

Он стоял над Брук, и по его лицу катился пот. Он с силой похлопал ее по щекам, и с ее губ сорвался приглушенный стон. Хорошо. Она еще в сознании. Он хотел убедиться, что она чувствовала все, что он с ней делал, что она слышит каждое его слово.

— Ты уничтожила мою работу. Я, возможно, никогда не добьюсь справедливости. И поэтому сегодня ее место займешь ты.

Он действовал быстро, нанося гель на ее тело так, как наносил его на тело Пенни Хилл. Затем положил яйцо между ее коленями, а запал провел между ног. Газа в этом доме не было — только электричество, а значит, придется пойти на компромисс.

Он еще загодя решил поместить второе яйцо у входа в квартиру. Просто еще один небольшой огненный обруч, через который придется проскочить пожарным. Он провел второй запал, а яйцо положил рядом с ножом на ночном столике. Потом достал зажигалку и наклонился к самому лицу Брук.

— Ты такая же, как все остальные. Ты говоришь, что беспокоишься, а потом предаешь их доверие. Ты говоришь, что хочешь помочь мальчикам, но при первой же возможности сдаешь их полиции. Ты такая же лживая и такая же виновная. Когда я подожгу запал, начинай считать.

В ее глазах что-то сверкнуло, и она уставилась ему за плечо. Он обернулся — за долю секунды до того, как на его голову обрушилась скрипка. Скользнув по черепу, она ударила его по плечу и раскололась на части. У него за спиной стояла женщина: глаза широко открыты, грудь бурно вздымается, словно ей не хватает воздуха. В кулаке она сжимала гриф поломанной скрипки. Внезапно она размахнулась, намереваясь снова ударить. Он перехватил ее руку, но она вывернулась и освободилась. Он едва успел уклониться от табурета, который она в него швырнула.

Он схватил с тумбочки нож, одним плавным движением погрузил его в живот скрипачки и рванул вниз, глядя прямо в глаза несчастной. Ее лицо исказила гримаса боли, и она рухнула на пол, прямо на свой разбитый в щепки инструмент. Сердце у него отчаянно колотилось, кровь стремительно неслась по жилам. Он чувствовал себя живым. Неприкасаемым. Непобедимым. Он щелкнул зажигалкой, поджег запал в ногах Брук и наклонился к ней, к самому уху.

— Считай до десяти, Брук. А потом отправляйся в ад.

Он схватил рюкзак, нож, оставшееся яйцо и помчался прочь из квартиры, вниз по лестнице. Поджег второй запал и поставил яйцо в углу вестибюля. Ковер на полу был протерт до дыр, но загорится быстро. А потом он запер входную дверь.

И тут у него чуть не случился сердечный приступ. Во двор, сверкая мигалками и оглушая окрестности воем сирен, сворачивали две полицейские машины. Скрипачка вызвала полицию. Гребаная сука! Он нырнул за дом и побежал к автостоянке за следующим зданием. По крайней мере, ему хватило здравого смысла тщательно осмотреть это место, когда он приехал сюда в первый раз. Стараясь не выходить из тени, он выбрал машину, угнать которую ему показалось легче всего. Не прошло и минуты, как он уехал.

Его чуть не поймали. Он постарался восстановить дыхание и почувствовал запах крови скрипачки. Кровь покрывала его пальто и перчатки. В плане ее не было, но… Ух ты! Какое непередаваемое ощущение — вот так отнимать жизнь, глядя в глаза жертвы, похищая ее душу! Он хихикнул. Да, общение с учительницей не прошло для него даром, он кое-что от нее перенял.

Он успокоился. И задумался, что именно переняла от него учительница и переняла ли вообще. Сейчас огонь уже пылает вовсю, но поскольку в доме нет газа, возможно, пожар окажется не слишком сильным и не сможет уничтожить все следы. Он использовал презерватив. Надел перчатки. Но возможно, уронил волосок. Однако, чтобы выдвинуть против него обвинение, сначала им придется его найти.

У него осталось не так уж много времени, а ведь предстоит разыскать Лору Дауэрти. После нее должен настать черед еще четверых. Эти четверо были хуже всех остальных. Они не просто имели касательство к смерти Шейна. Они убили его. Один из них живет в Индианаполисе. Он найдет трех остальных, и все закончится.

Он начнет новую жизнь, как начал эту, заведет новых друзей, найдет другую женщину, чтобы удовлетворять свои потребности дома. Еще нужно будет позаботиться о новой работе. Ему и в голову не приходило и дальше заниматься тем, что он делал сейчас. Просто совпали время и место, поэтому он схватился за подвернувшуюся возможность. Но работал он хорошо.

Кому они нужны — дипломы о высшем образовании? Он сливался с окружающей средой получше любого хамелеона. Как в том фильме, где герой играет роль врача, адвоката и пилота. Возможно, он попробует свои силы в одной из этих ипостасей, когда понадобятся деньги.

Четверг, 30 ноября, 03:50

— Блин, вот это да! — с присвистом выдохнула Миа, скатившись на бок, — размякшая, расслабленная и пресыщенная.

Лежавший рядом с ней Соллидей хмыкнул:

— Как здорово ты подбираешь слова, Миа!

Она приподнялась на локте и улыбнулась ему.

— Ты ведь знаешь, завтра мы оба будем совершенно разбиты. То есть уже сегодня, — исправилась она, посмотрев на часы рядом с кроватью.

— Я знаю, но оно того стоило. Не думаю, что на самом деле понимал, как сильно мне это было нужно.

Она провела ладонью по его твердому животу и почувствовала, как задрожали его мускулы.

— Сколько лет прошло? — спокойно спросила она.

Он быстро взглянул на нее.

— Шесть.

Миа удивленно подняла брови.

— Блин, вот это да! — повторила она, и он рассмеялся. Посерьезнев, она зарылась пальцами в жесткие волосы на его груди. — Мне это тоже было нужно.

Он внимательно разглядывал ее несколько долгих секунд.

— Я хочу знать, почему ты не хотела этого хотеть.

— И я тебе скажу.

— Только не сейчас, да?

Она кивнула, взгляд ее был серьезен.

— Сегодня вечером? — настаивал он, и она снова молча кивнула. — Было бы лучше, если бы ты могла приходить ко мне, когда Бет уже ляжет спать. Тогда мне не пришлось бы просить Лорен присмотреть за ней, как сегодня вечером.

— Вообще-то, у меня не создалось впечатления, что она станет возражать, — усмехнулась Миа, и выражение лица Рида изменилось. Он не признался Лорен, куда идет, сестра считала, что его вызвали на пожар. Понимание этого кольнуло ее. — Ты не хочешь, чтобы она знала.

— Пока нет.

Он сел, и она перекатилась на спину. Ночь была официально закончена.

— Завтра, — начала она, — то есть уже сегодня, мы коллеги. Ничего больше.

Взгляд, который он послал ей, ничего не выражал.

— Ничего больше. — И тут Рид удивил ее: он наклонился и поцеловал ее с такой яростью, что у Мии перехватило дыхание. — Сегодня вечером, тем не менее, мы намного больше.

Он уже застегивал ремень на брюках, когда зазвонил его мобильный.

— Соллидей. — Он опустился на колено, стараясь нащупать носки. — Там был взрыв газа? Тогда ладно. Я поеду на Шабли-Корт, 2026. Спасибо, Ларри. Буду там минут через пятнадцать-двадцать.

— Уже давно за полночь, — заметила Миа, и он посмотрел на нее через плечо.

— Взрыва газа не было, так что, скорее всего, это не наш парень. Пожар в квартире многоэтажки, поэтому туда отправили четыре бригады, в том числе и бригаду Ларри. — Он сунул ноги в туфли. — Нет никакой необходимости нам обоим отказываться от сна. Я все проверю и позвоню тебе. Можешь застегнуть мне рубашку? Так будет быстрее.

Она помогла ему справиться с пуговицами.

— А еще я готовлю хот-доги.

Он приподнял бровь, и теперь она могла признаться, что именно это и привлекло ее в нем.

— Ты очень плохая девочка, Миа.

— И не забудь о горчице, Соллидей. — Она шлепнула Рида по заднице, когда он проходил мимо. — И купи резинок. Я не только о жевательных говорю.

— Очень плохая девочка.

Он уже почти дошел до входной двери, когда ее осенило: «Шабли, 2026!»

— Рид, постой! — Она бросилась за ним. — Ты сказал «Шабли-Корт, 2026»? Как вино?

Он нахмурился.

— Да, а что?

Ее сердце пропустило удар: перед глазами встали отчеты, которые она вчера просматривала.

— Это адрес Брук Адлер.

Он помрачнел.

— Встретимся там, — сказал он. — Поспеши.

Четверг, 30 ноября, 04:15

Огонь удалось локализовать на одном жилом доме, замыкающем ряд из пяти зданий. С точки зрения человека, который ничего не понимает в тушении пожаров, здесь царил хаос, но на самом деле все находилось под жестким контролем. Люди сбились в группки вдоль автостоянки. Многие плакали: как дети, так и взрослые. Пожар в многоквартирном доме, с которым Риду пришлось иметь дело в прошлом году, вернулся, а вместе с ним — и ужас жертв.

И хотя каждая жертва, безусловно, важна, его мысли занимала одна-единственная. Рид нашел Ларри Флетчера и тут же понял, что все очень плохо.

— Что произошло?.

— Мы еще не доехали, когда ты перезвонил и сказал нам о той женщине, Адлер. — Голос Ларри был абсолютно невыразителен. — Ребята из сто восемьдесят шестой бригады взяли на себя поиск и спасение выживших, но Махони и Хантер хотели войти в здание. Хотели на этот раз победить. Бригадир сто восемьдесят шестой сказал, что это мой вызов и мне решать, и я пустил их внутрь. Теперь я жалею, что не сказал «нет».

— Они получили повреждения?

— Не физические. Они вынесли Адлер и ее соседку по комнате. Это было ужасно, Рид!

Рид взглянул поверх его плеча: с главной дороги сворачивала машина Мии.

— Живые?

— Одна была уже мертва. Вторую везут в центральную больницу.

Десять патрульных машин окружили периметр, полицейские в форме сдерживали толпу и раздавали одеяла пострадавшим.

— Что насчет полицейских, которые первыми прибыли на место?

Ларри указал на самый дальний патрульный автомобиль.

— Джергенс и Петти.

— Спасибо. — Он бросился к патрульным. — Соллидей, ОРПП. Вы Джергенс и Петти?

— Я — Джергенс, а это Петти, — сказал полицейский слева. — Мы прибыли первыми.

Миа шла к нему. Рид дал ей знак поторопиться, и оставшееся расстояние она преодолела бегом, пока он доставал диктофон.

— Это детектив Митчелл. — Он повернулся к ней. — Из огня достали двух женщин: одна мертва, другая по пути в больницу.

— Это тот же тип, который убил ребенка Барнетта, — сказал Джергенс, поджав губы. — Сукин сын!

— Кто из женщин погиб? — спросил Рид, но полицейские только покачали головами.

— Обе просто жутко обгорели. Соседи сказали, что они примерно одного роста, обе брюнетки, но опознать их никто не смог. Вон погибшая. — К машине скорой помощи как раз везли носилки, на которых лежал застегнутый черный мешок.

Миа знаком велела медэкспертам остановиться.

— Так давайте узнаем. — Все сжались и одновременно выдохнули, когда медэксперт расстегнул молнию на мешке. Ожоги и правда были ужасные. — Это не Адлер, — пробормотала Миа и повернулась к патрульным. — Соседи, по крайней мере, назвали имя?

Джергенс сверился с записями.

— Роксана Ледфорд. Это она позвонила в девять-один-один.

— Расскажите, что произошло, — попросила Миа. — Начните с девять-один-один.

Джергенс кивнул.

— В три тридцать восемь поступил звонок о совершении изнасилования. Оператор посоветовал звонившей оставить помещение, но она не послушалась. Мы оказались здесь в три сорок две. Когда добрались, то увидели огонь наверху и в вестибюле. Петти вызвал по рации пожарную команду. Я схватил в машине огнетушитель и попытался войти, но огонь у входа был уже слишком сильный. Сразу за нами приехала еще одна патрульная машина. Я пошел проверить, может, преступник еще не успел уйти, а Петти с остальными начали эвакуировать людей.

Миа посмотрела на него.

— Но вы никого не обнаружили?

— Нет. Мне очень жаль, детектив. Поблизости никого не было.

— В прошлый раз он уехал с места преступления на автомобиле жертвы. Я хочу, чтобы вы узнали, какие машины принадлежали Адлер и Ледфорд, и проверили, стоят ли они на месте. Если нет, объявите план «Перехват».

— Что еще? — спросил Петти. — Мы очень хотим достать этого сукина сына!

Миа огляделась.

— Среди этих людей есть управляющий?

— Да, вон тот. — Петти махнул рукой. — Высокий крупный парень в пушистых розовых тапках.

— Узнайте, есть ли на здании камеры видеонаблюдения. Мне нужны абсолютно все записи за прошлую неделю — все, какие найдете. Так, а с пострадавшими что делать? Мы должны найти для них какое-то убежище.

— Сюда уже едут два автобуса, — сказал Джергенс. — Мы разместим всех в помещении начальной школы дальше по улице, пока не организуем убежище.

— Нужно опросить абсолютно всех. Я хочу знать, не крутился ли здесь человек, которого никто не знает. — Она принужденно улыбнулась. — Спасибо. Я ценю вашу помощь. И Роджер Барнетт тоже ее оценит. — Когда полицейские отправились выполнять распоряжение, она сказала: — Нужно поговорить с Брук. Возможно, она сможет нам что-нибудь сообщить.

— Их вытащили Хантер и Махони.

Она недоверчиво покосилась на него.

— Они что, опять туда вошли? Здесь четыре бригады. Почему именно Махони и Хантер, бога ради?

Он помнил выражение симпатии на лице Мии, когда она смотрела на Хантера во время пожара в доме Пенни Хилл. Противный внутренний голос тут же принялся нашептывать ему всякие гадости, но Рид отмахнулся от него. Что бы ни произошло между Мией и Хантером в прошлом, сегодня именно Рид встал с ее постели.

— Они сами выразили готовность войти в здание. После того как вытащишь из огня несколько трупов, такое облегчение достать оттуда живого человека! Другой бригадир это понял и разрешил парням Ларри заняться спасением пострадавших.

— Как Говард и Брукс разрешили мне взять Дюпри.

— Да. Именно так.

Хантер и Махони сидели на задней стенке пожарной машины. Вид у обоих был такой, словно их контузило.

Миа положила руку на плечо Хантеру.

— Дэвид, вы не пострадали?

Хантер мотнул головой, но в глазах его стояла пустота.

— Все нормально, — буркнул он.

Махони поморщился.

— Ага. Точно. Все очень хорошо. — В его голосе слышался не только сарказм, но и боль. Он закрыл глаза. — Я этого типа просто ненавижу!

— Что произошло? — негромко спросил Рид. — Расскажите нам все, что видели.

— Мы вошли через переднюю дверь, — начал Махони. — Он и там пожар устроил, однако ребята из сто восемьдесят шестой сбили пламя. В квартире Адлер стоял густой дым, но печку никто не трогал.

— Где вы их обнаружили? — спросила Миа.

— В дальней спальне. — Махони покачал головой и откашлялся. — Горело все: кровать, стены, ковер… Абсолютно все. — Голос у него дрогнул. — В комнате были две женщины. Одна лежала на полу. Я поднял ее и пошел к выходу. Попросил подмоги для Хантера. Когда я ее вынес, врач «скорой» сказал, что она уже мертва. На ней была пламезамедляющая пижама, поэтому тело не так ужасно обгорело, но лицо и руки пострадали очень серьезно. Ее ударили ножом. Вспороли живот. — Он сжал губы и отвернулся.

— А вторая женщина? — спросил Рид.

Хантер сглотнул.

— Она была привязана к кровати. Нагая. Ее тело пылало. Я схватил одеяло и завернул ее. Ноги у нее были сломаны. И согнуты под неестественным углом.

Миа внезапно напряглась, и ее взгляд метнулся к дороге, откуда к ним шла женщина со светлой косой. Двое полицейских не пропускали ее.

— Черт возьми!

Опять Кармайкл.

— Она следила за тобой, — предположил Рид.

Миа взглянула на него, и он понял: она думает о том же, о чем и он. Кармайкл ждала ее возле дома. И видела, как оттуда вышел Рид — за несколько минут до Мии. Теперь новость о том, что он провел ночь у детектива Митчелл, появится в газете и займет всю первую полосу. Вот черт!

Но Миа уже снова переключила внимание на Хантера.

— Что произошло потом, Дэвид?

— Мне пришлось разрезать веревки, чтобы взять ее. Но больше я ничего не касался. Я поднял ее и вынес наружу. Она обгорела. — У него задрожал подбородок, и он стиснул зубы. — Ужасно обгорела. Врачи со «скорой» сомневаются, что она выживет.

Миа сжала руку Хантера.

— Если выживет, то лишь благодаря вам. Вот об этом и думай, Дэвид. — Она отпустила его руку и подняла голову. — Мне нужно поговорить с Брук.

Рид посмотрел на здание. Пожар уже почти потушили.

— Я останусь здесь и войду внутрь, как только смогу. Фостер и Бен приедут с минуты на минуту. Можешь позвонить Джеку?

— Ага. — Она пнула ногой камешек. — Черт возьми, мы опять его упустили!

Четверг, 30 ноября, 04:50

— Я детектив Митчелл. Вы только что приняли некую Брук Адлер. Жертву изнасилования и пожара.

Медсестра покачала головой.

— К ней сейчас нельзя.

— Я должна поговорить с ней. Она единственная, кто видел убийцу. Она его четвертая жертва.

— Мне бы очень хотелось помочь, детектив, но я не могу позволить вам увидеть ее. Ей колют успокоительное.

К ним подошел врач, вид у него был озадаченный.

— Она под большой дозой успокоительных, но все еще в сознании и пытается что-то сказать. Больше девяноста процентов ее тела обожжено, ожоги третьей степени. Если бы я считал, что она выживет, то заставил бы вас подождать. Поторопитесь. Мы как раз собирались ее интубировать.

Миа пошла рядом с доктором.

— Необходимо сделать комплекс анализов, положенных при изнасиловании.

— Я уже отметил это в карточке. На нее тяжело смотреть, детектив.

— Я видела первые две его жертвы в морге, доктор. На них тоже было тяжело смотреть.

— Я просто пытался подготовить вас. — Он вручил ей маску и хирургический халат. — После вас.

Миа резко остановилась, словно споткнувшись. К горлу подступила желчь, отчего сразу заболело горло и перехватило дыхание. «Батюшки светы!» — вот единственная мысль, крутившаяся у нее в голове в первые пять секунд.

— О господи…

— Я пытался предупредить вас, — проворчал доктор. — Две минуты. Не больше.

Медсестра, стоящая у операционного стола, на котором лежала Брук, наградила Мию свирепым взглядом.

— Что она здесь делает?

— Она — плохой полицейский, — мягко пояснил врач. — Пропустите ее.

Миа подозрительно посмотрела на него.

— Что?

Он пожал плечами.

— Она постоянно вас так называет. Плохой полицейский.

— Она бормочет, что что-то о «десяти», — сообщила медсестра.

— Десять? Число, что ли?

— Да.

— Привет, Брук, это я, детектив Митчелл.

Брук открыла глаза, и Миа прочла в них дикий страх и мучительную боль.

— Десять.

Миа подняла руку, но не нашла на теле жертвы ни единого места, к которому можно было бы прикоснуться.

— Кто это сделал, Брук?

— Считай до десяти, — прошептала Брук. Она мучительно застонала, и сердце Мии сжалось.

— Брук, скажите мне, кто это сделал. Это был кто-то из Центра надежды? Это был Биксби?

— Отправляйся в ад.

Миа вздрогнула. Бедолага изначально боялась говорить с ними. Но они, Миа и Рид, вынудили ее говорить. «Мне придется с этим жить». И хотя она знала, что у нее не было иного выхода, она понимала гнев Брук.

— Мне очень жаль, Брук. Но мне нужна ваша помощь.

— Считай до десяти. — Она не смогла вздохнуть, и аппараты пронзительно запищали.

— Давление падает, — сообщила медсестра. — Уровень кислорода понижается.

— Одну ампулу эпинефрина, — тут же приказал врач, — и поставьте ей капельницу адреналина. Приготовитесь к интубации. Детектив, вам лучше уйти.

— Нет. — Брук трогательно боролась. — Считай до десяти. Отправляйся в ад.

Медсестра ввела шприц в вену Брук.

— Выйдите, детектив.

— Еще минуту. — Миа наклонилась к Брук. — Это был Биксби? Томпсон? Сикрест?

Врач навис над Мией и сердито прорычал:

— Детектив, выходите!

Миа отступила — беспомощная, напуганная.

Врач и медсестра боролись за жизнь Брук. Тридцать изнурительных, бесконечных минут спустя врач устало отошел от стола.

— Закончили. Время смерти — пять часов двадцать пять минут.

Должно же как-то называться то, что она испытывает! Но название никак не хотело всплывать в памяти. Миа подняла глаза и встретилась с усталым взглядом врача.

— Я не знаю, что сказать.

Врач пожал плечами.

— Скажите, что поймаете того, кто это сделал.

Роджер Барнетт потребовал этого для Кейтлин. Дейна потребовала того же для Пенни Хилл.

— Поймаем. Обязательно. Он уже убил четырех женщин. Спасибо за то, что сделали все, что могли.

Он мрачно кивнул.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже.

Она уже дошла до двери, но остановилась. Заставила себя оглянуться и посмотреть на Брук Адлер еще раз. Потом перекрестилась и, пятясь, вышла в коридор.

Четверг, 30 ноября, 05:45

Ребенок наблюдал за происходящим из своего укрытия. Он снова стоял возле дома. Мальчик не знал, что именно он закапывал в землю, но понимал, что это что-то очень, очень плохое. Потому что он очень плохой.

Неужели больше никто не знает? Неужели я один вижу, какой он на самом деле плохой?

Он подумал о маме, о том, как она беспокойно ворочается в постели, и неожиданно сильно, ужасно рассердился. Она должна была знать. Должна была увидеть. Она знала, что он исчезает по ночам. Но она вставала каждое утро и притворялась, что все хорошо. Жарила яичницу с беконом и улыбалась так, словно все нормально. Но все было совершенно ненормально.

Ему отчаянно хотелось, чтобы он просто ушел. Оставил их в покое. Ему хотелось, чтобы мама выгнала этого человека. И велела никогда не возвращаться. Но она никогда так не поступит, потому что боится. Он понимал. Он понимал, что она имеет право бояться.

И я тоже.

Четверг, 30 ноября, 07:20

— Папа!

Рид поднял взгляд от пуговиц рубашки, не выпуская петельки из руки.

— Что, Бет?

Она стояла в дверях его спальни и хмурилась.

— У тебя все нормально?

Нет. У него болела душа. Еще двое.

— Я просто устал, милая. Просто очень сильно устал.

Она колебалась.

— Папа, мне опять нужны деньги на обед.

Рид нахмурился.

— Я ведь давал тебе деньги в понедельник!

— Я знаю. — Она скорчила гримасу. — Мне нужно было заплатить пару штрафов за библиотечные книги. Прости.

Рида это обеспокоило, но он дал дочери двадцатку.

— Возвращай книги вовремя, хорошо?

— Спасибо, папа. — Она сунула деньги в карман джинсов. — Я пойду, поставлю тебе кофе.

— Кофе мне точно не помешает.

Он устало присел на край кровати. Миа была права. Сегодня утром он чувствовал себя разбитым. Он подумал о том, где она сейчас, представил ее — дома, одну. Он должен был держать себя в руках, выждать, пока бы они установили основные правила. Никаких обязательств. Но он не сумел. Его мысли крутились только вокруг нее, а тело начинало выходить из-под контроля. Он должен был держать себя в руках, потому что не хотел причинять ей боль.

Он окинул взглядом свою спальню. Все здесь осталось таким, каким его создала Кристин, — изящным и элегантным, несмотря на течение времени. Комната Мии была мешаниной из несочетающихся цветов, оранжевых и ярко-фиолетовых оттенков. Полосатые одеяла и клетчатые занавески. Все явно куплено на распродажах.

Но кровать выполняла свою функцию достаточно хорошо. Секс с Мией может войти в привычку, если он это допустит. Но он всегда успешно боролся с вредными привычками. Он сильнее любой привычки. Рид рассеянно потер затекшие кончики пальцев. Он бросил пить, когда понял, что не может сдерживаться, — а ведь его биологическая мать так и не смогла отказаться от алкоголя. Болезнь — вот как она это называла. Выбор — говорил он. Она любила алкоголь больше, чем сына, больше, чем кого бы то ни было.

Рид поморщился и постарался отогнать мысли о матери. За эту неделю он вспоминал о ней чаще, чем за последние несколько лет.

Он должен и дальше себя контролировать. Не позволить связи с Мией отвлекать его от действительно важных вещей. От жизни, которую он создал для Бет. Для себя. Он взял с тумбочки тонкую золотую цепочку и повесил ее на шею. Талисман? Возможно. Напоминание? Наверняка.

Пора уже выдвигаться из дома, или он опоздает на утреннее совещание.

Глава 15

Четверг, 30 ноября, 08:10

— Считай до десяти и отправляйся в ад?

Сидевший во главе стола Спиннелли нахмурился. Здесь был и Джек, и Сэм с Вестфаленом. Спиннелли, должно быть, решил активизировать наступление на противника: к ним присоединились Мерфи и Эйдан Рейган. Миа выбрала себе стул подальше от остальных и сидела одна, закрыв глаза. Но Рид понимал: эмоции в ней кипят и требуют выхода. Она позвонила ему, когда выходила из больницы, и в ее голосе сквозило отчаяние.

— Это были ее предсмертные слова, — сказала она, придав голосу вежливые нотки. — Буквально.

Вестфален внимательно посмотрел на нее.

— Как ты считаешь, Миа, что они означают?

— Я не знаю. Я сначала решила, что она просто послала меня к черту. — Она фыркнула. Скептически. Болезненно. — Бог свидетель, она имела на это полное право.

— Миа… — начал Спиннелли, но она выпрямилась и подняла на него глаза.

— Я знаю. Это не наша вина. Майлз, я считаю, эти слова ей сказал он, прямо перед тем, как поджег. Я еще никогда не видела ничего подобного. И больше такого видеть не хочу.

— Тогда давайте действовать. — Спиннелли подошел к доске. — Что нам известно?

— Ну, Мэнни Родригес не мог этого совершить, — сказала Миа. — Мы ведь его арестовали.

— Ты была права на его счет, — согласился Спиннелли. — Теперь еще важнее узнать, что ему известно, о чем он умалчивает, Что еще? Что насчет жертв?

— Брук Адлер и Роксана Ледфорд, — ответила Миа. — Обе были школьными учительницами. Брук преподавала английский язык, а Роксана — музыку. Роксане было двадцать шесть лет, Брук только-только исполнилось двадцать два года.

Лицо Спиннелли стало мрачным и смиренным одновременно.

— Причина смерти?

— Причиной смерти Адлер стала сердечно-сосудистая недостаточность, вызванная ожогами высокой степени тяжести, — ответил Сэм. — Причиной смерти второй жертвы является колотая рана в брюшной полости.

— Лезвие? — коротко уточнила Миа.

— Приблизительно пятнадцать сантиметров длиной. Тонкое. Острое. Лезвие проникло в брюшную впадину и… — он сделал горизонтальный жест, словно вскрывая что-то, — разрезало живот сантиметров на десять-двенадцать.

— Нож согласуется с сексуальным насилием над жертвами, — заметил Вестфален. — Многие полагают, что нож — продолжение члена.

— Я бы хотела приставить нож к его продолжению, — проворчала Миа.

Рид сжался. Значит, он не одинок в своем желании.

— Дым в легких? — перенял эстафету Соллидей.

— Отсутствует. Ледфорд умерла за несколько минут. Задолго до того, как начался пожар.

Спиннелли записал информацию на доске и обернулся к ним.

— Что еще?

— Машина Адлер пропала. — Миа сверилась с записями. — План «Перехват» мы не отменяли, но результатов пока нет.

— Эту часть принципа действия он повторил, — глубокомысленно отметил Спиннелли. — Что еще совпадает?

— Взрывное устройство такое же, — ответил ему Рид. — Я нашел остатки в спальне Брук и у центрального входа здания.

— Ноги Адлер были сломаны, как и у первых двух жертв, — добавил Сэм. — Но ее не порезали так сильно, как ту женщину, Хилл. Если бы порезали, то она, скорее всего, не прожила бы достаточно долго, чтобы ее успели вынести из огня живой. У Ледфорд мы обнаружили только колотую рану и ожоги, вызванные пожаром.

— Я думаю, мы можем с большой долей вероятности предположить, что Роксана Ледфорд застала его врасплох, — вставил Джек. — Мы нашли обломки скрипки вокруг того места, где пожарные обнаружили ее тело. Я думаю, она ударила его скрипкой.

— После того как позвонила в девять-один-один, — пробормотала Миа.

— И мы должны быть благодарны ей за это, — тут же заметил Спиннелли. — Если бы она так не поступила, Адлер не прожила бы столько, сколько прожила, и, возможно, пострадало бы большое количество людей.

— Там проживали тридцать человек, — констатировал Рид. — Ледфорд, возможно, спасла им жизнь.

— Не сомневаюсь, что этот факт принесет огромное облегчение родным Роксаны, — резко заявила Миа.

— Ты им сообщила? — мягко поинтересовался Вестфален.

— Приблизительно два часа назад. Они тяжело восприняли новость.

«И Миа тоже», — подумал Рид.

Мерфи ободряюще сжал ей руку.

— Все хреново, солнышко, — пробормотал он, не выпуская изо рта очередной брусочек морковки.

Она горько хмыкнула.

— Ты думаешь?

Риду очень хотелось тоже коснуться ее, взять за руку, но он понимал, что это исключается. И он уставился на доску.

— Взрыва газа не произошло. В доме есть только электричество. В кусочках яиц также обнаружены отличия. — Он подтолкнул стеклянную мензурку с кусочком расплавленной пластмассы. — Я нашел это в нескольких шагах от двери спальни Брук. Я думаю, что яйцо развалилось до того, как запал догорел. Оно не разлетелось на куски от взрыва.

Кончики усов Спиннелли опустились.

— Интересно. Варианты?

— Ну если бы устройство устанавливал я, то поставил бы его прямо на матрац. Там оно быстрее загорелось бы, да и находилось бы ближе к телу Адлер. Но я не думаю, что его поставили именно туда.

Эйдан Рейган царапал карандашом в блокноте.

— Почему нет?

— Потому что, если бы оно стояло на матраце, Брук Адлер не была бы жива, когда Хантер и Махони добрались до спальни, — она походила бы на Пенни Хилл и Кейтлин Бернетт. Кроме того, следы от огня показывают, что пожар начался на полу у двери, и ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до кровати.

— Это объяснило бы тяжелые ожоги на второй жертве, Роксане Ледфорд, — вставил Сэм. — Хотя ее тело не обмазали горючим веществом, просто она была ближе к очагу возгорания.

— И наконец, я нашел вещество, похожее на нитрат аммония, впитавшееся в волокна ковра. Каким-то образом яйцо упало на пол, и силы удара от падения оказалось достаточно, чтобы оно лопнуло.

— Она сбила его ногой? — спросила Миа, и Рид пожал плечами.

— Возможно.

Сэм покачал головой.

— У Брук были сломаны ноги. Трудно поверить, что она могла лягаться.

— Врач сказал, что ему трудно поверить, что, находясь под воздействием седативных средств, она все еще пыталась говорить, — заметила Миа. — Ее мучили ужасные боли, но она продолжала звать меня.

— Она попыталась ударить его ножом, — вставил слово Джек. — На полу гостиной мы нашли нож для мяса с отпечатками пальцев Адлер. К сожалению, крови на нем не выявлено, следовательно, она его не ранила.

— Думаю, Брук Адлер была намного сильнее, чем я считала еще вчера. — Улыбка Мии была горькой. — Опять-таки, это стало большим утешением для ее родителей.

— Миа, — сочувственно посмотрел на нее Вестфален, — ты общалась с родственниками обеих жертв без перерыва?

— Я уверена: наша встреча была для них адски болезненной, куда болезненнее, чем для меня. Кстати об аде: я думаю, что его выражение «отправляйся в ад» имеет некую символическую связь с огнем, с пожаром.

— Звучит логично, — согласился Вестфален. — Значит, люди, которых он убил, совершили нечто такое, за что он осудил их на ад. А как насчет «досчитай до десяти»?

— Речь идет о запале, — ответил Рид. — Сосед Пенни Хилл, мистер Райт, сказал, что слышал, как визжат шины, и видел, как уехал автомобиль, — а секунду спустя дом взорвался. Теперь, если предположить, что Райт прав и что убийца Хилл бежал со всех ног, как только поджег запал, у него остается приблизительно десять-пятнадцать секунд на то, чтобы спастись. Я проверял.

— Но почему именно десять? — задумался Вестфален. — Этому должно быть некое логичное объяснение — помимо агрессивности а-ля Клинт Иствуд.

Лицо Мии окаменело.

— Я надеюсь, это не число людей, которых он планирует убить.

В помещении повисло молчание.

— Какая радужная перспектива! — пробормотал Джек.

— Давайте прослушаем кое-какие радужные новости, — блеснул остороумием Спиннелли. — Джек, прошу.

— Мы проверяли отпечатки пальцев весь день и всю ночь. Теоретически всем отпечаткам в классе рисования и научной лаборатории должны были найтись соответствия в базе. Все люди в Центре надежды, как преподаватели, так и учащиеся, сдавали отпечатки. Но один набор отпечатков не соответствовал ни одной записи в базе данных. И хотя сейчас это неважно, Мэнни они не принадлежат. Кроме того, отпечатки отсутствуют и в общей базе отпечатков для США, так что наш преступник к ответственности не привлекался.

— Выходит, какой-то человек работал или учился в этой школе, но отпечатков пальцев не сдавал, — задумчиво протянул Спиннелли.

— Возможно. — Миа встретилась взглядом с Ридом, и он практически увидел, как мечутся мысли у нее в голове. — Но Сикрест не производит впечатления человека не на своем месте. Он, конечно, скрытный сукин сын, но прекрасно знает, что происходит на этой территории. Я представить не могу, чтобы он позволил кому попало шастать вокруг школы. У Биксби хранятся карточки с отпечатками пальцев каждого учителя и каждого подростка, как бывших, так и настоящих. Каждый набор отпечатков должен соответствовать конкретному человеку.

Рид подумал, что понимает, к чему она клонит.

— Значит, либо Сикрест кого-то пропустил, либо одна из карточек, которые нам предоставил Биксби, не отвечает действительности. То ли это было сделано преднамеренно, то ли произошло случайно.

У Спиннелли заходили желваки.

— Снимите отпечатки со всех в этой школе. Тех, кто будет сопротивляться, тащите сюда.

Улыбка Мии походила скорее на волчий оскал.

— С удовольствием.

— Вы нашли какую-либо связь между документами Барнетта и Хилл? — продолжал Спиннелли.

— Гм, нет.

Ее самообладание на мгновение пошатнулось, и Рид не мог не подумать о том, что именно она делала, вместо того чтобы читать документы. Но у них ведь есть право на личное время. Он не станет испытывать на этот счет чувство вины. И надеялся, что и она не станет.

Миа откашлялась.

— Мы продолжим работу с документами. В программе новостей сообщили имена погибших?

— Я поймал два местных выпуска, — ответил Эйдан. — И на четвертом, и на седьмом канале сказали, что не раскрывают имен жертв, пока полиция не сообщит родственникам.

— Я видел новости по девятому каналу, — вставил Вестфален. — Та же ситуация.

— Да и пожар начался, когда все газеты уже ушли в печать, — добавила Миа.

Рид понял ход ее мыслей.

— Значит, мы можем предположить, что Биксби и его друзья еще не слышали об убийстве, если только они как-то в нем не замешаны.

Она кивнула.

— Думаю, нужно вернуться в Центр надежды еще до обеда. Я хочу проверить, сможет ли «ось зла» посмотреть нам в глаза.

Губы Рида растянулись в насмешливой улыбке.

— «Ось зла»? Биксби, Томпсон и Сикрест. Звучит.

Она улыбнулась в ответ, но снова помрачнела.

— И я хочу сообщить Мэнни, что Брук мертва. Возможно, эта новость выбьет его из колеи и он признается, что именно скрывал от нас.

— Дайте сначала мне с ним побеседовать, — попросил их Вестфален. — Я боюсь, если вы слишком сильно на него надавите, он сломается, и тогда мы уже ничего не сможем из него вытащить. Я буду готов к обеду.

— Хорошо. Но не позже. Я не хочу давать ему время на то, чтобы исправить огрехи в своей истории.

— Как насчет квартиры Адлер? — спросил Мерфи. — Камеры там есть?

— Нет, — вздохнул Рид. — Это место без выкрутасов, да и то, что у них реально было, давно не ремонтировалось. В нескольких блоках даже детекторы дыма фактически не работали. Нам придется опросить всех жителей по старинке, лично, чтобы узнать, не заметил ли кто из них преступника.

— Мерфи и Эйдан, вы опросите свидетелей, — распорядился Спиннелли. — Что-нибудь еще? — уточнил он, когда все встали. — Тогда встречаемся здесь же в пять. И, Миа, мне нужен конкретный подозреваемый, с именем.

Она вздохнула.

— Надежда умирает последней.

Четверг, 30 ноября, 08:15

Когда он разглядывал заголовки, ему пришлось щуриться. Он устал. Он подумал, не стоит ли позвонить на работу и сослаться на болезнь, но решил, что это будет выглядеть несколько подозрительным. При данных обстоятельствах.

Но какие это были обстоятельства! Вчера вечером ему крупно, неслыханно повезло. Четверо. Сгорели. Заживо. Это, наверное, рекорд. По крайней мере, для него точно. «Мой личный рекорд!» Он хихикнул и перевернул страницу «Буллетин». Судя по всему, они быстрее всех публикуют последние известия, а потому он начал с их статей. Но на первой полосе о нем ничего не напечатали. Там он нашел только пережеванную бурду со вчерашней пресс-конференции. Он расправил плечи. Из-за него одного устроили целую пресс-конференцию. Круто!

Он просмотрел другие новости. И остановился внизу третьей страницы, увидев два знакомых имени: Джоанна Кармайкл и — кто бы вы думали? — детектив Миа Митчелл.

Судя по всему, во вторник ночью в Митчелл стреляли. Какой-то бандит устроил пальбу возле квартиры Митчелл, по адресу Седжвик-плейс, 1342. Да, такое не каждый день увидишь: в газете напечатали домашний адрес копа. Наверное, это судьба, или карма, или еще что-то в том же роде. Он постепенно начинал верить в судьбу. Очевидно, у этого бандита был зуб на нашего доброго детектива, и зуб этот вырос во время другой перестрелки, случившейся почти три недели назад. Очевидно, стрелок из бандита никуда не годный, но, по крайней мере, ему удалось скрыться.

Он вырвал статью из газеты и скрупулезно обрезал края. Митчелл — очень занятая дамочка. У нее куча врагов. Вчера она слишком рисковала. Учитывая, что Брук Адлер мертва, у нее были все основания рисковать. Если ее застрелят, на ее место просто придут новые копы. Но искать они станут этого парня. Он провел пальцем под именем бандита. Мелвин Геттс. Если бы так случилось, что Митчелл погибла, они стали бы искать бедолагу еще усерднее. Это бы их отвлекло, а сейчас ему ничего другого и не надо. Просто отвлечь полицию, выиграть немного времени.

Он сунул вырезку в журнал, ко всем остальным. Он позволит себе поспать, когда все закончится. А сейчас ему нужно обрубить один конец и напустить на себя печальный вид. Бедняжка Брук мертва. Он просто раздавлен. И разумеется, немедленно предложит свою помощь полицейским.

Это самое меньшее, что он мог сделать.

Четверг, 30 ноября, 08:35

Миа так широко зевнула, что чуть не вывернула челюсть.

— Я устала.

— И я.

Соллидей медленно, но методично стучал по клавиатуре компьютера. У него был свежий, сосредоточенный вид настоящего профессионала, так что нельзя было догадаться, как он устал, и на мгновение она позволила себе вспомнить, как он выглядел, когда лежал, раскинув руки, на ее кровати после третьего этапа самого лучшего секса в ее жизни.

— Что ты делаешь?

Он продолжал стучать по клавишам, не поднимая глаз.

— Думаю, прежде чем возвращаться в Центр надежды, стоит немного разузнать о прошлом наших деятелей. — Он усмехнулся. — Я имею в виду «ось зла».

— К этому времени я уже должна была все подготовить, — проворчала Миа и заставила себя выбраться из кресла.

— Ну не подготовила, так не подготовила, — мягко возразил Рид. — Именно для этого тебе и назначили напарника: чтобы не приходилось делать абсолютно все самой.

Она прислонилась к его столу и втянула воздух, наслаждаясь запахом его лосьона после бритья. Он тщательно выбрил все вокруг бородки, которая ночью щекотала внутреннюю часть ее бедер.

— Значит, напарника мне дали именно для этого? — прошептала она так, чтобы никто, кроме него, не услышал.

Его пальцы замерли над клавишами, затем возобновили свой ритмичный стук.

— Миа! — возмутился он, но тоже шепотом.

— Прости. Ты прав.

Она встряхнулась и обратила внимание на экран. Он прекрасно разбирался в базах данных правоохранительных органов. Ей и в голову не приходило, что начальники пожарной охраны тоже ими пользуются. Что ж, в последнее время она много нового узнала о начальниках пожарной охраны.

— Что ты нашел?

Он нажал еще несколько клавиш и с интересом посмотрел на экран.

— Сикрест — бывший полицейский.

— Многие полицейские начинают заниматься безопасностью частной собственности после того, как выходят на пенсию. Меня это не удивляет.

— Меня удивило другое. Он уволился и перешел на работу к Биксби четыре года назад, всего лишь за два года до плановой пенсии.

— И потерял свою здоровенную пенсию, — задумчиво произнесла Миа. — Интересно, что там случилось.

— Может, пообщаешься с его старыми друзьями, попробуешь узнать?

— Я лучше попрошу Спиннелли. Он может нарыть информацию там, куда мне не пробраться. Что насчет Томпсона?

— Наш услужливый школьный психолог, — проворчал Рид. — В базе данных на него ничего нет. — Он вбил имя и фамилию в поисковик «Гугл». — У Томпсона степень доктора философии Йельского университета.

Миа нахмурилась.

— Что йельский мальчик делает в колонии для несовершеннолетних? Там же фактически не платят!

— Он выпустил книгу «Реабилитация несовершеннолетних преступников». Я проверил досье Мэнни в Центре надежды. Томпсон уже некоторое время ведет с ним сеансы психотерапии.

Миа приподняла брови.

— Интересно, не планирует ли доктор Томпсон издать продолжение книги?

— Это объяснило бы его приступ гнева, когда мы задержали Мэнни. Мы можем посмотреть его рабочие документы?

— Скорее всего, у нас для этого недостаточно оснований, но попробовать можно. Так, а что там есть на Биксби?

Он не спускал глаз с экрана.

— Он написал несколько статей о проблемах образования.

— Две из них посвящены использованию образования для реабилитации, — отметила она.

— И опять-таки, мне интересно: почему он не подыщет себе место с более высокой зарплатой?

— Надо выяснить. Проверь Аттикуса Лукаса, учителя рисования.

Он так и сделал.

— У него были собственные выставки. — Он пробежал страницу глазами и поднял взгляд на Мию. — В престижных галереях. И снова мне интересно, почему он работает в школе.

— Что есть на Центр надежды? Это ведь некоммерческое заведение, правильно? Ты знаешь, как проверять финансы?

Взгляд, который он метнул на нее, был подчеркнуто терпеливым.

— Да, Миа.

Взгляд, который она метнула на него, был бесстрастным.

— Тогда попробуй найти там нарушения, а я пока проверю свою голосовую почту. Потом нужно будет выдвигаться. Все учителя должны приехать в Центр к девяти.

На ее стол приземлилась газета — это к ним подошел Мерфи, и вид у него был рассерженный.

— Что такое? — удивилась Миа.

— Ты снова попала в новости, наша гламурная штучка. Третья страница «Буллетин», внизу справа.

На мгновение она спросила себя, не растрезвонила ли уже Кармайкл о ее бурной ночи с Ридом, и сама же ответила отрицательно. В «Буллетин» газету отдавали в печать в час ночи, а Рид ушел почти в четыре часа утра. Она опустила глаза и почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

Все оказалось хуже. Намного хуже. В ней вспыхнул гнев, и она с трудом сдержала языческое желание сомкнуть руки вокруг шеи Кармайкл.

— Я хочу… — «Убить эту женщину». Она прикусила язык и перевела взгляд на Соллидея, смотревшего на нее с явным беспокойством. — …Кармайкл. Она узнала о том, что во вторник нас обстрелял Геттс. И напечатала мой домашний адрес. Сначала Уитон, теперь вот это. У меня больше не осталось частной жизни. Знаешь, я просто ненавижу репортеров.

— А как же Уитон? — уточнил Мерфи, и она вздохнула.

— Она вчера заметила таинственную блондинку. И попыталась использовать это, чтобы заставить Рида выдать ей конфиденциальную информацию о деле.

— Но ты отказал ей, Соллидей. — Пальцы Мерфи отбивали дробь по столу Мии.

Рид метнул на него нетерпеливый взгляд.

— Конечно, отказал. — Он делано спокойно поднял газету, но на лице у него ходили желваки, а глаза метали молнии. — Ее нужно остановить.

— Она спрячется за Первую поправку. — Миа провела языком по зубам. — Я не стану поздравлять ее с Рождеством, Рид. И мне уже все равно, что она принесла мне Дюпри на блюдечке с голубой каемочкой.

Его глаза по-прежнему яростно сверкали.

— Это наверняка остановит ее. Миа, тебе больше нельзя жить на прежнем месте. Теперь каждая канализационная жаба в городе сочтет своим долгом заявиться к тебе в гости.

Она усмехнулась.

— Канализационная жаба? Похоже, я плохо на тебя влияю, Соллидей.

— Я серьезно, Миа. Тебе нужно найти новую квартиру.

— Он прав, Миа, — согласился с ним Мерфи. — Она буквально нарисовала мишень у тебя на спине.

— Я никуда не поеду и даже обсуждать это не стану. Сейчас я прослушаю голосовую почту, а потом выполню свою гребаную работу. — Миа схватила мобильный, не обращая внимания на негодующих коллег. Внезапно она нахмурилась. — Я вчера вечером получила сообщение от доктора Томпсона.

— Он из «оси зла», но кто именно? — спросил Мерфи, все еще злясь на нее.

— Школьный психолог. Он сказал, что ему обязательно нужно встретиться с нами. Дело срочное.

— Я не верю ни единому его слову, — процедил Рид.

— Я тоже не верю. Но давайте выясним, чего конкретно он от нас хочет.

Четверг, 30 ноября, 09:15

— Соллидей и Митчелл пришли на встречу с доктором Биксби и доктором Томпсоном, — торжественно заявил Рид.

Марси поджала губы.

— Я позвоню доктору Биксби.

Сикрест на встречу пришел, как и Биксби, а вот Томпсон — нет. «Ни один из сотрудников Центра не знает о смерти Брук Адлер», — решил Рид. Или если они все-таки знали, то чертовски хорошо это скрывали.

— Чем могу помочь? — официальным тоном поинтересовался Биксби.

— Мы приглашали и доктора Томпсона, — заметила Миа. — Мы хотели бы поговорить с ним.

Биксби нахмурился.

— Это невозможно. Его нет.

Рид и Миа переглянулись.

— Нет? — переспросил Рид. — Но где же он?

— Мы не знаем. Он обычно приходит на работу к восьми, но сегодня я его еще не видел.

Рид приподнял бровь.

— Он часто не является на работу без предупреждения?

Похоже, этот вопрос вывел Биксби из себя.

— Нет, он всегда звонит.

— Кто-нибудь звонил ему домой? — уточнила Миа.

Сикрест кивнул.

— Я звонил. Никто не ответил. Почему вы так хотите с ним встретиться?

— Он звонил мне. И я подумала, что, возможно, он хочет что-то сообщить об убийстве Брук Адлер.

На мгновение все замерли. Затем Сикрест заиграл желваками, а лицо Биксби посерело. Рид слышал, как у него за спиной ахнула Марси.

— Когда? — требовательно спросил Сикрест. — Как?

— Среди ночи, — ответил Рид. — Она умерла от ран, которые получила во время пожара.

Биксби опустил взгляд, не в силах справиться с шоком.

— Поверить не могу.

Миа вздернула подбородок.

— Я могу. Я была там, когда она умерла.

— Она что-нибудь сказала перед смертью?

Миа мрачно улыбнулась.

— Она сказала очень многое, доктор Биксби. Для протокола: где вы были сегодня ночью между тремя и четырьмя часами?

Биксби возмутился:

— Вы не можете меня подозревать!

Сикрест вздохнул.

— Просто ответьте на ее вопрос, Бикс.

Биксби недобро прищурился.

— Дома. Спал. С женой. Она подтвердит.

— Я уверена, что подтвердит, — вежливо кивнула Миа. — А вы, мистер Сикрест? Тот же самый вопрос.

— Дома. Спал. С женой, — ответил он с легким намеком на сарказм.

— Она подтвердит, — язвительно добавила Миа и улыбнулась. — Спасибо, господа.

Рид с трудом сдержал улыбку. Она насмехалась над ними, и ей это нравилось.

— Нам придется опросить ваших сотрудников и ознакомиться с их личными делами. Не могли бы вы подготовить для нас отдельное помещение?

— Марси! — рявкнул Биксби. — Подготовьте конференц-зал номер два. Я буду у себя в кабинете.

Сикрест наградил их долгим горьким взглядом, после чего проследовал за начальником.

— Интересно, мы услышим через несколько минут, как работают измельчители бумаги? — проворчал Рид.

— Патрик сказал, что мы не можем предъявить достаточно оснований для того, чтобы получить ордер на ознакомления с личными делами сотрудников, — вполголоса заметила Миа. Ситуация вызывала у нее стойкое чувство отвращения. — Но возможно, у нас хватит оснований на знакомство с личным делом Томпсона, если мы сможем доказать, что он сбежал из города. Давай созвонимся кое с кем. — Она нахмурилась и покосилась на Марси. — Наверное, лучше это сделать на улице.

Они вышли, и Миа достала из кармана мобильный.

— Я позвоню Патрику и узнаю, сумеем ли мы получить ордер на осмотр компьютера Томпсона и папок с документами здесь и у него дома. Можешь позвонить Спиннелли? Попроси его отправить людей в дом Томпсона. Чтобы выяснить, там ли он.

— Я также попрошу его прислать людей сюда, перекрыть все входы и выходы. Я не хочу, чтобы кто-то сбежал.

Они осуществили все звонки и одновременно спрятали телефоны обратно в карманы. Миа прищелкнула языком.

— Ты, того и гляди, начнешь заканчивать фразы вместо меня.

В нем шевельнулась досада, вызванная неловкостью от подразумеваемой близости. Последним человеком, который заканчивал фразы вместо него, была Кристин.

— Тебе дадут ордер? — резко спросил он, и Миа растерянно моргнула. Его тут же охватило чувство вины. Ведь теперь между ними действительно существовала определенная близость, по крайней мере, физическая. Он надеялся, что понял ее правильно и она не из тех женщин, кому нужны обязательства. В противном случае ей будет больно. — Прости. Я не хотел кричать на тебя.

Она отмахнулась от его извинений.

— Патрик хочет попробовать получить ордер. Ты созвонился со Спиннелли?

— Да. Он позвонит нам, как только патрульная машина подъедет к дому Томпсона. Он добавил, что сюда едет Джек со специалистом по отпечаткам и еще кем-то, кто проверит помещение на «жучки».

Она нахмурилась.

— Меня просто разрывает от желания отвезти всех сотрудников в участок, но у нас катастрофически не хватает времени. Я хочу поговорить с ними немедленно.

— Тогда прочешем их частым гребнем и посмотрим, что обнаружится. — Он заставил себя улыбнуться. — Ты готова прихлопнуть злую осу?

Она рассмеялась, и, услышав ее смех, Рид расслабился.

— Пойдем.

Сикрест уже поджидал их. Держа в руках пачку папок, он провел их в выделенное помещение. Это оказалась та самая комната, в которой вчера они дожидались Биксби. У Мии возникло ощущение, что с тех пор прошел миллион лет.

— Пожалуйста, распорядитесь, чтобы сотрудники заходили к нам по одному, — попросила его Миа, когда они обосновались на твердых деревянных стульях. — Сначала мы хотим побеседовать с теми, кто лучше всех знал мисс Адлер.

Сикрест небрежно опустил пачку папок на стол.

— Так точно, мэм.

Он ушел.

— Простите… — В дверях появился какой-то чрезвычайно бледный мужчина. — Вы ведь детективы. — Он бросил осторожный взгляд через плечо. — Я должен поговорить с вами.

Миа посмотрела на Рида.

— Будем ждать специалиста по «жучкам»? — вполголоса уточнила она.

— Он, похоже, нервничает. Наверное, не стоит заставлять его ждать, ведь он может и передумать. Кроме того, если бы Биксби действительно хотел подслушать наш разговор, то мог бы приложить ухо к двери, даже если здесь нет «жучков».

— Ты прав. Будем задавать вопросы всем подряд, как и планировали, а затем всех, кто покажется интересным, отвезем в участок. — Она кивнула незнакомцу. — Я детектив Митчелл, а это лейтенант Соллидей. Пожалуйста, входите и присаживайтесь.

— Я Девин Уайт. — Он быстро положил на стол учебник, который держал в руке, и сел. Взгляд у него был потрясенным и печальным. — Я только что услышал… Не могу в это поверить. Я видел пожар в новостях, но мне и в страшном сне не приснилось бы, что речь идет о Брук.

— Мы искренне сочувствуем вашей потере, сэр, — мягко произнесла Миа. — Мы должны задать вам несколько вопросов.

Он нервно потер руки и посмотрел на дверь.

— Да. Да, конечно.

Рид поставил диктофон на стол.

— Вы хорошо знали мисс Адлер?

— Нет. Она не так уж долго здесь проработала. Собственно, я по-настоящему познакомился с ней только на прошлой неделе. То есть я, конечно, видел ее на кампусе, но на этой неделе мы впервые поговорили.

— Как-долго вы здесь работаете, мистер Уайт? — спросила Миа.

— Пять месяцев. С начала прошлого лета.

— Когда вы видели ее в последний раз?

— Вчера вечером. — Девин Уайт тяжело вздохнул. — Послушайте, детектив, должен признаться, меня пугает то, что я сейчас с вами разговариваю, — очень тихо произнес он.

— Почему?

— Потому что Брук тоже разговаривала с вами, а теперь она мертва! — выпалил он. И снова опустил голос до шепота. — Брук вчера поругалась с Биксби. Я слышал только самый конец, но он грозился уволить ее. Требовал, чтобы Брук написала заявление об уходе. Она угрожала обратиться к прессе. Она была очень расстроена, переживала, что окажется на мели. Я отвел ее к Флэннагану, чтобы она немного успокоилась. Это бар, куда многие из нас ходят, чтобы развеяться после работы.

— Когда вы с ней попрощались? — вступил в разговор Рид.

— В семь тридцать, — ответил Уайт уже нормальным голосом. — Брук немного переборщила с пивом, и я отвез ее домой и проводил до дверей. Потом поехал к себе домой. Брук сказала, что на работу ее отвезет подруга, и попросила меня отвезти ее после работы к Флэннагану, чтобы она могла забрать машину. Но сегодня утром она не появилась. Я подумал, что она, наверное, сдалась и все-таки написала заявление.

Значит, убийца не угонял машину Брук. Следовательно, если они найдут машину, в ней не будет никаких улик, которые могли бы вывести их на личность преступника.

— До Флэннагана далеко отсюда? — уточнил Рид.

— Километра полтора-два. Она так переживала из-за этой чертовой книжки, которую задала читать ученикам, — «Повелитель мух». Она боялась, что подтолкнула Мэнни к поджогу. Он ее пугал.

— Она боялась кого-нибудь еще? — спросил Рид, но Уайт только пожал плечами.

— От Джеффа Демартино у нее мурашки бегали, но на него у всех такая реакция.

Миа записала это имя.

— Он учится здесь?

— Да. Умный парень. И очень проблемный. Джулиан считает его социопатом.

— Кто-нибудь еще? — продолжала Миа.

— Ее нервировал Барт Сикрест. Но больше никто.

— Еще один вопрос. — Миа встретилась взглядом с Уайтом и уставилась ему в глаза. — Где вы были между тремя и четырьмя часами ночи?

Он побледнел.

— Меня подозревают? Наверное, это правильно. Я был дома. Спал.

— Кто-нибудь может это подтвердить? — вежливо уточнила Миа.

— Моя невеста.

Миа растерянно заморгала.

— Но я думала, что вы и мисс Адлер…

— Мы друзья. Я помог ей, когда она испугалась. Но ничего такого между нами не было.

Миа протянула ему свою визитку.

— Спасибо. Пожалуйста, позвоните мне, если вспомните что-нибудь еще.

Уайт встал, взял свою книгу со стола и сунул ее под мышку.

— Вы ведь будете следить за Биксби? — прошептал он. — Я никогда не думал, что этот человек может быть… злым, но теперь не настолько уверен.

Миа никак не отреагировала на суровую оценку Биксби из уст Уайта.

— Спасибо, мистер Уайт. Благодарим за предоставленную информацию.

Она открыла дверь и чуть не налетела на Марси, стоящую там с кислым видом. Испуганно косясь по сторонам, Уайт торопливо скрылся, а Марси нахмурилась.

— На улице ожидает некий сержант Ангер. Он утверждает, что вы его вызывали.

— Да. Вы можете предоставить нам еще одно помещение? Сержант Ангер будет заново снимать отпечатки пальцев у сотрудников и учащихся.

Марси воинственно выпятила грудь.

— Доктор Биксби такого распоряжения не давал.

— В этом нет никакой необходимости, — вежливо возразила Миа. — Вы обязаны сдавать отпечатки пальцев. Согласно закону. У нас есть причины полагать, что в ваших личных делах присутствуют… ошибки. Пожалуйста, найдите сержанту помещение. Ему понадобятся стол и розетка.

Рид откинулся на спинку стула.

— Думаю, прежде всего следует взять отпечатки у доктора Биксби.

— Согласна. — Она вздохнула. — Неудивительно, что Биксби хотел знать, что она сказала перед смертью. Это просто бомба. Мы продолжим беседовать с учителями, пока Джек все подготовит. — Она выглянула в коридор. — Кто там следующий? Пожалуйста, входите.

Четверг, 30 ноября, 10:15

— Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Керси. — Джеки Керси, похоже, много плакала, отчего лицо у нее покраснело и опухло. — Я детектив Митчелл, а это мой напарник, лейтенант Соллидей. Мы сочувствуем вашей потере, мэм, но должны задать вам несколько вопросов.

Одни и те же слова она говорила и учителю математики, и учителю истории, и библиотекарю, которого они только что закончили допрашивать, но, несмотря на многочисленное повторение, эти слова вовсе не казались менее искренними. Керси неуверенно кивнула.

— Простите, я просто никак не могу перестать плакать.

Миа успокаивающе сжала ей руку.

— Ничего страшного. Итак, что вы преподаете, мисс Керси?

Она шмыгнула носом.

— Я преподаю географию в средних классах.

— Что вы можете нам сказать о мисс Адлер?

Джеки Керси всплеснула руками.

— Брук была такой молодой. Такой… оптимистичной. Здесь это довольно быстро теряешь. Она хотела поступать правильно, хотела достучаться до этих детей.

— Она кого-то выделяла?

— Она переживала из-за Мэнни. — Керси сдвинула брови. — И боялась Джеффа.

«Четверо из четырех учителей упомянули этого Джеффа», — отметил про себя Рид.

— А вы? — осторожно поинтересовалась Миа.

— Скажем так: я рада, что он сидит взаперти. Когда ему исполнится восемнадцать, я отвечу на ваш вопрос утвердительно.

— Как хорошо вы знали мисс Адлер? — спросил Рид.

— Примерно так же, как и остальных. Она только-только начала вылезать из своей раковины. Я убедила ее сходить к Флэннагану после работы в понедельник. Девин тоже туда собирался, а он ей нравился.

— А она ему нравилась? — вполголоса уточнила Миа.

— Девину все нравятся. — Она выдавила из себя слабую улыбку. — А больше всего ему нравятся те, кого ему удается уболтать участвовать в футбольном тотализаторе. Но да, она ему нравилась.

— Нравилась как подруга?

— Я несколько раз замечала, как он пялится на ее грудь, так что, думаю, его к ней влекло, но, насколько я знаю, за пределами школы они не встречались. Слушайте, все мы знаем, что вы были здесь вчера. Похоже, Брук во что-то впуталась, а теперь она мертва. Не хочу показаться бездушной, но что будет с нами? Нам угрожает опасность?

Миа выдержала достаточно долгую паузу, и Джеки Керси побледнела еще больше.

— Не ходите никуда в одиночестве.

— О господи! — прошептала Керси. — Это место — просто кошмар какой-то. Я так и знала.

Рид нахмурился.

— О чем вы знали, мэм?

— Я приехала сюда, потому что школа, в которой я раньше работала, закрылась, и я искала новое место. Но у меня всегда были недобрые предчувствия насчет Центра. Я больше ничего не могу вам сообщить, потому что ничего не знаю, просто чувствую.

Миа ободряюще сжала руку Керси и вручила ей визитную карточку.

— Доверяйте своим инстинктам, мисс Керси. Для этого они и нужны. Чтобы вы не теряли бдительности и не подвергали себя опасности.

Когда она ушла, Миа присела на край стола возле Рида.

— Керси не знала, что у Уайта уже есть невеста, — задумчиво сказала она.

— Я знаю. — Рид вытащил из кучи папок личное дело Керси. — Она работает здесь всего лишь восемь месяцев. — Его неожиданно осенило. — Ты заметила, что все учителя работают здесь меньше двух лет? Но ведь школа существует уже пять лет. Именно пять лет назад сюда пришли Биксби и Томпсон. Сикрест — четыре.

— Ха!

Он понял, что Миа об этом не задумывалась, но, в отличие от утренней ситуации, сейчас ее не возмутил тот факт, что Риду первому пришла в голову эта мысль.

— Ты прав. Лукас, Селебриз, учитель истории, библиотекарь, Уайт, Керси, Адлер. Все работают здесь меньше двух лет. — Она провела большим пальцем по пачке личных дел, сверху вниз, считая папки. — Приблизительно два десятка. Давай проверим твою версию, прежде чем продолжать беседу с учителями: может, у всех такая ситуация? — Она уважительно склонила голову. — Молодец.

Такая простая похвала не должна была вызвать у него желания пройтись колесом, но почему-то вызвала. Рид отмахнулся от нахлынувшей радости и открыл первую папку.

— Я читаю, ты пишешь… Идет?

Она согласно помахала авторучкой.

— Давай, поехали.

Они проверили три личных дела (все три учителя проработали в Центре меньше года), когда в дверь постучал Джек.

— Это рядовой Джеймс. Он проверит помещение на «жучки». Рядовой Уиллис скоро будет готов снимать отпечатки пальцев. Я на минутку заскочил к вам, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Согласно этой чертовой инструкции. Я не хочу, чтобы, когда мы закончим, у кого-то возникли вопросы насчет того безымянного отпечатка.

Рид и Миа проследовали за Джеком в другой конференц-зал, где полицейский подключал сканер к ноутбуку.

— Отпечатки Томпсона вам придется снимать у него в кабинете, — сообщил Рид. — Он сегодня не явился на работу.

— Интересно. Я сниму его отпечатки, а Уиллис может начинать работать с сотрудниками.

— Спиннелли отправил кого-нибудь сторожить входы и выходы? — спросила Миа.

— Когда я приехал, то не заметил их, — ответил Джек.

Уиллис поднял глаза.

— Они приехали сразу после меня. Я на несколько минут отстал от вас.

— Уиллис остановился на желтый свет, — насмешливо пояснил Джек.

Уиллис многозначительно подмигнул Мии.

— Вообще-то, на красный. Мне пришлось бы выписать самому себе штраф.

— Что все это значит? — В дверях возник Биксби, который просто кипел от негодования. — Явились сюда, снимаете у всех отпечатки пальцев, словно мы — обычные преступники! Это возмутительно!

— Ничего подобного, — теряя терпение, возразил Рид. — У нас в морге лежат тела четырех женщин, доктор Биксби. Одна из них — ваша бывшая сотрудница. Я полагал, что вы хотите знать, кто должен за это ответить. Я полагал, что, возможно, вы будете опасаться за собственную жизнь.

Биксби немного побледнел.

— С чего бы мне опасаться за свою жизнь?

— Я вряд ли поверю, что у вас совсем нет врагов, — спокойно ответил Рид. — Так что сделайте себе одолжение, не стойте у нас на дороге. А еще лучше — отведите сержанта Ангера в кабинет доктора Томпсона и позвольте ему выполнить свою работу.

Биксби натянуто кивнул.

— Сюда, сержант.

Миа улыбнулась.

— Молодец! — снова сказала она, и тут у нее зазвонил телефон. — Это Спиннелли, — пояснила она. — Митчелл слушает… Угу… — Она широко раскрыла глаза. — Вот ведь черт, Марк… Да ты шутишь. — Она вздохнула. — Еще нет. Уиллис как раз собирается начать. Спасибо. — Она резко закрыла мобильный. — Что ж, похоже, мы нашли Томпсона.

Рид откинулся на спинку стула, взглянул на ее расстроенное лицо и все понял.

— Он умер?

— Умер. Ему перерезали горло. Его обнаружил какой-то парень, который ехал на работу. Он увидел машину на обочине, а на ветровом стекле разглядел что-то похожее на замерзшую грязь. Позже выяснилось, что это не грязь, а кровь. Машина зарегистрирована на доктора Джулиана Томпсона. Поехали.

По пути к выходу Миа заглянула в кабинет Сикреста.

— Нам нужно ненадолго выйти.

— Простите великодушно, но я плакать не стану, — насмешливо заявил он, скрестив на груди руки.

— Вы даже не хотите знать, почему мы уходим? — не отступала она.

— А должен?

Миа сердито выдохнула:

— Черт возьми, да каким же полицейским вы были, Сикрест?

Его глаза вспыхнули.

— Бывшим, детектив.

— Томпсон мертв, — коротко сообщила она.

Сикрест вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Его лицо окаменело.

— Когда? Как?

— Я не знаю когда. И не могу сказать вам как! — рявкнула она. — В наше отсутствие сержант Ангер снимет отпечатки пальцев с сотрудников и студентов.

Он напрягся.

— Зачем?

Рид откашлялся.

— Затем, что мы обнаружили несоответствие в ваших документах, мистер Сикрест, — спокойно пояснил он. — Мы были бы благодарны вам за сотрудничество.

Он кивнул.

— Что-нибудь еще, лейтенант?

Рид чуть не вздрогнул от ставшего неожиданно любезным тона — таким контрастом он оказался в сравнении с насмешкой, предназначавшейся Мии.

Она кивнула, не обращая внимания на грубость.

— Ага. Никто, подчеркиваю, никто не должен входить в этот комплекс или выходить из него. Любой, кто попытается нарушить мое распоряжение, окажется в КПЗ. Вы все останетесь в строгой изоляции до тех пор, пока мы не решим проблему с отпечатком. Мы поняли друг друга, Сикрест?

— Полностью. — Он обнажил зубы в пародии на улыбку. — Мэм.

— Хорошо, — кивнула она. — Мы постараемся там не задерживаться.

Глава 16

Четверг, 30 ноября, 10:55

— Черт! — поморщилась Миа, идя к «саабу» Томпсона.

Это было первое слово, которое она произнесла с момента отъезда из Центра надежды. Рид жутко ее разозлил: опять вмешался, стараясь сгладить конфликт и успокоить всех. Но им очень нужно было, чтобы Сикрест оставался невозмутимым, а поведение Мии этому никак не способствовало. Однако все мысли о Сикресте испарились, стоило только Риду увидеть Томпсона за рулем машины. Его голова болталась, как у плохо набитой тряпичной куклы. Все было залито кровью.

Миа осторожно заглянула в окно.

— О боже, разрез до самой кости!

— Голова держится на полоске кожи приблизительно семи сантиметров шириной, — заметил судмедэксперт.

— Замечательно, — пробормотала Миа. — Он даже не успел отстегнуть ремень безопасности. Поэтому он и не упал, а остался сидеть в кресле.

Судмедэксперт, который что-то писал, хмыкнул:

— Говорят, что ремни безопасности спасают жизнь. Его ремень не спас.

— Тут нет ничего смешного! — вспылила Миа. — Черт возьми!

Судмедэксперт взглядом спросил у Рида: «У нее что, ПМС?»

Рид молча покачал головой и одними губами произнес: «Не надо».

— Время смерти? — требовательно спросила Миа.

— Между девятью часами вечера и полночью. Сообщите мне, когда его можно будет передвинуть. Простите, — добавил он. — Иногда шутка помогает не сорваться, особенно когда мы находим такое тело.

Миа глубоко вздохнула и с удрученной улыбкой повернулась к молодому судмедэксперту. Покосилась на его значок.

— Простите, Майклс. Я устала, разочарована и просто сорвала на вас злость. — Она снова сунула голову в салон автомобиля. — Кто-нибудь видел его ключи?

— Нет, — поднялась женщина в куртке ГОМП, осматривавшая другую сторону машины. — Мы его еще не трогали. Возможно, ключи под ним.

Миа открыла заднюю дверцу со стороны водителя.

— Преступник сидел здесь, сзади. Он схватил жертву за волосы, запрокинул его голову назад и ударил ножом. Есть следы борьбы, тормозной след или вмятины на машине? На него напали во время поездки?

Эксперт ГОМП покачала головой.

— Я проверила машину. Ни единой царапины. Она просто новехонькая. Очень дорогая машина, мечта угонщика.

— Роскошная машина на зарплату учителя колонии для несовершеннолетних, — задумчиво проворчала Миа. — Можете его двигать, если нужно.

Медэксперт так и сделал, предварительно закрепив голову Томпсона, чтобы не допустить ее полного отделения от тела.

— У него кольцо, — заметил Рид.

Миа подняла руку Томпсона.

— Рубин. Держу пари, он настоящий. Значит, это не ограбление.

— Ты и правда думала, что это ограбление? — удивился Рид, и она покачала головой.

— Нет. В заднем кармане у него бумажник. В переднем — мобильный телефон. — Она достала телефон убитого и нажала несколько кнопок. — Он сделал вчера днем шесть звонков. — Она прищурилась. — Четыре из них по номеру 708–555–6756, один — мне, и еще один… Это же номер нашей КПЗ! — Она тут же достала свой телефон и набрала номер. — Алло, это детектив Митчелл, Отдел расследования убийств. К вам вчера вечером не заходил некий доктор Джулиан Томпсон? — Она приподняла брови. — Спасибо.

Миа сунула телефон обратно в карман и встретилась взглядом с Ридом — в первый раз с тех пор, как они покинули Центр надежды.

— Он навещал Мэнни Родригеса, — сказала она. — Он расписался в регистрационной книге за пять минут до того, как оставил сообщение на моей голосовой почте.

— Второй номер определить сможешь? — спросил Рид.

— Поверь моему опыту, это номер одноразового телефона, — вздохнула она.

Майклс отвлекся от мертвого Томпсона и предложил:

— Так позвоните по нему.

Миа улыбнулась.

— Если я позвоню, он догадается, что мы уже обнаружили Томпсона. Я не уверена, что хочу раскрывать карты. Но за совет спасибо. — Она хлопнула молодого человека по плечу. — Гм, Майклс… Та шутка о ремне безопасности… В какой-то степени это было смешно. Немного по-детски, но напряжение снимает. — Она коротко, устало хохотнула. — Жаль, что я сама до этого не додумалась.

Майклс натянуто улыбнулся.

— Пользуйтесь, детектив.

Четверг, 30 ноября, 11:45

Соллидей припарковал свой внедорожник.

— Если я поведу себя по-детски, ты снова начнешь со мной разговаривать?

Она посмотрела на него, сдвинула брови. Он нарушил ход ее мыслей.

— Что?

— Миа, ты меня игнорируешь. Я уже на колени встать готов.

Уголки ее губ чуть приподнялись.

— Я тебя игнорировала, когда мы ехали туда. А когда ехали обратно, я просто задумалась. Но если ты немного постоишь на коленях, вреда от этого не будет.

Он вздохнул.

— Ты нарочно выводила Сикреста из себя. Не надо было.

Она прикусила губу.

— Но это было так приятно!

— Он нам еще, возможно, пригодится.

— Ну и ладно. Но я чувствовала бы себя намного лучше, если бы знала, почему он не досидел в полиции до пенсии.

— А я чувствовал бы себя намного лучше, если бы он отнесся к тебе с уважением.

Она пожала плечами.

— Да я привычная: мой старик всегда так ко мне относился. — Она тут же сменила тему, и Рид не успел задать вопросы, которые так и вертелись у него на языке. — Давай посмотрим, как там дела у Джека.

Сикрест ждал их у входной двери.

— Ну что?

— Он мертв, — коротко ответила Миа. — Перерезали горло. Нам нужно связаться с его ближайшими родственниками.

На сей раз Сикрест не так быстро оправился от шока. Он побледнел, и глаза у него забегали. Потом открыл рот, собираясь что-то сказать, но закашлялся.

— Он в разводе, — буркнул наконец Сикрест. — Но я знаком с его бывшей женой. Я разузнаю для вас номер ее телефона.

— Принесите его туда, где мы снимаем отпечатки, — попросила она, пытаясь вести себя вежливо. — Спасибо.

Когда они вошли, рядовой Уиллис как раз снимал отпечатки с толстых пальцев Аттикуса Лукаса.

— Мистер Лукас! — поздоровалась Миа. — Благодарим за сотрудничество.

— Мне нечего скрывать.

Он не спеша вышел, и Миа закрыла за ним дверь.

Портативный дактилоскопический аппарат представлял собой цифровую систему без использования чернил. Как только сканирование отпечатка завершалось, его можно было немедленно сравнить с имеющимися в базе данных. Джек оторвал взгляд от экрана.

— В обоих помещениях чисто. «Жучки» не обнаружены. Что вы успели выяснить?

— Томпсон мертв. Ему перерезали горло. Вчера вечером он навещал Мэнни Родригеса.

Джек растерянно заморгал и протянул:

— Интересно…

Соллидей подтащил стул и посмотрел на экран ноутбука.

— Ну что?

— Я уже снял отпечатки у всех сотрудников, кроме одного. И попросил дракона приемной найти его. Она только что вызвала его по громкоговорителю. Когда мы получим его отпечатки, то перейдем к учащимся.

Губы Мии дрогнули. Марси — дракон приемной. Прозвище ей понравилось. Но, увидев пачку карточек с отпечатками, она посерьезнела.

— Итак, мы нашли очевидные расхождения?

— Прости, Миа, но все отпечатки совпадают с отпечатками в базе данных штата.

— А как насчет карточек с отпечатками, которые нам дал Биксби? — уточнил Соллидей.

— Это просто милый сувенир от дактилоскопического агентства. Официальные отпечатки, с которыми работаю я, находятся в базе данных штата. И ни один из них не соответствует тому анонимному отпечатку, который мы сняли в кабинете рисования.

— Кто тот учитель, у кого ты еще не снял отпечатки? — спросил Соллидей.

В дверь постучали, Миа открыла ее и впустила Марси, иначе — дракона приемной.

— Я повсюду искала мистера Уайта. Но в комплексе его нет.

Из-за ее спины вышел Сикрест: вид у него был мрачный.

— И его машины на стоянке нет.

Миа тут же связала одно с другим.

— Черт! Проклятье!

— Он не мог скрыться, — постарался успокоить ее Джек. — Все утро у входа стоят патрульные.

— Он был здесь, когда Марси объявила, что ты приехал, Джек, — вспомнила Миа. — Наверное, он услышал, что мы собираемся снять у всех отпечатки пальцев. Уиллис отстал на несколько минут, а патрульные подъехали к воротам вместе с ним.

— Томпсон… — сквозь зубы процедил Соллидей. — Номер сотового телефона… Вчера вечером он звонил Уайту.

Соллидей помчался за личными делами учителей, которые он оставил в другом конференц-зале. Миа побежала за ним, чтобы тоже посмотреть документы.

— Пожалуйста, скажи, что номер телефона Уайта не 708–555-6756.

— Увы. — Он поднял взгляд, и разочарование Мии отразилось в его глазах. — Это был Уайт. Он скрылся.

Она сжала вытянутые по бокам руки в кулаки, уронила подбородок на грудь.

— Черт, блин, бл… — Ее накрыло волной усталости и отчаяния. — Он проскользнул просто сквозь пальцы!

В ее памяти тут же всплыло лицо Брук Адлер — такое, каким оно было несколько часов назад, когда девушка страдала от мучительной боли. Она достаточно долго цеплялась за жизнь, чтобы успеть передать им важную информацию. Считай до десяти. Отправляйся в ад.

Они используют эту информацию, чтобы найти ублюдка.

— Вперед, мы должны разыскать его! До того, как он убьет кого-то еще.

Четверг, 30 ноября, 12:30

— Гостиница «Бикон-Инн», Ривер-форест. Керри слушает. Чем могу помочь?

Он стоял спиной к телефону-автомату, постоянно просматривая улицу, готовый в любую минуту броситься бежать.

— Добрый день. Вы можете соединить меня с Джозефом Дауэрти?

— Я сожалею, сэр, но Дауэрти вчера выписались.

Я уже как-то сам догадался.

— Боже мой! Я из фирмы «Подержанные машины Майка Драммонда». Мы слышали о том, что они потеряли крышу над головой, и хотели предложить им машину из нашего парка, пока страховая компания не предоставит им другую. Не могли бы вы сообщить мне их адрес для пересылки почты или номер телефона?

— Секундочку… — Он услышал, как она застучала по клавишам. — Вот. Мистер Дауэрти попросил, чтобы корреспонденцию пересылали на Хармони-авеню, 993.

— Спасибо.

Он удовлетворенно повесил трубку. Он немедленно направится туда и проверит, действительно ли они сейчас там. Он не позволит им выскользнуть в третий раз.

Он вернулся к угнанному автомобилю и сел за руль. Он буквально кипел от злости, но нацепил на лицо маску ледяного спокойствия. Ему пришлось уйти из Центра надежды в том, в чем был, не взяв с собой ничего, кроме книги, в которой он хранил все свои газетные вырезки. И как оказалось, очень вовремя. Он прошел только полквартала, когда к воротам Центра подъехала патрульная машина. Еще минута — и он оказался бы в ловушке. Он тут же бросил машину и угнал другую — на случай, если они обнаружат его отсутствие немедленно.

Проклятая полицейская сука! Она догадалась о несоответствии отпечатков пальцев куда быстрее, чем он ожидал. Он-то полагал, что у него есть еще, как минимум, один день. Черт! Какое-то время придется путешествовать налегке. Он на минутку заскочил к себе — этого времени как раз хватило на то, чтобы оставить сюрприз для хозяйки дома и захватить семь оставшихся яиц. Ему нужно быть стопроцентно уверенным в том, что женщина, которая все эти месяцы готовила ему и убирала, не выдаст его полицейским, потому что у него были большие планы на новые маленькие бомбы. А когда все устаканится, он вернется в дом за остальными вещами. За сувенирами в память о той жизни, которую он оставлял позади. И потом он начнет жизнь с чистого листа, откуда он лично удалил все источники гнева. Он наконец-то станет свободен.

Четверг, 30 ноября, 14:45

— Ты будешь есть картошку? — спросил Мерфи, и Миа отдала ему коробочку из пенопласта.

Они сидели за столом Спиннелли: Рид и Миа, Джек и Вестфален, Мерфи и Эйдан. Спиннелли мерил шагами комнату, его усы сердито топорщились.

— Значит, мы понятия не имеем, где он? — в третий раз спросил Спиннелли.

— Нет, Марк, — раздраженно ответила Миа. — Домашний адрес в его личном деле оказался ненастоящим. Он говорил нам, что у него есть невеста, но в школе никто не знает ее имени. У него нет кредитных карт. Он обнулил свой банковский счет. Адрес для корреспонденции оказался абонентским ящиком в главном почтовом отделении, где зарегистрирован приблизительно миллион человек, не желающих быть обнаруженными. Мы объявили план «Перехват» на его машину, но до сих пор она нигде не объявилась. Так что нет. Мы не знаем, где он.

Спиннелли сверкнул глазами.

— Вот только давай без сарказма, Миа.

Она ощетинилась.

— И в мыслях не было, Марк.

— Что нам известно о Девине Уайте? — ловко вклинился в разговор Вестфален. Настолько ловко, что у Рида закралось подозрение: похоже, старик не раз уже разводил этих бойцов по разным углам.

— Ему двадцать три года, — ответил Рид. — Он преподавал математику в Центре надежды начиная с июня прошлого года. До того учился в Университете Дрейка в Делавэре. Согласно резюме в личном деле у него диплом учителя математики и он был членом школьной команды по игре в гольф. Отдел кадров университета подтверждает, что он там учился.

— Но он же должен был где-то жить, — заметил Спиннелли. — На какой адрес ему посылали чеки?

— Ему перечисляли зарплату на банковский счет, — ответил Рид.

— Мы сняли отпечатки пальцев с кофейной чашки в его кабинете, — добавил Джек. — Они совпали с тем, который я искал, так что я не стал проверять учащихся.

— Как он смог пройти проверку данных? — удивился Эйдан.

Джек пожал плечами.

— Я говорил с компанией, которая снимает отпечатки у служащих Центра надежды. Они клянутся, что сняли у него отпечатки и загрузили их в систему.

— Я когда-то работал с бывшими заключенными по программе реабилитации, — вмешался Вестфален. — В те дни, когда нужно было сдавать анализы на наркотики, они просто покупали мочу. Нам пришлось изменить систему контроля. Одному из нас приходилось заходить в туалет вместе с этими типами и смотреть за тем, как они сдают материал.

Все скривились.

— Спасибо за приятную картинку, Майлз, — сухо сказал Спиннелли.

Вестфален улыбнулся.

— Я, собственно, вот о чем: если Уайт не хотел попасть в систему, то существуют способы избежать этого, при условии, что безопасность в этой компании не на уровне.

Спиннелли сел.

— Какая репутация у этой компании?

Снова Джек пожал плечами.

— Это частная фирма. Она снимает отпечатки пальцев у служащих большого количества компаний в этом районе. Я полагаю, что Уайт вполне мог нанять кого-то, кто сдал отпечатки вместо него, но зачем ему это? Его отпечатков нет в базе полиции.

Мерфи задумчиво поджал губы.

— Возможно, он боялся, что есть.

— Возможно, его арестовывали за мелкое правонарушение, — задумчиво произнесла Миа. — Но это все равно обнаружили бы при проверке данных. Если только… у этого типа нет никаких кредитных карт, а все адреса, которые он сообщил, фальшивые. Он слишком низко летает, его не видно на радарах. Что, если сам Девин Уайт — фальшивка?

— Университет подтвердил, что он там учился, — возразил Рид и устало потер ладонями лицо. — И получил диплом с отличием.

— Да, они подтвердили, что Девин Уайт там учился. — Она склонила голову набок. — Мы можем получить его фотографию из университета? На снимке выпускников, еще где-то?

Эйдан встал.

— Я проверю. Мерфи, сообщи им, что мы нашли.

— Мы нашли соседа, который вспомнил, что вчера вечером видел какого-то типа, похожего на Уайта, вместе с Адлер, — сказал Мерфи. — Он помогал ей подняться по лестнице в квартиру.

— Это соответствует рассказу Уайта. Бармен говорил, что она выпила три бокала пива. Ее машина так и осталась стоять у бара. Но мы это уже выяснили. Что еще? — нетерпеливо спросила Миа.

Мерфи покачал головой.

— Какая ты сегодня нервная! Когда мы ходили по домам, опрашивая соседей, к нам выскочила какая-то женщина и заорала, что у нее угнали машину. Десятилетнюю «хонду».

— Его машина для бегства, — подытожил Рид.

— Но у меня есть и хорошая новость. В машине есть система джи-пи-эс. Установленная уже после приобретения.

Миа так и села.

— Быть того не может! Он, наверное, потому и выбрал старую машину — думал, что там не будет джи-пи-эс. Ну и где вы ее обнаружили? — нетерпеливо спросила она.

— На парковке у магазина «7-Илевен» около перекрестка улиц Чикаго и Уэссекс.

Рид нахмурился.

— Постой-ка. — Он вытащил из пачки документов на столе список банковских операций Уайта. — Это всего в квартале от того места, где он обналичил несколько чеков.

Миа улыбнулась ленивой улыбкой Чеширского Кота.

— Вот там он и живет. Этот ублюдок убил двух женщин, а потом поехал в соседний район, может, даже пешком отправился, пришел домой и лег спать.

Спиннелли встал.

— Я прикажу полицейским в форме обойти этот район с фотографией Уайта.

— Мы можем обратиться в СМИ, — предложил Вестфален, но Миа преувеличенно вздрогнула.

— А другого выхода нет? — жалобно уточнила она.

Спиннелли бросил на нее понимающий взгляд.

— Это самый короткий путь.

— Только не Уитон и не Кармайкл, ладно? Как насчет Линн Поуп? Нам она нравится.

— Прости, Миа. Эту новость мне придется передать всем каналам. Но я попытаюсь обойтись без мисс Уитон. — И он отправился организовывать поиски.

— Проклятье! — Миа повернулась к Вестфалену. — Ты сегодня говорил с Мэнни?

— Говорил.

— Томпсон вчера виделся с Мэнни. Незадолго до того, как позвонить мне. За несколько часов до того, как умер.

Вестфален снял очки и протер их.

— В этом что-то есть. Мэнни говорил, что его врач советовал ему ни с кем не разговаривать. То есть с копами, адвокатами или психологами.

— Значит, он с тобой не разговаривал? — уточнил Рид.

— Не совсем. Мальчик был по-настоящему напуган, но испугал его не Томпсон. Правда, он признался, что собирать газетные вырезки ему подсказали, он не сам это придумал. И что ему их давали, только он не захотел уточнить, кто или как. Я спросил его, где он взял спички, и он заявил, что не брал, ему их подбросили. Когда я спросил, зачем кому-то подставлять его, он замолчал. И больше не произнес ни слова, как я ни спрашивал.

Миа нахмурилась.

— Может, у него паранойя?

— Трудно сказать, не имея возможности понаблюдать. Но вот что я вам скажу: огонь приводит его именно в такое состояние, как вы описывали, лейтенант. Его глаза стекленели, когда я показывал ему видеозаписи горящего дома. Похоже, он не может себя контролировать. Я полагаю, если бы он знал, что в его комнате есть спички, то не смог бы противостоять соблазну воспользоваться случаем. Вы знаете, где конкретно их нашли?

Рида эта тирада вывела из себя. Подумать только, Мэнни не мог себя контролировать! Да пацану просто нравится огонь. Он просто сделал неверный выбор. Наконец-то психолог показал свое истинное лицо. И поскольку его это раздражало, он прикусил язык и ничего не сказал.

— Сикрест заявил, что их обнаружили у него в сапогах, — ответила Миа.

Вестфален кивнул.

— Не очень-то надежное место для запрещенных предметов.

— Ты считаешь, что кто-то подсунул спички ему в обувь? Но какая от этого может быть польза?

— Я не знаю. Это ведь ты детектив. Кстати, я очень раздражаю твоего лейтенанта, Миа.

Рид постарался не выдать своего состояния голосом.

— Да, раздражаете.

— Почему? — невинно поинтересовался Вестфален.

Рид сдержал гневное фырканье и осторожно выдохнул.

— Мэнни Родригес вовсе не радиоуправляемый зомби, — ответил он. — Он ребенок, который сделал неверный выбор. Каждый раз, когда он зажигал спичку, он понимал, что поступает плохо, но все равно делал выбор в пользу спичек и поджога. Возможно, он и не крал эти спички. Я не знаю. Однако считать, что он не может контролировать их использование, не только смехотворно, но и просто опасно.

Вестфален уже не забавлялся.

— Согласен.

Рид недобро прищурился, не доверяя внезапной капитуляции.

— Это какая-то ловушка?

Уголок рта Вестфалена приподнялся.

— Нет никакой ловушки. Честно. Рид, я не считаю, что чье-либо решение нарушить закон снимает с человека ответственность. Нарушитель все равно должен понести наказание. Но способность контролировать внезапные желания поддается корректировке.

— Воспитанием, — коротко произнес Рид.

— В том числе. — Вестфален внимательно посмотрел на оппонента. — Вы и с этим не согласны?

— Нет, не согласен.

— А вы не объясните мне почему?

Рид расслабил мышцы лица, растянул губы в улыбке.

— Это ведь не имеет никакого значения, правда?

— Вообще-то, имеет, и немаловажное, — негромко возразил Вестфален. — А сейчас я бы стал искать событие, сподвигшее Девина Уайта на преступления. Что заставило его начать убивать именно теперь? И зачем? Мы можем предположить, что Брук, с его точки зрения, получила по заслугам, но какую роль в его жизни играли другие жертвы, почему он их так ненавидит?

Миа вздохнула.

— В общем, мы вернулись к личным делам.

Вестфален по-отечески улыбнулся ей.

— Пожалуй, соглашусь. Звоните, если понадоблюсь.

Миа проводила его взглядом, а когда он вышел, обернулась к Риду и вопросительно посмотрела на него. Но задавать вопросы не стала.

— Давай поговорим с Мэнни, а потом вернемся к бумагам.

Четверг, 30 ноября, 15:45

Рид подождал, пока мальчик сядет напротив него. Миа стояла в соседнем помещении, за стеклом.

— Привет, Мэнни.

Тот промолчал.

— Я бы приехал к тебе на встречу раньше, но мы были очень заняты.

Никакой реакции.

— Наш рабочий день начался в четыре часа утра, когда нас с детективом Митчелл вызвали на место огромного пожара в многоэтажке. — Мэнни по-прежнему стоически молчал, но глаза у него загорелись. — Такой высокий огонь, Мэнни. Все небо осветил.

Он сделал паузу, давая мальчику возможность сглотнуть слюну.

— Мисс Адлер умерла.

У Мэнни приоткрылся рот.

— Что?

— Твоя учительница английского умерла. Она жила в квартире, которую кто-то поджег.

Мэнни уставился в стол.

— Я этого не делал.

— Я знаю.

Мэнни поднял глаза.

— Я не хотел, чтобы она умерла.

— Я знаю.

Он минуту посидел молча, тяжело дыша.

— Я не стану с вами разговаривать.

— Мэнни! — Он подождал, когда мальчик обратит на него внимание. — Доктор Томпсон тоже умер.

Мэнни побледнел, с его лица слетело равнодушное выражение.

— Нет! Вы врете.

— Не вру. Я видел его тело. Ему перерезали горло.

Мэнни вздрогнул.

— Нет!

Рид подвинул к Мэнни фотографию Томпсона в морге.

— Сам посмотри.

Мэнни смотреть не стал.

— Уберите ее. Черт, да уберите же! — Он всхлипнул.

Рид взял фотографию и повернул ее изображением вниз.

— Мы знаем, кто это сделал.

В глазах Мэнни читалось сомнение.

— Я не стану с вами разговаривать. Я умру, как Томпсон.

— Мы знаем, что это был мистер Уайт.

Мэнни нерешительно посмотрел Риду в глаза.

— Тогда зачем вам говорить со мной?

— Вчера вечером доктор Томпсон позвонил детективу Митчелл, причем сразу после того, как ушел отсюда. Он сказал, что дело срочное. А потом позвонил мистеру Уайту. Несколько часов спустя он умер. Мы хотим знать: что такое ты ему сообщил, что он решил немедленно передать это нам?

— Уайта у вас нет.

Рид покачал головой.

— Нет. И возможно, не будет, если ты не скажешь нам правду.

Мэнни покачал головой.

— Забудьте.

— Хорошо. Тогда о спичках. Как ты думаешь, как они оказались в твоей обуви?

Мэнни скривился.

— Вы все равно мне не поверите.

— А с чего мне тебе верить? Ты ведь ничего не сказал. Сапоги находились в твоей комнате постоянно?

Мальчик какое-то время обдумывал ответ.

— Нет, — наконец заявил он. — Я их весь день с собой таскал. В тот день моя группа ходила в спортзал.

— Когда конкретно вы ходили в спортзал?

— После обеда. — Он расслабился. — Все, больше я вам ничего не скажу. Пусть меня отведут обратно в камеру.

— Мэнни, Уайт не сможет навредить тебе здесь.

Губы Мэнни дрогнули.

— Уверен, он сможет.

Четверг, 30 ноября, 16:45

— Ты звонил? — спросила Миа, когда они с Соллидеем остановились у стола Эйдана.

Эйдан поднял голову.

— Звонил. Я позвонил в отдел кадров Университета Дрейка в Делавэре, но у них уже закончился рабочий день, это другой часовой пояс. Мне удалось связаться с секретарем педагогического факультета. Очень услужливая дама.

Миа присела на край стола.

— И что эта милая дама тебе сообщила?

Эйдан вручил ей черно-белую фотографию на простой бумаге.

— Она отправила это факсом двадцать минут назад. Это фотография из информационного бюллетеня факультета, сделанная во время соревнований по гольфу в прошлом году. Она обвела кружочком Девина Уайта. Фото зернистое, но лицо рассмотреть можно.

Соллидей заглянул Мии через плечо, оказавшись так близко, что если бы она повернула голову, то могла бы поцеловать его. Чем дольше тянулся день, тем с большим нетерпением она ждала вечера. Но они ведь договорились, кроме того, на них внимательно смотрел Эйдан.

— Очень похож, правда? — вполголоса произнес Соллидей. — Тот же рост, тот же цвет волос. — Он отстранился, и она наконец смогла нормально дышать.

— Это не тот человек, с которым мы разговаривали сегодня утром, — заметила Миа. — Лицо другое. Но большинство людей замечают только рост и цвет волос, если не присматриваются. Он, наверное, долго выбирал, какое именно удостоверение личности украсть. Держу пари, настоящий Девин Уайт мертв. У секретаря были телефоны его семьи, или друзей, или еще что-нибудь?

— В анкете он никого не вписал в пункт «родственники». И она решила, что все его родные умерли. Мать точно умерла, а отца он никогда не знал.

— А эта услужливая дама не предоставила тебе еще какую-нибудь полезную информацию?

— Она сказала, что Девин был одним из ее любимчиков, — ответил Эйдан. — И что он обещал позвонить ей, когда устроится, но так и не позвонил, и она решила, что новая жизнь полностью захватила его. Из Делавэра его отправили в Чикаго на собеседование, но он собирался остановиться на несколько дней в Атлантик-Сити. Это было в начале июня года.

Миа ощутила всплеск адреналина.

— Мы можем проверить отели, посмотреть, не останавливался ли Уайт в одном из них.

— Я уже начал проверку, — ответил Эйдан и вручил каждому из них лист бумаги. — Это список основных гостиниц в Атлантик-Сити. Если мы разделим их между собой, то проверим гораздо быстрее.

Миа вернулась со списком к своему столу и, нахмурившись, остановилась. На пачке документов Барнетта лежал пухлый коричневый конверт размером с видеокассету. Ее адрес был выведен на нем печатными буквами. Обратного адреса не было.

— Что это?

Эйдан посмотрел в ее сторону и медленно встал с кресла.

— Не знаю. Его там не было, когда я ходил получать факс. Можно спросить Стейси.

Миа надела пару перчаток.

— Когда мы приехали, она как раз уходила.

Она вытряхнула из конверта кассету. Соллидей еще не успел убрать со стола телевизор и видеомагнитофон, и она вставила кассету в приемник.

Появилось лицо Уитон, печальное и серьезное.

— Поскольку недавно трагически погибла дочь местного полицейского, мы решили посмотреть, какие требования служба предъявляет к семьям полицейских. Зачастую семьи платят высокую цену за работу своих членов на благо общества. Некоторые, как, например, Кейтлин Барнетт, становятся мишенями преступников, пытающихся отомстить их родителям.

— Сука! — буркнула Миа. — Использует боль Роджера Барнетта для повышения своего проклятого рейтинга.

— Многие, — все так же печально продолжала Уитон, — находят, что требования, предъявляемые к ребенку полицейского, слишком высоки для них, и сворачивают на кривую дорожку.

Камера отъехала назад, и Миа почувствовала, как внутри у нее все сжимается. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Соллидей схватил ее за руку и усадил в кресло. Он положил ладони ей на плечи и осторожно встряхнул.

— Миа, дыши.

Она прикрыла рот дрожащей рукой.

— О господи…

Уитон указала на кирпичное здание на заднем плане.

— Это женская исправительная колония Харта, где содержатся женщины, осужденные за тяжкие преступления — от хранения наркотиков до убийства. Срок здесь отбывают женщины из всех слоев населения, из самых разных семей. — Камера приблизилась, давая крупным планом полное сочувствия лицо Уитон. — Даже из семей полицейских. Одна из заключенных — Келси Митчелл.

— Что это такое? — возмутился Спиннелли, неожиданно появившийся у них за спиной. — О боже! Миа…

Она сделала им знак замолчать: весь экран заполнила фотография Келси с номером на груди. Она выглядела измученной, старой, одуревшей от наркотиков.

— Ей было всего лишь девятнадцать лет, — прошептала Миа.

— Келси Митчелл отбывает двадцатипятилетний срок за вооруженное ограбление. Она — и дочь, и сестра полицейского. Ее отец недавно умер, а сестра, детектив Миа Митчелл, служит в Отделе расследования убийств, имеет награды, и по иронии судьбы именно из-за нее несколько женщин отбывают наказание в том же тюремном блоке, что и ее сестра.

— Они ее убьют. — Миа с трудом слышала собственный голос. — Они убьют Келси. — Она вскочила на ноги, сердце у нее выскакивало из груди. — Она не может показать эту запись. Это же, черт побери, настоящий шантаж! Она хочет получить чертово интервью, и ей плевать, кто при этом пострадает.

— Я знаю. — Спиннелли достал кассету из магнитофона. — Я немедленно свяжусь с продюсером Уитон. Постарайся успокоиться, Миа.

И он мрачнее тучи вернулся к себе в кабинет.

Миа потянулась к телефону Соллидея.

— Я сама позвоню сейчас этой гребаной суке!

Соллидей схватил ее за плечи и развернул к себе лицом.

— Миа, пусть Спиннелли обо всем позаботится.

Она попыталась освободиться, но Соллидей держал крепко.

В плече запульсировала боль, и она вздрогнула.

— Мне больно.

Он тут же ослабил хватку, но рук не разжал.

— Обещай мне, что не станешь звонить Уитон. Не станешь угрожать ей. Ты дашь возможность Спиннелли со всем разобраться. Обещай мне, Миа!

Она кивнула. Он был прав. Внезапно на нее накатилась ужасная усталость, и, поняв, что на борьбу не осталось сил, она прижалась лбом к груди Рида и обняла его. Его руки напряглись, затем отпустили ее, замерли на мгновение, и Рид заключил ее в объятия.

— Не знаю как, но все будет хорошо, — пробормотал, касаясь губами ее волос.

Миа кивнула, с трудом сдерживая слезы и пытаясь проглотить комок в горле. Полицейские не плачут. Она должна это помнить. Так ей говорил Бобби. Часто говорил.

— Они убьют ее, Рид. — Он ничего не ответил, только молча обнимал ее, пока Миа не почувствовала, что к ней вернулось самообладание. Она отстранилась. — Я в норме.

— Нет, не в норме, — негромко возразил он. — Последние три недели были для тебя настоящим адом. Ты держалась лучше, чем все надеялись. — Он приподнял ее подбородок. — Даже ты.

Его глаза светились сочувствием и уважением, и оба эти чувства ее утешили. Успокоившись, она отошла в сторону, и тут увидела, что на них удивленно смотрит Эйдан. Ее лицо мгновенно вспыхнуло.

Желая отвлечь внимание коллеги от того, что явно выглядело объятиями в общественном месте, она прищурилась и заявила:

— А знаешь, я думаю, что Джейкоб Конти, в конце концов, был не так уж и не прав.

Секунду Эйдан изумленно таращился на нее, но тут же, не в силах сдержаться, широко улыбнулся. Затем посерьезнел и ответил Мии соответствующим ситуации возмущенным взглядом.

— Миа Митчелл, как тебе не стыдно!

Соллидей явно смутился.

— Кто такой Джейкоб Конти?

Миа села в кресло, по-прежнему держа в руке перечень гостиниц в Атлантик-Сити.

— Плохой человек. Очень плохой. — Конти был очень плохим человеком, решившим лично осуществить правосудие в отношении тележурналиста, который баламутил воду, пытаясь получить сюжет для выпуска новостей, и в результате подвел сына Конти под прицел убийцы. Месть Конти за смерть сына была эффективной и окончательной. К несчастью для него, она была незаконной. Мии же придется воспользоваться более общепринятыми способами мести.

— Старое дело, — уклончиво ответил Эйдан. — Из тех времен, когда мою невестку Кристен преследовал какой-то урод.

Соллидей сел за стол и принялся методично стучать по клавиатуре. Наконец он отвернулся от экрана и потрясенно посмотрел на коллег.

— Он и правда был плохим человеком.

Значит, он искал то старое дело.

— Тебе же сказали.

— И Рейган прав. Тебе должно быть стыдно. — Но глаза у него неожиданно озорно блеснули. — Ты очень плохая девочка, Миа.

Она тихо засмеялась, вспомнив, когда он в последний раз произнес эти слова. Но передышка закончилась, и страх вернулся с удвоенной силой. Она покосилась на дверь в кабинет Спиннелли. Если сюжет Уитон покажут по телевидению, жизнь Келси повиснет на волоске. Но она даст Спиннелли возможность разобраться с ситуацией. Пока что.

— Давайте обзвоним все эти гостиницы и закончим на этом.

Четверг, 30 ноября, 17:30

Большой грузовик Дауэрти наконец свернул на подъездную дорогу к дому номер 993 по Хармони-авеню. А он-то уже начал думать, что девчонка в гостинице соврала. Хорошо, что это не так.

Ожидая Дауэрти, он слушал радио. Никто не объявлял Таню в розыск как пропавшую без вести. И никто даже не упомянул Ники Марков — женщину, которой следовало бы сидеть дома с двумя детьми, но вместо этого она, к несчастью, спала в номере Дауэрти. Если бы женщины находились там, где им и место, они не попадали бы в такие ситуации. Теперь Ники Марков мертва и похоронена: местом последнего упокоения для нее стали ее же собственные чемоданы. Он усмехнулся. Не местом, а местами. Множественное число. Полицейские никогда не найдут ее всю.

Дауэрти вышли из грузовика и двинулись вокруг заднего фасада дома, неся пакеты с логотипом «Джей-си Пенни». Скорее всего, они ездили в магазин, чтобы купить одежду вместо той, которая сгорела. Что ж, очень жаль, что новая одежда им не пригодится.

Когда он закончит свои дела здесь, то тут же уедет из Чикаго и отправится на юг, где проживают последние несколько человек из его списка. В животе у него заурчало, и он вспомнил, что с самого завтрака ничего не ел. Он съехал с обочины, зная, что, когда он вернется, настанет время действовать. А для старой миссис Дауэрти наконец настанет время умереть.

Четверг, 30 ноября, 17:55

— Миа, можешь подойти на минутку? — Фигура Спиннелли выросла в дверях его кабинета.

Бросив испуганный взгляд на Соллидея и Эйдана, она подчинилась.

— Что случилось?

— Зайди. Закрой дверь. Репортеры — низшие формы жизни на планете.

У нее душа ушла в пятки.

— Они все-таки покажут сюжет?! — За душой последовал и желудок. — Ох, Марк!

— Успокойся. Я поговорил с Уитон. Она утверждает, что видео, которое ты получила, отправили тебе по ошибке. Она собиралась послать тебе копию пресс-конференции, поскольку ты, очевидно, наблюдала за кем-то в толпе. — Он гадливо скривился. — Она просто хотела помочь.

— Марк, — сквозь зубы процедила Миа, — а как же Келси?

— Я же сказал: успокойся. Уитон намекнула об эксклюзивном интервью по этому делу. Я, разумеется, отказал ей и напомнил, что шантаж полицейского — это уголовное преступление. Она психанула и заявила, что даже не думала никого шантажировать. Сюжет о твоей сестре пустят в эфир в воскресенье вечером, независимо от того, дадим мы ей интервью или нет. Это был ультиматум с крайним сроком исполнения.

Сердце Мии отчаянно колотилось, но доверие к Спиннелли удерживало ее на месте, словно приклеенную.

— И что?

— Я не могу запретить выпускать тот сюжет в эфир, но будь я проклят, если эта… — Он резко потянул носом, словно вырывая из реплики непечатные слова. — Я звонил Патрику. Он дергает за ниточки, чтобы перевести Келси в другое учреждение уже завтра утром. Ее поместят туда под другим именем. Все будет сделано очень осторожно. — Он беспомощно пожал плечами. — Это максимум того, что я могу сделать.

Миа с трудом сглотнула. Ее окатило волной облегчения и благодарности.

— Многие не стали бы настолько помогать мне.

— Ты очень много сделала и для этого отдела, и для города в целом. И будь я проклят, если позволю Уитон или кому-то еще использовать мой отдел, чтобы угрожать тебе или твоей семье!

Растроганная до слез, она закрыла глаза и прошептала:

— Спасибо.

— Пожалуйста, — мягко ответил он. Его тон снова стал привычно резким. — Мерфи все еще осматривает район, где нашли машину, на которой Уайт уехал от дома Брук Адлер, но пока ничего не обнаружил. Они продолжат собирать сведения еще час, а потом сделают перерыв до утра. Я отправил факсом фотографию учителя математики по фамилии Уайт на местные каналы новостей и в газеты. Это лучший способ найти его.

— Я знаю.

— Вы уже нашли настоящего Уайта в гостинице в Атлантик-Сити?

— Еще нет. Но будем искать его, пока не найдем.

Спиннелли склонил голову к плечу и внимательно посмотрел на Мию.

— Где ты сегодня собираешься ночевать?

Она недобро прищурилась.

— Что?

Нет, ну откуда ему знать о них с Соллидеем? Фраза «Это были просто дружеские объятия» уже приготовилась сорваться с ее языка.

— Миа, твой домашний адрес напечатали в газете. Подыщи себе другое жилье. Это приказ.

— Ты не можешь указывать мне, где жить. Или у меня уже отобрали жетон? Я в состоянии о себе позаботиться.

— Жетон у тебя никто не отбирал, а значит, я по-прежнему твой начальник. Подыщи себе другое жилье, Миа. Я не хочу всю ночь переживать за тебя. — Увидев, как она упрямо поджала губы, он взорвался. — Черт возьми, Миа! Я много дней сидел у кровати Эйба, спрашивая себя, где тебя черти носят. Я боялся, что потеряю двух своих лучших людей. Не заставляй меня снова проходить через это.

Она опустила глаза, внезапно почувствовав себя глупой девчонкой.

— Ну если ты так говоришь…

Он вздохнул.

— Это ведь не навсегда. Говард и Брукс вот-вот бросят Геттса за решетку. Они заделали уже почти все крысиные ходы, в которые он мог забиться.

— Он уже знал мой адрес.

— Знал, но теперь его знает каждый подражатель. Ты волнуешься за Келси, которая взаперти. Но поверь: снаружи тех, кто спит и видит, как сводит с тобой счеты, намного больше.

— У меня есть оружие. У Келси его нет.

— Но вы обе должны спать, хотя бы иногда.

Она провела языком по зубам.

— К сожалению, вынуждена признать: ты прав. Но, — поспешно добавила она, не давая перебить себя, — кого, по-твоему, я должна подвергнуть опасности? Дейну? У нее дети. Эйба? У него Кристен и ребенок.

Дверь кабинета Спиннелли открылась, и дверной проем заполнила массивная фигура Соллидея.

— Она может остаться в моем доме.

Миа замерла.

— Что?!

Спиннелли только крякнул.

— Что?

Рид пожал широкими плечами.

— В этом есть смысл. У меня двухквартирный дом. Моя сестра Лорен арендует у меня половину дома, но на моей половине проводит больше времени, чем на своей, поскольку постоянно присматривает за моей дочерью. Детектив Митчелл может жить в другой половине, ей никто не будет там мешать.

Миа наконец обрела дар речи.

— Ты шпионил за мной. Опять!

Он пожал плечами.

— Я ждал у дверей, когда Спиннелли освободится, чтобы поговорить с ним. Я же не виноват, что у меня хороший слух.

Она впилась в него сердитым взглядом.

— Я с тобой жить не стану.

— Не со мной. — Он невинно улыбнулся. — С Лорен. Миа, это же разумно. И мы сможем продолжать просматривать документы Барнетта и Хилл после ужина. Так дело пойдет гораздо быстрее.

Еще бы. Только не это дело! При одной только мысли о том, что именно пойдет быстрее, она опять залилась румянцем. А Соллидей просто стоял и улыбался, как чертов мальчик из церковного хора.

Но если Спиннелли и догадывался о скрытых мотивах Соллидея, вида он не подал.

— Это действительно логично, Миа. И кроме того, днем у тебя никогда нет времени на то, чтобы работать с документами.

Она сделала глубокий вдох.

— Я хочу официально заявить о полном неприятии этого глупого плана.

Спиннелли кивнул.

— Я официально принял твой протест. Но ты все равно переезжай.

— А как же ребенок Соллидея? Я ведь подвергаю ее опасности. Они выследят меня.

— Миа, если ты до сих пор не научилась сбрасывать хвост… — Спиннелли мягко подтолкнул ее к двери. — Заканчивай обзванивать гостиницы и отправляйся ужинать. После того как поешь, можешь возвращаться к документам.

— Какой ты добрый!

Усы у Спиннелли встали торчком, а глаза потемнели — верный признак того, что терпение его на исходе.

— Мы должны обнаружить связь между Уайтом, Барнеттом и Хилл, иначе получится, что у нас нет ничего, кроме косвенных доказательств. Мы не можем доказать его присутствие на месте хотя бы одного из преступлений, так что нужно найти, по крайней мере, хороший мотив. Найдите его. Прекрати волноваться о квартире и сконцентрируйся на действительно важных вещах. Найди Уайта до того, как он снова кого-то убьет.

Она признала свое поражение.

— Хорошо. Только позаботься о том, чтобы Келси действительно перевели.

— Даю слово.

— Ладно. Тогда я перееду в дом Соллидея, на половину Лорен.

Спиннелли облегченно вздохнул.

— Спасибо. И тебе, Рид, тоже. Я очень ценю то, что ты предоставил ей жилье.

Миа вздернула подбородок и наградила Соллидея сердитым взглядом.

— Точно. Огромное спасибо, Соллидей.

В темных глазах Рида сверкнул огонек, и она поняла: он знает, что она в бешенстве.

— Не стоит благодарности, — ответил он Спиннелли. А потом вполголоса добавил: — Наверное.

Четверг, 30 ноября, 18:15

Он уже почти доел ужин, когда на экране телевизора появилось лицо, и ужин тут же попросился наружу. Потому что это было его лицо. От ужаса он буквально прикипел к экрану. Он понимал, конечно, что его будут искать. Вот только почему-то ему никогда не приходило в голову, что его покажут по телевидению.

Пока он пытался справиться с шоком, в нем начала вскипать ярость. Сука! Это она виновата, та женщина — Митчелл. Теперь он не сможет передвигаться по городу, оставаясь незамеченным. Кто-нибудь его обязательно узнает. Сегодня это местный выпуск новостей. А что завтра? Си-эн-эн? Его узнают, куда бы он ни направился, по всей огромной стране, от берега до чертова берега.

Нужно убираться из этого ресторана. Немедленно! С небрежным видом, который он смог напустить на себя исключительно благодаря превосходному самообладанию, он встал, бросил содержимое подноса в мусорный бак, неспешно вышел на улицу и направился к машине.

Ей пришла пора исчезнуть. Он похлопал ладонью по карману, где по-прежнему лежал хорошенький пистолет Кейтлин. Митчелл должна исчезнуть. Если с ней что-то случится, полицейские бросят все силы на поимку бандита, который уже пытался ее убить. Мелвин Геттс — вот как его зовут. И тогда в новостях станут показывать лицо Геттса, и только его.

Новость об убийстве полицейского затмит новость о каком-то там поджоге.

Глава 17

Четверг, 30 ноября, 18:45

Рид положил трубку телефона.

— Его нашли.

— Где? — нетерпеливо спросила Миа.

— Гостиница «Уиллоу-Инн» в Атлантик-Сити. По данным компьютера, Девин Уайт поселился у них первого июня, а выписался третьего июня. Оплатил счет наличными. Парень за стойкой регистратора его не вспомнил.

— Мы не знаем, был это настоящий Девин или Математик, — заметила Миа. — Теперь нам известно, где он останавливался, но мы по-прежнему не знаем, в какое казино он ходил. Через казино проходит слишком много людей. Трудно представить, что его кто-то запомнил.

— Но во всех казино есть камеры видеонаблюдения, — возразил Рид. — Нам известно, что он был там в течение нескольких дней. Наверное, его можно найти на видеозаписях. Хотя бы для того, чтобы понять, это Девин Уайт или… — Он поморщился. — Или Математик. Скажите, неужели нельзя придумать для него другое прозвище?

— Пока и это сойдет. — Миа нахмурилась. — В городе с десяток казино. С какого начнем?

— Кто-то из вас знаком с Атлантик-Сити? — спросил Эйдан.

— Никогда не бывал там, — ответил Рид, а Миа просто покачала головой.

— Мы с Тесс ездили на побережье Джерси в медовый месяц всего несколько недель назад. Один день мы провели в Атлантик-Сити, походили по казино, — в общем, у меня еще все свежо в памяти. — Эйдан разложил на столе карту, и они тут же принялись изучать ее. — Вот «Уиллоу-Инн», рядом — «Силвер Казино». «Харрас», «Трампс Марина» — чуть дальше, а все остальные крупные казино — еще дальше, на самом берегу.

— Он, наверное, ходил в «Силвер Казино», — по крайней мере, раз или два, ведь оно совсем рядом, — предположила Миа.

— И это казино поменьше других, так что будет проще обнаружить его на записях.

Рид посмотрел на нечеткую фотографию.

— В университете есть фотография настоящего Девина, и она лучше качеством. Мы могли бы попросить полицейское отделение Атлантик-Сити поработать сегодня вечером с этим фото или подождать до завтрашнего утра.

— Четыре женщины мертвы, — напомнила Миа. — Я не думаю, что мы можем позволить себе ждать.

— Согласен, — кивнул Эйдан. — Если они не обнаружат его до утра, мы дадим им другую фотографию, лучшего качества, и попросим начать поиск заново.

— Я отправлю фотографии Уайта и Математика в полицию Атлантик-Сити. Возможно, кто-то подал настоящего Девина в розыск как без вести пропавшего. Спасибо за помощь, Эйдан. Давайте, ребята, вам пора по домам.

Эйдан вышел, помахав им на прощание рукой. Но Рид остался и сурово посмотрел на Мию.

— Миа, ты поедешь со мной.

Она подняла голову и прищурилась.

— Ты поступил нечестно, Соллидей.

Он наклонил голову, еле одерживая накопившееся раздражение.

— В чем? В том, что хочу помочь тебе остаться в живых?

Она отвернулась к компьютеру, обиженно поджав губы.

— Мог бы сначала у меня поинтересоваться, хочу я к тебе ехать или нет.

Он смутился.

— Ага. Наверное, действительно надо было. Прости.

— Ладно, ничего. Поезжай домой, Соллидей. Увидимся позже. После того как Бет ляжет спать.

— Ты могла бы поужинать с нами.

Она не сводила глаз с монитора.

— Я обещала Эйбу, что поужинаю у них. Кроме того, тебе ведь нужно проводить время с дочерью. Поезжай домой. Увидимся позже.

Он наклонился над ее столом — гораздо больше, чем следовало! — но, черт возьми, он словно наяву чувствовал, как она дрожала, когда он ее обнял. Она считала себя сверхчеловеком, но в ней куда больше от обычного смертного, чем она готова признаться самой себе.

— Миа, я был там в тот вечер, помнишь? Я видел, как ты чудом не лишилась головы. Неужели тебя это не пугает?

Она подняла на него ничего не выражающий взгляд.

— Пугает. Но это моя работа и моя жизнь. Я не собираюсь пускаться в бега каждый раз, когда плохой парень начнет тыкать мне в лицо ствол. Если бы я каждый раз убегала, то никому не смогла бы помочь.

— Если ты погибнешь, то уже точно никому не поможешь, — возразил он.

— Я же сказала: мы встретимся, но позже. — Она закрыла глаза. — Обещаю. А теперь поезжай домой, к дочери.

Миа подождала, пока он уйдет, а затем позвонила в полицейское управление Атлантик-Сити, объяснила, какая конкретно помощь ей нужна, и ответила на все вопросы, на какие смогла. Они пообещали организовать поиски совместно с руководством «Силвер Казино». Она сходила отправить фотографии факсом, а когда вернулась, то обнаружила у своего стола Роджера Барнетта.

Он был в плохом настроении. И похоже, немного пьян. В глазах у него плескались боль, и безрассудство, и гнев, и Миа невольно замедлила шаг. Следуя внезапному импульсу, она положила фотографии на первый же стол, мимо которого проходила, так что, когда она подошла к Барнетту, в руках у нее ничего не было. Не стоит демонстрировать опустошенному горем родителю личность убийцы его ребенка. Особенно когда этот родитель — полицейский.

— Сержант Барнетт, чем могу помочь?

— Вы можете сказать мне, что знаете, кто убил мою дочь.

— Мы полагаем, что знаем, сэр. Но у нас нет его официально подтвержденной личности или местонахождения.

Он часто задышал.

— Другими словами, ни хрена вы не знаете.

— Сержант! — Она осторожно приблизилась к нему. — Позвольте мне вызвать кого-то, кто отвезет вас домой.

— Черт возьми, меня не нужно отвозить домой, я и сам туда доберусь! Мне нужно, чтобы вы сказали, что знаете, кто убил мою Кейтлин! — Он вспылил и сбросил пачку папок с ее стола. Бумаги разлетелись по полу. — Вы сидите здесь и читаете весь проклятый день. Почему вы не на улице, почему не ищете его? — И он схватил ее за плечи, словно клещами, и во второй раз за последний час по ее телу разлилась боль. Она ошиблась — Барнетт был очень пьян. — Ты не полицейский! — прошипел он. — Вот твой отец был полицейским. Ты его позоришь.

Миа сбросила его руки.

— Сержант, сядьте!

Он навис над ней, сжимая кулаки.

— Завтра я хороню свою дочь. Это хоть что-то для тебя значит?

Миа ни на шаг не сдвинулась с места, хотя ей и пришлось вытянуть шею, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Это очень многое для меня значит, сержант. Мы уже подобрались к нему, но еще не поймали. Мне очень жаль.

— Роджер! — Спиннелли выскочил из своего кабинета и так быстро оказался между ними, что Миа и глазом не успела моргнуть. Она и не догадывалась, что он может двигаться с такой скоростью. — Что это ты, черт возьми, делаешь?

Барнетт отступил.

— Узнаю, как продвигается дело моей дочери. Не то чтобы оно хоть как-то продвигалось… — презрительно добавил он.

— Детектив Митчелл работает по этому делу с понедельника, почти без перерывов.

— Значит, она не очень-то хорошо выполняет свою работу, так ведь? — насмешливо протянул он.

— Роджер, это уже слишком! — рявкнул Спиннелли.

Барнетт развернулся на каблуках и нанес удар по воздуху.

— Идите вы все к черту!

Спиннелли окинул Мию встревоженным взглядом.

— Ты цела?

— Все нормально. А вот он пьяный, — пробормотала Миа. — Не позволяй ему садиться за руль.

— Миа, поезжай домой. Не домой. К Риду. К… Ну как там ее зовут? Сестру его.

— Лорен. — Она указала на Барнетта, который замер в дверях, беспомощно опустив плечи. — Иди и помоги ему, Марк. Увидимся завтра.

Четверг, 30 ноября, 20:05

— Ужин был шикарный, Кристен. — Миа улыбнулась, глядя на чумазое личико Кары Рейган и отчаянно пытаясь убрать с него соус для спагетти, не повредив при этом нежной детской кожицы. — Тебе тоже очень понравилось, правда, солнышко?

Кара подпрыгнула на коленях Мии и хитро покосилась на нее.

— Мороженое! Ну пожа-алуйста!

Миа рассмеялась. Она любила эту маленькую девочку так, словно та была ее собственной дочерью. Она легонько дернула Кару за рыжий локон.

— А это как мама скажет!

— Мама сказала «нет», — заметил Эйб. Цвет лица у него уже улучшился, но вид по-прежнему был осунувшийся. — Но папа и Кара надеются, что тетя Миа, раз уж пришла в гости, уговорит маму разрешить.

Кристен подчеркнуто тяжело вздохнула.

— Двое против одного. И так они сговариваются против меня каждый вечер. Я постелила тебе в гостевой комнате, Миа. Оставайся у нас на ночь.

Кара подпрыгнула.

— Оставайся! — потребовала она и громко чмокнула Мию в щеку.

Кристен забрала малышку с коленей гостьи.

— Детка, пора купаться. А потом в кроватку. Скажи тете Мии: «Спокойной ночи!»

Кара громко чмокнула ее в другую щеку, и Кристен унесла дочь, напевая вместе с девочкой какую-то глупую песенку о купании, причем Кара очень мило шепелявила.

— У тебя все лицо в соусе, — усмехнулся Эйб, и Миа вытерла лицо салфеткой.

— Оно того стоило. — Она грустно улыбнулась им вслед, радуясь, что невинному ребенку никогда не придется спрашивать себя, а любят ли ее родители. — Просто не представляю, как Кристен добивается, чтобы Кара ее слушалась?

— На самом деле она очень мягкая, а этот случай с купанием — вовсе не показатель. — Эйб откинулся на спинку кресла. — Ты ведь останешься сегодня на ночь?

— Нет, но не говори Кристен, пока я не уйду. Она угрожала связать меня.

— Пожалуйста, скажите мне, что домой ты не поедешь.

Миа закатила глаза.

— У Соллидея двухквартирный дом. Я буду жить в другой половине. У меня будет личная комната, личная кухня, личный отдельный вход.

Губы Эйба дрогнули.

— И личный туннель, ведущий в другую половину, специально для ночных рандеву?

Миа раздраженно щелкнула языком. Эйб засмеялся, и она поняла, что Эйдан уже распустил слух о том, как они с Ридом обнимались посреди офиса.

— У вашего брата — длинный язык. Это не то, что вы подумали.

— Эйдан всегда отличался болтливостью, — улыбнулся Эйб. — Видела бы ты свое лицо! Оно сейчас краснее, чем когда Кара вымазала его соусом для спагетти.

Она бросила в него салфетку.

— А я-то по тебе скучала!

— Я уже скоро вернусь. Вернусь к карри, и суши, и вегетарианским лакомствам.

Она подозрительно прищурилась.

— А Соллидей разрешает выбирать мне.

— Что именно выбирать-то? — лукаво уточнил он, и Миа почувствовала, что еще больше покраснела. Он посерьезнел. — Обязательно дай мне знать, если он… если тебе понадобится помощь.

— Зачем? Если он меня обидит, ты его побьешь?

— Там посмотрим.

Он не шутил, и Миа была тронута.

— Если не считать излишней властности, Рид — настоящий джентльмен. Но он меня жутко раздражает. Пытается меня перехитрить.

— Похоже, ему это уже удалось. — Он пожал плечами, заметив, как Миа нахмурилась. — Ты сейчас не в своей квартире. Я считаю, что это плюс. Возможно, ему удастся убедить тебя переехать.

Миа потрясенно уставилась на него.

— И ты туда же? Эйб, это мой дом. Ты же свой дом продавать не стал бы. Если бы я переезжала каждый раз, когда разозлю очередного негодяя, я бы превратилась в настоящего кочевника в гребаном шатре.

— Сейчас речь идет уже далеко не об одном негодяе. Что Спиннелли делает, чтобы обуздать Кармайкл?

— А что он может сделать? Она не говорила, что это мой домашний адрес. Она сказала, что на улице стреляли и что мишенью была я. А окончательный вывод должен сделать читатель. Она не нарушала закон.

— Миа, как Кармайкл узнала, где найти Геттса и Дюпри?

— Она сказала, что узнала это от своего источника.

— Что, если она и есть источник?

— Ты хочешь сказать: что, если она была там в тот вечер, когда тебя подстрелили? — Он кивнул, и Миа задумалась. — Тогда, возможно, она последовала за ними. Но это означало бы, что все это время она знала, где они находятся, и молчала?

— Это означало бы, что она ждала, когда ты вернешься, чтобы поделиться информацией.

Миа почувствовала, как в ней поднялась волна гнева.

— Черт возьми! Она хотела написать статью о том, как я их арестую, и я дала ей половину того, что она хотела, когда арестовала Дюпри.

— И когда ты его арестовала, эта статья появилась на первой полосе. Не доверяй ей, Миа.

— Блин! — Она встала, хотя коленки у нее дрожали. — Целый день — одни сплошные неприятности.

— Посиди еще немного. У тебя усталый вид.

Миа поморгала.

— Я и правда устала. Но мне еще нужно просмотреть документы Барнетта. У нас нет… — Она замолчала, но потом пожала плечами и употребила слова, сказанные Барнеттом: — У нас ни хрена нет с точки зрения вещественных доказательств. Мы должны найти связь.

— Но если вы не знаете его настоящего имени, то что вы ищете? — спросил он.

Миа потерла ноющий лоб.

— Ты пытаешься обмануть меня с помощью логики, — проворчала она. — Я немного посплю, а потом уже добью документы. — И она направилась к входной двери.

Он последовал за ней, двигаясь хоть и медленно, но уверенно.

— Принеси часть из них. Я могу помочь.

Она быстро надела куртку, вздрогнув, когда задела больное плечо. Если Барнетт не поставил ей синяк, ей крупно повезло.

— Ты ведь на больничном, дружище.

— Я могу сидеть и читать. Я с ума сойду, целыми днями ничего не делая! Ну пожа-а-луйста!

Она рассмеялась.

— Теперь я знаю, у кого Кара перенимает повадки. Если Спиннелли это одобрит, считай себя в команде. Позвоню тебе завтра. Передай Кристен «спасибо» за ужин и поцелуй за меня Кару.

Отъезжая от дома, Миа видела, что он стоит у окна и смотрит на нее, точно так же, как Дейна накануне вечером. Она снова почувствовала укол ревности, смешанной с негодованием. Но ревновала она не Эйба, не Дейну. Конечно же нет. Она завидовала той близости, которая царила в их семьях. Уж в этом-то она могла себе признаться. Завидовала тому, что по вечерам они возвращаются в шумный дом, к людям, которые любят их, несмотря ни на что. Тому, что им не приходится уезжать в ночь в одиночестве.

И хотя ее место жительства поменялось, сегодня вечером она все равно останется одна. Она будет жить в доме Лорен, в то время как семья Рида станет собираться на другой половине. Миа подумала о собственной семье. Келси в тюрьме. Ее мать… После похорон они еще ни разу не поговорили. Аннабель запретила дочери возвращаться, но ей не особо-то и хотелось. Она подумала о таинственной блондинке, спросила себя, кто она такая, есть ли у нее семья. Хорошие ли у нее отношения с ее матерью.

Она так и не прогнала через систему те номерные знаки. Когда все утихнет, она это сделает. Когда все утихнет. Когда все утрясется. Этими словами она обычно пользовалась, чтобы отложить решение в долгий ящик. Отложить покупку новой мебели, косметический ремонт в спальне. Отложить переезд к Гаю в прошлом году, когда он попросил ее об этом. Свадьбу с ним же. Когда все утрясется…

И когда же это произойдет, Миа? Сколько тебе будет лет, когда это случится?

Она расстроилась и выбросила эти мысли из головы. Сейчас стоит беспокоиться о более важных вещах. Она едет в свою квартиру, чтобы упаковать чемодан, так что ушки нужно держать на макушке, а глаза открытыми — на тот случай, если поблизости шатаются плохие парни с оружием. А об этих своих тревогах она обязательно подумает, но — позже.

Миа громко рассмеялась, и этот смех ей самой показался неуверенным и горьким. Когда все устаканится.

Четверг, 30 ноября, 20:15

— Спасибо, Лорен, все было очень вкусно, — сказал Рид, помогая собирать посуду со стола.

Лорен окинула его проницательным взглядом.

— Очень странно слышать. У тебя все время был такой вид, словно ты наказываешь еду.

Скорее он наказывал себя. Он совершенно не справился с ситуацией — с Мией.

— Прости. Я постоянно думаю об одном и том же.

— Я догадываюсь, о чем ты думаешь.

Она ущипнула его и понесла тарелки в раковину.

— А ну подожди! — Он остановил Бет, собравшуюся молча выйти из комнаты. — Куда это ты направилась?

Бет наградила его своим «фирменным» взглядом.

— Наверх, — коротко, словно умственно отсталому, ответила она.

Она весь ужин просидела молча, с раздраженной и угрюмой миной. Еще раз попросила отпустить ее к подружке с ночевкой на выходные. Еще раз получила отказ. Одно и то же, одно и то же…

— Вернись и помоги тете. Я не понимаю, что на тебя нашло, Бет.

Сцепив зубы, она начала с грохотом бросать приборы на тарелки.

— Бет!

Она подняла голову, и он, к своему ужасу, увидел, что в глазах у нее стоят слезы.

— Ну что? — процедила она.

— Бет, ласточка, что случилось?

Она со злостью сметала со стола крошки.

— Ничего такого, что бы ты понял.

Бросив крошки в мусорное ведро, она выбежала из комнаты. Рид ошеломленно посмотрел ей вслед.

— Что все это значит? — спросил он.

Лорен взяла веник и принялась подметать вокруг мусорного ведра, куда приземлилось большинство крошек.

— Ее всю неделю что-то беспокоило. Возможно, проблемы с мальчиком.

Рид закрыл глаза. Его передернуло.

— Ей четырнадцать лет, Лорен. Не говори так.

— Ей четырнадцать лет, Рид. Привыкай.

— Я пойду и поговорю с ней.

— Дай ей время взять себя в руки. — Лорен окинула его оценивающим взглядом. — Ты в последние несколько дней тоже сам не свой. Хочешь поговорить?

Рид внимательно посмотрел на нее. Из всех братьев и сестер в их семье они с Лорен были самыми близкими. Он любил остальных, но они с Лорен всегда чувствовали друг друга.

— Я не знаю.

Она улыбнулась.

— Когда решишь — ты знаешь, где я живу.

— Гм, кстати об этом. — Он смущенно почесал в затылке. — В общем, я сдал твою квартиру. Бесплатно. По уважительной причине.

Она, понимающе прищурившись, кивнула.

— Ты сдал мою квартиру. Бесплатно. Зачем?

— Митчелл нужно пожить где-то несколько дней. И я предложил ей вторую половину дома. Я подумал, что ты согласишься временно переехать в комнату для гостей: все равно ты держишь здесь почти все свои вещи.

Она молча обдумывала сказанное.

— Почему она не может жить вместе со мной?

Он открыл рот. И тут же закрыл его. Он подумал об этом после того, как предложил свою помощь Мии, но отбросил эту мысль. Он хотел, чтобы она жила одна. Чтобы она могла полностью раздеться. Он хотел слушать ее крик, когда она кончает. Не переживать о том, что сестра может их услышать или что он оставит дочь одну. В глазах Лорен вспыхнуло понимание, а у Рида вспыхнуло лицо.

— Ты наконец-то прислушался к моему совету.

— Нет, ничего подобного.

— Но…

— Лорен, это не твое дело, но раз уж ты все равно узнала, скажу: это временно. Точно так же, как и работа вместе.

Ее глаза потемнели.

— Ты понимаешь, что делаешь, Рид?

Он растерялся.

— Извини, не понял?

— Я сейчас не имею в виду технические вопросы. Полагаю, ниже пояса у тебя все прекрасно работает.

— Лорен! — возмущенно воскликнул он, но она проигнорировала его.

— Я имела в виду… все это. С Мией. Просто помни: как бы вы ни прятались, как бы ни скрывались, ваши отношения от этого менее серьезными не станут. Сколько бы ты ни убеждал себя в том, что все временно, от твоих слов оно временным не станет. И пусть она производит впечатление крепкого орешка, она женщина и у нее есть чувства.

Он это знал.

— Я не хочу причинить ей боль.

— Хотеть не значит сделать. — Она смахнула крошки в ведро. — Пойду подготовлю ей комнату. — Страдальчески посмотрев на Рида, она провела пальцем по его рубашке, повторяя контур цепочки, которую он носил на груди. — Вчера вечером ты ее снял.

— Ты заходила ко мне в комнату?

— Аспирин искала. Она лежала у тебя на тумбочке, ничем не прикрытая. Будь осторожен, Рид. Ни одна женщина не захочет жить в тени другой женщины. Даже временно.

Он не знал, что на это ответить, и звонок мобильного спас его от необходимости говорить. Номер был ему незнаком.

— Соллидей слушает.

Лорен покачала головой и, оглянувшись на него через плечо, пошла готовить комнату для Мии.

— Это Эйб Рейган. Напарник Мии.

Рид насторожился.

— Приятно познакомиться. Позвольте полюбопытствовать, откуда у вас мой номер?

— Мне его дал Эйдан, а Эйдану его дал Джек. Миа только что уехала. Она сказала, что поживет у вас, но я знаю, что сначала она заедет в свою квартиру. К сожалению, я не могу прикрыть ее сейчас.

— Я поеду. Спасибо за предупреждение.

Рид сунул телефон в карман. Но сначала нужно поговорить с Бет. Он поднялся по лестнице, прыгая через ступеньку, и постучал в ее дверь. Внутри играла громкая музыка, и он не расслышал, что она сказала.

— Бет! Нам нужно поговорить.

— Уйди.

Он толкнул дверь и понял, что она заперта.

— Я должен поговорить с тобой. Открой дверь. Немедленно!

Где-то минуту спустя дверь открылась, и в проеме встала Бет: поза вызывающая, во взгляде темных глаз воинственность, лицо красное и опухшее от слез.

— Что?

Рид несмело протянул руку, чтобы убрать волосы у нее с лица. Она вздрогнула и отшатнулась, и этот жест причинил ему больше боли, чем резкие слова.

— Бет, пожалуйста, скажи мне, что случилось. Я не смогу тебя понять, если не узнаю.

— Да так, мелочи. Я просто устала.

Чувствуя себя беспомощным, он нахмурился.

— Может, ты заболела? Поедем к врачу?

Она улыбнулась горькой и слишком взрослой улыбкой.

— Ты спрашиваешь, не нужен ли мне психолог? Даже не думай об этом, папа. Ты ведь всегда говорил, что они полные идиоты.

Он вздрогнул, ее упрек достиг цели.

— Да, я так говорил. Возможно, так говорить не стоило. Возможно, я очень многое должен был сделать совершенно иначе. Но, детка, я никогда этого не узнаю, если ты не поговоришь со мной.

Ее глаза сердито вспыхнули.

— Я не ребенок! — Ее взгляд тут же стал печальным, но Рид разглядел за этой печалью лукавые искорки. — Ты мог бы разрешить мне переночевать у подружки. Тогда я бы так не грустила.

Он сделал шаг назад. Нет, это не его ребенок! Эта незнакомка, мастер манипуляции, не имеет к нему никакого отношения.

— Нет. Я же сказал: ты наказана, и, что бы ты ни говорила, я не изменю своего решения. Ты добьешься только противоположного результата. Я не знаю, что такого важного в этой ночевке, но ты никуда не поедешь. С этого момента я вообще запрещаю тебе ходить в гости к Дженни.

Ноздри у Бет гневно раздувались, но дыхание оставалось ровным.

— Ты обвиняешь ее. Она говорила, что так и будет. — Она отступила в комнату и взялась за ручку двери. — Ты закончил разрушать мою жизнь?

Он покачал головой, не в силах найти подходящих слов.

— Бет, мне нужно ненадолго уйти. Мы закончим разговор, когда я вернусь.

— Можешь не беспокоиться, — холодно заявила она. — Когда ты вернешься, я уже буду спать. — И она захлопнула дверь у него перед носом.

Он взъерошил волосы и прижал ладонь к затылку, словно пытаясь удержать его на месте. Что случилось с его ребенком? Это просто вспышка гнева у холерика? Или здесь скрывается нечто большее? Что-то… страшное? Он не мог в это поверить. Бет — умная девочка. Хороший ребенок. Ей всего лишь четырнадцать лет. При этом он знал, во что могут впутаться четырнадцатилетние подростки, знал из личного опыта. Но ведь это Бет! Она не дочь алкоголички и наркоманки, которая больше беспокоится об очередной дозе, чем о том, ел ли сегодня ее ребенок.

Бет повезло. «У нее есть я. — Рид вздохнул. — И в данный момент она меня ненавидит». Он не знал, что делать. Ему очень хотелось выломать дверь в ее комнату, но он понимал: проблемы это не решит. Ему нужна помощь. Завтра нужно первым делом созвониться со школьным психологом, с самого утра.

А теперь нужно проведать женщину, которая, похоже, окажет ему точно такой же теплый прием, какой оказала собственная дочь. «Плюнь на все, Соллидей», — пробормотал он, спустившись по лестнице, и схватил куртку. Выходя на улицу, он столкнулся с Лорен: она как раз пересекала двор.

— Мне нужно уехать, — заявил он. — Бет у себя в комнате.

— Ты с ней поговорил? — спросила Лорен, поправляя висевшую на плече холщовую сумку для книг.

— Из этой затеи ничего не вышло. Завтра я позвоню ее школьному психологу.

— Хорошая мысль.

— Вернусь попозже.

И он направился к внедорожнику.

— Рид!

Он остановился. Но оборачиваться не стал.

— Что?

— Не ходи к ней в цепочке.

Не оглядываясь, он забрался в машину, вырулил на дорогу и проехал до перекрестка. Там он сбросил скорость, стащил с шеи цепочку, задумчиво посмотрел на кольцо, лежащее на ладони, и аккуратно положил цепочку на консоль рядом с сиденьем.

— Блин…

Четверг, 30 ноября, 20:45

А вот и она. Он заметил ее из своего укрытия в переулке, на противоположной стороне дороги. Он встал и забросил рюкзак на спину. Все-таки в путешествии без багажа есть свой резон. Если придется бежать, у него с собой все, что нужно. Машина, которую он угнал, стояла через квартал отсюда — достаточно близко, чтобы успеть добраться до нее, когда дело будет сделано. А потом в новостях покажут Мелвина Геттса. А не меня.

Митчелл вышла из машины на противоположной стороне улицы. На плече у нее висел портфель. Она немного постояла, настороженно оглядываясь, но он надежно укрылся в тени. Она представляла собой прекрасную мишень, голова заняла нужное положение. Уверенной рукой он направил на Мию оружие. С такого расстояния он не промахнется. Он прицелился…

Рядом с ней остановился внедорожник и перекрыл ему обзор. Черт побери! Лейтенант Соллидей.

Соллидей опустил окно, они заговорили, но негромко, и он ничего не смог разобрать. Соллидей откинулся на спинку сиденья и принялся осматривать улицу, в точности как минутой раньше сделала она.

Блин, она уже идет к дому! Кто знает, когда она вернется? Может, через две минуты, а может, и через двадцать две. Черт, она вообще может остаться там на ночь! А у него еще много дел. Ему еще нужно убить Дауэрти. Он не может остаться здесь и поджидать ее. Черт пробери! Выбор прост: сейчас или никогда. Значит, сейчас. Он вышел из тени и поднял пистолет. И выстрелил.

— Полиция! Бросай оружие!

Он отшатнулся. Кричала не Митчелл. И не Соллидей. Митчелл нигде не было видно, а Соллидей как раз выскочил из машины и вскинул оружие. Черт!

Он отступал: один шаг, другой… Внезапно сердце у него замерло: Соллидей увидел его.

— Стой!

Соллидей бежал к нему. Быстро бежал.

Уходи! Он развернулся и побежал.

Миа была уже на ногах: рация в одной руке, оружие в другой.

— Выстрелы по адресу 1342, Седжвик-плейс. Нападение на полицейского в штатском. Прошу подмоги. Немедленно!

Она стояла на улице, пытаясь заставить себя сосредоточиться, несмотря на всплеск адреналина в крови. Кто-то закричал сразу после того, как прозвучал выстрел, но улица была пуста. Она прижала рацию ко лбу, потом снова поднесла ее к губам.

— Соллидей! — Когда он не ответил, горло ей сдавила паника, и она побежала. — Соллидей!

— Я здесь.

Его голос пробился через треск помех, и Миа остановилась, тяжело дыша. От облегчения у нее закружилась голова.

— Я потерял его, — буркнул он. — Объяви план «Перехват» на Уайта.

Она замерла.

— Что?

— Уайт. Математик. Поторопись, Миа. Он все еще где-то здесь, и у него нет машины.

«Он пытался убить меня!»

— Говорит детектив Митчелл, Отдел расследования убийств. Мы преследуем белого мужчину, возраст приблизительно двадцать три года. Рост метр семьдесят, вес семьдесят килограмм. Волосы светлые, глаза голубые. Подозреваемый вооружен и разыскивается в связи с четырьмя убийствами. Действует под именем Девина Уайта. Повторяю: подозреваемый вооружен.

— Принято, детектив, — сказал диспетчер. — Вам нужна медицинская помощь?

— Нет. Пришлите подкрепление. Нужно перекрыть целый район. Он ушел пешком, так что отправьте наряд на станцию подвесной железной дороги в двух кварталах отсюда.

Она подняла голову и увидела, как из боковой улочки выбегает Соллидей. Внезапно он остановился, в глазах вспыхнула ярость.

— Ты ранена!

Она поднесла руку к щеке, вытерла кровь.

— Царапина. Все нормально.

Он приподнял ее подбородок, кивнул и отпустил.

— Кто кричал «Полиция!»?

— Не знаю. — Она повернулась, внимательно оглядывая окрестности. — Это был Математик? Ты уверен?

Он кивнул, все еще тяжело дыша.

— Да. Быстрый ублюдок! Я его уже почти догнал, но тут он бросился к мусорным бакам и опрокинул пару штук мне под ноги.

— Ты и сам очень быстро бегаешь.

— Недостаточно быстро. Он снова ускользнул от нас.

— Мы организуем блокпосты. — Ее инстинкт подсказывал, что неизвестный по-прежнему рядом. — Но подвесная дорога всего в двух кварталах отсюда. Может, он уже там. А может, все еще здесь. Черт возьми, у меня такое чувство, что за нами наблюдают. — Услышав за спиной шум, она развернулась и сжала оружие двумя руками. — Выходи с поднятыми руками!

— Да что б меня… — пробормотал Соллидей, а Миа ошеломленно уставилась на появившуюся фигуру.

Из тени рядом с тем местом, куда убежал Уайт, вышла… она. На ее белокурой голове красовался черный берет, а вместо темного костюма, в котором она явилась на пресс-конференцию, она надела черную кожаную куртку, точно такую же, какая была на Мии в тот вечер, когда подстрелили Эйба. Ее губы растянулись в насмешливой улыбке. В одной руке она держала револьвер, но не наизготовку, а на открытой ладони. В другой у нее был значок.

Миа резко выдохнула.

— Боже, день становится все лучше и лучше!

Четверг, 30 ноября, 21:15

Он вышел из вагона подвесной железной дороги через одну остановку и направился к небольшому «форду», держа отмычку наготове. Резкое движение рукой, щелчок — и он уже сел за руль, а еще тридцать секунд спустя ехал по дороге, пристроив рюкзак на пассажирское сиденье.

И снова — подальше от внимания общественности. Он сидел в поезде, задаваясь вопросом: кто наблюдает за ним, сравнивая его лицо с фотографией в новостях? Он вел себя спокойно, не вжимался в кресло, но и не встречался ни с кем взглядом. Обычный пассажир.

Он попал в нее? Митчелл мертва, ее мозги разлетелись по тротуару? Он не был в этом уверен. Его пуля пролетела очень близко к цели. Но сам он оказался слишком близок к тому, чтобы его поймали, в этом нет никаких сомнений. Соллидей его видел. Узнал его. Его ухищрения пошли насмарку.

Значит, отступись. Какое-то время не показывайся на публике. Сделай то, что должен сделать сегодня вечером и завтра, а потом смывайся из города. Найди последних четверых и покончи с этим.

Четверг, 30 ноября, 21:15

— Медленно опустите оружие, — велела Миа.

Женщина подчинилась и осторожно положила револьвер на тротуар.

— Вас ранили, — заметила она.

Миа вернула свой револьвер в кобуру.

— Царапина.

Подъехали две патрульные машины, и Миа оглянулась. За ними следовали еще четыре автомобиля.

— Я обо всем позабочусь, — сказал Соллидей. — Помогу им организовать блокпост.

— Спасибо, — буркнула она и повернулась к женщине. — Дайте-ка взглянуть. — Она взяла у женщины значок и поднесла его к свету. — Оливия Сазерленд. Полицейское управление Миннеаполисса…

Губы Сазерленд изогнулись в очередной иронической усмешке.

— Привет, сестричка.

Миа вернула ей значок.

— Почему ты просто не пришла ко мне, чтобы поговорить? Почему преследуешь меня вот уже несколько недель? Ты что, хочешь, чтобы у меня крыша поехала?

— Я вовсе не хотела, чтобы у тебя… поехала крыша. Я просто не была уверена, хочу ли говорить с тобой. Я даже не была уверена, хочу ли вообще тебя знать. Дело в том, что я думала… что вряд ли захочу.

Миа выждала долю секунды, прежде чем поинтересоваться:

— И по какой же это причине?

Оливия пожала плечами.

— Ему нужна была ты. Не я. Твоя мать. Не моя.

Миа моргнула. И засмеялась.

— Ты ведь шутишь, верно?

Ироничная улыбка исчезла.

— И в мыслях не было.

Очевидно, кто-то нарисовал этой женщине куда более розовый портрет Бобби Митчелла, чем он того заслуживал.

— Давай начнем сначала. Оливия Сазерленд, спасибо, что спасла мою шкуру.

Легкая полуулыбка вернулась на ее лицо.

— Я надеялась, что ты все-таки об этом вспомнишь.

— Почему ты это сделала?

Она пожала плечами.

— Я не хотела тебя любить. Я хотела ненавидеть все, что с тобой связано. Но я понаблюдала за тобой и поняла, что, возможно, кое в чем ошиблась. Я собиралась уехать сегодня во второй половине дня, но тут увидела в утренней газете твой домашний адрес. — Она нахмурилась. — Знаешь, ты обязательно должна что-нибудь предпринять в отношении этой женщины. Эта Кармайкл хуже змеи.

— Ага, я уже догадалась. Ну… и ты болталась здесь весь день?

— То да, то нет. Главным образом, да. Я подумала, что, когда ты придешь домой, я поздороваюсь с тобой — и сразу же попрощаюсь. Но ты нечасто бываешь дома.

— Я знаю. Я обычно зависаю в гостях у друзей.

— Например, у рыжей — той, на похоронах?

— Точно. Слушай, я бы рада с тобой поболтать, но мне нужно разгребать все это.

Миа махнула рукой в сторону одной из патрульных машин, на капоте которой Соллидей уже разложил карту местности, прикидывая, куда поставить блокпосты.

Сазерленд улыбнулась.

— Когда все устаканится, тогда и поболтаем.

Когда все устаканится. Мию словно ударили наотмашь. Она уже слишком многое потеряла из-за того, что ждала, пока все устаканится. А сейчас ей представилась возможность, которая уже никогда не повторится.

— Нет, все никогда не устаканится. Сколько тебе лет?

Сазерленд растерянно моргнула.

— Двадцать девять… — И снова улыбнулась. — Какой бестактный вопрос!

Миа улыбнулась в ответ.

— Я знаю. Можешь задержаться в городе на пару дней?

— Нет. У меня были неотгулянные дни, плюс я взяла отпуск, но мой капитан уже телефон обрывает, требуя, чтобы я вернулась. Мне пора домой.

— Один-единственный день. Пожалуйста. Я узнала о твоем существовании всего лишь три недели назад. Очевидно, у нас много общего, помимо Бобби. Где ты остановилась?

Сазерленд внимательно посмотрела на Мию и кивнула.

— После моего рождения мать переехала в Миннесоту, но у меня здесь осталась тетя. Я живу у нее. — На обратной стороне визитки она нацарапала свой адрес и номер телефона. — А где живешь ты, я знаю.

— В ближайшие несколько дней меня здесь не будет. Скорее всего, я перееду. Но вот номер моего мобильного.

Она протянула Сазерленд визитку. Та сунула ее в карман и ответила Мии задумчивым взглядом.

— Я всю жизнь хотела быть тобой. Всю жизнь тебя ненавидела. Ты совсем не такая, какой я тебя представляла.

— Иногда я сама от себя в шоке, — криво усмехнулась Миа. — А теперь мы должны взять у тебя показания. Тот тип, которого ты спугнула, убил четырех женщин.

Ее голубые глаза изумленно распахнулись, и Миа словно заглянула в зеркало.

— Так значит, это…

Да, сестренка действительно читала газеты.

— Да. Вперед. За работу.

Четверг, 30 ноября, 22:00

Математик исчез. Рид потихоньку закипал, глядя, как полицейские осуществляют поквартирный обход. Так близко. Он был так близко! Он даже разглядел злобно ухмыляющееся лицо этого ублюдка. И торжествующую улыбку, когда тот понял, что ему удалось уйти. Если бы он только бегал быстрее…

— Если ты и дальше будешь так хмуриться, у тебя появятся морщины, — подойдя к нему, заметила Миа и тоже прислонилась к его внедорожнику.

— Он уже был в моих руках, — сквозь зубы процедил Соллидей. — Черт возьми! Я его почти схватил!

— «Почти» считается только в отношении ручных гранат и в игре в подковы, — возразила она. — Мы тратим время впустую, Рид. В этом районе мы его не найдем. Он ушел.

— Я знаю, — горько ответил он.

— Я все время спрашиваю себя: почему он вообще это сделал? Почему я?

Рид пожал плечами.

— Мы уже подобрались к нему, и он это понимает. Кроме того, если он знает твой адрес, он знает и то, что во вторник вечером в тебя стреляли.

Она прикоснулась к щеке в том месте, где врач скорой помощи наложил ей два шва, стягивая кожу на ране.

— Отвлекающий маневр.

— Миа!

Они одновременно обернулись и увидели, что Джек стоит в дверях подъезда, а на ладони у него лежит пуля.

— Пройди пуля на пару миллиметров ближе…

И снова, уже в который раз за последний час, у Рида кровь застыла в жилах. На пару миллиметров ближе, и пуля вошла бы в основание ее черепа, а не оцарапала скулу. Несколько миллиметров, и он, возможно, потерял бы ее.

— Ну да, ну да, — буркнула Миа. — И я бы умерла. Спасибо, Джек.

— Вообще-то, — сухо возразил Джек, — скорее всего, пуля отскочила бы от твоей железной черепушки. Иногда мне хочется, чтобы тебе перестало так фантастически везти. Ты начинаешь думать, что на самом деле пуленепробиваемая. А это не так.

Не так. Рид нервно сглотнул, загоняя поглубже страх, охватывающий его каждый раз, как в памяти всплывает воспоминание: звучит выстрел, и Миа падает на тротуар.

— Джек, мы проиграли. Может, Миа наконец соберет вещи и уберется отсюда?

Джек окинул его внимательным взглядом, и Рид понял: целью телефонных разговоров между Эйбом, Эйданом и Джеком было не только передать друг другу номер телефона Рида.

— Давай. Прикрывай ей спину, пока она не доберется… туда, куда едет.

Они одновременно оглянулись: каждый из них понимал, что у стен, возможно, есть уши.

— Непременно. — Рид открыл дверь в подъезд и придержал ее. — Давай соберем твои вещи.

Он дождался, пока она отопрет дверь в квартиру, затем втолкнул ее внутрь и прижал к двери. Сердце у него колотилось. Он впился в ее губы поцелуем — слишком грубым, слишком отчаянным. Но через секунду это уже не имело значения: ее руки обвились вокруг его шеи, и она ответила на его поцелуй — так же грубо и так же отчаянно.

Рид отстранился, дыша не менее тяжело, чем когда преследовал этого ублюдка.

— Спасибо. Мне это было нужно, — прошептала она.

Он прижался лбом к ее лбу.

— Черт возьми, Миа! Я так…

Она вздохнула.

— Да. Я тоже.

Он отстранился, и она серьезно и грустно посмотрела на него.

— Собирайся поскорее. Я хочу увезти тебя отсюда. — Не в силах сдержаться, он коснулся ладонью ее щеки и мягко провел большим пальцем под швами. — Я хочу тебя, и точка. Поехали со мной.

— Похоже, у меня нет выбора. — Уголок ее рта приподнялся. — Это было низко с твоей стороны — вот так манипулировать мною. Да еще и выбрасывать Лорен из ее собственного дома.

Рид коснулся большим пальцем ее нижней губы.

— Формально это мой дом. Она просто арендует половину. — Он секунду помолчал. — В гостевой спальне в той половине дома очень удобная кровать. Королевских размеров. И с упругим матрацем.

— У меня матрац тоже упругий, — возразила она, но глаза у нее потемнели. — Что еще?

— Ну… Там есть пожарный шест. И трапеция. И батут.

Она рассмеялась.

— Ты победил. Я пакую вещи.

Он прошел за ней в спальню, где словно торнадо пронесся: простыни и одеяла кучей лежали на полу — там, где они оставили их рано утром. Он многозначительно посмотрел на кровать, потом на Мию. Она тоже уставилась на кровать. Но потом покачала головой и сказала:

— Нет. Не сейчас, когда половина ГОМП прочесывает улицы за моим окном.

Быстро, но без излишней суеты она затолкала в холщовую сумку необходимые вещи и задумалась, нерешительно положив руку на маленькую фотографию в рамке. Две девочки-подростка широко улыбались в камеру, но, хоть они и стояли рядом, не касались друг друга.

— Ты с Келси?

— Да. — Она сунула фотографию в сумку. — Я должна сообщить ей об Оливии, но я боюсь навещать ее на новом месте. Я боюсь даже знать, где оно, это место.

— Так…

Он взял ее за подбородок и заставил поднять голову. Она в первый раз упомянула эту женщину после того, как взяла у нее показания и пожелала ей приятного вечера. Джек, разумеется, понял, кто она, но Рид знал: Миа вовсе не стремилась сообщать об Оливии каждому полицейскому в форме в этом районе.

— Расскажи мне об Оливии.

Она пожала плечами.

— Ты знаешь то же, что и я. Мы попытаемся выкроить часок завтра вечером и поболтать.

Она собралась надеть сумку на плечо, но Рид забрал у нее багаж.

— Позволь, я помогу тебе. Пожалуйста, — добавил он, когда ее глаза сердито вспыхнули. Как же ей тяжело принимать помощь — в любой форме! Упрямица. Но ей придется научиться принимать помощь от него.

Как долго? Это зависит от результатов разговора, который произойдет, как только они приедут к нему домой. А еще это зависит от ее ожиданий. В данный же момент он мог лишь молиться о том, чтобы он правильно понял ее потребность в независимости. И ее отношение к обязательствам.

Она кивнула, подошла к входной двери, но неожиданно остановилась. Коротко выругалась и распахнула дверь кладовки. Там в гордом одиночестве стоял маленький ящик, а на нем сложенный втрое флаг. Сцепив зубы, она схватила ящик и сунула его в сумку.

— Идем уже.

Глава 18

Четверг, 30 ноября, 22:40

— Оливия Сазерленд? — раздался задумчивый голос Дейны в трубке.

Миа сидела за столом в кухне Лорен. Сестра Рида очень хорошо подготовила гостевую комнату: она даже положила в ванную одинаковые полотенца и ароматное мыло. Миа чуть не убрала мыло подальше, но передумала. И, как оказалось, не зря: аромат у него был успокаивающим и, как ни смешно, женственным.

Намыливаясь, она думала о Риде, о том, понравилось бы ему, что она воспользовалась мылом, и решила, что да. Поняла, что, наверное, именно этого Лорен и добивалась. Ох уж эти сестры! Сестра Рида, а теперь еще и… моя.

— На ней была точно такая же куртка, как у меня, только она в этой куртке почему-то выглядела куда лучше.

— Хочешь, Этан проверит ее?

— Нет, не надо. Она сообщила всю нужную информацию, когда мы брали у нее показания. Если она не та, за кого себя выдает, мы очень быстро об этом узнаем. Она меня ненавидит. По крайней мере, раньше ненавидела.

— Наверное, ей было тяжело расти без отца, да еще зная, что он предпочел другую дочь.

— А я росла, сожалея, что не могу быть другой дочерью.

— Ты ведь, надеюсь, не собираешься упускать такой шанс? Пожалуйста, скажи, что не упустишь его.

— Нет, не упущу. Я думала о том, что ты мне сказала. О бифштексе и гамбургере.

— Речь шла о мужчинах, — сухо заметила Дейна. — Не о женщинах, и уж тем более не о твоих родственницах. Это просто неправильно, Миа.

— Замолчи. Я что хотела сказать: я думала, что выбрать — обойтись без всего этого или все-таки что-нибудь получить. Я уже слишком многое потеряла, пока дожидалась, когда моя жизнь станет размеренной, нормальной. Возможно, у нас с Оливией сложатся какие-то отношения, а возможно, и нет. Она сделала первый шаг. Я сделаю следующий. И даже если из этого ничего не выйдет, по крайней мере, я смогу вылечить ее от ошибочного образа отца.

Дейна помолчала, потом спросила:

— Миа, ты ей расскажешь все?

— Я не знаю. Наверное, нет. Слишком много информации, и все такое.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Миа улыбнулась. По крайней мере, у нее есть хорошая подруга, если уж с семьей не вышло.

— Я подумаю.

— А ты думала о том, что я говорила о гамбургере, но в отношении мужчин?

Миа воздела очи горе.

— Да.

— И что?

Она протяжно выдохнула.

— Этот парень вовсе не гамбургер.

— Да? — В голосе Дейны прозвучало с трудом сдерживаемое предвкушение. — Ну давай, расскажи!

— Он скорее бифштекс. — Она вспомнила о том, какой он на ощупь. О том, какие чувства у нее вызывает. — Высшего сорта. — И, словно она вызвала его заклинанием, Рид появился у двери черного хода. — Ой, мне пора!

— Подожди! — взмолилась Дейна. — Ты ведь так и не сказала мне, где была сегодня вечером.

Рид корчил ей гримасы за окном.

— Я в безопасности, — заверила подругу Миа и встала. — И я собираюсь… вкусить хлеб насущный.

— Позвони мне завтра и будь готова рассказать все в мельчайших подробностях!

Миа повесила трубку и впустила Рида. Он тоже принял душ и переоделся: теперь на нем были потертые джинсы и старый свитер, а на ногах красовались начищенные до блеска кожаные мокасины, под которые он не стал надевать носки. Да, этот мужчина очень любит обувь.

— Я куда-то засунул свой ключ от этой части дома.

Они стояли, окидывая друг друга оценивающими взглядами, в тишине кухни его сестры. Миа чуть наклонила голову к плечу.

— Ты мне соврал. Здесь нет ни пожарного шеста, ни трапеции.

Он не улыбнулся.

— Но на заднем дворе есть батут.

Внезапно у нее тоже пропало желание улыбаться.

— Давай, Соллидей, выкладывай.

Он не стал притворяться, что не понял ее.

— Мы должны договориться об основных правилах.

Правила… Правила — это не страшно. У нее и свои имеются.

— Хорошо.

Он нахмурился, на минуту отвел взгляд и снова посмотрел на Мию.

— Почему ты не замужем?

Она тут же ощетинилась.

— Беспокойный график… Я так и не смогла выбрать время, чтобы сходить к портнихе и сшить себе свадебное платье.

Он вздохнул.

— Я не шучу.

К сожалению, она тоже не шутила. Впрочем, она быстро нашла другой ответ, не менее правдивый.

— Я коп.

— Многие копы создают семьи.

— И очень многие разводятся. Послушай, я хороший коп. Семейные отношения все усложняют даже в идеальных обстоятельствах. Я не думаю, что смогла бы одновременно быть хорошим копом и хорошей женой.

Услышав ее ответ, он, похоже, расслабился.

— А была?

— Что, замужем? Нет. — Она помолчала, потом пожала плечами. — Обручена была, но недолго. — Она внимательно посмотрела на него. — А ты почему больше не женился?

Он посмотрел ей в глаза — сдержанно и решительно одновременно.

— Ты веришь в родственные души?

— Нет. — Но мозг тут же услужливо привел несколько примеров. Дейна и Этан явно сюда подходили. А также Эйб и Кристен. Бобби и Аннабель… нет. — У некоторых, возможно, так бывает, — исправилась она.

— Но не у тебя?

— Нет, не у меня. А что? Кристин была твоей родственной душой?

Он кивнул.

— Да.

Его убежденность казалась абсолютной.

— И такое бывает лишь однажды? — уточнила она.

— Я не знаю, — признался он. — Но я больше таких, как она, не встречал, а мне нужна только самая лучшая.

Она невольно вздрогнула.

— Что ж, довольно откровенно.

— Я не хочу тебе лгать. Я не хочу, чтобы у тебя создалось неправильное впечатление обо мне. Ты мне нравишься. Я тебя уважаю. — Он опустил взгляд на свои сверкающие мокасины. — Я не хочу причинять тебе боль.

— Ты просто хочешь заниматься со мной сексом. — Это прозвучало резче, чем ей хотелось.

Он настороженно посмотрел на нее.

— В основном, да.

Раздражение искало выход.

— Так почему бы тебе не подобрать какую-нибудь женщину в баре?

Его темные глаза вспыхнули.

— Мне не нужен секс на одну ночь. Черт возьми! Я не хочу жениться, но это не означает, что я соглашусь… Неважно. Зря я начал этот разговор.

— Постой.

Он замер, не выпуская дверной ручки.

— Давай напрямик. Тебе нужен секс с кем-то, кого ты уважаешь, с кем ты можешь общаться в определенных рамках. Тебе не нужен брак, не нужны официальные обязательства. Я думаю, тебе нужны свободные отношения. Правильно?

Он глубоко вдохнул, а выдохнул вместе с ответом:

— Да. И чтобы моя дочь ничего не знала.

Миа снова вздрогнула.

— Разумеется, мы ведь не хотим подавать ей плохой пример.

— Она слишком маленькая, она не поймет. Я не хочу, чтобы она считала, что неразборчивые связи — это нормально. Потому что у нас все будет иначе.

Миа села за столик и провела рукой по волосам.

— Значит, у нас взаимовыгодные физические отношения, дополняемые пустой болтовней перед сном, но не налагающие никаких обязательств.

Он так и стоял на месте.

— Если ты этого хочешь.

Она вздернула подбородок.

— А если нет?

— Тогда я иду домой и сплю один. — Его глаза сверкнули. — Я очень не хочу спать один!

— Хм… А у тебя уже были свободные отношения без обязательств?

— Не часто, — признался он.

Теперь стала ясна причина его длительного воздержания.

— И поэтому прошло целых шесть лет.

— В основном. А тебе нужны обязательства, Миа?

Вот оно. Предложение. Бифштекс из вырезки в булочке для гамбургера. Потрясающий вкус останется, но не будет никакой суеты: ни столового серебра, ни тонкого фарфора, ни предупредительных официантов. Двадцать четыре часа тому назад, в кухне Дейны, она утверждала, что именно это ей и нужно. Теперь, в кухне Лорен, она поняла: именно на это ей придется согласиться. Не будет никаких разбитых сердец, никаких страдающих детей. Так будет лучше.

— Нет. Мне обязательства тоже не нужны.

Рид молча смотрел на нее, и Миа решила, что он ей не поверил. Впрочем, она не была уверена, что и сама-то себе поверила. И тут он протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его, и он стал поднимать ее со стула: сначала медленно, а потом резко рванул к себе и обнял. В следующую секунду он уже целовал ее. Его губы оказались теплыми, неистовыми и такими… желанными! Мгновенно вспыхнувшее, вырвавшееся на волю желание оказалось слишком сильным, чтобы отрицать его.

Она обвила руками его шею, запустила пальцы в его волосы и взяла то, в чем так нуждалась. Он приподнял ее и прижал к себе, так что ее живот уперся в твердый пояс его поношенных джинсов. Она задрожала от желания. Еще. Пожалуйста! Слова эти эхом повторялись в ее мыслях, так и не сорвавшись с губ, но она сообщила Риду, чего именно хочет, движениями своего тела. И тем, как ответила на его поцелуй.

Он оставил ее губы и стал жадно — нет, даже алчно! — покрывать поцелуями шею.

— Я хочу тебя. — Из его горла вырвалось рычание. — Позволь мне взять тебя. — Его губы сомкнулись вокруг соска, сорвав с ее губ отчаянный крик. — Скажи «да». Прямо сейчас!

Она выгнулась, полностью отдаваясь ощущениям. Отдаваясь ему.

— Да.

Он задрожал так сильно, словно до самого конца не был уверен в ее ответе. Пронес ее через всю кухню и поднялся по лестнице — туда, где ждала большая кровать.

— Прямо сейчас.

Пятница, 1 декабря, 02:30

«Шевроле», за которым он нетерпеливо наблюдал вот уже почти два часа, отъехала от бордюра. Наконец-то! Он уже и не надеялся, что эти подростки когда-нибудь закончат обжиматься на заднем сиденье. Но когда они все-таки закончили, мальчик проводил девочку к двери дома номер 995 по Хармони-авеню, всего в одном доме от того, который ему был нужен, и следующее полчаса простоял у входной двери, засунув язык в горло подружки. Но наконец девочка вошла в дом, а мальчик уехал.

Он проскользнул вдоль заднего фасада дома номер 993 по Хармони-авеню, снова натянув на лицо лыжную маску. Домовладелец добавил к дому пристройку с кухней и отдельным входом. Он не знал, почему Джо и Лора Дауэрти остановились здесь. Ему было все равно. Он просто хотел убить их, убить и больше на них не отвлекаться. Он играючи взломал замок на двери черного хода и скользнул внутрь.

Ему в глаза сразу же бросилось белое пятно. Тот самый кот, которого он вынес на улицу в ночь, когда убил Кейтлин Барнетт. Он быстро подхватил кота на руки, погладил его по спинке и, как и в прошлый раз, вынес на улицу. Затем обернулся и быстро осмотрел кухню. Заметил электрические спирали на печке и нахмурился. Опять никакого газа. Опять никакого взрыва. Он раздраженно фыркнул.

Надо просто не обращать внимания. Надо получить удовольствие от того, что заставит Лору Дауэрти корчиться в ужасных муках, пока она не умрет. Потом он подожжет ее, точно так же, как и других. Он осторожно пробрался в спальню. Хорошо. На этот раз на кровати лежали двое. Они в его власти. Им больше не сбежать от него.

Он похлопал рукой по брюкам, проверяя, на месте ли оружие. Он не планировал использовать пистолет, но решил подстраховаться на случай непредвиденных ситуаций. «Надо было использовать его сегодня вечером, когда за мной гнался этот пожарник», — мрачно подумал он. То, что он не пустил пистолет в ход, очень беспокоило его, — впрочем, как и тот факт, что его едва не поймали.

Соллидей его напугал. Он не ожидал, что такой здоровый мужик может так быстро бегать. Но в те минуты, когда он спасал свою жизнь, он даже не вспомнил о пистолете. Ему ведь гораздо больше нравились ножи.

Он подошел к кровати. Джо Дауэрти лежал на животе, а Лора свернулась калачиком. Волосы у нее были куда темнее, чем много лет назад.

Его раздражало, когда женщины пытались казаться моложе, чем были на самом деле. Но ею он займется позже. Сначала нужно разобраться с Джо. И он разобрался: умело и осторожно вонзил мужчине нож в спину, точно в нужное место, чтобы смерть Джо была мгновенной. Ни единого звука, если не считать тихого бульканья, когда пузырьки воздуха вырвались из легких жертвы. Старуха Дауэрти, наверное, уже оглохла и ничего не услышит.

Но она пошевелилась и пробормотала: «Джо!» Он навалился на нее, не дав перевернуться, вдавил лицо в подушку, нажал коленом на почки. Она боролась с удивительной силой. Он достал из кармана тряпку и затолкал ей в рот, а затем схватил ее за руки и связал их за спиной тонкой бечевкой.

Потом одним движением перевернул ее и срезал длинную фланелевую рубашку с ее тела, прежде чем посмотреть ей в лицо. Его сердце пропустило удар. Это не она!

Чтоб ее черти взяли, это не она! Сцепив зубы, он прижал кончик ножа к ее горлу.

— Если закричишь, я зарежу тебя, как свинью. Дошло? — Широко раскрыв глаза, в которых плескался ужас, она почти незаметно кивнула, и он вынул у нее изо рта тряпку. — Ты кто?

— Донна Дауэрти.

Он тяжело дышал. Контролируй себя!

— Донна Дауэрти. А где Лора?

Она еще шире раскрыла глаза.

— Умерла, — прохрипела женщина. — Умерла.

Он схватил ее за волосы и дернул.

— Не лги мне!

— Я не лгу, — всхлипнула она. — Я не лгу. Она умерла. Клянусь!

Он почувствовал, как в груди растет животный рык.

— Когда?

— Два года назад. С-сердечный п-приступ.

Еще немного, и ярость полностью овладеет им. Он перевернул мужчину, лежавшего рядом с ней. Из уголка рта у него сочилась кровь, и Донна застонала.

— Джо! О нет!

— Черт!

Мужчина был слишком молод. Наверное, это сын Джо. Джо-младший. Женщину придется убрать. Она его видела. Взбесившись из-за того, что его надули, — снова! — он перевернул ее на живот и, держа за волосы, одним резким движением полоснул ножом по ее горлу.

Дрожащими руками он положил на кровать яйцо. Нужно было понять намек в самый первый раз, когда их не оказалось дома. Нужно было понять — это знак, такова его доля. Она была не такой важной, как остальные, но представляла собой недостающую часть законченной в остальном головоломки. Она постоянно беспокоила его, пока была жива. Но Лора умерла. Причем давно. И находилась вне его власти.

Он поджег запал — на этот раз не для того, чтобы наказать или отпраздновать, но чтобы спрятать.

Пятница, 1 декабря, 03:15

Рид точно знал, когда именно она проснулась. Ее тело, секунду назад лежавшее рядом, свернувшись калачиком, напряглось, вытянулось и прижалось к нему.

— Привет, — мурлыкнула она.

Его лицо зарылось в изящный изгиб ее плеча, а рука тут же оказалась в теплой, влажной ямке у нее между ног.

— Я тебя разбудил? — спросил он.

Она резко вдохнула, когда его большой палец нашел ее самое чувствительное местечко.

— Я просто думала — а как ты со всем этим справишься? — призналась она. — Я имею в виду, учитывая… — Она задрожала. — Как быстро все произошло. Черт!

— Я очень хорошо справляюсь, — ответил он, поглаживая ее, наслаждаясь прикосновениями ее ритмично двигающегося тела. — Я проснулся оттого, что хотел тебя. — Он проснулся оттого, что тянулся к ней, и сердце его перестало отчаянно колотиться, только когда пальцы коснулись ее плоти, а не схватили пустоту.

Она попыталась перевернуться, но он удержал ее.

— Нет. — Он перебросил ее ногу себе на талию. — Давай я сам. Позволь мне. — Она полностью подчинилась ему и застонала, когда он вошел в нее. — Позволь мне, Миа.

Она обхватила его за шею, и ее бедра заходили с бешеной скоростью, словно поршни.

В прошлый раз она позволила ему делать все, что угодно, откликаясь с такой страстью, что у него создавалось ощущение, словно он завоевал целый континент. Сейчас она с силой прижалась к нему, увлекая его к оргазму — увлекая с такой силой, что он удивился, как у него сердце не остановилось. Потом они лежали, тяжело дыша.

Она засмеялась.

— Ты меня разбудил.

Он лениво чмокнул ее в шею.

— Мне извиниться?

— Извинения будут искренними?

— Нет.

Она снова рассмеялась, на этот раз тише.

— Тогда не извиняйся.

Он прижал ее к себе, нежно поглаживая, и неожиданно в тусклом свете уличного фонаря заметил синяк у нее на руке. Потрясенный, он включил свет.

— Это я сделал?

— Что? Ах, это. Нет. Я во что-то врезалась вечером, когда уходила с работы.

— Хорошо. Я не хотел быть с тобой грубым.

— Ты не был грубым. Ты все сделал правильно. — Она довольно вздохнула. — Думаю, мы оба достаточно долго не давали выхода желаниям. У меня, конечно, не шесть лет прошло, но тоже достаточно.

Она была помолвлена… Неожиданно ему захотелось узнать, почему она не довела дело до конца.

— Миа, почему ты не вышла замуж?

Она так долго молчала, что он решил — она не ответит. И уже отругал себя за то, что вообще спросил, когда она вздохнула, теперь уже задумчиво.

— Ты хочешь знать о моем бывшем?

— На самом деле мне очень хочется знать одно: почему ты сказала, что не хотела хотеть? — Он поцеловал ее в плечо и постарался придать своему тону легкомысленности. — В конце концов, у тебя это прекрасно получается.

Но его поддразнивание не направило ее мысли в менее серьезное русло.

— Рид, с сексом у меня никогда проблем не было. На это Гай никогда не жаловался.

Значит, его звали Гай. Французское имя. Он не мог представить себе Мию рядом с французом по имени Гай. Она не из тех, кто любит розы и романтику. Но ревность все равно подняла голову, и Рид постарался засунуть ее обратно. В конце концов, Гая рядом с ней уже нет.

— На что же он жаловался?

— На мою работу. На график. — Она помолчала. — Его мать тоже жаловалась. Она считала, что я недостаточно хороша для ее мальчика.

— Матери часто так считают.

— Твоя мать считала, что Кристин достаточно хороша для тебя?

Он с теплотой вспоминал их отношения.

— Да. Да, считала. Кристин и мама были подругами. Они ходили по магазинам, обедали вместе и все такое.

— У нас с Бернадетт никогда не было таких отношений. — Она вздохнула. — Я познакомилась с Гаем на вечеринке. Он был очарован моей работой. Считал себя героем шпионского романа. А меня восхищала его работа.

— И кем же он работал?

Она рывком перевернулась на спину и посмотрела на него.

— Он был Гаем Лекруа.

Рид был вынужден признать, что ее ответ его впечатлил.

— Хоккеист? — Лекруа ушел из хоккея в прошлом сезоне, но когда играл, то играл просто волшебно. — Ух ты!

Она лукаво улыбнулась.

— Да, ух ты! Я всегда сидела на козырном месте, прямо за скамейкой штрафников. — Улыбка исчезла. — Ему нравилось представлять меня знакомым как подругу — копа из Отдела расследования убийств.

— Ну и почему ты с ним обручилась?

— Он мне по-настоящему нравился. Гай — хороший парень, и, пока он играл, у нас все было хорошо. Он очень редко бывал дома, а потому не предъявлял никаких претензий. А потом он играть перестал, и все изменилось. Он хотел жениться, и я дала себя уговорить. Но тут вмешалась Бернадетт. У нее были очень четкие взгляды на то, какой должна быть свадьба. Ну и жена тоже.

— Я так понимаю, ты не отвечала ее требованиям.

— Нет, — криво усмехнулась она. — Я отменила слишком много примерок платья, и Бернадетт закатила истерику. Я узнала об этом на следующий вечер, когда Гай отвел меня в модное заведение в центре города — со скатертями, хрусталем и толпой официантов. — Она поморщилась.

Да, подобное заведение вряд ли бы ей понравилось. Он легонько провел большим пальцем по ее подбородку.

— И что потом?

— А потом Гай сообщил мне, что я отменила семьдесят три процента визитов к портнихе, которые организовала его мать, после чего посуровел и добавил, что я не явилась на шестьдесят семь процентов наших свиданий. То, что свидания шли вторыми по значимости, говорило о многом. Как бы там ни было, он стал требовать, чтобы я «исправила свое поведение». Да, кажется, именно так он и выразился.

— А он предложил, тебе подсказку или руководство к действию — насчет того, как именно исправлять поведение?

Она не сдержалась и улыбнулась.

— Разумеется. — Улыбка тут же исчезла. — Но самым главным пунктом было требование перейти в другой отдел. Или, еще лучше, вообще уволиться. Ведь я все равно не смогла бы работать, когда забеременею. — Она посмотрела Риду в глаза, и в ее взгляде читался вызов. — Я с самого начала от него ничего не скрывала. Я не хотела детей. Но он благополучно об этом забыл или же решил, что сумеет уболтать меня и я передумаю. Я напомнила ему о своей позиции на этот счет, и мы впервые серьезно поругались. А когда закончили, я вернула ему кольцо. Он не ожидал, что я сделаю это в общественном месте да еще так пафосно.

Его охватила гордость за ее стойкость.

— Он был не прав.

— Да, но я все равно его обидела. Я не хотела его обижать и не собиралась этого делать, но так получилось. Он хотел дом и жену, а в результате оказался рядом с копом из Отдела расследования убийств.

Глупо было требовать от нее таких кардинальных изменений, но Рид невольно посочувствовал Лекруа.

— Я должен был бы сказать, что мне очень жаль.

Уголок ее рта дрогнул.

— А тебе жаль?

Он провел кончиком пальца по ее груди и увидел, как сморщился ореол, а сосок отвердел. У нее невероятная грудь!

— Нет, — хрипло признался он.

Ее глаза потемнели.

— Тогда не говори. Как бы там ни было, я думаю, что Гай куда меньше огорчился нашему расставанию, чем Бобби.

Ага. Похоже, дальше будет интереснее.

— Бобби. Твой отец.

Она как-то жалко улыбнулась.

— Мой отец. Его очень грела мысль о том, что в зятьях у него будет ходить сам Гай Лекруа. Думаю, с его точки зрения, это было лучшее, что я сделала за всю свою жизнь.

Рид нахмурился, услышав в ее голосе горечь и враждебность.

— Это лучше, чем стать полицейским?

— Для него я никогда не была полицейским. Я была просто… девчонкой. — Она выплюнула последнее слово, как ругательство. — Годной только на замужество. И если в результате моего замужества он получит хорошие места на хоккейном матче, тем лучше.

Рид потянулся к тумбочке и взял с нее старую цепочку с личными знаками. Ему сразу показалось странным, что она носит их, хотя никогда не служила в армии. Он поднес их к свету. Митчелл, Роберт Б.

— Это его знаки. Почему ты их носишь, если так его ненавидишь?

Она нахмурилась.

— Твоя мать… Все знали, что она тебя бьет, или она носила маску любящей мамочки, которую и демонстрировала окружающим?

Страстное желание все выяснить, побуждавшее Рида задавать вопросы, неожиданно исчезло.

— Миа, твой отец… он…

Она отвела взгляд, но почти сразу снова посмотрела Риду в глаза. Однако теперь в ее взгляде читались грусть и вина.

— Нет. — Но он не поверил ей, и при мысли о том, что именно с ней произошло, у него к горлу подступила тошнота. — Нет, — с нажимом повторила она. — В основном он бил меня. Когда напивался.

В первую секунду ему захотелось отодвинуться, чтобы не причинить ей боли, но он удержался. Понял, что так поступать нельзя. И проглотил горький комок, который жег ему горло. Думая, что ей это нужно, он коснулся губами ее виска и замер.

— Ты не обязана рассказывать все, Миа. Ничего страшного.

Но она продолжала, не отрывая взгляда от личных знаков, которые Рид по-прежнему держал в руке.

— Когда я была маленькой, я часто думала: если я буду достаточно ловкой, достаточно умной, достаточно хорошей… то он бросит пить. Станет нам отцом — таким отцом, каким прикидывался для всего остального мира. Я была лучшим атлетом школы, звездой. Я верила, что это вылечит его равнодушие. Когда я поняла, что он никогда не изменится, спортивные состязания стали моим пропуском на свободу.

— Ты поступила в колледж благодаря спортивной стипендии, — вспомнил он. — Ты получила свободу.

— Да. Но Келси осталась дома, и у нее постепенно срывало крышу. — У нее задрожали губы, и он спросил себя: о чем она умалчивает? — Она предпочла наказать Бобби именно так. Она не могла заставить его бросить пить, но она могла поставить его в неловкое положение перед знакомыми, а если Келси что-то взбредет в голову, она пойдет до конца.

«Фамильная черта», — подумал Рид.

— И у нее начались проблемы.

— О да. Она подружилась с наркоманом по имени Стоун. Я пыталась остановить ее, но она… она больше не хотела иметь со мной ничего общего. К тому времени, когда ей исполнилось семнадцать, она подсела на наркотики. В девятнадцать она попала в тюрьму. В течение первых трех лет заключения она отказывалась видеться со мной. Потом согласилась, и… — Она не закончила и тяжело сглотнула. — Она — все, что у меня осталось. Если Марк не сможет добиться ее перевода…

— Марк Спиннелли когда-нибудь тебя обманывал?

— Нет. Я доверяю ему больше, чем любому другому человеку, которого когда-нибудь знала. Кроме, возможно, Эйба. — Она тяжело вздохнула. — И, наверное, тебя. Я рассказала тебе то, чего говорить не стоило.

В нем что-то дрогнуло.

— Я никому не скажу. Обещаю.

— Я тебе верю. Думаю, сегодняшний день гораздо сильнее выбил меня из колеи, чем хотелось бы. Сказать по правде, я терпеть не могу, когда в меня стреляют. — Она щелкнула по личным знакам в его руке. — Но я ведь не ответила на твой вопрос. В тот день, когда я получила значок, отец повел меня вместе со своими друзьями-полицейскими в их бар. Тогда я стала одной из них. Частью… чего-то. Ты понимаешь, что это означает?

Он кивнул. Быть частью сплоченного и дружного коллектива, когда ты так долго был один… Он испытал это чувство в семье Соллидеев, затем — в Отделе пожарной охраны. Потом — с Кристин.

— Ты словно стала частью семьи. Наконец-то.

— Ага. Как бы там ни было, Бобби чувствовал себя как рыба в воде и постоянно хвастался. «Сегодня большой день», — сказал он. И перед всеми вручил мне свои личные знаки. Сказал, что они оберегали его в Наме, и он надеется, что они станут оберегать меня в полиции. И что мне было делать? Я выросла с этими парнями, но ни один из них даже не догадывался о том, что происходило в нашем доме на самом деле.

— Или они предпочли не догадываться, — пробормотал он.

Она пожала плечами.

— Кто знает? Так или иначе, но я надела их, собираясь попозже снять, а по пути домой попала в аварию. Моя машина превратилась в груду железа, я не получила ни единой царапины. И я подумала: черт побери, возможно, эти личные знаки действительно приносят удачу! И за все эти годы мне столько раз везло, что я даже сосчитать боюсь.

Он поцеловал ее плечо, рядом со старым шрамом.

— Мерфи рассказал мне о другом случае. Когда застрелили твоего первого напарника. Он сказал, что они чуть не потеряли тебя.

— И тогда мне тоже просто повезло. Пуля угодила мне прямо сюда. — Она коснулась живота. — Прошла насквозь, не задев ни одного важного органа. Именно тогда я узнала, что у меня всего одна почка. Я родилась такой, поэтому на пути пули ничего не оказалось. Она прошла навылет, и уже скоро я была как новенькая. — Она отвела взгляд. — А Рей умер. После этого мне пришлось добавить к личным знакам Бобби свой: о том, что у меня нет почки. Несколько раз я почти решилась на то, чтобы отказаться от знаков, но так этого и не сделала. Наверное, я слишком суеверна и никогда их не сниму.

Она повесила брелок с гравировкой о необходимости особого медицинского наблюдения позади личных знаков отца. Рид спросил себя: осознает ли она, что поступила так?

— Или, возможно, какая-то часть тебя все еще хочет угодить отцу, — заметил он, и ее взгляд тут же стал равнодушным. Она осторожно вернула цепочку на шею.

— Ты похож на Дейну. И возможно, ты прав. А в этом, лейтенант Соллидей, и заключается настоящая причина того, что я не хочу никаких обязательств. Я слишком испорчена, и обязательства меня просто убивают.

Она откатилась в сторону и села на край кровати, одна. И его сердце чуть не разорвалось.

— Миа, мне очень жаль.

— Правда? — резко спросила она.

— На этот раз, да. Я… — Зазвонил ее мобильный. — Черт возьми!

Она схватила телефон с тумбочки.

— Это Спиннелли. — Не спуская глаз с Рида, она ответила на звонок. — Митчелл. — Она выслушала сообщение и резко выдохнула. — Я позвоню ему. Мы будем там минут через двадцать. — Она захлопнула телефон. — Одевайся.

Он уже одевался.

— Еще один?

— Да. Джо и Донна Дауэрти мертвы.

Его руки замерли на пряжке ремня.

— Что?

— Да. Очевидно, они выехали из «Бикон-Инн». — Она надела рубашку через голову. Глаза ее сверкнули. — Похоже, он с самого начала охотился именно на них.

Пятница, 1 декабря, 03:50

Он не пришел домой. Ребенок лежал в своей кровати, свернувшись клубочком, и слушал приглушенные звуки плача дальше по коридору. Мама не первый раз плакала ночью. И он понимал, что и не последний. Если он что-то не предпримет.

Он не пришел домой, но его лицо показывали во всех новостях. Он сам видел. И его мама тоже видела. Именно поэтому она всю ночь плакала.

— Мама, мы должны рассказать, — сказал он, но она схватила его за руку, и в ее глазах вспыхнул дикий страх.

— Не надо! Никому и ничего не говори. Он узнает.

Он тогда посмотрел на ее горло — из-под края платья выглядывал кончик отметины. Порез получился длинным и достаточно глубоким, чтобы оставить шрам. Он сделал это с его мамой в первую же ночь. И угрожал сделать хуже, если они расскажут. Его мама была слишком напугана, чтобы рассказать.

Он свернулся еще плотнее и вздрогнул.

Я тоже.

Пятница, 1 декабря, 03:55

Фасад дома остался цел. Со стороны задней стены пожарные тащили за собой шланг. Запах пожара все еще висел в воздухе. Миа прошла мимо пожарной машины туда, где стояли двое полицейских в форме и опрашивали медэксперта. Им оказался Майклс — парень, работавший с телом доктора Томпсона менее суток назад. Позади него стояли две пустые каталки, на которых лежали свернутые черные мешки для транспортировки трупов.

— Что у тебя, Майклс? — спросила Миа.

— Двое взрослых, мужчина и женщина. Обоим приблизительно пятьдесят лет. Мужчину закололи ножом с длинным тонким лезвием, женщине перерезали горло. Оба во время убийства лежали в кровати. Кровать подожгли, но потолочные разбрызгиватели затушили огонь практически полностью, так что тела сгорели, но не обуглились. Я оставил трупы на кровати, пока их не осмотрят начальники пожарной охраны. Я так понимаю, они уже выехали.

— Я позвонила лейтенанту Соллидею, как только мне сообщили. Вообще-то, — сказала Миа, оглянувшись через плечо, — это, наверное, он.

Внедорожник Соллидея подъехал к хвосту вереницы автомобилей. Рид схватил свою сумку с инструментами и начал пробиваться к пожарной машине. Там он остановился, чтобы поговорить с бригадиром, бросая короткие взгляды на дом. Один раз он поднял руку, здороваясь с Мией, словно это не она недавно встала с его постели. Словно это не она только что поведала ему историю своей чертовой жизни самым неловким и унизительным образом. «О чем я только думала?» И что о ней теперь думает он?

«Наверное, он выбрал лучший способ выйти из ситуации», — решила она и повернулась к полицейским в форме.

— Кто опознал пару как Дауэрти? Когда мы слышали о них в последний раз, они проживали в «Бикон-Инн».

— Домовладелица. Она сидит в нашей машине, — ответила женщина-полицейский. — Ее зовут Джудит Бленнард. — Она провела Мию к машине, наклонилась и громко сказала: — Мэм, это детектив Митчелл. Она хочет поговорить с вами.

Джудит Бленнард на вид было около семидесяти, а весила она, наверное, вполовину меньше. Но глаза у нее оказались очень живыми, а голос — рокочущим.

— Здравствуйте, детектив.

— Говорите погромче, детектив. Ее вынесли из дома, не захватив слуховой аппарат.

— Спасибо. — Миа присела на корточки. — Вы хорошо себя чувствуете, мэм? — громко спросила она.

— Да, хорошо. Как Джо-младший и Донна? Никто мне ничего о них не говорит.

— Мне очень жаль, мэм, но они умерли, — ответила Миа, и морщины на лице старушки стали еще глубже.

Она прикрыла рот костлявой ладонью.

— Боже мой! Господи!

Миа взяла ее за руку. Рука была ледяная.

— Мэм, почему они остановились у вас?

— Я знала Джо-младшего с тех пор, как ему исполнилось пять. Во всем мире вы не найдете таких хороших людей, как Джо-старший и Лора Дауэрти. Они всегда активно занимались благотворительностью, давали кров заблудшим мальчикам. Когда я узнала, что произошло с Джо-младшим и Донной, мне показалось правильным отплатить добром за добро и приютить их. Я предложила им пользоваться моим флигелем столько времени, сколько понадобится. Они сначала отказались, но… Это ведь никакое не совпадение, детектив.

Миа сжала ей руку.

— Нет, мэм. Вы что-нибудь видели или, может, слышали?

— Без слухового аппарата я практически ничего не слышу. Я засыпаю в десять, а просыпаюсь не раньше шести. Я бы до сих пор спала, если бы тот милый пожарный не вошел в дом и не вынес меня.

Миа сразу же заметила, что этой бригадой руководит не Дэвид Хантер. Поскольку пожарные уже собирали свои инструменты, Рид закончил разговор с бригадиром и направился к Мии, повторяя что-то на диктофон. Возле полицейской машины он остановился, и Миа жестом пригласила его присоединиться к ней.

— Это миссис Бленнард. Дом принадлежит ей. Она знала родителей Джо Дауэрти.

Соллидей присел возле нее.

— Огонь затронул только флигель, — громко сказал он. — Тот, кто его построил, был очень предусмотрительным человеком: снабдил дом и брандмауэрами, и разбрызгивателями.

— Мой зять — строитель. Мы построили флигель для моей матери. Мы боялись, что она оставит включенной горелку или еще что-нибудь, поэтому и установили дополнительные разбрызгиватели.

— Это спасло ваш дом, мэм, — кивнул Рид. — Наверное, вы уже через несколько дней сможете вернуться сюда, но мы бы хотели, чтобы сегодня вы остановились где-нибудь в другом месте, если не возражаете.

Она бросила на него острый взгляд.

— За мной заедет зять. Я не глупая старуха. Сегодня кто-то убил Джо-младшего и Донну. Я не собираюсь слоняться поблизости, чтобы он вернулся и еще и меня на тот свет отправил. Но было бы хорошо, если бы мне вернули слуховой аппарат.

— Я пошлю за ним, мэм. — Соллидей передал просьбу старушки одному из полицейских и жестом подозвал Мию к себе. — Разбрызгиватели нанесли приличный ущерб с точки зрения сохранения доказательств, но зато тела не сгорели дотла.

— Майклс так и сказал. Мы можем войти?

— Да. Бен уже вошел, а я жду, пока сюда доберется Фостер со своей камерой.

— Я вызвала Джека. Он отправил сюда свою команду.

Они вместе обошли дом и вошли внутрь, где натолкнулись на Бена Траммеля: он настраивал прожекторы.

— От огня пострадала только спальня, Рид, — сообщил Бен. — Да и та не очень сильно. Возможно, на этот раз нам повезет, и мы все-таки сумеем привязать нашего подозреваемого к этому месту.

— Будем надеяться, — ответил Соллидей, осветив фонарем потолок. — Хорошая работа. Разбрызгиватели установлены так, что Уайт их просто не заметил.

Прожекторы вспыхнули, и все уставились на кровать. Мистер Дауэрти лежал на животе и смотрел в сторону, а миссис Дауэрти — уткнувшись в подушку. Постельное белье пропиталось кровью.

— Он умер мгновенно, — раздался голос Майклса из-за их спин. — Нож вошел прямо в сердце. У нее есть защитные раны. — Он поднял ночную рубашку, демонстрируя большой темный синяк на пояснице женщины. — Наверное, это след от колена.

— Это ты разрезал ее рубашку? — спросила Миа, и Майклс покачал головой.

— Когда мы ее нашли, она уже такой была. Ткань разрезана одним движением.

— Проверь, пожалуйста: ее изнасиловали?

Он бросил на нее короткий взгляд.

— Я не вижу никаких следов насилия в этом смысле, детектив. Кожа у женщины тонкая, синяки появляются мгновенно, а на бедрах их нет. Но мы все равно проверим.

— Спасибо. Можно их уносить? — спросила она у Соллидея, и тот кивнул.

Миа стояла рядом с Ридом в ногах кровати, пока Майклс убирал тела супругов Дауэрти. Потом встряхнулась и заставила себя сосредоточиться.

— Первым он убил мистера Дауэрти, — заметила она.

— Поскольку тот попытался бы защитить жену.

— Правильно. Он умер безболезненно. Но миссис Дауэрти… Он связал ее, придавил коленом, перевернул на спину и разрезал ночную рубашку.

— Тем не менее он ее, похоже, не изнасиловал. Интересно почему. Не могу себе представить, что в нем внезапно взыграло чувство сострадания.

— Возможно, ему помешали. Тогда он опять перевернул ее на живот и перерезал ей горло, стоя сзади. Испугался и убежал. Но почему?

— Я не знаю. Во-первых, почему именно Дауэрти?

— Это не имеет смысла, — согласилась она. — Дауэрти даже не были знакомы с Пенни Хилл.

— А мы всю неделю искали несуществующие связи, — мрачно добавил он.

Но больше, чем о часах, потраченных впустую за чтением документов, Миа думала о Роджере Барнетте и о горе в его глазах, когда он обвинил ее в том, что они топчутся на месте.

— Мы должны сообщить Барнетту. Он должен знать, что его вины в смерти Кейтлин нет.

— Хочешь, я пойду с тобой? — предложил Рид.

Она подумала о пьяной ярости в глазах Барнетта. Пожалуй, заручиться поддержкой Соллидея было бы разумно.

— Если ты не против.

— Как только закончим здесь, поедем к нему.

— Я позвоню во Флориду, отцу Джо Дауэрти.

Миа уже направлялась к своей машине, когда ее позвали. Это был один из полицейских. Он держал в руках белого кота.

— Детектив! Мы нашли этого кота возле дома, и миссис Бленнард сказала, что кот принадлежал Дауэрти. Она не может взять его с собой в дом дочери.

Миа уставилась на кота.

— А от меня-то вы чего хотите?

Он пожал плечами.

— Я могу вызвать службу отлова бездомных животных или… — Он обаятельно улыбнулся. — Хотите завести кота?

Миа вздохнула и забрала у него кота. Брелок с данными на его ошейнике удивительно напоминал личные знаки, которые носила она сама.

— Везучий ты, Перси. Дважды за эту неделю избежал пули. — Кот моргнул и посмотрел на нее. — Прямо как я, — пробормотала Миа. — Посиди пока в машине.

Пятница, 1 декабря, 05:05

Он почувствовал, как Миа подошла, еще до того, как она спросила:

— Нашли что-нибудь?

Рид покачал головой.

— Нет. Он не использовал газ, потому что здесь нет газа. Он не покрывал грудь Донны Дауэрти легковоспламеняющимся твердым веществом, как у Пенни и Брук.

— Правда, он использовал яйцо с запалом, — добавил Бен из угла, где просеивал обломки. — Это единственное, что совпадает с предыдущими поджогами.

— Я сообщила Джо-старшему и опросила нескольких соседей.

Рид видел, чего это ей стоило.

— Ты спросила его, как Джо-младший и Донна связаны с Пенни Хилл?

— Попробовала. Но как только я сообщила ему об их смерти, он замолчал. — Она нахмурилась. — Я позвонила местному шерифу, и они обнаружили его на полу с телефонной трубкой в руке. Они тут же отправили его в больницу. Они думают, что у него случился сердечный приступ.

— Дела идут все лучше и лучше, — иронично заметил Рид. — Бедный старик.

— Я знаю. Мне жаль, что я не знала о его слабом сердце. Я получу информацию о ближайших родственниках Донны Дауэрти с ее работы, когда офис откроется, то есть через несколько часов. Есть и приятные новости. Мне удалось получить описание подозрительного автомобиля, который два часа простоял на улице сегодня вечером. Девушка с парнем целовались на заднем сиденье машины этого парня, и каждый раз, выбираясь на улицу, чтобы подышать воздухом, они видели этот автомобиль. Голубой «сатурн».

— Они разглядели номерные знаки, когда выбирались подышать? — криво усмехнулся Джек.

— Только половину. Ах да, он опять выпустил кота.

— Где Перси? — тут же спросил Рид.

— У меня в машине. На этот раз он чистый. Если ты готов, я все еще хочу поехать к Барнетту.

— Тогда поехали.

Он пропустил ее вперед и застонал. Фургон «Экшн ньюс» стоял у обочины, а на улице красовалась ухоженная Холли Уитон. Рид почувствовал, как напряглась Миа.

— Ничего не говори, — прошептал он. — Пожалуйста! Как бы тебе ни хотелось сорвать с нее маску. Не упоминай Келси или ее историю. Позволь мне сказать: «Без комментариев».

Холли подошла к ним, ее глаза фанатично поблескивали.

— Это уже четвертый пожар, устроенный поджигателем на этой неделе. Что предпринимает полиция, чтобы обеспечить безопасность жителей Чикаго?

— Без комментариев, — отрезал Рид и ускорил шаг, но Холли уже было не остановить.

— Жертвы сегодняшнего преступления — мистер и миссис Джо Дауэрти, та самая пара, чей дом сгорел в прошлую субботу.

Миа остановилась, и Рид уже собирался напомнить ей об их договоре. Но в прошлый раз, когда две женщины сцепились, он сильно подорвал авторитет Мии. Теперь он будет держать рот на замке. По крайней мере, пока сможет.

— Мы не оглашаем имена жертв, пока не уведомим их семьи. — Она смотрела прямо в камеру, и взгляд у нее был очень серьезный. — Такова политика нашего отдела, и это очень гуманный подход. Я надеюсь, вы согласитесь со мной. А теперь позвольте нам вернуться к работе.

— Детектив Митчелл, похороны Кейтлин Барнетт состоятся сегодня. Вы придете?

Миа двинулась дальше, и Рид уже облегченно вздохнул.

— Детектив Митчелл, люди говорят, что убийство Кейтлин Барнетт связано с работой ее отца. Как вы считаете, следует ли наказывать ребенка за грехи отца?

Миа остановилась, окаменела. Она повернула голову и уже открыла рот, собираясь произнести то, что, без сомнения, изначально планировалось как сокрушительный удар по Барнетту. Неожиданно Рид почувствовал, как ее настроение резко изменилось, плечи опустились. Она ускорила шаг.

— Иди за мной, — сказала она так тихо, чтобы услышал только Рид. — Похоже, у Холли что-то есть.

Глава 19

Пятница, 1 декабря, 05:40

Миа встретила его у обочины.

Прости. Я не хотела, чтобы она проследила за нами и тоже пришла сюда.

Рид огляделся. Район был очень ухоженным.

— Куда «сюда»?

— В дом дочери Бленнард. Что-то в словах Уитон о грехах отцов заставило меня подумать о ней.

— Уитон просто пыталась заставить тебя нервничать, Миа.

— Я знаю. — Она пошла по дорожке к входу в дом. — Но что, если Дауэрти погибли из-за грехов родителей Джо-младшего? А учитывая, как умерла Донна Дауэрти, — из-за грехов его матери? Бленнард сказала, что Дауэрти всегда брали мальчиков.

Наконец головоломка начала складываться.

— Приемные родители. И обоих мужчин зовут Джо Дауэрти. Джо-младшему даже не пришлось менять имя на почтовом ящике. Он убил не ту пару!

— Думаю, да. Я попыталась связаться с Джо-старшим, чтобы он подтвердил или опроверг мою версию, но полицейские во Флориде говорят, что сердечный приступ у него оказался очень серьезным. Его интубировали, и говорить он не может. Но возможно, Бленнард что-нибудь вспомнит. — Она нажала на кнопку звонка, и дверь открылась. — Я детектив Митчелл, а это мой напарник лейтенант Соллидей. Мы должны поговорить с миссис Бленнард, — сообщила Миа открывшему им мужчине.

— Клайд, кто к нам пришел? — Миссис Бленнард появилась рядом с мужчиной, в ухе у нее красовался слуховой аппарат. Она удивленно распахнула глаза. — Чем могу помочь, детективы?

— Мэм, — начала Миа, — вы сказали, что Дауэрти брали «заблудших мальчиков». Вы имели в виду, что они были приемными родителями?

— Да. В течение десяти лет или даже больше, после того как Джо-младший переехал и женился. А что? — В ее глазах вспыхнула догадка. — Та, другая убитая, Пенни Хилл… она была социальным работником.

Миа не смогла сдержать восхищенной улыбки.

— Да, мэм. Вы не помните, какие трудности у них возникали? Может, с самими мальчиками? Или с их семьями?

Она нахмурилась, пытаясь припомнить.

— С тех пор уже столько воды утекло. Я только помню, что они взяли очень много мальчиков. Мне очень жаль, детектив, я ничего не могу вспомнить. Спросите лучше у Джо-старшего. Я дам вам номер его телефона.

— Не беспокойтесь. Я уже звонила ему. — Миа поколебалась, стоит ли продолжать. — Мэм, он очень плохо воспринял новости.

Лицо старушки побледнело.

— У него уже много лет больное сердце. Он что, умер?

— Нет, но состояние тяжелое. — Миа вырвала страницу из блокнота и нацарапала на ней имя. — Это полицейский во Флориде, с которым я разговаривала. К сожалению, нам уже пора. Спасибо. Он пощадил Джо-младшего и остановился во время совершения мести женщине, которую принял за Лору Дауэрти, — сказала Миа, когда они вышли на улицу.

— Поскольку понял, что ошибся. Звучит логично. Хорошая работа.

— Была бы лучше, если бы я все поняла раньше. — Она остановилась у своей машины, где на сиденье водителя свернулся калачиком белый кот. — Нужно составить список всех детей, которых Пенни Хилл помещала в семью Дауэрти.

— И выяснить, какой ребенок связан с Уайтом.

— Или как там его зовут на самом деле. Перси, подвинься. — Она села в машину и столкнула кота на соседнее сиденье. — Но сначала мне нужно поговорить с Барнеттом.

— Я поеду за тобой.

Пятница, 1 декабря, 06:05

Миа ждала у обочины.

— Свет не горит, — заметил Рид. — Наверное, все спят.

Миа грустно посмотрела на него.

— Рид, сегодня он хоронит свою дочь. Барнетт винит себя в том, что случилось. Если бы это была Бет… Ты бы смог уснуть?

Он закашлялся.

— Нет, не смог бы.

Они пошли по тротуару к двери, где все еще висело изображение индейки. Такая мелочь, но при виде ее у Рида защемило в груди. Для этой семьи время остановилось. Целую неделю отец жил с мыслью о том, что стал причиной зверского убийства своего ребенка. Если бы это была Бет…

Миа постучала. Дверь им открыл совершенно измученный Роджер Барнетт.

— Можно войти? — спросила Миа.

Он молча кивнул и повел их в дом.

Рид не мог не заметить, что комната, которая до недавнего времени была чистой и аккуратной, перестала такой быть. Здесь царил хаос. В стене примерно на высоте пояса и размером с кулак зияло отверстие, и Рид явственно представил себе, как отец, измученный горем, гневом и чувством вины, бьет кулаком в стену.

Барнетт медленно повернулся к ним.

— Вы его поймали, — едва слышно прошептал он.

Миа покачала головой.

— Еще нет.

Его взгляд обдал их холодом.

— Тогда зачем вы пришли?

Миа стойко выдержала этот взгляд.

— Сегодня вечером мы узнали, что настоящей мишенью в доме Дауэрти были предыдущие домовладельцы. Родители Джо Дауэрти. — Она сделала паузу, давая возможность информации просочиться сквозь стену боли. — Не Кейтлин. И не вы.

На секунду Барнетт словно окаменел. Затем кивнул.

— Спасибо.

Миа нервно сглотнула.

— Попытайтесь поспать, сэр. Не нужно нас провожать.

Они уже шли к двери, когда Рид услышал первый всхлип. Звук скорее походил на крик раненого животного, чем человека. Но больше всего Рида потрясло не выражение лица Барнетта, нет. А выражение лица Мии. Сплошная отчаянная тоска, которую раньше, до событий вчерашней ночи, Рид ни за что бы не понял.

Роджер Барнетт любил свою дочь. А Бобби Митчелл — нет. Потрясенный, Рид взял ее за руку и мягко потянул за собой.

— Идем, — вполголоса сказал он.

— Детектив!

Сделав глубокий неуверенный вдох, Миа обернулась.

— Сэр?

— Простите меня, детектив. Я был не прав.

Рид нахмурился, но Миа, похоже, поняла, что он имел в виду.

— Ничего страшного, — ответила она.

— Вовсе нет. Я произнес ужасные слова. Вы хороший полицейский. Все так говорят. Ваш отец гордился бы вами, и я, наверное, совсем с ума сошел, когда утверждал обратное.

Миа кивнула — вроде бы с благодарностью, но излишне резко.

— Спасибо, сэр.

Рид чувствовал, как ее бьет дрожь.

— Нам пора, — сказал Рид. — Еще раз примите наши соболезнования. — Он подождал, пока они снова не оказались у обочины. — Что все это значит?

Она не смотрела на него.

— Он заехал ко мне вчера вечером. После того как ты ушел. Он не очень-то радовался тому, что мы еще не поймали человека, который искалечил и убил его дочь.

Приступ ярости застал его врасплох.

— Так значит, тот синяк у тебя на руке…

— Это пустяки. Он — убитый горем отец.

— Это не давало ему права распускать руки! — Рид невольно сжал кулаки.

— Нет, не давало. — Она прошла вперед. — Но по крайней мере, ему не было все равно.

— А твоему отцу было бы. Мне очень жаль, Миа.

Ее рука замерла на дверце машины.

— Ну да ладно. — Она понюхала рукав куртки. — Я пахну, как остывший камин. Я вернусь к Лорен, приму душ перед утренним совещанием. Как ты считаешь, она не будет возражать, если я привезу с собой Перси? У него, похоже, выдалась непростая неделя.

Вопрос о Бобби Митчелле был закрыт. Пока закрыт.

— Я уверен, что она вообще возражать не станет.

— Прекрасно. Тогда встретимся в кабинете Спиннелли в восемь.

Он стоял и хмуро смотрел ей вслед. Она снова отстранилась от него, и он не хотел признаваться самому себе, что его это укололо. Но от правды не скроешься. «Наверное, — подумал он, — это оборотная сторона отношений без обязательств». Он может уйти, когда вздумается. И она тоже.

Но ведь он именно этого и хотел. И она сказала, что именно это ей и нужно. Но теперь он не мог не задуматься: а знает ли хоть один из них, чего ему на самом деле надо?

Пятница, 1 декабря, 07:10

— Вот так, — приговаривала Миа, насыпая наполнитель для кошачьего туалета в пластмассовую коробку под пристальным взглядом Перси. — Не говори потом, что я никогда ничего тебе не покупаю.

Она открыла банку с кормом и вывалила содержимое в миску с надписью «кот», которую импульсивно бросила в тележку в супермаркете «Уол-Март» по пути к Лорен. Она поставила миску на пол, села и стала смотреть, как Перси ест.

— Я идиотка, — вслух пробормотала она, ни к кому конкретно не обращаясь, и поежилась, вспомнив то, что наговорила Риду вчера вечером.

Но в его объятиях исповедь казалось ей такой естественной! Он умел слушать, и… Черт! Она превратилась в типичную бабу: трещала без умолку о своих женских глупостях после сумасшедшего секса. Она закатила глаза, на этот раз от стыда.

— Я идиотка!

Она обнажила душу перед мужчиной, который оказался достаточно честен, чтобы признаться: она нужна ему только для секса.

Сегодня утром, стоя в гостиной Барнетта, Рид Соллидей увидел и понял слишком многое. И пожалел ее.

Эта мысль мучила и жгла. Она ведь изначально хотела, чтобы они были на равных. Секс. Никаких обязательств. Жалость все испортила.

Она по-новому взглянула на кухню Лорен. Ей здесь не место. То, что он манипулировал ею, убедил переехать сюда, доказывало, что на самом деле они никогда не были на равных. Нужно собрать вещи и уйти. Ее взгляд упал на Перси. Может, Дейна его приютит?

Уж это Дейна должна для нее сделать: это ведь она завела дурацкий разговор о гамбургере и о том, что за спрос не бьют в нос.

Она встала. Дейна заберет проклятого кота. А завтра она найдет себе новое жилье. Вернет Лорен ее дом. А что касается Соллидея… Нужно быть честной с самой собой. Нет никакой необходимости вместе с водой выплескивать и ребенка. Она все еще хотела сумасшедшего секса. Так что для начала следует вернуть равноправные отношения. Больше никакой женской болтовни. Никакой жалости.

Пятница, 1 декабря, 08:10

— По крайней мере, у нас наконец появилась связь, — мрачно заметил Спиннелли.

— К полудню мы должны получить список имен, — сказала Миа с противоположного конца стола, куда села совершенно не случайно. — Отдел социального обеспечения проверяет все документы начиная с того времени, когда старшие Дауэрти выступали в качестве приемных родителей.

— Раньше мы рассматривали дела Пенни Хилл только за последние два года, — добавил Рид, пытаясь отогнать навязчивую мысль, что Миа на него ни разу не взглянула. — Так мы бы никогда не нашли их в списке. Как только мы получим имена, мы можем начать сравнивать их обладателей с его фотографией.

Спиннелли подошел к доске.

— Что ж, у нас появились конкретные вопросы. Я хочу знать, кто, черт возьми, этот тип на самом деле и где он живет. — Говоря это, он делал пометки на доске. — Я хочу привязать его к первым двум пожарам более серьезными фактами, чем доступ к пластмассовым яйцам, и я хочу знать, какого черта он все это делает. Мерфи, вы с Эйданом выясните, где он живет. Продолжайте показывать фотографию учителя в том районе, где мы нашли машину, в которой он уехал после убийства Брук Адлер. Найдите человека, кто знает этого парня не по Центру надежды. Джек, нашли какую-нибудь реальную связь между ним и домом Дауэрти или домом Пенни Хилл?

— В этих домах мы осмотрели каждый уголок, — ответил Джек.

— Мы так и не нашли машину Пенни Хилл, — вмешался Рид. — Возможно, он что-то оставил там.

— Начальник Пенни дал нам список подарков, которые она получила на вечеринке по поводу выхода на пенсию. — Миа устало потерла затылок. — Если кто-то нашел ее машину, он, возможно, заложил их.

— Я выделю человека, чтобы это проверить, — пообещал Спиннелли. — Миа, есть новости из полицейского управления Атлантик-Сити?

— Еще нет. Я позвоню им, спрошу, не нашли ли они кого-то из наших знакомых на записях. — Она покосилась на доску. — Мы что-то упускаем. Конечно, нужно узнать, почему он это делает, но не менее важно понять, почему именно сейчас. Майлз сказал, что его что-то спровоцировало, заставило действовать немедленно.

— Что посоветуешь? — спросил Спиннелли.

— Не знаю. Но эта школа не идет у меня из головы, она какая-то странная. Он проработал там полгода, а потом неожиданно принимается за поджоги и убийства. Почему?

— Ты ведь разговаривала с учителями о Брук, — пожал плечами Спиннелли. — Спроси их об Уайте.

Она кивнула.

— Хорошо.

— Я хочу понять, как он узнал, где найти Дауэрти, — сказал Рид. — Они зарегистрировались в «Бикон-Инн» во вторник. Джудит Бленнард сказала, что они переехали в ее дом в среду днем. Уже в четверг вечером он нашел их. Он не мог целыми днями следить за ними: он был в Центре надежды, вел уроки.

— Наверное, ему сообщили об этом в гостинице, — предположила Миа. — Мы можем заехать туда по пути в Центр.

— Эйдан, возьми на себя полицейское управление Атлантик-Сити. Миа и Рид займутся гостиницей и школой.

Эйдан записал распоряжение в свой блокнот.

— Будет сделано.

— Что-нибудь еще? — уточнил Спиннелли.

— Похороны Кейтлин Барнетт состоятся в десять часов, — сообщила Миа. — Как вы думаете, он там появится? Нам нужно присутствовать?

— С этим разберусь я, — пообещал Спиннелли. — Джек будет осуществлять видеонаблюдение, а я сольюсь с толпой. Хотя, скажу честно, я не думаю, что он придет: Кейтлин просто попала ему под руку. Но я все равно туда пойду. Все свободны. Если появятся новости, сразу же звоните мне. Сегодня в два часа у меня запланирована пресс-конференция, и я хотел бы произвести впечатление достаточно компетентного человека. Миа, задержись на минуту.

Рид ждал снаружи, но все слышал.

— Келси перевели сегодня утром, в семь ноль-ноль. Она в безопасности.

Рид услышал, как она испустила вздох облегчения.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Да, Миа, вот еще что: постарайся поспать хотя бы нескольких часов. Ты ужасно выглядишь.

Ее смех прозвучал совершенно неестественно.

— Спасибо.

Миа появилась в дверях кабинета начальника и направилась к выходу из офиса. Рид пошел вместе с ней.

— А я считаю, что у тебя чертовски привлекательный вид, — вполголоса произнес он.

Он надеялся, что она рассмеется, но взгляд, которым она его наградила, был почти мрачным, и сердце Рида пронзил неожиданный страх. Миа впервые открыто посмотрела на него с тех пор, как они вышли из дома Барнетта.

— Спасибо, — спокойно кивнула она.

Рид молчал, пока они не сели к нему в машину.

— Что случилось?

— Просто устала. Нужно улучить завтра время, чтобы заняться поиском жилья.

Он почувствовал, что задыхается.

— Что?

Она улыбнулась ему, но в улыбке не было тепла.

— Я никогда не собиралась выгонять Лорен из дому больше, чем на одну-две ночи. Рид, мое проживание в твоем доме было временным. Мы оба это знали.

Временным… Это слово уже начинало раздражать его. Но она была права. Он не планировал выгонять Лорен с ее половины дома навсегда. Ну и как долго согласно твоему плану Миа должна была жить у тебя? Пока ты не утолишь жажду? Или пока она тебе не начнет надоедать?

Да. Нет. Черт!

— А как же мы?

Она была абсолютно спокойна, в то время как его сердце едва не выскакивало из груди, и это чертовски выводило его из себя.

— А «мы» просуществует столько, сколько мы того захотим. Давай приступать к делу. В «Бикон-Инн», пожалуйста.

Сцепив зубы, он влился в поток машин и уже успел доехать до следующего светофора, когда у Мии зазвонил телефон.

— Митчелл слушает. Да, соедините меня с ним. Мистер Сикрест, чем могу помочь? — Она резко выпрямилась. — Когда? Вы что-нибудь трогали? Прекрасно. Мы уже едем.

Рид перестроился в левый ряд, чтобы сделать разворот на сто восемьдесят градусов и ехать к Центру надежды.

— Что?

— Джефф Демартино мертв.

Пятница, 1 декабря, 08:55

— Он не отреагировал на утреннюю побудку, и охранник вызвал медсестру, — сообщил Сикрест. — Медсестра вызвала меня, а я вызвал вас.

Мальчик лежал на спине. Его кожа уже приобрела восковой оттенок, безжизненные глаза уставились в потолок. ГОМП делала моментальные снимки.

— Когда его в последний раз видели живым? — спросила Миа.

— Ночью охранники проверяют каждую комнату в этом блоке каждые полчаса. Он лежал на кровати. — У Сикреста был очень расстроенный вид. — Насколько я понял, никто не видел, чтобы он говорил, ходил или дышал после половины десятого вечера. В это время его группа ходит в душевую.

— Прошу прощения. — В комнату вошел Сэм Баррингтон, увеличив и без того большое количество присутствующих.

— На этот раз к нам присоединилась важная персона, — буркнула Миа, но Рид одернул ее.

— Его никто не трогал, Сэм, — сказал Соллидей.

— Где медсестра? Его история болезни была мне нужна еще пять минут назад.

Сикрест протянул ему документ.

— Она нашла его дело сразу после того, как вызвала меня.

— Где она? — повторил Сэм, надевая перчатки. — Она нужна мне здесь.

Сикрест хмуро передал папку Мии.

— Она в лазарете. Я ее приведу.

Сэм опустился на корточки и принялся осматривать тело мальчика.

— Спиннелли попросил меня приехать. Жертва мертва по крайней мере десять часов. Никаких очевидных ран или травм, кроме…

Рид подошел и встал слева от Сэма, а Миа — справа.

— Кроме чего? — уточнила она.

— Вот этого. — Сэм поднял руку мальчика. — У него порез на большом пальце, и порез свежий.

— В каком смысле «свежий»? Он появился до смерти или после нее? — спросила Миа.

— До. Перед самой смертью. — Сэм посмотрел на мальчика. — Дайте-ка мне взглянуть его личное дело. — Миа передала ему папку, и Сэм быстро просмотрел документы. — Он был здоров. Никаких проблем с сердцем, никакой астмы.

— Просто небольшой порез, — задумчиво сказала Миа. — А где кровь из него?

— На одеяле есть пятно, — ответил ей криминалист из ГОМП. — На самом краешке.

— На середине кровати, — заметила Миа. — Словно он сидел там и вытер кровь. А нож нашли?

Криминалист покачал головой.

— Может, лежит под телом?

— Ты уже закончил со снимками? — спросил Сэм у криминалиста. — Тогда давай приподнимем его. Осторожно…

Сэм и Рид встали, и Миа воскликнула:

— Вот он! Складной нож, лезвие открыто.

Нож лежал плашмя на кровати.

— Не прикасайтесь к нему! — предупредил Сэм, когда она сунула руку в перчатке под тело. — Если это то, что я думаю, лучше к ножу не прикасаться.

Миа удивленно приподняла брови.

— Яд?

— Да. — Сэм присел на корточки и осветил фонариком обнаженную спину мальчика. — Судя по синюшности и синякам, я бы сказал, что он лежал на рукоятке ножа до того, как умер.

— Он упал на нож, — задумчиво сказала Миа. — Так, а где Джефф мог достать нож?

— Там же, где Мэнни достал спички? — предположил Рид.

— Похоже, что Мэнни говорил правду. Вы видели те спички?

Рид покачал головой.

— Нет, но теперь хочу увидеть.

Сэм перевел взгляд с него на Мию.

— Вы думаете, им устроили ловушку?

— Да. — Рид кивнул и повернулся к дверям, откуда Сикрест молча наблюдал, как они работают. — Спички, которые вы нашли в комнате Мэнни, еще у вас?

Сикрест кивнул.

— У меня в кабинете. Сейчас принесу.

Миа подняла руку, останавливая его.

— Мистер Сикрест, одну минуту, пожалуйста. Кто из мальчиков входил в группу Джеффа? Кто в то время ходил в душ?

— Джефф, Мэнни, Реджис Хант и Тадеуш Левин. Мальчики прозвали Тэда Педикушем. — На лице Сикреста читалась неловкость. — В ночь на День благодарения Тэда отвели в лазарет.

— Зачем? — спросила Миа.

— Он жаловался на боль в желудке, — ответила медсестра. — На самом деле на него напали.

Сикрест отодвинулся, пропуская медсестру в комнату. Она стояла и смотрела на Джеффа со странной смесью презрения и… удовлетворения, отчего Рид невольно нахмурился.

— Напали? Что вы имеете в виду? — спросил Рид, и медсестра подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Тэда содомизировали. У него были ректальные разрывы. Он отрицал, что это произошло.

— И вы думаете, что это сделал Джефф, — негромко произнес Рид.

Она кивнула.

— Но Тэд отказался говорить. Все мальчики боялись Джеффа.

— И по этой причине вы радуетесь тому, что он умер, — заметила Миа, и взгляд медсестры посуровел.

— Я не радуюсь его смерти. — Она пожала плечами. — Как таковой. Но он был мерзким, грубым, подлым мальчиком. Мы приходили в ужас при мысли о том, что он натворит, когда выйдет на свободу, — это должно было случиться уже в следующем месяце. Теперь нам нечего больше бояться. — Внезапно она перевела взгляд на Сикреста. — В ночь на День благодарения к Тэду приходил посетитель. Девин Уайт. Тэд сам его позвал.

— А вот и спусковой механизм, — пробормотал Рид.

— Ты прав, — вполголоса согласилась Миа и откашлялась. — Я хотела бы отвезти Тэда и Реджиса Ханта в участок на беседу. Вызывайте своих адвокатов, и пусть они ждут нас там. — Она огляделась. — Где Биксби? Я думала, он захочет присутствовать при осмотре тела.

Сикрест снова почувствовал себя неловко.

— Он еще не появлялся.

Миа закатила глаза.

— Замечательно! Я отправлю полицейских к его дому и объявлю план «Перехват» на его автомобиль.

Пятница, 1 декабря, 10:10

Менеджер в «Бикон-Инн» был раздражен.

— Простите… — начала Миа.

Он даже головы не поднял.

— Извините, мэм, но вам придется подождать своей очереди.

Клиент у стойки регистратора нахально ухмыльнулся и заявил:

— Конец очереди там.

— Хочешь, я научу его хорошим манерам? — тихо спросил появившийся у нее за спиной Рид.

Миа с трудом сдержала смешок и решила не обращать внимания на мурашки, которые поползли у нее по спине. Вот поэтому она не встречалась с полицейскими, поэтому в инструкциях запрещается встречаться с напарниками. Даже временными. Слишком, черт побери, трудно сосредоточиться! Она отстранилась от него, осталась холодной и собранной, когда он спросил «о нас», но на это у нее ушли все силы. Теперь она сосредоточилась на менеджере отеля, который совершил непростительную ошибку, решив ее проигнорировать.

— Нет уж, позвольте мне. — Она припечатала свой значок к стойке. — Отдохни, приятель.

Когда менеджер поднял глаза, его взглядом можно было убивать.

— Ну что еще?

Миа ответила ему хмурым взглядом.

— То есть как это «что еще»? А вы подождите там, — велела она клиенту, который уже не выказывал самодовольства. — Я — детектив Митчелл, Отдел расследования убийств. Это мой напарник, лейтенант Соллидей, ОРПП. Что вы имели в виду, когда спросили «что еще»?

— Убийство? Этого-то я и боялся. — Менеджер смирился с поражением и устало посмотрел на нее. — Простите. Половина сотрудников заболела, а мой помощник сегодня утром просто не явилась на работу, чтобы заступить на смену. Я Честер Пребл. Чем могу помочь?

— Сначала расскажите мне, что здесь произошло, — уже не так сурово велела ему Миа.

— Сегодня утром сюда приехали полицейские, чтобы узнать о пропавшей женщине. Ники Марков. Она въехала в среду, а в четверг утром нам позвонил ее муж. Сказал, что она не берет трубку. Я предположил, что она куда-то вышла. — Он смущенно пожал плечами. — Люди приезжают сюда, чтобы сбежать от супругов, если вы понимаете, о чем я. Мы пытаемся вести себя осмотрительно.

— Но муж подал в полицию заявление о ее исчезновении, — заключила Миа, и от недоброго предчувствия у нее по спине снова побежали мурашки. — И она до сих пор не вернулась.

— Она должна была выписаться только сегодня утром. Ее одежда все еще висит в шкафу.

— В каком она номере? — уточнила Миа.

— Номер сто двадцать девять. Я могу отвести вас туда, если вы дадите мне минутку, чтобы выписать людей, которые спешат на самолет.

— Сэр, — резко возразила она, — мы расследуем убийство. Этим людям придется подождать.

— Значит, вы нашли ее… тело? — переспросил менеджер, и краска понемногу сползла с его лица.

— Нет. Я расследую другое убийство. Пару, выписавшуюся из гостиницы в среду, вчера вечером убили. Джо и Донна Дауэрти. Вы можете сказать, в каком номере они останавливались?

Он просмотрел записи и побледнел еще больше.

— Номер сто двадцать девять.

— Черт! — буркнул Соллидей.

Миа взъерошила рукой волосы. У нее начиналась мигрень.

— Понятно.

Пятница, 1 декабря, 10:50

— Ты звонила? — спросил Джек, входя в номер 129 со своей командой ГОМП, одетой в белые рабочие комбинезоны.

— Ники Марков объявлена пропавшей без вести. До среды здесь проживали Джо и Донна Дауэрти, — сказала Миа.

— И ты думаешь, что он пришел сюда, считая, что они все еще здесь, — закончил за нее Джек, — но обнаружил Марков.

— Ее одежда по-прежнему висит в шкафу, — вмешался Соллидей. — Но нет ни одного чемодана. Вон та куча барахла на кровати — ее рекламные материалы.

Джек поморщился: он мгновенно понял, о чем подумали Миа и Соллидей.

— О боже! — Он кивнул членам своей команды. — Приступайте к осмотру комнаты. А я займусь ванной комнатой. — Он быстро и умело вынул фильтр ванны. — Мы проверим его на волосы и… другой материал.

Затем он обработал кафель в душе люминолом. Полчаса спустя он выключил свет. Люминол окрасил в яркий цвет абсолютно все поверхности.

Несколько секунд присутствующие потрясенно смотрели на кафель и молчали.

— Здесь чертовски много крови, — сказал наконец Джек. — Учитывая исчезновение чемоданов, думаю, логично предположить, что…

— …он ее расчленил, — мрачно закончила за него Миа. — Боже милостивый! Я уже теряю счет жертвам. — Она прижала пальцы к вискам. — Кейтлин, Пенни, Томпсон, Брук и Роксана…

— Джо и Донна, — тихо добавил Соллидей. — Джефф, а теперь еще и Ники Марков. Всего девять.

Она посмотрела на него.

— Считай до десяти? — неуверенно спросила она, и он пожал плечами.

— Возможно. Хотя к этой женщине у него конкретных претензий не было.

— Она просто попалась ему под руку, — пробормотала Миа. — Как Кейтлин. Оказалась не в том месте в очень неудачное время.

— Посмотрим, что мне удастся найти, — сказал Джек. — Учитывая, какой здесь беспорядок, он наверняка оставил следы.

— А я разузнаю о ее ближайших родственниках. Номер телефона родственников Донны мне уже сообщил ее начальник, когда мы ехали сюда. — Она вздохнула, страшась этого задания так, как не боялась ничего и никого. — Потом я сообщу мужу Марков и матери Донны Дауэрти, что они мертвы.

— Давай я им скажу, — предложил Рид. — Ты не обязана делать это сама, Миа.

Она устало кивнула, и он удивился, что она согласилась на его предложение.

— Хорошо. Джек, позвони, когда что-нибудь найдешь. Мы посмотрим, взял ли он машину Марков. Надеюсь, мы найдем ее тело.

Пятница, 1 декабря, 11:50

Дженни К. поставила свой поднос рядом с подносом Бет и села.

— Ну, что будешь делать?

— Не знаю. Знаю только, что ни за что это не пропущу, Дженни. Он просто уперся и ни с места.

Дженни вздохнула.

— А я уже договорилась с сестрой, чтобы она нас прикрыла. Не бесплатно, разумеется.

Бет упрямо выпятила подбородок.

— Я просто… уйду, и все тут, — заявила она.

Дженни рассмеялась.

— Нет, не уйдешь. Ты же не сможешь просто выйти из дома, если он станет орать тебе вслед.

— Не смогу, — согласилась Бет. — Значит, что-нибудь придумаю.

Пятница, 1 декабря, 13:30

— Вообще-то, я надеялся получить подозреваемого в наручниках, — негромко заметил Спиннелли. — А не еще два трупа.

Они перегруппировались. Миа села между Мерфи и Эйданом, а компанию Риду составил Майлз Вестфален. Сэм расположился на дальнем конце стола, а Джек остался в «Бикон-Инн» — искал следы по делу Марков. Рид предавался грустным мыслям, все еще не придя в себя после того, как сообщил двум семьям о том, что люди, которых они так любили, больше не вернутся.

Расследуя причины пожара, он не так уж часто имел дело со смертью. Прошлогодний пожар в многоквартирном доме забрал больше жизней, чем любой другой пожар за все время работы Рида. Он представить себе не мог, как Миа умудрялась день за днем иметь дело с семьями погибших — все эти годы, которые она проработала в Отделе расследования убийств.

Она громко вздохнула.

— Мы не знаем, где он находится, но мы уже почти выяснили мотив. Дело как-то связано с нападением на мальчика, Тэда. Мы привезли сюда Тэда Левина и Реджиса Ханта, они сейчас в разных комнатах для допросов. Мы побеседуем с ними, когда закончим здесь.

— На спичках, которые Сикрест нашел в сапогах Мэнни, я обнаружил твердое взрывчатое вещество, — сообщил Рид. — Если бы Мэнни зажег хоть одну из них, он бы сильно обгорел.

— Сикрест проверил записи камеры видеонаблюдения в классе Уайта за вторник — тот день, когда они обыскивали комнату Мэнни, — продолжила Миа. — И заметил, как Уайт ненадолго остановился возле парты Мэнни. Возможно, он именно тогда подложил спички в обувь мальчика, а возможно, и нет. Но Сикрест обнаружил очень четкую запись того, как Уайт бросает нож в раскрытый рюкзак Джеффа.

— Они проверили комнату третьего мальчика, Реджиса Ханта? — уточнил Эйдан.

— В комнате Ханта Сикрест нашел еще один нож, — ответила Миа.

— Покрытый d-тубокурарином, — кивнул Сэм. — Собственно, им были покрыты оба ножа. И в токсикологическом анализе мочи жертвы я его тоже нашел.

Рид нахмурился.

— Тубокурарин? Ты уверен?

— Я сам сделал экспресс-анализ мочи, — ответил Сэм. — Мне еще никогда не доводилось иметь дело с жертвой кураре, и мне было интересно. Предварительный диагноз: жертва умерла от нарушения дыхания.

От изумления Миа широко раскрыла глаза и недоверчиво хмыкнула.

— Кураре? Как на отравленных дротиках у племен в джунглях Амазонки? Да ты шутишь!

— Вовсе нет, — возразил Сэм. — Сегодня он используется в хирургии. Он встречается в больницах, ветеринарных клиниках… Все, что нужно было сделать преступнику, — это украсть пузырек и приготовить препарат в стеклянной посуде в печи. — Он встал. — Спасибо за обед. Мне уже пора возвращаться.

— Эйдан! — сказал Спиннелли, когда Сэм ушел. — Есть новости из Атлантик-Сити?

— Да. На видеозаписях в «Силвер Казино» обнаружили настоящего Девина Уайта. Он постоянно проигрывал, и тут ему неожиданно стало везти. Недостаточно, чтобы выставить посетителя из казино, но достаточно для того, чтобы взять его под наблюдение. Охранники его вспомнили, потому что, уже уходя, он встретился с неким известным умельцем запоминать выбывшие карты, а вот его-то уже выгоняли из казино.

— Математик, — пробормотала Миа.

— Именно. Он назвался Дином Андерсоном, но они выяснили, что настоящий Андерсон умер два года назад. Охранники в казино сказали, что у нашего парня просто дар. Он может в уме высчитывать, какая карта сейчас на руках, словно компьютер. Но работники казино — не единственные, кто его запомнил. В последний год его очень невзлюбили в полиции.

— Мне стоит интересоваться почему? — спросил Спиннелли.

— Изнасилование, — коротко ответил Эйдан. — Целая серия изнасилований в течение шести месяцев, вплоть до июня прошлого года. Они установили за Андерсоном слежку, но думают, что он сбросил хвост. А в июне нападения неожиданно прекратились. Они понятия не имели, куда он подевался.

— Он встретил настоящего Девина Уайта, помог ему выиграть, завоевал его доверие. — Миа покачала головой. — А потом забрал у него деньги и… забрал его жизнь.

— Это объясняет, почему он сфальсифицировал свои отпечатки пальцев, когда устраивался на работу в школу. Он знал, что его разыскивают, и не хотел, чтобы о его прошлом узнали, — задумчиво заметил Мерфи.

— Я тоже так решил. И, — добавил Эйдан, — у большинства жертв изнасилования были сломаны ноги, чтобы они не могли сбежать или ударить нападавшего. Когда мы найдем его, Нью-Джерси захочет получить свой кусок пирога.

— Им придется встать в очередь, — пробормотала Миа.

— Сначала нужно его поймать, — отрезвил всех Спиннелли, — а мы до сих пор не знаем, как этого ублюдка зовут на самом деле. Мерфи, что скажешь?

— Мы опросили приблизительно половину жителей в нужном районе. Никто его не видел.

Неожиданно в голове Рида сверкнула мысль.

— А зоомагазины проверяли?

— Нет, — удивленно ответил Мерфи. — Зачем?

— Затем, что этот тип любит животных, и у него был доступ к специализированной аптеке. В некоторых крупных зоомагазинах сейчас есть кабинеты ветеринара. Я недавно возил в такой кабинет дочкиного щенка на очередную прививку. Все покупки в одном месте. Стоит проверить.

— Да, стоит, — согласился Мерфи. — Я это сделаю, когда мы закончим.

Спиннелли встал и одернул форму.

— Мне уже пора идти на пресс-конференцию. К нам поступило около трехсот звонков по поводу фотографии, которую показывали в новостях. Откровенных психов Стейси отфильтровала. Кое-кого из оставшихся забраковал Эйдан. Я оставил список на твоем столе, Миа.

Она повернулась к Вестфалену, просидевшему все совещание молча.

— А ты что думаешь, Майлз?

— Я думаю, здесь есть определенный принцип. А еще его поведение демонстрирует понимание человеческой натуры.

— Хорошо, — кивнула она. — Что за принцип?

— Числа. Он говорит: «Считай до десяти» — и ведет в уме учет выбывших карт, чтобы играть на деньги и выигрывать. Он был очень точен во всем, что сделал. И подумайте вот о чем. Он похитил личность Девина Уайта, но у него не было необходимости занимать его рабочее место. Он любит математику. Любит числа.

— В Центре он организовал футбольный тотализатор. — Миа достала распечатку статистики результатов игр, которую они обнаружили в компьютере в классе Уайта, и нахмурились. — Он часто проигрывал.

Рид обошел стол и взглянул ей через плечо.

— Но он проигрывал только тогда, когда проигрывали «Лайонс». Он ставил на «Лайонс», даже когда его собственная статистика говорила, что они проиграют.

Миа подняла голову и посмотрела на него. На ее лице заиграла улыбка.

— Он ставил на команду своего города?

Рид кивнул.

— Наш мальчик как-то связан с Детройтом.

— Давайте отправим фотографию в полицейское управление Детройта. Посмотрим, не узнает ли его кто-нибудь.

— Отправьте фото и в их Отдел социального обеспечения, — предложил Майлз. — Бьюсь об заклад, что он не раз попадал в беду. И он знает, как мыслят эти дети. Посмотрите, какие ловушки он расставил для Мэнни и Джеффа. Он соблазнил их тем, от чего, как он понимал, они не в силах отказаться. — Он махнул рукой, увидев, что Рид хочет возразить, и уточнил: — От чего они предпочтут не отказываться.

— Спасибо, — сухо кивнул Рид. — Но вы правы. Он действительно подобрал самое сильное искушение. И хотя Мэнни не зажег спички, его поймали на контрабанде. Он знал: первое, что сделает Джефф, обнаружив нож, — это проверит остроту лезвия пальцем. И даже если и не проверит, то его поймают с ножом. И отправят в настоящую тюрьму. Вы правы. Он знает правила. Он либо сам сидел в исправительном заведении для несовершеннолетних, либо знаком с кем-то, кто там сидел.

— Спасибо, — так же сухо сказал Майлз. — Еще один момент: то, как он сосредоточился на Дауэрти. Он дважды упустил их и вернулся за ними в третий раз.

— Ему нужно было закончить начатое, — предположила Миа. — Либо они крайне важны для него, либо он зациклен на том, что все нужно доводить до конца.

— Я думаю, отчасти первое, но больше второе, — решил Майлз. — Возможно, мы сможем использовать его зацикленность в своих целях.

— Но, как сказал Спиннелли, сначала нужно его найти, — вздохнула Миа.

Мерфи постучал по столу своей неизменной морковной палочкой.

— Миа, ты говорила, что к полудню у тебя будет список детей, которых Пенни Хилл отправляла к Дауэрти.

— Ты прав. Мне уже должны были отправить этот список. Я позвоню им. Эйдан, ты поможешь нам обзвонить три сотни человек?

— Конечно.

Она встала.

— Тогда идем.

Глава 20

Лидо, Иллинойс

Пятница, 1 декабря, 14:15

Он и забыл уже, как ненавидел зерно. Многие мили зерна. В детстве колосья насмехались над ним, мягко покачивались, словно в мире все хорошо. Это место, этот дом, это зерно… стали могилой Шейна.

Они отстроили дом на прежнем фундаменте. Новый дом был ярким и веселым. Во дворе стоял детский трехколесный велосипед, а по дому ходила молодая женщина. Он увидел ее, когда она прошла перед окном, занимаясь домашними делами.

Домашние дела… Он ненавидел домашние дела на ферме. Ненавидел мужчину, который привез его сюда, чтобы заиметь лишнюю пару рабочих рук на свиноферме. Он ненавидел женщину, понимавшую, что именно происходит под крышей ее собственного дома, но не желавшую ничем помочь. Он ненавидел младшего брата за то, что тот был трусом. Старшего брата он ненавидел за… Он сцепил губы, когда от ярости у него мурашки пошли по коже. Он ненавидел старшего брата. Ненавидел Пенни Хилл за то, что она оказалась слишком глупа, чтобы с самого начала рассмотреть правду, и слишком ленива, чтобы хоть раз проведать их.

Пенни Хилл заплатила за свои грехи. Семейство Янг скоро тоже за все заплатит. Он вышел из очередной машины, когда молодая женщина показалась в дверях, неся на руках малыша. Она остановилась в ту же секунду, как увидела его. Она испугалась.

Он улыбнулся ей своей самой приятной улыбкой.

— Простите, мэм. Я не хотел вас пугать. Я искал друга. Он жил здесь, но мы давно не общались. Его зовут Тайлер Янг.

Он точно знал, где сейчас находится Тайлер Янг. В Индианаполисе, продает недвижимое имущество. Но он не знал, где остальные Янги. Женщина осталась стоять на месте, однако положила ладонь на ручку двери, готовая сбежать в любую минуту. Умная женщина.

— Мы купили это место у Янгов четыре года назад, — ответила она. — Муж умер, и жена больше не хотела жить на ферме. Куда уехали мальчики, я не знаю.

Ярость разгоралась все жарче. Еще один мертвец, прежде чем он сможет осуществить свою месть. Тем не менее его лицо оставалось спокойным, на нем отразилось лишь легкое разочарование.

— Какая жалость! Я хотел бы навестить миссис Янг, выразить ей свое почтение. Вы не знаете, где она сейчас?

— Когда я слышала о ней в последний раз, ее собирались отправить в дом престарелых в Шампейне. Мне пора.

Женщина скользнула в дом. Он видел, как она чуть раздвинула жалюзи, наблюдая за ним.

Он вернулся к машине. До Шампейна ехать меньше часа.

Чикаго, пятница, 1 декабря, 16:20

— У меня глаза сейчас просто на лоб полезут. — Из-за усталости и головной боли Миа стала раздражительной.

— Что тебе удалось выяснить? — спросил Соллидей, стараясь не зевнуть.

— Из двадцати двух детей, которых Пенни привозила Дауэрти, трое мертвы, двое в тюрьме, а шестеро все еще воспитываются в приемной семье. Что касается остальных, то я нашла теперешние адреса двоих.

Он провел пальцем по краю эспаньолки.

— Есть кто-нибудь родом из Детройта?

— Никого, если верить свидетельствам о рождении. — Она встала и потянулась, но, заметив, что Рид следит за каждым ее движением, опустила руки. — Прости.

— Ничего страшного, — пробормотал он. — Не останавливайся из-за меня.

Она не позволила себе даже улыбнуться. Равные условия. Она подошла к его стороне стола. Он проверял выписки с телефонных счетов «Бикон-Инн».

— А ты что нашел?

— Отель принимает чертову кучу телефонных звонков. Ни один не привел меня к Центру надежды, но я и не думал, что он будет звонить прямо из Центра. Я подозреваю, что если он звонил в отель насчет Дауэрти, то наверняка с одноразового мобильного телефона или из местного автомата. Их номера я и проверяю.

Миа провела пальцем по списку.

— Вот этот находится в районе, где сейчас работает Мерфи.

Рид впечатал номер в базу данных справочной службы.

— А у тебя глаз наметан, Миа. Это телефон-автомат.

Он набрал номер гостиницы и включил громкую связь.

— «Бикон-Инн», Честер слушает. Чем могу помочь?

— Честер, это лейтенант Соллидей из ОРПП. У нас с детективом Митчелл возник еще один вопрос к вам. Мы обнаружили, что в 16:38 во вторник к вам поступил телефонный звонок. Возможно, звонивший пытался узнать, в каком номере остановились Дауэрти.

— Никто бы ему этого не сказал, — возразил Честер. — Это против наших правил.

— Честер, это детектив Митчелл. Вы можете узнать, кто ответил на звонок?

— Во вторник после обеда должна была дежурить Таня Слейдерман. Но поговорить с ней вы не сможете. Она не явилась на… — Он замолчал. — О господи, она сегодня не явилась на работу!

Соллидей встрепенулся.

— Дайте нам ее адрес. Немедленно!

Пятница, 1 декабря, 17:35

— Черт, Рид… — Миа стояла в спальне Тани Слейдерман и смотрела, как служащие Отдела судмедэкспертизы поднимают тело погибшей на каталку и застегивают мешок. — Это десять.

Помощницу управляющего «Бикон-Инн» связали и изнасиловали. Ноги ей сломали, а горло перерезали.

— Я надеюсь, что именно это он и считал, Миа, потому что если так, то он остановится. Но я не очень в это верю.

— Эта женщина находится здесь с утра среды. Почему никто не обнаружил ее пропажу? — От переполнявших Мию чувств голос ее задрожал, и она откашлялась. — Не заглянул к ней?

Он хотел обнять ее, но не мог.

— Давай я отвезу тебя домой.

Она расправила плечи.

— Я в норме. Я проедусь обратно в участок с ГОМП, а ты отправляйся домой, Рид. У тебя есть дочь, и она хочет видеть тебя.

Он нахмурился.

— Я так не думаю. Вчера мы с ней довольно-таки серьезно поругались.

— Из-за чего?

— Из-за вечеринки на выходных. У Дженни К. Мне не понравилось поведение Бет, и я сказал, что никуда ее не пущу.

— Жестокость из лучших побуждений… Поезжай домой, Рид. Проведи время с дочерью. Я позвоню тебе, если мы что-то найдем. — Он колебался, и она легонько подтолкнула его. — Я серьезно. Поезжай. Мне будет приятно знать, что вы с Бет пытаетесь наладить отношения. Ей нужен отец.

И она пошла к входной двери в квартиру Тани. Рид понял: Миа его выгоняет. Но он пока не мог уйти.

— А что у тебя с Оливией? — очень тихо спросил он.

— Мы обмениваемся сообщениями на голосовой почте. Я думаю, мы постараемся встретиться сегодня вечером. Но я в любом случае позвоню тебе. Обещаю.

Она немного постояла, покачиваясь на пятках, и больше всего на свете ему захотелось крепко обнять ее и утешить. И получить утешение от нее.

Он понизил голос:

— Я нашел ключ к другой половине дома.

В глазах Мии вспыхнуло понимание: она явно вспомнила происшедшее между ними. Довольный тем, что достаточно соблазнил ее и теперь она точно сдержит слово, он нормальным голосом добавил:

— Ладно. Увидимся завтра.

Пятница, 1 декабря, 18:20

Когда Миа приехала в участок, Эйдан уже ушел, но Мерфи задержался и потихоньку печатал отчет одним пальцем.

— А Рид все верно говорил, — заметил он. — В районе оказалось три зоомагазина. В двух из них были кабинеты ветеринара, ну или рядом с ними. Последним у меня в списке стоят «Петсвил» — и угадай, чего не хватало у них в шкафу с лекарствами?

— Турбо-чего-то-там. Яда из амазонских джунглей, — ответила Миа, и Мерфи широко улыбнулся.

— Приз в студию! Стоило только пригрозить им повесткой, и они тут же выдали мне список служащих. Я только что закончил наносить их адреса на карту. Все они живут в радиусе полутора километров от того места, где мы нашли машину, которую он бросил после убийства Брук и Роксаны. Он мог добраться до любого из них пешком.

— Четырнадцать семей. Сегодня вечером мне нужно будет обойти хотя бы пять-шесть из них.

Мерфи встал.

— Нам нужно будет.

— Мерфи…

— Миа, тебе нельзя идти туда одной. Что, если ты найдешь его?

Она подумала о телах, которые увидела за эту неделю.

— Ты прав. Если я пойду одна, то, возможно, просто убью его. Надо бы позвонить Соллидею, но он сейчас с дочерью.

— А мы с тобой свободны от семейных уз.

Она нахмурилась. Никаких семейных уз. Никаких обязательств.

— Мерфи, а тебе их когда-нибудь хочется?

Он задержал руку на застежке-молнии и улыбнулся.

— Чего, уз? Да у меня все галстуки в них.

Миа, невольно расплываясь в улыбке, покачала головой.

— Я серьезно.

Он перестал улыбаться.

— Ага, начинаешь нервничать, да? Все твои друзья разбрелись по парам.

Эйб, Дейна, Джек и Эйдан. Одинокими остались только они с Мерфи.

— Да. А ты?

Он кивнул.

— Ага. Но я уже был женат. — Он по-братски обнял ее за плечи. — А ты ведь знаешь, как говорят: обмануть меня не трудно…

— …я сам обманываться рад.

— Так вот, я — не рад. Поехали.

Пятница, 1 декабря, 18:55

Тишину нарушил стук в дверь. Его мать подняла голову, в ее взгляде читался страх.

— Это не он, мама. У него есть ключ. — Который она сама ему дала. Почему — он так и не понял. Но как только она отдала ключ, пути назад уже не было.

Она встала, пригладила волосы. И открыла дверь.

— Чем могу помочь?

— Простите, что беспокоим вас, мэм. Я детектив Митчелл, а это детектив Мерфи. Мы обходим ваш район в поисках этого человека.

Он подкрался ближе и осторожно выглянул из-за угла. Но не увидел ничего, кроме ног. Пара туфель, пара ботинок. Меньшего размера. Но он их слышал. Голос у женщины был… приятный.

— Это человек, которого показывали по телевизору? — спросила его мать. Голос у нее был тонкий, испуганный.

— Да, мэм, — ответила женщина-детектив. — Вы его видели?

— Нет. Мне очень жаль. Мы его не видели.

— Если увидите, пожалуйста, позвоните по этому номеру, хорошо? И не открывайте ему дверь. Он очень опасен.

Я знаю, что он опасен. Я знаю. Пожалуйста, мама! Пожалуйста, скажи им!

Но его мать только кивнула и взяла карточку, протянутую детективом.

— Если я увижу его, то обязательно позвоню вам, — пообещала она и закрыла дверь.

Она минутку постояла у двери — не шевелясь, если не считать того, что ее пальцы смяли клочок бумаги в шарик. Потом она подошла к дивану, свернулась на нем в клубок и заплакала.

Он вернулся к себе в комнату, закрыл дверь и последовал примеру мамы.

Миа прислонилась к машине, не сводя взгляда с аккуратного домика. Рядом с ней стоял Мерфи.

— Она что-то знает, — сказал он.

— Да, знает. И она напугана. У нее ребенок.

— Я знаю. Я видел, как он выглядывал из-за угла.

— Я тоже его заметила. — Она резко выдохнула. — Возможно, он как раз сейчас находится в доме.

— По-моему, на обеденном столе было только два прибора. Если он там, он скрывается. Она работает в зоомагазине, так что формально у нее был доступ в кабинет ветеринара. Подозреваю, одного только испуганного лица недостаточно для того, чтобы получить ордер на обыск в ее доме.

— Давай обойдем все здания на этой улице. Возможно, кто-то его видел. Если так, этого может хватить для ордера. — Заметив краем глаза какое-то движение, она оттолкнулась от машины. — Мерфи, посмотри на окно.

Планки жалюзи раздвигали маленькие пальчики.

— Малыш за нами следит.

Миа тепло улыбнулась и помахала рукой. Пальчики тут же исчезли, и планки жалюзи выровнялись.

— Я хочу поговорить с ребенком.

— Для этого нужно проникнуть внутрь. Давай начнем с обхода соседей.

Пятница, 1 декабря, 19:30

— Ну? — спросил Мерфи. — У меня почти ничего.

— Никто его не видел. Никто даже и ее-то не знает. Один человек вспомнил, что видел, как ребенок ездил на велосипеде в школу. Знаешь, когда я была маленькой, все друг друга знали. Мы боялись что-нибудь натворить, потому что опасались, как бы взрослые не рассказали все нашим родителям. — Миа позвенела в кармане ключами от машины. — Ну и что теперь?

— Теперь ты поедешь домой и поспишь. А я останусь здесь и посмотрю, что будет. Я позвоню тебе, если что-нибудь появится.

— Я бы запретила тебе так поступать, но слишком устала, чтобы спорить.

— А это о многом говорит, — мягко заметил Мерфи. — Миа, ты в норме?

Они очень долго дружили.

— Не сказала бы. — К ее досаде, на глаза навернулись слезы, и она отчаянно заморгала, чтобы прогнать их. — Похоже, я устала сильнее, чем думала.

Он сжал ее руку.

— Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти.

Она криво улыбнулась.

— Ага, ты здесь и стараешься отморозить свою глупую задницу холодной ночью. Спасибо, Мерфи.

Мерфи был хорошим другом. Но сегодня вечером ей хотелось чего-то большего, чем дружбы. Сегодня вечером ей хотелось… большего. Обязательств. «Давай же, признай это», — произнес насмешливый внутренний голос.

Ладно. Она хотела обязательств. Но Господь свидетель: нельзя получить абсолютно все, что хочешь.

Пятница, 1 декабря, 20:15

Миа узнала стоявшую у обочины машину и чуть не застонала. Черт, она совершенно не готова к откровенному разговору с младшей сестрой!

Оливия встретила ее на тротуаре перед домом Соллидея, держа коробку с пиццей.

— Значит, ты меня нашла.

— Я нажала пару кнопок и узнала адрес твоего напарника. Надеюсь, ты не возражаешь.

«Еще как возражаю! — хотелось ей крикнуть. — Возвращайся, когда все… устаканится». Но ничего никогда не устаканится, а Оливии нужно ехать домой. И другому ребенку Бобби нужно знать правду. Или, по крайней мере, какую-то ее часть.

— Нет, я не возражаю. Давай заходи в дом.

На половине Лорен было темно и тихо. Из-за стены доносились звуки работающего телевизора и музыка. Там был Рид. Но сначала нужно разобраться с этой проблемой.

Рид услышал, как она вошла. Он сидел перед телевизором, смотрел что-то, не понимая, что именно, и просто ждал, когда на другой половине дома хлопнет дверь. Бет обиделась на него и сидела у себя в комнате. Лорен училась. Он был один. И, признался он себе, ему было одиноко. Но Миа там, по ту сторону стены, и даже если он просто будет сидеть и смотреть, как она доедает остатки мясного хлеба, то не станет страдать от одиночества, ведь она рядом.

Он взял прихватки, достал из духовки стеклянную кастрюльку и выскочил из дома через черный ход. Держа теплую кастрюльку под мышкой, словно футбольный мяч, он положил ладонь на ручку двери и замер. Миа с кем-то разговаривала. И, судя по голосу, этим кем-то была Оливия Сазерленд.

Нужно уйти. Оставить ее в покое. Но он вспомнил ее взгляд той ночью, когда она обнажила перед ним свои тайны. И то, как она откатилась от него. Одна.

Они — два человека, одиноко бредущие по жизни. И он спросил себя: почему два умных человека настаивают на том, чтобы сделать именно такой выбор?

Миа провела Оливию в кухню и взяла пиццу.

— Она же ледяная!

— Пришлось немного тебя подождать.

Миа вздохнула.

— Прости. Это дело…

— Я знаю.

Оливия расстегнула молнию на куртке и сняла с головы шарф. Она немного напоминала киноактрису прежних времен. Элегантную и немного смущенную. И такую молодую!

И неиспорченную. Сердце кольнула обида, и Мии стало стыдно. Оливия не виновата в том, что ей удалось избежать жизни с Бобби Митчеллом.

Она переложила пиццу на сковородку и поставила ее в духовку.

— Так, полицейское управление Миннеаполиса. Ты тоже детектив.

— Я получила значок в прошлом году, — ответила Оливия. — Ты, конечно, работаешь дольше.

Миа села и ногой подтолкнула к ней другой стул.

— Я намного старше тебя.

Оливия с неподражаемым изяществом села.

— Тебе же еще тридцати пяти нет.

— А чувствую себя так, словно мне уже семьдесят.

— Значит, дело очень трудное.

В памяти пронеслись десять лиц.

— Ага. Но если не возражаешь, я хочу хоть немного не думать об этом. — Она посмотрела на руку Оливии. — Ты не замужем.

— Еще нет. — Она улыбнулась. — Пытаюсь сначала сделать карьеру.

— Хм… Не жди слишком долго, ладно?

— Сестринский совет?

Миа вздохнула.

— Когда я дала его в первый раз, хреново все вышло.

— Ты сейчас о Келси?

Заметив что-то во взгляде Оливии, Миа ощетинилась.

— Ты о ней знаешь?

— Я знаю, что она в тюрьме. За вооруженное ограбление. — В ее тоне послышалось осторожное осуждение.

Миа сцепила зубы.

— Она платит по счетам.

— Хорошо.

Ничего подобного. Ничего хорошего. Сегодня вообще все шло наперекосяк.

— С другой стороны, — продолжала Оливия, — ты полицейский, у тебя есть награды за службу, и ты была помолвлена с красавцем хоккеистом.

Миа растерянно моргнула.

— Ты что, следила за мной?

— Не так долго. До недавнего времени я даже не подозревала о твоем существовании.

— Но ты же говорила, что всю жизнь ненавидела меня!

— Так и есть. Но я не знала ни твоего имени, ни твоего лица, пока он не умер.

— А что тебе рассказывала о нем мать?

— Многие годы она вообще ничего о нем не говорила. Мы просто не разговаривали о моем отце, и я мечтала, что он скоро вернется за мной оттуда, куда уехал. Когда мне было восемь лет, мама рассказала мне правду — ну или большую ее часть.

В ее голосе звучала боль, и Миа спросила себя: а как эта правда всплыла?

— А именно?

— Когда я родилась, моей маме было девятнадцать лет. Она познакомилась с моим отцом в чикагском баре, где работала официанткой. Она сказала мне, что мой отец — хороший человек, полицейский. Они разговорились, отношения начали развиваться. Она влюбилась, а позже узнала, что беременна. Когда она сообщила ему о беременности, он признался, что женат. Она не знала.

— Верю, — негромко сказала Миа и заметила, как опустились плечи Оливии. — Но ты ей не поверила.

— Я пыталась. Я не хотела верить, что моя мама из тех, кто заводит связь с женатым мужчиной. Но, осознанно или нет, именно так она и поступила. Он пообещал бросить жену и жениться на моей маме.

— И не сдержал обещания.

— Нет. Она сказала, что после того, как я родилась, он пришел к ней и заявил, что не может оставить жену и дочек. И что ему очень жаль.

«Бобби было жаль, что она родилась Оливией, а не Оливером», — подумала Миа, но только кивнула.

— И именно тогда мама отвезла тебя в Миннесоту.

— Вскоре после этого. Она сожгла мосты в отношениях со своими родителями. Они хотели, чтобы она отдала меня на удочерение, но она оставила меня. Какое-то время я вообще не общалась с бабушкой и дедушкой, но постепенно все наладилось. Я приезжала в Чикаго на летние каникулы и каждый раз, увидев полицейского, думала: «Может, это он?»

— Ты не знала, как его зовут?

— Нет, узнала, только когда он умер. Мама мне не говорила, а больше, похоже, никто не знал.

— Твоя мама жива?

В голубых глазах Оливии вспыхнула боль.

— Нет. Она умерла в прошлом году. Я думала, что имя моего отца умерло вместе с ней, но мама сказала его сестре. Тетя Диди позвонила мне в тот же день, когда в газете напечатали его некролог. И я прямо из аэропорта отправилась на кладбище. — Она вздохнула. — А потом я увидела тебя рядом с мамой, в парадной форме. Твоя мама передала тебе флаг, и тут ты заметила меня. Ты ведь обо мне не знала?

— Нет. Я… У меня был настоящий шок.

Оливия опустила глаза.

— Могу себе представить. В первый раз я увидела твое имя в некрологе. О Келси там не упоминали.

— Я сама об этом попросила. В официальном некрологе, который подготовили в отделе, она упоминалась, но я попросила вычеркнуть оттуда ее имя. Я не хотела, чтобы кто-то связал их друг с другом.

— Разумно. Для твоей карьеры не очень-то хорошо иметь сестру в тюрьме.

Миа напряглась.

— Иметь сестру-полицейского не очень-то хорошо для ее жизни и здоровья. Не суди Келси, Оливия. Не сейчас, когда ты ее совсем не знаешь.

«Возможно, потом, если ты узнаешь все».

— Ладно. Когда я тебя увидела, у меня тоже был шок. У нас есть определенное… фамильное сходство.

— Я заметила, — сухо кивнула Миа. — Почему ты не подошла и не заговорила со мной?

— Я была так потрясена, что просто не знала, что делать. Ведь именно тебя я ненавидела всю жизнь. Именно у тебя был отец. У тебя был дом. Семья. А у нас с мамой не было ничего. Никого. И вдруг я увидела тебя в полицейской форме, и ты смотрела на меня. Ты оказалась так на меня похожа! После похорон я отправилась к тете Диди, вошла в Интернет и узнала о тебе все, что могла. — Она встала и проверила, не готова ли пицца. — Ты забыла включать духовку. — Она нетерпеливо нажала на кнопку.

— Я не тот человек, который разбирается в готовке.

Оливия повернулась. Теперь ее взгляд ничего не выражал.

— А какой ты человек?

— Ты ведь провела расследование, сестренка. Вот и скажи мне.

Она задумалась.

— Я всю неделю тебя изучала. Во-первых, ты — полицейский.

— И во-первых, и в-последних, — закончила Миа, и ее голос выражал не больше, чем взгляд Оливии.

— Но у тебя есть сострадание. Верность. Журналисты тебя ненавидят, а значит, ты, как минимум, что-то делаешь правильно. — Миа, не удержавшись, фыркнула, и губы Оливии дрогнули. — У тебя есть несколько близких друзей, ты чрезвычайно преданный человек. У тебя было несколько парней и один жених. Между прочим, очень горячий парень.

— Спасибо.

— Ты только что начала отношения с лейтенантом Соллидеем, и вы не хотите, чтобы об этом узнали. Но я думаю, что большинство уже знает.

Миа нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Это трудно не заметить. У тебя над головой висит большая неоновая вывеска «Он мне нравится. Руки прочь! Он мой». О, я наконец-то задела тебя. Ты покраснела. Между прочим, он тоже горячий парень.

Миа закатила глаза.

— Спасибо.

Оливия посерьезнела.

— Пожалуйста. — Она повернулась к холодильнику, открыла его, изумленно осмотрела и снова закрыла дверцу. — Я одновременно восхищена и обижена, и мне даже завидно. — Она снова повернулась к Мии и посмотрела ей в глаза. — Достаточно честно для тебя, старшая сестра?

Миа кивнула.

— Ага. Но я не уверена, что тебе понравится, когда я отвечу тем же.

Оливия вздохнула.

— Ладно.

— Твой отец не тот человек, каким ты его себе нарисовала.

Ее глаза сверкнули.

— Никто не идеален.

— Конечно, но Бобби Митчелл находился в крайней левой точке кривой нормального распределения. Он слишком много пил. И он бил своих детей.

Оливия недобро прищурилась.

— Нет.

— Да. Знаешь, о чем я подумала, когда увидела тебя сегодня вечером? Что я одновременно восхищена и обижена, и мне даже завидно. Может, у тебя и не было ничего, но «ничего» куда лучше, чем то, что нам пришлось терпеть в его доме.

— Как ничто может быть лучше, чем что-то? — горько спросила Оливия.

— На мне все заживает как на собаке, и мне очень повезло, потому что кулаки у Бобби были большие и он частенько пускал их в ход. Кстати, меня он бил редко. Чаще доставалось Келси. Швы, и переломанные кости, и ложь всем докторам в городе. Вот это правда.

В глазах Оливии плескался ужас.

— Это…

— Ужасно? Невероятно? Неслыханно?

— Да. Он не мог…

— Быть таким злым? Я лгу?

Оливия покачала головой.

— Я не это имела в виду. Возможно, Келси была трудным ребенком. Возможно…

Миа вскочила.

— Возможно, она заслуживала этого?

Оливия вздернула подбородок.

— Она в тюрьме, Миа. Она созналась.

— Да, в тюрьме. Да, созналась. Она убежала из дому, когда ей было шестнадцать лет. Спуталась с плохими людьми. Она не была белой и пушистой, но и не была такой, как они.

— Но она сделала то, что сделала. Послушай, она твоя сестра и все такое. Естественно, ты ей сочувствуешь.

У Мии перехватило горло, на глаза навернулись слезы.

— Ты не знаешь, что я чувствую!

— Ты ведь достаточно долго работаешь в полиции, чтобы понимать: люди делают выбор. Она хотела сбежать. И то, что отец ее избивал, не может служить оправданием тому, что она наставила на продавца пистолет, а в то время ее парень убивал двух человек. Погибли отец и его маленький сын, и Келси несет за это ответственность. Даже ты не сможешь оправдать ее.

Кровь застучала в висках Мии. Да, сестренка и правда читала газеты, даже очень старые.

— Нет, я не оправдываю ее, и Келси себя тоже не оправдывает. Ты, наверное, удивишься, но она вовсе не забрасывает инстанции прошениями об условно-досрочном освобождении. Она отсидит от звонка до звонка. И больше половины жизни проведет за решеткой.

Вид у Оливии был удивленный, но она по-прежнему была настроена решительно.

— Именно этого она и заслуживает.

Миа разозлилась.

— Ты понятия не имеешь, чего она заслуживает. Ты ничегошеньки не знаешь!

Глаза Оливии вспыхнули.

— Я знаю, что у нее была семья. У нее была крыша над головой. Вдоволь еды. Сестра, которая ее любила. У нее было больше, чем у меня, но я-то не пошла по ее пути!

В голове у Мии что-то щелкнуло.

— Точно, и у тебя уж точно не было отца, который давал защиту в обмен на секс. — Как только слова сорвались с языка, Миа пожалела о том, что сказала их. — Вот ведь черт! — прошипела она.

Оливия стояла как вкопанная и белая как полотно.

— Что?!

— Черт…

Она вцепилась в край раковины и опустила голову, но Оливия дергала ее за руку, пока Миа снова не посмотрела на нее.

— Что ты сказала?

— Ничего. Я ничего не сказала. Все, хватит. Я больше не выдержу.

— Это тебе Келси сказала?

Все замерло. Между ними повисло обвинение Келси во лжи.

— Да, это то, что она мне сказала. — Миа нервно сглотнула. — И это то, что я знаю сама.

На бледном лице Оливии остались огромные потемневшие глаза.

— Это не может быть правдой.

— Это правда. Верь, во что хочешь, когда думаешь о своем отце, но мой отец был именно таким.

Оливия вздрогнула и отшатнулась.

— Но почему тогда ты стала полицейским, как он?

Оливия именно так и поступила, поняла Миа, и остро, словно собственную, ощутила боль потери сестры.

— Не как он, — устало возразила она. — Меня всю жизнь окружали полицейские. Хорошие, приличные мужчины. У них было понимание семьи, которой не было у меня. А хотелось. И подозреваю, еще мне хотелось спасать таких детей, как Келси, раз уже я не сумела спасти ее. Вокруг столько детей, похожих на Келси! Ты ведь и сама коп. Ты же их видела. Я стала помогать таким, как она, беглецам. Потом я научилась ловить плохих людей, которые их обижали. И наконец я стала тем, кем стала. Это все, чем я стала.

— Прости. — По щекам Оливии катились слезы. — Я не знала.

— Ты и не могла знать, а я не хотела, чтобы ты знала. Я думала, что смогу дать тебе понять, каким человеком он был, ничего не рассказывая. Но я не хотела, чтобы ты оплакивала человека, который недостоин и плевка на свою могилу. Или чувствовала себя второсортной только потому, что он выбрал не тебя.

— Мне нужно выйти. — Оливия попятилась, схватила куртку и шарф. — Мне нужно выйти!

Миа смотрела, как она выскочила на улицу. Вздрогнула, когда дверь с грохотом захлопнулась. Потом достала из духовки пиццу. Ей хотелось швырнуть пиццу о стену, но она была не у себя в кухне. Это была кухня Лорен, украшенная рамочками с симпатичными заварными чайниками и цветами, вышитыми крестиком, с монограммой «КС» в уголке. Вышитыми женой Рида. Достойной заменой которой не смогла стать ни одна женщина в его жизни.

«Включая меня». Дрожащими руками Миа осторожно поставила сковородку на плиту, открыла воду и включила измельчитель. И только когда вода зашумела, Миа позволила себе заплакать.

Рид стоял у окна, и сердце грозило выскочить у него из груди. Боже милостивый…. Его жизнь до Соллидеев была темной, тоскливой, тяжелой. Его преследовали голод и страх. Его мать пускала в ход кулаки. Но это… Вчера вечером он именно этого и испугался. Она слишком яростно все отрицала. Ее отец приставал к дочерям! Кровь в жилах Рида кипела от гнева и ненависти, и больше всего на свете ему хотелось воскресить Бобби Митчелла, чтобы собственными руками снова отправить его в могилу. Но Мии нужно совсем не это. Он смотрел, как дрожат от рыданий ее плечи, и у него щипало в глазах. Она так и просидит одна. Будет плакать так, чтобы никто не услышал. Никто не пришел. Никто не помог ей.

Сегодня вечером она, наверное, примет его помощь. Он открыл дверь, поставил стеклянную кастрюльку на печь, выключил измельчитель над мусоропроводом, закрыл воду и заключил Мию в объятия. Она напряглась, попыталась отстраниться, но он крепко держал ее до тех пор, пока ее пальцы не вцепились в его рубашку, и Миа не прижалась к нему.

Рид осторожно пронес ее через кухню, сел и усадил к себе на колени. Она обхватила его руками за шею, прижалась и разрыдалась так жалобно, что он подумал, что еще немного, и сердце его разорвется. Он крепко обнимал ее, баюкал, целовал ее волосы, пока она не выплакала все слезы. Наконец она тяжело осела, по-прежнему прижимаясь к нему, оперевшись лбом о его грудь, спрятав лицо. Это была ее последняя линия обороны, и он не станет отнимать ее у Мии.

Она молчала очень долго.

— Ты опять подслушивал.

— Я просто хотел угостить тебя мясным хлебом. Я же не виноват, что стены такие тонкие.

— Я должна разозлиться на тебя. Но у меня, кажется, уже не осталось злости.

Он погладил ее по спине.

— Я бы убил его, если бы он был еще жив.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни мне. Позволь, я помогу тебе.

Она покачала головой.

— Мы заключили сделку, Соллидей. Нас и так уже слишком многое связывает.

Он приподнял ее подбородок, заставил посмотреть на себя.

— Ты страдаешь. Разреши мне помочь тебе.

Она выдержала его взгляд.

— Это не то, что ты думаешь. Меня он никогда не трогал.

— А Келси?

— Да. — Она встала, подошла к черному ходу и уставилась невидящим взглядом в окно. — Я помню тот день, когда поняла: Бобби никогда не изменится. Мне было пятнадцать лет. Он был пьян. Келси что-то натворила, и он уже выпорол ее ремнем. Я просила его не бить ее, и тут он сделал мне это предложение. — Она помолчала, потом вздохнула. — Он обнял меня… Не знаю как, но я поняла. Он сказал, что если я это сделаю, то он оставит Келси в покое.

Рид с трудом сглотнул.

— Ты отказалась.

— Да, отказалась. Вместо этого я днями напролет из шкуры вон лезла, чтобы получить стипендию. А ночью клала себе под подушку один из пистолетов, который стащила у него. Он был настолько пьян, что вряд ли помнил о том разговоре, но рисковать я не собиралась. Я пыталась убедить Келси вести себя осторожнее, не нарываться, не возражать ему, но она меня не слушала. Тогда она меня ненавидела. Или, по крайней мере, я так считала. — Она повернулась к нему. — Рид, ты знаешь, что такое «жертва»?

— Я не знаю, как на это ответить.

Она горько улыбнулась.

— Мудрый ответ. Понимаешь, я всегда считала, что избежала серьезных побоев, потому что была хитрее, чем Келси. Потому что я в каком-то смысле была лучше ее. Умнее. Я не возражала ему. Он оставил меня в покое. И только несколько лет назад Келси призналась: ей он сделал точно такое же предложение. — Она замолчала.

— Боже мой! — выдохнул он, не в силах представить, что она почувствовала. — О Миа…

— Я советовала ей вести себя хорошо, прекратить провоцировать его… а все это время… — Ее голос сорвался на шепот. — Она согласилась. Ради меня. И делала это до тех пор, пока я не поступила в колледж. Тогда она убежала с придурком по имени Стоун и разрушила свою жизнь. Теперь она в тюрьме. Оливия права: Келси совершила преступление. Но я не могу не думать о том, поступила бы она так, если бы все было иначе. Если бы мы поменялись тогда местами, стала бы она копом? Угодила бы я в тюрьму?

— Не угодила бы. Это невозможно.

— Ты не можешь знать этого наверняка! — выпалила она звенящим от ярости голосом. — Я всю неделю слушала, как ты спорил с Майлзом на тему «Что первично: природа или воспитание?», и вот что я тебе скажу, Рид: все не так-то просто. Иногда люди делают неправильный выбор, но если бы ситуация была другой, то и выбор они сделали бы правильный. Ты ведь говорил, что и сам чуть не угодил в такое же место, как Центр надежды. А что, если бы угодил? Что, если бы ты не попал к Соллидеям? Где бы ты мог оказаться?

— Я никогда не нарушал закон! — заявил он. — Даже когда я был голоден, я ни цента не украл. Я сам сделал себя тем, кем стал.

— И Соллидеи не имели к этому никакого отношения?

— Они дали мне дом. Я сделал остальное.

В ее взгляде читалось что-то близкое к презрению, и он почувствовал, что придется объясниться, заставить ее понять.

— Я убегал из дома в течение трех лет. Меня возвращали, я опять убегал. Я познакомился с детьми, которые воровали кошельки. Я же не воровал никогда. И вот однажды один из них вытащил кошелек и бросил его мне. Женщина закричала, что я вор, и вызвала полицию. Я чуть не угодил за решетку, но за меня заступилась случайная свидетельница. Она все видела и поклялась, что я невиновен. Ее звали Нэнси Соллидей. Они с мужем взяли меня к себе.

— Я благодарна им, — тихо сказала Миа, и взгляд ее уже не метал молнии. — Но, Рид, если посмотреть на вещи реально: как долго тебе удалось бы так жить на улице?

— Я нашел бы другой путь.

— Кто знает. Слушай, я ценю твою помощь, но мне нужно какое-то время побыть одной. Я уже несколько недель не бегала, так что хочу оббежать квартал пару раз.

Она снова закрыла тему.

— Как насчет ужина? — спросил он.

— Разогрею что-нибудь попозже. — Она поцеловала его в щеку. — Спасибо. Серьезно. Я позвоню тебе, когда вернусь.

Рид сел, а Миа побежала наверх, чтобы переодеться. Сменив одежду, она сразу же вышла на улицу, не сказав ни слова и оставив его пялиться на кухонные стены. Это помещение, как и все остальные в доме, украсила Кристин. Красота, элегантность и уют. Если бы за дело взялась Миа, в кухне стояли бы микроволновая печь, небольшая электродуховка для горячих бутербродов и куча одноразовых тарелок.

Он встал, чтобы убрать еду, и спросил себя, что же еще, помимо названных предметов, на самом деле нужно человеку.

Пятница, 1 декабря, 21:15

Миа оббежала квартал и уже во второй раз направилась к дому Соллидея. Завтра, когда она будет присматривать себе жилье, прежде всего обратит внимание на квартиры в хороших старых районах, таких как этот. Пока она бегала, по крайней мере три владельца собак улыбнулись ей и помахали рукой. Какой удивительный контраст с ее собственным районом, где никто не вступал в зрительный контакт; или с районом, где маленькие мальчики смотрят на улицы сквозь жалюзи и никто понятия не имеет, кто живет в соседнем доме. Последняя мысль напомнила ей, что она забыла сказать Соллидею, что его предложение поискать в зоомагазинах может оказаться стоящим делом. Она достала сотовый телефон, собираясь проверить статус Мерфи, когда заметила что-то странное.

Окно на втором этаже дома Соллидея, где располагались спальни, поднялось, оттуда высунулась голова и посмотрела по сторонам. За головой последовало тело, которое скользнуло по дереву под окном так, словно оно было пожарным шестом. Похоже, Бет Соллидей все-таки идет на свою вечеринку. Миа вспомнила, что Келси тоже частенько так делала: вылезала в окно, встречалась с бог-знает-кем и занималась с ним бог-знает-чем. Но Бет, милая, ты ведь не такая!

Бет поправила пальто, надела перчатки и пустилась бегом через задние дворы, перемахивая через заборы, как настоящий профи. Сохраняя почтительное расстояние, Миа последовала за ней.

Пятница, 1 декабря, 21:55

— Ты опоздала! — прошипела девочка с кольцом в носу и втащила Бет внутрь. — И чуть не пропустили свою очередь.

Это, как предположила Миа, и есть печально известная Дженни К.

Миа последовала за Бет на подвесной железной дороге в центр города, в какой-то клуб под названием «Рандеву». За этой девчонкой оказалось чертовски трудно угнаться. Наверное, она регулярно бегает на тренажере.

Бет сняла пальто.

— Мне пришлось подождать. Папа пошел в гости, и я все время думала, что он вот-вот вернется, но он не вернулся. Наверное, опять там на ночь остался.

Опять? «Вот тебе и осторожность!» — подумала Миа. А ведь Соллидей считал свою дочь невинным ребенком. Что ж, она не пошла на вечеринку, а улизнула сюда. Миа не могла сказать наверняка, что это за место. Это не был бар, потому что никто не требовал предъявить удостоверение личности. Здесь была небольшая сцена и штук пятьдесят столиков, за которыми сидела разношерстная публика. Дженни и Бет растворились в толпе, но, когда Миа собралась последовать за ними, кто-то хлопнул ее по плечу.

— Десять долларов, пожалуйста.

На его бейджике было написано «Охрана», и он не походил на наркомана.

Миа сунула руку в карман и вытащила двадцатку, которую всегда брала на всякий случай.

— Что здесь происходит?

Он отсчитал сдачу и вручил ей программку.

— Сегодня у нас вечер состязаний.

— И кто состязается?

Он улыбнулся.

— Любой, кто захочет. Хотите, я проверю, осталось ли свободное время?

— Нет. Нет, спасибо. Я ищу кое-кого. Бет Соллидей.

Он сверился со списком.

— У нас есть Лиз Соллидей. Но поторопитесь. Она идет следующей.

Чувствуя себя Алисой в Стране чудес, Миа торопливо прошла дальше. Освещение прикрутили, а в центр сцены навели луч прожектора. Прямо в пятно света, сопровождаемая вежливыми аплодисментами, вышла Бет Соллидей в кожаной мини-юбке.

— Меня зовут Лиз Соллидей, а мое стихотворение называется «Каспер», — сказала она.

Стихотворение? Миа поднесла программку к пылающему красным знаку выхода и моргнула. Что бы за хрень ни скрывалась за словами «ударная поэзия», Бет прошла в полуфинал. Как только Бет открыла рот, Миа поняла почему. Девочка удивительно естественно держалась на сцене.

я говорила что живу с призраком

мы зовем ее каспер

она ходит за мной

смотрит на меня

ее глаза мои глаза ее глаза

она украла мои глаза

папа — это он ее пригласил

иногда он смотрит на меня и вздрагивает

словно видит ее хоть это всего лишь я

и готова поспорить он хочет

чтоб ему дали махнуться пусть и на один только день.

Каспером была Кристин. У Мии перехватило горло, но голос Бет оставался сильным. Как музыка. И когда она говорила, ее слова касались именно того места, которое у Мии болело сильнее всего.

я просто доппельгенгер[2]

напоминание миру о лучшей версии которая когда-то

порхала по жизни папы

почти невидимая

ее глаза темнее моих

с каждым днем мои немного бледнеют

с каждым днем моя цель менее конкретна

пока я не задумаюсь кто призрак

а кто просто заслуживает лучшего.

Луч прожектора потускнел, и Миа наконец-то вздохнула. Ух ты! Радуясь, что вокруг темно, она поспешно вытерла щеки. У дочери Рида дар. Красивый, изящный дар.

Миа встала. И дочь Рида в беде. В чертовски большой беде. Она задвинула стул на место и отправилась искать «Лиз», которой придется очень многое объяснить.

Пятница, 1 декабря, 22:15

Он все еще там, этот полицейский. Женщина уехала несколько часов назад. Он не знал, что делать. Впрочем, нет, знал, но очень боялся.

Но ведь полицейские — наши друзья. Так говорил учитель. Если вы попали в беду, всегда можно обратиться в полицию. Он отошел от окна и сел на кровать. Он подумает об этом. Он мог рассказать полицейским, и, возможно, он тогда вернется и сделает им больно. Но, может, он все равно придет? Та женщина в новостях сказала, что он убил людей, и мальчик ей поверил.

Я могу дождаться, пока он вернется и заберет меня, и бояться всю оставшуюся жизнь или рассказать и надеяться, что полицейские и правда мои друзья. Это был страшный выбор. Но учитывая, что ему только семь лет, «вся оставшаяся жизнь» — это очень, очень долго.

Пятница, 1 декабря, 22:45

Бет придвинулась ближе к окну, когда поезд помчал их домой. «Ну я и влипла!» У нее начинало сосать под ложечкой каждый раз, как она думала о том, что с ней сделает отец. Она осторожно покосилась на Митчелл — та сидела молча, скрестив руки на груди. Под ее толстовкой Бет заметила выпуклость кобуры. У нее с собой оружие. Ну она ведь полицейский.

Она все еще не могла поверить, что эта женщина проследила за ней. Господи, проследила до самого конца! Она так мечтала об этом моменте, о том, как спустится со сцены под гром аплодисментов. Вовсе не вежливых аплодисментов. Настоящих. Дженни К. и вся их группа ее поддерживали, и, когда она спустилась, они прыгали от радости и обнимали ее. А потом она подняла голову и увидела Митчелл — та стояла где-то сбоку, приподняв брови. Она ничего не сказала, но душа Бет тут же ушла в пятки. Она все еще болталась где-то внизу, под ложечкой.

«Я влипла по самое не хочу!» Выбор был очевиден. Уходи спокойно, или детектив устроит скандал. Вот так она и оказалась здесь и двигалась себе потихоньку на поезде в сторону дома и вечного проклятия.

— Хотите верьте, хотите нет, но сегодня я впервые такое сделала, — проворчала она.

Митчелл покосилась на нее, но позы не изменила.

— Что именно: прочитала «ударную поэзию» или спустилась по дереву, чтобы шляться по городу, когда отец ясно велел тебе оставаться дома?

— И то и другое, — хмуро ответила Бет. — Мне конец.

— Возможно, тебе действительно пришел бы конец, учитывая, в какое время ты отправилась в центр города.

Бет метнула на нее сердитый взгляд.

— Я не маленькая. Я знаю, что делаю.

— Угу. Ладно.

— Я знаю!

— Ладно.

Бет закатила глаза.

— Я хотела сказать: да, «Рандеву» находится не в лучшем районе города.

— Нет.

— Вы скажете хоть что-то, в чем больше одного слога?

Митчелл обернулась и холодно посмотрела на нее.

— Ты идиотка. Очень талантливая идиотка. Теперь тебе хватит слогов? Хотя, если формально, «ладно» состоит из двух слогов.

Бет фыркнула, хотя комплимент и согрел ее.

— Я не идиотка. Я круглая отличница. Я на Доске почета. — Она покачала головой, чувствуя отвращение к самой себе. Потом вздохнула. — Вам и правда понравилось?

Взгляд Митчелл изменился. Холод сменился усталостью.

— Да. Мне очень понравилось.

— Я бы не сказала, что вы любите поэзию.

Миа чуть приподняла уголки губ.

— Я бы тоже так не сказала. В моем стиле скорее «Жила-была дама приятная…».

Бет невольно прыснула со смеху.

— Я тоже тащусь от лимериков[3]. — Она посерьезнела и вздохнула. — Значит, вы все расскажете папе?

Светлые брови Мии взметнулись вверх.

— А что, не нужно?

— Он же взбесится!

— Еще бы. Он хороший отец, Бет, и он тебя любит.

— Он держит меня взаперти, как заключенную.

Глаза Митчелл лукаво блеснули.

— Поверь, ты вовсе не заключенная. Ты же любишь папу?

На глаза Бет навернулись слезы, и она шепнула:

— Да.

— Тогда почему ты не рассказала ему об «ударной поэзии»?

— Он в таких вещах не разбирается. Он больше спорт любит. Он все равно не понял бы.

— А я думаю, что он постарался бы понять. — Миа вздохнула. — Слушай, я не хочу влезать в ваши отношения. Я дам тебе время до завтра, чтобы ты сама ему все рассказала. Но если ты не расскажешь, это сделаю я.

Глава 21

Индианаполис

Пятница, 1 декабря, 23:00

Вот он, особняк Тайлера Янга. Он сидел в машине чуть дальше по улице и наблюдал за тем, что происходит в районе. Придется еще немного подождать, пока все эти люди разойдутся по домам.

Он почти не волновался. Еще в Шампейне ему пришлось взять себя в руки. Он слишком долго ждал возможности изгнать своих призраков, и теперь они все мертвы. Лора Дауэрти, а теперь Билл Янг и его жена, Битси. «Жена упокоилась с миром совсем недавно, — печально сообщили ему в доме престарелых. — Наши записи конфиденциальны, — мрачно добавили они, — так что нет, мы не можем сообщить вам о том, кто ее ближайшие родственники».

Он почти проиграл. Он отступил только после того, как заметил, что в глазах медсестры сверкнули подозрение и страх. И потому он вежливо откланялся, сел в машину, заехал в середину чертовых куличек и поджег пшеничное поле. Вот такое спонтанное проявление доброты.

Таким образом, остались всего двое, Тайлер и Тим. Создавалось впечатление, что Тим Янг сгинул с лица земли. Он, конечно, мог бы отпустить Тима. Но Тим был тогда уже достаточно взрослым, достаточно сильным. Только недостаточно храбрым, чтобы остановить Тайлера. Он должен найти их обоих. И покончить со всем.

Если Тайлер знает, где его брат, то, ей-богу, скажет мне. Поскольку на этот раз сила на моей стороне. Я услышу его мольбы. А потом посмотрю, как он умирает. Теперь ты будешь считать до десяти, гребаный ублюдок. А потом ты отправишься в ад!

Чикаго

Пятница, 1 декабря, 23:05

Миа закрыла дверь на половину Лорен. В доме было темно и тихо.

— Рид!

Ей никто не ответил. Она принялась бродить по дому, в душе надеясь, что обнаружит его спящим на диване или, еще лучше, на кровати, но дом был пуст. «Я одна».

Она должна была ощущать усталость, но в ней по-прежнему кипела энергия. Она посмотрела на ключи Лорен. Ключей на связке было два, и один из них отпирал двери второй половины дома. Она могла прокрасться к нему, найти его. Бет уже давно вернулась в безопасность своей комнаты, поднявшись по дереву, несмотря на возражения Мии.

Она даже подумала о том, чтобы пробраться в комнату Рида по тому же дереву, но с усмешкой отбросила эту мысль. Она наверняка сорвется, шлепнется на задницу и что-нибудь себе сломает. Она задумчиво потрогала цепочку на шее. Или не сломает? В последнее время она сама себя удивляет своей гибкостью.

Или не сломает… Она вспомнила, как сидела у него на коленях, горько рыдая, как снова рассказывала о вещах, о которых ему знать совершенно не стоило. Но с ним было легко говорить, и она хотела, чтобы он знал. Впервые ее посетило желание показать все свои слабости.

Возможно, это была проверка. Чтобы посмотреть: не оттолкнет ли он ее после таких откровений? Не оттолкнул.

Она проскользнула на половину Рида. Там тоже было тихо. Она прокралась вверх по лестнице, пугаясь громкого стука собственного сердца. Если эта часть дома представляет собой зеркальное отражение дома Лорен, то последняя дверь справа должна быть спальней хозяев. Рид оказался именно там: он лежал на кровати, растянувшись на покрывале, и крепко спал, несмотря на включенный свет. Полностью одетый, вплоть до сверкающих туфель.

У него тоже был тяжелый день. Она устроит его поудобнее и вернется в свою комнату в другой половине дома. А завтра найдет новую квартиру, расположенную как можно ближе к жилью Рида. Потому что, черт возьми, она никогда, ни за что не станет заниматься сексом в этой комнате. Здесь все носило отпечаток Кристин, вплоть до бахромы на покрывале.

Миа нахмурилась и посмотрела на фотографию на тумбочке. Кристин. Конечно, у него должна быть фотография жены. Он любил ее. По-прежнему. «Он так и не смог подобрать ей достойную замену», — напомнил ей внутренний голос. Бет чувствовала то же самое. Миа наклонилась, чтобы расстегнуть ремень на его брюках, и увидела книгу. Она осторожно разжала его пальцы, взяла книгу и, охваченная любопытством, посмотрела на обложку, ища взглядом название, но его там не оказалось. Это была записная книжка, и каждая страница в ней была исписана.

Она покосилась на Рида. Он по-прежнему спал. Нужно вернуть книгу на место. Немедленно! Но он ведь слушал ее рассказ о себе. Решение показалось ей вполне справедливым. Она открыла книгу. На первой странице была лишь надпись «Мои стихотворения, Кристин Соллидей», но от написанного на следующей странице у Мии сдавило горло: «Моему дорогому Риду. Я обещала тебе свое сердце. Вот оно».

Стихи. На каждой странице были стихи, написанные рукой Кристин. Значит, талант передался Бет по наследству. И как ошибалась девочка, говоря, что отец не поймет ее! Абсолютно все страницы были потрепанные, у некоторых даже уголки были загнуты. Эту книгу часто читали и очень любили. Это было сердце Кристин. И Рида.

Миа принялась читать, но слова расплывались у нее перед глазами, и она отчаянно заморгала, пытаясь прогнать непрошеные слезы. Выходит, он с самого начала был с ней честен. Он ведь сказал, что не хочет обязательств. «И я как дура верила, что мне этого хватит…»

Дрожащими руками она положила книгу на тумбочку и, вернувшись к своему занятию, начала расстегивать пуговицы на рубашке. Появилась тонкая золотая цепочка, блеснула сквозь заросли темных волос у него на груди. Он не носил ее, когда они занимались любовью, но Миа смутно припомнила, как почувствовала ее щекой, когда Рид обнял ее и дал выплакаться. Сейчас она плакать не станет. Пока что. Она уложит его в постель, потом вернется к себе и… Она расстегнула рубашку, и ее пальцы замерли.

На цепочке висело кольцо. Простая полоска золота. Он все еще носит обручальное кольцо! Ее сердце мучительно сжалось, но ее рука упрямо приподняла цепочку. Кольцо повернулось, отразив свет от лампы.

Рид вдруг проснулся. Одной рукой он схватился за кольцо, а второй за запястье Мии и сжал его с такой силой, что она вздрогнула.

— Рид, мне больно, — прошептала она.

Он тут же отпустил ее, но руку с кольцом разжимать не стал. Его лицо окаменело, взгляд был сердитым.

— Что ты здесь делаешь?

Миа сделала шаг назад.

— Очевидно, совершаю большую ошибку. Спокойной ночи, Рид.

Она нашла в себе силы выйти из комнаты, спуститься по лестнице и выскочить на улицу. Несмотря на то что руки ходили ходуном, она умудрилась вставить ключ в дверь половины Лорен и влетела в дом. Остановилась, дыша тяжелее, чем если бы пробежала целую милю. Она думала, что он помчится за ней. Очевидно, это тоже было большой ошибкой. Теперь она дрожала всем телом. Отчаянно.

Как глупо! Она не ела уже… Она не помнила, когда ела в последний раз. Она проглотила кусок холодной пиццы, и желудок радостно заурчал. Она доедала уже второй кусок, когда входная дверь распахнулась. Лицо Рида кривилось от боли, но рубашка была застегнута на все пуговицы. Если цепочка с кольцом по-прежнему висела у него на шее, по крайней мере, ему хватило благородства не демонстрировать этого. Нет, так нечестно. Кольцо — его личное дело. Он с самого начала говорил тебе, Миа. Никаких обязательств.

— Миа, нам нужно поговорить.

Она покачала головой.

— Все нормально. Возвращайся в постель, Рид. — Он не пошевелился, и ее терпение лопнуло. — Знаешь, у меня был чертовски тяжелый день. Я хотела бы побыть одна.

Он подошел и прижал ладонь к ее щеке.

— Прости. Я не хотел причинить тебе боль.

— Не извиняйся. — Она проглотила комок в горле. — Ты с самого начала сказал, что тебе нужно. Это я постоянно перехожу черту. Я не могу играть по твоим правилам, Рид. Меня не устраивают отношения без обязательств. Не стоило и пробовать.

Он замер.

— Тогда, возможно, стоит попробовать изменить правила?

В ее сердце вспыхнул робкий огонек надежды. Но она решительно сунула руку ему под рубашку, вытащила цепочку с кольцом, и огонек в ее сердце зашипел.

— Знаешь, я большую часть жизни потратила на борьбу с мертвым мальчиком, о чьем существовании не знала, за любовь человека, недостойного даже моего плевка. Я не хочу бороться с твоей мертвой женой, Рид, пусть даже приз… очень стоящий. Я думаю, что заслуживаю лучшего. А теперь тебе лучше уйти. Я съеду завтра.

Она думала, что он будет спорить, но он только стоял и смотрел на нее пустым, отсутствующим взглядом.

— Увидимся завтра на работе.

— В восемь часов. У Спиннелли. Я приду.

Она не стала провожать его до двери. Просто отвернулась и уставилась на задний двор, сожалея, что все случилось именно так, как случилось. Сожалея, что она такая, какая есть. Неожиданно что-то коснулось ее ноги, и она подпрыгнула.

На нее смотрел Перси, смотрел с явным укором.

Тихо рассмеявшись, она взяла его на руки.

— Я и забыла о тебе. По крайней мере, ты можешь попросить покормить тебя, в отличие от бедного Пушистика. — Она прижалась щекой к мягкому меху и почувствовала, как кот замурлыкал. — Давайте поедим, Перси, а потом баиньки.

Индианаполис

Суббота, 2 декабря, 02:15

«Уж от риелтора я ожидал лучшей системы безопасности! — подумал он, проникнув в дом через дверь во внутреннем дворике Тайлера Янга. — Твои просчеты мне на пользу». Взвалив поклажу на плечо, он начал осторожно подниматься по лестнице, постоянно прислушиваясь, но так и не услышал ни единого звука, не считая стука собственного сердца. Наконец-то!

Он наконец встретит того, кто убил Шейна, встретит лицом к лицу, будучи взрослым, а не беспомощным ребенком, как в прошлый раз. В кровати спали двое, мужчина и женщина. Над кроватью крутился вентилятор, и его жужжание вкупе с храпом Тайлера перекрывало звук шагов, пока он подбирался к ней. Один удар ножа, и женщина безболезненно отошла в мир иной, с бульканьем испустив последний вздох.

Тайлер громко храпел, и даже с такого расстояния он чувствовал запах перегара. Хорошо. Пьяные люди — очень легкие мишени. Теперь Тайлера будет гораздо легче подчинить.

Он мечтал об этом с самого детства, проведенного в аду дома Янгов. Каждую ночь он мечтал о том, как отомстит Тайлеру, — каждую ночь, когда тот… Он с усилием сглотнул: от этих воспоминаний и сейчас начинало сосать под ложечкой, хотя с тех пор прошло целых десять лет. Когда Тайлер делал то, что делал. Тогда мечты помогли ему не потерять рассудок. Сейчас те мечты должны были стать реальностью. Теперь он сделает то, что делал Тайлер. Шаг за шагом. Он тихо прикрепил принесенную с собой цепь к изголовью кровати, у самого пола. На конце цепи был наручник, и он с громким щелчком сомкнул его вокруг толстого запястья Тайлера. И задержал дыхание.

Но храп Тайлера не замолкал. Кляп для Тайлера была пропитан мочой — еще один маленький трюк, которому он научился у человека, ставшего теперь его пленником. Но он разработал уже и собственные трюки. С величайшей осторожностью он достал третий нож, обмазанный пастой кураре. Как легко в исполнении и как… экзотично! Держа пистолет в левой руке, правой он мгновенно вскрыл Тайлеру вену. Глаза Тайлера распахнулись, но дуло пистолета уже целилось ему между глаз. Ужас рывками разливался по лицу Тайлера, когда его взгляд выхватывал пистолет, цепь, кровоточащую рану на руке.

Но узнавания в глазах связанного не было, и он разозлился.

— Это Эндрю. — Он точно уловил момент, когда Тайлер вспомнил его, и рассмеялся. — Приблизительно через две минуты ты уже не сможешь пошевелиться, но будешь чувствовать все, что я с тобой сделаю. — Он наклонился к жертве. — На этот раз, Тайлер, считать до десяти придется тебе. На этот раз в ад отправишься ты. Но сначала ты ответишь мне. Я сейчас уберу кляп. Если закричишь — умрешь. Понял?

Тайлер кивнул. На лбу у него выступили бисеринки пота.

Он с отвращением убрал тряпку.

— Где Тим?

Тайлер нервно облизал губы.

— Если я скажу, ты меня отпустишь?

Он даже не спросил о жене.

— Конечно.

— Нью-Мексико. Санта-Фе. Теперь отпусти меня.

Но не успел Тайлер сообразить, что к чему, как тряпка снова заткнула ему рот.

— А ты поглупел с возрастом, Тайлер. Позволь, я помогу тебе. Раз, два, три… — По мере того как он считал, тело Тайлера теряло способность шевелиться, пока не замерло окончательно. — Десять. Пришло время шоу.

Он знал, что времени у него немного. При нормальных обстоятельствах Тайлер потеряет сознание меньше чем через десять минут. Но он ждал целых десяти лет и теперь хотел получить больше десяти минут. И он хотел, чтобы Тайлер Янг оставался в сознании. Он хотел, чтобы Тайлер Янг чувствовал боль. Он хотел, чтобы Тайлер Янг расплатился за все.

И потому он все тщательно спланировал. Положил пистолет на тумбочку, раскрыл чемоданчик. Как всегда, он взял с собой острый нож, свинцовую трубу и оставшиеся пластмассовые яйца, но сегодня вечером принес и кое-что еще. Из рюкзака он достал кислородный баллон и маску. Он сможет увеличить время, в течение которого Тайлер будет оставаться в сознании, в три раза, вдувая чистый кислород ему в легкие. Вполне вероятно, что Тайлер умрет от болевого шока еще до того, как закончится кислород. Эта мысль вызвала у него улыбку.

— Итак, Тайлер… — сказал он, словно поддерживая беседу, и положил маску на задеревеневшее лицо пленного. — Как ты поживал? Приставал к детишкам в последнее время?

Детей у Тайлера с женой не было — по крайней мере, с ними дети не жили. Он проверил все комнаты, прежде чем нашел спальню хозяев, и в этом доме не было никаких детей. Кстати, домашних животных тоже не наблюдалось. Таким образом, он мог полностью сосредоточиться на своей работе.

— Не можешь говорить? Очень жаль. Придется тебе только слушать меня. Не волнуйся, я буду комментировать каждый этап твоей смерти. Во-первых, я переломаю тебе ноги — просто потому, что у меня есть такая возможность.

И он выполнил свою угрозу, наслаждаясь тем, как от боли у Тайлера закатились глаза. Потом принялся перебрасывать из одной руки в другую свинцовую трубу.

— Обычно к этому моменту я трубу уже использую, — по-прежнему небрежно признался он. — Но для тебя я приготовил новый способ игры с ней. Знаешь, мне не нравятся мужчины. Только женщины. Но мне бы очень не хотелось, чтобы этот факт лишил тебя удовольствия, которое ты когда-то доставил мне. — Он увидел, что Тайлер его понял. — Превосходно! Ах да, как же нож? Обычно я просто перерезаю им горло, но для тебя я приготовил новый вариант. — Он усмехнулся жертве, все еще живой, но только благодаря его капризу. Тайлер умрет, когда он этого захочет. — Тогда, много лет назад, ты называл нас дырками без члена. Думаю, сегодня ты узнаешь истинный смысл этого выражения. Так что давай уже начинать наше шоу, Тайлер. Пока у тебя кислород не закончился.

Чикаго

Суббота, 2 декабря, 06:35

Мерфи смотрел, как Миа подходит к его машине. Спать ему не хотелось, но, заметив, что она несет две чашки кофе, он все равно обрадовался. Вышел из машины, потянулся и взял одну.

— Спасибо.

Она прислонилась к машине, посмотрела на окна дома.

— Что-нибудь произошло?

— Уайт так и не вернулся, а малый наблюдает за нами. Вон он, видишь?

Жалюзи опять немного разошлись, между ними пролезли детские пальчики. Миа тепло улыбнулась мальчику и помахала ему рукой. Ребенок снова отошел от окна.

— Говорю тебе, нужно попробовать получить ордер. Мы их раньше и с меньшими основаниями получали.

— Я вызову патрульных, пусть сменят нас, пока мы будем на совещании. Нужно скоординироваться с остальными.

С остальными… Значит, и с Ридом тоже. Но работу нужно выполнять.

— Ну же, детка, колись, — как всегда, мягко предложил Мерфи. — Что натворил смазливый мальчик Соллидей?

Миа улыбнулась, удивившись, как у нее хватило на это сил.

— Ничего. Он ничего не обещал, Мерфи, и не нарушил ни одного обещания. А мне наш договор принес несколько ночей по-настоящему хорошего секса.

Мерфи поморщился.

— Хватит, твердишь одно и то же как заведенная. — Он искоса посмотрел на нее. — Только скажи, и я подпорчу его смазливую физиономию.

— Мой герой… — Она внезапно посерьезнела. — Смотри-ка, кто у нас тут!

Входная дверь открылась, и на улицу вышел мальчик, одетый как для похода в церковь — в темный костюм и пристегивающийся галстук. Он замер на крыльце, потом глубоко вдохнул и пошел вперед, не останавливаясь, пока не пересек дорогу и не подошел к ним. В руке у него была карточка, которую они дали его матери. Судя по всему, кто-то смял ее, а потом разгладил.

Он громко и нервно сглотнул. На вид ему было лет семь-восемь. Рыжеватые светлые волосы тщательно намочены и причесаны. Лицо усыпано веснушками. Миа всегда была неравнодушна к веснушкам. С серьезным видом она протянула мальчику руку.

— Я детектив Митчелл. А это детектив Мерфи.

Он пожал ее руку.

— Я Джереми.

— Джереми Лукович? — уточнил Мерфи, и мальчик кивнул.

— Где твоя мама, Джереми? — спросила Миа.

— Еще спит. Я думаю, нам нужно поехать в участок, — очень серьезно заявил он.

— Может, и поедем, — ответила Миа и присела на корточки. — Скажи мне, Джереми, ты видел человека с этой фотографии?

— Да.

— Когда?

Он снова сглотнул.

— Много раз. Он иногда живет здесь.

Есть, в яблочко!

— Ты помнишь, когда видел его в последний раз, солнышко? — продолжала она.

— Утром в четверг, перед тем как я пошел в школу, но он в тот день пришел поздно.

— Ты не помнишь, когда именно он пришел?

— В пять сорок пять. Я посмотрел на часы. — Джереми задрал подбородок. — Вы должны получить ордер и обыскать наш задний двор.

Сердце Мии застучало громче, но она не выдала своего волнения голосом.

— Что мы там найдем?

— Он там что-то закапывал. — Джереми начал считать, загибая пальцы. — В четверг, во вторник, в воскресенье и в прошлую пятницу.

Миа моргнула.

— В прошлую пятницу?

Джереми мрачно кивнул.

— Да, мэм. И еще: я соглашусь давать показания, если вы включите нас с мамой в программу защиты свидетелей. Мы хотели бы получить новые имена и переехать в… Айову.

Миа подняла глаза на Мерфи, который безуспешно пытался сдержать улыбку, и снова перевела взгляд на Джереми.

— Ты часто смотришь телевизор, да, Джереми? — спросила она.

— И читаю, — добавил он. — Но в основном смотрю телевизор. — Подбородок у него задрожал, лицо сморщилось. — Я обязательно должен добиться, чтобы маму защитили. Он ее уже ранил. Очень сильно. Она боится. — Слезы наполнили его глаза. — И все время плачет. Пожалуйста, леди, пожалуйста, не дайте ему снова ранить мою маму!

Он стоял перед ней, такой храбрый и такой одинокий, и по его веснушчатым щекам бежали слезы. Мии пришлось прикусить губу, чтобы тоже не расплакаться.

Если она заплачет, Джереми разуверится в полицейских. Но она все-таки обняла его и крепко прижала к себе.

— Мы защитим твою маму, Джереми. Не волнуйся, солнышко.

Мерфи уже достал рацию и вызывал подмогу.

Миа осторожно вытерла слезы со щек Джереми.

— Малыш, есть хочешь?

Он кивнул и шмыгнул носом.

— Мы вчера так и не поужинали.

— У меня в машине осталось после завтрака бурито. Я поделюсь им с тобой, пока мы ждем ГОМП.

Джереми с умным видом кивнул.

— Они должны привезти рентген и металлоискатели.

Губы Мии дрогнули.

— Я скажу им, что ты так велел.

Суббота, 2 декабря, 07:15

Рид остановился за чередой патрульных машин и фургонов ГОМП. Пока ничего не происходило. Он подумал, что они, наверное, еще не получили ордер. Миа стояла, прислонившись к машине своего отдела. Рид направился к ней, не зная, что сказать и как она на него отреагирует.

Он не понимал, что именно чувствует. Или чего хочет. Он всю ночь не сомкнул глаз.

Она посмотрела на него и улыбнулась одними губами.

— Лейтенант Соллидей, — официально обратилась она, — у меня тут один человек, с которым вам обязательно нужно поговорить.

В машине сидел рыжеволосый веснушчатый мальчик.

— Лейтенант, это мистер Джереми Лукович, — представила его Миа. — Джереми, это лейтенант Соллидей. Он расследует причины пожаров.

Страх тенью лег на лицо мальчика.

— Детектив Митчелл говорит, что защитит мою маму.

— Значит, защитит. Она хороший полицейский.

Миа сглотнула, но продолжала улыбаться.

— Джереми, посиди у меня в машине, в тепле, хорошо? Я тебе доверяю, ты ведь не станешь ничего трогать?

— Не стану.

Она отошла, но вернулась и снова просунула голову в окошко.

— Джереми, мы не можем зайти внутрь без ордера, но, может, твоя мама выйдет к нам?

— Она, наверное, еще спит. Иногда она пьет снотворное.

Миа коротко кивнула.

— Ничего страшного. Я скоро вернусь. — Она медленно отошла от машины, но ее лицо помрачнело. — Рид, ты умеешь оказывать первую помощь?

— Да. Ты думаешь, она приняла слишком большую дозу?

Миа уже бежала. Она обогнула задний фасад здания, где в ожидании ордера стоял Джек Ангер, готовый ворваться в дом в любую минуту.

— Возможно, не нарочно. Но она видела Уайта. Она жила с ним. Он не может себе позволить оставить ее в живых.

— У нас есть ордер? — спросил Джек.

— Еще нет. Я думаю, мать наглоталась таблеток. Мы заходим. — Она бросилась плечом на дверь черного хода, и та треснула. Миа вздрогнула. — Больно!

— Серьезно? — хмыкнул Рид. — Отойди.

Одним ударом он разнес дверь в щепки. Они достали оружие и вошли в дом.

— Миссис Лукович, это полиция! — Миа бросилась в спальню, где, свернувшись клубочком, лежала женщина. — Вот черт! Я чувствую запах цианида. — Она сунула револьвер в кобуру, пощупала у женщины пульс и выпрямилась. — Рид, она мертва. Уже началось окоченение.

Рид вздохнул.

— Одиннадцать.

— Ты был прав. Он не мертвецов считал. — Она закрыла глаза. — Ну и как я скажу ребенку, что его мама умерла?

— С моей помощью. Я помогу тебе рассказать ему.

Она кивнула.

— Хорошо. Тогда идем.

Суббота, 2 декабря, 08:10

Миа и Рид загородили Джереми, пока судмедэксперты выкатывали его мать в черном мешке для трупов. Но мальчик не смотрел на них. Он смотрел прямо перед собой, в никуда. Когда машина скорой помощи уехала, Миа присела на корточки рядом с ним.

— Джереми, милый, мне нужно поработать в твоем доме.

— Что со мной будет? — Он задал вопрос так тихо, что ей пришлось наклониться, чтобы разобрать слова. — Моя мама умерла. Папа ушел. Кто теперь позаботится обо мне?

«Я», — хотела сказать Миа, но промолчала. Это ведь мальчик, не кот.

— Я позвонила в социальную службу. Тебя на время устроят в семью, пока мы не придумаем, что делать дальше.

— Приемная семья… — прошептал он. — Я видел такое по телевизору. Детей там обижают.

Рид многозначительно покосился на Мию, и она отошла в сторону. Он присел перед Джереми.

— Сынок, я знаю, что ты видел по телевизору. Но ты должен понять: там показывают только плохие семьи, и на самом деле их немного. — Мальчик не верил или не понимал его, и Рид решил сменить тактику. — Джереми, ты ведь умный мальчик. Как ты думаешь, сколько самолетов летает в Америке каждый день?

Джереми повернулся к нему и ответил:

— Тысячи.

— Правильно. Как часто ты слышишь в новостях об авиакатастрофах? Нечасто. Ты слышишь об одном или двух плохих самолетах, но никогда — о тысячах хороших, которые каждый день благополучно достигают места назначения. То же самое и с приемными семьями. Плохие семьи встречаются, но редко. Я вырос в хорошей, и я знаю это наверняка.

Джереми сгорбился.

— Ладно. — Он посмотрел на Мию. — А мне можно будет видеться с вами?

Ее сердце сжалось.

— Еще бы! А теперь нам нужно работать, Джереми. Сиди в машине и никуда не уходи без меня, лейтенанта Соллидея или одного из этих полицейских.

Взгляд мальчика показался ей слишком мудрым для его возраста.

— Я не дурак, детектив Митчелл.

Она взъерошила ему волосы.

— Я знаю.

Мерфи махнул им рукой:

— Получил ордер!

— Ты очень хорошо ему все объяснил, — пробормотала она, когда они шли к дому. — Спасибо.

— Миа…

— Не сейчас, Рид. Я не могу.

Она вырвалась вперед, оставив его озадаченно и растерянно смотреть ей в спину. Он отправился следом, чтобы посмотреть, какой клад выроет Джек.

Суббота, 2 декабря, 10:30

В такой день хочется жить. Все потихоньку налаживалось. Настроение было приподнятое. Он невольно улыбался забавным фразам, то и дело всплывающим в памяти. Когда он ушел, Тайлер был жив и охвачен пламенем. Он был чрезвычайно доволен. Он даже чуть не отправился прямиком в Санта-Фе, но уровень адреналина в крови быстро упал, и он понял, что валится с ног от усталости. Он нашел дешевый мотель и завалился спать. Когда он проснулся, к нему снова вернулась ясность мыслей. Он отправится в Санта-Фе, придерживаясь проселочных дорог. Когда он доберется туда и закончит начатое, лучше всего будет спрятаться в Мексике. Рано или поздно его фотографию перестанут показывать в новостях, и он сможет вернуться.

Придется залечь на дно. Бежать, словно он девчонка. Потому что Митчелл всюду разослала его фотографию.

В нем снова поднялась волна гнева, но он тут же задвинул его поглубже. Он уже пытался убрать ее. Он должен усвоить урок Доры Дауэрти. Слушай судьбу. Отпусти ситуацию.

Самоконтроль вернулся, а вместе с ним — и способ осуществления плана. Даже когда он покинет Мексику, он не вернется в Чикаго. Он поселится где-нибудь на юге, где тепло. Что ж, пора собирать вещи. Воспоминания. Ему предстоит ждать еще восемь часов: сначала съездить из Индианаполиса в Чикаго, затем вернуться на юг — туда, откуда он выехал сегодня утром. Но он ждал десять лет. Что такое еще восемь часов? Ему обязательно нужно забрать вещи.

Он инстинктивно учуял опасность за несколько кварталов от дома. Он свернул за два квартала до нужного перекрестка и осторожно затормозил. Отсюда он видел патрульные машины, микроавтобусы и мужчин с лопатами. У его дома.

Митчелл обнаружила его дом. Она забрала его вещи! Холод охватил его тело, когда он развернул машину. К черту судьбу! Эта женщина должна за все заплатить. На этой неделе она дважды ушла от пули. Удачливая сука! Но ее удача скоро закончится.

Суббота, 2 декабря, 11:45

Миа раскачивалась на пятках, уперев в бока сжатые кулаки. Столешницу полностью покрывали вещи, которые они выкопали во дворе Луковичей. Им пригодились и рентгеновская установка, и металлоискатели. По крайней мере, у Джереми появился повод для гордости.

— Замечательно.

Спиннелли внимательно рассматривал каждый предмет.

— У нас есть кошелек Кейтлин, ожерелье Пенни, четырнадцать наборов ключей, обувь, еще ожерелья… Господи…

— Эти ключи принадлежали доктору Томпсону, — сказал Рид. — А вот эти — Брук. Мы думаем, он взял их в среду ночью, когда она выпила слишком много пива. Это ключи Тани из отеля, те — Ники Марков, продавщицы. Насчет остальных мы ничего не знаем.

— Теперь мы можем привязать его к убийствам Барнетт и Хилл, — довольно заявил Спиннелли. — Мне все равно нужны результаты судебной экспертизы, но это, черт побери, куда лучше того, что у нас было раньше.

— Атлантик-Сити пришлет своего человека взглянуть на наши находки, — сообщил Эйдан. — Женщины, которых он там изнасиловал, рассказывали, что он забирал их ключи: таким образом он намекал, что может вернуться в любой момент.

— Сукин сын! — буркнул Рид.

— Думаю, мы все придерживаемся такого же мнения, — заметил Спиннелли. — Звонил Сэм. Сказал, что анализ мочи Ивонны Лукович показал наличие валиума и цианида, а не амбиена, который ей прописал врач.

— Мы обнаружили квитанцию из фотоцентра, — добавил Джек. — Именно там он и купил цианид. Его используют при проявке пленки. Сэм сказал, что она ничего и не почувствовала.

Миа вздохнула.

— Позже для Джереми будет очень важно знать, что его мать не совершала самоубийства. Но сейчас такая новость его никак не утешит, он ведь всего лишь напуганный семилетний малыш. Джереми сказал, что его мать встретилась с Уайтом в июне прошлого года, когда вела занятия по дрессировке собак в парке. Она пришла домой и рассказала сыну о человеке, с которым познакомилась. Уайт приносил ей вино и розы. И уже через три недели она предложила ему жить с ними.

— Как быстро! — удивился Джек.

— Она была одинока, — ответила Миа. — Мы нашли на ее теле шрам: он шел от ключицы до самой груди. Такой след оставляет нож. Джереми рассказал, что Уайт сделал это в первый же вечер, как переехал к ним. Он пригрозил ей, что если она кому-нибудь расскажет, то он нанесет более серьезное ранение, и уже не ей, а мальчику. Джереми и его мать жили в этом кошмаре с конца июня прошлого года.

— И мы все еще не знаем, как его зовут, — заметил Мерфи.

Но Спиннелли явно на что-то надеялся.

— Возможно, у меня для вас новости. Сегодня утром мне звонили транспортники. Они вернули владельцу автомобиль, об угоне которого сообщили в четверг. Машину обнаружили в том районе, где работал Мерфи. Под сиденьем в машине нашли книгу.

Рид насторожился.

— Учебник по математике?

Спиннелли хищно улыбнулся.

— «Введение в алгебру». Ее должны принести с минуты на минуту. А пока давайте обсудим, что предпринять дальше.

— Я отслеживаю звонки после показа фотографии в новостях, — сказал Эйдан. — И через меня будет идти работа с полицейским управлением Атлантик-Сити. Я отправил фотографию в полицейское управление Детройта, но мы еще ничего не получили.

— Продолжай звонить, — распорядился Спиннелли. — Миа, что у тебя?

— Отдел социального обеспечения предоставил нам список всех детей, которых Пенни Хилл размещала в семье Дауэрти-старших. Мы намерены пойти по этой ниточке уже сегодня. Нам нужно отследить имена девяти человек, не имея никакого адреса, и проверить алиби нескольких известных нам людей.

— Хорошо, — кивнул Спиннелли. — Нам удалось получить информацию от двух мальчиков из Центра надежды?

— С ними разговаривал Майлз, — ответила ему Миа. — Когда Тэд узнал, что Джефф умер, он признался, что на него напал именно Джефф. Он сказал, что насиловали его Джефф и Реджис, а Мэнни стоял на шухере. Они угрожали зарезать его, как свинью, если он кому-нибудь расскажет, поэтому он и молчал. На время расследования и судебного заседания Реджиса Ханта переведут во взрослую тюрьму. Тэда отправят в заведение для несовершеннолетних правонарушителей. А доктор Биксби так и числится в пропавших без вести.

— Дома его нет, ни мертвого, ни живого, — заметил Спиннелли. — Я объявил план «Перехват» на его автомобиль.

— Похоже, в общей куче его ключей нет, — добавил Рид.

— Значит, он, возможно, жив и прячется или же его убили и спрятали. Что еще? — спросил Спиннелли.

— Меня беспокоит одна фраза Джереми, — задумчиво произнесла Миа. — Мерфи, ты помнишь, он сказал, что Уайт закапывал что-то на заднем дворе в прошлую пятницу, на следующий день после Дня благодарения? Если он тогда кого-то убил, мы его еще не нашли.

Раздался стук, и в дверь заглянул полицейский.

— Лейтенант Спиннелли? Я из Отдела транспортных средств. Я привез кое-какие улики.

— Спасибо. Надеемся, они нам помогут. — Когда полицейский ушел, Спиннелли передал пакет Митчелл. — Ну давай, Миа.

Она надела перчатки и осторожно достала из бумажного пакета для улик книгу.

— Одна книга по математике. А внутри… — Она подняла голову. — Газетные вырезки. Хилл и Барнетт. — Она поморщилась. — И я. Вот статья о том, как я арестовала Дюпри, и еще одна — та, с моим адресом, спасибо Кармайкл, и… Оп! — Она усмехнулась. — Вырезка из «Буллетин» в Спрингдейле, Индиана: «Пожар в ночь на День благодарения забрал две жизни». Датирована следующим днем после Дня благодарения.

— Тогда Джереми в первый раз увидел, как Уайт закапывает что-то на заднем дворе, — напомнил Мерфи. — Кого он убил?

Миа просмотрела статью. Сердце застучало быстрее.

— Одной из жертв была Мэри Кейтс. Кейтс — одна из фамилий в списке Отдела социального обеспечения. — Она торопливо отыскала список. — Два имени. Эндрю и Шейн Кейтс. Они братья. У Эндрю подходящий возраст.

— Это хорошо, — заявил Спиннелли, меряя шагами комнату. — Очень хорошо. Теперь, когда мы знаем, кто, черт побери, такой этот тип, нужно понять, где он нанесет следующий удар, или где будет скрываться, или куда побежит. Вот вы четверо это все и выясняйте. А я позвоню капитану и сообщу, что дело наконец сдвинулось с мертвой точки.

Миа почувствовала прилив сил. Она словно родилась заново. Она смотрела на заваленный «сувенирами» стол, и ее сердце все быстрее гоняло кровь по венам.

— Эндрю Кейтс. Твои дни сочтены, сукин ты сын!

Суббота, 2 декабря, 17:15

Голова под париком немилосердно потела.

— И какая здесь арендная плата?

Это была свободная квартира в здании, где жила Митчелл. Домоправительница держала в руке ключ. Он ждал подходящего момента, чтобы получить необходимую информацию. Если она не сможет ответить на его вопросы, он отберет у нее ключ и сам осмотрит жилье Митчелл.

— Восемьсот пятьдесят, — ответила она. — Оплата на первое число каждого месяца.

Он счел своим долгом заглянуть в кладовки.

— А район здесь тихий?

— Очень тихий.

Не больше пары-тройки уличных перестрелок раз в неделю. Старуха врет как сивый мерин.

— Я читал в газете о детективе…

— A-а, вы об этом… Она съехала. Теперь здесь будет очень тихо.

Горло ему сдавила паника. Впрочем, бабка, наверное, опять врет.

— Так быстро?

— Ну новые жильцы еще не въехали. Но ее здесь уже нет. Никаких причин для беспокойства.

Однако у него причин для беспокойства было более чем достаточно. Ему нужна Митчелл. Нужно пробраться в ее квартиру до того, как она успеет вывезти все свои вещи. Конечно, в них он найдет подсказку, куда именно она переехала. Он уже подумывал о том, чтобы пристрелить старую калошу прямо на месте, но новый пистолет стреляет слишком громко. Тайлер собрал внушительную коллекцию оружия. Он хотел забрать ее целиком, но ему по-прежнему приходилось путешествовать налегке, и он ограничился двумя револьверами — тридцать восьмого и сорок четвертого калибра. Из какого бы он ни выстрелил, на звук сбежится толпа народа. Поэтому придется идти старомодным путем. Из-под куртки он достал гаечный ключ и резко опустил его на голову старухи. Она рухнула, как тряпичная кукла, и кровь из ее раны начала пропитывать ковер. Он связал ее по рукам и ногам и заткнул ей рот кляпом, после чего запихнул в кладовку.

Воспользовавшись ее ключом, он вошел в квартиру Митчелл. Да, ей не помешал бы хороший дизайнер. Он методично проверил кладовку для верхней одежды. Если не считать свернутого втрое флага на полке, она оказалась пустой. Кухонный шкафчик был забит коробками из-под печенья, а морозильная камера — упаковками с полуфабрикатами. Пожалуй, хороший диетолог ей нужен даже больше, чем дизайнер.

В спальне у нее царил ужасный беспорядок, вещи грудой валялись на полу. Любопытный момент: на тумбочке стояла открытая коробка презервативов. В шкафу тоже порядком и не пахло, так что и не поймешь, взяла она с собой какую-нибудь одежду или нет. Он разочарованно вернулся в гостиную. Журнальный столик был завален конвертами. Он жадно схватил их и принялся просматривать. Единственным посланием, показавшимся ему хотя бы немного личным, была открытка с крабом. «Дорогая Миа, мне очень жаль, что ты так и не пошла с нами. Скучаю по тебе. С любовью, Дейна». Дейна? Подруга, у которой Митчелл могла остановиться?

Он открыл ящик столика и рассмеялся, увидев фотоальбом. Он сорвал джекпот! Раскрыв альбом, он вздохнул: в отношении фотографий Митчелл была не более аккуратна, чем в отношении всего остального. Ни одна из фотографий не была вставлена в пластмассовый кармашек. Похоже, Миа просто сунула их туда, собираясь когда-нибудь аккуратно разложить. Как ей вообще удалось так близко подобраться к нему?

На самом верху кучи снимков лежал некролог, который она вырвала из газеты, даже не обрезав края. Он поборол отчаянное желание немедленно обрезать его и стал читать. Ее отец умер четыре недели назад. Интересно. Мать пережила отца. Еще интереснее. Если мать окажется в опасности, Митчелл наверняка присмиреет.

Он продолжал искать. Много школьных детских фотографий. И свадебное фото. Митчелл в розовом и высокая рыжая женщина в белых кружевах. На обороте надпись «Миа и Дейна». В яблочко. Но кто такая Дейна? И где ее искать? Просите, и дано будет вам. Под свадебной фотографией лежало приглашение. «Дейна Даниэль Дюпински и Этан Уолтон Бьюкенен просят вас присутствовать…» Приглашение было целехоньким. Он улыбнулся. Она была подружкой невесты, потому на нем и не поставили пометку «просим ответить». Он забрал карточку и некролог. До дома Дейны Дюпински отсюда добираться добрых полчаса. Нужно поторопиться.

Суббота, 2 декабря, 18:45

— Говорите, — велел Спиннелли, сидя во главе стола в конференц-зале.

Они снова перегруппировались: Рид и Миа, Мерфи и Эйдан, отдельно — Майлз Вестфален.

— Что нам известно?

На столе опять не было пустого места, но на этот раз он был завален грудой документов. После более чем семи часов телефонных звонков, факсов и электронных писем они смогли наконец сложить значительную часть прошлого Эндрю Кейтса. Рида переполняла энергия. Они подобрались к преступнику.

— Мы знаем, где Эндрю Кейтс был раньше, — сказал он, — и куда он, вероятно, пойдет. А также предполагаем, почему для него «десять» — магическое число.

Миа разложила свои записи.

— Эндрю и Шейн Кейтс родились у Глории Кейтс. Эйдан проследил за Эндрю до исправительной колонии для несовершеннолетних в Мичигане, которая отправила нам факсом копии их свидетельства о рождении. Никакого отца у мальчиков не зарегистрировано. Эндрю старше на четыре года и отсидел в колонии за кражу автомобиля — на момент совершения преступления ему не исполнилось и двенадцати лет. Никто его там не помнит, но ведь десять лет прошло.

— Он поэтому считает до десяти? — спросил Вестфален, но Миа отрицательно покачала головой.

— Будь терпелив, Майлз. У нас ушло на это семь часов. Ты можешь послушать меня хотя бы в течение десяти минут?

— Прости, — буркнул Вестфален, и Рид сдержал улыбку.

— Я говорила, — продолжала Миа, — с главным специалистом по адресной работе в этой колонии. Она тоже не помнит Эндрю, но нашла его личное дело. Он вел себя просто идеально. Утверждал, что украсть автомобиль его вынудила мать: она хотела купить себе очередную дозу наркотиков. У Глории Кейтс было много приводов в полицию по обвинению в хранении наркотиков, так что, возможно, он и не врал.

— Очевидно, он вышел на свободу, — вставил Спиннелли.

— Ага, — продолжил Рид. — Когда Эндрю поймали на краже машины, его мать сбежала из города, оставив сына отдуваться за все.

— Что объясняет его враждебность по отношению к женщинам, — заметил Вестфален. — Почему он не стал ее преследовать?

— Потому что она умерла, — ответил Рид. — От передозировки героина через несколько месяцев.

— Значит, ему приходится искать ей замену, — задумчиво произнес Вестфален. — Интересно.

— Будет еще интереснее, — пообещал Рид. — Когда Глория сбежала, Эндрю оказался в колонии, и Детройт поселил Шейна у его тетки по материнской линии Мэри Кейтс в Спрингдейле, Индиана.

— Пожар на День благодарения… — пробормотал Спиннелли.

— Точно, — кивнул Рид. — Я говорил и с шерифом, и с начальником пожарной охраны о пожаре на День благодарения. Пожарник сказал, что на заднем дворе они нашли канистры с газом, но там не было ни яиц, ни доказательств наличия твердого взрывчатого вещества. Пожар устроили с помощью газа и спичек. Никаких отпечатков пальцев, вообще ничего. Шериф сказал, что Мэри Кейтс и ее сожитель Карл Гибсон были найдены мертвыми в спальне у окна. Им переломали ноги, так что выбраться они не смогли.

— Тот же принцип, что и с жертвами изнасилований в Атлантик-Сити, — заметил Эйдан.

— И с некоторыми из наших жертв, — согласился Рид. — Никто в Спрингдейле им не сочувствовал и не удивился тому, что случилось, и местной полиции было очень тяжело вести расследование. Гибсон отсидел по статье за сексуальное преступление против несовершеннолетних. Его выпустили по условно-досрочному.

Вестфален кивнул.

— Ага. Тогда понятно.

— Когда арестовали Гибсона? — уточнил Спиннелли.

— Я все проверил, — ответил Мерфи. — Против него еще не выдвигали обвинений, когда Детройтский отдел социального обеспечения поселил у них мальчика. Первые обвинения были поданы от имени Шейна Кейтса. Гибсон признал себя виновным в обмен на смягчение приговора, но позже его таки упекли за решетку за совращение двух других детей.

— Вот вам и причина, — заявил Вестфален. — Гибсон домогался брата Эндрю, потом, почти десять лет спустя, насилуют этого мальчика в Центре надежды, Тэда. В ту же ночь Гибсон и тетя Эндрю, Мэри Кейтс, умирают. Но десять лет — слишком долгий срок, чтобы сдерживать такую ярость.

— Это потому, что ты забегаешь вперед, — вмешалась Миа. — Будь терпеливее, Майлз.

Вестфален скорчил гримасу.

— Прости. Пожалуйста, продолжайте.

Рид кивнул.

— Хорошо. Гибсон совратил Шейна в какой-то момент в течение того года, что мальчик жил у него. Судя по профайлу Гибсона, скорее всего, совращение повторялось многократно. Он просто больной ублюдок!

— Был, — поправила его Миа. — Теперь он — мертвый ублюдок.

— Был, — эхом откликнулся Рид. — В то время Шейну исполнилось лет семь или восемь.

— Тот же самый возраст, как и у Джереми Луковича, — отметил Мерфи, и Миа взволнованно кивнула.

— Я не знаю, что здесь к чему. Возможно, именно поэтому он не причинил вреда Джереми, только его матери. Прости, Рид. Продолжай.

— Эндрю провел в колонии год. Когда он вышел, его отправили к тетке, но не успело солнце зайти, как Эндрю уже забрал Шейна и сбежал. Через несколько дней их обнаружила полиция Индианы. Эндрю сообщил им о том, что Карл Гибсон делал с Шейном, и, так как Мэри Кейтс была опекуном обоих, их перевели в приемную семью в Индиане, а не отправили обратно в Детройт. Именно тогда против Гибсона и подали первые обвинения.

— Найти семью для двух братьев оказалось делом нелегким, — объяснила Миа, — особенно если учесть, что один из них только что вышел из колонии для несовершеннолетних. Местный Отдел социального обеспечения не смог подобрать им семью, и их дело передали в Чикаго, где гораздо больше приемных семей. Там ими занялась Пенни Хилл. Она направила их к Лоре Дауэрти, у которой была репутация женщины, успешно работающей с трудными детьми. И она была готова взять обоих мальчиков.

— Что же такого ужасного сделала Лора Дауэрти, что Кейтс три раза пытался ее убить? — удивился Вестфален.

— Тут нам пришлось постараться, — призналась Миа. — Менеджер Отдела социального обеспечения этого не знал, а Пенни Хилл ничего не написала об этом в документах. Мне пришлось съездить на встречу с миссис Бленнард, их старым другом, и она вспомнила Шейна. Это был красивый мальчик, белокурый и голубоглазый. В какой-то момент Лора даже подумывала о том, чтобы усыновить братьев, но потом Шейн начал приставать к одному из младших мальчиков — последнему было всего пять лет. — Вид у нее стал потерянный. — Шейн ласкал его.

— Изнасилованный стал насильником, — вздохнул Вестфален и поднял руки, заметив, как нахмурился Рид. — Такое случается. Как бы вы это ни объясняли для себя, такое случается.

— Во всяком случае, с Шейном Кейтсом все именно так и произошло, — сказала Миа, не дав Риду ответить. — Когда Лора пригласила Пенни Хилл к себе, чтобы обсудить это, Шейн прикинулся невинной овечкой. Он во всем обвинял младшего мальчика, но миссис Дауэрти ему не поверила.

— Но кто в результате выставил мальчиков? — спросил Вестфален.

— Миссис Бленнард рассказала, что Эндрю умолял Лору не отдавать их, он чуть не разбил ей сердце. Пенни отвела их к психологу, но Шейн снова это сделал, и на этот раз Лора поймала его на горячем. И тогда она сказала, что им придется уйти.

— И куда же их направили? — уточнил Спиннелли.

— Устроить их в одну семью стало еще труднее, но Пенни Хилл попробовала. Она нашла такое место за городом, а точнее, в настоящем сельском районе. Она думала, что это успокоит мальчиков: свежий воздух, физическая работа… — Миа пожала плечами. — Коровы. Это был дом Билла и Битси Янгов. У них было два родных сына постарше. Старшеклассники.

— И вот тут начинаются проблемы с отчетами, — снова продолжил Рид. — Для нас это хорошо, потому что мы нашли ответы на свои вопросы, но зато возникает масса вопросов к работе Отдела социального обеспечения. Всю информацию мы получили из личного дела Эндрю. Дело Шейна так никто и не нашел.

Спиннелли изумленно уставился на него.

— Они потеряли личное дело?

— Во всяком случае, очень на то похоже, — кивнула Миа. — Мальчиков поселили у Янгов приблизительно десять лет назад, но в течение целого года в деле Эндрю не появляется ни одной свежей записи. Ни Пенни Хилл, ни кто-то еще их не навещал. По сути, их просто бросили.

— Очередная женщина бросила их, — добавил Рид.

— Пенни Хилл забыла о них? — Вестфален удивленно вздернул седые брови. — Не похоже на женщину, которую все считали невероятно преданной своей работе.

— Нет, не похоже. — Миа нахмурилась. — Дочь Пенни сказала, что ее мать очень боялась допустить ошибку, боялась, что ребенок может пострадать. Возможно, ее опасения не были беспочвенными. Во всяком случае, следующая запись в деле Эндрю появляется год спустя и констатирует тот факт, что его передали другой приемной семье. Эндрю назвали тихим ребенком, очень замкнутым. Круглым отличником. — Она приподняла брови. — В старших классах он посещал кружок математики. Но после того как детей отправили к Янгам, в документах Отдела социального обеспечения штата нет ни единого упоминания о Шейне.

— Мы не знаем, что произошло в доме Янгов. — Рид достал из папки фотографию. — Но мы знаем наверняка, что в результате дом стал вот таким.

— Сгорел дотла, — пробормотал Вестфален. — Когда?

— После того как мальчики пробыли там почти год, — ответила Миа.

Мерфи наклонился и взял фотографию.

— Как вы это обнаружили?

— Пожар был зарегистрирован в отчетах страховой компании. — Рид пожал плечами. — Предчувствие.

Миа покачала головой.

— Больше, чем предчувствие. В базе данных округа я нашла свидетельство о смерти Шейна Кейтса. Причиной смерти был указан отказ органов дыхания.

— В результате пожара, — предположил Эйдан.

Миа кивнула.

— Точно. Рид искал дату смерти Шейна в своей базе данных страховок и одновременно смотрел, нет ли каких данных по Янгам. Он обнаружил, что на следующей неделе они подали иск о возмещении убытков в связи с тем, что их дом полностью сгорел.

— Фотографию нам дали в местном отделении пожарной охраны, — сказал Рид. — Они сейчас собирают пожарных, которые ездили на вызов в тот день, чтобы получить больше информации, но все случилось почти девять лет назад.

— Так, — задумался Вестфален, — Эндрю устроил пожар, и его брат погиб.

Миа кивнула.

— Брат, ради защиты которого он на многое пошел.

Вестфален прикрыл глаза.

— Это значительная травма.

— Такая, которую человек мог бы похоронить почти на десять лет? — уточнила Миа.

— Возможно. Импульсивная личность могла бы страдать по этому поводу до самой смерти, но могла бы и полностью отрицать травму.

Спиннелли нахмурился.

— Я все еще чего-то не улавливаю. Почему «десять» — магическое число?

— Это, похоже, самый легкий вопрос. — Миа выложила на середину стола две пересланные факсом страницы. — Свидетельство о рождении Шейна из Мичигана и его свидетельство о смерти из Иллинойса. Когда я первый раз искала дату смерти мальчика в базе данных, то пропустила ее, потому что цифры почти полностью совпадают с датой его рождения. Разница только в одну цифру.

— Шейн Кейтс умер в свой десятый день рождения, — пробормотал Вестфален.

— Сгорел во время пожара, — кивнул Рид.

Миа вздохнула.

— Считай до десяти и отправляйся в ад.

— Так, и что дальше? — спросил Спиннелли.

— Нужно разыскать Янгов и их сыновей, — ответил Рид. — Он старается делать все по порядку, насколько это возможно. Логично предположить, что Янги — следующие на очереди.

Спиннелли кивнул.

— Я хочу, чтобы вы с самого утра отправились… Миа, как называется тот город?

— Янг жил в Лидо, Иллинойс.

— Поезжайте в Лидо и найдите их. Мерфи и Эйдан, остаетесь дежурить. Все свободны.

Глава 22

Суббота, 2 декабря, 19:25

Она искала Янгов в Интернете, когда Рид остановился у ее края стола в опасной близости от Мии. Но она решила придерживаться официальных отношений.

— Совещание прошло хорошо.

— Да, согласен. Мозаика складывается, скоро мы его задержим.

— Поезжай домой, к Бет. А мне нужно еще немного поработать.

— Сегодня ты не стала подыскивать себе квартиру, — шепнул он.

Миа сцепила зубы, стараясь не выдать охватившей ее дрожи.

— Нет, но все вещи у меня в багажнике. Переночую у Дейны. У Перси еды хватит. А завтра я за ним заеду и заберу с собой.

— Воспользуйся квартирой Лорен еще на одну ночь, Миа. Я не стану беспокоить тебя, обещаю.

Краем глаза она заметила, что Мерфи смотрит на них своим фирменным спокойным, проницательным взглядом, и подняла глаза на Рида. Она считала, что готова к этому, но каждый раз, глядя на его лицо, чувствовала боль. Она считала, что сможет спокойно смотреть на его грудь, не спрашивая себя, носит ли он по-прежнему кольцо на цепочке. Смотреть и не испытывать робкой надежды, что он снял кольцо. Что желания быть с ней окажется достаточно, чтобы ему перехотелось носить кольцо.

Такие мысли были одновременно и жалкими, и глупыми.

— Рид, прекрати. Так нечестно!

Он явно сник.

— Позвони мне, когда доберешься до Дейны, чтобы я не беспокоился.

Она дождалась, пока он вернется на свою половину стола, и только тогда снова заговорила:

— Когда вернешься домой, обязательно поговори с Бет.

Он нахмурился.

— Зачем?

Миа не могла подобрать нужных слов.

— Просто скажи, что любишь ее, ладно?

Он неопределенно кивнул.

— Ладно.

Рид собрался и уехал.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я подпортил ему физиономию? — поинтересовался Мерфи.

— Уверена. — Она снова повернулась к компьютеру. — Я хочу найти Янгов, а потом позвонить в местное полицейское управление и предупредить их. Пока это все, что я могу сделать.

— Знаешь, Миа, этот малыш сегодня… Джереми. Ты хорошо с ним управилась.

«И Рид тоже, — подумала она. — Из нас получилась хорошая команда».

— Спасибо. Он хороший мальчик.

— Держу пари, сейчас он места от страха не находит. И еще, готов поспорить, ты можешь выяснить, куда его отвезли.

Она подумала о Джереми — таком напуганном, таком одиноком.

— Я уже выяснила — на случай, если закончу работу пораньше.

Мерфи подошел и выключил ее компьютер.

— Вот так, ты сегодня закончила пораньше. Янгов поищу я. А ты навести Джереми и поезжай к Дейне. Я позвоню тебе, если что-то найду.

— Спасибо, Мерфи. — Миа увидела в его глазах сочувствие, и у нее перехватило горло. — Мне пора.

Спустившись по лестнице, она уже взяла себя в руки. И очень вовремя, потому что за входной дверью ее поджидала светловолосая женщина с косой.

— Вы еще чего-то хотите, Кармайкл? — едко спросила Миа. — Может, мою почку?

— Я знаю, где живет Геттс.

Миа остановилась.

— Где?

«И как давно ты об этом знаешь?»

Кармайкл протянула ей лист бумаги с адресом.

— Я не собиралась печатать ваш адрес в газете. Мне очень жаль.

Журналистка так хорошо играла свою роль, что Миа почти поверила ей. И адрес взяла.

— Не переходите мне дорогу, Кармайкл. И молитесь о том, чтобы вам никогда не понадобилась помощь полиции.

Кармайкл прищурилась.

— Я серьезно. Я не знала. Митчелл, вы для меня — курица, несущая золотые яйца. Мне невыгодно потерять вас, и неважно, в результате чего — смерти или увольнения.

Настал черед Мии недобро прищуриться.

— Что? Что вы имеете в виду, говоря «или увольнения»?

— Я была у вас той ночью, когда горела квартира Адлер. Я видела, как из вашего подъезда выходил Соллидей. Конечно, материал получился бы отличный, но если бы вас уволили, вы бы уже не смогли нести золотые яйца. Я действительно не вставляла ваш адрес в свою статью. Это сделал мой редактор. Он считал, что это добавит перчинки в историю. Мне очень жаль.

Миа слишком устала, чтобы переживать по этому поводу.

— Ладно. — Добравшись до своей машины, она позвонила Спиннелли и сообщила ему полученную информацию. — Отправь к нему Брукса и Говарда, пусть произведут арест.

— Ты не хочешь арестовать его сама?

Неделю назад ей ничего другого и не хотелось бы. Но теперь…

— Я думаю, мне нужен отпуск.

— У тебя же есть неотгулянные дни. Когда все закончится, возьми отгулы. Поваляйся на пляже, позагорай.

Она рассмеялась, хотя настроение и не располагало к веселью.

— Ты, очевидно, имеешь в виду кого-то другого, не с такой нежной кожей. Позвони мне, если они возьмут Геттса, хорошо?

А ей еще нужно закончить одно важное дело.

Двадцать минут спустя она постучала в дверь временной приемной семьи, в которую Отдел социального обеспечения поместил Джереми. Он сидел на диване и смотрел телевизор.

— Он за весь день даже не пошевелился, — вздохнула приемная мать. — Бедняжка.

Миа села рядом с мальчиком.

— Привет, малыш.

Он посмотрел на нее.

— Вы его поймали?

— Еще нет.

— Тогда зачем вы пришли?

Он слово в слово повторил вопрос Роджера Барнетта.

— Я приехала, чтобы повидаться с тобой. У тебя все хорошо?

Он кивнул, но веснушчатое лицо осталось грустным. Потом он покачал головой.

— Нет.

— Наверное, глупый вопрос я задала. Так, попробую еще раз. Что ты смотришь?

— Об истории реактивной авиации.

Она обняла его за плечи.

— Хорошо.

Через несколько минут Джереми сдался и положил голову на плечо Мии. И сидел так до конца передачи.

Суббота, 2 декабря, 21:20

Миа свернула на подъездную дорожку к дому Дейны позже, чем собиралась. Она оставалась с Джереми дольше, чем планировала. Но после такой ужасной недели было очень приятно сидеть рядом с маленьким мальчиком, который нуждался в ней ничуть не меньше, чем она нуждалась в нем.

Она уже взялась за дверную ручку, когда увидела Дейну и Этана через окно. Дейна рассмеялась, а Этан приложил ладонь к ее животу. Потом он наклонился и стал разговаривать с животом Дейны и делать подобные глупости — и в ту же минуту Миа все поняла.

К собственному ужасу, она не испытала никакой радости. Более того, на нее навалились ощущение пустоты и печаль. И стыд. Ее лучшая подруга беременна, но слишком обеспокоена ее эмоциональным состоянием, чтобы немедленно поделиться своим счастьем. «Насколько же я эгоистична?» Сегодня вечером, как оказалось, просто чертовски эгоистична. Она трусливо попятилась и уже почти добралась до машины, когда входная дверь открылась.

— Миа, ты? — Дейна стояла на крыльце, дрожа от холода. — Входи же, ради бога!

Миа покачала головой. Сжала зубы. Сделала глубокий вдох и выдавила из себя улыбку.

— Я только что поняла, что опаздываю. Я обещала…

Но у нее язык не повернулся солгать, и лицо Дейны вытянулось.

— Прости. Я хотела тебе сказать.

— Я знаю. — Она с трудом сглотнула. — Я приеду завтра и с удовольствием послушаю подробности.

Дейна с несчастным видом кивнула.

— Где ты будешь сегодня ночевать?

— У Лорен. — «Черта с два!» — Слушай, у тебя найдется комната для еще одного ребенка?

— Вообще-то, найдется. Отдел социального обеспечения забирает у нас одного малыша, его вернут матери.

— У меня есть ребенок, которому не помешает хорошее место. Вчера вечером его мать погибла.

У Дейны на глаза навернулись слезы.

— Гормоны… — извиняясь, пробормотала она. — Как его зовут?

— Джереми Лукович. Он хороший мальчик. — «Который заслуживает куда лучшей доли. Но разве мы все этого не заслуживаем?» — Мне уже пора. Хочу немного отдохнуть. — Она неловко улыбнулась. — Покурить травку.

Пришлось припарковаться в переулке, далеко от нужного места, чтобы его не заметили, пока он станет ждать. Но оно того стоило. В бинокль он видел, как Митчелл разговаривает с рыжей, потом садится в машину и уезжает. Он последовал за ней.

Ему даже не пришлось слишком долго ждать: по пути он сделал небольшую остановку и перепроверил все. Заглянув в открытые источники информации, он узнал адрес ее матери. И, прислушавшись к интуиции, поискал адрес Соллидея. Рано или поздно она появится в одном из этих мест. А если ситуация станет критической, то можно подождать и возле полицейского участка. Но к счастью, ничего этого не пригодилось. Он нашел ее. Он станет всюду ездить за ней, а когда ее бдительность притупится, он ее достанет. Рано или поздно ей придется лечь спать.

Она резко прибавила газу, когда выехала на шоссе, и проскользнула перед большим грузовиком. Он вдавил педаль акселератора в пол, сердце чуть не выпрыгнуло у него из груди… Она ушла. Оторвалась от него.

Я ее потерял. Его охватила ледяная ярость. Ну и ладно. Значит, придется вынудить ее прийти к нему самой.

Суббота, 2 декабря, 22:00

Говорят, на миру и смерть красна, и это, должно быть, верно, потому что после встречи с лживой Кармайкл Миа обнаружила, что остановила машину возле пожарного депо номер 172, надеясь, что сегодня смена Дэвида Хантера. Он был в кухне, где готовил мясо в огненно-остром соусе.

— Пожарный без огня не может, — хмыкнула она.

Дэвид обернулся и удивленно посмотрел на нее. Потом пожал плечами.

— Ну и что? Вкусно же. Хочешь попробовать?

— Конечно. — Она села за кухонный стол. — Хорошо пахнет.

— Я хороший повар. — Он поставил перед нею миску. — Нашли его?

— Еще нет.

— Тогда зачем ты пришла?

Миа закатила глаза.

— Клянусь, следующего, кто задаст мне этот вопрос, я ударю! Я приехала навестить тебя. Пожар в доме Брук Адлер был… разрушительным.

Он тоже сел за стол.

— Со мной все хорошо. Я так понимаю, ты постоянно видишь вещи похуже, чем этот пожар.

Она вспомнила о Брук Адлер, ее ожогах и мучительной боли.

— Нет, не думаю. Пожар действительно был ужасный, Дэвид. Не смущайся, если тебе хочется поговорить с кем-то.

Он молчал, а она просто смотрела на его красивое лицо и сравнивала его с Ридом. Она, наверное, окончательно свихнулась, поскольку сравнение оказалось в пользу последнего. Она вздохнула.

— Как жаль, что я тебя не хочу, Дэвид.

Удивление в его взгляде сменилось горькой улыбкой.

— Я думал о том же.

— И ты тоже?

Он грустно рассмеялся.

— Несколько раз я спрашивал себя, почему один человек тебе подходит, а другой — нет. Прости, Миа, но и ты мне не подходишь. Хотя в одной только нашей компании найдется человек пять парней, готовых убить за то, чтобы быть с тобой. Конечно, не стоит все понимать буквально.

— Конечно. — Когда она справится со своим чувством к Риду, то непременно попросит Дэвида познакомить ее с одним из тех пятерых везунчиков. — Ты ее так и не забыл, верно? — Речь шла о Дейне, которую Дэвид любил уже долгие годы и которая даже не догадывалась о том, какую боль ему причиняет.

Он на мгновение закрыл глаза.

— Ешь мясо, Миа.

— Ладно. Слушай, вчера вечером моя машина попала в перестрелку. Окна мне поменяют за счет отдела, но одна из пуль угодила в капот. Посмотришь ее у себя в гараже?

Его темные брови взметнулись вверх.

— В твою машину попадают пули? В малышку «альфу»?

— Ага. — Она неожиданно широко улыбнулась. — Было чертовски захватывающе!

Он откинулся назад и рассмеялся, и на какое-то мгновение она спросила себя: неужели они с Дейной две слепые дуры?

— Бьюсь об заклад, что так и было. — Он посерьезнел. — Зачем ты приехала, Миа?

Нужно рассказать ему о Дейне и ребенке, потому что, как бы ей самой ни было больно, ему будет куда больнее. Но только не сегодня.

— У меня нет никаких планов на вечер.

Его глаза потемнели.

— Достаточно честно. У нас есть бильярдный стол для пула наверху.

— А можно мне спуститься по шесту, когда надоест играть?

Он широко улыбнулся, прогоняя мрачное настроение.

— Конечно.

— Тогда расставляй шары, профи!

Суббота, 2 декабря, 22:50

Лорен ушла на свидание, а Бет все еще дулась. Было одиннадцать часов субботнего вечера, Рид сидел дома один. Он закрыл глаза и позволил себе признаться, что быть одному ему совсем не хочется. Он хотел, чтобы рядом с ним была Миа. Он хотел ее изящные губы, ее острые локти и мягкие изгибы. Боже, у этой женщины удивительно мягкие изгибы! Он вспомнил, каково это — погружаться в нее, прижиматься к ней, наполнять себя ею. Она была…

Идеальна. Рид открыл глаза и уставился на стену, спрашивая себя, неужели он ослеп и оглох. Идеальна. Элегантной ее, конечно, не назовешь, и дом, в котором она поселится, будет заполнен коробками из-под готовой еды и совершенно несочетающимися простынями. Но это все равно мог бы быть дом. Она бы его сделала…

Счастливым. Он теребил цепочку на шее. Он причинил ей боль. Миа…

Но еще не так поздно. Не может быть поздно! Он вскочил и принялся мерить шагами комнату. Он этого не допустит.

Запищал компьютер. Либо он получил электронное письмо, либо совпал пункт в списке, поиск по которому автоматически производился трижды в день. Рид присел перед экраном, и у него перехватило дыхание. Новое совпадение! Первые четыре записи он ввел сам. Но пятую ввели только сегодня днем. И сделал это некий Том Теннант из Индианаполиса.

Рид отыскал номер телефона Отдела пожарной охраны Индианаполиса. Через десять минут и три переадресации звонка его наконец соединили.

— Теннант, — сонно проворчала трубка.

— Том Теннант? Меня зовут Рид Соллидей. Я из чикагского ОРПП. Вы сегодня днем ввели в систему информацию о пожаре, вызванном взрывом твердого вещества, спровоцировавшего взрыв природного газа.

— Да, ввел. Жуткий пожар был. Чуть полквартала не выгорело. — На заднем плане Рид слышал стук пальцев по клавиатуре — это Теннант проверял его.

— Вы увидите, что я уже ввел в базу данных четыре записи. Возможно, ваш случай связан с цепью убийств и поджогов в Чикаго. Как звали владельца дома, где произошел взрыв?

— Прямо сейчас я не могу дать вам эту информацию.

Рид нетерпеливо вздохнул.

— Вы можете сказать мне, фамилия этого человека — Янг?

Том неуверенно помолчал и наконец ответил:

— Да. Тайлер Янг.

Один из сыновей. Черт!

— Он выжил?

Теннант опять помолчал.

— Я должен сначала проверить вас. Назовите номер вашего значка.

Рид отбарабанил номер.

— Поторопитесь. Перезвоните мне, когда все проверите.

Они нашли одного из Янгов. Но похоже, слишком поздно. Возможно, к остальным трем они успеют добраться вовремя. Он начал набирать Мию, затем передумал. Он подождет звонка от Теннанта…

Тишину разорвал пронзительный лай щенка. Создавалось впечатление, что Бигглз лает снаружи дома, но Рид не слышал, как Бет спускалась, чтобы выпустить собаку. К лаю добавился пронзительный визг детектора дыма. Его сердце чуть не выскочило из груди, когда он бежал вверх по лестнице, набирая девять-один-один. «Бет наверху!» Дым уже заполнил прихожую.

— Пожар по адресу 356, Морган. Повторяю, пожар по 356, Морган. Люди в доме!

— Сэр, вам нужно выйти, — напомнил ему оператор службы спасения.

— В доме осталась моя дочь!

— Сэр…

Рид захлопнул телефон и сорвал со стены огнетушитель.

— Бет!

Он попытался открыть ее дверь, но та была заперта. Она надела наушники! Она его не слышит! Он бросился на дверь спальни, и та с треском разлетелась в щепки. Он замер, в ужасе глядя на то, как огонь облизывает стены, а комнату заполняет дым.

— Бет!

Он побежал к кровати, сорвал одеяло, направил огнетушитель на предполагаемое место возгорания и почти опорожнил его, но кровать оказалась пуста.

Ее здесь нет. Ее здесь нет. Он выбежал в прихожую, проверил ванную, гостевую комнату. Никого. Он коснулся двери в свою комнату и обжег руку.

Назад в ванную! Намочить полотенца! Прикрыть руки и лицо! Двигаясь на автопилоте, он распахнул дверь в свою спальню. Стена жара оттолкнула его, сбила с ног. Его кровать скрылась в языках пламени. Он упал на живот и попытался проползти в комнату. Мой ребенок…

— Бет! Я здесь. Позови меня. Скажи мне, где ты!

Он с трудом различал звук собственного голоса на фоне рева и шипения огня. Неожиданно чьи-то руки обхватили его и потащили прочь. Он отчаянно сопротивлялся.

— Нет! Здесь моя дочь! Она все еще здесь, в доме!

Пожарники в полном обмундировании вытащили его из комнаты. Один из них снял маску.

— Рид? Господи, дружище, беги отсюда!

Рид стряхнул их с себя.

— Моя дочь! Она все еще внутри!

Дым заполнил его легкие. Он упал на колени, закашлялся и понял, что не может вдохнуть.

— Мы найдем ее. А ты выходи! — Один из пожарных вытолкнул его на улицу, прямо в объятия врача скорой помощи. — Это лейтенант Соллидей. Его дочь внутри. Не позволяйте ему входить в дом!

Рид рванулся за ним, но второй приступ кашля снова лишил его способности дышать. Врач отвел его к машине «скорой помощи» и прижал ему к лицу кислородную маску.

— Дышите, лейтенант. А теперь сядьте, сэр.

— Бет…

Тело его не слушалось. Он молча смотрел, как в одном из окон вылетело стекло.

Врач скорой помощи перевязывал ему руки.

— Они найдут ее, сэр.

Он закрыл глаза.

«Бет там. Она мертва. Они не успеют к ней. Я не смог спасти своего ребенка!»

Оцепенев, он сидел. И ждал.

Суббота, 2 декабря, 23:10

Мужчины собрались вокруг бильярдного стола для пула, и Миа предположила, что по крайней мере двое из присутствующих относились к тем, кто готов убить, лишь бы быть с ней. В прошлом ей это польстило бы, но, как она сказала Риду, проблема никогда не лежала в области секса. Проблема состояла в близости. И единственному мужчине, с которым она была действительно близка, которому она раскрыла свои самые сокровенные тайны, она была не нужна.

По крайней мере, не в том смысле, в каком хотелось бы. Она не сомневалась, что Рид Соллидей нуждается в сексе с ней. Она даже знала, что в глубине души ему очень хочется нуждаться в ней эмоционально. Но он боялся. Как и она. И пока она не справится с этим страхом, она будет приходить в пустой дом и быть тетей Мией для чужих детей.

— Я победил. — Ларри Флетчер положил кий на стол.

— Ты жульничал, — с улыбкой заметила Миа. — Было весело, но мне уже пора.

Вот только куда именно, она не знала. Двое из них начали возражать, но тут включилась рация, и все замолчали. Когда стало ясно, что вызов поступил не для бригады номер 172, болтовня возобновилась, но Миа услышала фразу, от которой у нее на мгновение остановилось сердце.

— Тихо!

— Это не нас, Миа, — сказал Дэвид, но она уже бежала к лестнице.

— Это дом Рида, — бросила она через плечо и увидела, как помрачнело лицо Ларри.

Он тоже это слышал.

— Я с тобой! — крикнул Ларри у нее за спиной.

Суббота, 2 декабря, 23:25

Миа бежала к машине скорой помощи.

— Рид, господи…

Его лицо было словно высечено из камня, если не считать слез, бегущих по щекам. Руки у него были забинтованы. На шее болталась кислородная маска.

Миа упала на колени.

— Рид…

— Бет внутри, — сказал он неестественно ровным голосом. Безжизненным голосом. — Я не смог найти свою маленькую девочку.

Она обхватила ладонями его перевязанную руку.

— Где Лорен?

— На свидании, — невыразительно ответил он. — Дома были только я и Бет.

— Рид, послушай меня. Ты проверил комнату Бет?

Он механически кивнул.

— Ее там не было.

«Маленькая дрянь», — подумала Миа, придя в бешенство оттого, что девчонка причинила отцу такое горе. Бет опять вылезла в окно!

— Ларри, посиди с ним. — Она отошла в сторону и достала рацию. — Это Митчелл, Отдел расследования убийств. Отправьте патрульную машину с сиреной к кафе «Рандеву». — Она продиктовала адрес. — Надо найти Лиз Соллидей. Скажите, пусть они устроят скандал. И если она там, пускай напугают ее так, чтобы она наложила в штаны!

— Э-э… поняла, детектив Митчелл, — настороженно ответила диспетчер.

— Нет, вы не поняли. Ее дом сгорел дотла, а ее отец думает, что она осталась внутри!

— Машина отправлена, детектив.

Миа нетерпеливо ждала, глядя, как Рид убивается зря. Неожиданно ее гнев стих. Что, если она ошиблась? Что, если Бет действительно осталась в доме? Возможно, она уже мертва. Кейтс нанес удар здесь, прямо в доме Рида.

Прошла целая вечность, в течение которой Рид не сводил пустого взгляда с пылающего дома, когда рация в руке Мии наконец затрещала и оттуда послышалось ее имя..

— Митчелл слушает.

— Девочка цела, невредима и… гм… напугана так, что чуть не наложила в штаны. Вы хотите, чтобы ее привезли домой?

— Да. И пусть сделают это так, чтобы видели все. — На дрожащих ногах Миа подошла к Риду. — Рид, Бет цела. Ее не было дома.

Его взгляд метнулся к ней.

— Что?!

— Она вылезла в окно. Ее, похоже, не было дома несколько часов.

Его глаза потемнели.

— Где она? — спросил он, тщательно выговаривая каждое слово.

— На соревновании по «ударной поэзии» в центре города. В заведении под названием «Рандеву». Я отправила за ней патрульную машину. Ее доставят домой под вой сирен. — Ее губы дрогнули. — Я велела им напугать ее.

Он, дрожа, вскочил на ноги.

— Так ты знала, что она пошла туда?

— Не сегодня вечером. Я знала, что она ходила туда вчера.

В ее мозгу загорелся красный сигнал тревоги. Он сердится не только на Бет. Он сердится на нее!

— Ты знала, что моя четырнадцатилетняя дочь убегает из дома через окно, и ничего мне не сказала?!

— Она обещала, что сама тебе обо всем расскажет. Я предупредила: если она промолчит, я молчать не стану.

— Но ты промолчала!

Он буквально выплюнул эту фразу. Ларри Флетчер нахмурился.

— Рид, она цела. С Бет ничего не случилось. А Миа пыталась помочь.

Рид навис над ней, его глаза яростно сверкнули.

— Не надо мне такой помощи!

Миа сделала шаг назад. Теперь и ее била дрожь.

— Прости. Я думала, что именно так нужно поступить. Видимо, все дело в том, что у меня нет детей.

Она нервно сглотнула, а потом вспомнила о Перси. Коту повезло не меньше, чем ей. Она нашла бригадира пожарных.

— Девочка, которая, как считали, находится в доме, была в другом месте. Ее везут сюда.

Бригадир сердито прищурился.

— Я рисковал жизнью своих парней ради девчонки, которая удрала из дома?

— Слушайте, она не мой ребенок. Но мой кот все еще в доме, только с другой стороны.

— Мы пока сдерживаем огонь на этой стороне и займемся вашим котом, когда сможем.

— Спасибо. Да, и еще там был щенок. Пушистый, вот такого размера, — показала она.

— Мы нашли его под деревом. У него сломана лапа, в остальном все в порядке.

— Спасибо. Скажите, дом сгорел весь?

— В основном, верхний этаж. Все спальни.

Миа вспомнила книгу, которую он держал в руке. Мой милый Рид… Книга пропала. На Мию накатила жалость, и она закрыла глаза. Она не могла винить его за то, что он рассердился. Он просто ужасно испугался. Надо было сразу сказать ему насчет Бет. У нее была масса возможностей в течение дня. Но она так надеялась, что девочка сама все расскажет…

Она отбросила грустные мысли и переключилась на расследование. Да, здесь действовал Эндрю Кейтс. Он где-то рядом. Она позвонила Джеку и Спиннелли, потом увидела четыре пропущенных звонка от Мерфи, все за последние пятнадцать минут. Вокруг было так шумно, что она просто не услышала, как звонит телефон.

Она набрала его номер.

— Мерфи, это Миа. Что случилось?

— Миа, я тебя почти не слышу.

— Это потому, что Кейтс сжег дом Рида. Вокруг меня куча пожарных машин.

— Кто-нибудь пострадал?

— Нет, но Кейтс нас нашел. На этот раз мишенью стал Рид. Что ты обнаружил?

— Трех Янгов из четырех. Отец и мать умерли естественной смертью. Тайлер Янг умер вчера вечером: сгорел в своем доме в Индианаполисе. Я отправил фотографию Кейтса факсом в местное полицейское управление.

Они опоздали.

— Спасибо, Мерфи. Я сообщу Риду. — Миа подошла к нему, всем своим видом демонстрируя желание помириться. — Рид, прости меня. Я была не права. Надо было сказать тебе о Бет. — Он наградил ее негодующим взглядом и ничего не ответил. — Мерфи нашел трех Янгов. Один из них погиб вчера вечером во время пожара.

Негодование в его взгляде сменилось недовольством.

— Я знаю. ОРПП в Индианаполисе внесли информацию в базу данных, которую я просматривал всю неделю. Я как раз собирался позвонить тебе, как только получу подтверждение, но тут случилось то, что случилось.

— Значит, нам предстоит обнаружить еще одну мишень преступника.

Он кивнул.

— Спасибо, что сказала мне. О Янгах.

— Рид, я не хотела вставать между тобой и Бет. — Она смотрела, как по улице едет патрульная машина, и вой сирены только усиливал царящий вокруг хаос. — Блудная дочь вернулась.

— Но закалывать откормленных телят я не стану, — мрачно заявил Рид и направился к патрульной машине. Оттуда вышла Бет, ее лицо было искажено ужасом. Рид наградил дочь свирепым взглядом, но тут же привлек ее к себе и обнял забинтованными руками с таким отчаянием, что у Мии на глаза навернулись слезы.

За ее спиной нерешительно кашлянул Ларри.

— Миа, я уже много лет знаю Рида Соллидея. Он хороший человек. Он не хотел тебя обидеть. Он просто ополоумел от страха.

— Я знаю. — А еще она знала, что он и дальше станет обижать ее, пока все это не прекратится. И она устало пожелала, чтобы все закончилось поскорее. — Пойду заберу кота и поеду в гостиницу. Ларри, проследи, чтобы с ним ничего не случилось.

Ларри внимательно посмотрел на нее, чем-то напоминая Мерфи.

— В какую гостиницу?

Она неуверенно рассмеялась.

— Наверное, в первую попавшуюся. Спокойной ночи, Ларри.

Бет рыдала.

— Прости меня, папа. Прости меня!

Он крепко прижимал ее к себе, боясь отпустить.

— Я думал, ты умерла, — хрипло признался он. — Бет, никогда больше не поступай так со мной!

Она кивнула и чуть отстранилась.

— Ох, папа, дома больше нет!

— Не совсем. Сгорел только верхний этаж. — Пройдет какое-то время, и они смогут восстановить дом. Он спросил себя, сколько же времени потребуется на то, чтобы восстановить разрушенное доверие. — Миа сказала, что ты ходила на соревнование по «ударной поэзии». Бет, почему ты просто не сказала мне?

— Я не думала, что ты поймешь, почему это для меня так важно. — Она по-детски дернула плечом, но аргументы подобрала вполне взрослые: — Возможно, я просто хотела, чтобы хоть что-то принадлежало только мне.

— Бет, все, что у меня есть, принадлежит тебе. Ты ведь знаешь.

Она посмотрела на него. Ее глаза были мокрыми от слез и очень серьезными.

— Нет, папа. Это все ее. Мамино.

Рид растерянно моргнул.

— Не понимаю.

Она вздохнула.

— Я знаю. — Бет взяла его за руку, и на глаза у нее снова навернулись слезы, когда она заметила бинты. — О боже, что у тебя с руками? Это очень серьезно?

— Просто небольшой ожог. Жить буду. — Он убрал непослушный локон с ее лица. — Я люблю тебя, Бет.

Дочь бросилась в его объятия.

— Я тоже тебя люблю!

Руки Рида сомкнулись вокруг нее, и он услышал голос Мии. Просто скажи, что любишь ее, хорошо? Эта женщина понимает гораздо больше, чем он думал! Он поднял голову и принялся искать ее взглядом. Но она ушла. Он резко выпрямился. Миа ушла!

— Что случилось? — испуганно спросила Бет.

— Я должен найти детектива Митчелл.

— Она уехала в гостиницу, — раздался у него за спиной голос Ларри.

— В какую?

— Она сказала, что в первую попавшуюся.

Лицо его старого друга было подчеркнуто равнодушным.

Рид недобро прищурился.

— Как так вышло, что вы приехали сюда вместе?

Ларри пожал плечами.

— Она играла с нами в пул. Со мной, Хантером и ребятами.

Его пронзила ревность, неожиданная и острая. Миа в окружении мужчин, один из которых — мальчик с обложки журнала, Дэвид Хантер, с которым ее кое-что связывало. В глазах Ларри запрыгали веселые чертики, уголки его губ приподнялись.

— Хочешь, я выясню, куда именно она отправилась?

— Да, пожалуйста. — Рид повернулся к Бет, которая понимающе наблюдала за происходящим. — Что?

— Детектив Митчелл велела мне рассказать тебе… Она сказала, что ты хороший отец и заслуживаешь лучшего отношения. Она была права. Прости, папа.

— Я не знаю, как мне быть, Бет. Она… не такая, как твоя мама.

— Ну и что? Папа, когда я видела маму в последний раз, она была мертва. — Девочка глубоко вздохнула. — Но ты-то жив.

И как-то так вышло, что все сложности моментально улетучились.

— Ты так похожа на маму. Она тоже писала стихи. — Которые исчезли навсегда. Но он подумает об этой потере позже.

— Правда? Почему ты мне не рассказывал?

— Возможно, я хотел, чтобы какая-то частичка ее принадлежала только мне и никому больше. — Он нежно погладил Бет по щеке и добавил: — Ты будешь сидеть взаперти до конца своих дней.

У нее даже рот приоткрылся. Она собралась было возмутиться, но благоразумно придержала язык.

— Ладно.

— Так, по-моему, я слышу, что бедняга Бигглз нуждается в помощи. Он там. — Рид указал на щенка. — Посмотри, чем ему можно помочь, а я пока закончу здесь.

Воскресенье, 3 декабря, 03:15

Передача, посвященная истории реактивной авиации, при втором просмотре оказалась еще интереснее. Миа лежала в кровати отеля, а на животе у нее свернулся калачиком Перси. Канал «Хистори» повторял показанное в течение дня, и она уже успела посмотреть истории Древней Греции и Рима. Она обсудит их с Джереми, когда он переедет к Дейне. Там мальчику будет хорошо, кроме того, она могла бы навещать его.

Стук в дверь ее напугал. Схватив с тумбочки пистолет, Миа посмотрела в глазок и, облегченно вздохнув, открыла дверь. Рид.

Он недавно принял душ и побрился, а из бинтов остался только один — вокруг кисти. Во второй руке он держал целлофановый пакет из аптеки, воспоминания о которой заставили чувства Мии встрепенуться. Он был таким красивым и таким… необходимым. Сквозь ткань кармана рубашки просвечивала разноцветная карточка-ключ. Он тоже остановился здесь. В этом отеле. Такая близость манила, казалась непреодолимо соблазнительной. Но несколько расстегнутых пуговиц позволили Мии заметить мерцание золотой цепочки у него на шее, и она заставила растаявшее сердце вернуться в нормальное состояние.

— Рид…

— Можно войти?

— Уже поздно.

— Ты не спала. — Он немного сдвинул брови. — Пожалуйста.

Проклиная собственную слабость, она отошла в сторону и положила револьвер на столик у двери.

— Ладно.

В голове крутился вихрь слов, но она не стала выпускать их наружу. Рид был женат — во всех смыслах. А она не встречается с женатыми мужчинами. И с полицейскими. И с напарниками. Вообще ни с кем.

Он закрыл дверь.

— Я хотел извиниться… Бет рассказала мне, что произошло. Ты поступила совершенно правильно. — Он посмотрел на свои туфли, потом снова поднял взгляд и улыбнулся такой мальчишеской улыбкой, что у Мии заныло в груди. — Включенные сирены и мигалка были как раз к месту. Не думаю, что в ближайшее время ей захочется снова вылезти в окно.

— Хорошо. Потому что сначала «ударная поэзия», а потом… — Она вздохнула. — Что тебе нужно, Рид?

Его улыбка исчезла.

— Я думаю, мне нужна ты.

Она покачала головой.

— Нет, не поступай так со мной. Я хочу большего, чем ты можешь мне дать. — Она горько рассмеялась. — Да и в любом случае: даже если бы ты дал мне то, чего я хочу, я бы все равно не знала, что с этим делать. Так что давай на этом остановимся. Ты говорил, что не хочешь причинять мне боль. Поэтому уходи.

— Я не могу. — Он провел пальцем по двум шрамам у нее под глазом. — Я не могу уйти. — Он запустил пальцы в ее волосы, приподнял ее голову и коснулся ее губ сладчайшим, нежнейшим поцелуем, какой ей только доводилось испытывать. — Не прогоняй меня. Пожалуйста, Миа.

Ее тело сотрясла дрожь. Она еще никогда ничего так не хотела. Ее руки сами собой потянулись вверх, скользнули по его груди, обвились вокруг его шеи, и она ответила на его поцелуй. В первую секунду этот поцелуй был пробным, но затем он взорвался, стал требовательным. Она позволила себе полностью отдаться ему, позволила себе хотеть. Отчаянно.

Нет! Она разорвала связь и отстранилась.

— Ты не можешь быть таким жестоким, Рид.

Он тяжело дышал.

— Надеюсь, что нет.

Он поставил пакет на столик рядом с ее оружием, достал из него две небольшие шкатулки для драгоценностей, обитые черным бархатом, и открыл их. Обе были пусты.

— Я подумал, что мы можем сделать это вместе.

Она уже начала терять терпение.

— Что именно?

— Ты снимешь свою цепь, а я — свою.

Миа замерла. Он стоял и выжидательно смотрел на нее. В его глазах читались боль и неуверенность.

— А что потом?

— Я не знаю. Будем действовать по обстоятельствам. Шаг за шагом. Но теперь уже с обязательствами.

Ее сердце отчаянно колотилось.

— Рид, но я не знаю, как можно жить с такими обязательствами.

Он улыбнулся.

— Зато я знаю. — Он просунул руку под тонкую майку, на которую она так ничего и не набросила, и вытащил наружу старую цепочку. Встряхнул ею, так что личные знаки звякнули. — Ну? Что скажешь?

Во рту у Мии пересохло, и она кивнула.

— Хорошо. — И с изумлением увидела, как он перевел дух. Он действительно считал, что она может ответить «нет»? — Но информацию для медиков я должна оставить.

— Я все продумал. — Он вытащил из пакета дешевую серебряную цепочку. — На первое время сойдет. — Положил цепочку ей на ладонь. На бирке стояла цена: пять долларов. Но в тот момент цепочка стоила больше, чем все алмазы в мире. Он снял с нее старую цепочку. — Перевесь значок прямо сейчас.

Трясущимися руками Миа кое-как перевесила значок и надела новую цепочку.

— Она легче, — заметила она.

— Время от времени стоит сбрасывать балласт. — Он сделал глубокий вдох и тоже снял цепочку. — Давай, Митчелл. Вместе.

И они опустили цепочки в шкатулки. Миа захлопнула свою решительным движением, а Рид — нежно и осторожно, одним пальцем.

— Я уберу ее, — сказал он, — в банковскую ячейку.

— А я не знаю, — призналась она. — Возможно, брошу ее в озеро Мичиган.

Он широко улыбнулся. Она улыбнулась в ответ. Очень приятное ощущение.

— А что еще у тебя в мешке, Соллидей?

Его улыбка стала хитрой.

— Большая шкатулка, — ответил он и поиграл бровями. — Я подготовил несколько вариантов упаковки.

Она обхватила его руками за шею.

— Да ты был чертовски уверен в себе!

Он погладил ее по спине и посерьезнел.

— Я просто надеялся.

У нее защемило сердце.

— Где Бет?

— Вместе с Лорен, в номере дальше по коридору.

— А щенок?

— В круглосуточной ветеринарной клинике. В гипсе, отдыхает. Моя семья в безопасности и под присмотром. — Он нежно поцеловал ее. — Идем в постель, Миа.

Она улыбнулась ему. Значит, вот так просто?

— Идем.

Воскресенье, 3 декабря, 07:15

Как он умудрился снова ее потерять? Она ведь уже была у него в руках. Она приехала к нему. Он ждал ее в доме Соллидея, и она приехала. Но не одна, а с другим мужчиной. А когда уехала, то поселилась в гостинице с очень хорошей системой безопасности.

А сегодня утром она вышла вместе с Соллидеем, который поселился в той же гостинице через несколько часов после нее. Соллидей обнимал ее за плечи, она его — за талию. Он вспомнил упаковку презервативов на ее тумбочке, и тут его осенило: если бы он тогда пару часов подождал, то, возможно, застал бы их вместе в кровати.

Теперь уже слишком поздно. Придется снова следить за ней. Рано или поздно даже Митчелл останется одна.

Глава 23

Воскресенье, 3 декабря, 08:00

Мерфи бросил экземпляр «Буллетин» через стол в конференц-зале.

— Вчера вечером Говард и Брукс арестовали Геттса. Страница четыре, внизу.

Миа открыла газету на нужной странице и улыбнулась.

— Мо-лод-цы!

Рид внимательно посмотрел на нее.

— Разве ты не хотела участвовать в его аресте?

Она пожала плечами.

— Мы с Эйбом подумали, что Кармайкл была там той ночью, что она все время знала, где скрывались Дюпри и Геттс, и потихоньку скармливала нам информацию, чтобы застолбить за своими статьями первую полосу. Вчера вечером она сдала мне Геттса, думая, что я проглочу наживку. Даже попробовала сесть мне на хвост. Я решила не играть в ее игры.

Вестфален погладил ее по руке.

— Наша малышка растет.

Миа улыбнулась ему.

— Помолчи, старик.

Спиннелли откинулся на спинку кресла.

— Ну, Рид, что с твоим домом?

Рид поморщился.

— Теперь я буду знать, какая это морока — собирать документы для подачи претензий по страхованию. Но это был Кейтс, нет никаких сомнений. Он залез в окно и прошел по всему второму этажу, пока я разговаривал внизу по телефону. Мы думаем, что он схватил щенка Бет, когда вылезал через окно ее комнаты, но уронил его, когда спускался по дереву. Бен Траммель обнаружил осколки яйца в обеих спальнях. — Он помолчал, думая, что сказать дальше. — Он использовал яйцо в доме Тайлера Янга в пятницу. Значит, всего он израсходовал девять яиц. Если предположить, что из кабинета рисования он забрал двенадцать яиц, у него осталось еще три штуки.

— Что мы знаем о Тайлере Янге? — спросил Спиннелли.

— Его имя было в компьютере, который мы забрали из дома Ивонны Лукович, — ответил Джек. — Кейтс вышел на интернет-страницу фирмы Янга по продаже недвижимого имущества через сайт выпускников средней школы.

— Сегодня утром я позвонил Тому Теннанту из ОРПП в Индианаполисе и узнал остальную часть истории. Он сказал, что Тайлер и его жена умерли. Оба тела обуглились, но судмедэксперт обнаружил на теле жены повреждения, очень похожие на колотые раны Джо Дауэрти. Она лежала на животе, как и Джо-младший. А вот Тайлера приковали к кровати цепью и переломали ему ноги.

— Он набирается опыта, — обеспокоенно пробормотала Миа.

— Я знаю. Их судмедэксперт также считает, что Тайлер получил множественные колотые раны в области паха.

— Думаю, мы уже знаем, что произошло в доме Янгов в тот год, когда там жили Эндрю и Шейн, — заключил Вестфален. — Они оказались в ловушке, а с проверкой никто так и не приехал.

— А поместили их туда Лора и Пенни, — добавила Миа. — Эндрю, должно быть, каждый день проклинал их. Но они провели там год, а потом вспыхнул пожар. Похоже, что-то произошло в десятый день рождения Шейна.

— Возможно, именно тогда Тайлер впервые изнасиловал его, — предположил Эйдан.

Миа медленно кивнула.

— Возможно. Может, второй сын знает об этом?

— Теннант сказал, что в личных делах сотрудников Тайлера они нашли телефонный номер его брата Тима. Тим Янг — пастор, работающий с молодежью в Нью-Мексико. Имеет дело с детьми из бедных семей.

Вестфален удивленно вскинул брови.

— Это или попытка искупления вины, или козел в огороде. Возможно, нам удастся выяснить, какой именно вариант правильный, — в зависимости от того, что он готов рассказать.

Риду тоже пришла в голову эта мысль.

— Теннант вчера сообщил Тиму о смерти Тайлера. Сегодня Тим едет в Индианаполис. Теннант позвонит мне, когда тот доберется к нам.

— А пока, — сказала Миа, — у нас остался единственный человек, который точно знает, что именно произошло. Эндрю Кейтс. Нам известно, что он в городе. По крайней мере, был здесь девять часов назад. Он хотел убить Лору, так хотел, что пытался выполнить свое желание целых три раза. И каждый раз он убивал — Кейтлин, Ники Марков, Донну. Однако Лора ему так и не досталась. Как ни странно, Пенни он тоже убил по ошибке.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Спиннелли. — Она ведь бросила его там на целый год.

— Нет. Дело в том, что это было совершенно не в стиле Пенни — той Пенни, о которой я слышала от других. Поэтому я вернулась и проверила свои записи. Рид, ты помнишь нашу беседу с Маргарет Хилл? Помнишь, она сказала, что, когда ей было пятнадцать лет, она чуть не потеряла мать?

— Ага. Она сказала, что в маму выстрелил клиент. Она чуть не умерла.

— Маргарет Хилл двадцать пять лет, — напомнила Миа. — Посчитай сам.

— Ого! — выдохнул Рид. Она была права. — Пенни Хилл попала в больницу как раз в то время, когда устроила Эндрю и Шейна в семью Янгов. Она не забывала о них. Держу пари, что дела ее подопечных просто передали другим работникам и дети потерялись в этой суматохе.

Миа кивнула.

— Потом Шейн умирает, и кто-то говорит: «Вот черт!» Эндрю быстренько переводят в другую приемную семью, а Шейна отправляют в небытие.

— И его личное дело исчезает, — мрачно резюмировал Спиннелли. — Штат предстает тут не в очень хорошем свете. Я этим займусь.

— Хорошо. Но вернемся к Кейтсу, — предложила Миа. — Учитывая, как он не любит давать маху… Что, если бы он узнал, как облажался с Пенни Хилл? Она не бросала их на произвол судьбы. В тот год, когда они с Шейном жили у Янгов, она даже не работала. Кто-то другой напортачил, потеряв мальчиков из виду. И виноват во всем именно этот кто-то.

— Значит, этот кто-то должен заплатить, — пробормотал Рид, понимая ее план.

Спиннелли улыбнулся: сначала неуверенно, потом все шире.

— Мне это нравится. Мы могли бы выманить его.

— Придется придумать какого-нибудь ненастоящего социального работника и спихнуть вину на него, — сказала Миа. — Но Отдел социального обеспечения должен будет нам подыграть.

— Отделом займусь я, — пообещал Спиннелли.

— И к тому же, — добавила Миа, улыбнувшись, — информация о ней должна будет просочиться в прессу. Разумеется, совершенно случайно. А я не хотела бы лгать хорошим репортерам.

— Конечно, этого делать не стоит, — сухо кивнул Спиннелли. — Значит, Уитон?

— О да. Мне нужно будет передать ей кое-какую реальную информацию, — например, о том, что Кейтс такой злой потому, что воспитывался в приемных семьях, а социальные работники на него наплевали. Но Уитон начнет рыть. Результат може получиться неприятный.

— Он только в моем районе убил одиннадцать человек, — мрачно напомнил Спиннелли. — Еще пятерых — в другом месте, плюс эти изнасилования… Я хочу, чтобы его остановили. Слей информацию. Раскрой его мотив. Не упоминай об умершем брате или потерянных документах. Мы попытаемся разобраться с этим сами, не привлекая посторонних.

— Марк, Уитон говорила, что выпустит сюжет о Келси сегодня в шесть вечера, — сказала Миа.

Спиннелли кивнул.

— Как думаешь, Миа, тебе удастся сыграть сценку «Ах, простите! Ах, помогите!»?

— Конечно. Уитон точно поверит, что оторвала самый потрясающий эксклюзивный материал со времен Уотергейтского скандала.

— И тогда останется только ждать, пока Кейтс сам к нам пожалует, — закончил Рид.

Она удовлетворенно кивнула.

— А потом мы будем жить долго и счастливо.

Воскресенье, 3 декабря, 11:15

Миа подошла к столу Уитон, каждым своим жестом выражая гнев и агрессию. Уитон настояла, чтобы они встретились в том же самом месте, где она разговаривала с Ридом несколько дней назад.

Она окинула одежду Мии неодобрительным взглядом.

— Я думала, вы хоть оденетесь.

Миа бросила красноречивый взгляд на глубокий вырез ее блузки.

— Я тоже думала, что вы оденетесь.

Уитон наградила ее кошачьей улыбкой.

— Детектив, что за детский лепет?

— Ничуть не более детский, чем ваше решение отправить мне ту видеокассету. И мы обе понимаем, что это вовсе не было ошибкой, так что хватит на дерьмо исходить.

Дама за соседним столиком возмущенно посмотрела на нее.

— Если вы закончили отпугивать других посетителей, — протянула Уитон, — то, может, скажете, чего хотите?

Миа вздернула подбородок.

— Не пускайте в эфир сюжет о моей сестре.

— Вон оно что. — Уитон не спеша намазала тост маслом и улыбнулась. — А я голову себе ломаю: и когда вы ко мне придете? Ну сюжет должны показать сегодня вечером, сразу после «60 минут».

Миа скрипнула зубами.

— Если вы покажете запись, то тем самым подвергнете жизнь моей сестры опасности.

— Это меня совершенно не волнует. Я журналист.

Миа позволила себе сверкнуть глазами.

— Что ж, ясно. А что, если у вас появится другой сюжет? Интереснее этого. Более актуальный. Такой, которого нет больше ни у кого. Пока что.

Уитон явно заинтересовалась.

— Эксклюзив?

Миа закрыла глаза и как можно более неохотно произнесла:

— Да.

— Что за сюжет?

— Скажите, что Келси снимут с программы.

— Не могу. — Уитон положила подбородок на руки так, чтобы ее маникюр был прекрасно виден. Глаза у нее масляно поблескивали. — Сначала вы.

Миа сделала глубокий вдох, который лишь частично был притворным. «Я ненавижу тебя. Я действительно тебя ненавижу!»

— Вторая жертва, Пенни Хилл, погибла по ошибке. Он не попал в настоящую мишень.

Уитон прищурилась.

— А кто был настоящей мишенью?

Миа сцепила зубы. Напустила на себя неуверенный вид.

— Я… Я не могу так поступить. Вы выйдете в эфир с этой информацией и тем самым нарисуете красный круг прямо на лбу этого человека. И мне все равно, что… — Она встала. — Я не могу.

Уитон откинулась на спинку стула. Взгляд у нее стал холодным.

— У меня есть более свежая фотография Келси. На старой она вообще на себя не похожа. А ведь нам, девочкам, очень нравится выглядеть как можно лучше. Большинству из нас, по крайней мере.

Миа наклонилась вперед, словно с трудом сдерживая желание броситься на журналистку, вцепиться в ее бесстыжие глаза. Но потом заставила себя успокоиться и сунула руки в карманы.

— Ты просто воплощение зла.

Уитон пожала плечами.

— Мы можем помочь друг другу. Ваш ход, детектив. Так или иначе, у меня все равно есть очень хорошая запись. Так или иначе, я в выигрыше.

Миа закрыла глаза.

— Милисент Боязнер, — прошипела она, не разжимая губ.

— Скажите, зачем это нужно Кейтсу.

Миа открыла глаза, прикидываясь пристыженной.

— Пенни Хилл устроила его в приемную семью несколько лет назад. Ее ранили, и она ушла на больничный. Его личное дело передали Боязнер, а та — вот незадача! — ни разу не навестила мальчика. В том доме с Кейтсом очень плохо обращались. Речь идет о расплате. Но он потребовал расплаты не от того человека.

Уитон так долго молчала, что Миа уже испугалась, что журналистка не клюнет на приманку. Наконец та кивнула.

— Хорошо. Если все получится, вашу сестру не покажут в вечерней программе.

Миа кивнула и отвернулась, собираясь уйти.

— Кстати, детектив Митчелл! — Миа обернулась и увидела, что Уитон улыбается, как кошка, только что сожравшая канарейку. — Жду вас здесь на следующей неделе. Лейтмотив тот же.

Сука!

— Это вымогательство, — очень тихо, чтобы другие посетители не услышали, пробормотала Миа.

— Фи, какое кошмарное слово! Я предпочитаю «сотрудничество». Договорились?

— Договорились.

Миа развернулась, вышла из ресторана и села в машину. Удостоверившись, что за ней не следят, она затормозила у полицейского фургона, припаркованного в квартале от места встречи. Вошла в фургон и опустилась на сиденье рядом с Ридом. Джек сидел в наушниках и еще раз просматривал запись.

— Я почти не расслышал твою фразу про вымогательство, — пожаловался Джек.

Миа вытащила провод из-под рубашки.

— Прости. Я не хотела кричать.

Рид приподнял брови.

— А я-то думал, что ты собиралась ахать и просить прощения.

— Она бы на это не купилась. Я ее слишком ненавижу, и это не мой стиль. Ну так как, считаешь, этого достаточно, чтобы Патрик смог выдвинуть официальное обвинение?

— Надеюсь, достаточно, — ответил Джек. — В противном случае она просто начнет поднимать ставки: снимать сюжеты, угрожающие жизни и здоровью полицейских и их семей, чтобы получить информацию. Мы не можем знать наверняка, поступала она уже так или нет. Возможно, ей просто попадались полицейские, у которых не хватало смелости ответить решительным отказом.

— Или поддержки, — негромко уточнила Миа. — Я рада, что Келси уже успели перевести.

Джек начал выключать свое оборудование.

— Ну, сегодня у нас воскресенье. Сейчас отвезу пленку на работу и пойду домой, к жене и детям. Было весело, но хорошенького понемножку.

Миа улыбнулась.

— Передавай от меня привет Джулии и поцелуй малыша.

Джек просиял.

— Я и Джулию поцелую. А теперь поезжайте. У меня дел полно.

Они вышли на улицу, и Миа посмотрела на небо.

— Солнечно.

— Прекрасная погода, чтобы прибрать после пожара, — сухо заметил Рид.

Миа улыбнулась ему.

— У меня есть кое-какие дела, но я приеду тебе помочь, как только смогу. А потом нужно будет занять позицию для вечернего шоу. Возможно, уже сегодня все закончится.

Рид смотрел, как она уезжает — опять за рулем своей крошечной «Альфа-Ромео». Она только утром забрала машину из гаража, ей наконец заменили окна. Но отверстие от пули в капоте осталось. Она подвергала себя опасности каждый день, но даже не обращала на это внимания.

Если у них действительно есть нечто общее, если интрижка выльется в нечто большее, ему придется научиться жить, зная о риске потерять Мию. Теперь он понял, что чувствовала Кристин, когда он выезжал на пожары. Рид вздохнул. И раз уж речь зашла о пожаре, ему нужно прибрать после одного из них.

Воскресенье, 3 декабря, 17:15

Дейна вышла из дома.

— Что ты делаешь?

Миа боролась с большой коробкой, которую услужливый молодой клерк привязал изнутри к багажнику ее машины. Бечевка была повсюду.

— По пятницам нам выдают зарплату, вот я и прошлась по магазинам. Купила куртку, кое-какие книги и это чудовище. — Она взглянула на Дейну. — Прости меня за вчерашнее.

— И ты меня прости. Я хотела сказать тебе о ребенке, но ты в последнее время была какая-то дерганая.

— Ладно, помоги мне достать эту штуку. — Обрезав бечевку, она освободила коробку, отнесла ее в кухню и поставила на стол. — Давай открывай.

В дверях появился Этан, босой, в расстегнутой рубашке, и Миа невольно отметила, что Рид в тысячу раз лучше. Особенно без кольца. Последний факт определенно усиливал его сексуальную привлекательность.

— Привет, Миа, — сказал он, пока Дейна срывала с коробки упаковочную бумагу.

— Привет, Этан. Надеюсь, я вас ни от чего не отвлекла?

Этан улыбнулся.

— Нет. Слишком много детей в доме. Но я честно пытался.

— О, Этан, смотри! — Дейна взглянула на мужа, в глазах у нее стояли слезы. — Первый подарок для ребенка.

Миа неловко переступила с ноги на ногу.

— Это просто автокресло, Дейна. Не надо устраивать потоп.

— Все гормоны виноваты, — громким шепотом сказал Этан и поцеловал Мию в щеку. — Спасибо.

Дейна вытерла глаза.

— У нас есть один человек, которого ты наверняка хотела бы увидеть.

Джереми.

— Дай-ка угадаю. Он смотрит телевизор.

Улыбка Этана исчезла.

— Документальные фильмы по каналу «Хистори», весь день. Он не сказал и пары слов. Что понятно, ведь мальчик только что потерял мать.

— Я надеялась, что, когда приеду, он уже будет здесь. Я ему кое-что привезла. Но сначала скажу вам: будьте настороже. Тот тип, который убил его мать, вчера вечером поджег дом Рида.

Дейна и Этан переглянулись.

— Никто не пострадал? — боязливо уточнила Дейна.

— Нет. Мы считаем, что это была попытка или наказать Рида, или отвлечь нас — как в тот раз, когда он выстрелил в меня. Как бы там ни было, этот парень, скорее всего, не станет преследовать Джереми, но…

Этан кивнул и стиснул зубы.

— Я буду настороже. Не волнуйся.

— Такие слова, сказанные бывшим морским пехотинцем, успокоят кого угодно. — Миа вошла в гостиную и села рядом с Джереми. — Привет, малыш.

Он повернул голову и внимательно посмотрел на нее.

— Ты вернулась.

У нее сжалось сердце.

— Конечно. Я фактически живу здесь. Дейна — моя лучшая подруга.

— Вы его поймали?

— Нет, но я приехала повидаться с тобой. Я тебе кое-что привезла.

Она полезла в пакет из книжного магазина и вручила мальчику большую глянцевую книгу о реактивных самолетах. Он взял книгу, но не открыл ее.

— Спасибо. — И снова повернулся к телевизору. — Это передача о Древней Греции.

— Да, я видела ее вчера вечером. — Миа откинулась на спинку дивана и обняла мальчика. — Но я выяснила, что понимаю намного больше, если смотрю все второй раз.

Время настало. Он ждал Митчелл целый проклятый день. Она ходила по магазинам. Почему-то у него сложилось более высокое мнение о женщине, у которой кладовка ломилась от полуфабрикатов. Но сейчас она здесь. Он прокрался через заросший деревьями участок земли, отгораживавший дом Дейны от остальных зданий на улице. Он хотел заглянуть внутрь. Получше рассмотреть рельеф местности на случай, если она собиралась остаться там на ночь.

Он, прищурившись, посмотрел в бинокль, но с трудом смог заглянуть в окно гостиной. Ладно. Он опустил бинокль, поморгал и снова поднял бинокль. Он пошел ва-банк и сорвал куш. Наконец-то! Потому что на диване рядом с Митчелл, положив голову ей на плечо, сидел Джереми Лукович. Если он сейчас не с Ивонной, значит, она либо мертва, либо серьезно больна, следовательно, подмена таблеток сработала. А если она мертва или серьезно больна, то полиции его сдал именно мальчик. Нужно было убить щенка, когда была такая возможность.

В его голове начал формироваться план. У него осталось еще три яйца, и он точно знал, как их использовать. В животе у него забурлило. Так, сначала нужно поесть и поспать.

Воскресенье, 3 декабря, 18:15

Усы и парик обеспечили ему определенную анонимность — достаточную для того, чтобы он мог рискнуть войти в столовую и пообедать. Митчелл очень постаралась, чтобы во всем Чикаго не осталось места, куда он мог бы войти без грима. Он недовольно покосился на телевизор за прилавком: его фотографию снова показывали в новостях. Он поборол искушение проверить, не смотрит ли кто-нибудь на него, и уставился на экран. Репортер говорил о Пенни Хилл.

— Сегодня «Экшн ньюс» стало известно, что устройством мистера Кейтса в приемную семью занималась не миссис Хилл, а другой социальный работник, поскольку в результате прискорбного инцидента миссис Хилл целый год провела на больничном. Все это время Милисент Боязнер, временно ее заменявшая, совершенно не занималась делом мальчика. Ребенок оказался в неблагоприятной среде, и все его крики о помощи не были услышаны. Теперь Пенни Хилл мертва. Нам не удалось взять интервью у миссис Боязнер. Эндрю Кейтса можно назвать очередной жертвой американской системы социального обеспечения, до такой степени погрязшей в бюрократизме, что она больше не в состоянии должным образом заботиться о детях, чьи жизни напрямую зависят от нее. Мы будем держать вас в курсе развития этого сенсационного дела. С вами была Холли Уитон, «Экшн ньюс».

Судьба отобрала у него право на месть Лоре Дауэрти. Он никому не позволит снова лишить его этого права.

Но выбор момента не может не настораживать. Митчелл оказалась намного находчивее, чем он ожидал. Возможно, это просто уловка. Он обязательно должен проверить Боязнер. Если она действительно виновна, он примет меры.

Воскресенье, 3 декабря, 18:20

Спиннелли выключил телевизор в конференц-зале.

— Хорошая работа, Миа.

— И я хотела бы поблагодарить Академию… — Миа улыбнулась. — Ладно, что дальше?

— А дальше я хочу познакомить тебя с Милисент Боязнер.

Спиннелли открыл дверь и впустил в конференц-зал женщину средних лет, уже начавшую седеть. Она вошла и села за стол.

Рид присмотрелся к ней. Она выглядела лет на пятьдесят, но, наверное, на самом деле была ровесницей Мии.

— Когда мне стукнет полтинник, вы сможете сделать так, чтобы я снова выглядел лет на тридцать? — спросил он, и женщина широко улыбнулась.

— Я дам вам свою визитку.

Спиннелли тоже улыбнулся.

— Это Анита Брубейкер. Она работает под прикрытием, готовится вернуться в реальный мир. Под именем Милисент Боязнер она живет уже два года, ее адрес находится в телефонной книге. Ее соседи знают только, что она работает на государство.

— Значит, вы — подсадная утка, — сказала Миа. — Вас это не напрягает?

— Нет. Я буду сидеть дома с вечера и до утра, пока мы его не поймаем. А как только мы это сделаем, моя личность для работы под прикрытием больше не понадобится. И все довольны.

— Кроме Эндрю Кейтса. — Спиннелли схематически нарисовал на доске городской район. — Здесь дом Боязнер. Миа, вы с Ридом сидите здесь, Мерфи и Эйдан — тут, а Брукс и Говард — вон там, все в машинах без опознавательных знаков. Я распоряжусь, чтобы машины с сиренами были наготове. Мы уже предупредили Отдел социального обеспечения, что, если кто-нибудь захочет поговорить с Милисент Боязнер, их переключат на голосовую почту, которую мы только что настроили. Если ей позвонит Кейтс или представители прессы, они удостоверятся, что она существует на самом деле.

Он окинул присутствующих взглядом.

— Вопросы? — Все дружно покачали головой. — Тогда за работу. Я хочу, чтобы завтра в это же время Эндрю Кейтс уже сидел в камере.

В конференц-зал заглянула Стейси.

— Прошу прощения. Здесь один человек хочет поговорить с кем-то, кто руководит расследованием дела Кейтса. Он утверждает, что его зовут Тим Янг.

Все тут же посмотрели на Рида, но он пожал плечами.

— Мы договаривались, что Теннант позвонит мне, когда Янг доберется до Индианаполиса. Но он так и не позвонил.

— Проведи его к нам. — Спиннелли встал и скрестил на груди руки. — Ты принесла хорошие новости.

Вошел Тим Янг — медленно, тяжело ступая. На вид ему было лет двадцать пять. Его серый костюм помялся, на лице пробивалась темная щетина.

— Я Тим Янг. Брат Тайлера Янга.

— Пожалуйста, садитесь. — Спиннелли указал на стул. — Стейси, позвони Майлзу Вестфалену. Пусть едет сюда, и как можно быстрее. Объясни ему, почему такая срочность.

Стейси вышла. Спиннелли занял место во главе стола.

— Какой сюрприз!

Янг окинул комнату взглядом, останавливаясь на каждом из присутствующих.

— Мне нужно было сделать пересадку в аэропорту О’Хара. И пока я ждал рейс на Индианаполис, я увидел газету. Я вышел из аэропорта и взял такси прямо сюда. Эндрю Кейтс — имя, которое я пытался забыть десять лет.

— Почему? — спросила Миа.

— Эндрю и Шейн попали в нашу семью десять лет назад. Эндрю тогда было тринадцать, Шейну — девять. Мне было пятнадцать, и я считал дни до того момента, как закончу школу и смогу уехать. У моего отца была ферма. Он всегда с радостью принимал детей, потому что на ферме лишних рук не бывает. Моя мать его в этом поддерживала, — впрочем, она его поддерживала всегда и во всем. Мой старший брат Тайлер… — Он резко выдохнул. — Он был плохим человеком.

— Он насиловал мальчиков, — мягко уточнила Миа. — И вас тоже?

В его глазах была боль.

— Да, пока я не стал достаточно крупным, чтобы сопротивляться. Он еще смеялся, говорил, что ему нравится, когда мальчики достаточно молодые и гибкие, но при этом достаточно взрослые, чтобы устроить драку. Он всегда понимал: когда жертва становится слишком крупной, лучше отступить. Но никто из детей так надолго не задерживался.

— Ваши родители были в курсе? — спросила Миа.

— Я не знаю. Я так и не выяснил, знали они это или нет, и не уверен, отреагировал бы отец вообще, если бы узнал. Мама наверняка закрыла бы на все глаза. Не думаю, что вы это поймете.

Глаза Мии сверкнули, и Рид догадался: она слишком хорошо это понимает.

— И каков был у Тайлера возраст инициации? — задала Миа очередной вопрос.

— Десять лет. — Янг презрительно скривился. — Но он чуть не нарушил собственное правило, когда речь зашла о Шейне. Шейн был привлекательным ребенком, и у него уже был подобный опыт. Тайлер всегда видел это в других.

— Его изнасиловал сожитель его тети, — сообщил Рид.

— Как я и говорил, Тайлер видел такие вещи. Он дразнил Эндрю, обещал сделать исключение для Шейна — только ради того, чтобы посмотреть, как Эндрю станет сопротивляться. А потом он брал Эндрю. Но у Тайлера были свои стандарты и методы. Он обижал старших мальчиков, а потом подходил к младшим и начинал считать. Он считал от одного и до цифры их возраста, потом бил их по губам и заявлял: «Когда я доберусь до десяти, ты будешь моим». Шейну было девять лет. Тайлер считал до девяти и издевался над Эндрю, говоря, что скоро Шейну стукнет десять. «Считай до десяти, Эндрю», — говорил он. И смеялся.

— Это очень многое объясняет, — заметила Миа. — Что произошло, когда Шейну исполнилось десять лет?

— Эндрю охватило отчаяние. Он не меньше десятка раз пытался убежать вместе с Шейном, но полиция всегда возвращала их. Он просил мою маму сделать хоть что-нибудь, но она велела ему не рассказывать небылицы. Он ненавидел ее. Я знаю, что Эндрю несколько раз пытался устроить пожар в подвале. Пожары в мусорном ведре, набитом газетами, — это еще те пожары. Он хотел, чтобы его поймали. Он хотел, чтобы кто-то из Отдела социального обеспечения приехал и забрал их, пока Шейну не исполнилось десять. Куда бы их ни перевели, там все равно было бы лучше, чем в нашем доме.

— А вы что предприняли? — спросил Рид.

Янг безрадостно улыбнулся.

— Ничего. Я жил с этим долгие годы. Не только с Эндрю и Шейном, но и со всеми остальными. Их было много, очень много. Но вас ведь интересует Шейн.

— Пока что, — заметила Миа. — С остальными разберемся позже. Расскажите нам о десятом дне рождения Шейна. В этот день случился пожар. В этот день Шейн умер.

Он шумно выдохнул.

— В тот день, когда Шейну исполнилось десять лет, Тайлер… провел свой обряд. Это было первое, что он сделал в то утро. Шейн был… — Его передернуло. — Выражение лица этого мальчика… оно до сих пор стоит у меня перед глазами. Он ведь был еще ребенком. У него шла кровь, но Тайлер вымыл его, и наша мать отправила его в школу. В тот день Эндрю ушел из школы раньше времени. Я видел, что он ушел. Эндрю хорошо подготовился. Дом очень сильно горел. Но он не знал, что Шейн в тот день тоже ушел из школы раньше положенного. Потом медсестра сказала, что у Шейна болел живот. Потом люди много чего говорили. Никто ничего толком не знал.

— Он устроил пожар в мусорном ведре, — сказал Рид, и Тим Янг кивнул.

— В мусорном ведре в гостиной, а потом убежал. Вернулся попозже, притворился, что потрясен случившимся. Он знал, что я знаю. Он думал, что я расскажу, но я промолчал об этом, как промолчал обо всем остальном. А потом пожарные нашли Шейна. Они вынесли его, похожего на тряпичную куклу. Он был уже мертв. Эндрю просто оцепенел, у него был шок. Потом приехали социальные работники и забрали его с собой. Какие-то копы задавали мне вопросы, и я солгал. Я сказал, что он был в школе. Что он просто не мог этого сделать. Вскрытие показало, что Шейна изнасиловали. Но никто ничего не сказал. И постепенно жизнь вошла в свою колею. Мы восстановили дом. Я закончил школу, уехал из города и никогда не оглядывался назад.

— И вы никогда не получали известий от Эндрю? — спросила Миа, на этот раз вежливо.

— Нет. Хотя и дня не проходит, чтобы я не вспоминал о нем или о других мальчиках.

— Эндрю всегда выпускает домашних животных, — заметил Рид. — Вы знаете почему?

— Да. У нас была собака. — Он грустно улыбнулся. — Милая старая дворняга. После того как Тайлер заканчивал свое дело с Эндрю, Эндрю прятался в сарае. Несколько раз я находил его там. Он лежал, свернувшись калачиком, прижимаясь к этой дворняге. Но он никогда не плакал. Он просто гладил пса, гладил так долго, что удивительно, как у него вся шерсть не вылезла. В день пожара собака была в комнате Шейна. Она тоже умерла.

— Он ни о чем не рассказывал шерифу, ведь тот ловил его столько раз, когда он пускался в бега? — удивился Спиннелли.

Улыбка Тима стала иронической.

— Вы имеете в виду шерифа Янга, моего дядю?

Спиннелли помрачнел.

— Я понял.

— Мне просто любопытно, Тим… — начала Миа. — Вы сказали, что солгали и предоставили Эндрю алиби на тот день. Но разве учителя или другие ученики не заметили его отсутствия?

— Забавная штука получается, — ответил Тим, насмешливо растягивая слова. — Понимаете, Тайлер в школе тоже всех терроризировал. Все дети это знали. И учителя тоже. Последние уроки у Эндрю в тот день должна была вести мисс Паркер. Она была молодой и симпатичной. И очень боялась Тайлера. В тот день никто не заметил отсутствия Эндрю. — Он вздохнул. — Возможно, если бы заметили, ничего бы этого не произошло.

— Я не думаю, Тим, что можно знать наверняка, что произошло бы, а что нет, — тихо возразил ему Рид.

— Возможно, и нельзя. Все годы, прошедшие с тех пор, как я уехал из дома, я пытаюсь загладить свою вину за то, что сделал. И за то, чего не сделал. Теперь настало время расплачиваться за свою роль в том, что тогда произошло. Я не могу стать свободным, пока не возмещу нанесенный ущерб, хотя бы частично. И в юридическом, и в моральном смысле. Я сделаю все, что вы захотите.

Воскресенье, 3 декабря, 20:35

Митчелл считает себя умной. Но я умнее.

Он подошел к машине Пенни Хилл и потянулся к портфелю на заднем сиденье. Теперь он радовался, что оставил портфель здесь. Если бы он похоронил его на заднем дворе, сейчас все документы оказались бы у Митчелл.

Полицейская сука думала, что сумеет одурачить его. Он легко нашел домашний адрес Милисент Боязнер. Позвонил в Отдел социального обеспечения, и его перевели на ее голосовую почту.

Ему просто повезло, что он перезвонил еще раз, когда оператор занимался другим звонком.

Ну не совсем повезло, просто инстинкт сработал. Он знал: это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Когда оператор занят, звонки пересылали на автоматизированную линию. «Пожалуйста, введите первые буквы фамилии человека». Он так и поступил. Трижды. И все три раза получал один и тот же ответ: «В базе нет фамилий, начинающихся на введенные вами буквы. Пожалуйста, попробуйте еще раз».

Вот поэтому Милисент Боязнер вызывала у него подозрение. Может, это подстава. Но чтобы узнать наверняка, он посмотрит документы Пенни Хилл. В ту ночь, когда он убил ее, она устроила прощальную вечеринку. Ей вручали подарки и открытки. Если Милисент Боязнер существует, возможно, она подписала открытку. Возможно, ее имя стоит в расписании Пенни Хилл, в ежедневнике. Нужно проверить, нужно знать наверняка.

Он сел на заднее сиденье и начал разбираться в содержимом ее портфеля. Портфель раздулся от огромного количества бумаг и папок, но одна сразу привлекла его внимание. «Шейн Кейтс».

Через секунду его сердце снова забилось. Он открыл папку и уставился на фотографию. За последние девять лет он ни разу не видел лица брата. Он был таким красивым маленьким мальчиком. Слишком красивым. Слишком сильное искушение для извращенцев, таких как сожитель его тетки и Тайлер Янг. Они убили его. Все они, до единого, убили Шейна.

И они все мертвы. Пенни Хилл вовсе не была невинной овечкой. У нее было дело Шейна. Она все время знала, где он. Все те долгие месяцы в аду в доме Янгов.

Митчелл соврала. Не было никакой Милисент Боязнер. Она соврала, чтобы выманить его из норы. Она так же коварна, как и все остальные женщины. Она должна ответить за это.

Она должна умереть за это — точно так же, как Пенни, и Брук, и Лора, и его тетка.

Они наверняка следят за домом Милисент Боязнер. Как только он войдет туда, он покойник. Значит, он туда входить не станет. И он переиграет их на их собственном поле. Первоначальным планам придется подождать. Он выманит Митчелл. И убьет ее. Будет стоять и смотреть, как она горит.

Но сначала он хорошенько выспится. Она будет ночь напролет ждать его у дома Боязнер. И завтра она будет усталой, а я свеженьким как огурчик.

Понедельник, 4 декабря, 02:45

— Проснись, Рид.

Миа толкнула его в темноте автомобиля. Они вели наблюдение за домом, ожидая, когда появится Кейтс. Анита Брубейкер, вооруженная до зубов, сидела внутри, а их машины без опознавательных знаков вели наблюдение по всем направлениям. Если Кейтс приблизится, они узнают об этом.

— Я не сплю, — проворчал Рид, отворачиваясь от окна. — Хочу спать, но не сплю.

— Бедненький. Ты весь день тяжело работал, наводил порядок в доме.

Он прищурился.

— Ты обещала приехать и помочь мне.

— Я приехала… только позже. Я ездила навестить Джереми.

Его взгляд смягчился.

— Ты начинаешь привязываться к этому ребенку.

Она вздернула подбородок.

— Это что, плохо?

— Нет. Нет, если только ты не собираешься уйти из его жизни. Впереди у него долгие годы, в течение которых от него будут уходить. Малышу предстоит нелегкая задача.

Она окинула взглядом территорию вокруг дома и снова повернулась к Риду.

— Мне бы очень хотелось отвезти его к себе домой. Но он же не кошка. Я не могу его взять. У меня и дома-то нет.

— И поэтому ты поручила его Дейне. Это лучшее, что ты могла для него придумать. Ты сделала доброе дело, Миа. — Он заворочался на сиденье, устраиваясь поудобнее, и поморщился. — Где Спиннелли откопал эту машину? В Югославии?

Она засмеялась.

— Мы не могли воспользоваться твоей. Кейтс ее уже видел.

— А в твоей машине у меня бы свело ноги через пять минут.

— Эй, это же классика! Я не виновата, что ты такой здоровый.

— Миа, я не понимаю. Ты ждешь зарплату, чтобы купить куртку, — кстати, куртка отличная, намного лучше, чем старая, — но у тебя достаточно наличных для спортивной машины?

— Большая часть моих денег уходит на адвоката Келси. Каждый раз, когда появляется шанс на условно-досрочное освобождение, его гонорары взлетают вверх, вот почему в этом месяце мне пришлось затянуть пояс. Кроме того, машина не такая уж и дорогая. Дэвид нашел для меня машину, требующую ремонта. Я как раз порвала с Гаем и хотела как-то поднять себе настроение, вот и решила попонтоваться. Дэвид ее починил и постоянно возится с двигателем.

Рид нахмурился.

— Миа… — неуверенно начал он. — Что касается Хантера…

— Друзья. Просто друзья. Всегда так было и всегда так будет. — Поняв, что не убедила его, она вздохнула. — Послушай, я раскрыла тебе все свои секреты, но его секреты раскрывать не стану. Все было бы куда проще, если бы мы нравились друг другу, но чего нет, того нет.

— Ты была с ним вчера вечером.

Она пожала плечами.

— Наверное, мне просто захотелось побыть с кем-то, кто не может быть с тем, с кем хочет. — Она улыбнулась. — Но все меняется.

Он улыбнулся в ответ.

— Да, меняется.

— Я забыла спросить: Бет вчера выиграла соревнование по «ударной поэзии»?

— Заняла первое место в своей возрастной группе.

— Ты слышал ее стихотворение?

Он покачал головой.

— Мы еще не до такой степени помирились.

— Тебе стоит попросить ее… «ударить» тебя им, или как там правильно сказать? Стихотворение хорошее.

Он нахмурился и посмотрел в темноту за окном.

— Кристин была поэтессой.

Она вспомнила о книге стихов, которую нашла. Это мое сердце.

— Правда?

— Мы познакомились в колледже. Я сидел на занятии по литературе, и поэзия для меня была так же понятна, как древнегреческий. Она заметила, что я хмурюсь, и сказала, что если я куплю ей чашку кофе, то она мне все объяснит.

— И объяснила.

— Объяснила. Потом она почитала мне свои стихи, и я словно… послушал балет. Она принесла красоту в мою жизнь. В армии я научил себя подчиняться дисциплине, потом заставил себя получить диплом, а благодаря ему — хорошую работу. Я сделал из себя такого сына, которым Соллидеи могли гордиться. Но я не мог создавать красоту. За меня ее создавала Кристин.

Миа тяжело сглотнула.

— Я не могу сделать для тебя то же самое, Рид. У меня нет этого дара.

— В плане ленточек и бантиков — нет. Но вчера вечером я понял, что ты делаешь меня счастливым. — Он повернул голову и встретился с ней взглядом. — А что может быть прекраснее этого?

Она была так тронута, что не находила слов для ответа.

— Рид…

Он откинулся на спинку сиденья, и уголки его губ поползли вверх.

— Плюс у тебя очень красивая грудь. Так что, когда мне будет не хватать красоты, я скользну взглядом по твоей груди.

Она рассмеялась.

— Ты дурак, Рид. И стихи у тебя дурацкие.

— А я никогда и не выдавал себя за поэта.

«Но у него душа поэта». Кристин была для него родственной душой. Она спросила себя: а сколько у человека может быть родственных душ? Неужели только одна? Она очень надеялась, что нет.

Несколько минут спустя он вздохнул.

— Миа, я слушал Янга, и мне вот что пришло в голову. Может, это прозвучит ужасно, но я не специально. Я просто не знаю, как еще спросить.

Она нахмурилась.

— Просто спроси.

— Ты выросла в окружении полицейских. Почему ты ни одному из них не рассказала о своем отце?

— Если бы ты только знал, сколько раз я задавала себе этот вопрос, особенно после того, как Келси угодила в тюрьму. Когда я была маленькой, я слишком боялась. Потом, когда стала старше и уже заканчивала школу, я думала, что мне никто не поверит. Он был уважаемым полицейским. Еще позже, когда я сама стала копом… мне было стыдно. Я чувствовала, что окружающие начнут жалеть меня, если обо всем узнают, что меня будут считать слабой и никто не станет меня уважать. А когда Келси наконец рассказала мне правду, меня стало мучить чувство вины. А теперь он умер, так что, по-моему, нет никакого смысла кому-то рассказывать.

— Но Оливии ты рассказала, — напомнил Рид, и она вздрогнула.

— И все прошло просто замечательно, правда? Я не хотела, чтобы она чувствовала себя неполноценной. Но лучше бы я держала язык за зубами. Когда все закончится, я поеду в Миннеаполис и поговорю с ней.

— Хочешь, я поеду с тобой?

Она внимательно посмотрела на него. В его глазах не было жалости. Только поддержка.

— Да, я бы этого хотела.

Он улыбнулся.

— Ты приняла мою помощь. У нас прогресс. А теперь давай поговорим о твоей обуви.

Она широко улыбнулась.

— Осторожнее, Соллидей. — Улыбка исчезла. — И спасибо.

Его глаза потемнели.

— Пожалуйста. Я думаю, нам стоит сменить тему, потому что мне все труднее сдерживаться и не касаться тебя. — Он снова поерзал в кресле и посмотрел в окно. — Как мне хочется, чтобы этот сукин сын наконец появился. Я хочу уже покончить с этим делом.

Понедельник, 4 декабря, 07:55

Миа сидела за своим столом.

— Поверить не могу.

Рид зевнул.

— Он или не видел Уитон, или переиграл нас.

Кейтс не клюнул на приманку.

— Вот блин! — проворчала Миа. — Ну и что теперь?

— Перегруппируемся. Потом, после утреннего совещания, вернемся в гостиницу и немного поспим. Нам никогда его не поймать, если мы будем не в состоянии сконцентрироваться.

— Возможно, он сейчас преследует Тима Янга.

— Полицейское управление Санта-Фе за ним присмотрит, — ответил Рид и неожиданно выпрямился. — А вот это уже интересно.

Миа повернулась, чтобы посмотреть в ту же сторону, что и он, и покачала головой. К ней направлялась Линн Поуп из «Чикаго он зе таун», и на ее лице читалась обида. Черт!

— Привет, Линн, — сказала Миа.

— Привет, Миа. Буду краткой. Вы вчера встречались с Холли Уитон. А вечером Уитон получает большой куш. Почему? Вы же ненавидите Уитон.

Миа посмотрела Линн в глаза.

— Да, ненавижу.

Склонив голову, она не сводила глаз с Поуп, пока та наконец не ахнула, поняв, что к чему.

— Ох ты, не сработало, да?

— Не сработало. Послушайте, Линн, когда мы закончим, я обязательно вам позвоню. — Внезапно пришедшая в голову мысль заставила ее улыбнуться. — Подождите. — Миа подошла к Соллидею, прошептала что-то ему на ухо, и он кивнул. — Линн, проверьте парня по имени Биксби. Руководит организацией под названием Центр надежды. Это заведение для несовершеннолетних преступников. Возможно, вам придется копнуть поглубже.

Поуп просияла.

— Непременно копну. Позвоните мне, когда все закончится. И будьте осторожны!

— Постараюсь. — Миа задержалась около Соллидея. — Она все сделает правильно.

Но Рид уже не слушал.

— Теперь порция номер два, — сказал он, и она снова обернулась.

Маргарет и Марк Хилл, должно быть, встретились с Линн Поуп в лифте. На мрачных лицах брата и сестры читалась решимость.

— Мистер Хилл, мисс Хилл, как дела?

— Вы его поймали? — спросила Маргарет.

— Нет, но скоро поймаем. Чем могу помочь? — Как странно задавать этот вопрос самой, а не отвечать на него.

Марк Хилл сунул руку в карман пальто и вытащил конверт.

— В субботу адвокат мамы прочитал нам ее завещание. И вручил нам это. Мы вчера мучительно думали, стоит ли отдавать его вам. Но мы хотим, чтобы убийцу мамы поймали и наказали. И поэтому мы пришли.

Миа взяла конверт, достала письмо и прочитала его.

— О боже! — Она передала письмо Риду, но тот только покачал головой. — Мы попытаемся не допустить огласки в отношении вашей матери. Спасибо. Я позвоню вам, как только мы его поймаем. — Хиллы ушли: Марк обнял сестру за плечи, а та доверчиво прижалась к нему. — Думаю, они перестали дуться друг на друга.

Рид встал.

— Похоже на то. Вперед, Миа. Нам пора на совещание.

Мерфи и Эйдан были уже на месте. Когда Миа и Рид вошли, Спиннелли нахмурился.

— Вы опоздали.

Миа вручила ему письмо. Спиннелли начал читать и опустился в кресло.

— О боже!

— Что это? — спросил Мерфи.

— Письмо от Пенни Хилл, — ответила Миа, — где подробно описано, что произошло, когда она вышла с больничного девять лет назад. Она просмотрела личные дела детей и увидела, что дело Шейна лежит в самом низу целой пачки других бумаг. Мальчиков не поручали другому работнику. Потом она обнаружила, что Шейн умер, а Эндрю перевели в другую семью. Она пошла к своему начальнику, и тот велел ей уничтожить дело. Пенни пригрозила, что пойдет выше, и тогда он убедил ее, что если она так поступит, то ее уволят. Ей нужно было оплачивать медицинские счета, поэтому она промолчала.

— Это письмо было написано шесть лет назад, — сказал Спиннелли. — Ее мучило ужасное чувство вины, ей снились кошмары. Она запечатала письмо и передала его на хранение адвокату. Я о нем позабочусь. — Он шумно вздохнул. — Итак, что у нас нового?

— Или он не видел новости, или раскусил нас, — сказала Миа.

— Я это и сам понял, — проворчал Спиннелли. — Каковы ваши дальнейшие действия?

— Поехать за ним в Санта-Фе? — Миа разочарованно пожала плечами. — Использовать Тима Янга в качестве приманки?

Спиннелли приподнял брови.

— Значит, используйте его.

Миа покачала головой.

— Постойте, я ведь просто… Марк, мы не можем взять в качестве приманки гражданское лицо.

Усы Спиннелли опустились.

— Он обещал помочь нам. Кейтса нужно остановить. А теперь у нас появилась еще одна жертва. Миа, твоя домоправительница была обнаружена мертвой в туалете пустой квартиры в твоем доме. Ее ключи исчезли.

Миа замерла, и в этот момент в конференц-зал вошел Джек с коробкой в руках.

— Кейтс был там. Он оставил жуткий беспорядок в твоей спальне, Миа. Одеяла и подушки на полу, одежда разбросана.

Несмотря на потрясение от новости о смерти домоправительницы, Миа почувствовала, как ее лицо заливает краска.

— Это вовсе не означает, что он был в моей квартире. Из меня не очень хорошая хозяйка. Спальня всегда в таком виде.

— Ты оставила фотоальбом на видном месте?

Сердце у нее гулко застучало.

— Нет. Черт! — Джек поставил коробку на стол. Миа тут же достала оттуда альбом и быстро просмотрела его. — Я, конечно, неряха, но точно знаю, что здесь лежало. Исчез некролог Бобби. — И тут ее сердце замерло: она увидела приглашение на свадьбу Дейны. — И карточка для ответа Дейне. У него есть ее адрес.

Спиннелли протянул руку к телефону.

— Я немедленно отправлю туда ребят.

Но тут в дверях показалось недовольное лицо Стейси.

— Марк, на первой линии Дейна Бьюкенен. Она хочет поговорить с тобой или с Мией. И она расстроена.

Спиннелли включил громкую связь.

— Дейна, это Марк Спиннелли. Рядом со мной Миа и остальные. У Кейтса есть твой адрес.

— У Кейтса есть Джереми! — в ярости выпалила Дейна.

У Мии кровь застыла в жилах. Она медленно встала. Ее била дрожь.

— Как?! Как он умудрился забрать Джереми?

— Дай мне поговорить с ней. — Телефон перешел из рук в руки. — Миа, это Этан. Мы сейчас в школе Джереми. Мы приехали сюда рано утром, чтобы оформить все бумаги. Джереми пошел в свой новый класс, а мы пока подписывали кучу документов. Прямо перед звонком на урок сработала пожарная тревога, и тревога не была учебной. Пожар заблокировал один из выходов. Начался хаос. Мы тут же начали искать Джереми, но он исчез. Как он узнал, что Джереми здесь?

— Он побывал у меня дома и забрал оттуда ваш адрес. Марк, когда убили мою домоправительницу?

— В субботу во второй половине дня.

— Когда я уезжала от вас в субботу вечером, я избавилась от хвоста. Я думала, что это Кармайкл. Но похоже, за мной следил Кейтс. Наверное, вчера он вернулся и нашел Джереми. — У нее подкосились ноги, и она упала в кресло. — Он искал меня. Он убил мою домоправительницу, а теперь использует Джереми, чтобы добраться до меня. — Она глубоко вздохнула. — Успокой Дейну. Это плохо для ребенка. Мы найдем Кейтса. И Джереми.

— Во время пожара в школе кто-нибудь пострадал? — спросил Рид.

— Ничего серьезного, только синяки и ушибы. Учителя быстро навели порядок. Мы не были уверены, стоит ли уже отдавать Джереми в школу, но больше не могли позволить ему сидеть перед телевизором. Мы хотели, чтобы он вернулся к привычной жизни. Пожалуйста, найдите его.

Миа потерла лоб. Он забрал некролог Бобби…

— Кажется, я знаю, где он находится.

Глава 24

Понедельник, 4 декабря, 09:25

Рид сжал кулаки.

— Ты не можешь так поступить!

В их распоряжении была команда полицейского спецназа, а также все рядовые полицейские и все детективы, которых Спиннелли удалось собрать. Они будут ждать, спрятавшись в фургонах без опознавательных знаков, через квартал от дома Аннабель. Они не хотели спугнуть Кейтса, поэтому Мии придется войти в дом одной, делая вид, что она просто пришла навестить мамочку.

Миа раздраженно повела плечами. Она надела объемный свитер, скрывавший и пуленепробиваемый жилет, и оружие за поясом.

— Из-за чертова кевлара я вся чешусь, — проворчала она, игнорируя реплику Рида.

— Миа, если он действительно в доме твоей матери, ты по доброй воле идешь в ловушку.

— Но если он еще не установил ловушку, я успею поймать его. — Она посмотрела в глаза Риду. — У него Джереми.

Это немыслимо, но она даже не задумывалась о том, что убийца, возможно, захватил в заложники и ее мать. Миа полностью сосредоточилась на мальчике. И на Кейтсе. Рид видел, как после первых минут шока в ней снова взяли верх опыт и специальная подготовка. Она была совершенно спокойна, в то время как у него сердце выпрыгивало из груди.

— Рид. — Она говорила очень тихо. И очень серьезно. — Дай мне выполнить свою работу.

Ты не полицейский. Она сказала это в ту ночь, когда он хотел броситься за Геттсом. Она была права. Но сейчас он себя и начальником пожарной охраны не чувствовал. Он был просто мужчиной, который смотрел, как любимая женщина натягивает на себя кевлар и вооружается до зубов, словно Рэмбо.

Он обернулся к Спиннелли.

— Марк, неужели ты ей разрешишь?

— Мне этого хочется не больше, чем тебе, но что поделать? Вчера он не клюнул на нашу приманку, так что у нас нет другого выбора, кроме как попытаться поймать его до того, как он подготовится. У Мии есть рация. Мы прикроем ей спину.

— Разреши мне пойти с ней.

Спиннелли покачал головой, и Рид понял: тот все слишком хорошо понял.

— Нет.

— Рид, она прошла подготовку спецназа, — тихо сказал оказавшийся рядом Мерфи. — Дай ей выполнить свою работу.

Рид глубоко вздохнул.

— Звонил Бен. В школе было две точки возгорания, значит, Кейтс использовал еще два яйца, Миа. Вероятно, у него осталось одно.

— На это и расчет. Извини, не хотела шутить, само вышло. — Она рассеянно улыбнулась ему. — Не пойми меня неправильно, Рид, но уйди, пожалуйста. Я должна сосредоточиться, а когда ты рядом, у меня ничего не получается.

Рид быстро осмотрел улицу и заметил предупредительные таблички. Район был газифицирован. Возможно, Миа войдет в дом и вместе с ним взлетит на воздух. Нет, он этого не допустит!

Он не мог войти вместе с ней. Значит, он поддержит ее снизу. Спиннелли и все остальные что-то оживленно обсуждали. Джек прикреплял к свитеру Мии тот же провод, который она вчера использовала для встречи с Уитон. На Рида никто не смотрел. И он прошел вперед.

— Куда это вы собрались, лейтенант? — прошептал у него за спиной женский голос.

Он застыл на месте.

— Кармайкл! Вам мало того, что вы уже натворили?

— Сегодня я еще ничего не натворила. И не собираюсь. Я даже не видела вас.

Он обернулся и недобро прищурился.

— Прошу прощения?

— Вы ведь войдете туда. — Она дернула плечом. — К гадалке не ходи. Я была бы рада, если бы вы сказали мне несколько слов, когда выйдете оттуда. И присмотрите за Митчелл. Что бы вы обо мне ни думали, я испытываю к ней глубокое уважение. Но она считает себя неуязвимой.

— Я знаю.

Он пошел к дому. Пуленепробиваемая — назвал ее Джек. Везучая — верила сама Миа. Слишком смертная — понимал Рид. Он крался через задние дворы, пока наконец не оказался во дворе Аннабель Митчелл. Главный газовый клапан должен находиться в подвале. Под землю вело несколько ступеней. Он присел у основания лестницы и приготовился выламывать дверь. Но одно из стекол уже было разбито. Дверь оказалась не заперта.

Кейтс здесь. Рид осторожно открыл дверь и скользнул внутрь. «Теперь и я здесь».

Понедельник, 4 декабря, 09:35

Миа вошла в дом Аннабель, открыв входную дверь своим ключом. Револьвер висел у нее за поясом, сзади, дулом вниз. В последний раз они приходила сюда в тот день, когда они похоронили Бобби. Теперь Бобби не имел никакого значения. Значение имело лишь спасение Джереми, да еще — поимка Кейтса.

Он уже здесь. Она почувствовала это в тот самый момент, как вошла в дом: в нем царила зловещая тишина. Крадучись, Миа приблизилась к двери в кухню и вздохнула. Аннабель сидела на стуле, в шаге от печки. Руки и ноги у нее были связаны, рот заткнут. Она была в одном белье и отчаянно дрожала. Ее тело мерцало, покрытое от плеч до самых бедер твердым взрывчатым веществом, которое Кейтс использовал уже шесть раз подряд. Печку он отодвинул от стены, так что его намерения сомнений не вызывали.

Миа встретилась с матерью взглядом: ее глаза были полны ужаса и… откровенного презрения, так хорошо знакомого Мии. Мать всегда считала, что в жестокости Бобби дочери виноваты сами. «На этот раз, — подумала Миа, — мать наконец-то оказалась права. Кейтс находился здесь, Аннабель в опасности, и все из-за меня».

Запаха газа не ощущалось. Или Кейтс еще не все подготовил, или он ждал, когда ловушка захлопнется. Она быстро обежала взглядом кухню, спрашивая себя, куда он мог спрятать Джереми. Мать следила за ней взглядом и прищурилась, когда Миа пробралась в кухню и открыла шкафчик под мойкой. Это было единственное место, куда мог поместиться мальчик. Но шкафчик был пуст.

— Помоги мне.

Слов было не разобрать, Аннабель смогла издать лишь два приглушенных всхлипа, но ее взгляд не оставлял сомнений относительно перевода.

Миа приложила палец к губам. Затем достала нож из блока на столе и приготовилась перерезать веревку. Если ей удастся уменьшить количество заложников, она сможет полностью сосредоточиться на Джереми. Она уже шагнула к стулу, когда тишину кухни разорвала фраза, заставившая Мию остановиться:

— Опусти нож, детектив.

Хотя Миа мысленно готовилась именно к такому зрелищу, ее сердце все равно замерло. Дрожащий Джереми стоял перед Кейтсом: одной рукой в перчатке преступник держал мальчика за светло-рыжие волосы, а другой прижимал к его горлу длинное сверкающее лезвие ножа. Веснушки Джереми резко выделялись на бледном лице. В его глазах были ужас, отчаяние и… полное доверие.

— Ты уже видела, на что способен мой нож, детектив, — спокойно заметил Кейтс. — И мальчик тоже. Правда, Джереми? — Она увидела, как его пальцы сильнее вцепились в волосы мальчика, как сжались губы Джереми, когда он изо всех сил пытался не выказать своего страха. — Опусти нож.

Миа вернула нож на место, рукояткой вверх, чтобы его можно было быстро схватить, если вдруг подвернется возможность.

— И револьвер. — Он дернул Джереми за волосы, заставив его подняться на цыпочки. — Давай. Толкни его ко мне.

Она снова подчинилась, и ее револьвер заскользил по полу кухни.

— Миа! — прозвучал в наушнике (Миа молилась о том, чтобы Кейтс его не заметил) голос Спиннелли. Провод, который она спрятала под свитером, давал Спиннелли и остальным возможность видеть, что происходит в доме. Наушник был ее связью с центром управления в фургоне. — Отведи его в гостиную. У меня тут снайперы, но они смогут снять его только через окно на фасаде. Мальчик маленький, они будут целиться выше.

Стоит Кейтсу дернуть запястьем, и Джереми умрет. Снайперам нельзя давать разрешение на выстрел, пока она не уведет Джереми. Она должна как-то уговорить Кейтса отпустить мальчика.

— Не обижай ребенка. — Она не умоляла, но и не приказывала. — Он тебе ничего не сделал.

Кейтс рассмеялся.

— Сделал, и мы все это знаем, верно, Джереми? Он сказал тебе, что я был в его доме. Отвел тебя к моим вещам.

— Нет, он этого не делал. Мы сами нашли дом. Джереми ничего не говорил.

— Это невозможно.

— Это правда. Мы нашли машину, которую ты бросил в кювете, когда убил Брук Адлер. В машине установили джи-пи-эс уже после того, как машину купили. Ты его просто не заметил.

Его глаза сверкнули. Он рассердился на себя. Хороший знак.

— И что?

— Ты любишь животных. Ты выпустил кошку и собаку, прежде чем поджег дома.

Он вздернул подбородок.

— Я повторю свой вопрос. И что?

— И у тебя был доступ к кураре. Мы проверили ветеринарные клиники и зоомагазины, а также их служащих в радиусе двух километров от обнаруженной машины. И мы нашли миссис Лукович.

Его рот превратился в тонкую линию.

— И она вам все рассказала. Жаль, что я сразу не убил эту суку!

— Нет, она солгала. Но она не умела врать, и это вызвало у нас подозрение. А твой тайник мы обнаружили традиционным способом, Кейтс: хорошая работа детективов и ордер на обыск. Джереми нам ничего не сказал. Отпусти его. — Кейтс словно окаменел. — Ему только семь лет. Он ребенок. — Она рискнула и продолжила: — Каким был Шейн, пока не встретил сожителя твоей тетки.

Рука, державшая нож, крепче сжала рукоятку.

— Не произноси его имени! — Кейтс недобро прищурился. — Я не помню, чтобы у тебя в шкафу висел хоть один такой свитер. Я помню только блузки в облипку, которые ты носишь, чтобы похвастаться грудью, потому что любишь дразнить мужчин. На тебе бронежилет. Снимай свитер, детектив. Немедленно!

— Миа, не вздумай! — выкрикнул Спиннелли, но Кейтс прижал нож к горлу Джереми у самого подбородка и провел лезвием по коже так, чтобы показалась кровь.

— Снимай свитер, или он умрет у тебя на глазах.

— Миа! — В голосе Спиннелли слышались панические нотки. — Не вздумай!

Глаза Джереми заволокло слезами. Но он даже не вздрогнул. Не всхлипнул. Кейтс удивленно приподнял брови.

— Я практически отделил голову Томпсона от тела. Джереми намного… меньше. Хочешь, чтобы его смерть была на твоей совести, Митчелл?

Он потянул мальчика за волосы, так что голова у того откинулась назад, и, когда Миа увидела этот стальной взгляд, у нее не осталось абсолютно никаких сомнений относительно того, что Кейтс выполнит свою угрозу.

— Ладно.

— Миа! — рявкнул ей в ухо Спиннелли. Она мысленно отключила наушник. Камеру спрятали в волокнах свитера под левым плечом. Если ей удастся правильно сложить свитер, чтобы не закрыть глазок камеры, Спиннелли сможет видеть происходящее. Она осторожно сняла свитер через голову и аккуратно положила его на стол. И стала молиться.

Губы Кейтса дрогнули.

— Теперь жилет.

— Черт возьми, Миа, не смей снимать жилет! Это приказ!

Ее пальцы даже не дрогнули, когда она потянула застежку-липучку.

— Ты защищал Шейна, Эндрю. Принес себя в жертву Тайлеру Янгу, чтобы спасти его.

Она медленно расстегивала бронежилет, липучку за липучкой, надеясь уговорить Кейтса до того, как окажется полностью в его власти.

— Я же запретил тебе произносить его имя!

Он резко выпрямился, и Джереми ахнул, поднимаясь на цыпочки.

Мии очень хотелось сбиться на умоляющий тон, но она заставила себя говорить спокойно.

— Прости. Я знаю, тебе было больно потерять его. Я знаю, ты всю неделю расплачивался за эту боль.

Ее пальцы замерли на одной из последних застежек. Кейтс смотрел ей прямо в глаза. Похоже, у нее получается.

— А еще я знаю, что все это началось, когда Джефф и Мэнни обидели Тэда.

В глазах Кейтса вспыхнул гнев.

— Ни черта ты не знаешь! — Он стиснул зубы. — Снимай проклятый жилет! Немедленно, пока кровь этого ребенка не потекла рекой.

Черт побери! Ее пальцы потянули последнюю липучку. Теперь бронежилет свободно висел на ее теле.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, Эндрю. Я знаю, на что это похоже, когда ради тебя приносят жертву, которую ты принес ради брата. Моя сестра поступила точно так же — ради меня.

— Ты врешь.

— Нет, не вру. Мой отец приставал к моей сестре, и она не сопротивлялась — ради того, чтобы у меня была нормальная жизнь. Я каждый день чувствую вину за то, что не защитила ее. Так что я понимаю куда больше, чем ты думаешь, Эндрю. Ты же не хочешь причинить боль этому ребенку. Ты ведь злишься на меня. Ты наказывал людей, которые причинили тебе боль. — За исключением тех, кто просто попался ему под руку, но она не станет отвлекать Кейтса от основной мысли. — Ты еще никогда не обижал ребенка. Не делай этого.

Он замер, раздумывая. Чувствуя близкую победу, она надавила на него.

— Ты ведь на меня злишься, Эндрю, — повторила она. — Я — та, кто выяснил твое настоящее имя, кто обнаружил тебя. Я — та, кто ограбил твой тайник. Я — та, кто пытается остановить тебя. Не этот мальчик. Отпусти его. Возьми меня вместо него.

Наверху лестницы, ведущей в подвал, с другой стороны двери Рид стоял и слушал. У него душа ушла в пятки, хотя именно этого он от нее и ожидал — ожидал с того самого момента, как услышал слова: «Положи нож, детектив». Он уже опустил ладонь на ручку двери, приготовившись ринуться на помощь Мии, когда понял, что Кейтс угрожает мальчику ножом. И Рид стоял, сжимая оружие, и ждал подходящего момента. Она убедит Кейтса отпустить ребенка — в этом он не сомневался. Но какой ценой — об этом он даже думать не хотел.

Кейтс долго молчал и наконец заговорил:

— Я мог бы убить вас обоих.

Миа пристально смотрела на Эндрю Кейтса, заставляя себя снова и снова вспоминать все, что она выяснила за последнюю неделю.

— Мог бы. Но я не думаю, что ты так поступишь.

Он был человеком, который в течение десяти лет отказывался признавать тот факт, что сам убил собственного брата. Он с готовностью поверит в то, что сочтет более приемлемым, чем правда.

— Ты убил Джо Дауэрти быстро и безболезненно. Ты пожалел животных. Ты наказывал тех, кто заслужил твой гнев. Пенни Хилл и Тайлер Янг заслужили твой гнев, Эндрю, но Джереми — нет. — Она решила сменить тактику. — Если ты убьешь этого ребенка, я уничтожу тебя собственными руками. Ни одна из тех женщин, которых ты убил на этой неделе, не проходила такое обучение, какое прошла я. Ты же читал статью в газете. Всего семь дней назад я одолела мужчину в два раза крупнее тебя, и одолела его голыми руками. Может, ты даже убьешь меня, но тебе все равно не уйти. Отпусти его, и я не стану сражаться с тобой. Я обещаю это.

— Я тебе не верю. Ты хитришь.

— Я не хитрю. Я тебе обещаю. Назови это уплатой долга моей сестре. Кому, как не тебе, понять это.

Он задумался, как показалось Мии, на целую вечность.

— Если ты снимешь жилет, я отпущу ребенка.

Миа осторожно спустила жилет, стряхнула его с рук. Она дрожала: верхнюю часть ее тела прикрывала только тонкая футболка.

— Я выполнила свою часть договора. Теперь твоя очередь.

Одним плавным движением он убрал нож от шеи Джереми и достал из-за пояса револьвер тридцать восьмого калибра. Взгляд Мии метнулся от неожиданно появившегося оружия к Джереми, который стоял и дрожал.

— Джереми, уходи, — велела она мальчику. — Немедленно! — Джереми с несчастным видом посмотрел на нее, и ее сердце разбилось на две половинки. — Уходи, милый. Все будет хорошо. Я обещаю.

Кейтс подтолкнул мальчика.

— Она же сказала, уходи!

И Джереми побежал.

Входная дверь открылась — и захлопнулась.

— Миа, мальчик у нас, — произнес Спиннелли ей в ухо. — Подведи его к окну.

Миа посмотрела на мать, все еще привязанную к стулу у печки.

— Отпусти и ее тоже.

Кейтс улыбнулся.

— Насчет нее мы не договаривались. Кроме того, она грубиянка.

— Но нельзя же убивать женщину только за то, что она грубиянка! — не выдержав, крикнула Миа. — Ради бога…

— Вы, очевидно, еще не нашли Таню Слейдерман — ту, из отеля. Твоя мать останется здесь. Попробуешь обмануть меня — и она умрет. Если что-нибудь пойдет не так, как надо, с ее помощью я смогу уйти.

— Гостиная, Миа! — прошипел Спиннелли. — Давай уже!

Миа сделала шаг к Кейтсу, пытаясь вынудить его подойти к окну.

— Ну что ж, давай начнем.

Кейтс махнул револьвером.

— Сядь. Мы сделаем все по-моему. Пристегни себя наручниками. Оба запястья.

«Она не может подчиниться ему, — подумал Рид. — Ни за что не подчинится. Мальчик в безопасности. Теперь она может сделать свой ход». Он приоткрыл дверь, за ней находилась маленькая кладовка. Еще одна, уже открытая дверь вела в кухню. Рид пробрался к двери и осторожно осмотрелся. Аннабель Митчелл сидела спиной к печке, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту. Кейтс стоял между стулом и печью. В правой руке он держал обломок трубы, а левой прижимал к горлу Аннабель нож. Она заметила Рида и широко раскрыла глаза, но он предупреждающе покачал головой.

Он опешил, когда увидел на печке револьвер тридцать восьмого калибра. Судя по всему, после какого-то из убийств Кейтс отказался от револьвера двадцать второго калибра, который взял из тумбочки Донны Дауэрти, и перешел на оружие посерьезнее.

Рид сменил позу, и в его поле зрения попала Миа. Она сидела на стуле, расставив ноги и наклонившись вперед.

— Мне только одно непонятно, Кейтс…

Она свесила руки между колен и возилась с наручниками. Тянула время. «Молодец, девочка!» Запасное оружие она хранила в обуви — он это точно помнил. Он сам его несколько раз оттуда доставал. Она ждала возможности добраться до пистолета.

— Только одно? — саркастически повторил Кейтс. — Не тяни время с наручниками, — нетерпеливо добавил он. — Или старуха умрет.

— Я пытаюсь, — огрызнулась Миа. — Вообще-то, у меня руки дрожат, понял? — Она глубоко вздохнула и ответила: — Ага, только один вопрос. Фитили. Почему ты делал такие короткие запалы? У меня две теории. — Она подняла голову и вызывающе посмотрела на Кейтса. — Психолог из моего участка считает, что нож символизирует твой член. И мне интересно: может, короткие запалы символизируют то же самое?

Миа дразнила его, пыталась заставить наброситься на нее с ножом, отказаться от револьвера. И в тот самый момент, как Рид раскусил ее стратегию, его сердце сжалось от страха. Он прицелился в грудь Кейтса. Как только тот уберет нож от горла Аннабель, он умрет.

Лицо Кейтса приобрело пунцовый оттенок.

— Сука! Я знал, что ты будешь мне врать. Да пошла ты!

— Или, — спокойно продолжала Миа, — верна моя вторая теория, а именно: короткие запалы — твой способ разобраться с человеком, который на самом деле убил твоего брата. С собой.

— Заткнись! — прошипел Кейтс. Но его глаза метали молнии, и Рид понял, что Миа угадала.

— Ты убил своего брата, Эндрю, — сказала она. — Каждый раз, когда ты устраивал пожар, какая-то часть тебя надеялась, что ты тоже погибнешь в огне. Поскольку именно ты виновен. Ты убил Шейна!

— Да ни хрена ты не знаешь и поэтому умрешь!

Не сводя с нее глаз, Кейтс сбил газовый клапан у самой трубы. Но вместо громкого шипения раздалось бульканье, да и оно быстро стихло. «Съел, козел?» — довольно подумал Рид.

Кейтс ошеломленно уставился на трубу. Миа вскочила на ноги, зажав в руке запасной револьвер. Но не успел Рид и рта открыть, как Кейтс швырнул в нее обрубок трубы. Она упала головой вперед, и Кейтс схватил револьвер.

Рид нажал на спуск, и оглушительный выстрел разорвал тишину. Нож упал на пол, а миллисекунду спустя за ножом последовал и сам Кейтс. Рид рванулся вперед, сжимая рацию в трясущейся руке, пытаясь включить передачу непослушными пальцами, и ногой отбросил револьвер от руки Кейтса.

— Кейтс обезврежен. Мать Митчелл ранена.

Из раны на шее Аннабель текла кровь, но не очень сильно. Все могло быть и хуже. Рид схватил со стола махровое полотенце и прижал его к ране.

— Миа!

Он развернулся, увидел ее, и… руки отказались ему подчиняться.

— Черт возьми! Рид, что, черт возьми, ты там делаешь? — перекрывая шум помех, прозвучал разъяренный голос Спиннелли.

Но он не отвечал. Не мог ответить. Миа лежала на полу, ее белая футболка уже пропиталась кровью. Рид заставил себя подойти и опуститься рядом с ней на колени. Руки у него тряслись.

— Миа… Миа! — Он приподнял футболку, и его неистово колотящееся сердце остановилось. — О боже!

В боку зияла рана, из которой хлестала кровь.

Миа с трудом открыла помутневшие от боли глаза.

— Рид… Ты достал его?

Он сбросил куртку и сорвал с себя рубашку. Нужно остановить кровотечение. Она может умереть от потери крови, пока они доищутся парамедиков.

— Я достал его, милая. Не двигайся. Помощь уже идет.

— Хорошо, — ответила Миа, и в груди у нее заклокотало. — Как больно…

Дрожащими руками он прижал рубашку к зияющей ране.

— Я знаю, родная, знаю.

Она резко, с усилием вдохнула.

— Зачем ты уговорил меня снять личные знаки, Соллидей?

Входная дверь распахнулась, и в дом ворвались врачи скорой помощи, а за ними толпа полицейских в форме во главе с Марком Спиннелли. Мерфи оттащил Рида в сторону, давая врачам возможность осмотреть Мию.

— Давление падает, причем быстро. Понесли!

Рид стоял как громом пораженный и смотрел, как носилки выносят из дома и грузят в машину скорой помощи.

Другая команда врачей вынесла Аннабель Митчелл, сразу после дочери. Она была жива, но потеряла сознание.

Спиннелли опустился на колени рядом с Кейтсом и прижал пальцы к его шее.

— Мертв. — Он тяжело поднялся. Его лицо под густой седой бородой побледнело. — Один выстрел в грудь, другой в плечо. Оружие разное. Кто стрелял в грудь?

— Я. Миа попала ему в плечо. — Колени Рида дрожали. — Кейтс угрожал ножом Аннабель, потом направил револьвер на Мию. Когда он швырнул трубу, Миа выстрелила в него, но у нее был сбит прицел. А у меня нет. — Он наклонился и поднял свою куртку. — Я еду в больницу.

Спиннелли кивнул.

— Мерфи, следуй за автобусом в больницу. Возьми с собой Соллидея. Я закончу здесь и приеду к вам.

Понедельник, 4 декабря, 11:05

— Папа!

Рид с трудом открыл глаза. Бет замерла в дверях комнаты ожидания: в руке рубашка, в глазах страх. Он заставил себя встать, несмотря на то что живот норовил избавиться от содержимого, а ноги по-прежнему подкашивались.

— Я цел и невредим, Бет.

Она тяжело сглотнула и кинулась в его объятия.

— Я знаю. Я знаю. — Она дрожала. — Я услышала о Мии и подумала, что, возможно, тебя тоже ранили.

Рид поцеловал ее в макушку.

— Нет, не ранили.

И Миа не должна была пострадать. Надо было стрелять в ублюдка, когда была такая возможность! Но тогда бы он поставил под угрозу жизнь Аннабель. Любопытно, что, раскрывая свои неприятные тайны, Миа каждый раз обходила мать молчанием. Но он не чувствовал, что она ненавидит Аннабель. Он не чувствовал у нее вообще никаких эмоций по отношению к матери.

— Как она? — спросила появившаяся в дверях Лорен.

— Все еще в операционной. Мы ждем. — Он окинул взглядом переполненную комнату. Двадцать лиц, и на каждом читаются напряжение и страх, страх за Мию. — Мы все ждем.

Бет шмыгнула носом.

— Ты пахнешь дымом. Разве там был пожар?

— Это сигареты. — Увидев, как она изумленно распахнула глаза, Рид слабо улыбнулся. — Я не курил. — По пути в больницу Мерфи выкурил целую пачку, отказавшись от морковных палочек, и Рид не мог осуждать его за это. — Спасибо за рубашку.

Он быстро переоделся и ничего не сказал, когда Бет подошла и застегнула ему пуговицы. Он прекрасно понимал, что все равно не сумеет с ними справиться.

Вошел врач с профессионально спокойным выражением лица, и у Рида душа ушла в пятки. «Она умерла!» Бет сжала его руку, а подруга Мии, Дейна, побледнела, вскочила со стула и задрожала. Ее муж, Этан, тоже встал и обнял жену за плечи.

— Я ищу семью детектива Митчелл.

— Я ее сестра, — заявила Дейна и указала на Рида. — Он ее жених.

Доктор устало кивнул.

— Тогда следуйте со мной.

Игнорируя потрясенные взгляды, Рид прошел за Бьюкененами в комнату поменьше. Доктор жестом предложил им сесть и закрыл дверь.

— Она жива.

— О боже…

Дейна обмякла в руках мужа. Этан помог ей сесть и встал сзади, положив руки жене на плечи.

— Но? — спросил Рид. Он остался стоять. Он должен выказать Мии уважение — пусть и таким образом.

— Пуля нанесла значительный урон здоровью. У нее множественные повреждения внутренних органов, но больше всего пострадала правая почка. Почку нам пришлось удалить.

Вот теперь Рид сел. Он посмотрел на Дейну, в ее глаза, занявшие, казалось, половину бледного лица, и понял: ей ясно истинное значение слов доктора. А Этану Бьюкенену — нет.

— Ну и что? У нее есть вторая почка. Человеку достаточно одной почки, разве не так?

— У нее изначально была только одна почка, — еле слышно произнес Рид. Ему хотелось крушить все вокруг, но он сдержался. — Итак, — сказал он, — что дальше?

— Она еще не вышла из наркоза. Она потеряла много крови, состояние нестабильное. Через день картина станет более четкой. Но если она выживет, придется рассмотреть варианты.

— Диализ или пересадка, — кивнул Рид. — Проверьте меня. Я отдам ей свою почку.

Взгляд доктора смягчился.

— У родственников больше шансов подойти.

Дейна смутилась.

— Проверьте меня, но мы… мы не родные сестры.

— И моя жена беременна, — добавил Бьюкенен.

Доктор вздохнул.

— Я вижу.

— У нее есть мать и родная сестра, — вспомнила Дейна.

Теперь смутился врач.

— Ее мать отказалась от проверки на совместимость.

Рид не поверил своим ушам.

— Что?!

— Мне очень жаль. Миссис Митчелл в сознании, и она отказалась.

Но Дейна, похоже, не удивилась, хотя и расстроилась.

— Ее сестра Келси находится в женской тюрьме Харта.

— Уже нет. Ее оттуда перевели. Спиннелли знает куда. — Рид встретился взглядом с Дейной. — И есть еще Оливия.

Она медленно кивнула.

— Давайте сначала проверим Келси. Миа рассказала, что произошло между ней и Оливией. Прямо сейчас она, возможно, не проникнется ситуацией.

— Речь не идет о «прямо сейчас», — вмешался доктор. — Она может прожить на диализе.

— Но тогда она больше не будет полицейским, — категорично ответил Рид.

Доктор покачал головой.

— По крайней мере, не детективом в Отделе расследования убийств. Возможно, просто офисная работа…

Рид сглотнул. «Я та, кто я есть», — сказала она недавно.

— Боюсь, в таком случае она предпочла бы умереть.

Доктор похлопал Рида по плечу.

— Не торопитесь принимать окончательное решение.

Он ушел. Рид потер виски.

— Ну почему я не выстрелил в этого ублюдка, когда у меня был шанс! Я пытался спасти ее мать, черт возьми!

— А теперь она даже проверяться не хочет, — буркнул Этан.

— Она, конечно, дама злобная, — спокойно сказала Дейна, — но Миа не хотела бы, чтобы ты поступил иначе, Рид. Я свяжусь с Келси. Она отдаст почку. Она любит Мию. — Она вздохнула. — Прости, что назвала тебя женихом. Я подумала, что вам захочется увидеться, а тебя бы к ней просто так не пустили. — Ее губы улыбались, но в глазах была пустота. — В фильмах такой прием всегда срабатывает.

Рид устало, безрадостно улыбнулся.

— Поздравляю со скорым рождением ребенка. Миа мне говорила.

Вчера вечером, когда они сидели в засаде, ожидая Кейтса…

Глаза Дейны немедленно оказались на мокром месте.

— Она должна поправиться. Она ведь будет крестной матерью.

— Это она мне тоже сказала. Ей уже не терпится.

Дейна отчаянно заморгала, пытаясь прогнать слезы.

— Эти гормоны… — пробормотала она. — Мне нужно ненадолго съездить домой, обсудить все детали с женщиной, которая присматривает за нашими детьми. Я еще вернусь, когда Миа проснется. Не позволяй никому говорить ей о почке, пока я не приеду, хорошо?

Риду и самому нестерпимо хотелось заплакать, но он только молча кивнул.

— Хорошо. Пока мы просто сообщим остальным, что операция закончилась. И что нужно ждать.

Она взяла его за руки, как в тот день, когда они впервые встретились.

— И что нужно молиться.

Вторник, 5 декабря, 07:25

— Как она? — тихо спросила Дейна.

Рид привстал, но Дейна легонько толкнула его обратно на стул, стоявший у кровати Мии в отделении интенсивной терапии. Из тела Мии торчала чуть ли не сотня трубочек, а лицо у нее было белым как простыня.

— Без изменений.

Миа даже не пошевелилась с тех пор, как ее перевезли в палату.

— Доктор говорит, что одними из причин, по которым она не приходит в себя, может быть истощение от работы на прошлой неделе и то, что она вообще вышла на работу, не восстановившись как следует после ранения.

Дейна нежно отбросила волосы со лба Мии.

— У нашей девочки твердая голова. Ее ничто не берет.

«Иногда мне хочется, чтобы тебе перестало так фантастически везти, — как-то сказал Джек. — Ты начинаешь думать, что на самом деле пуленепробиваемая». Похоже, пуленепробиваемой она таки не была.

— Последнее, что она успела сказать, — это что зря меня послушалась и сняла личные знаки. Я не суеверный человек, но тут невольно задумаешься: а может, она права?

— Напомни мне позже, чтобы я тебя хорошенько выпорола, — грустно пошутила Дейна. — Личные знаки нужно было снять, и я благодарна тебе за то, что ты ее убедил. Рид, она ведь коп. Она каждый день подвергала себя опасности. Суеверия к этому не имеют никакого отношения. Ты хоть немного поспал?

— Немного. — Голос Дейны был таким безмятежным, успокаивающим. — Почему ее мать не хочет проходить проверку на совместимость?

— Аннабель всегда и во всем винила своих дочерей. Она считала, что если бы они родились мальчиками, то жизнь пошла бы иначе. Но если бы они родились мальчиками, Бобби Митчелл нашел бы другую причину распускать руки. Он просто был таким, каким был. А за его «особенности» расплачивались Келси и Миа.

— Она любит свою мать?

Дейна пожала плечами.

— Я думаю, она чувствует себя обязанной. Рид, ты пытаешься найти смысл там, где его нет и никогда не было. Думаешь, что если бы она любила свою мать, несмотря ни на что, то твои действия были бы оправданны. Но между чувствами Мии к матери и твоими поступками нет никакой связи.

— Ты сейчас говоришь, как психолог, — проворчал Рид, и Дейна тихонько рассмеялась.

— Пойди поспи немного. Я посижу с Мией, а как только она очнется, я тебя позову. Обещаю. — Она подождала, пока Рид неуверенно встанет со стула, и вручила ему пакет из книжного магазина. — Я нашла это у себя в гостиной. В воскресенье она принесла Джереми книгу и оставила пакет у нас. Это тебе. — Уголки ее рта дрогнули. — Такую литературу я у нее еще не видела, так что не сдержалась и заглянула внутрь. Обязательно прочитай записку.

Он не открывал пакет, пока не вернулся в гостиничный номер, пока не остался в одиночестве — впервые с тех пор, как… С вечера субботы, неожиданно понял он. Когда сидел у себя в гостиной и осознал, что она делает его счастливым. Она проснется. Она обязательно проснется. Он не мог поверить, что возможен другой вариант.

Он достал книгу из пакета и нахмурился. Сборник стихов. Резкие, саркастические строки какого-то типа по фамилии Буковски. На титульном листе название: «Любовь — это пес из Ада»[4]. Он сделал глубокий вдох и открыл книгу на оставленной Мией записке. Как и сама Миа, ее почерк был размашистым и неаккуратным.

Это не мое сердце. Скорее мой сплин. Но мои фразы получаются неуклюжими, а этот парень говорит то, что я чувствую. Может, в конце концов, я все-таки люблю стихи.

Не ее сердце? Ох! Он закрыл глаза и вспомнил. Та ночь, когда она увидела кольцо у него на шее. Он читал книгу стихов Кристин. Когда он проснулся, книга лежала на тумбочке. Миа, наверное, прочитала посвящение. Теперь книга Кристин, полная красоты и лиризма, перестала существовать, а в руках у него была новая книга, полная откровенных, страстных, иногда сердитых слов. Но эти слова глубоко тронули его, и когда он сидел, читая выбранную Мией книгу, то наконец позволил пролиться слезам, которые сдерживал уже много дней.

У нее все будет хорошо. Миа слишком твердолобая, чтобы согласиться на любой другой результат. «И я тоже».

Глава 25

Понедельник, 11 декабря, 15:55

В палату заглянула медсестра.

— Детектив, к вам посетитель.

Миа с трудом сдержала стон. Голова раскалывалась. С тех пор как ее перевели в отдельную палату, поток посетителей не иссякал. Она, конечно, могла попросить медсестру никого не пускать, но каждый приходящий был ей дорог. И каждому была дорога она. Головная боль — не слишком большая цена.

— Конечно, проводите его ко мне.

Из-за угла показалось личико Джереми, и Миа улыбнулась.

— Привет, малыш!

— Привет. — Он подошел к кровати. — Ты уже лучше выглядишь.

— Я и чувствую себя лучше. — Она похлопала рукой возле себя. — Как дела в школе?

Мальчик осторожно взобрался на кровать и сел рядом с Мией.

— Сегодня учительница ошиблась.

— Правда? Расскажи.

И Джереми рассказал о том, как учительница неправильно произнесла имя какого-то вавилонского царя, о котором Миа никогда не слышала. Рассказывал он с очень серьезным видом — как поняла Миа, это вообще было ему свойственно. Пока он говорил, головная боль уменьшилась, и она перестала беспокоиться о состоянии своего тела и о работе. Этот ребенок в безопасности. Она сделала что-то важное.

Но теперь ей хотелось для Джереми чего-то большего, чем просто безопасность. Иногда он улыбался, а на прошлой неделе один раз даже рассмеялся. Похоже, он был доволен жизнью у Дейны, но Мию это уже перестало устраивать. Она хотела, чтобы он был счастлив, а не просто доволен.

Он закончил рассказ, долго молчал, внимательно смотрел на Мию и наконец заявил:

— В тот день ты ошиблась. — Он нахмурился. — Вообще-то, ты соврала.

Какой именно день имелся в виду, уточнять нужды не было.

— Соврала?

Он кивнул.

— Ты сказала Кейтсу, что я ни слова не сказал о нем полиции. Ты соврала.

— Хм… — Значит, история об учительнице — просто ловкий ход для отвода глаз. — Возможно, и соврала. А ты бы предпочел, чтобы я сказала правду?

Он покачал головой.

— Нет. — И прикусил губу. — Моя мама тоже соврала.

«Ох!»

— Ты имеешь в виду, когда сказала, что не видела его? Она защищала тебя.

— Ты тоже. — Он резко выпрямился. — Я хочу жить с тобой.

Она растерянно заморгала. Открыла рот. Отказ и благовидные причины уже вертелись у нее на языке, но так и не сорвались с него. Существовал только один ответ, который она могла дать этому настрадавшемуся ребенку.

— Хорошо. — И она найдет способ сдержать обещание, даже если для этого придется горы свернуть. — Но должна сразу предупредить: повар из меня никудышный.

— Ничего страшного. — Он уютно устроился рядом с ней, сжимая в руке пульт дистанционного управления. — Я смотрел кулинарное шоу. По-моему, готовить не очень сложно. Думаю, я смогу готовить нам с тобой.

Она рассмеялась и чмокнула его в макушку.

— Вот и хорошо.

Понедельник, 11 декабря, 17:15

Дейна пришла за Джереми, и Миа снова осталась одна. Ей очень многое предстояло обдумать. У нее появились кот, и постоянный мужчина, и ребенок. К тому же она потеряла почку и работу — и все это за две недели. Кейтс умер от руки Рида. Джереми остался в живых. И ее мать тоже. Она бы пожертвовала всем, чем угодно, чтобы спасти Джереми, но спасение матери потребовало от нее пожертвовать работой, и ей казалось, что эта цена слишком высока.

«Я должна была убить Кейтса, когда у меня была такая возможность», — подумала она. Когда он прижал нож к горлу ее матери, Миа ничего не почувствовала, словно перед ней сидела незнакомка. Она спасла свою мать, рискуя собственной жизнью. Но ведь она много раз рисковала жизнью ради спасения незнакомцев.

Впрочем, незнакомец, пожалуй, согласился бы отдать ей свою почку. Тяжело думать об этом без горечи. «Но я буду жить». И если честно, последнее — важнее всего. Но с работой покончено, если, конечно, ей не найдут донора. Келси не подошла, как и Дейна, или Рид, или Мерфи, или любой из ее друзей, пришедших на анализ, не дожидаясь особого приглашения. Говорят, даже Кармайкл приходила, но — увы и ах.

Из головы у нее не шла Оливия, но Миа чувствовала, что не может попросить ее о такой услуге. Они совершенно чужие люди. Возможно, когда-нибудь они смогут подружиться. И Миа хотела, чтобы это произошло по естественным причинам, а не потому, что она выстроила отношения, надеясь вымолить себе почку. Ей это казалось… наглостью.

Вот так и получилось, что в ближайшем будущем ей предстоит смена работы. «Ну и кем я буду?» Вопрос был интересным и не на шутку пугающим. Но отвечать на него прямо сейчас вовсе не обязательно. Сейчас она в отпуске, как и обещал Спиннелли. Вот только лежит не на пляже, да и кожа у нее не темнеет, а совсем наоборот. «Но я буду жить».

— Привет! — В палату вошел Рид с газетой в одной руке и большим полиэтиленовым пакетом в другой. — Как себя чувствуешь?

— Голова болит, но в остальном хорошо. Клянусь, Соллидей: если в этом мешке коробка презервативов, тебе лучше подыскать себе другую женщину.

Он присел на край кровати и нежно поцеловал ее.

— Мне и в голову не приходило, что я стану скучать по твоим ехидным репликам. — Он вручил ей газету. — Подумал, что тебе захочется это прочитать.

Заголовок гласил: «Диктора местного телеканала обвиняют в вымогательстве». Подписано: «Кармайкл».

Губы Мии дрогнули.

— Это намного лучше любого обезболивающего из тех, которыми ты меня пичкаешь. — Она быстро пробежала страницу глазами и с улыбкой посмотрела на Рида. — Холли Уитон придется вещать из тюремной камеры. Никогда не думала, что моя угроза осуществится так буквально.

— Слушай, ты говорила, почему она тебя ненавидит, но так и не объяснила, почему ты ненавидишь ее.

— Теперь мне это кажется настолько незначительным… Помнишь, я рассказывала о том, как поругалась с Гаем в крутом ресторане и вернула ему кольцо? Ну, кто-то намекнул Уитон, что мы там и ругаемся. Незадолго до того ее перестали выпускать в новостях, перевели в рубрику местных сплетен, потому что ни один коп ее и близко не подпускал к месту преступления. Как бы там ни было, но Уитон поджидала меня у дверей ресторана с камерой в руках. Она спросила, правда ли, что мы с Гаем разбежались. Из этой информации она даже хорошую сплетню не выжала. Она просто хотела позлорадствовать. — Миа вздохнула. — Вот так Бобби и узнал, что больше не будет получать бесплатные билеты на хоккей. Он постарался объяснить мне, насколько эта новость расстроила его. Не стоило мне переживать, конечно. Сейчас мне кажется, что это происшествие совершенно не стоит ненависти. — Она усмехнулась. — Но я все равно очень рада, что Уитон угодит за решетку.

Рид рассмеялся и снова ее поцеловал.

— Я тоже. — Он подошел к стулу. — Бет приняла участие еще в одном соревновании по «ударной поэзии». Меня пригласили послушать. И тебя тоже, если тебя к тому времени выпишут.

Миа посерьезнела.

— Ты уже попросил ее почитать тебе «Каспера»?

В темных глазах Рида мелькнуло какое-то новое чувство — сильное, глубокое.

— Да. И я сказал, что люблю ее, как ты советовала.

— У нее есть дар.

— Да, есть. Я понятия не имел, как она, оказывается, чувствовала себя все это время. — Он сглотнул. — Подумать только: она считала, что я готов отказаться от нее, если это сможет вернуть мне ее мать! Я никогда не хотел так обидеть Бет.

— Ну и что ты намерен сейчас делать?

Он улыбнулся.

— Я встречался с подрядчиками, договаривался о ремонте. В целом план я одобрил, но внутренний дизайн собираюсь отдать на откуп Бет и Лорен. А ты внесешь вклад в украшение моей спальни.

Она приподняла брови.

— Что, правда?

— Ты ведь будешь там жить, когда тебя выпишут.

Рид сказал это с совершенно не характерной для него воинственностью. Она не стала опускать глаза.

— Я?

— Ты. По крайней мере, пока полностью не выздоровеешь. Потом можешь съехать, если захочешь. У тебя есть что сказать по этому поводу, Митчелл?

Он нервничает. Как мило!

— Ладно. Но я только «внесу вклад»?

Он расслабился.

— Я не люблю полоски и клетку. У Бет хороший вкус. Можешь присоединиться к ней, если хочешь.

— Ладно. — Она взяла его за руку. — Сегодня ко мне приходил Джереми.

— И вы смотрели телевизор, — сухо предположил Рид.

Она засмеялась.

— Передачу об истории создания сыра или что-то в таком роде. — Она вздохнула. — Рид, в последнее время у меня крутится одна мысль… — Она опустила глаза на их сплетенные пальцы. — Я не хочу, чтобы Джереми рос в приемной семье, пусть даже в такой хорошей, как у Дейны.

— Значит, ты хочешь его усыновить?

— Да. Он спросил, можно ли ему переехать жить ко мне, когда я выйду отсюда. Я сказала «да» и сделаю все возможное, чтобы сдержать обещание. Я просто хотела, чтобы ты знал.

— У нас есть свободная комната. Он может жить там. Но я категорически против того, чтобы ставить ему в комнату телевизор. Как по мне, этот ребенок слишком подолгу его смотрит.

Неужели для него это такая мелочь — принять в семью чужого ребенка? Миа просто растерялась и от такого великодушия, и от легкости, с которой он согласился.

— Мы ведь говорим о ребенке, Рид. О другом человеке. Я не хочу, чтобы ты принимал решение, не подумав.

Его глаза потемнели.

— А ты долго думала?

— Нет.

— Вот и я так же. — Он сделал глубокий вдох. — Меня тоже кое-какая мысль не отпускает. Помнишь, я спрашивал, веришь ли ты в родственные души?

Ее сердце забилось быстрее.

— Помню.

— Ты тогда сказала, что, возможно, кое-кто и правда встречает родственную душу.

— А ты сказал, что у человека может быть только одна родственная душа.

— Нет, я сказал, что не знаю.

— Ладно. А потом ты сказал, что так и не встретил никого, кто мог бы занять место Кристин.

— И никогда не встречу.

Миа мысленно ахнула. Беседа приняла явно не тот оборот, которого она ожидала.

— Тогда зачем ты просишь меня переехать к тебе, Рид? Если ты делаешь это только из жалости, мне это не интересно.

Он подчеркнуто раздраженно фыркнул.

— Не умею я этого делать. И в первый раз у меня тоже ничего не получилось. Фактически это Кристин сделала мне предложение.

Миа замерла.

— Ты… Ты ведь не делаешь мне предложения.

Он посмотрел на нее с той по-мальчишески лукавой улыбкой, перед которой она никогда не могла устоять.

— Нет. Но ты бы видела свое лицо! — Он поднес ее руки к губам и посерьезнел. — Я не смог бы заменить Кристин. Она была важной частью моей жизни. Она дала мне Бет. Но вот что я понял: мне и не нужно ее заменять. — Он опустил глаза, посмотрел на их руки. — Я любил Кристин, потому что с ней я стал чем-то большим, чем был без нее. С ней я стал счастливым. — Он поднял голову и улыбнулся. — С тобой я тоже стал счастливым.

Миа попыталась проглотить комок в горле.

— Я рада.

Он приподнял бровь.

— И все?

— И я тоже счастлива с тобой. — Она поморщилась. — Давай уже бросай второй сапог!

— Миа, быть счастливым не преступление. Ладно, ты веришь в любовь с первого взгляда?

Это был вопрос с подтекстом.

— Нет.

Он улыбнулся.

— Я тоже. Тем более что на первый взгляд ты показалась мне ненормальной.

— А ты очень напоминал дьявола. — Она провела пальцем по его эспаньолке. — Но чем дальше, тем больше она мне нравится. Рид, возможно, я уже не буду здоровой… Никогда не буду.

Его улыбка исчезла.

— Я знаю. Но давай решать проблемы по мере их поступления, хорошо? А пока думай только о том, чтобы поскорее поправиться. Мы ведь и дальше будем искать тебе донора. — Он откашлялся. — Я тебе кое-что принес. — Он сунул руку в пакет и достал оттуда настольную игру «Улика». — Я подумал, что ты захочешь поддерживать свои навыки детектива.

У Мии загорелись глаза.

— Чур, я хожу первой! И я согласна на любую фишку, кроме револьвера или ножа.

Он поставил игровое поле.

— Можешь взять себе подсвечник. И тот факт, что у тебя дырка в животе, не дает тебе права ни на какие поблажки. Если хочешь получить право первого хода — бросай кости, как и все.

Миа уже готова была решить, что убийца — полковник Мастард в библиотеке с трубкой, когда от двери раздался женский голос, заставший ее врасплох:

— Мисс Скарлетт в оранжерее, с веревкой.

У Мии глаза на лоб полезли.

— Оливия?

Рид удивился гораздо меньше, но зато, похоже, больше нервничал.

— Оливия.

Оливия подошла к кровати и сделала глубокий вдох.

— Ладно.

У Мии тут же вспыхнула погасшая было надежда.

— Что — ладно?

Оливия посмотрела на Рида.

— Ты ей ничего не сказал?

Он покачал головой.

— Я не хотел обнадеживать ее понапрасну. К тому же ты ведь сказала «нет».

— Нет, я просто не сказала «да». — Оливия посмотрела ей в глаза. — Рид позвонил мне на следующий день после того, как тебя подстрелили, и рассказал, что тебе нужно. Еще он сказал, что твоя мать отказалась проходить тест на совместимость. Ты победила, старшая сестра. Твоя семья намного хуже моей.

Миа потеряла дар речи.

— Ты готова провериться?

— Нет, я уже проверилась. Я никогда не говорю «да» сразу же. Мне нужно было собрать факты. Пройти тест. Получить отпуск.

— И что? — нетерпеливо спросил Рид.

— И вот я здесь. Я подхожу. Пересадку запланировали через неделю.

Рид облегченно выдохнул:

— Слава Богу!

Миа покачала головой.

— Почему?

— Ну не потому, что я люблю тебя. Я ведь тебя даже не знаю. — Оливия сдвинула брови. — Но я точно знаю то, чего именно ты лишилась бы, если бы я отказалась помочь. Ты коп. Хороший коп. Если тебе не пересадят почку, ты потеряешь работу, а Чикаго потеряет тебя. В моих силах не допустить этого. Значит, я не допущу.

Миа внимательно посмотрела на нее.

— Но ты мне ничего не должна.

— Я знаю. Отчасти. — На ее лицо легла тень. — С другой стороны, возможно, и должна. Но на самом деле не имеет никакого значения, должна я тебе что-то или нет. Если бы операция понадобилась любому копу из моего отдела, я бы отдала ему свою почку. Почему же не сделать это для родного по крови человека? — Она приподняла брови. — Нет, конечно, если ты не хочешь принимать в себя мой орган…

— Она хочет! — решительно вмешался Рид и взял Мию за руку. — Миа, позволь ей помочь тебе.

— Оливия, ты хорошо подумала? — Миа не могла позволить себе надеяться. Пока не могла.

Оливия пожала плечами.

— Мой врач говорит, что я вернусь к выполнению своих обязанностей через несколько месяцев. Капитан подписал мне заявление на отпуск. Я не уверена, что в другой ситуации согласилась бы.

Миа прищурилась.

— Как только ты отдашь ее мне, забрать уже не сможешь.

Оливия рассмеялась.

— Ничего страшного. — Она посерьезнела и подтянула к себе стул с другой стороны кровати. — Я хотела извиниться перед тобой. Когда мы поговорили, тогда вечером… Я была в шоке. И сбежала. И бежала, не останавливаясь, до самой Миннесоты.

— Тебе нужно было время. Я вовсе не хотела вот так на тебя все вываливать.

— Я знаю. У тебя был тяжелый день. Кстати, поздравляю с раскрытием дела Кейтса. — Она улыбнулась. — Я читала «Трибьюн». Я принципиально игнорирую «Буллетин».

Миа улыбнулась в ответ.

— Я тоже.

Но, увидев, как улыбка исчезла с лица Оливии, посерьезнела.

— Миа, прости меня. Я судила, хотя ничего не знала. Теперь я гораздо лучше все понимаю. И я очень благодарна тебе за то, что ты пыталась не дать мне почувствовать себя… отбракованной. Ты была права. Мне действительно повезло больше, чем тебе. Как жаль, что моей мамы уже нет на свете и я не могу ей этого сказать. — Она встала. — Я сниму номер в гостинице и завалюсь спать. Я отработала двойную смену, перед тем как поехать к тебе.

— Я бы предложил остановиться у нас, но мы и сами еще живем в гостинице, — извинился Рид.

— Ничего страшного. Я отдала свою медицинскую карточку твоему врачу. Он еще раз проверит нас на совместимость за неделю до операции. Тогда все и решится окончательно. Он говорит, что процедуру проведут лапароскопически — и у меня, и у тебя. Меня выпишут уже через пару дней. К Рождеству ты, возможно, тоже вернешься домой. — Она посмотрела на Рида. — Я полагаю, ты это одобряешь.

Он растроганно кивнул.

— Безусловно. Спасибо.

Оливия ушла, а Миа все смотрела ей вслед. Наконец она повернулась к Риду, и он заметил, что в глазах у нее стоят слезы.

— Ты сделал это для меня.

— Я попробовал. Я не думал, что она согласится.

— В тот день, когда мы увидели друг друга впервые, ты отдал мне свой зонтик.

Уголки его губ поползли вверх.

— Я помню.

— Сегодня ты вернул мне жизнь. По крайней мере, весьма важную ее часть.

«Но не всю», — подумала она. Больше не всю. Она теперь была не только полицейским. У нее появился кот. И ребенок. И мужчина, который смотрит на нее так, словно никогда и никуда ее не отпустит.

— Как я могу отблагодарить тебя за это?

В его темных глазах вспыхнул лукавый огонек.

— Я думаю, мы что-нибудь придумаем.

Эпилог

Воскресенье, 12 августа, 09:25

— Рид, перестань! — Миа хлопнула его по расшалившейся руке, пробравшейся туда, куда не следует. — Смотри.

— Я это и делаю, — проворчал он.

— Я имею в виду новости. Линн Поуп из «Чикаго он зе таун» посоветовала мне обязательно посмотреть утренний выпуск.

Печально вздохнув из-за того, что утренний секс, судя по всему, отменялся, Рид сел в кровати и обнял Мию за плечи. Теперь она часто прислонялась к нему, но острота ощущений от этого ничуть не уменьшилась. Как и благодарность, которую он испытывал каждый раз, когда, просыпаясь, видел ее лицо.

Она оказалась феноменальной женщиной. И хорошим полицейским. Уже через четыре месяца после операции она вернулась к выполнению своих обязанностей. В тот памятный день выхода на работу Рид смотрел, как она надевает кобуру, и страх сжимал его сердце, но он промолчал. Уже в течение первой недели она и Эйб Рейган поймали двух убийц. Теперь он каждый день смотрел, как она надевает кобуру, но страх по-прежнему оставался. Но она была хорошим полицейским и даже стала еще лучше, поскольку осознала, что смертна. Она стала осторожной. Она могла потерять слишком многое, если снова начнет рисковать. Да, теперь ей придется внимательно относиться к своему здоровью и принимать лекарства всю оставшуюся жизнь, но у нее была жизнь, и потому Оливия Сазерленд стояла первой в их списке приглашенных на Рождество.

Из Мии получилась хорошая мама, как Рид и подозревал, но он знал, что ее саму это чертовски удивило. Джереми прекрасно развивался и в последнее время полюбил футбол. Миа тренировала его для участия в играх детской лиги. Но он все равно находил время для канала «Хистори».

Миа перестала быть дочерью. Аннабель Митчелл очень рассердилась на нее за то, что Миа сказала «неправду» о Бобби, когда пыталась убедить убийцу отпустить Джереми и когда «все полицейские слышали каждое ее слово, сказанное в микрофон». Как догадывался Рид, именно последнее было настоящим грехом. Не сама по себе «ложь», но ее обнародование, которое, кстати, вовсе не вызвало жалости, несмотря на опасения Мии. Она добилась большого уважения своих коллег. Она была хорошим полицейским.

Он поцеловал Мию в макушку. И она была хорошей женой. Днем их свадьбы Бет посоветовала выбрать первый день весны, и Рид подумал, что это получилось бы очень символично. Бет считала, что Кристин одобрила бы выбор такой даты, и он согласился с дочерью.

— Что это? — спросил он, когда на экране появилась церемония какого-то награждения.

— Линн Поуп выдвинули на Премию телекомментаторов за сюжет, который она сняла о Биксби и Центре надежды. Похоже, она победила. Надеюсь, Уитон смотрит передачу у себя в камере.

— Не то чтобы мы злорадствовали по этому поводу… — добавил Рид.

Изображение на экране сменилось, теперь показывали Центр надежды — выдержки из разоблачающего сюжета, который Поуп сняла несколько месяцев назад. Биксби и Томпсону не терпелось проверить методы психотерапии, от которых отказались все уважающие себя исследователи, и они открыли Центр надежды. Дальнейшее расследование вскрыло нарушения в распределении государственных средств, а также «откаты» от представителей фармацевтических компаний, которые хотели, чтобы в Центре пользовались исключительно их медикаментами. Учителей увольняли до того, как те успевали хоть что-то заподозрить. Но потом случилось непредвиденное, и Эндрю Кейтс привлек внимание властей к делу всей жизни Биксби.

Поуп напала на след Биксби в Лондоне, где он надеялся отсидеться, пока не уляжется шумиха, поднятая делом Кейтса. А когда это произойдет, он собирался спокойно возобновить свою работу, но в результате расследования Поуп школу закрыли, а детей разместили в другие заведения.

— Я надеюсь, эти дети получат шанс начать новую жизнь, пройдя нормальную реабилитацию, — заметил Рид, когда Поуп попрощалась со зрителями.

Миа удивленно посмотрела на него.

— А я-то думала, что ты не веришь в реабилитацию.

Он пожал плечами.

— Возможно, некоторым она все-таки помогает. Келси, например, помогла.

— Но она все еще в тюрьме.

Келси в очередной раз отказали в условно-досрочном освобождении.

Рид обнял Мию и прижал к себе.

— Возможно, в следующий раз…

— Возможно. — Миа стряхнула с себя мрачное настроение и вылезла из кровати. — Но сегодня не время грустить. Вставай и одевайся, Соллидей. Я не могу опаздывать. — Он не только не встал, но и перекатился на бок, чтобы удобнее было смотреть, как она одевается. — Рид, поторопись! Ты ведь знаешь, сколько времени у тебя уходит только на то, чтобы выбрать обувь.

— Обувь — важный аксессуар. Ты ведь не наденешь ботинки в церковь? Ну, пожалуйста!

— Нет, я купила вот это. — Скорчив гримасу, она подняла пару сексуальных сандалий на убийственных каблуках. — У меня будут болеть ноги, и все ради ребенка, который этого даже не вспомнит.

— Я уверен, что ты напомнишь ей об этом, как только она подрастет, — возразил Рид, выбирая костюм. — Миа, ты же не каждый день становишься крестной матерью. Сцепи зубы и надень нормальную обувь.

Миа взяла с комода фотографию. Младенец был сморщенный, но для Мии девочка была настоящей красавицей. Фейт Бьюкенен, ребенок Дейны. Она станет тетей Мией еще для одного младенца. Но это не страшно, потому что для Джереми она будет мамой. Он не называл ее так, но скоро назовет. Она не знала, как отреагирует, когда впервые услышит от него это слово. Наверное, точно так же, как и в тот раз, когда Рид впервые сказал, что любит ее, а значит, расплачется, словно ребенок.

— Миа! Ты что, весь день перед зеркалом стоять собираешься? Мне нужна твоя помощь.

Она смутилась, не заметив, что пристально всматривается в свое отражение в зеркале. Поставив фотографию на комод, она быстро застегнула Риду все пуговицы, до самого воротника, завязала галстук и закрепила его булавкой.

— И как ты жил до меня?

Он поцеловал ее в кончик носа.

— У меня гораздо больше времени уходило на то, чтобы одеться. Плюс я ел хот-доги без горчицы и спал один. — Он широко улыбнулся. — Качество моей жизни с тех пор значительно улучшилось.

Она не смогла не рассмеяться.

— И моей тоже.

Об авторе

Карен Роуз, обладательница премии RITA Awards, всегда любила книги. В детстве ее лучшими подружками были Джо Марш из «Маленьких женщин» и Нэнси Дрю. К миру детективных загадок и ужаса она приобщилась в нежном восьмилетием возрасте, когда случайно прочитала рассказ Э. По «Колодец и маятник» и долгие годы после этого боялась спать, что многое объясняет…

После окончания химико-технологического факультета Университета Мэриленда Карен вышла замуж за парня, с которым встречалась еще в старших классах школы. Она стала писать, когда в ее воображении неожиданно начали появляться персонажи, категорически не желавшие убираться обратно. Теперь она любит пугать других, да так, чтобы они не могли заснуть! Она живет в солнечной Флориде вместе с мужем и дочерьми.

Карен пришла в неописуемый восторг, когда в 2005 году ей вручили высшую награду Общества американских писателей любовных романов — премию RITA Awards в номинации «Лучший романтический детектив» за работу «Я слежу за тобой» (I’m Watching You (Warner Books, 2004)).

Посетите веб-сайт Карен Роуз по адресу www.karenrosebooks.com и получите больше информации о Карен, ее книгах и предстоящих событиях. Она любит получать отзывы от читателей, так что, пожалуйста, пишите ей на адрес karen@karenrosebooks.com.

Каспер

я говорила что живу с призраком

назовем ее каспер

она следует за мной

каждый день парит у меня над кроватью когда я просыпаюсь

сидит в мыльнице в душевой

взгромождается над зеркалом в спальне

глядит на меня

ее глаза мои глаза ее глаза

она украла мои глаза

мой нос мой подбородок

мой папа это он предложил ей войти

пригласил пожить у нас

подкупил ее обещаниями о навсегда

иногда когда он смотрит на меня

то вздрагивает

словно видит ее

хотя это всего лишь я

и я готова держать пари что он хочет

махнуться нами пусть и на один лишь день

легенда гласит что каспер была идеальной

идеальная жена идеальная мать

идеальная женщина

одной рукой писала стихи

другой вышивала крестиком

Донна Рид эта курица не имела недостатков

и именно поэтому он вздрагивает

потому что у меня они есть я не идеальна

я не разбираюсь в геометрии

я все время путаю

вышивку крестиком и крестики-нолики

я всего лишь доппельгангер

напоминание миру о лучшей версии которая когда-то

порхала по жизни моего отца

почти невидимая

ее глаза более синие более яркие

с каждым днем мои немного бледнеют

с каждым днем моя цель менее бесспорная

пока я не задаюсь вопросом кто призрак

а кто просто заслуживает лучшего

Кристи Кэррингтон

2006

Примечания

1

Здесь идет речь о телеигре (ведущий — Монти Холл), суть которой состоит в том, что игрокам предлагается открыть одну из трех дверей. За одной дверью находится автомобиль, за двумя другими — козы. После того как игрок сделает выбор, ведущий открывает дверь с козой и предлагает игроку подумать еще раз. С точки зрения теории вероятностей игроку выгоднее изменить свой выбор, так как в этом случае его шанс на победу увеличивается вдвое.

2

В парапсихологии и научной фантастике — призрачный двойник.

3

Шуточное рифмованное стихотворение, основанное на обыгрывании бессмыслицы.

4

Этот сборник стихов Ч. Буковски на русский язык не переводился. В оригинале название звучит как Love Is a Dog from Hell.

Content

Карен Роуз
«Посчитай до десяти»

Благодарности

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Эпилог

Об авторе

Каспер

Примечания