Дмитрий Александрович Подымаев

Хроника «Персифаля»: Пришествие

0. Предисловие

В этом году в городе Глазго, что находится на территории старой Британии, весна выдалась не самая лучшая. Да и как этот период можно было назвать весной, если учесть тот факт, что по календарю на улице стоял месяц апрель, а на обочинах тротуаров все еще лежали серые снежные сугробы? Благо, они уже начинали таять, разливаясь маленькими ручейками и лужами на тротуарах дорог. По асфальту сновали десятки людей, каждый из которых торопился по своим делам: кто-то опаздывал на работу, кто-то вел полусонных детишек в школу или в детский сад, кто-то со всех ног бежал к остановке, от которой уже отходил, а точнее, отлетал аэроавтобус — огромная белая машина на антигравитационной подушке, формой корпуса напоминающая четырехугольную призму. С каждой минутой Глазго оживал. Проспекты и улицы наполнялись светом витрин магазинов, звуками клаксонов и ревом двигателей аэромашин, на огромных скоростях носящихся по аэротрассам в нескольких метрах над уровнем земли, а также звуками голосов граждан, общающихся друг с другом на самые различные темы — от обсуждения уровня своей зарплаты до результатов вчерашнего спортивного матча. Город потихоньку просыпался.

Из потока машин в воздухе вырвалась неуклюжая громада аэроавтобуса, которая медленно направилась к стальному каркасу остановки, что находилась на земле. Машина, управляемая виртуальным интеллектом, или сокращенно ВИ, затормозила, выровняла свой полет, и, зависнув напротив остановки в воздухе, распахнула створчатые двери.

— Транспорт прибыл на Площадь Единства, — сообщил приятный женский голос виртуального интеллекта машины, тем самым приглашая пассажиров сойти на землю.

Из нескольких десятков пассажиров аэроавтобуса на данной остановке сошел только один мужчина средних лет в черной куртке и кепке, из-под которой были видны черные волосы, в рядах которых местами виднелись редкие белые волоски. Этого мужчину звали Хоэнхаймом Джарвисом. Мужчина-терран ступил на землю, и быстро растворился в толпе обыкновенных людей, движущихся по улице. Почему обыкновенных? Потому что сам господин Хоэнхайм был далеко необыкновенным человеком. Дело в том, что под его черной курткой был одет белый китель генерала ВКС Земли, в котором Джарвис никогда не появлялся в общественных местах. Ну не любил этот человек излишнего внимания к своей персоне, не любил, когда на него смотрели как на какое-то божество и тыкали пальцами, едва завидев его фигуру. Другой вояка был бы только рад подобной реакции гражданских по отношению к себе, но только не Джарвис. Кстати, будет не лишним сказать, что благодаря этой особенности своего характера господина Хоэнхайма глубоко уважали как совсем «зеленая» солдатня, так и верхушка армии, включая главнокомандующего ВКС Земли Михаила Волкова, прочащего генералу блестящую военную карьеру, и, возможно, становление главой армии в будущем.

Джарвис вырвался из людского потока и пошел в сторону центра площади, в котором был установлен памятник Единства, и пускай две исполинские статуи были видны еще из окна аэроавтобуса, генералу хотелось увидеть их поближе. Подойдя к ним почти вплотную, Джарвис стал их внимательно рассматривать: каменная фигура террана, облаченная в боевую броню восьмилетней давности и на гранитном лице которой играла улыбка, пожимала трехпалую руку арктоса, представителя внеземной цивилизации, лицом и строением тела чем-то отдаленно напоминающего помесь собаки и ящерицы; голову пришельца венчали пять тонких загнутых назад рогов, один из которых рос на макушке, два других торчали из висков и еще два из затылка.

Рука стареющего генерала скользнула в карман куртки и спустя пару секунд извлекла оттуда маленький медальон в виде щита, внутри которого была фотография женщины лет тридцати пяти с темными волосами и глазами орехового цвета. Джарвис легко улыбнулся, глядя на маленькую фотографию. Будь сейчас рядом с ним Алана, его жена, умершая пять лет назад, то она ни за какие коврижки не ушла бы от этого памятника и разглядывала каменные изваяния воинов до позднего вечера. Уж очень любила его покойная супруга статуи, которыми был заставлен весь их дом, и картины, занимающие все свободное пространство на стенах их семейного гнездышка, и эта самая странная любовь к искусству появилась и у Джарвиса, но немного другая. Своим любимым жанром стареющий генерал, в отличии от своей жены, обожавшей пейзажи, избрал батальный жанр, посему в его хендкоме — миниатюрном компьютере, закрепленном на его руке и одевающемся подобно наручи — пестрели картинки с изображениями боевых сцен. Подержав медальон в руке еще пару минут, Джарвис убрал его обратно в карман.

Что-то необычное привлекло внимание Хоэнхайма, и, оторвав взгляд светло-голубых глаз от двух исполинских изваяний человека и арктоса, он взглянул на предмет своего интереса — это были двое арктосов, мужчина и женщина. Джарвис решил понаблюдать за ними: мужчина-арктос, сильно смахивающий на своего каменного собрата за исключением количества рогов (их у него было только три), нежно обнимал за талию женщину, имевшую плавные черты тела и лица, нежели ее кавалер — оба неотрывно смотрели на статуи.

Внезапно Хоэнхайм заметил, как по щеке женщины-арктоса покатилась слеза, а ее плечи мелко задрожали.

— Что с тобой? — спросил ее супруг.

— Восемь лет, Арфеус, — женщина вытерла слезинку изящной трехпалой ручкой, — моего отца нет уже восемь лет… А все из-за ошибки Консулата. — Она снова всхлипнула, и Арфеус прижал ее к себе, стараясь успокоить супругу.

Хоэнхайм отследил направление взгляда женщины — она смотрела на небольшую табличку, установленную напротив статуй. Надпись, выполненная на ней позолотой, гласила: «Посвящается солдатам Терранской Федерации и легионерам Арктосской Милитократии, погибшим в годы Первой Космической Войны».

— Война, начавшаяся с ничего, — произнесла женщина, поднимая взгляд с таблички на каменную фигуру собрата.

Джарвис, стоявший сзади и слышавший ее слова, печально вздохнул. Секунду спустя в его памяти начали всплывать образы восьмилетней давности.

Террано-арктосская, или просто Первая Космическая, началась с основания «Теневыми клинками», преступным синдикатом людей, своей базы в системе Менкент в созвездии Кентавра в 2341 году. Спустя пару месяцев на радарах «Клинков» появились сигнатуры неопознанных кораблей. Посчитав, что силы Совета вычислили их, флот синдиката открыл огонь по неопознанным кораблям, которыми оказалась разведывательная флотилия арктосов. В результате битвы флот «Клинков» был уничтожен, а база разрушена. Через неделю флотилия ВКС, узнавшая о месте нахождения базы синдиката, прибыла в Менкент и тоже была атакована неизвестными кораблями. Понеся большие потери, человеческая флотилия отступила. После этой самой битвы арктосы, посчитавшие людей потенциальной угрозой для себя, начали массовое продвижение своих войск на территорию Совета, в основном атакуя только военизированные планеты, не обращая внимания на планеты-колонии. Военные флотилии Совета всеми возможными силами старались остановить продвижение вражеских кораблей вглубь своего сектора, но флоты арктосов, большую часть которых составляли крейсеры класса «Центурион», с легкостью сминали строи человеческих кораблей и продвигались дальше. Не прошло и пяти месяцев как флотилии Милитократии достигли окраин Солнечной системы, где завязалась самая жестокая битва, участие в которой принял и Джарвис, в то время командующий фрегатом «Король Артур». Тогда его фрегат был в составе флотилии «Алых Рыцарей», которой командовал старый друг Джарвиса Гордон Персифаль со своего дредноута «Сокрушитель». Во время атаки арктосского крейсера «Король Артур» был сильно поврежден выстрелом вражеского корабля, в результате чего стал представлять легкую мишень для истребителей противника. Гордон, не желающий видеть гибель друга, прикрыл фрегат корпусом дредноута и продолжал руководить войсками своей флотилии до тех пор, пока ультра-рельсотроны арктосских крейсеров не пробили броню корабля Гордона в области реактора, после чего дредноут прекратил свое существование, исчезнув в пламени взрыва. И именно в этот момент случилось то, что изменило ход всей битвы. Как только корабли арктосов достигли орбиты Марса, гиперпространство разорвалось десятками вспышек, на местах которых стали появляться корабли, кардинально отличающиеся формами корпусов и вооружением от кораблей Милитократии. К удивлению сражающихся друг с другом людей и арктосов, новые корабли стали закрывать собой корабли Совета и всячески препятствовать ведению огня по ним. Когда стрельба полностью прекратилась, по голографической связи с людьми и арктосами связались представители еще двух разумных рас, входящих в состав так называемых Единых Рас — сайлокианцы и плойтарийцы, приказавшие войскам Милитократии немедленно капитулировать с территорий человеческого сектора. Испугавшись битвы сразу с тремя флотами, арктосы немедленно побросали свои позиции в человеческом секторе и вернулись в свою часть изученного космоса. Спустя месяц люди подписали мирный договор со своими бывшими врагами и под покровительством сайлокианцев вошли в состав Единых Рас. Арктосы, признавшие свою неправоту и неправильность начатой ими войны, предоставили терранам часть своих разработок, в числе которых были чертежи кораблей и оружия, а также формула создания тетрасплава — сверхпрочного сплава, в основном применяемого для создания корабельной брони, но немного позже тетрасплав стали применять и в других отраслях. Так и закончилась «война, начавшаяся с ничего».

Выйдя из омута воспоминаний, Хоэнхайм обнаружил, что парочка арктосов уже давно растворилась в толпе, и что он остался в одиночестве. Поняв, что уже ничего интересного не произойдет, Джарвис неторопливым шагом направился к выходу с площади. Двигаясь по дорожке, вымощенной кирпичом, господин Хоэнхайм украдкой поглядывал на людей, шедших либо на него, либо рядом с ним.

— Такие безмятежные, спокойные. Будто и не было никакой войны с арктосами. И этого печального праздника, что был вчера, тоже не было, — думал про себя генерал, обходя пару с коляской, в которой спал ребенок. — Наверно так и должно быть, ведь думать о прошлом и о том, что мы сделали тогда — это часть работы необыкновенных людей, таких людей, как я.

Вдруг чья-то маленькая ручонка влезла ему в карман, и, нащупав там медальон в форме щита, рванулась назад вместе со своей добычей. Как жаль, что карманник не знал, с кем связался. Несмотря на солидный возраст, Джарвис с ловкостью двадцатилетнего парня выбросил свою руку назад, и его кисть стальным захватом сомкнулась на запястье вора. Не желая выворачивать руку карманнику сразу, по крайней мере не до того момента, когда генерал заглянет неудачливому воришке в глаза, Хоэнхайм с силой рванул свою руку вперед и удивленно уставился на того кто покусился на самое дорогое, что у него осталось от супруги.

Вором-неудачником оказался совсем еще сопливый парнишка. Навскидку мальчонке было около восьми лет, одет незадачливый преступник был в старые рваные джинсы и серую изношенную курточку с капюшоном, из-под которого были видны не стриженные черные, как у Джарвиса в молодости, волосы и серые глаза, лицо пацана было испачкано в грязи. Переведя взгляд с лица парнишки на его руку, генерал обнаружил свой медальон в его кулачке.

— Поганец сопливый! — услышал Джарвис позади себя гневный возглас мужчины-террана, шедшего за ним. — Вчера такой же оборванец стащил у меня кошелек, хорошо, он был пустой. Господин, вам помочь отвести его в участок?

При слове «участок» Хоэнхайм заметил, как на лице парнишки мелькнула тень страха.

— Благодарю за помощь, но я сам с ним разберусь, — спокойно произнес генерал, незаметно подмигнув перепуганному парнишке.

Мужчина пожал плечами и двинулся дальше по своим делам. Проводив его взглядом, Хоэнхайм перевел свой взгляд обратно на парнишку, тот в свою очередь непонимающе глядел на генерала серыми глазами.

— Зачем он тебе понадобился? — спросил его Джарвис, кивком головы указав на медальон.

— Хотел отдать в ломбард, очень есть хочется, — спокойно ответил парнишка, хотя сам Джарвис рассчитывал увидеть слезы на его лице.

— Ты, как я понял, бездомный, да?

— Нет, я детдомовский.

— Тебя воспитатели заставляют воровать?

— Нет, я убежал оттуда и теперь живу на улице.

— И сколько ты живешь на улице? — поинтересовался Джарвис.

— Второй месяц.

Джарвис вопросительно посмотрел на ребенка — ему просто было сложно поверить в то, что этот парнишка прожил на улице целых два месяца, промышляя мелким воровством, но какое-то странное чувство внутри заставляло его верить словам мальца.

— А почему ты оказался в детдоме? — спросил его генерал.

— Меня подбросили на его порог, когда я был совсем маленьким, — ответил паренек, опустив взгляд — казалось, что сейчас он точно заплачет.

Джарвис горько вздохнул. Этот мальчишка стал еще одной жертвой войны, которых на улицах было полно. Родители некоторых детей так и не вернулись с поля битвы, оставив своих чад на попечение родственников, которые тем абсолютно были безразличны, в результате чего детишек сплавляли в детские дома, из которых детвора сбегала в поисках лучшей жизни, и этот сероглазый серьезный парнишка не был исключением. Еще одна несчастная жертва несправедливой войны, абсолютно никому не нужная.

Внезапно в голове Джарвиса появилась довольно-таки странная мысль — а почему бы не взять этого мальчишку к себе в качестве приемного сына? Зачем оставлять его на улице на произвол судьбы, пусть даже генерал отдаст ему все содержимое своего кошелька, когда можно его усыновить и воспитать из беспризорника образцового члена общества, а, может быть, если он того захочет, и солдата ВКС.

— Слушай, парень, ты говорил, что хочешь есть. — Паренек согласно кивнул. — А как ты смотришь на то чтобы прийти ко мне домой и поесть чего-нибудь?

— Я не против. Идем.

Они неторопливо пошли в сторону остановки для аэроавтобусов, находящейся совсем рядом с выходом с Площади Единства. Когда летающая машина приземлилась для поднятия пассажиров на борт, Джарвис пропустил паренька вперед, и, расплатившись с пилотом за них обоих, сел рядом с ним у окна.

— Как тебя зовут, малец? — спросил парнишку Хоэнхайм, на что тот тут же дал ответ.

— Винсент Зейн.

Ничего себе совпадение, подумал про себя генерал. Парнишку звали точь-в-точь как главного героя фильма «Последний выстрел», который, кстати, был командиром спецподразделения ВКС, воевавшего на Аэне в годы Первой Космической, где весь отряд и погиб. Может, прототипом героя кино был родственник Винсента? А что, все вполне возможно.

— А как вас зовут, господин? — голосок мальчика вырвал генерала из раздумий.

— Зови меня Хоэнхаймом, если хочешь, просто Джарвисом, — с легкой улыбкой на лице сказал Хоэнхайм.

— Джарвис, я знаю эту дорогу, — заговорил мальчик и настороженно посмотрел на мужчину, — мы ведь не в участок едем, правда?

Хоэнхайм негромко хохотнул, прикрыв рот ладонью, и, глядя парнишке в глаза, почти по-отцовски произнес:

— Я никогда никому не врал, и тебе я тоже не собираюсь врать. Просто запомни это, Винсент, просто запомни.

1. То, о чем никто не должен знать

Прошло одиннадцать лет.

Пустое черное пространство космоса со светящимися блестками звезд в системе Ботейн, что находится в созвездии Овна, озарила слабая сине-зеленая вспышка, за которой последовали еще две более ярких. Наконец последняя, четвертая, вспышка угасла и на ее месте появилась изящная фигура корпуса корабля ВКС. Двигатели машины полыхнули синим пламенем, и корабль постепенно набирая скорость, полетел к одной из планет звездной системы, поверхность которой слабо освещали лучи местного солнца. Если судить по размерам, вооружению и конструкции корпуса, то судно являлось типичным представителем человеческих фрегатов пятого поколения. Корабль имел всего триста метров длины корпуса с интересной окраской — белый в красную полосу. Две пары двигателей с правого и левого борта, четыре автоматических мелкокалиберных орудия на носу и еще два позади мостика, а также орудие главного калибра, в данный момент спрятанное внутри корпуса — таковым был «Персифаль», корабль, названный так в честь героя Первой Космической войны Гордона Персифаля.

— Ну, вроде все спокойно, — тихо, чтобы никто не услышал, проговорил Николай, разглядывая звездное пространство впереди корабля через смотровое стекло и изредка косясь на панель с приборами.

Николай Орлов, которого члены экипажа называли Акселем за его армейские увлечения паркуром, молодой человек двадцати трех лет приятной внешности и просто первый пилот данного корабля, отвел взгляд карих глаз от созерцания полотна космоса и стал рассматривать показания бортовых приборов. Но вскоре это занятие ему надоело, и он снова вернулся к рассматриванию космического пейзажа. Внезапно Орлов обнаружил, что корабль летит не в том направлении, в каком планировалось изначально, поэтому Николай вновь стал разглядывать показания приборов. К его радости, ничего серьезного после выхода из пространства конвертирования не произошло, разве что небольшое отклонение от курса в одну световую секунду. Николай облегченно выдохнул, и, поправив фуражку, откинулся на спинку кресла — в данном случае будь ты хоть личным пилотом Главнокомандующего, а не лучшим выпускником летной академии на Земле, но подобная погрешность в расчетах скачка была вполне допустимой. Николай потянулся, потер затекшую шею, и, взявшись за рычаги управления, установленные по бокам от его кресла, негромко позвал:

— Вита, ты тут?

Экран голопроектора, установленного справа от кресла пилота, загорелся синеватым светом, потом из него ударил яркий луч света, который в свою очередь стал принимать очертания человеческой фигуры. Наконец, когда свет исчез, перед лицом Николая появилась миниатюрная фигурка темноволосой женщины с глазами орехового цвета, облаченная в белый пиджачок и брюки — ну вылитая госпожа Джарвис, фотографию которой Николай видел в медальоне генерала. Хотя чего ему удивляться, ведь аватаром данного ИИ стала покойная жена генерала, правда, более молодая, чем на фотографии.

— Как видишь, — произнесла она звонким голоском, не спуская глаз с пилота. — Кстати, хочу тебя поздравить — тебе и в этот раз повезло никого не укокошить во время прыжка.

— А ты, я смотрю, остра на язык, как и раньше, — бросил Николай и добавил. — Ты не будешь против, если я дальше поведу корабль?

— Как пожелаете, господин первый пилот, передаю управление фрегатом в ваши руки, — с улыбкой на голографическом лице произнесла Вита, и Николай почувствовал, как рычаги управления стали более податливыми, а вскоре совсем обмякли — Вита полностью отдала ему контроль над кораблем.

Распределив энергию ядра на каждый двигатель и стабилизировав их работу, Николай выровнял полет корабля и развернул нос фрегата на тридцать с половиной градусов, направляя его к Гарде — планете-пустыне с редкими стайками облачков, которые можно было разглядеть через смотровое стекло мостика.

К удивлению Орлова Вита, которую обычно было невозможно заставить прекратить прикалываться над ним, сейчас молча глядела со своего импровизированного пьедестала на поверхность планеты-пустыни. Задумалась о смысле своей жизни в виде программы? Николай еще в годы учебы в академии слышал, что некоторые через чур навороченные ИИ, к числу которых относилась Вита, временами начинали философствовать на тему своего предназначения как самые настоящие люди, в результате чего некоторые умные дяденьки из правительства ввели ограничения на создание подобных программ, опасаясь «восстания машин». Орлов бросил секундный взгляд на голографическую фигурку ИИ, на что тот никак не отреагировал. Чувствуя, что он дико пожалеет об этом, Николай решил завязать с ней разговор.

— Как там экипаж? — решил для начала спросить он.

— В полном порядке, — внезапно оживилась Вита, повернувшись лицом к нему, — Винсент и остальные готовятся к высадке на Гарду в качестве эскорта для генерала и его гостей.

— А что гости? — спросил Николай, на что Вита не смогла ответить сразу, очевидно, не совсем поняв суть заданного ей вопроса. — Ну что они делают? — решил пояснить Николай.

— Да ничего особенного, — пожала она плечиками, — один разговаривает со всеми членами экипажа, а второй закрылся в своей каюте и никому не показывается на глаза вот уже третий час. Такое впечатление, будто этот арктос втихаря строчит и отправляет донесения в Магистрат по защищенному каналу.

— Да уж, Лантеус тот еще жук, — произнес Николай с ярко выраженным недовольством в адрес этого самого Лантеуса. — Мне эта зеленая рогатая морда с вечно бегающими глазами сразу не понравилась. Кстати, ты заметила, что он похож на собаку даже больше, чем другие арктосы?

— Вообще-то арктосы похожи на безносых гуманоидов с сильно вытянутыми лицами, покрытыми серо-зеленой кожей и с рогами на голове, число которых меняется с возрастом особи, — решила уточнить Вита.

— Но все равно в нем есть что-то от собаки, псиной так и тащит.

— А что ты думаешь о втором?

— О Сириусе? — переспросил Николай, на что фигурка Виты кивнула.

«Интересный вопрос ты задала, Вита», — подумал про себя Николай. Если сказать честно, без всяких уловок и тому подобного, то о Сириусе Наве, впрочем, как и о Лантеусе, Николай знал слишком мало, так как они оба были служителями Магистрата, а Магистрат умел хранить биографии своих подчиненных в строжайшем секрете. Единственным, кто достаточно хорошо знал Сириуса, был Зейн, со слов которого Сириус представлялся достаточно приятным человеком, точнее, сайлокианцем. Посылать Виту через весь корабль к десантному отсеку за ответами к Зейну показалось как-то невежливо, ведь она была очень чувствительной машиной в плане эмоций, а не управления, как «Персифаль», поэтому Николай решил рассказать ей сам.

— А что я могу сказать о Сириусе? — сказал он. — Из всех служителей Магистрата, которых я знаю, он является самым нормальным мужиком.

— Это потому, что он выглядит как человек, за исключением способности трансформировать строение своих зрачков? — как бы невзначай спросила Вита.

— Это ты к чему сейчас спросила?

— Просто у меня сложилось такое впечатление, будто ты не любишь арктосов только из-за их непохожести на людей.

— Ты неправильно меня поняла, я говорил только за Лантеуса. — Николай решил сменить тему разговора, чтобы избежать новой порции подколов со стороны ИИ. — Не напомнишь мне, зачем мы сюда вообще прилетели?

— С охотой освежу тебе память, — Вита откашлялась и заговорила серьезным, совсем не свойственным ей голосом. — Нас вызвала доктор-археолог Лира Мейсон с просьбой помочь вывезти с планеты некий груз, представляющий большую археологическую ценность.

Дожили, блин! — подумал про себя Николай. Сначала, когда он только поступил на службу на «Персифаль», его, а вместе с ним и всю команду корабля, отправляли либо на миротворческие задания, либо на зачистку пиратских баз от их обитателей. А что сейчас? — без зазрения совести отправляют на задания в должности курьера типа «слетай туда-то, привези то-то». Рутина.

— Не припомню, чтобы военные корабли Федерации превратились в службу доставки и стали заниматься перевозкой археологических грузов, — недовольно пробубнил Орлов, после чего перевел взгляд на Виту. — А может весь этот треп про раскопки — прикрытие? Что если мы вывозим трехкилотонную ядерную бомбу, оставленную там еще с войны, во времена которой эта планета была арктосской колонией?

— Тогда у нас будут проблемы, ведь один представитель Милитократии уже есть на борту.

— Не могу не согласиться.

По корпусу «Персифаля» прошлась легкая дрожь, что свидетельствовало о входе корабля в верхние слои атмосферы Гарды.

— Хотя, даже если моя догадка насчет бомбы — правда, то наши ребята быстро со всем разберутся.

— Мне показалось, или ты вскользь упомянул Зейна? — поинтересовалась Вита.

— Так точно, — кивнул Николай — ему нравилось, когда догадливый ИИ мог фактически читать его мысли. — С такими солдатами, как Зейн, можно вообще ни о чем не париться, они всегда выполняют задания без изъянов.

Голографическая фигурка Виты перевела внимательный взгляд глаз орехового цвета куда-то за пределы мостика. Последовав ее примеру, Николай заметил на поверхности планеты несколько стальных корпусов зданий археологической базы, которые ярко блестели в лучах утренней звезды. Разглядев среди небольших зданий посадочную платформу, Николай плавно приподнял и опустил рычаги управления, заводя корабль на посадку.

— Сообщи группе высадки о прибытии в пункт назначения, — попросил Николай Виту.

ИИ быстро пару раз кивнул и исчез с экрана голопроектора яркой вспышкой света, а Николай продолжил вести корабль к месту посадки, негромко посмеиваясь над выражением лица Лантеуса, если на планете и вправду найдется случайно оставленная термоядерная боеголовка. Хотя нет, пусть там не окажется никаких сюрпризов, спокойнее будет.

* * *

С момента приземления «Персифаля» на археологической базе прошло уже три часа, а разгрузка провианта, материалов и патронов для легких орудий класса земля-воздух и не думала завершаться. Работники базы, а так же члены инженерного и моторного отсеков фрегата сновали туда и обратно, таская ящики со всем необходимым с корабля в сторону небольших зданий-хранилищ. В спешке некоторые ящики падали на землю, и тогда среди рабочих начинали вспыхивать конфликтные ситуации в отношении криворукости некоторых индивидов. Вот как сейчас, например, — один из работников базы, споткнувшись об один из заправочных шлангов, присоединенного к борту фрегата, уронил на землю ящик с боеприпасами, посему тут же стал объектом для нападок со стороны механиков корабля.

— Ну ты полегче с оружейкой, не дрова везешь, — сделал ему замечание один из механиков корабля, здоровый широкоплечий брюнет.

— Я с четырех утра на ногах, хреначу в поте лица в отличие от некоторых, — огрызнулся тот.

— Мы тоже, знаешь ли, не водку хлещем на работе.

— Поговорить хочешь?

— А давай поговорим.

Внезапно между двумя спорщиками, словно из-под земли, появилась фигура девятнадцатилетнего парня в боевой броне последней модели.

— Норберт, — обратился парень к корабельному механику, — успокойся, с каждым бывает, в этом ничего такого нет.

— Твоя правда, Оруженосец, погорячился, — согласно кивнул механик и отошел обратно к кораблю.

Увидев, что конфликт исчерпан, парень неторопливо вернулся туда, откуда он прибежал разнимать механиков — на несколько уже пустых ящиков, из которых он соорудил подобие лавочки, на которой лежал разобранный пистолет ПХ-27, или в простонародье «Шило».

Винсент Зейн, а этим самым парнем в броне был именно он, негромко вздохнул, вдыхая свежий утренний воздух. За эти одиннадцать лет, что он прожил вместе с генералом Хоэнхаймом, Винсент сильно изменился. Из маленького запуганного пацана он превратился в рослого крепкого телом и духом парня. Рваную старую одежку он сменил на боевую броню кирпичного цвета с карбоновыми накладками, слабенькое мальчишеское тело превратилось в настоящее оружие из плоти и крови, прекрасно сочетающееся с другими видами оружия, созданного руками человека, длинные растрепанные волосы были по-армейски коротко пострижены. Единственное, что не изменилось в этом человеке с первой встречи с Джарвисом, это были его глаза, правда теперь они смотрели на мир немного иначе — в них не было того страха, что был одиннадцать лет назад.

Посидев еще немного на импровизированной скамейке, Зейн решил заняться тем, чем занимался до конфликта. Разложив все детали по порядку, парень быстренько собрал пистолет и зарядил оружие электрическими зарядами, но, подумав еще немного, все-таки вставил в магазин один боевой патрон — мало ли что может случиться.

— Быстро ты справился и с пистолетом, и с этими ребятами, Винсент.

Винсент поднял взгляд своих серых глаз на двух своих сослуживцев — парня и девушку, появившихся из ниоткуда.

— Спасибо, Хита, стараюсь понемногу, — коротко улыбнулся ей Винсент, после чего немного подвинулся в сторонку и, указав рукой на еще два ящика рядом с собой, произнес. — Садитесь, ребята.

— Вот это по-нашему, Зейн. — довольно сказал Аншель, плюхнувшись на ящик рядом с Хитоми.

— О чем речь, Кимбольт? — добродушно улыбнулся другу Зейн.

Теперь, когда друзья ушли с линии слепящих солнечных лучей, Винсент смог их как следует рассмотреть. Первой, на кого он посмотрел, была Хитоми Сагара, впрочем, это было неудивительно, ведь Хитоми обладала довольно-таки привлекательной внешностью: высокая, правда, чуть пониже Зейна, стройная девушка с округлостями в правильных местах, она имела длинные волосы каштанового цвета, которые она по привычке завязывала в хвост, и выразительные глаза изумрудного оттенка. В восемнадцать лет эта неопасная с виду девушка пошла в армию, где была самым лучшим снайпером в своем призыве, а спустя полгода после службы в армии она вступила в отряд элитных снайперов специального назначения «Глаз сокола», где проработала полтора года, потом Хитоми перевелась на «Персифаль», где служит уже как год. Что касается ее характера, то Хитоми всегда была приветливой, но с мужчинами вела себя достаточно холодно — в этом проявлялась черта ее матери-русской, вышедшей замуж за англичанина с японскими корнями.

Что касается Аншеля, крепкого парня с коротко стриженными русыми волосами и на голову обгоняющего Зейна в росте, то в его жизни не было таких головокружительных взлетов, как у Сагары. Сам он происходил из бедной французской семьи. Закончив школу, Кимбольт отправился служить в ВКС только ради того, чтобы заработать побольше денег на операцию матери (отец умер еще в Первую Космическую), но не успел накопить нужную сумму — мать умерла, а он так и остался служить в войсках, ибо ничего кроме военной службы делать не умел. Через два года служения в рядах простой пехоты на одной из военных планет человеческого сектора его отыскал и взял к себе на корабль Джарвис, чему Аншель был несказанно рад.

— Ну чего притихли? — голос Аншеля вырвал Винсента из воспоминаний.

— Да так, — негромко отозвалась Сагара, глядя в сторону огромного старинного здания на самом краю базы, — вид тут красивый.

— Агась. — кивнул Зейн. — А вы откуда пришли?

— Да вон там, рядом с турелью стояли, дежурили. — Аншель указал пальцем куда-то за жилой домик, из-за которого выглядывал ствол зенитного орудия.

Двое работников базы снова сошлись с обслуживающим персоналом фрегата, и Зейн снова сорвался со своего места, чтобы разнять их. Уладив еще один конфликт, Винсент занял свое место рядом с друзьями.

— Народ тут какой-то странный, — задумчиво произнес он, приложив руку к подбородку и глядя вслед удаляющимся грузчикам. — Огрызаются все время, смотрят как-то зло на наших, на драку нарываются.

— Согласна с тобой, — кивнула Хитоми, — я-то представляла археологов этакими интеллигентами в очках и с инструментами для раскопок, но чтобы они были такими агрессивными — никогда.

— А чего вы удивляетесь? — подключился к ним Кимбольт. — Сами видите, что у них база в неблагополучном секторе расположена.

— Как понять? — удивился Зейн.

— Так тут неделю назад на радарах кершанитские корабли засекали, судя по всему, работорговцы, — рассказал Кимбольт, но увидев непонимание на лицах друзей, решил пояснить откуда он это узнал. — Подслушал я один разговор.

— Н-да, — протянул Винсент, не сводя взгляда с Кимбольта, — с такой тягой к шпионажу, как у тебя, Ким, прямая тебе дорога в Магистрат.

— А я перед высадкой заходила к Николаю, он говорил, что на подлете к планете у него все приборы на дисплее взбесились, а потом заработали как раньше, — сообщила еще одну новость Хитоми.

— Может Вита решила так подшутить? — предположил Зейн, на что Хитоми отрицательно покачала головой. Вспомнив о Николае, Винсент решил спросить Сагару, мол, чего пилот никак не спускается к ним.

— Не хочет пересекаться с Лантеусом, — девушка-снайпер резко тряхнула головой и добавила. — Прекрасно его понимаю, как сама вспомню этот взгляд, так и хочется выпустить весь завтрак на воздух.

— Это точно, — поддержал девушку Кимбольт, — как будто у него вместо глаз две буровые установки, которые он постоянно держит включенными.

Друзья замолчали, и, чтобы как-то отвлечь себя от воспоминаний о Лантеусе и их дальнейшем сотрудничестве с ним, стали разглядывать громаду древнего здания. По сравнению со строениями археологов оно было просто колоссом, но даже при колоссальности своей конструкции оно имело какой-то странный завораживающий вид. Хотя чего может быть завораживающего в здоровенной каменной глыбе Т-образной формы? Может, этот завораживающий эффект создавался из-за предвкушения находки чего-нибудь интересного за толстенными стенами? Наверно… если там внутри что-то есть.

— А что до красивого вида это ты правильно отметила, — согласно кивнул Аншель. Помолчав где-то с минуту, он спросил. — Кстати, ребята, а почему эту планету называют Гардой?

— Ну ты спросил, Кимбольт.

Все трое машинально обернулись на голос, донесшийся откуда-то сзади. Голос, громкий и немного насмешливый, принадлежал парню в золотистой легкой броне с двумя полосками красной ткани на плечах и рукояткой меча на поясе. Парень стоял, опираясь рукой на одну из шасси «Персифаля» с улыбкой на лице и почему-то прищуренным правым глазом.

— Здоров будешь, Сириус, — поприветствовал парня Кимбольт.

Сириус принадлежал к расе сайлокианцев — гуманоидов один в один похожих на людей… или наоборот, люди до невозможности были похожи на сайлокианцев? Впрочем, этого никто точно не знал: кто-то считал, что сайлокианцы в древности посещали Землю и создали терран из примитивных приматов путем генной инженерии, а кто-то считал похожесть людей и сайлокианцев простым совпадением. Сириус имел светлый цвет лица, темные волосы средней длины, тело его, скрытое под щитками брони, казалось слабым, но это была одна из особенностей его вида — сайлокианцы не имели ярко выраженной мускулатуры, но на деле были хорошими воинами и умели использовать любое оружие. Помимо этого у Сириуса была еще одна особенность — это полный контроль над псионным полем вокруг себя, которое он мог использовать любым способом. Стоит отметить, что самой заметной чертой Сириуса были его глаза с радужкой оранжевого цвета, третья часть которой была коричневой — типичная секторная гетерохромия.

— Если хочешь, Аншель, могу просветить тебя, — предложил Сириус, подойдя к людям.

— Ну, давай.

— Саркофаг, — сайлокианец, не оборачиваясь, указал на древнее здание большим пальцем. — С орбиты он похож на рукоятку меча средневековых рыцарей, на гарду.

— Понял, можешь не продолжать.

Вдруг раздался электронный пищащий звук, и Хитоми подняла правую руку, на которой был надет хендком, включила подсветку экрана и стала читать только что пришедшее сообщение. Закончив читать, Сагара закинула голову назад и тяжело вздохнула.

— Ты чего, Хитоми? — забеспокоился Зейн, но Хитоми лишь покачала головой.

— Николай пишет, что увидел с мостика, как на нашем посту назревает очередной скандал, — пояснила Хитоми, после чего встала, и, глядя на Аншеля, произнесла. — Идем, Ким, долг зовет.

— Ядрена вошь, вот не угомонятся никак! — заворчал Кимбольт, поднявшись и, на всякий случай, зарядив в свой пистолет электрозаряды.

— Сириус, — обратилась девушка-снайпер к сайлокианцу, — оставляем Винсента на тебя, поможешь, если что.

— Само собой.

— Не скучай, Зеня. — напоследок улыбнулась Винсенту Сагара и побежала следом за Кимбольтом, который уже скрылся за поворотом.

Когда стройная фигурка девушки скрылась за тем же поворотом, что и Аншель, Сириус сел рядом с Зейном и стал взглядом сканировать пространство перед собой. Не прошло и десяти секунд как Сириус начал приглушенно хихикать.

— Ты это над чем смеешься? — спросил его человек, но тот продолжил покатываться от смеха. — Сириус?

— Да ничего… Зеня, блин! — наконец ему удалось усмирить приступ смеха, и, повернувшись лицом к Винсенту, Сириус все с той же необычной улыбкой спросил. — А что если я тоже буду тебя так звать, а, Зейн?

— Не стоит, Сириус.

— Эй, какой я тебе Сириус? — сайлокианец вскочил с места и пристально посмотрел на Зейна. — Зови меня просто Братан.

— Ты же знаешь, что у меня нет братьев.

— И что? Мы с тобой братья по духу, а духовное родство в какой-то степени сильнее кровного. — Сириус снова сел и потрепал Зейна по голове, как младшего братишку, сам Зейн решил поскорее вырваться из такого захвата.

— А помнишь, как мы породнились? — спросил Сириус Винсента после полуминуты молчания.

— Ага, смешной случай был.

— Смешной?

— А ты сам вспомни, из-за чего все началось.

По выражению лица Сириуса Зейн понял, что сайлокианец погрузился в воспоминания, и, решив не отставать от него, последовал следом.

А случай был такой. Пять лет назад, когда он вместе с Джарвисом прибыл на Хивал, одну из главных после Саи, родины всех сайлокианцев, планет сайлокианского сектора. Там они оказались по заданию, порученному Хоэнхайму самим господином Волковым, должны были договориться с одним из представителей Магистрата об открытии более короткого и безопасного пути для грузовых кораблей, ведущему к дальним колониям людей. Пока Джарвис занимался бумажной работой и прочей политической ерундой, четырнадцатилетний Винсент шатался без дела по городу, разглядывая местные достопримечательности. В одном из парков он встретил девушку-человека одного с ним возраста, которая очень ему понравилась. К сожалению, молодой особе он был неинтересен. Винсент решил не сдаваться и продолжать попытки завести знакомство, главное, нужно было успеть познакомиться с ней до отлета с планеты. И вот в один из дней Зейн увидел рядом с ней Сириуса, которому на тот момент было шестнадцать, и который нагло клеился к Ванессе. Винсент в тот же день отыскал Сириуса и в мягкой форме предложил ему отвалить от его дамы сердца, на что тот ответил тем же. В итоге разговор было решено закончить по-мужски, дуэлью до первой крови. На подготовку каждому было дано два дня. По приближении срока Зейн стащил из арсенала «Персифаля» винтовку АР-51М и два магазина с электрозарядами для нее. Встретившись в условленном месте, Зейн увидел, что Сириус притащил с собой лин'хар — меч со складным лезвием из тетрасплава. Тогда Винсент думал, что победа достанется легко, но не тут-то было — он не учел способность Сириуса к контролю пси-поля, с помощью которой он легко отражал все атаки Винсента. Когда они оба, измотанные и уставшие, прекратили сражаться, Сириус спросил: «А на фига мы деремся из-за той, кому на нас плевать?» Винсент не смог найти, что сказать ему в ответ и предложил заключить мир, на что Сириус ответил: «Я согласен. В конце концов, мы с тобой равны как братья».

— Ну да, действительно смешной случай, — сказал Сириус с улыбкой.

— А я о чем говорил.

Вдруг в необычных глазах сайлокианского конкорда вспыхнул озорной огонек.

— А ты не задумывался приударить за Сагарой, а, Зейн? — спросил его Сириус. — Девушка вроде ничего, красивая, я бы даже сказал, прелестная, о такой каждый парень мечтает.

— Понимаешь, она с мужчинами на контакт не очень идет, — промямлил Зейн, стараясь подобрать правильные слова.

— Постой-ка, Зейн, так она у вас, как бы помягче выразиться, того-этого? — на этот раз с озорной улыбкой поинтересовался Сириус.

— Что? Нет! Ты не так меня понял, Сириус! — замахал руками Винсент, понимая, какую ерунду он сейчас брякнул. — Просто она действительно не общается с мужчинами, кроме меня, Николая и Кимбольта, другие все время докапываются до нее.

— А я бы с радостью до нее докопался, — все с тою же улыбкой произнес сайлокианец.

— Да флаг тебе в руки, только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Внезапно вспомнив о недавней череде ссор между инженерами корабля и работниками базы, из-за чего чуть не случилось несколько драк, Зейн решил поинтересоваться, что об этом думает Сириус.

— Братан.

— Чего?

— Ты ведь слышал, как я, Хитоми и Аншель говорили о конфликтах местных с нашими ребятами, поэтому я хотел спросить, что ты об этом думаешь?

Сириус задумался. Промолчав где-то в районе десяти секунд он, наконец, смог дать ответ.

— Точно не знаю, но у меня есть несколько предположений по этому поводу. — Сириус выставил перед собой руку с четырьмя прямыми пальцами и стал по очереди их загибать, попутно высказывая версии. — Первое: ребята нервничают из-за пиратов, объявившихся тут недавно; второе: ребятам мало платят; третье: ребята попали под псионное воздействие; ну и четвертое, самое банальное: ребята тупо не досыпают, оттого и бесятся, — сайлокианец распрямил загнутые пальцы и продолжил. — Если хорошо подумать, то первые две не катят, последняя — тоже, поэтому я ссылаюсь на третью версию.

— Ты думаешь псионное воздействие? — удивленно спросил Зейн, на что сайлокианец кивнул. — А почему?

— Потому что многие древние здания на планетах в сайлокианском секторе были оборудованы пси-излучателями, которые такие конкорды, как я, находили и деактивировали.

— А ты не можешь проверить есть ли в здании такой излучатель при помощи своей силы?

— На таком расстоянии — нет.

Со стороны трапа фрегата донеслись голоса и звуки шагов. Догадавшись, кто сейчас предстанет перед ними, сержант и конкорд моментально вскочили с насиженных мест и вытянулись по струнке. Их догадка оказалась правильной. Спустя пару секунд по трапу на землю сошел Джарвис в белом генеральском кителе, у которого за эти годы прибавилось пепельно-белых волос на голове и морщин на лице. Рядом с ним неторопливо шел Лантеус, облаченный в белую броню с изображениями планеты и щита, внешне ничем не отличающийся от остальных мужчин-арктосов, не считая неприятного сверлящего взгляда и наполовину сломанного четвертого рога, растущего из затылка. Позади них с винтовками наперевес топали два солдата в серой броне, Карл и Реми, парочка совсем еще зеленых солдат-гуляк, непонятно каким образом попавшие на военный корабль.

— Приветствую вас, господин Джарвис, — отчеканили приветствие Сириус и Зейн, предварительно взяв под козырек.

Джарвис удивленно посмотрел на них. Обычно он не терпел, чтобы кто-то обращался к нему по званию, посему просил своих самых близких друзей с более низким, чем у него, званием называть себя по имени, когда рядом не было выше поставленных военных чинов. Поняв, что дело в стоявшем рядом Лантеусе, Хоэнхайм тоже отдал честь двум молодым парням.

— Вольно, солдаты, — наигранно произнес он, опуская руку и поворачиваясь к арктосу лицом. — Надеюсь, полет не доставил вам неудобств, господин Лантеус.

— Благодарю, генерал, полет прошел отлично, спасибо нашим инженерам, которые помогали вам строить этот корабль, — высокомерно ответил тот, водя сверлящим взглядом по окружающим его людям.

Поймав один такой взгляд на себе, Винсент понял, почему Сагару и Аншеля, а вместе с ними Николая и большую часть команды буквально выворачивало наизнанку при виде этого типа. Во взгляде желтых глаз арктоса были различимы холод и ненависть, которых вместе хватило бы на то, чтобы выжечь целую планету дотла, а потом заморозить ее.

— Идемте, — все также высокомерно произнес Лантеус, — доктор Мейсон уже заждалась нас.

Группа из людей, арктоса и сайлокианца медленно двинулась по направлению к огромному древнему саркофагу, где, как было задумано ранее, их будет ждать глава археологической экспедиции доктор Мейсон. Большую часть пути Лантеус водил глазами из стороны в сторону и все время ко всему придирался, словно он стоял на плацу перед строем призывников. Во всяком случае, он себя видел именно так. Один раз он даже спросил, зачем на улице стоят зенитные орудия. Эта фразочка окончательно вывела идущего позади арктоса Реми из себя. Он уже был готов садануть охреневшего от власти арктоса по голове прикладом, но Сириус успел его остановить, ведь в противном случае парень мог остаться на земле с простреленным коленом, и это был самый лучший исход такого опрометчивого действия. Джарвис все это время старался утихомирить арктоса, но даже он, человек с годами военной службы за спиной, начинал потихоньку терять терпение под напором все более и более частых придирок служителя Магистрата, теперь уже затрагивающих абсолютно все вплоть до плана расстановки жилых зданий на территории базы. Теперь уже Зейну захотелось дать Лантеусу на орехи. Он со своими-то рефлексами мог дать ему по шее и не только успеть отскочить от ответной атаки, но и всадить электрозаряд тому в грудь, полностью обездвижив арктоса, но из-за Братан, идущий рядом, мог потом сам получить нагоняй от начальства, а то и вылететь из Магистрата. Также этот поступок мог подорвать отношения между Советом и Милитократией. Черт, если бы не судьба карьеры Сириуса и дальнейшее политическое разбирательство, то господин Лантеус мог рассчитывать на знакомство его лица с моим кулаком, подумал про себя Винсент, но именно осознание этого факта заставляло его идти дальше и никак не реагировать на слова арктоса. Благо, Николай и Сагара с Аншелем не слышат этих идиотских речей.

Наконец они добрались до назначенного места встречи, где их уже ждал небольшой отряд из местной службы безопасности количеством из пяти человек в серых бронежилетах, в центре группы были видны две фигуры, облаченные в археологические комбинезоны. Подойдя ближе, Зейн смог разглядеть ученых получше. Одним из ученых была женщина с красивым, ну, может чуть похуже, чем у Хитоми, телом, на ее лбу были надеты очки, а короткие волосы были заплетены в небольшую косичку, рядом с ней стоял еще совсем молодой паренек с хендкомом на руке, в который тот вводил все новые данные. Вдруг женщина подняла голову, и, увидев отряд с «Персифаля», что-то шепнула пареньку, и тот в момент исчез из поля видимости. Сама женщина пошла навстречу вновь прибывшим.

— Господа, — произнесла она удивительно приятным голосом, — приветствую вас на Гарде, надеюсь, вы добрались сюда без происшествий. Позвольте представиться: я доктор археологических наук Лира Мейсон, и это я вас вызвала для помощи в перевозке груза, — доктор Мейсен перевела взгляд на Джарвиса. — Прошу прощения, это вы господин Хоэнхайм Джарвис.

— Да, это я, — Джарвис осторожно пожал ее руку.

— Я много слышала о ваших военных походах, в частности, во времена Первой Космической…

Сириус, стоявший рядом с Винсентом, тяжело вздохнул, предварительно запрокинув голову назад. По такой реакции Братана Зейн понял, что этот разговор доктора с Джарвисом затянется надолго.

— Прошу извинить меня, — встрял в разговор Лантеус, выйдя вперед, — но мы пришли сюда не ради болтовни о прошлых делах господина Джарвиса.

— Простите, господин Лантеус, — извинился Хоэнхайм, и, снова повернувшись к Лире, вновь заговорил, — это господин Лантеус Усаг'ар…

— Конкорд Магистрата? — удивленно спросила доктор Мейсен, глядя на символы на броне арктоса.

— Вообще-то, преторианец второго ранга. — Лантеус снова включил высокомерный тон и впился глазами-сверлами в лицо доктора. — А вас что-то смущает, доктор Мейсен?

— У меня есть догадка, почему вы прибыли сюда… вдвоем. — Лира перевела взгляд с арктоса на Сириуса и обратно. — Если вы надеетесь отыскать тут термоядерную боеголовку или еще что-то, что поможет вам убрать нас с планеты, то вынуждена вас огорчить — ничего подобного тут нет!

— Ну, это мы сами проверим, — без тени смущения произнес Лантеус, глядя на фундамент Саркофага. — Нам туда? Груз внутри?

— Да, прошу проследовать за мной, и, пожалуйста, ничего не трогайте внутри.

Сириус, обративший внимание на сжатые кулаки Зейна, легонько толкнул его плечом и улыбнулся, мол, забей на Лантеуса и просто иди вперед. Зейн, решивший последовать молчаливому совету Братана, тряхнул головой, и, разжав кулаки, пошел за остальными.

Приблизившись к входу внутрь Саркофага, Лира протянула свой пропуск одному бугаю из службы охраны, тот проверил маленькую пластиковую карточку на подлинность с помощью особого прибора, после чего вернул пропуск обратно и отошел с входа. Группа неторопливо вошла внутрь, и стальные двери захлопнулись за их спинами.

Внутри было холодно и темно. Проблему с темнотой доктор Мейсен решила громким хлопком, заставившим включиться несколько десятков люминесцентных ламп на потолке. Что касается холода, то госпожа Мейсен решила отшутиться, что холод живет тут очень давно и выгонять его отсюда жалко. Лантеус приглушенно чихнул, должно быть, вдохнул пыль, которой в воздухе и на полу было предостаточно.

— Прошу прощения, проблему с пылью мы не решили, — с насмешкой сказала Лира, и арктос что-то угрюмо пробурчал на родном языке.

— А сколько лет этому зданию, если не секрет? — внезапно задал вопрос Джарвис.

— О, я с радостью поделюсь с вами своими знаниями об этом месте, — заметно оживилась доктор Мейсен, и, настроившись, заговорила. — По предварительному анализу образцов фундамента Саркофага выяснилось, что этому зданию более ста двадцати тысяч лет. Если честно, я поражаюсь тому факту, что это здание стоит огромное количество времени без ухода, а штукатурка на его потолке даже не потрескалась! Как будто внутри этого Саркофага стоит генератор стазисного поля, заморозивший здание во времени. Впрочем, стазис-генераторы поглощают огромное количество энергии и потому быстро прекращают работать, поэтому эта версия сразу отпадает.

— Простите, а кто же тогда его построил, — спросил доктора Зейн, когда группа свернула в следующее ответвление коридора.

Лира резко остановилась, обернулась, поправила очки и, глядя на Винсента, спросила у него:

— А с кем имею честь вести разговор?

— Винсент Зейн, сержант ВКС Федерации, — коротко представился он.

— Ну что же, господин Зейн, никто точно не знает, кто именно построил это здание, но в одном я уверена на сто процентов — те, кто создал это архитектурное чудо, были превосходными строителями. Сайлокианцы, которые тоже находили такие Саркофаги на планетах в своем секторе, называли их создателей Первопришедшими, плойтарийцы — Предтечами, но, к сожалению, никто не знает настоящего имени существ, создавших Саркофаги. По иронии нам так же неизвестно как они выглядели, какая у них была культура, во что или кого они верили и куда пропали. Единственное, что нам оставили создатели этих комплексов, это знания. Если бы сайлокианцы в древности не отыскали чертежи технологий Первопришедших, то эволюция всех известных рас могла пойти в другом направлении, — доктор замолчала, чтобы перевести дух, и продолжила. — На Гарду моя экспедиция прибыла четыре недели назад и первую неделю просидела без дела в ожидании, когда нам привезут лазерную установку для вскрытия дверей толщиной в несколько метров…

Зейн на пару секунд отвлекся от речей доктора Мейсен и мысленно вернулся к тому моменту, когда группа только отправилась на встречу с доктором. Тогда под кучей брезента неподалеку от древнего строения он заметил здоровенный ствол этой самой установки, сама же «малышка» высилась над жилыми зданиями и подходила скорее для отстрела танков, нежели для кропотливой археологической работы.

— …Поэтому, если учесть толщину этих дверей, то можно сделать вывод, что внутри этого Саркофага лежит что-то весьма и весьма ценное.

— Доктор, так вы нашли что-то внутри или нет? — вмешался Сириус — ему уже начинало казаться, что весь этот полет от Митара до Гарды был пустой тратой времени и топлива для корабля.

— Разумеется, нашла, иначе я бы никого не стала вызывать, — обиделась доктор Мейсен.

— А можно полюбопытствовать, что же именно вы нашли, раз для вывоза с планеты вам понадобился военный фрегат? — как бы случайно спросил ее Хоэнхайм, старавшийся держаться подальше от арктоса.

На мгновение Винсенту показалось, что после этого вопроса доктор Мейсен растерялась, не зная, что ответить, но нет — уже в следующий миг ее лицо вновь стало спокойным и расчетливым, как раньше. Резко увеличив скорость, она незаметно поманила к себе Зейна и Джарвиса. Сириус, желавший послушать разговор, тоже ускорился, но был остановлен серьезным взглядом Хоэнхайма. Терраны, блин!

— Генерал, — начала она, как только отвела обоих подальше от основной группы, — я должна вам признаться — я вызвала вас не для транспортировки груза…

— А для чего же тогда? — раздался голос арктосского преторианца.

— Не хорошо греть уши, когда говорят не с вами, господин Лантеус. — зло глянула на него доктор археологии — внезапное вмешательство арктоса очень ее рассердило.

— Извиняюсь, должно быть, вы не слышали об исключительном слухе арктосов.

— Как же, приходилось слышать.

— И, тем не менее, — Лантеус уже в наглую приблизился к ней, — что вы хотели сказать генералу такого, чего не должен знать я?

— Кончай страдать ерундой, Лантеус. — попробовал вмешаться Сириус.

— Молчи, недотерран, если в будущем не хочешь проблем, — прорычал в ответ арктос, после чего перевел взгляд желтых глаз обратно на женщину. — Так в чем дело, доктор?

Поняв, что деваться ей некуда, и что этот чертов арктос от нее просто так не отвяжется, доктор тяжело вздохнула.

— Я вызвала вас не для транспортировки груза, — она опустила глаза, словно чего-то стыдясь. — Думаю, что ни от кого из вас не ускользнула манера странного поведения работников базы, их непонятная злость, нервозность…

— Та-ак, — протянул довольно Лантеус, — уже запахло криминалом. Значит, у вас есть что скрывать.

— Лантеус, если взялся допрашивать, так допрашивай, а не играй в сайлокианского телепата. — пробурчал Сириус.

Лантеус снова злобно сверкнул на него глазами и кивком рогатой головы разрешил доктору продолжать.

— Так вот, это место странное.

— И чем же?

— Лазерная установка пробила основной слой защиты девять дней назад, дальше мы работали при помощи обычных резаков. Когда вся конструкция рухнула, тут-то и началось самое интересное, точнее, пугающее. Команда археологов, побывавшая внутри Саркофага, после похода их словно подменили, внутрь жаловались на головные боли. Ну что могло быть в этом серьезного? На следующий день туда пошла другая команда, вернулись, сказали ничего страшного. Утром же картина была совсем другая: тряслись, шептали что-то о тенях с синими сердцами, главу команды, доктора Коула, зашедшего дальше всех, отправили в больничное крыло, ему было хуже всех.

— Почему было? — спросил ее арктос, став вглядываться в ее лицо пристальнее.

— Потому что доктора Коула больше нет. — Лира шмыгнула носом и продолжила. — Однажды к нему в палату пришел друг-охранник, они разговорились, а потом пришла медсестра с лекарствами. Охранник не успел встать, как Коул выхватил у него пистолет из кобуры, приставил к своей голове и сказал: «Они придут за всеми нами, я не хочу умирать от их рук». А потом застрелился.

Лантеус, все это время пристально глядевший в глаза доктора Мейсен, наконец, отстранился, задумчиво хмыкнул, и, переведя взгляд на Сириуса, спросил:

— Что думаешь, Сириус? Не врет?

— Нет, — твердо произнес Братан. — Что касается истории с работниками и доктором Коулом, то у меня есть предположение, что в глубине комплекса установлен стандартный пси-излучатель в режиме излучения черного эмпатического поля. — Сириус посмотрел на доктора Мейсен. — Вы не проникали за такие здоровенные ворота впереди?

— Нет.

— Тогда настало время открыть их. Идемте.

Пока они медленно двигались куда-то вглубь древнего комплекса, Зейн молча размышлял о природе этого пси-излучателя, о котором говорил Братан. Зачем Первопришедшие, или как их там по-настоящему зовут, поместили внутрь Саркофагов чертежи своих устройств и вдобавок засунули сюда эти треклятые излучатели? Осторожность лишней не бывает, ведь они не знали, кто и как в будущем воспользуется их знаниями, — поймал одну мысль за хвост Винсент. Но ведь можно было поставить излучатели на не летальное воздействие на незваных гостей, иначе, зачем нужно было что-то оставлять внутри, если это что-то невозможно взять из-за смертельных лучей? Так Зейн продумал всю дорогу до двух огромных дверей, преграждающих дальнейшее продвижение к генератору.

Вдруг Сириус, медленно бредущий впереди основной группы, остановился и стал часто дышать, будто почувствовал какой-то знакомый запах. На вопросительные взгляды остальных членов отряда он коротко отозвался фразой:

— Это оно, родимое — псионное черное поле четвертого уровня.

— И насколько оно мощное? — поинтересовался арктосский преторианец.

— Не бойся, Лантеус, тебя оно не убьет, — сайлокианец перевел взгляд на остальных. — Надеюсь, псионная защита у вас есть.

В доказательство Джарвис и доктор Мейсен продемонстрировали конкорду два маленьких шлема, покрывающие затылок и часть лба — стандартная пси-защита, привезенная на «Персифале» этим утром. Винсент тоже решил не мешкать, и, коснувшись небольшого сенсора на плече, привел в действие два механизма, которые сегмент за сегментом возвели на его голове боевой шлем с встроенным в него пси-отражателем. Ту же операцию проделали Карл и Реми, спрятав свои лица под масками шлемов.

— Ну что, все готовы? — спросил Сириус, и, не услышав протестов, произнес. — Тогда вперед.

Братан сделал несколько шагов вперед и стал внимательно разглядывать здоровенную дверь гермоворот. Наконец, отыскав на ее поверхности небольшую панель с кнопками, замаскированную под камень, он начал тыкать пальцами по кнопкам, что-то негромко бормоча себе под нос. Люди, стоявшие позади, с интересом наблюдали за работой сайлокианца, Лантеус же нетерпеливо стучал носком сапога по полу.

Внезапно раздался резкий щелчок, и древние механизмы, простоявшие без дела не одну тысячу лет, утробно загудели внутри гермоворот, постепенно разводя их створчатые двери в стороны.

— Так, господа, врубайте пси-барьеры на полную, — скомандовал Братан.

Двери гермоворот с оглушающим гулом древних механизмов распахнулись, и изнутри скрытого за ними зала резко пахнуло сыростью и плесенью — характерным для древних комплексов запахом. Помимо пестрого букета ароматов подземелья в глаза ударил тусклый зеленоватый свет.

Первыми в зал вошли Зейн, Карл и Реми, водя стволами винтовок и пистолета из стороны в сторону и направляя лучи света фонарей в самые темные уголки. Когда стало ясно, что никакой опасности в виде древней системы автоматической защиты внутри помещения нет, Винсент подал знак Хоэнхайму, и тот повел остальную часть отряда внутрь.

— Потрясающе, — восторженно произнесла доктор Мейсен, осматривая колонны, подпирающие потолок, — Внутреннее обустройство Саркофага за такой огромный промежуток времени нисколько не деформировалось! Это просто…

— Доктор, избавьте меня от ваших банальных высказываний, — прошелестел Лантеус, после обратился к Братану. — Сириус, поле дестабилизировалось?

— Не-а, — покачал в ответ сайлокианец, — все в том же пси-диапозоне.

— Доктор Мейсен, — раздался громкий зов Карла, — Мы тут кое-что нашли, думаю, это вас заинтересует.

Зейн, находившийся в другой части зала и услышавший зов сослуживца, ради интереса пошел посмотреть на его находку, впереди него торопливо семенила ногами Лира. Должно быть, откопали какую-то на половину разбитую вазу и хотят выслужиться перед Джарвисом, — подумал про себя Винсент.

Но находка зеленых солдатиков оказалась намного интереснее, чем Зейн думал — нет, это была не ваза и даже не сломанное оружие тех, кто создал Саркофаг, — это был каменный пьедестал, на котором стояла огромная статуя. Подойдя поближе, Винсент смог разглядеть статую во всех деталях: изваяние достигало нескольких метров в высоту и представляло собой странное существо, держащее в четырехпалой руке меч необычной конструкции — он имел два лезвия, которые торчали из обоих концов рукояти. Зейн направил луч фонаря на голову и пораженно выпучил глаза. Лицо существа было до невозможности похоже на человеческое, если не считать плоского носа, от которого росли вверх несколько небольших костяных наростов. Такие же наросты были и на нижней челюсти, своим расположением создающие иллюзию раздвоенного подбородка, у существа был покатый лоб и огромные миндалевидные глаза, которые как будто смотрели на непрошеных гостей. Что касается тела статуи, то оно было облачено в боевую броню, из локтей которой торчали серповидные клинки, явно предназначенные для боев в полный контакт.

— И что это за чучело? — спросил Лантеус, окончив осмотр изваяния.

— Это не чучело, — не отрывая взгляда от статуи, ответила доктор Мейсен, после чего обратилась к Братану, — господин Сириус, вы находили в Саркофагах в вашем секторе что-нибудь подобное?

— Нет, только чертежи технологий, — покачал головой сайлокианец.

— Боже праведный, неужели мы отыскали первое достоверное изображение Первопришедшего? — доктор Мейсен на радостях не смогла сдержать слез. — Так вот как выглядят боги.

— Никакими богами они не были, госпожа Лира, — спокойно произнес Хоэнхайм, тоже глядя на каменную фигуру, — Просто они были чересчур развитой цивилизацией.

— И, тем не менее, они просто вымерли, — беспристрастно произнес Лантеус — казалось, что его абсолютно ничто не волновало.

— Я должна сообщить об этом открытии в Музей галактической истории, уверена, они будут поражены нашей находкой, — продолжала мечтательно говорить Лира, когда группа уже направилась к выходу.

Зейн не пошел следом за остальными — он продолжал стоять на месте и рассматривать этот древний памятник. В особенности его внимание привлекали глаза Первопришедшего. Такие спокойные, холодные, черные… зовущие? Умоляющие подойти его ближе? Дотронуться до камня? Но это же абсурд! У статуй не бывает такого настоящего, такого живого взгляда… или все-таки бывает? Внезапно нахлынувший порыв коснуться этой фигуры заставил его сделать шаг, на который статуя ответила слабой вспышкой зеленого огня.

Братан, идущий последним в группе, заметил отсутствие Зейна среди своих. Обыскав зал взглядом, он обнаружил парнишку бестолково идущего к статуе Первопришедшего, которая с каждым его новым шагом давала новые и все более частые вспышки. Видя эту картину своими глазами, Сириус ощутил, как его сердце сжалось от страха за названного братишку, и этот самый страх заставил его упустить пару драгоценных секунд, сковав все его тело.

— Пси-излучение девятого уровня, — осознал Сириус и тут же бросился обратно. — Братишка, стой!

Поздно. Ладонь Зейна упала на камень, и тут же весь зал осветило ярко-зеленое пламя, исходящее из статуи. Почувствовав опасность, Зейн было хотел бежать, но даже при всем желании он не смог этого сделать — какая-то странная сила упорно держала его на месте и не позволяла пошевелиться. Подняв голову, он увидел, что глаза-миндалины статуи светятся ядовито-зеленым пламенем, в результате чего лицо статуи приобрело пугающие дьявольские черты. Эти дьявольские глаза будто всматривались в его душу. Напуганный этим взглядом и невозможностью происходящего человек закричал, и свет так же внезапно, как и появился, исчез, и парень, не удержавшись на ватных ногах, упал на холодный каменный пол. Вокруг него в момент столпились все остальные члены отряда.

— Карл, проверь пульс и реакцию зрачков…

— Да не тычь ты ему в глаз стволом, отсоедини фонарь…

— Фу, реакция есть, пульс тоже, он просто в шоке…

— Стойте, кажется, он начинает приходить в себя, отойдите, дайте ему подышать.

Последнюю фразу, принадлежавшую Хоэнхайму, Винсент смог понять достаточно хорошо, нежели предыдущие. Еле поднявшись на локте, он удивленно уставился на присутствующих, которые не менее удивленно смотрели на него.

— А что у вас с лицами? — спросил Зейн, абсолютно ничего не понимая.

— Что с лицами? — набросился на него Сириус. — Да ты нас чуть до инфаркта не довел! Сказано было ни хрена тут не трогать, блин!

— Ладно тебе, Сириус, ему и так не сладко пришлось, — вступился за него Хоэнхайм, после чего помог Винсенту подняться на ноги. — Сам сможешь идти, Зейн?

Винсенту было паршиво, его тошнило, а голова сильно кружилась, но, не желая быть обузой для остальных, он все-таки кивнул Джарвису, и тот позволил ему стоять самостоятельно.

— Пошли, Винсент, — произнес Джарвис, направляясь к выходу, — на «Персифале» Вита тебя подлечит, будешь как новенький.

Внезапно Лантеус, стоявший напротив выхода из зала, выпрямился и загородил своим телом дверной проем, на его лице не было ни одной эмоции, зато в руке появился здоровый армейский нож.

— Боюсь, вам некуда идти, — ледяным голосом сказал арктос, вертя клинок промеж пальцев.

— Лантеус, кончай страдать херней, тут человек ранен, ему нужна помощь! — Сириус произвольно потянулся за рукояткой лин'хара, ибо взгляд желтых глаз преторианца ему совсем не нравился.

— На твоем месте я бы отошел, Сириус, — все таким же голосом сказал Лантеус, но сайлокианец даже не думал двигаться с места. — Ну как знаешь.

Арктос выкинул вторую руку из-за спины с зажатым в ней пистолетом, который тут же выстрелил — пуля врезалась в шлем Карла и вылетела с другой стороны вместе с фонтаном крови. Реми, увидев смерть товарища, без промедления открыл огонь по арктосу, тот, уходя из-под огня, выронил пистолет и в следующую секунду растворился в воздухе, включив систему тактической маскировки.

— Черт, куда эта сука делась? — зарычал Реми, водя стволом в разные стороны.

В следующий момент фигура арктоса выросла за спиной солдата, рука с зажатым в ней клинком прошлась по горлу Реми, и тот, захлебываясь кровью, упал на пол, а Лантеус снова растворился во тьме, избежав попадания в себя пули, пущенной Джарвисом.

— Живо в круг! — крикнул Сириус, напрягая зрение и стараясь увидеть арктоса.

Фигура арктосского преторианца вновь появилась из темноты готовясь ударить Сириуса ножом, но сайлокианец не сплоховал, — лезвие лин'хара столкнулось с лезвием ножа. Воспользовавшись секундной заминкой врага, Сириус наподдал тому коленом в живот и псионным ударом огромной силы отправил снова исчезающего Лантеуса обратно во тьму. Арктос, видимо, поняв, что так просто их всех не убить, начал появляться на доли секунды рядом с эллипсом света, и, когда несколько пуль уже летело в него, опять исчезал и появлялся уже в другом месте.

Знает, что прямой атакой нас не взять и теперь танцует вокруг нас, чтобы истощить наши магазины, а потом по одному поубивать, — понял замысел врага Зейн и прекратил беспорядочную стрельбу, пистолет Джарвиса тоже замолчал. Винсент включил фонарик, прикрепленный к стволу «Шила», и стал водить лучом света вдоль стен, надеясь хоть мельком заметить на половину размытый силуэт арктоса, но «Стеклощит», встроенный в броню Лантеуса не позволял сделать даже этого. Винсент начал вспоминать инструкции Джарвиса по борьбе с арктосами, которые он слышал в самом начале своей службы в ВКС. Одна из них гласила: «Сами по себе арктосы-солдаты крайне опасны, но когда они включают свою СТМ, то степень их опасности увеличивается в разы, они не покажутся до тех пор, пока батарея в их броне не разрядится. Единственный способ обнаружить замаскированного арктоса, это дождаться момента, когда тот сделает фатальную для себя ошибку — споткнется, заденет камешек, наступит в лужу — только тогда его можно заметить и убить». Спасибо за науку, Джарвис, но сейчас бой шел с преторианцем Магистрата, профессионалом, а не с простым солдафоном. Впрочем, от ошибок никто не застрахован, даже профессионалы.

Зейн усмирил свое частое дыхание и сосредоточился на звуках вокруг. Он слышал звуки дыхания доктора Мейсен и Джарвиса, слышал, как сгусток пси-энергии вращается в руке Сириуса, но не эти звуки ему были нужны.

До его ушей донесся шорох, за ним звук шагов, постепенно переходящий на бег. Хищник в темноте выбрал себе жертву, и эта жертва…

Морда Лантеуса появилась перед Зейном, тот машинально вскинул ствол и выстрелил, но электрозаряд прошел мимо. В следующий момент Винсент ощутил, как лезвие арктосского ножа вспороло его броню, проткнуло его грудную клетку и остановилось где-то рядом сердцем. Лантеус же не стал ждать, рывком вытащил из него лезвие ножа и бросился на Джарвиса. Ну уж нет, у тебя ничего не выйдет, мразь! Винсент слабеющей рукой поднял ствол «Шила» с последним, боевым, патроном и нажал на крючок. Пуля с грохотом вылетела из дула, и, пролетев пару метров, вошла Лантеусу точно в затылок — арктос уткнулся мордой в каменный пол и затих. Сириус осторожно приблизился к телу и, чтобы убедиться, что тот испустил дух, толкнул носком сапога — никакой реакции.

— Туда тебе и дорога, псих ненормальный, — бросил тому напоследок Братан и повернулся лицом к Винсенту. — Красиво ты его вынес с такою-то раной, Зейн! Кстати, ты как? Зейн?

Но Зейн ничего не отвечал, да и не до ответов на расспросы Братана ему было — прямо перед собой он видел самого настоящего Первопришедшего! Он стоял прямо перед ним и как будто не замечал Зейна, его миндалевидные глаза глядели в сторону выхода. Зейн посмотрел туда же и чуть не вскрикнул — в проходе стояли еще пятеро таких же существ, двое из них вели по кому-то огонь из автоматов странной формы, а еще двое тащили раненого товарища в зал. Зейн хотел было спросить остальных, видят ли они это, но не обнаружил их на месте — ни Джарвиса, ни Сириуса, ни дока, даже трупов на полу не было. От страха Зейн бросился бежать. Стоявшие на входе Первопришедшие его как будто не заметили, в коридоре он увидел еще несколько десятков желтокожих гуманоидов с такими же странными автоматами — все они бежали внутрь, изредка стреляя куда-то назад. На бегу Зейн заметил на полу коридора несколько трупов, как трупов Первопришедших, так и еще каких-то существ. Должно быть, это были те, по кому стреляли бегущие внутрь. Впереди забрезжил свет.

Винсент пулей вылетел на улицу и застыл на месте. Ни базы археологов, ни корпуса «Персифаля» вдали не было. Перед ним была равнина, на которой тысячи, а может быть, и десятки тысяч Первопришедших сражались с другими существами гуманоидного типа, но с плоскими головами и вытянутыми вперед лицами. Помимо этого существа имели худые тела, местами утыканные какими-то трубками, выгнутые назад ноги и трехпалые, как у арктосов, руки, в которых они держали клешнеобразные винтовки, из которых палили по желтолицым гуманоидам. В воздухе летали причудливой формы корабли, посылая друг в друга ракеты и снаряды.

— Это Великое Искоренение, — мелькнула в голове Зейна мысль, — эс'кейлу'нари сражаются с талик'саранами насмерть… Одну секунду, кто?

Ракета врезалась в стену Саркофага, и Зейн, испугавшись, что следующий снаряд может прилететь ему, побежал. Пока он бежал, битва продолжалась своим ходом. Одни убивали других и абсолютно никто не обращал внимания на человека, бегущего среди воинов. Споткнувшись то ли о камень, то ли о чей-то труп, Винсент не удержал равновесия и растянулся на земле. Откуда-то сверху раздался глухой гудящий звук. Желая узнать его природу, человек поднял голову и увидел огромные корабли из фиолетовой стали с загнутыми вниз носами и крыльями, в середине корпусов которых постепенно разгорались синие огни. И вот огни преобразовались в лучи и устремились по направлению к земле. Как только они ее достигли, атмосферу наполнил невообразимый жар и вопли сотен погибающих в этом огне созданий. В этот момент Зейн потерял сознание.

* * *

Фигура в черной одежде, лицо которой наполовину скрывал шлем оставляющий снаружи часть носа и рот, при помощи встроенного внутрь шлема визора разглядывала со скалы происходящее внизу событие. Вокруг раненого человека собралась достаточно занятная компания: несколько работников базы, доктор-человек, что заправляет тут всеми делами, какой-то парень, по внешнему виду выходец из бедной семьи, фигуристая девчонка со снайперской винтовкой за спиной, сайлокианский конкорд с лин'харом на поясе (надо же, сородич нашелся) и стареющий мужчина в генеральском кителе — все они что-то говорили насчет лежащего на земле человеке.

Фигура печально вздохнула и разочарованно зацокала языком. По плану все, кто вошел внутрь Саркофага, а точнее, в центральный зал, должны были там и остаться, в холодной пустоте, а не торчать тут под солнышком, которое, кстати, уже начинает хорошо припекать. Фигура задумчиво хмыкнула — среди этих ребят внизу она не заметила Лантеуса. Значит, спекся Лантеус, что уж тут сделаешь? К Лазентенну тащить его нет смысла — во-первых, лишние проблемы с местными, а во-вторых, Лантеус был просто расходным материалом. Ее [фигуру] больше волновал другой факт: не смог ли кто-то из этих ребят войти в контакт с ретранслятором и не получил ли информации, скрытой внутри? Если что-то подобное произошло, то Лантеусу ничего не будет (а что можно сделать с трупом? — закопать, наверно), а вот ему влетит от Лазентенна по первое число за заваленное задание. Но даже если кто-то из них и получил информацию, то сейчас он абсолютно ничего не понимает из увиденного и считает все послание галлюцинацией. А если все-таки понимает? А если понимает, то пускай это будет тот раненый парень, который заберет это послание с собой в могилу, ведь от такой раны так просто не оправишься, если не доберешься до какой-нибудь станции, на которой есть шарящие в лечении подобных ранений врачи, конечно. Ну да ладно, в будущем посмотрим, завладел ли кто из них посланием или нет, и если завладел, то придется заняться его или ее устранением, а сейчас нужно сваливать с этой скалы пока я не зажарился тут заживо.

Фигура сняла с головы шлем и зло посмотрела на палящее солнце, предварительно трансформировав структуру зрачка на манер змеиного. Вытерев пот со лба рукавом, мужчина средних лет с короткими серыми волосами и глазами с фиолетовой радужкой снова надел шлем и снова стал наблюдать за группой внизу — они уже подняли раненого товарища и понесли на фрегат, двигатели которого уже вовсю полыхали, готовясь оторвать огромную машину от земли.

— Ну что же, счастливого вам пути, в частности сородичу, и не приведи Т'хала чтобы кто-то из вас получил послание, — произнес мужчина и пошел со своего поста вниз, туда, где солнце не так яростно палило.

2. Станция богов

Темный покров стекла станционного купола начал потихоньку исчезать, и лучи газового гиганта Садатоми-1, расположенного в одноименной солнечной системе созвездия Возничий, начали проникать сквозь него, возвещая о начале нового дня, и огромная космическая станция, держащаяся на его орбите при помощи гравитационных якорей начала потихоньку просыпаться. Точнее, начинали включаться все автоматические системы станции, тем самым заставляя жителей и персонал повылезать из своих постелей и приступить к выполнению своих прямых обязанностей, начиная включением механизмов на заводах и заканчивая поднятием в воздух товарных челноков, перевозящих разнообразные грузы с одной платформы станции на другую. В окнах домов жилых районов зажигались огни, говоря о прибытии рабочих на места работы. Если говорить об освещенности жилых районов космической станции, то районы, в которых были расположены больницы, были просто залиты светом. В частности, таковым был Восточный район, в котором была больница Святого Гавриила, самая большая на всей станции.

Двери одного кабинета, управляемые виртуальным интеллектом, автоматически с легким шипением раскрылись перед фигурой, пропуская ее внутрь.

— Доброе утро, господин Сервиус. — раздалось автоматическое электронное приветствие.

— И тебе не хворать, Виктория, — отозвалась фигура, и, подойдя к стене, щелкнула выключателем.

Кабинет наполнил теплый желтый свет, открывая личину его посетителя — трехрогого арктоса в гражданской одежде своего народа, представленной легкой броней с крупным утолщением на спине, из-за чего фигура арктоса казалась сгорбившейся.

Доктор Тайфус Сервиус, а именно так звали этого арктоса, внимательным взглядом темно-фиолетовых глаз прошелся по периметру своего кабинета. Вроде все стоит на своих местах, значит, уборщики сюда вчера не заглядывали. Хотя им вчера было точно не до его кабинета, ибо на нижнем этаже после закрытия больницы отмечали день рождения какого-то врача-человека, и грязи после гулянки осталось порядочно. Ну и хорошо, убраться он и сам успеет, не зря он пришел на работу на час раньше, да к тому же не придется искать какую-нибудь папку, которую уборщики могли случайно уронить под стол. Тайфус сбросил с плеч куртку черного цвета и направился к вешалке, чтобы оставить куртку там. Повесив верхнюю одежду на положенное место, Сервиус поднял крышку одного из ящиков, стоящих около стены и вытащил оттуда две кобуры с ремнями и с пистолетами внутри, которые он прикрепил к рукам. Хотя станция «Олимп» и была хорошо охраняемой, но на ней так же, как и везде, существовали темные личности типа убийц и воров, поэтому с двумя пистолетами в рукавах ему было спокойнее.

Внезапно он ощутил, как где-то за грудиной появилось жжение, которое с каждой секундой все усиливалось. Краем сознания Тайфус понял, что его время почти вышло. Арктос быстро подскочил к небольшому ящичку на столе, который, судя по всему, являлся переносной криокамерой, ввел личный код доступа и откинул крышку. Из ящичка повалил густой белый пар. Когда пар перестал идти, Тайфус сунул свою трехпалую руку внутрь и извлек оттуда небольшой белый стальной цилиндр, внутри которого находилась охлаждающая жидкость. Арктос открутил крышку клапана скафандра, вытащил оттуда такой же цилиндрик, только пустой, и поставил на его место новый цилиндр и упал в кресло, ожидая, когда боль внутри утихнет. Спустя пару минут он почувствовал себя лучше.

Тайфус откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Вот так он и живет, от звонка до звонка, а все из-за особенности его физиологии. Да и не только его, а всех представителей его народа. Дело в том, что абсолютно все арктосы испытывали приступы, чем-то схожие с инфарктом миокарда, если долго находились в тепле. Из-за этой народной аномалии все арктосы за пределами их родного мира, холодной планеты Аксиос, были вынуждены носить броню с встраиваемым криоэлементом для избегания перегрева тела и дальнейшей смерти. Из-за этой вынужденной необходимости у представителей других цивилизации, пускай они и знали о недуге арктосов, складывалось впечатление, что арктосы до того свыклись с военным строем на своей родине, что просто не желали менять броню на гражданское шмотье. Каждый раз, когда Тайфус вспоминал о болезни своего народа, у него в душе образовывалось неприятное чувство беспомощности, хотя само слово «беспомощность» не могло ассоциироваться с гордым народом Криополиса.

Тайфус мысленно перенесся на свою родную планету. Перед его мысленным взором предстали широкие заснеженные равнины, над которыми возвышались каменные шпили Зубов Кайбара, — самых высоких и опасных гор на планете, в которые в древности отправляли кандидатов в правители на одну ночь, из которых до утра доживал только один. Еще он вспомнил Криополис, великую столицу Милитократии, расположенную сразу за Зубами Кайбара. Он вспомнил заледеневшие мосты через реку, служившие единственным сухопутным путем в город со стороны гор, он вспомнил величественный свод дворца Императоров, самого высокого и роскошного строения во всем городе… он вспомнил свою семью, точнее, тех ее членов, кто уцелел на фронте во время войны с людьми. Ими были его младший брат Кифус и самая младшая сестра Лайсера. Стоило ему вспомнить их, как на него тут же навалилась тоска.

После смерти родителей-конкордов на фронте, он, как самый старший ребенок в семье, взял на себя заботу о брате и сестре. Тайфус устроился работать ассистентом к одному арктосскому врачу, безногому ветерану Террано-арктосской войны, где и пристрастился к врачебному делу. Зарплата была, конечно, не ахти, но на жизнь хватало. Проработав так лет пять, Тайфус пошел в медицинский институт в Криополисе, где стал высококвалифицированным врачом. Правда, арктосская природа брала свое, и Тайфус ненадолго устроился полевым врачом в одно из отделений боевой гвардии. Во время одной из боевых операций Тайфусу пришлось убить нескольких врагов, что шло в разрез с правилами Кодекса врача. Кровь, пролитая им во время того боя, заставила его пересмотреть свою жизненную позицию, и спустя три недели он ушел из гвардии и прилетел сюда, на станцию «Олимп», чтобы использовать скальпели и все прочие острые медицинские инструменты на благо живых созданий, как и положено врачу.

Тайфус тряхнул головой, и, встав на ноги, принялся за уборку своего кабинета. Во время перерывов между сортировкой папок на полке и мойкой пола арктос поглядывал в окно. В которое была видна Галактика: блеклые звездочки, неистовое пламя далеких квазаров, несколько планет системы Садатоми и небольшая флотилия арктосских крейсеров класса «Центурион» с кружащими вокруг них стайками истребителей — «Прелатов», ведущих круглосуточное дежурство в пространстве станции на случай атаки пиратов или кого похуже.

Доктор Сервиус довольно улыбнулся, глядя на пролетающий мимо его окна крейсер и несколько эскадрилий истребителей, следующих за ним. Что ни говори о арктосском флоте, а «Центурионы» нравились ему больше других кораблей. Огромные корабли, носы и часть кормы которых были усеяны рельсовыми орудиями и с командным мостиком в задней части, были на службе у флота Милитократии уже долгое время и неплохо справлялись с боевыми задачами. Но не их «успешность» так восхищала Тайфуса. Предметом его восхищения были огромные ультра-рельсотроны, установленные аккурат над мостиком, стволы которых были способны запустить снаряд с такой скоростью, что при соприкосновении с целью они буквально разрывали ее на части. Впрочем, насколько он сам знал, подобные орудия были установлены и на сайлокианских крейсерах типа «Сильфид», более быстрых и изящных кораблях, тоже входящих в состав флота Единых Рас, но, по мнению Тайфуса не таких мощных, как «Центурионы».

Внезапно он увидел, что три «Центуриона» выстроились «копьем» — построением защитно-атакующего типа. Это означало, что скоро из пространства конвертирования появятся гости, вот только какие? Заинтересованный этим моментом, Тайфус бросил швабру на пол и стал наблюдать, что случится дальше. А дальше несколько ярких сине-зеленых вспышек осветили пространство как раз на векторе перехвата острия «копья» и спустя пару мгновений из ниоткуда последней и самой яркой вспышкой появился маленький, почти что ничтожный по сравнению с крейсерами, белый в красную полосу фрегат. Тайфус задумчиво хмыкнул, глядя на этого малыша. Если он достаточно хорошо разбирался в принадлежности кораблей к той или иной цивилизации, то этот фрегат, скорее всего, принадлежал терранам, но нес в себе частичку арктосской конструкции, в частности это касалось неестественного утолщения в нижней части корпуса, где скрывалось орудие главного калибра. «Должно быть, терранский фрегат пятого поколения, основанный на технологии кораблестроения Милитократии», подумал Тайфус, не отрывая взгляда от маленького судна, которое было пропущено охранной флотилией к станции.

— Доктор Сервиус? — тишину нарушил электронный голос ВИ Виктории.

— Да?

— Вы его видели?

— Кого «его»? — непонимающе спросил ее Тайфус.

— Фрегат Федерации, только что прибывший в пространство «Олимпа».

— Видел, и что в этом особенного?

— С него было отправлена просьба подготовить операционную, говорят, член экипажа серьезно ранен.

— Понял, — Тайфус пулей метнулся к вешалке, накинул поверх брони белый халат и направился к выходу из кабинета, — передай им, чтобы подлетали к стыковочным шлюзам рядом с больницей, я приму раненого.

Тайфус резко затормозил, и, глядя в пустоту кабинета, спросил:

— А каков характер повреждения?

— Проникающее ножевое ранение в области сердца, — отчеканила Виктория.

Тайфус кивнул и вышел из кабинета, двигаясь в сторону больничной операционной. Новый день, новые пострадавшие, новые операции — вот так и начинается его рабочий день, врача, когда-то в прошлом бывшего убийцей.

* * *

Местный бар «Обитель», расположенный за три квартала от больницы святого Гавриила, был как обычно забит под завязку, ибо славился отличной выпивкой и обслуживанием. Именно поэтому он имел большое количество посетителей, настолько большое, что в прошлом месяце директор заведения, какой-то плойтариец, знающий не только молитвы своего народа, но и различные способы отмывания денег, решил раскошелиться на небольшую пристройку. В результате затраты окупились с легкостью, и бар продолжал приносить прибыль.

В основном постоянными посетителями «Обители» были кершаниты, обычно желающие приобрести это заведение для своего бизнеса или просто любители сорить деньгами, арктосы и люди заходили реже и исключительно ради выпивки, сайлокианцы и плойтарийцы, за исключением директора, конечно, предпочитали обходить данный бар стороной, как говорили они сами, не желали портить карму.

Хотя нет, один сайлокианец в золотистой легкой броне все-таки решил зайти внутрь. Было очевидно, что он был не местным. Внимательно осмотрев толпу на танцполе, несколько личностей за столами с рулеткой и картами он остановил свой взгляд на барной стойке с расставленными на ней бутылками, наполненные разноцветными жидкостями. Нет, сегодня ему не до выпивки, нет ни настроения, ни желания. Сайлокианец направился к свободному столику в уголке. Устроившись на придвинутой к столику софе, Сириус вновь осмотрел бар, выявляя, насколько данная позиция простреливаемая. Но вспомнив, что он сейчас не на задании, Сириус позволил себе расслабиться и стал слушать ритмичную музыку, льющуюся из мощных динамиков.

Толпа вовсю плясала, иногда в ней мелькали влюбленные парочки, полностью поглощенные музыкой, танцем и друг другом; кто-то просто отжигал ради того, чтобы показать свою крутизну, а кто-то просто прожигал свое состояние за столами с картами и рулеткой. Народу на танцполе было весело, в зале тоже изредка хихикали, а Сириус… А Сириусу было по барабану, что творилось кругом. Не смотря на всеобщее веселье ему было скучно.

— Сириус? — еле расслышал он удивленный женский голос посреди электронных басов.

Резко сменив выражение своего лица на обыкновенное, сайлокианец поднял голову и заметил приближающихся к нему людей, но из-за сильно приглушенного освещения и то и дело мигающих лучей он не мог понять, кто перед ним стоит. Изменив структуру зрачка, чтобы лучше видеть, Сириус разглядел напротив себя стройную фигурку Хитоми, грузного Аншеля и Николая, все были одеты в гражданскую одежду.

— Ты что тут забыл? — не унималась девушка, глядя ему прямо в лицо.

— Сижу, как видишь, не пью… Что я еще делаю? Ах да, смотрю на тебя, и хочу сказать, что гражданская одежка тебе не очень подходит. Тебе больше идет облегающая легкая броня.

— Сириус. — Николай недовольно фыркнул на сайлокианца. В ответ тот криво улыбнулся и задал интересующий его вопрос.

— Как вы поняли в такой темноте, что я — это я? — загадочно произнес Сириус. — Может, я чего-то не знаю и один из вас — сайлокианец?

— Как же, — фыркнул Кимбольт, усаживаясь рядом на стул, остальные последовали его примеру. — Если бы оно действительно было так, то ты бы почувствовал, ты же псионик, в конце концов.

— Это правильно. — Сириус внезапно запнулся и продолжил. — Т'хала, где мои манеры? — он встал с софы. — Госпожа Хитоми, прошу.

— Я, конечно, благодарна, но не стоит так выделываться передо мной, Сириус, я знаю, какой ты на деле, — произнесла Хитоми, но все равно приняла предложение конкорда. — Николай, садись, чего стоишь как неродной?

Николай снял с головы кепку, отвесил девушке шутливый реверанс, как это делали благовоспитанные граждане Франции во времена эпохи Возрождения, и устроился рядом.

— А вы чего пришли? — спросил Сириус.

— Думали, ты тут в одиночку колдыришь, вот решили помочь, — пошутил Кимбольт.

— Ну, знаете, — с укоризной в голосе протянул Сириус, — плохого вы обо мне мнения, господа.

Взгляд гетерохромированных глаз конкорда упал на Хитоми и Николая. Они спокойно сидели и как бы ни обращали друг на друга внимания, хотя сам Сириус при помощи эмпатического диапазона своей псионики ощущал, что у Николая есть какие-то чувства к этой девушке, пускай не такие яркие, как у действительно влюбленного человека, но все же имелись. Просто симпатия, ничего более. Сириус криво ухмыльнулся.

— А вам не говорили, что вы смотритесь как отличная пара? — все с тою же ухмылкой спросил он.

— Кончай паясничать, Сириус, — обиделась Сагара. — Такое впечатление, будто ничего не произошло.

— А что случилось? — сайлокианец вопросительно посмотрел на девушку.

— Ну ничего себе «что случилось»?! — вскричал Николай. — Ты точно ничего не пил, а то мне кажется, что ты тут весь бар опустошил. Зейн в больнице в тяжелом состоянии, а ты спрашиваешь что, блин, случилось?

— Успокойся, Коля, — Сагара положила руку на плечо пилота и слегка улыбнулась, — Винсент сейчас в больнице святого Гавриила — лучшей больнице на всей станции, тем более за ним присматривает Вита и один из лучших врачей — доктор… — Хитоми перевела взгляд на Аншеля, — Ким, не помнишь, как его зовут?

— Тайфус Сервиус.

— Точно, так что с Зейном все будет в порядке и шум поднимать не нужно.

— Прости, Хитоми, — попросил прощения Николай и продолжил, — просто я реально волнуюсь за Винсента. Считай, еще и жить не начал, а уже при смерти. Несправедливо это ни хрена! Да еще Джарвис вчера куда-то улетел, даже не сказал ничего.

— Ну, Джарвис — дядя занятой, и ты это знаешь, Николай, у него просто не было времени, а так он обязательно бы остался рядом с Зейном. Он ведь ему почти как сын, черт возьми! — последнюю фразу Кимбольт произнес с широкой улыбкой на лице.

— Верю, — согласно кивнул Николай и вздохнул. — Надеюсь, Винсент сможет выкарабкаться.

С лица Сириуса пропала его обыкновенная кривая улыбка, уступив место задумчивому выражению. Сайлокианец медленно поднял взгляд на троих человек и, глядя на них, тяжело вздохнул. Они переживают за него. Они по-настоящему беспокоятся за младшего братишку, особенно Николай, вон как вспылил, когда он, Сириус, косил под дурачка, якобы забыв о беде, приключившейся с Зейном. Эх, вечно он прячет свою чуткую сайлокианскую натуру под маской, вечно строит из себя пофигиста, которого ничто не беспокоит, а ведь дело в том, что он банально боится показать, как он волнуется за других, что ему не безразлична их судьба. Он ведь мог успеть спасти Зейна от удара ножа…

— Сириус, ты уснул? — толчок в плечо от Аншеля вывел сайлокианца из раздумий. Как всегда, на самом важном месте. — Мы уходим.

— Куда это? — сайлокианец вновь нацепил пафосную маску. — Мы же еще не сыграли партейку в блекджек!

— Пошли, игрок, — улыбнулась ему Хитоми, — нам пора возвращаться на «Персифаль», а то Вита скоро поднимет трап и придется ночевать на улице. Если опоздаем, то эта ночь будет для тебя самой хреновой в твоей жизни.

Сириус нехотя поднялся и неторопливо пошел за друзьями. Преодолев пару десятков метров до выхода из бара, они уже вместе вышли из помещения. Приятный холодный ночной воздух наполнил их легкие, выбрасывая из них остатки спертого, пропитанного дымом сигар воздуха «Омеги». В импровизированном небе в виде огромного колпака из сдерживающего атмосферу станции энергетического поля слева были видны десятки тысяч звездочек, а чуть правее был виден желтый бок Садатоми-1. Да, на улице было определенно лучше, чем внутри.

— И чего эти господа сидят там? — задал риторический вопрос Николай, разведя руки в стороны и вдыхая ночную прохладу полной грудью. — Вон ночь какая красивая, гуляй, не хочу!

Дальше они двигались сохраняя молчание и наблюдая за жизнью на станции: автоматические системы постепенно отключались, жители расходились по домам, гул механизмов на заводах быстро затихал. Станция готовилась ко сну.

Когда они добрались до станционных доков, в которых наравне с другими кораблями был оставлен на мелкий ремонт и дозаправку «Персифаль», молчание, которое хранили люди до сих пор, нарушил негромкий голосок Сагары.

— Ребята, а вы слышали, что свежий воздух освежает память? — неожиданно для всех изрекла Хитоми.

— Ты это к чему?

— Я только что вспомнила кое-что: доктор Сервиус говорил, к завтрашнему утру сращивание костей и заживление внутренностей закончится, так что завтра мы можем прийти и навестить Винсента, — девушка, закончив сообщать новость, радостно улыбнулась. — Уверена, Зеня будет рад нас видеть.

— Это-то да, но как он воспримет то, что Джарвис оставил ему? — задумчиво произнес Аншель, на ходу разглядывая кончики своих ботинок.

— Одну секунду, — встрепенулся Сириус, — я чего-то не знаю по поводу отъезда Джарвиса? Как-то нехорошо получается, ребята, а ну-ка колитесь, в чем дело?

— Не волнуйся, братан, — Николай положил руку ему на плечо и слегка тряхнул сайлокианца, — я и остальные все расскажем тебе о причине отбытия Джарвиса и его связи с Винсентом, но позже. И да, смотри не брякни об этом Зейну, пока мы не убедимся что с ним все в порядке, а то ты знаешь, как на громкие заявления реагируют раненые солдаты вроде него.

— Не бойся, не брякну, — поспешил заверить друга сайлокианец.

Поднявшись по трапу корабля на борт, люди попрощались друг с другом до завтра и разошлись по своим каютам. Сириус прошел в самый дальний участок корабельной палубы, туда, где была их с Лантеусом комната на время полета до Гарды. Дотронувшись до голопанели пальцем, он открыл дверь, вошел внутрь и сел на свою кровать. Кровать Лантеуса, стоящая напротив Сириуса, почему-то заставила его взгляд остановиться на ней и внимательно осмотреть ее. Ну, обыкновенная раскладушка, ну и чего ты на нее уставился, словно на свидетеля преступления? Будто она сейчас тебе все и расскажет, — говорил он сам себя, тем самым пытаясь заставить себя оторвать взгляд от бесхозной железяки, но это у него не получалось — какое-то странное внутреннее ощущение удерживало его. А может это все из-за ненависти к мертвому преторианцу Магистрата, ранившему Зейна? Ну вот, снова вспомнил о Винсенте и его состоянии, и снова неприятная пустота образовалась где-то глубоко внутри, словно Зейна уже нет в живых.

Сириус лег, недолго поглядел в потолок, и, наконец, повернув голову на бок, посмотрел на стоявшую в соседнем углу пустую кровать так, будто там сейчас сидел Лантеус и сверлил его своими желтыми глазами.

— Хренушки тебе, Лан, — негромко произнес Сириус воображаемому арктосу, — от такой раны не то, что человек не умрет, нет, мышь не пискнет! Да и потом, если братишке все-таки суждено умереть, то он умрет гораздо позже меня. Помяни мое слово, рожа зеленая, ибо за кого ты меня держишь?

* * *

— Привет выздоравливающим! — с порога больничной палаты прокричал Николай.

Винсент, все еще лежащий в кровати с белоснежными простынями, с усилием поднял голову и слабо улыбнулся, видя входящих следом за Николаем Сириуса и доктора-арктоса. Если бы не до сих пор стоявшая боль в груди на месте заросшей за одну ночь раны, то вместо жалкого подобия улыбки он вскочил бы с кровати и стиснул друзей в объятиях, но, видно, не судьба.

— Привет, ребята, — поздоровался он и не смог узнать свой голос, до того он был слабый и тихий.

Еле подняв руку, он пожал протянутую ему кисть Орлова, с лица которого все никак не исчезала радостная улыбка, за ним последовало рукопожатие Братана. Доктор-арктос спокойно наблюдал за этой сценой, прислонившись к стене.

— Ну и навел ты на нас шороху, братишка, — произнес Сириус, широко улыбаясь. — Ты просто не представляешь как я рад тому, что ты смог выкарабкаться.

— Я тоже рад тебя видеть, Братан. И тебя, Николай, тоже, — заметив, что кого-то в палате не хватает, Винсент поспешил поинтересоваться по этому поводу. — А где Хитоми и Аншель?

— Предатели-то? — уточнил Сириус. — На «Персифале» остались, сказали, дел полно…

— Сириус, кончай пороть ерунду, — набросился на сайлокианца Николай, и, когда тот перестал хихикать, пояснил. — Поехали в магазин на другой платформе за подарком тебе по случаю выздоровления, скоро должны прилететь.

— Ага, а еще Сагара обещала по приезде в больницу передать тебе сладенький поцелуйчик… а может и что-нибудь посущественнее.

Зейн коротко усмехнулся, представляя себе, что Хитоми сделала бы с Сириусом, услышь она подобную реплику в свой адрес. Может озвучить ему эту процедуру? Нет, при посторонних, в смысле стоящем около стенки враче-арктосе, как-то неудобно, а то еще подумает Бог есть что о Хитоми.

Заметив, как Винсент временами косится на арктоса, Николай не удержался и задал ему следующий вопрос:

— Кэп, а ты случайно не собрался убить своего спасителя, спутав его с Лантеусом?

Кэп? Зейн не совсем понимал, почему это вдруг Николай так его назвал, может, очередной прикол? Да не похоже. Винсент перевел взгляд на арктоса, до сих пор стоявшего неподвижно и вдобавок молчавшего и теперь точно привлеченного эдаким «веселеньким» высказыванием. Доктор сорвался с места подобно ястребу и подошел к Николаю вплотную.

— Попрошу заметить, неудачная шутка, — произнес он, после чего подошел к прикроватной аппаратуре, считал ее показатели на свой хэндком, и, повернувшись к Винсенту лицом, наконец, заговорил достаточно приятным для арктоса голосом. — Вы, наверно, не помните меня… нет, все-таки не помните, ведь мы впервые встретились на операционном столе, когда… впрочем, не важно. — Он откашлялся и теперь без запинок продолжил. — Меня зовут Тайфус Сервиус, я ваш лечащий врач, в прошлом служил в боевой гвардии, хотя сейчас это уже не имеет значения…

Зейн вместе с молчащими Сириусом и Николаем слушали беспорядочный треп Тайфуса о его прошлом, семье, планах на будущее и еще о чем-то, что он называл «расовой особенностью», при этом употребляя какой-то медицинский термин, значение которого для Зейна было тайной. Для себя Винсент отметил, что помимо жуткой болтливости в Тайфусе больше никаких отталкивающих особенностей не было, а еще в Тайфусе не было той самой неприятной черты Лантеуса, которую кроме как «псовостью» никак нельзя было назвать, и именно отсутствие этой черты списывало недовольство от его разглагольствований на нет. Помимо всего остального у Сервиуса были необычные глаза аметистового оттенка — редкое явление для представителей данной расы, да и для людей тоже.

Когда болтливый арктос, очевидно решивший рассказать о себе абсолютно все, дошел до той части, в которой описывал свою будущую семейную жизнь где-нибудь на окраине Криополиса, Сириус не выдержал.

— Притормози, док, — резко оборвал он Тайфуса на полуслове, — может быть, расскажешь о состоянии пациента? Он, между прочим, действующий военный и времени на лежание в больнице у него нет.

— Вы правы, — виновато произнес Тайфус и резко переключился на описание состояния Зейна. — В целом, все хорошо, сращивание костей и порванных грудных мышц при помощи нанороботов, управляемых вашим ИИ, кажется, Витой, прошло успешно, никаких аномалий строения не выявлено, функциональность не нарушена…

— Ближе к делу, господин Сервиус. — попросил его Сириус.

— В общем, все в порядке, но я советую господину Зейну побыть на станции еще пару-тройку дней максимум.

— Согласен, — кивнул Николай, — пусть еще полежит, нашему кэпу торопиться некуда.

Дежа вю, или Николай снова назвал его кэпом? Теперь версия шутки окончательно отпадала, ибо Орлов никогда не повторял одну и ту же хохму дважды.

— Николай, — обратился к нему напрямую Винсент, — что это за прикол про кэпа и почему он так пристал ко мне?

Николай непонимающе уставился на Винсента, потом непонимание на его лице сменилось на сконфуженную физиономию, а затем на такое выражение, как будто он только что послал по маме стоявшего позади него господина Волкова. Наконец, оправившись от непонятного Зейну приступа сильного удивления, Николай коротко произнес следующую фразу:

— Винсент, тебя повысили в звании.

Теперь настал черед Винсента удивленно глядеть на своих друзей, а те в свою очередь смотрели на него совершенно по-обычному. Зейну захотелось спросить, с какой такой радости его повысили.

— Тебя повысили до капитана за спасение жизни вышестоящего лица, то есть, Джарвиса, так что теперь «Персифаль» находится под твоим командованием, — ответил на вопрос Сириус еще до того, как Зейн успел задать его.

Почувствовав еще один вопрос в голове братишки при помощи эмпатического спектра своего пси-поля, Сириус решил и на этот раз дать ответ раньше вопроса.

— Что касается Джарвиса, то он перевелся на другой корабль, по-моему, называется «Солнцестоянием», дредноут.

Винсент откинулся на подушку, абсолютно сбитый с толку последними известиями, принесенными друзьями. Только вчера он был в звании сержанта, а тут — бац! — и ты уже капитан, да к тому же с личным кораблем, фрегатом пятого поколения! О таком мечтают многие солдаты, но не он. Если ему по правде доверили управление целым кораблем, то ему не помешали бы советы Хоэнхайма, а он, как назло, перевелся на дредноут. Хотя Джарвису давно было пора сменить «Персифаля» на корабль посущественнее, так как фрегатами руководили в основном военные с более низкими званиями, нежели генералы. Да и потом, чего это вдруг он, Зейн, так запаниковал, ведь Хоэнхайм оказал ему честь, доверив управление «Персифалем» в таком юном возрасте.

Винсент посмотрел на неподвижно стоящего около окна Братана, глядящего куда-то вниз. Да, ему бы такое самообладание и хладнокровие, как у него, заиметь не помешает. А, кстати, чего это он там высматривает?

— Что там, Братан?

— Наших высматриваю, — ответил тот, не оборачиваясь, — что-то не видно, в пробку попали что ли?

— Господа, — воззвал к ним Тайфус, предварительно сверившись с часами на своем хэндкоме, — прошло уже достаточно времени, господину Зейну пора немного отдохнуть, поэтому прошу выйти из палаты.

— А как же подарок? — спросил Николай.

— Подарок можете принести во вторую половину дня. — Тайфус подошел к створчатой двери, открыл ее, и все тем же спокойным, но строгим голосом повторил. — Прошу покинуть палату.

* * *

Встреча во вторую половину дня, вопреки пробкам на аэротрассах и недовольству Тайфуса из-за большого количества народа в палате, все-таки состоялась. Тем самым подарком, который весь день искали Кимбольт и Хитоми, оказалась неплохая голографическая открытка с изображением «Персифаля», надписью «Кэп, команда ждет тебя» и кучей подписей внутри от всех членов экипажа фрегата. Даже Вита решила в этом поучаствовать. Тайфусу, как врачу, спасшему жизнь новоиспеченного капитана, тоже был сделан подарок, чем арктос был сильно польщен. Уже вечером, когда Тайфус последний раз проверил показания приборов, записал результаты на свой хэндком и перед уходом попрощался с Зейном, Винсент еще долго лежал в кровати, разглядывал подаренную открытку и думал о том, как он будет управлять кораблем на посту Джарвиса.

Но это все события прошедшего дня, следующий день входил в свои права.

Как известно, утро добрым не бывает, и Зейн в этом убедился сам. Сначала его разбудил звук запускающихся турбин медицинского челнока, отправляющегося на срочный вызов, потом ровно в восемь тридцать к нему в палату пришел Тайфус в своей обычной одежде, оставил лекарства, после сообщил, что сегодня на завтрак и снова пропал за дверями. Одевшись и выйдя из палаты, Винсент нашел его неподалеку беседующего с голограммой больничного ВИ. Пока они мило беседовали друг с другом, Винсент от нечего делать рассматривал план эвакуации персонала и больных. Особенно его заинтересовало наличие двух запасных ходов: первый — стандартный запасной выход на задний двор, а второй же был создан на случай разрушения первого и вел все туда же, но проходил через бойлерную. После завершения разговора арктос сопроводил Зейна в столовую, где снова оставил его. После окончания завтрака доктор Сервиус снова отыскал своего пациента посреди толпы других пациентов и предложил ему выбраться на улицу, дабы размять мышцы и понемногу влиться в ритм обычной жизни. Если честно, то Зейн сам давно хотел покинуть пределы больницы и немного размяться, на что тут же согласился.

Уже через двадцать минут они медленно брели по улицам станции. Тайфус старался подстраиваться под темп ходьбы Зейна, но у него никак не получалось, и он все время уходил вперед, а Зейн этим временем рассматривал местных жителей, иногда проносящиеся в воздухе аэромашины, строения домов и «Центурионов», время от времени появляющихся с другой стороны купола сдерживающего поля. Тайфус, решивший особо не торопиться, сбавил скорость шага и, поравнявшись с Винсентом, стал наблюдать за своим пациентом. Человек в свою очередь даже не замечал за собой арктосской слежки, поглощенный рассматриванием всего, что попадало в поле его зрения.

— Вы, как я понял, никогда раньше не были на КС вроде «Олимпа», да? — решил спросить своего пациента Тайфус.

— Как же не был? Был, только на человеческих станциях. Это ведь арктосская станция?

— Вообще-то нет, — покачал головой Тайфус. — Эта станция создавалась инженерами и конструкторами разных рас, из арктосских технологий тут только орудия и система кинетических щитов вокруг сдерживающего поля.

— Прошу прощения заранее, но я слышал, что арктосы — хорошие воины, не техники и, тем более, не врачи, и что всю технологию вы покупаете у других рас.

В ответ Тайфус негромко хохотнул и внимательно посмотрел на Зейна своими аметистовыми глазами.

— Насчет воинов — да, вы абсолютно правы, — заговорил он снисходительным тоном, — насчет техников вы правы лишь на половину — моя раса взяла основную часть технологии у сайлокианцев и дейносов, а насчет врачей вы категорически не правы — на Аксиосе существует несколько центров по обучению медиков. Да и к тому же вы — живое доказательство искусности арктосских врачей, в частности, меня.

— Убедительно сказано, господин Сервиус, — похвалил разговорные способности арктоса Зейн, после чего добавил. — С таким хорошо подвешенным языком вам в самый раз политиком работать, а не врачом.

— Вот уж увольте меня от такой щедрости, — отказался от предложенной человеком профессии Тайфус. — Я на дух политиков не переношу, как и мои родители, да упокоятся они с миром в снегах Аксиоса.

Винсент не захотел допытываться, что именно случилось с родителями Тайфуса, чтобы ненароком не обидеть его (может, это больная тема для него), но арктос сам вышел на эту тему, причем довольно быстро.

— Если хотите знать, что случилось с ними, я могу рассказать, — произнес он абсолютно спокойно, и, не дожидаясь ответа Винсента, начал. — Они оба служили в Магистрате в звании конкордов, так и познакомились. Оба воевали на фронте во время войны, погибли на планете Фарод вместе со всей пятьсот тридцать восьмой ударной дивизией от орбитального удара ваших кораблей.

— Мне очень жаль, господин Тайфус. Но это арктосы первыми напали на флоты и колонии Федерации, люди просто защищались…

— А я и не виню вас и ваших братьев по расе, — без эмоций отозвался доктор Сервиус. — Да, тогда у власти был император Драфус, и это из-за его поспешных выводов началась эта война, поэтому если и стоит кого-то винить в смерти моих родителей и тысяч арктосов и людей, то только его. — Тайфус на секунду задумался. — Хотя, я не жалею, что мои родители погибли в войну, ибо смерть за Аксиос — благородна. Если придется, я тоже отдам свою жизнь, но не за Аксиос, а за Кифуса и Лайсеру.

— Ваши дети? — полюбопытствовал Зейн, на что Тайфус громко засмеялся.

— Вы, люди, никогда не перестаете меня удивлять! Рад, что наш флот не разбомбил вашу родную планету двадцать лет назад, — сквозь смех проговорил Тайфус. Успокоившись, он все-таки решил дать ответ. — Кифус и Лайсера — мои младшие брат и сестра, оставшиеся на Аксиосе, сейчас учатся на пилотов истребителей, я же перечисляю часть своей зарплаты им для учебы.

— А вы не задумывались о том, чтобы завести семью? — спросил Зейн Тайфуса.

— О! — громко воскликнул Сервиус, так громко, будто увидел среди народа, идущего по проспекту, старого друга. — Я же давно хотел вас спросить о кое-чем. Та девушка, что приходила к вам вчера, кажется, Хидори…

— Хитоми. — поправил Зейн собеседника.

— Да-да, Хитоми, она часто спрашивала меня о вашем состоянии по голосвязи, и поэтому у меня создалось такое впечатление, будто вы пара. Впрочем, это не мое дело, но позвольте поинтересоваться: это так?

— Нет, Хитоми беспокоится о каждом кому плохо, поэтому и названивает.

— Ясно, вы уж извините, просто мне было очень любопытно.

— Ничего страшного, — Винсент решил вернуться к старой теме, пока Тайфус не завел новую. — А почему вы не стали служить в армии, как ваши брат и сестра?

Тайфус не ответил. Для себя Винсент сделал два умозаключения: или Тайфус сильно задумался над ответом, или это была по-настоящему больная тема для него. Доктор Сервиус повернул голову в сторону своего собеседника и, обратив внимание на резко убавившуюся прыть Винсента, задумчиво хмыкнул.

— Кажется, вы утомились, — заметил Тайфус. — Давайте немного отдохнем, а потом вернемся в больницу.

Не имея ничего против, ибо сил оставалось совсем мало, Винсент согласился. Взглядом Тайфус отыскал скамейку неподалеку от места их нынешней дислокации и повел туда Винсента, теперь уже идя с ним, нога в ногу, чтобы на случай внезапного упадка сил человека поддержать его и не дать оказаться на асфальте. Дойдя до скамейки, они сели, и какое-то время молчали, были слышны только разговоры проходящих мимо других представителей Единых Рас. В особенности человека поражали не столько представители разумных рас на станции, сколько сама станция: для своей конструкции она имела довольно-таки просторные коридоры, по которым вольготно перемещались гости и работники станции, среди которых встречались и птицеподобные плойтарийцы, и инсектоиды-кершаниты, ну, терраны само собой. Еще кое-что, что заметил Винсент, это было полное отсутствие на станции стариков и совсем малое количество разномастных детишек, которые не отходили от своих родителей ни на шаг. Впрочем, в этом не было ничего необычного, ведь слишком старых или слишком молодых просто не допускали к транспортировке на «Олимп».

— Я был врачом в одном из отделений гвардии, — внезапно заговорил Тайфус. — Во время одной из операций мне довелось узнать, что такое убийство. Почти весь наш отряд перебили наемники, я и несколько бойцов остались держать позиции, чтобы второй отряд смог зайти им в тыл. Но что-то их задержало, а времени и патронов оставалось все меньше. И вот патроны кончились, оставшиеся ребята были ранены, а у меня даже пистолетов не было, только скальпель. — Тайфус усмехнулся. — И вот, представьте себе, я с этим гребаным скальпелем в духе Джона Рембо попер на пятерых до зубов вооруженных наемников.

Зейн был не слабо удивлен тем, как быстро из скромного, тихого и болтливого интеллигента Тайфус превратился в настоящего солдата-арктоса, вдобавок ко всему резко начавшего говорить человеческими фразами.

— И что было дальше?

— А дальше они все полегли с перерезанными глотками, я спас свой отряд, а потом ушел в отставку и смог устроиться на «Олимпе» врачом… Ну а дальше вы все знаете.

Они снова замолчали. Временами Винсент поглядывал на Тайфуса, который в свою очередь упер взгляд в серый асфальт и, не поднимая его, часто стучал носком ботинка по земле, словно о чем-то усиленно думал. Наконец, арктос выпрямился и как-то странно, с любопытством, что ли, посмотрел на человека.

— Господин Зейн, — обратился он к Винсенту, — я изучал характер вашей раны и установил, что она была нанесена арктосским армейским ножом, даже дейносы не выживают после таких ран. Кроме того я изучал терранскую физиологию и установил, что терраны не способны оправиться от таких ран в такие короткие сроки, даже с применением наносращивания, и поэтому мне до ужаса интересно: как вы смогли выжить после такого ранения?

Зейн, сбитый с толку подобным вопросом Тайфуса, задумался. Он и сам не совсем понимал, каким, мать его, образом он смог остаться в живых после удара Лантеуса? Плюс ко всему, он отчетливо помнил, что после убийства арктосского преторианца он побежал от призраков Первопришедших и упал где-то на окраине археологической базы, хотя с такой серьезной раной не то, что бегать — ходить невозможно без ощущения адской боли в груди. К тому же, он должен был умереть от потери крови еще до прибытия друзей на подмогу.

Внезапно голову Винсента посетила странная догадка — а не связано его скорое выздоровление с этим видением?.. Черт, что за ерунда, в самом деле? Нельзя при помощи какой-то галлюцинации остановить кровь и пробежать почти полкилометра! У этой теории нет ни одного доказательства, потому что доказать нечто подобное невозможно! Так не бывает! Да и потом, если сказать Тайфусу, да и не только ему, любому проходящему мимо террану или пришельцу об этом, то этот самый терран или пришелец будет долго кататься по земле и смеяться над безумными словами Зейна. Но с другой стороны, он жив, сейчас рядом с ним сидит Тайфус, который не является видением, и он, Винсент, не в силах объяснить, почему он не умер еще на Гарде. Но уж точно не из-за видения.

— Вы бы удивились еще больше, если бы я рассказал историю побега из детдома, — постарался уйти от разговора Зейн, и, судя по выражению глаз Тайфуса, он это понял.

— Простая удача? — спросил он, но Винсент никак не отреагировал. Тайфус понимающе кивнул. — Если не знаете, можете не забивать себе голову попытками объяснить необъяснимое. Я не прокурор и не служитель Магистрата и потому не собираюсь вытягивать из вас информацию.

Арктос поднял правую руку, на которую был надет хендком, подсветил экран и посмотрел на электронные часы. «Без пяти шесть», — мысленно произнес Тайфус и поднялся со скамейки.

— Идемте, господин Зейн, пора возвращаться в больницу, — произнес он спокойно, хотя Зейн ожидал услышать нотки обиды из-за недоверия человека к его арктосской персоне.

Винсент встал, и они медленно двинулись обратно. Тайфус всю дорогу почему-то молчал, и Зейну становилось страшно неудобно перед ним. Тайфус рассказал ему о себе все, даже те моменты из его жизни, какие пациенты знать не должны, а он молчит в тряпочку, как партизан на допросе. Но даже при всем желании он не мог рассказать о своей догадке. Мало того, что болтливый арктос мог его не понять, так еще услышав подобный бред, мог и в психлечебницу его определить.

Вдруг внимание человека что-то привлекло, и он отстал от Сервиуса. Взгляд человека начал метаться по толпе пришельцев и терранов, расхаживающих по проспекту, в поисках предмета внезапного интереса. И вот он остановился то ли на человеке, то ли сайлокианце средних лет в черной легкой броне с маской, закрывающей половину лица и с торчащими из-под нее серебристыми волосами, стоявшего в очереди за продуктами в палатку. И чего в нем такого, что смогло привлечь его внимание? Обычный с виду мужчина, вот только ходит в боевой броне в общественном месте как Сириус.

Внезапно гуманоид обернулся и посмотрел прямо на него, хотя по идее он не мог его заметить в густом потоке идущих (неужели псионные способности задействовал?). Зейн удивился. Другой бы сайлокианец, даже чем-то заинтересованный, быстро бы глянул на него и отвернулся, а этот чуть ли не сканировал его взглядом.

«Чего ты вылупился?», вопросительно посмотрел на гуманоида Винсент, но тот как будто не заметил этого взгляда и продолжал неотрывно смотреть на человека. Тут его лицо исказила пораженная ухмылка, затем он улыбнулся, но улыбка эта была далеко не доброжелательной.

«Смотрю, ты все-таки получил послание Первопришедших, терран, — раздался тихий шепчущий голос в голове Винсента, — жаль, что ты не умер от потери крови, очень жаль, потому что скоро тут разверзнется самый настоящий ад, и эта станция станет пустым воспоминанием, таким же, что скрыто в твоей голове».

— Господин Зейн. — Тайфус легко толкнул Винсента, и тот обернулся. — На что вы смотрите?

Зейн было хотел указать на загадочного сайлокианца в маске, но того уже след простыл. Прочитав во взгляде Тайфуса вопрос, Винсент просто покачал головой, показывая, что все в порядке, после чего они продолжили путь. Весь оставшийся путь до больницы человек думал о странном телепатическом разговоре с псиоником, но когда он оказался в своей палате, он тут же забыл о нем — мало ли психов обитает в космосе, даже среди сайлокианцев.

* * *

Грузовой челнок вынырнул из пучины космоса сине-зеленой вспышкой и направился к станции с той стороны, где заканчивалась территория арктосской флотилии и начиналась территория охранных постов плойтарийцев. Как только он сократил расстояние от точки выхода из пространства скольжения до станции «Олимп» ровно на половину, несколько спутников с установленными на них лазерными установками развернули стволы орудий и нацелили их на корабль. Челнок тут же затормозил и завис в безвоздушном пространстве. Один из спутников станционной обороны, на котором не было пушки, выпустил оранжевый луч сканера, облучил кораблик, после чего на борту корабля прозвучало сообщение на ломаном терранском: «Добро пожаловать на станцию „Олимп“», и спутники пропустили корабль. Пилоты, несомненно, были рады, что их не расстреляли из рельсотронов на подлете к станции, а вот оператор, сидевший в одной из командных рубок охранного поста, снова заскучал — уж лучше бы из пространства конвертирования вышла эскадра пиратских кораблей, можно было бы использовать совсем новенькие пушки в бою.

Сотрудник службы станционной безопасности со стороны плойтарийцев Ревиан Ренфольский, а именно его голос звучал по квантовой связи, глядя на информационную панель на экране, негромко вздохнул. Тридцать четвертый пост охраны, на котором он служил акустиком и связистом одновременно, был скучнейшим местом на всей станции, ибо на нем не происходило ничего интересного, посему весь персонал поста изнывал от скуки и безделья. Правда, одно развлечение все-таки было доступно охранникам — это разглядывание космических просторов за закаленным стеклом. К сожалению, Ревиан был лишен и этого развлечения, так как в его радиорубке попросту не было окон. «Черт, так и до клаустрофобии недалеко», Ревиан окинул взглядом свою рубку, пробежался взглядом по показаниям акустических приборов и снова вздохнул.

Его работа, как и вся работа на тридцать четвертом посту, была однотипной и скучной. Каждый час он включал систему пеллинга солнечной системы, в которой находилась станция на наличие неопознанных кораблей, сканировал пространство и отправлял данные начальнику поста Кеновагану, сайлокианцу, после чего выжидал еще час и начинал процедуру с самого начала. Вот, примерно, все, что он делал на своей работе. Другим ребятам, наоборот, досталась работа поинтереснее — они, по крайней мере, были операторами орудий обороны. А ему досталась рутинная работа по пеллингу системы Садатоми и идиотской фразочки приветствия новоприбывших людей на родном для них языке.

Как и все плойтарийцы, Ревиан относился к орнитоидам, птицеподобным существам, но имел голову необычного строения: она имела черты как человеческой, так и птичьей, в частности это касалось его клюва и глаз, похожих на орлиные. На этом сходство с птицей заканчивалось, ибо задняя часть головы плавно расширялась и была похожа на человеческий затылок — свидетельство сильно развитого мозга плойтарийцев. На макушке орнитоида один за другим росли два хохолка из перьев ярко-красного цвета, которые достались плойтарийцам от древних предков. В ходе эволюции они должны были пропасть, как и все архаичные черты, как, например, сплошной волосяной покров у людей или единый разум у кершанитов, но нет, плойтарийцы, особенно мужчины, не желали потерять столь красивую часть своего тела, посему приспособили хохолки для подачи разнообразных сигналов без использования слов. Вначале это были сигналы для привлечения партнерш, но со временем язык жестов при помощи хохолков развился до такой степени, что плойтарийцы даже начали использовать его в военном деле, за что другие народы начали называть бойцов Плойтарийской Теократии «летающими сигнальщиками». Помимо хохолков у плойтарийцев так же сохранились остатки крыльев на когтистых трехпалых руках, уже не способные поднять своих хозяев в небо, но используемые в качестве щитов — во время сражения к крыльям солдат крепились стальные пластинки со встроенными внутрь кинетическими щитами, способными выдержать приличное количество попаданий. В повседневной жизни плойтарийцы крыльями не пользовались, из-за чего научились так плотно прижимать перья друг к другу, что крыльев даже не было видно.

Ревиан откинулся на спинку своего кожаного кресла и положил длинные покрытые чешуйками ноги на рабочий стол. Обычно он, как и его пернатые собратья, не позволял себе подобных вольностей в общественных местах, но в его рубке редко кто появлялся, поэтому он мог себе позволить немного расслабиться. От скуки, царившей на данном посту, Ревиан, а вместе с ним еще несколько его сослуживцев, уже давно подумывали смыться в самоволку и посидеть в каком-нибудь баре на подобии «Обители» и культурно провести время за бокалом пива или чего покрепче и поболтать о жизни, о вере, о семье… Да о чем угодно, лишь бы не париться в этой осточертевшей рубке.

Внезапно плойтариец-акустик вспомнил о Кеновагане, уже достаточно старом, но довольно приятном капитане-сайлокианце, которого все на посту глубоко уважали и ласково называли Дядей. Кеноваган, или просто Кеан, был удивительно добрым сайлокианцем, который в отличие от терранских капитанов, строящих из себя бог есть что и бесконечно муштрующих своих подчиненных, всячески заботился о своих ребятах и прикрывал их в случае чего. «Эх, если бы не Дядя и его будущие проблемы с арктосским командованием, то, клянусь Солнцем и Небом, я бы смылся при первом удобном случае», — тяжело вздохнул плойтариец и полез в карман своего комбинезона. Секунду спустя он вытащил оттуда пачку сигарет и старенькую зажигалку, купленные у кершанитских барыг вчера на рынке. Кое-как зажав сигарету в орлином клюве, он закурил. Как только он пустил облачко дыма вверх, на экране его компьютера высветилась надпись, напоминающая о запрете курения в радиорубке. Ревиан проигнорировал просьбу виртуального интеллекта и пустил еще одно облачко.

Позади плойтарийца раздался звук открывающейся двери. Испугавшись, что ему сейчас объявят выговор, Ревиан вытащил сигарету из клюва, выронил ее, обжегся, выматерился на родном языке, и, поняв, что теперь его окончательно поймали, замер в кресле, ожидая бранной речи в свой адрес. Но трехэтажного мата со стороны пришедшего в его рубку не последовало. Посмотрев назад, Ревиан увидел стоящего в дверях Тайфуса, брезгливо морщащегося и машущего рукой, разгоняя дым.

— Ну ты и напугал меня, Тайфус, — выдохнул Ревиан, мысленно радуясь, что посетитель оказался не арктосским офицером охранной флотилии. — Я-то думал, что меня застукали с поличным.

— А я, думаешь, никому тебя не заложу? Я вообще-то уже не раз говорил, чтобы ты бросал это дело, а ты ОПЯТЬ МАХОРКУ ПАЛИШЬ, — для ясности Тайфус сделал ударение на три последних слова.

— А с каких пор ты стал брать в свой лексикон терранские выражения? — резко парировал Ревиан, после чего сверился с часами и опять включил систему сканирования. — Честное слово, кершаниты, дейносы и терраны — самые бесполезные народы в галактике. Никто из них ничего хорошего в наше общество не принес, только всякую дрянь, которую стоит попробовать, и фиг потом с нее слезешь.

— Вообще-то терраны принесли с собой много замысловатых выраженьиц и немного однообразия, — заметил Тайфус.

— А что в однообразии хорошего? Их с сайлокианцами без вскрытия практически не различить, сплошная путаница и конфузы получаются! А что касается их замысловатых фразочек, то некоторые просто невозможно понять. Временами кажется, что они несут какую-то ахинею и гордятся этим.

— Ирония галактики, Ревиан, она тоже имеет чувство юмора.

— Ага, прямо обхохочешься! — плойтариец снова влез в карман, вытащил пачку, достал сигарету и только собрался закурить, как рука Тайфуса тут же вырвала ее из клюва орнитоида.

— Какого черта?! — возмутился Ревиан.

— Я спасаю тебя от позора. Ты не представляешь, как комично выглядит здоровая разумная птица с сигаретой в клюве, — добродушно произнес Сервиус, отправляя сигарету в мусорное ведро броском через плечо. — А что касается твоей неприязни к людям, то это, батенька, обычная ксенофобия.

— Что поделаешь, просто я, наверно, не привык к ним. Вы, арктосы, тоже сначала не сильно нас жаловали, когда мы вышли на галактическую арену.

— И то верно, — с сожалением произнес Тайфус, глядя на огромный желтый экран перед Ревианом.

Если признаться, то ему было стыдно за предков современного поколения Аксиоса. Раньше арктосы относились к новичкам галактики с презрением, думали, что они ни на что годное не способны и просто так расходуют ресурсы, которые им любезно предоставляют сайлокианцы. А ведь они не вспоминали себя, когда сайлокианцы случайно отыскали один из пяти первых освоенных арктосами миров, забыли, как им было трудно общаться с индивидами другой расы, и как трудно им было постигать новые науки. Они просто забыли свою молодость на просторах галактики, и потому задирали других новичков. Так было с плойтарийцами, так было с терранами, и хочется надеяться, что такого больше не повториться и что ошибок арктосов с новыми расами не допустят терраны. Очень хочется надеяться.

— Ты чего это замолчал? — повернул к нему хохлатую голову Ревиан. В ответ Тайфус просто махнул рукой, мол, не стоит заморачиваться. — Опять философствуешь?

— Есть немного.

— Кстати, — заговорил плойтариец после полуминуты тишины, — хотел тебя спросить: с чего это ты решил посетить охранный пост?

— Собирался проверить дозаторы лекарств. Пришел, проверил, все работает. Уже собрался уходить, как унюхал запах табака и пришел к тебе. — Тайфус выбросил руку вперед и отобрал у орнитоида еще одну сигарету, которую он хотел незаметно вытащить из пачки. — Знаешь, у меня складывается такое впечатление, будто ты окончательно убил свой инстинкт самосохранения.

В ответ плойтариец засмеялся странным для Тайфуса, но совсем обыкновенным для самого Ревиана каркающим смехом.

— Инстинкты, сказал тоже, — наконец закончил каркать Ревиан. — Это вы, арктосы, руководствуетесь слепыми инстинктами, мы же руководствуемся верой в Триаду Легендарных, и нам больше ничего не нужно для счастья.

— Зато благодаря нашим «слепым инстинктам» у нас в распоряжении самые большие и мощные пушки во всем пространстве Единых Рас, — с легкостью парировал Тайфус.

— Не стану проверять, поверю, так сказать, на слово, — вспомнил Ревиан о двух пистолетах, спрятанных в рукавах халата арктоса-врача. Помимо этого он вспомнил еще кое-что, что он хотел спросить.

— Кстати, как там твой пациент-терран? Оклемался?

Только сейчас Тайфус вспомнил о существовании Зейна. После вчерашней прогулки они разошлись и больше не виделись.

— Идет на поправку… И потом, терраны — арктосский ярлык, прикрепленный к людям. Называй их просто людьми.

Ревиан удивленно фыркнул и не менее удивленно посмотрел на Сервиуса.

— Мне показалось, или я только что услышал положительный отзыв о людях от арктоса?! Да-а уж, я-то думал, что не доживу до этого дня. Как там один древний терран сказал: «Это маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества?» Так это про тебя, Тайфус, только стоит добавить парочку новых слов…

— Ладно тебе, расчирикался, — остудил пыл плойтарийца арктос и, задумчиво прищурив аметистовые глаза, приложил руку к подбородку. — Мне интересен не мой отзыв о людях, а конкретный случай с этим человеком, Зейном. Мне интересно как он смог выжить после таких внутренних повреждений?

— Так ведь ты его лечил, твоими стараниями и выжил. Ты же, вроде, хороший хирург и знаешь свое дело…

— Нет, — снова не дал ему договорить Тайфус, — мои познания в хирургии здесь никакой роли не играют. Дело в том, что он должен был умереть еще на подлете корабля к станции, нет, даже раньше, а он выжил, в тяжелейшем состоянии перенес наносращивание тканей и теперь ходит и разговаривает, как ни в чем ни бывало! Признаюсь, я поражен его волей к выживанию, если это можно так назвать, конечно. Кстати, Ревиан, может, ты уже проверишь, почему твой сканер пространства пищит, а то этот звук мне уже на нервы действует.

Ревиан непонимающим взглядом уставился на арктоса, потом прислушался. И правда, система пеллинга издавала редкие глухие булькающие звуки, такие же, которые издавали сканеры, когда засекали летящие в космосе корабли. Плойтариец придвинулся к монитору поближе, развернул голографическую клавиатуру и ввел несколько команд, чтобы определить количество прибывающих кораблей. На экране высветилось несколько точек и число. «Шестнадцать кораблей?», — удивился он и снова принялся стучать по клавиатуре, точнее, по столу. Тайфус с подозрением смотрел на приближающиеся к станции точки-корабли, инстинкты говорили о чем-то плохом.

Наконец Ревиан перестал перебирать пальцами клавиши и уставился на показатели сканеров так, будто первый раз в своей жизни их видел. Тайфус решил заглянуть тому в лицо, о чем сильно пожалел, ибо на лице плойтарийца были ярко отображены шок и невообразимый ужас, а новая сигарета, неизвестно когда появившаяся у него в клюве, выпала и покатилась по полу. Эти два чувства сильно исказили лицо акустика.

— Гордый, Святая и Миролюбивый, — дрожащим голосом произнес имена всех богов Триады плойтариец, а уже следующее слово вырвалось из его глотки еле слышным лепетом. — Векторы.

— Иди ты! — Тайфус тут же подскочил к прибору, и, прочитав последнюю строчку данных, нервно сглотнул — сигнатура, испускаемая бортовыми маяками кораблей, действительно принадлежала векторским машинам.

Пол рубки тряхнуло, лампы на потолке заискрили, на секунду погасли, а потом вновь засветились обычным светом. Гадая, чем в них только что запустили, боевым снарядом или электромагнитной волной, Тайфус вспомнил о больнице святого Гавриила и тамошних пациентах — они же ничего не знают об атаке! Вежливый интеллигент внутри Тайфуса отошел на задний план, пропуская вперед бывшего военного врача.

— Ревиан, — крикнул ошарашенному плойтарийцу Тайфус, находясь совсем рядом с дверью, — включай тревогу, сообщи флоту арктосов их координаты, я возвращаюсь в больницу.

— А что мне дальше делать?

— Вруби лазеры и вызови флотилию Магистрата, мать твою.

Тайфус подобно пуле, выпущенной из ствола пистолета, вылетел из помещения радиорубки и побежал обратно в больницу, а за своей спиной он уже слышал вопли не на шутку напуганного плойтарийца, орущего по квантовой связи просьбу прислать ближайшую флотилию Магистрата. Ладно, Ревиан-то со своей задачей справится, а вот ему стоит поднапрячься, чтобы успеть в больницу раньше врагов. С этой мыслью Тайфус выскочил на улицу и поднял голову вверх — снаружи сдерживающего купола висел «Центурион», который уже открыл огонь по невидимому врагу. «Надо поторапливаться!», одернул себя Тайфус и возобновил бег.

* * *

Они идут… Они уже совсем близко, Винсент… Вставай, нужно уходить… Вставай, Зейн!

Винсент проснулся. Ощущая какое-то странное покалывание в голове, как после ментального контакта с псиоником, он попробовал вспомнить детали своего сна. Единственное, что он помнил из своего видения, были темнота, мерзкое ощущение наливающихся свинцом мышц и полной беззащитности перед наступающей на него темноты, и голос… Нежный, добрый голос девушки, такой заботливый и приятный, можно сказать, любящий… И чем-то сильно напуганный. Голос просил его спасаться. Опасность? Но где?

Винсент поднялся на руках, осмотрелся. В палате не было ничего подозрительного и, тем более, опасного, разве что сквозь закаленное стекло внутрь палаты доносилось множество звуков, сливающихся в сплошную какофонию. Человек прислушался внимательнее. Среди звуков царящей в коридоре суматохи он смог различить приглушенные крики, секундой позже — звук долгой очереди из автомата, который быстро затих и раздался уже много дальше глухим стрекотом.

«Неужели пираты пробили арктосскую оборону?», — мелькнула пугающая догадка в голове Зейна. В следующий момент где-то за пару блоков от его палаты что-то громко ухнуло, и стенки затряслись от взрывной волны. Надо было убираться отсюда, и Винсент это понимал. Когда он встал с кровати на еще неокрепшие ноги, он влез в прикроватную тумбочку и, вытащив оттуда свой хендком, застегнул миникомпьютер на левой руке. Произошел второй взрыв, и Зейн растянулся на полу. Вновь встав, он по стеночке направился к двери. Подойдя достаточно близко к ней, Зейн рассчитывал, что она вежливо пропустит его, но куда там — стальная дверь даже не думала открываться. Черт, ну не оставаться же ему тут навсегда, правильно? Кое-как удерживая равновесие, Зейн оторвался от стены, взял в руки стул-раскладушку, на котором обычно сидел Тайфус, и бросил его в стекло. Стул с легкостью пробил стекольную пленку, и в палату ворвался тошнотворный запах гари. С трудом Зейн перемахнул через острые, похожие на зубы хищника, остатки стекла в раме, опять упал, опять поднялся и нетвердым шагом пошел вперед по коридору, туда, где был выход. Благо, его палата была на первом этаже.

— Вашу мать! — еще один взрыв сотряс пол под его ногами, но на этот раз ему удалось удержаться.

Теперь же он не слышал ни криков, ни автоматной стрельбы, что наводило на неприятные мысли о судьбе остальных больных и их защитников. Были слышны только глухие звуки залпов тяжелых орудий кораблей снаружи, — это говорило о том, что корабли арктосов еще в строю и способны дать отпор врагу. Вот только интересно, каковы силы врага и надолго ли хватит арктосов? Нет, лучше об этом не думать и быстрее шевелить ногами, пока потолок не упал ему на голову. Кстати, до выхода оставалось недалеко.

Но вестибюль с подпирающими потолок колоннами, на которых были изображены пришельцы всех видов, которые знал Зейн, прекратил свое существование. Он был полностью разрушен, главный вход был завален обломками фундамента, некоторые колонны валялись на полу грудой белого мрамора, а в стенах зияли пулевые отверстия. Винсент осмотрел вестибюль и нашел примерно восемь трупов, шесть из которых принадлежали терранам, два других было сложно опознать из-за непонятных ожогов на телах, и никаких намеков на атакующих — потерь среди агрессоров не было, значит, они все еще в больнице. Оружие, нужно отыскать оружие.

Зейн приблизился к кучке трупов и стал искать хотя бы мало-мальски пригодное для ведения огня оружие, но винтовки и пистолеты, какие он подбирал, были выведены из строя упавшими на них обломками потолка. Наконец удача решила повернуться к нему лицом, и Винсент вытащил из-под мертвого человека вполне рабочий автомат с почти полным рожком. «Что горе для одного, то счастье для другого», — случайно вспомнил поговорку Хоэнхайма Зейн, когда он накинул ремень автомата на плечо. Эх, где же сейчас Джарвис, когда он так нужен?

Пройдя несколько участков коридора по направлению к бойлерной, Винсент так и не встретил ни одного врага, словно их и не было вообще. Ну и слава Богу. Хотя нет, наоборот, жаль, что он их пока не встретил и не отплатил им за смерть своих братьев-терран. По крайней мере, это было бы справедливо.

Новый взрыв и новая тряска конструкции, но и на этот раз Винсент смог удержаться на ногах и продолжить движение. Впереди показалось окно, открывающее вид на пространство вокруг станции. Зейн затормозил и посмотрел в него. Именно в этот самый момент с другой стороны окна в пустоте космоса пронеслась эскадрилья из семи странных истребителей с утолщениями на носах, странной угловатой формой крыльев и отсутствием кабины пилота, которую преследовали три арктосских «Прелата» и пять сайлокианских «Нереид», неизвестно откуда появившихся в милитократской флотилии. Зейн так увлекся наблюдением за охотой одних истребителей на другие, что абсолютно забыл о бдительности, которую в подобной ситуации просто нельзя было терять.

Дребезжащая электронная трель резанула Зейна по уху, и в следующий момент на него сзади кто-то набросился и повалил на пол. В падении человек чуть было не выронил автомат, успев ухватить его за ремень. Взяв его поудобнее, Винсент, придавленный чьей-то тушей, смог круто извернуться и врезать прикладом противнику по лицу. Вместо хруста костей послышался звук удара металла об металл, и враг отлетел в сторону. Терран тут же вскочил и уже собрался открыть огонь, но странная фигура, из руки которой вылез клинок немалых размеров, бросилась на него и этим самым клинком резанула по стволу автомата, поделив оружие на две части. Следующий удар был уже нанесен ногой, в результате чего Зейн снова оказался на полу, но теперь уже безоружный.

— Приоритетная цель найдена. Приступаю к ликвидации, — тупо по-машинному произнесла фигура и занесла меч над терраном.

В следующее мгновение из груди фигуры показались ее внутренности, выпущенные наружу с помощью двух пуль, и она, тихонько пискнув, грохнулась на пол рядом с человеком. Позади нее высился силуэт арктоса с пистолетом, зажатым в руке. Он часто и тяжело дышал, совсем как собака, пробежавшая целую милю без передышки. Наконец арктос подошел к Винсенту и помог ему подняться. В луче света мелькнуло лицо с крестообразным шрамом над левой бровью — это был Тайфус.

— Какого черта ты тут остался? Почему не пошел за остальными, Зейн? — в аметистовых глазах арктоса читалась ярость, смешанная с заботой, совсем как у заботливого родителя, отчитывающего свое чадо за то, что оно не послушалось его.

— Я спал, Тайфус, я ничего не слышал.

— Спал он, черт возьми! Давай, нужно валить отсюда. — Тайфус тряхнул правой рукой, и из его рукава в трехпалую руку упал второй пистолет АМП-16 «Кристалл», который он передал Зейну. — Держи, авось пригодится. А теперь — подорвались и вперед.

Винсент кое-как всунул три пальца внутрь рукояти арктосского пистолета, взвел курок и положил палец на спусковой крючок, после чего они побежали, но уж точно не по направлению к бойлерной.

— Да что тут творится? Что это за хрень была? — Зейн указал назад на стальную фигуру, лежащую на полу уже в добрых тридцати метрах от них.

— Тебе не все ли равно, кто это? — на бегу отозвался Тайфус, но пару секунд спустя все-таки дал ответ. — Вектор это.

— Кто?

— Хрен в пальто! — оскалился Тайфус. — Шевели булками, если не хочешь тут остаться.

Зейн решил больше не задавать никаких вопросов, понадеявшись на получение ответов после окончания этого нападения. Если они оба смогут дожить до его завершения, конечно. Прогремел еще один взрыв, на этот раз где-то очень далеко.

Внезапно слух Винсента начал улавливать новые звуки помимо звуков их шагов и дыхания. Новыми звуками стали почти не затихающие очереди автоматов, приказы с примесью трехэтажного мата в адрес противника и режущие слух электронные трели векторов, по интенсивности которых можно было понять, что врагов впереди было предостаточно.

— Сейчас будь готов бежать к нашим баррикадам со всех ног! — на бегу предупредил его Тайфус.

Впереди показался просвет, возвещавший об окончании этого, казалось бы, бесконечного коридора. С каждым новым шагом свет впереди казался все ярче и ярче. Тайфус что-то зарычал на своем родном языке, и он на пару с Винсентом выскочил из темноты коридора в светлый день, освещаемый не только солнцем, но и дополнительными вспышками огня, вырывающихся из стволов орудий охранников станции и наступающих на них стальных фигур с двумя светящимися глазами на железных лицах-масках.

Только сейчас Винсент смог их как следует разглядеть. Векторы, как назвал их Тайфус, напоминали самых обыкновенных роботов с ядовито-зеленым экзоскелетом и с торчащими в разные стороны стальными щитками по всему корпусу. Вот только от своих возможных собратьев их отличала повышенная гибкость суставов и скорость реакции, в результате чего некоторые киберы легко уклонялись от огня охранников и давали ответный залп, который становился смертельным для горе-стрелков. Кроме необычного тела они так же имели необычное для роботов строение головы, в частности необычным было строение их глаз; всего их было два: один круглый посередине стального черепа и еще один, маленький и продолговатый, под ним. Они были зеленые, похожие на окуляры камер слежения, которые не закрывались даже тогда, когда вектор, изрешеченный пулями, падал на землю.

— Дяденька доктор! — какой-то мальчуган с радостным криком выскочил из укрытия.

Зейн, сам не ожидавший от себя такой прыти, каким-то образом вылетел вперед Тайфуса, в подкате схватил пацана за шиворот рубашки и утащил в укрытие. Спустя секунду на том месте, где стоял ребенок, металл превратился в пузырящуюся жидкость, расплавленный плазмой, выпущенной из векторских карабинов.

— Парень, лучше не высовывайся, понял? — паренек активно закивал. — Молодец. Тайфус, где ваш товарищ?

— Сейчас появится. Ревиан! Ревиан, черт подери, где ты? — заревел Тайфус, стараясь перекричать канонаду орудий.

Один из охранников, скорее всего являющийся человеком, а не сайлокианцем (это можно было определить по виду брони и вооружению, состоящему из винтовки АР-57М и стандартного крупнокалиберного пистолета ПХ-27), прячась за баррикадой от вражеского огня, подполз к ним. Он, коснувшись особого сенсора на шее, заставил стальную маску сегмент за сегментом убраться, открывая лицо своего носителя. Это был Аншель.

— Господин Тайфус, — заговорил он, — отряд лейтенанта Ренфольского остался с основной частью гражданских, мы стараемся удержать этих тварей тут, чтобы по станции не разбежались.

К Аншелю таким же образом, как и сам сержант, подполз паренек в длинной больничной рясе, в руках он держал пистолет.

— Сержант, идет новая десантная капсула, кажется, они собираются взять числом.

Осмотрев прикид паренька, Тайфус резко перевел взгляд на Аншеля. Теперь во взгляде врача-арктоса вместо невозмутимости читалась чуть ли не ярость.

— Что здесь делают гражданские?

— Охранники станции не успели перевести их в безопасное место до того, как эти твари пробили защиту и начали высадку. Гермоворота захлопнулись, чтобы эта сволота не проникла на другие уровни. Оставшиеся вызвались добровольцами.

Один через чур изловчившийся вектор, которому удалось избежать встречи с несколькими вражескими очередями, перемахнул через баррикаду, тут же бросил пустой карабин, выпустил из железных лап два термоклинка и принялся рубить охранников на части, все так же удачно избегая вражеских выстрелов. Правда, счет убитых им терран не успел достичь и пяти штук, как тело кибера было располовинено лин'харом неизвестно откуда появившегося Сириуса. Сайлокианец деактивировал клинок и, быстро уйдя от посланной в него пули, тоже прижался к баррикаде.

— Эх, будь я чуть быстрее… — выдохнул Сириус, после чего перевел взгляд оранжевых с коричневым сектором глаз на Зейна. — Смотрю, ты снова в строю, братишка, даже лучше двигаешься, чем раньше.

— Спасибо доктору. — Зейн высунулся из-за укрытия, сделал пару выстрелов из «Кристалла», который за исключением неудобной конструкции имел слабую отдачу и высокую точность, и быстро нырнул обратно за заграждение, избегая опасного знакомства с плазменным разрядом. — Сириус, они сюда пачками лезут, а откуда появляются — непонятно.

— Десантный корабль в режиме постоянной маскировки. — Тайфус проделал тот же ряд действий, что и Винсент, после чего полез за новым магазином в карман халата. — Должно быть, завис прямо перед входом в ангар и выпускает их нам на голову по несколько штук за один раз.

— А почему его еще не засекли датчики движения?

— Потому что против векторов наши системы не работают, Кимбольт. — под грохот оружейной канонады Сириус ненадолго задумался, и, когда мыслительный процесс в его голове закончился, на лице сайлокианца появилась кривая улыбка.

— Братан? — заметил изменение выражения лица Сириуса Зейн и с вопросом во взгляде посмотрел на него.

— Есть одна мыслишка. Кимбольт, отдай свою пушку Зейну и свяжись с Николаем, пусть пригонит фрегат к шестнадцатому ангару в арктосском районе, скажи, чтобы внимательно следил за пространством рядом со станцией, и, когда увидит странную зеленоватую вспышку в космосе, пусть запускает главный калибр и стреляет туда, где была вспышка.

— Какая вспышка?

— Которую я сейчас сделаю, — лезвие лин'хара, полностью созданное из тетрасплава, появилось из рукоятки, зажатой в ладони Сириуса. Салокианец ловко перескочил через баррикаду и побежал в сторону основного скопления войск векторов с криком «Прикройте меня!»

Как только он это сделал, град из плазмы посыпался в его сторону, но что такое массовая пальба для сайлокианского конкорда? Так, пустяки. Прячась от пуль за быстро превращающимися в ничто укрытиями, Сириус бежал сквозь ряды киберов к незакрытым створкам врат ангара, по пути обрывая жизнь особо агрессивных векторов клинком, а следом за ним летели десятки пуль союзников, образуя вокруг сайлокианца смертоносную оболочку из раскаленного свинца, а он все бежал, быстро, подобно смертоносному потоку горной реки сметая все на своем пути. Он молниеносно взмахивал лезвием и продолжал бежать, раскидывал зазевавшихся врагов псионными разрядами и продолжал бежать. Должно быть, и Зейн, и остальные солдаты видели его как настоящего бога войны, смотрели на его силу с каким-то благоговением в душе. Но сам Сириус Нава себя таковым не считал, а причина остервенения, с каким он бросался на встречных врагов, была простой — работу нужно делать красиво, а красоту он ой как любил.

До распахнутых створок ангара оставалось совсем немного. Пара прыжков, максимум силы и дело в шляпе. Сириус прыгнул, и в этот момент в его свободной руке вспыхнул яркий огонь пси-заряда, который спустя секунду сорвался с его пальцев, вырвался в безвоздушное пространство, и, пролетев несколько десятков метров, столкнулся… С космосом? Нет, это не мертвый вакуум космоса, это спрятанный от чужих глаз корпус десантного корабля, как и говорил Тайфус.

Зейн с замиранием души следил за тем, как искрящиеся волны на месте попадания псионного импульса медленно расползались по мнимому космосу, и больше ничего не происходило. Братан ведь только что подал сигнал, Николай уже должен был готов к атаке. Что его задержало?

Искрящийся бок десантного корабля буквально загорелся всеми цветами радуги, когда в него начали попадать стайки маленьких пулек, сыплющихся откуда-то сверху. Отследив взглядом направление, откуда они сыпались, Винсент невольно улыбнулся — со стороны Садатоми, сверкая дулами пулеметных орудий, летел «Персифаль». Фрегат заломил вираж, уходя от столкновения с кораблем, резко развернулся и пошел обратно в атаку. Даже с такого большого расстояния было видно, как из бронированного утолщения внизу фрегата наружу вылез ствол орудие главного калибра «Биг-Бен». Когда «Персифаль» подлетел поближе, дуло его главного орудия полыхнуло пламенем, и бронебойный снаряд огненной вспышкой врезался в десантный корабль векторов. За этой вспышкой последовала вторая, более яркая, и борт векторской машины объяло пламя. По поверхности корабля забегали быстрые искорки, после чего сияние пропало — щиты были уничтожены.

Зато появился скрытый от чужих глаз векторский десантный корабль. Размерами он немного превосходил терранский фрегат и имел каплеподобное строение корпуса с маленькой смотровой щелью в передней части корабля, и, что самое интересное, он не нес на себе никакого оружия — корпус был абсолютно гладким.

Корабль-капсула запустил главный и вспомогательные двигатели, постарался ретироваться с поля боя, чтобы восстановить щиты и маскировку, но куда ему тягаться в скорости и маневренности с фрегатом Федерации? Жалкая попытка отсрочить свою гибель. Тяжелое орудие снова выстрелило с грохотом, похожим на бой настоящего Биг-Бена, что и в первый раз, и обшивка корабля-капсулы дала трещину. Следующий залп стал для десантного корабля последним — его просто разорвало на части, и самые мелкие его обломки дождем обдали обшивку станции.

Станционные охранники радостно зашумели, видя уже обгорелые останки капсулы, бесцельно болтающиеся в вакууме. Зейн радовался вместе с остальными, но радость быстро пропала, когда он заметил настороженную позу Братана, вглядывающегося в темноту космоса.

— Народ, — заорал Сириус сильно развеселившимся солдатам, — команды «отбой» не было!

Народ резко замолчал. Отдельные группы бойцов приблизились к смотрящему вдаль сайлокианцу и тоже начали разглядывать пространство впереди. Среди этих солдат был и Зейн.

— Братан? — позвал его Винсент, и тот указал куда-то вперед.

Вглядевшись в ту же точку, что и Братан, он заметил несколько странных силуэтов во тьме космоса. Приглядевшись, он смог различить на фоне звезд очертания девяти кораблей, вот только больно странных: абсолютно белые вытянутые корпуса, две вытянутые вперед корпусов конструкции с бугорками башен тяжелых орудий, две пары мечевидных загнутых вниз конструкций по бокам и еле различимое дуло ультрарельсотрона промеж выростов с башнями. Командиры последних четырех арктосских «Центурионов», что остались в строю, начали перестраиваться, образуя защитный периметр и тем самым защищая станцию стальными телами своих кораблей от попаданий.

— «Меченосцы», — еле слышно пролепетал стоявший рядом с Зейном плойтариец, и хохолки на его голове мелко задрожали.

Зейн снова посмотрел на Сириуса, надеясь услышать от него хотя бы неудачную шутку об их положении или, на худой конец, простую глупость, но тот никак не отреагировал на взгляд названного братишки. Он почему-то больше не смотрел на приближающуюся флотилию векторов, он смотрел немного правее и ближе к станции и не понятно почему улыбался своей обычной кривой улыбкой.

— Эх, не завидую я этим полудуркам. — изрек с издевкой он, глядя все в ту же точку.

Не прошло и десяти секунд как пространство перед станцией загорелось двумя десятками ярких сине-зеленых вспышек на местах, которых стали появляться корабли подкрепления, в числе которых были и плойтарийские крейсера класса «Небесный огонь», и сайлокианские ударные «Сильфиды». Но, пожалуй, самым примечательным кораблем был терранский дредноут класса «Колибри». Не смотря на свое шуточное, можно сказать, милое и безобидное прозвище среди военных это был самый настоящий колосс, истинный король звездных баталий, оборудованный двумя батареями сверхтяжелых орудий и парой десятков ракетных аппаратов класса «Арбалет». А если учесть то, что имя этого гиганта было «Солнцестояние», а его капитаном был генерал Хоэнхайм Джарвис, то можно смело заявить, что флотилии векторов пришел конец.

Сверхтяжелые пушки «Солнцестояния» дали залп по парочке векторских крейсеров, и один из них отправился в небытие, второй, только слегка поцарапанный, дал было ответный залп, но тут же превратился в облако из плазмы и тетрасплава, разорванный совместным огнем ультра-рельсотронов сайлокианского и плойтарийского кораблей. Арктосы, обрадовавшиеся нежданному подкреплению, вывели оставшиеся корабли на передовую и открыли стрельбу по уже ретирующимся векторским машинам из орудий главного калибра им вдогонку. Один такой снаряд влетел вражескому крейсеру в основной двигатель в тот момент, когда он почти ушел в пространственный прыжок. В результате взрыва двигателя и резкого выхода в реальное время броня не выдержала нагрузки, и корабль разорвало пополам. Остальные векторские крейсеры были уже далеко.

* * *

Винсент сидел в своем новом кресле в совещательном зале «Персифаля» и внимательно смотрел на входную дверь, в проеме которой он уже как десять минут ожидал появления своего наставника Джарвиса в белом сияющем кителе командира одного из самых совершенных в плане оружия и техники дредноута Федерации. Минуты шли, часы в хендкоме негромко тикали, а старый друг так и не собирался посетить своего воспитанника.

Зейн негромко вздохнул и поудобнее устроился в своем кресле. Для себя он отметил, что это кресло было в разы лучше его старого кресла второго канонира на командном мостике. Неудивительно, что Хоэнхайм не торопился расставаться с «Персифалем». Еще больше нового кресла Зейну нравилась его новая форма командира: она была абсолютно новой, возможно, только вчера сошла с ткацкого станка, она имела нашивки из синего бархата и желтые полоски ткани на плечах, рядом с которыми были пристегнуты маленькие золотистые звездочки. Красиво, ничего не скажешь, вот только сам китель был немного тесноват и частично ограничивал его движения: например, если ему нужно было что-то взять со стола, то он тянулся к нужной ему вещи, и тогда рукава кителя сильно закатывались назад. Вот как сейчас, когда он захотел взять ручку со стола.

Еще больше ему понравилось, как команда его встречала, когда он взошел на борт. Ребята были просто вне себя от радости, поздравления с повышением сыпались дождем, Винсенту даже перепал поцелуйчик от Хитоми, ставший предметом ревности Сириуса, который в свою очередь полчаса не разговаривал с названным братишкой, но потом снова начал балагурить и прикалываться, как будто ничего и не было.

Да, новая форма, новый хендком третьей модели, используемый только офицерами флота Федерации, свой собственный корабль — все это, конечно, хорошо, если не учитывать один маленький, но довольно-таки весомый аспект: за новым званием кроется еще большая ответственность. Нет-нет, не нужно думать, что Зейн был безответственным, наоборот, он был через чур ответственным и пунктуальным для своего юного возраста терраном. Просто его волновали два небольших пунктика в его нынешнем статусе. Первое: он не ожидал такого резкого скачка, чтобы вчера ты был сержантом, получил ранение, проснулся и бац! — ты уже капитан (очень похоже на историю типа «упал, очнулся — гипс»); второй: теперь он должен отдавать приказы, и, если из-за одного неправильного приказа кто-то из членов экипажа погибнет, то эта смерть останется на его совести, а смерти одного из друзей, будь то Хитоми, Кимбольт или ничем не примечательный бортмеханик из моторного отсека Юэн, ему очень не хотелось.

На пару секунд Винсент задумался, почему в перечне дорогих ему людей, чьей смерти он не хотел, он даже словом не помянул Братана? Нет, его смерти он тоже не хотел, просто временами у Зейна создавалось впечатление того, что Сириуса просто невозможно убить. Чего стоит его пляска с мечем посреди толпы векторов и свето-псионное шоу, гвоздем которого стало уничтожение десантного корабля? Да, Братан в этот момент был нереально крут, и сам Винсент мог только надеяться на то, что когда-нибудь он сможет стать таким же, как Сириус.

Внезапно терран вспомнил слова странного сайлокианца, которого он видел вечером перед самой атакой: «Скоро эта станция станет пустым воспоминанием, таким же, что скрыто у тебя в голове». Интересно, он так хотел предупредить человека или же банально запугать? Да и потом, откуда он мог знать о скорой атаке на «Олимп»? Неужто предвидел? Да кто он вообще такой? И почему у него такое чувство, что этот сайлокианец и атака векторов как-то связаны? Не найдя в голове ответа ни на один из этих вопросов, Винсент решил забыть об этой случайной встрече с этим пришельцем.

До ушей капитана сквозь стальную дверь донесся звук чьих-то шагов. Подумав, что это Джарвис, Зейн вскочил с кресла, быстро привел свою форму в порядок, вытянулся по струнке и замер по стойке смирно. Створчатые двери бесшумно разошлись в стороны, и человек машинально отдал честь входящему. Вот только этот самый входящий в зал оказался далеко не Джарвисом — на пороге стоял Тайфус и удивленно смотрел на козыряющего ему бывшего пациента. Осознав глупость этой ситуации, Винсент медленно убрал руку в карман кителя.

— Да, — протянул удивленный арктос, — уж чего-чего, а капитана, отдающего честь бывшему младшему лейтенанту, я на своем веку не рассчитывал увидеть. Это в честь чего?

— Вообще-то я рассчитывал увидеть генерала Джарвиса, — сразу включил армейскую пластинку Зейн.

— Прекратите шифроваться, господин Зейн, я знаю, что вы его так называете только в присутствии высших чинов.

Теперь настала очередь Винсента удивленно смотреть на арктоса.

— Откуда вы об этом знаете, господин Сервиус? — спросил он.

— Довелось пару минуток поболтать с генералом в ангаре до того, как он снова отбыл по делам. — Тайфус вдруг резко переключился на арктосский и что-то забормотал. Наконец он снова заговорил на терранском. — Великий Прейтор, где моя память?

Он полез в карман своего халата, и, снова бормоча что-то неразборчивое на арктосском, вытащил оттуда маленькую пластиковую карточку белого цвета — инфочип, после чего протянул ее Винсенту.

— Что это? — спросил его Зейн, принимая карточку из руки врача-арктоса.

— Небольшое послание от генерала Джарвиса, просил передать лично вам в руки. Можете читать при мне, меня содержание сообщения нисколько не интересует.

Винсент засучил рукав пиджака, под которым был надет хендком, и, вставив инфочип в маленький разъем сбоку микрокомпьютера, вывел текст сообщения на голографический экран. В сообщении было написано следующее:

«Здравствуй, Винсент, надеюсь, твое здоровье сейчас в полном порядке и ты крепко стоишь на своих двоих. Прости, что не дождался когда ты придешь в себя, мне было поручено задание огромной важности, поэтому я должен был оставить тебя вместе с ребятами и кораблем на „Олимпе“. Впрочем, благодаря стараниям господина Сервиуса, с тобой все хорошо и ты идешь на поправку. Единственное, чего я не смог предвидеть — это атака так называемых векторов. Знай я об этом, оставил бы пару-тройку крейсеров рядом со станцией. Впрочем, эта самая атака послужила хорошим стимулом для твоего организма — Аншель и Сириус наперебой мне рассказывали о том, как ты спас ребенка от смерти (Сириус страшно горд этим твоим поступком, только вот сказать тебе об этом забыл). Я знаю, что ты немного ошарашен таким быстрым взлетом по военной лестнице до звания капитана, но не паникуй — если что, то ты можешь связаться со мной по защищенному каналу (частота и позывные ниже), хотя не думаю, что тебе это будет нужно, ведь в экипаже фрегата у тебя полно друзей. Что касается твоих обязанностей как капитана, то с ними стоит немного повременить в связи с активностью векторов в пространстве Единых Рас, поэтому пока оставайся в тени. Что ж, вроде бы все сказал и пора закругляться. Кстати, два дня я буду недоступен — очередное сверхсекретное задание от господина Волкова. До встречи, Зейн, хорошего тебе полета».

Закончив читать сообщение, Винсент открыл вкладку с позывными под ним. Так, позывные Джарвиса: «Солнцестояние — фон Бисмарк», позывные для Зейна: «Персифаль — Быстрая тень». Нужно будет сказать Вите, чтобы занесла частоту Хоэнхайма в коммуникатор корабля как одну из приоритетных.

Зейн посмотрел на Тайфуса — арктос стоял на месте как ни в чем не бывало и, похоже, никуда не собирался уходить.

— Вы что-то хотели, господин Тайфус? — решил задать вопрос Зейн.

— Да, — арктос снова полез в карман и на этот раз вытащил из него бумагу желтого цвета сложенную вдвое, — я бы хотел перевестись со станции «Олимп» на ваш корабль.

— А как же больные?

— Я хороший врач, но, поверьте, не единственный в больнице, там есть специалисты получше меня, поэтому пациенты в надежных руках.

— Вы действительно этого хотите? Говорю сразу, я не тащу вас силком за собой.

— Это чисто мое желание, господин Зейн. — заверил его Тайфус. — Кроме того, я заметил, что у вас на борту нет медика, а ИИ, даже такой совершенный, как Вита, может не справиться с задачей, поэтому я могу занять как эту должность, так и по совместительству должность стрелка в отряде, вы ведь видели, что я умею стрелять.

— Но у нас почти нет места на корабле, все каюты заняты.

— Ничего страшного, я непривередлив в выборе места проживания, могу жить прямо в медблоке. Ну, что, я вас убедил?

Винсент коротко улыбнулся. Все-таки Братан был прав по поводу целеустремленности арктосов: уж если они что-то захотят, то, как их не отговаривай, они ни за что не отступятся от своей цели. Неудивительно, что у арктосов были самая лучшая армия и вооружение.

— Ладно, — махнул рукой Зейн, — я согласен. Можете собирать пожитки и перебираться на фрегат… Правда, с небольшим условием.

— Это с каким? — не понял Тайфус.

— Вы должны будете передать секретные технологии Милитократии за следующие тридцать лет силам Федерации.

— Легендарная терранская алчность?

— Нет, просто шутка.

— К вашему сведению, неудачная.

3. Призраки прошлого — образы будущего

Что такое музыка для терранов? Красивые, ритмичные, а если и не ритмичные, то просто нежные, переливающиеся подобно воде звуки, создаваемые либо самими терранами, либо специально запрограммированными для этого дела ВИ-композиторами, и эта самая музыка создается и теми, и другими только ради эстетического удовольствия или же поднятия духа органиков-терранов. ВИ все это было ни к чему. То же самое в музыке видели и арктосы, и сайлокианцы, да и все остальные расы Совета. Кроме кершанитов.

Так если остальные слушали музыку только ради удовольствия, то ради чего ее слушали кершаниты? Ни для чего, они ее просто не воспринимали всерьез. В родном мире кершанцев, Меркан Прайм, полностью урбанизированной планете, управляемой могущественными корпорациями, музыку не ценили, так как все ее население из тринадцати миллиардов особей было полностью поглощено работой на благо своей цивилизации. А что взять с инсектоидов, в прошлом обладавших коллективным разумом, подобно муравьям или пчелам? Просто нечего. Правда, изредка встречались и такие, кто мог эту музыку понимать и даже любить. Вот только эта музыка была необычной. Это была музыка, состоящая не из красивых звуков, а из криков и плача.

К числу таких кершанитов-ценителей искусства относился Рагот Кайра, глава работорговцев в Сигме Октанта. Так почему он решил заняться таким опасным и непростым занятием, как торговля рабами, вместо того, чтобы просто сидеть в офисе и заниматься тем же, чем занимаются остальные его собратья? Просто в этой офисной рутине он видел отголоски прошлого, в котором его сородичи были ментально связаны друг с другом. Самому Раготу дико не хотелось заниматься однотипной ерундой, тем самым убивая в себе природную скорость и ловкость кершанитов — ему хотелось быть индивидуальным, хотелось выделяться из серой массы. Хотя если подумать, то сидя в офисе много за один день не заработаешь, а вот работорговцам за хороший товар платят отменно, а если товар, большей частью которого были женщины, был особенно хорош, то покупатели делали хорошую прибавку к основной сумме.

И сейчас он стоял в ангаре своей личной базы с еще тремя головорезами позади и внимательно следил за линией горизонта. Наконец один из его прихвостней негромко произнес: «Летят», и указал куда-то вверх, и Рагот увидел достаточно крупный корабль-транспорт, неспешно движущийся к открытому ангару.

Сделав крутой разворот, крупный товарный корабль задом влетел в ангар, и, пару мгновений повисев в воздухе, чтобы выпустить шасси, тяжело бухнулся на стальной пол. Обратив внимание на то, как его корпус корабля самортизировал в момент приземления, Рагот довольно заурчал — сегодня добыча была крупной.

Кивком крупной головы с шишковидным хитиновым наростом на затылке он дал команду своим помощникам к началу разгрузки машины. Бугаи позади резко оживились, застрекотали, и, сняв с плеч двуствольные автоматы и придерживая за ошейники рычащих на рабов кершанитских гончих (пожалуй, самых омерзительных и злобных тварей, обитающих в пространстве Единых Рас), направились к уже опустившемуся трапу кораблю, вокруг которого уже собралось достаточно таких же отщепенцев, или как они сами себя называли, бывших детей Корпоратократии.

— Всем выстроится в линию и живо вылезать оттуда! — гаркнул самый здоровый с красноватым оттенком панциря кершанит, и из недр корабля показались лица первых рабов.

Это были избитые и напуганные представители всех известных рас Млечного Пути: среди общего потока встречались все в синяках и ссадинах от побоев арктосы, плойтарийцы медленно брели опустив руки и головы, на которых полностью отсутствовали перья, за ними еле перебирали ногами терраны и несколько сайлокианок, последние со слезами на глазах смотрели по сторонам в поисках защиты, но натыкались взглядами на такие же напуганные, как у них, лица. Среди рослых фигур иногда виднелись низенькие фигурки детишек, прижимающихся к родителям от страха.

Видя страх и безысходность на лицах рабов, глаза Рагота превратились в узкие щелочки, будто бы он улыбался. Это было прекрасно в его понятии, ибо в страхе он видел уважение к себе, которого он точно не добился бы сиди он сейчас в офисе на Меркан Прайм. Вот еще одна причина, по которой он решил заняться этим бизнесом.

— Ты, — снова рявкнул красный здоровяк и направился к еле идущей женщине-плойтарийке, размахивая стволом автомата в разные стороны, — шевели ногами, если не хочешь познакомиться поближе с собаками.

— Не трогай мою жену, ублюдок! — одноглазый плойтариец выскочил вперед, заграждая супругу своим телом.

— Глядите-ка, защитник нашелся. — осклабился бугай. — И что ты будешь делать, религиозный ты наш?

Рагот наблюдал происходящее с расстояния, так как знал, что сейчас произойдет. С громким ревом, нежели трелью, орнитоид бросился на обидчика с выпущенными когтями, но тут же растянулся на полу отброшенный мощным ударом приклада по лицу. Девушка беззвучно открыла рот и подскочила к лежащему мужчине.

— Ба, да она же немая! — пораженно воскликнул красный и повернулся лицом к Раготу. — Господин, я думаю, такую у нас никто не купит, да и на хрен она кому далась, безголосая-то? О, придумал! — а можно мы ее ребятам отдадим? Пускай повеселятся.

— Только попробуй ее тронуть, и, клянусь Небом…

— Какой дерзкий теократ нам попался! Небом нас пугает, гляньте-ка! — кершанит оттолкнул девушку и приставил два ствола автомата к горлу раба. — А ты не боишься, что твои шансы оказаться на небе с таким базаром могут резко возрасти?

— Небо и Солнце примут меня как праведника…

— Заткнись, идиот, или они точно тебя пристрелят! — крикнул какой-то терран из толпы.

— С большим удовольствием, — раздался щелчок автоматного предохранителя. — Терпеть не могу борзых пташек!

Поняв, что Гелон (так звали кершанита с красным панцирем) точно не собирается шутить, Рагот решил вмешаться. Все-таки неправильно понапрасну расходовать товар, добытый огромным трудом.

— Успокойся, Гелон. — приказал ему Рагот, и прихвостень тут же убрал ствол от плойтарийца. — В этом месяце у нас сплошные убытки, а товар, знаешь ли, мы не для упражнений в стрельбе собираем. — Он посмотрел на орнитоида, рядом с которым снова давилась слезами девушка. — Что делать, если у них такая религия? Защищаться до последнего? Остается только отдать дань уважения и все.

Окинув своих бойцов взглядом фасеточных глаз-бусинок и поняв, что конфликт в какой-то степени исчерпан, Рагот решил продолжить прерванную сортировку и начал с раздачи приказов.

— Отведите рабов в клетки, взрослых посадите отдельно от детей, лишние сопли мне здесь ни к чему. Всем сайлокианкам сделать инъекции, пусть посидят без своей псионики, при попытке сопротивления использовать шокеры, мордашки портить не нужно, так как девочки с сексуальными телами и разбитыми лицами покупателей не устроят. То же самое касается и терранок. После распределения накормите их, скелеты промеж прутьев решетки только отпугнут клиентов. По выполнении задач всю информацию предоставить мне лично. А теперь за работу, ребятки, веселее!

Толпа рабов, подгоняемая толчками, ударами, одиночными выстрелами вверх и угрозами спустить собак стала разделяться на небольшие группы, расходящиеся по своим клеткам. Дети и женщины плакали, мужчины изредка бросали гневные взгляды на проклятых работорговцев. Но Раготу было абсолютно фиолетово кто и как на него посмотрит, ибо подобные взгляды он видел каждый раз когда прибывали новенькие. Поэтому он просто побрел обратно в свой кабинет на втором этаже комплекса.

Вдруг до, скажем так, ушей Рагота донесся звук странных часто и резко прерывающихся шагов, будто кто-то нарочно косолапил прямо за его спиной. Медленно развернув голову и стараясь посмотреть из-за огромного окостеневшего горба с двумя шипами по бокам, он вытянул толстую короткую шею назад и все-таки смог увидеть своего «преследователя». Это был Л'ок Зарко, старший смотритель и правая рука Рагота, один из первооснователей этого синдиката наравне с Кайрой. Он по обыкновению спешил за ним и при каждом новом шаге нелепо поднимал правую ногу, часть которой заменял киберпротез, после чего выкидывал здоровую ногу вперед и начинал все сначала. За эту свою манеру передвижения он получил прозвище «Хром», правда, кто-то считал, что эта кличка скорее относилась к цвету его панциря.

— Привет, Рагот. — поприветствовал босса подчиненный, после чего задал интересующий его вопрос. — Что с тобой случилось?

— О чем ты? — не понял смысла его слов Рагот.

— Обычно, когда рабы начинали артачиться, ты сам их убивал, чтобы не выеживались. Или это наша ручная ящерка на тебя так повлияла?

— У него на меня влиялки не хватит, — твердо произнес Рагот. — Просто у меня сегодня настроение хреновое из-за этой мелкой стервы. Кстати, она не заговорила?

— Не-а, молчит до сих пор, — активно помотал головой Л'ок, и, словно что-то только что вспомнив, осторожно спросил. — А хочешь окончательно угробить свое настроение на сегодня?

— Меня уже ничем не удивишь.

— В таком случае с тобой хочет поговорить Маска.

Главный работорговец не веря своим ушам резко затормозил и встал на месте не веря своим ушам. Неужели этот черт вычислил его частоту? Значит, вычислил, раз запрашивает аудиенции. Вот только для чего?

— Как давно ты получил сообщение?

— Пять минут назад, — ответил Л'ок как-то просто, и Рагота пулей побежал в свой кабинет.

Преодолев чертову лестницу, Рагот выхватил ключ-карту из заднего кармана штанов, провел ею в замке, быстро открыл дверь и захлопнул ее за собой, после чего подлетел к голографическому коммуникатору, ввел личный код доступа и стал просматривать список последних сообщений. Заказчики, заказчики, денежный перевод, причем не маленький… ладно, с этим он потом разберется. Да где же ты, черт тебя побери?! Ага, вот она, зашифрованная передача, шифровка необычная, в самом начале два инициала П и В. Да, это точно он.

Набрав обратный дозвон, Рагот потер глаза-бусинки и стал ждать ответа. Наконец в пустом луче света появилось какое-то искажение, за ним последовало появление изображения адресата, которым оказался высокий гуманоид-мужчина в черной легкой броне и в маске скрывающей половину лица, из-под которой местами выглядывали волосы мышиного цвета средней длины. Скользнув взглядом по его миниатюрной фигуре, Рагот заметил на поясе гуманоида рукоять лин'хара. «Точно сайлокианец, раз с такой игрушкой ходит», — подумал про себя кершанит, но уже в следующий миг он считал собеседника терраном, к которому не понятно каким образом попало сайлокианское оружие. А фигура все продолжала молчать и смотреть на него сквозь линзы маски.

— Мы так и будем с тобой в молчанку играть, а, Рагот? — первым не выдержал кто-то в маске.

— Что тебе от меня нужно, Маска? — Рагот заметил, как его голос предательски дрогнул, и, судя по выражению видимой части лица собеседника было ясно, что он это заметил.

— Да не трусь ты, Рагот, не на смерть ведь смотришь и не с нею разговариваешь, — улыбнулся Маска.

— Кончай херню пороть, говори, зачем связался со мной и что тебе нужно?

— Мог бы выразиться и поинтеллигентнее.

— Твою мать!

— Хочу тебя разочаровать, но у меня давно нет матери, — снова заулыбался Маска.

Да что он, мать его, о себе возомнил? Считает себя неприкасаемым? Идиот, жаль он не знаком с Ритомом, бывшим членом синдиката, тоже приколист еще тот… был.

— Давай на чистоту, Маска, чего ты хочешь? — воспоминания о ныне покойном Ритоме немного успокоили Рагота и позволили взять себя в руки.

— Ну вот, другое дело, Рагот, уже узнаю твой деловой подход. — Маска тоже резко стал невозмутимым. Ну и голосок у него теперь, настоящий лед. — Мне нужно чтобы ты установил еще один контакт с служителем Магистрата и передал его под мое начало. Что касается денег, то ты знаешь, что я не поскуплюсь.

Услышав подобный запрос, главный работорговец чуть было не потерял контроль над собой и не начал обкладывать лыбящегося сайлокианца всеми известными ему ругательствами. К счастью он воздержался от этого.

— Я что тебе в печке их пеку как пирожки? — задал риторический вопрос Рагот, и сайлокианец снова заулыбался. Придурок чертов. — Откуда я тебе нового магистратовца достану? И вообще, неделю назад я уже свел тебя с одним из них. Он был моей страховкой в Магистрате, моим агентом…

— Боюсь, что твой агент-страховщик уже никогда тебя не подстрахует, Рагот. — увидев неслабое такое удивление на лице кершанита, Маска решил пояснить суть проблемы. — Скопытился он, вот уже дней шесть валяется в морге с нехилой дырой в затылке, полученной от смертельно раненого солдата, который каким-то образом выжил.

Если бы Рагот был млекопитающим разумным существом, а не инсектоидом, то сейчас бы его лицо резко побледнело от принесенной Маской новости. Это означало что теперь его бизнес окажется в той еще заднице, ведь прикрытия со стороны агента Магистрата уже не было, а значит новые кражи живого товара никто не сможет замять. Что ж, теперь придется действовать осторожно, а не то прогорит весь его бизнес.

— Ты язык проглотил, что ли? — окликнул его сайлокианец.

— Нет, просто задумался.

— Думать иногда бывает полезно, я вот каждую секунду продумываю свои действия на пару-тройку ходов вперед. Занимательный процесс, знаешь ли, позволяет оградить себя от всяких ненужных хлопот в будущем. — сайлокианец заложил руки за спину и снова внимательно посмотрел на Рагота сквозь линзы. — Так мы договорились или нет?

— Ладно, твоя взяла, — полностью осознал свое поражение Рагот. — Ничего не обещаю, но я попробую достать тебе агента.

— Но только не еще одного арктоса, ладно?

— Это уж как получится, — отрезал кершанит. — Прилетай через пару недель ко мне, познакомлю с этим кадром.

— Прилететь не смогу, буду занят. Может, я пришлю к тебе своих ребят?

— Вот без твоих ребяток как-нибудь обойдусь. Последний раз, когда они прилетели вместо тебя, мои парни чуть было их не изрешетили.

— Я так понимаю, что в сердцах твоих людей до сих пор горит огонь ненависти к ним? Печально, ведь если узнать их получше, то они не такие плохие, как о них думают.

— Это для тебя они хорошие потому как ты каким-то образом держишь их на коротком поводке.

— О, это чудесная технология! — довольно воскликнул сайлокианец. — Я ее пока не запатентовал, если хочешь, могу отдать ее чертежи тебе, кучу денег заработаешь, станешь круче своих сородичей-корпоратократов.

— Спасибо, но я воздержусь.

— А ты какой-то странный сегодня, не замечаешь? — вдруг сменил тему сайлокианец. — Товар попался хреновый или что посерьезнее?

Рагот ничего не ответил. Он мало знал об этом гуманоиде, ни от пиратов из Альфы, ни от наемников из Сигмы он ничего не слышал об этом лыбящемся черте, но то, что он не из Магистрата кершанец знал точно. Мало того он был сильно удивлен тем, что Маска так неожиданно заговорил о его проблемах. Самому работорговцу совсем не улыбалось разглагольствовать на эту тему, но что-то как бы подталкивало его к началу разговора. Черт, жаль он не видит глаз сайлокианца через эти темные линзы, а то вдруг он задействовал свой псионный потенциал, дабы развязать Раготу язык.

— К нам на базу вчера кое-кто заявился, — заговорил Рагот, теперь уже почти не ощущавший давления со стороны сайлокианца. — Мои ребята поймали какую-то девчонку, шаставшую по ангару.

— Не знаешь, кто она? — поинтересовался сайлокианец.

— Без понятия. На шпионку Магистрата не похожа, оружия при ней не было, может, спрятала где-нибудь? Пока что мои бойцы заперли ее в камере, приставили к ней охранника-дейноса… Погоди, — Рагот остановился, — а почему ты спрашиваешь?

— Просто я любопытный, — как ни в чем не бывало, сказал Маска. — А кто она по расовой принадлежности?

— Терранка, сайлокианка — мне фиолетово, одним словом, гуманоид. Белые волосы, синие глаза.

— Хм, — сайлокианец закрыл глаза, мысленно представил себе девушку, улыбнулся. — Красиво смотрится в моем представлении. Надеюсь, она не узнала ничего, что касается дел Корпоратократии в системах Дракона, — как бы невзначай сказал он.

Рагот только собрался ответить на поставленный вопрос, но быстро остановил себя и недоверчиво посмотрел на полупрозрачную фигуру Маски.

— А вот теперь мне действительно стало интересно, — кершанит прищурил свои черные глаза-бусинки. — Откуда тебе известно о деятельности корпоратократов в системах Дракона? И почему ты спрашиваешь об этой самой девчонке? Ты ведь знаешь о ней что-то, да?

Сайлокианец снова загадочно улыбнулся. Черт, как же эта его привычка бесит!

— Ты прав, я знаю много о том, о чем ты даже не догадываешься, Рагот, но о целях пребывания этой девушки на твоей базе я не знаю. К сожалению, для меня это такая же тайна, как и для тебя.

— Значит, пристрелить ее будет проще и безопаснее.

— Ну, зачем применять такие радикальные методы в адрес такого миловидного, как ты ее описал, создания? — удивился сайлокианец. — Просто подержите ее еще в камере, вежливо поспрашивайте, зачем она сюда пришла, словом, выведайте цели ее пребывания тут. Вдруг ее корабль разбился, и она банально тут застряла? Черт, я, кажется, прослезился. Шучу.

— Слушай, Маска, у меня к тебе вопрос, — кершанит буквально впился взглядом в затемненные линзы маски сайлокианца, стараясь увидеть его глаза или хотя бы эмоции в них. — Почему ты так печешься об этой девчонку? Потому что она твой сородич?

Полупрозрачная фигура сайлокианца ничего не ответила, она просто смотрела в окно в кабинете у работорговца, за стеклом которого алым пламенем догорал закат, и молчала. На пару секунд Раготу показалось, что ему удалось схватить сайлокианца за живое, уж больно долго он отмалчивался. Наконец сайлокианец шумно выдохнул и снова уставился на Рагота с мефистофельской улыбкой на лице. Нет, все-таки не задел.

— У меня есть много причин защищать ее и столько же причин пройти мимо. Одно я знаю точно — она умрет, но не в этом году и уж точно не от твоей руки. Я, конечно, не имею с ней никакой связи, но позволить ей быть убитой не могу — вера не позволяет.

— Что-то ты не очень на монаха похож.

— Похож, не похож — мне фиолетово, — передразнил сайлокианец Рагота недавно употребленной кершанитом фразой. — Одно я могу тебе гарантировать точно: если девчонка пострадает, то для тебя и твоих ребят начнется вторая Война Направлений, и она закончится только со смертью последнего из работорговцев. А пока существуй и радуйся жизни. И да, раздобудь мне нового агента.

Связь пропала. Рагот подождал пару секунд, вдруг сайлокианец решит перезвонить, но нового звонка не было. Тогда кершанит выхватил из-за пояса полуметровый нож и с яростным ревом воткнул его в голопроектор по самую рукоять. Прибор жалобно пискнул и, пустив вверх сноп искр, отключился навсегда.

Сопляк паршивый! Выродок никчемный! Что он о себе возомнил? Думает, что раз у него появилась какая-то технология позволяющая контролировать векторов, то он теперь неприкасаемый? Как бы ни так. Нужно будет нанять хорошего наемного убийцу для его устранения, чтобы этот выскочка больше не появлялся перед ним и не лыбился, словно насмехаясь над ним как над низшим существом. Да, без услуг фрилансера никак не обойтись. Только вот проблема: никто с этим засранцем никогда не контактировал, только он сам находил и выходил на связь, поэтому неизвестно ни место его проживания, ни его уязвимые места. Тогда какой смысл искать наемника, если у него, Рагота, нет никакой информации о жертве кроме клички и описания внешности? К тому же этот хрен с бугра умеет отлично шифроваться и выследить его почти нереально. Наемник будет мотаться по всему пространству Единых Рас, выискивать его, но безрезультатно, а счетчик, точнее, сумма на нем, будет прибавлять в размере каждый день, и если ничего не получится, то придется выплачивать деньги за убитое наемником время, а это будет стоить недешево. Нет, к помощи наемников лучше не прибегать, дешевле будет.

Рагот вытащил свой клинок из корпуса голопроектора, и тот как бы в отместку обдал кершанита новым потоком искр. Взбешенный не только наглостью загадочного сайлокианца, но еще и мстительностью почти мертвой машины, Рагот сунул свой нож обратно за пояс и вышел из кабинета. Сейчас в его душе горело сильное желание найти провинившегося раба и выбить тому пару зубов. Да, товар будет слегка испорчен, но за все нужно платить, особенно за испорченные нервы главного работорговца в Сигме Октанта. И не обязательно деньгами, кровь тоже подойдет, особенно мужская сайлокианская.

* * *

Помимо чистоты мундира, подготовленности корабля к боевой операции, а также своей чести и чести экипажа космонавты ценят традиции. У них заведено так: если не придерживаешься традиций корабля, на котором служишь, можешь проститься с частью своего уважения среди других капитанов. Поэтому каждый офицер Федерации старался придерживаться определенных традиций на месте службы и стараться их выполнять. Например, истории был известен капитан Хоукай, изобретатель нынче популярного «Шила», придерживающийся старых традиций терранских моряков и наотрез отказывающийся брать на борт своего крейсера «Охотник» девушек, считая это плохой приметой, пускай шестнадцать лет назад господин Волков лично отдал приказ о разрешении желающим представительницам прекрасного пола служить в ВКС. Сам Волков тоже придерживался старых земных традиций и разбивал бутылку шампанского о борт своего корабля каждый раз, когда его дредноут уходил во тьму космоса. Соответственно, на «Персифале» тоже были свои обычаи, которые ложились в первую очередь на плечи капитана.

Вот и сейчас новоиспеченный капитан Зейн в сопровождении Сириуса, Николая и Хитоми занимался выполнением одной из них. Неторопливо шагая по стальному, похожему на самое настоящее сито, в которое временами прохожие роняли мелочь и ключи-карты, полу орбитальной станции «Единство», расположенной на орбите сайлокианской колонии Дасарр в поисках какого-нибудь приличного оружейного магазина, но таковых все не было, и потому прогулка продолжалась.

Зачем им это понадобилось? Просто это была одна из традиций, заведенных на фрегате с самого его создания — каждый новый капитан приобретал для себя какое-нибудь уникальное оружие, отличающееся от стволов экипажа. Например, Хоэнхайм в свое время в качестве особенного оружия приобрел нож-бабочку с тетрасплавовым лезвием, которым он так ни разу и не воспользовался.

Хорошо хоть шли не в молчании — каждый вспоминал истории из жизни, связанные с традициями. Николай рассказывал о первых годах учебы в летной академии, особенно хорошо он помнил первый полет на ЛУИ-21 «Скайхоук» — быстром и маневренном истребителе военного флота Федерации, на котором он чуть было не протаранил борт крейсера, не справившись с управлением. Это была его единственная оплошность за все время обучения. Хитоми тоже припомнила историю, связанную со службой в рядах «Глаза сокола», но, увы, так и не смогла ее нормально рассказать, так как Сириус опять потерял контроль над своей веселостью и начал подкалывать девушку, и ни просьбы Винсента прекратить Братана балагурить, ни гневные взгляды Хитоми не смогли его утихомирить. Тогда Николай смог найти выход — он громко заявил, что у сайлокианского конкорда просто нет никаких интересных историй. Возмутившись подобным заявлением в свой адрес, Сириус принялся перечислять боевые операции, в которых ему довелось поучаствовать за свои семь лет службы в Магистрате. Постепенно обычная армейская байка превратилась в саморекламу — во время рассказа сайлокианец в открытую рисовался перед Сагарой, но вряд ли сайлокианская бравада могла заставить девушку забыть о его выходках.

— Сириус, — Николай остановил сайлокианца на том моменте, когда он начал рассказывать об операции двухлетней давности на Марледе 8, в ходе которой ему удалось прибить сразу пятерых бандитов-арктосов одним псионным разрывом, — заканчивай рисоваться перед Хитоми и повернись на тридцать градусов против часовой стрелки, нам туда.

— Ты нашел подходящий магазин? — тут же оживилась Хитоми.

— Ага, вот он.

Первый пилот указал куда-то вперед знаменитым жестом господина Волкова, соединив указательный и средний пальцы на подобии одного. Трое его спутников отследили направление, куда указывал Николай, и их взгляды уперлись в небольшой обшарпанный магазинчик с серыми стенами и окнами. Перед входом внутрь висела мерцающая неоновая вывеска с надписью «Боеприпасы Халика».

— Что-то этот магазин не похож на превосходную оружейную, — задумчиво произнес Винсент, переводя взгляд с старенького магазинчика на расположенную рядом более приличную на вид оружейную лавку. — Может, зайдем в другое место?

— Кэп, верь мне, — коротко улыбнулся Николай, и, схватив Зейна за рукав, повел его к магазину. — Во время моих учений в академии я был знаком с одним офицером плойтарийцем, который закупался в этом магазине пушками, да, пускай старыми, но зато качественными.

Створчатые двери с негромким шипением работы старой гидравлики разошлись в стороны, пропуская посетителей торгового заведения внутрь. Внутри магазин казался еще старше, чем снаружи: на стенах и полу были видны затирки от когда-то висевших тут полок и стоявших шкафов. Вытяжка работала с перебоями, из-за чего немного смахивала на старый терранский автомат АФ-03 «Ублюдок», имевший привычку давать осечки через каждые три отстрелянных магазина, в воздухе стояла пылевая завеса и запах старой мебели. Одно только радовало — стеклянные витрины с находящимися внутри стволами и разными улучшениями для них были в превосходном состоянии.

— Надеюсь, оружие тут в лучшем состоянии, чем само заведение. — Сириус внимательно осмотрел помещение, и, набрав в грудь побольше воздуха, громко крикнул. — Тут есть кто живой?

В комнате за прилавком раздался звук шевеления, затем медленные шаги и ворчание, и вот в проеме двери появился владелец заведения. Старый арктос с пятью рогами на голове (признак почтенного возраста) еле державшийся на трясущихся ногах и, негромко покряхтывая, подошел к стойке и облокотился на ее край. «Продавец под стать магазину», — мелькнула мысль в голове Винсента, и он тут же постыдился тому, что так подумал о старике. На самом деле в этом дедульке, не смотря на его возраст, ясно была видна огромная сила, с которой возможно не смог бы совладать даже Братан.

— Чего желаете, господа? — поинтересовался он у посетителей хриплым голосом.

— Привет, отец, — Сириус выскочил вперед, тоже облокотился на прилавок и, не оборачиваясь, указал на Винсента большим пальцем. — Нам бы какую-нибудь особенную пушку для этого товарища.

— Прошу прощения, а почему вы говорите за своего друга? — арктос с немалым интересом посмотрел на Зейна. — Или он немой?

— Я не немой, — громко произнес Зейн, немного обиженный этим высказыванием продавца.

— О, тогда прошу прощения еще раз, я не хотел вас оскорбить.

— Все в порядке. Так что насчет оружия?

— Все имеющееся оружие перед вами, — арктос кивнул на стеклянную витрину. — Гранатометов и ракет у меня, конечно, нет, но думаю, вы будете довольны имеющимся ассортиментом.

Винсент начал осматривать имеющееся оружие, но все имеющееся стволы под стеклянными крышками, основной частью которых были старые дробовики и автоматы, казались ему громоздкими и неудобными, а ему нужно было что-то простенькое, изящное и убойное. Из головы террана все никак не шел «Кристалл» доктора Тайфуса, из которого Зейну довелось пострелять на «Олимпе». Жалко Тайфус не смог с ними пойти из-за каких-то проблем с оборудованием в медблоке «Персифаля», он бы помог выбрать нужный ствол. Так он простоял минут пять.

Братан, считавший закупку именного капитанского оружия минутным делом, никак не ожидал того, что Зейн будет так долго стоять над прилавком с пушками и разглядывать их, будто они сейчас находились не в оружейном магазине, а в каком-то музее. Сириус хотел поторопить парня, но его остановил взгляд Хитоми, в котором ясно читалась фраза «не торопи его, пусть выбирает». Сайлокианец только улыбнулся. Просто он вспомнил себя, молодого стража Магистрата, стоящего перед столом с разными рукоятками лин'харов и думающего, какой клинок ему выбрать. В конце концов, он выбрал меч с черной рукояткой и зеленой лентой на ней, который он использует и по сей день.

Продавец-арктос, до сих пор стоявший молча и разглядывающий посетителей, и, возможно, размышляющий над толщиной их кошельков и суммой, которую он получит за покупку, негромко зевнул и спросил, затрудняется ли господин-терран с выбором.

— У вас интересный товар, столько моделей и вариантов модификаций, — произнес Зейн, не отрывая взгляда от витрины. Наконец он все-таки поднял голову и поинтересовался. — А у вас нет пистолета на базе «Кристалла»?

Арктос задумчиво, а может и заинтересованно, поднял правую бровь.

— Интересуетесь устаревшим арктосским оружием? Или вы случайно наткнулись на векторов и ищете пушку, с помощью которой их можно отстреливать пачками?

Николай хотел было спросить, откуда старик об этом узнал, но Хитоми тут же схватила его за руку и, глядя ему в глаза, покачала головой. Ясное дело, арктос ничего не успел заметить.

— Нет, — простенько улыбнулась она старику, — мы не сталкивались с ними…

— Правильно, они сами наехали на нас, — без тени смущения брякнул Сириус, и Хитоми пожалела, что не прихватила с собой в дорогу клейкую ленту, чтобы кое-кто не трепал языком понапрасну. Но, судя по выражению лица арктоса, он ничего не понял из слов сайлокианца.

— Странная шутка, — произнес он глухо и повернулся лицом к Зейну. — Если вы желаете купить именно АМП-16 «Кристалл», то вынужден вас огорчить — на торговлю подобным оружием у меня нет лицензии. И потом, строение ваших рук отличается от наших, что создает кое-какие неудобства при использовании пистолета в бою. Но! — арктос нырнул под стойку, чем-то немного пошуршал там, и, спустя пару секунд, вынырнул из-под нее с коробкой приличных размеров в трехпалых руках, — у меня есть терранский эквивалент «Кристалла».

Арктос открыл крышку небольшой панельки и, быстро щелкая по клавишам, ввел код доступа. В процессе разгерметизации из контейнера повалил пар, и, когда пар перестал идти, продавец откинул крышку контейнера и подвинул его покупателям — внутри лежал красивый посеребряный пистолет терранской конструкции на манер старого револьвера, но без барабана. Оружие имело рукоять темно-коричневого цвета и удлиненный ствол, полностью соединенный с основной конструкцией. На вид пистолет был таким же старым, как и все в этом магазине, но он на удивление хорошо сохранился.

— Терранский крупнокалиберный пистолет марки «Аякс», — с гордостью произнес продавец, вытаскивая оружие из контейнера. — Использовался терранскими офицерами в годы Первой Космической в качестве дополнительного оружия. Является современником «Кристалла», но был списан с вооружения в отличие от АМП-16 и был заменен на более современный пистолет Хоукая «Шило». В отличие от «Шила» у него большая огневая мощь и удобная конструкция. Помимо удобной конструкции эта пушка стреляет простыми патронами, электру тоже поддерживает…

— Начальник, — Сириус, кажется, опять потерял терпение. — Хватит с нас рекламы данного агрегата. Может пора уже расплатиться и разойтись?

— Прошу прощения за столь долгое ожидание, господа. Но это не все, — он положил пистолет на стол, чем-то щелкнул внутри контейнера, и в боковой части стальной коробки открылось потайное отверстие, из которого он извлек небольшое устройство, своей конструкцией похожий на подствольный гранатомет, странным образом сохранившийся со времен Объединения народов в Федерацию. — Гранатометная наручь модели АТ-63 «Сюрикен» в комплекте с пистолетом.

— Неплохо, — присвистнул Сириус и протянул руку за «Аяксом». — Можно оценить качество игрушки?

Арктос согласно кивнул и передал пистолет сайлокианцу. Он в свою очередь внимательно осмотрел ствол оружия, проверил наличие встроенных в него модификаций и загадочно ухмыльнулся.

— Так, что, брать будете? — поинтересовался продавец.

— Ясное дело, — сайлокианец протянул ствол Винсенту. — Бери, братишка, не пожалеешь.

Винсент без разговоров протянул арктосу пачку купюр и забрал контейнер с наручью. Пересчитав количество кредитов в пачке, продавец с довольной улыбкой на лице кивнул, и, пожелав им доброго пути и быстрого полета, опять скрылся в комнатке за прилавком.

Уже на улице по просьбе Хитоми Зейн снова открыл контейнер и, вытащив пистолет, покрутил его в руке. Особенное оружие капитана сильно нравилось Зейну: помимо родной конструкции «Аякс» был достаточно легким, чего не скажешь по одному его виду, совсем как «Кристалл» Тайфуса. Отличное оружие для террана.

— Ну что, Зейн, испытаем оружейку в местном тире? Он тут неподалеку, хорошее местечко, должен заметить, — ненавязчиво предложил капитану Николай.

— Думаю, в этом нет необходимости, — отрицательно покачал головой сайлокианец, и терраны удивленно посмотрели на него.

— Это еще почему? — поднял взгляд с оружия в руке на Братана Винсент.

— Пушка уже использованная. С нее было застрелено шестьдесят три существа, пятеро из которых — высокопоставленные чиновники, а ее последней жертвой стал ее же владелец, которого пришил наш продавец. Трофей, так сказать, подарил.

— Как ты это… Ах да, психометрия, — проговорила Хитоми с секундной задержкой, приложив руку к затылку.

Сириус ничего не ответил, только довольно улыбнулся своей необычной озорной улыбкой, мол, знай, с кем работаешь, дорогуша.

— А что это такое — психометрия? — наконец решился спросить Николай.

— Я тебе попозже поясню, Коля, — с дружеской теплой улыбкой на лице ответила Хитоми. — Ну что, пошли?

— Подождите, а что делать с этим арктосом-наемником? — вдруг вспомнил о странном старике Зейн. — Вдруг он еще состоит в преступном синдикате и продает оружие своим из-под полы?

— А действительно дельный вопрос, — кивнул Николай, после чего повернулся лицом к сайлокианцу. — Ну что, Сириус, будешь его брать?

— Не-а, не сегодня… Может когда он совершит реальное преступление, вот тогда…

— Ясно, наш бесстрашный герой струхнул.

— Чего?

Винсент хотел было остановить спорщиков, но Хитоми резко выросла перед ним и тихонько толкнула его в плечо, как бы намекая, чтобы он не лез в разговор. Немного удивленный таким действием бывшей сотрудницы «Глаз сокола» Зейн, хоть и нехотя, но все-таки позволил ей начать действовать. Что она, собственно говоря, и сделала.

— Ребята, ну что вы как маленькие, ей-богу? — выступила вперед Хитоми. — Ребячитесь без конца, все пытаетесь друг другу что-то доказать. Пойдемте лучше посмотрим станцию, а то стоим на одном месте как пограничники. У нас еще, кстати, есть три свободных часа, которые нам выделила Вита на поиск подходящего оружия.

Сириус и Николай замолчали, переглянулись и с довольными лицами уставились на девушку.

— Эх, люблю, когда ты действуешь не по правилам, Сагара. — произнес первый пилот, закинув руки за голову. — А ведь нам не помешает пройтись, размяться, да, кеп?

— Ну да, наверно, — неуверенно сказал Зейн.

— Тогда вперед.

Они неспешным шагом двинулись вперед по стальному полу-настилу космической станции, разглядывая местные красоты. Когда они проходили по Красной аллее (странное название для места почти полностью созданного из серого тетрасплава), взгляд Зейна надолго припал к необычной статуе в виде плойтарийского фрегата, установленной посреди большого искусственного озера. Заинтересованный этим изваянием, терран решил спросить Братана, кому эта статуя поставлена. Сайлокианец сначала не торопился с ответом, но потом его будто прорвало. Он рассказывал о том, что эта статуя была поставлена пятьдесят лет назад плойтарийским героям, оборонявшим эту звездную систему от векторов во времена Войны Направлений, первого военного столкновения между органиками и киберами за последние три тысячи лет существования Совета Единых Рас. Он детально описывал события тех лет, в частности последнюю битву плойтарийцев с киберами так, будто он лично принимал в ней участие: «Их флоты прикрывали отходящие от орбитальной станции транспортные корабли от летящих в них лазеров, запущенных с векторских крейсеров, подставляли свои борта под вражеский огонь, число их кораблей таяло на глазах. И вот когда последний транспорт исчез в пространстве конвертации, только тогда плойтарийцы пошли в атаку с пятью оставшимися эсминцами и фрегатом под командованием капитана Шарала. В итоге благодаря Шаралу эскадра смогла продержаться до прибытия основных сил кершанцев, которые и смогли выбить киберов за пределы системы. Правда, сам Шарал и его эскадра погибли, а жаль, хороший космопех был».

Сайлокианец замедлил шаг, остановился и устремил взор своих гетерохромированных глаз на гранитную статую старого фрегата плойтарийцев. Остальные тоже затормозили и обернулись назад, желая понять причину остановки сайлокианца. Сириуса они нашли стоящего по стойке смирно и отдающего честь памятнику. Винсент, глядя на Братана, кивком головы попросил друзей пойти за ним — сам Зейн направился к конкорду и встал рядом с ним. Сириус никак не отреагировал. Тогда терран тоже вытянулся во весь рост и тоже приставил руку к виску, отдавая честь, его примеру последовали Хитоми и Николай. Краем глаза Зейн увидел, что Братан улыбается, но не своей кривоватой озорной улыбкой, а слабенькой, неяркой, будто бы сдавленной. Грустной.

— Эй, Братан, ты чего? — спросил его Зейн, и Николай вместе с Хитоми тоже посмотрели на странное выражение лица сайлокианца.

— Да так, задумался, — глухо отозвался Сириус, и, оторвав взгляд от статуи, пошел прочь.

Следующие попытки завести разговор с сайлокианцем ни к чему не привели, и поэтому весь остаток свободного времени вне корабля они провели в молчании.

* * *

Двери в одну из кают медленно разошлись в стороны, и внутрь небольшой каюты вошел Сириус. По надоевшей ему привычке он автоматически кинул взгляд на пустую койку около стены, рядом с которой стояла невысокая тумбочка.

— Здорово, Лан, не скучал? — с насмешкой в голосе произнес он, но никто ему не ответил. Да и некому было это сделать.

Сайлокианец грузно плюхнулся на свою кровать и уставился в потолок. Эх, жалко у него нет такого же окна в потолке с видом на звезды как в каюте у Зейна. Можно было бы полежать, посмотреть на Вселенную, может даже пофилософствовать над чем-нибудь животрепещущим, вечным. Хотя если подумать, то ему и без окна с видом на галактику неплохо, получается философствовать, иногда даже до отвращения доходит. Но что поделаешь с этой дурацкой сайлокианской натурой и потребностью над чем-то постоянно думать? От нее никуда не денешься, да и жизнь без всего этого была бы скучноватой. Сириус снова посмотрел в потолок и негромко вздохнул. Да, без окна ему лучше.

Вот и тогда, семь часов назад, когда он вместе с остальными был на станции и рассматривал статую плойтарийских героев, эта самая надоедливая сайлокианская натура дала о себе знать. Именно поэтому он больше минуты смотрел на это изваяние и думал не о давно падших героях Войны Направлений, а о своей собственной судьбе. Это пока он живой, иногда любит страдать ерундой, прикалывается над всеми, ест, дышит, словом живет. А что будет, когда он, Ситайрикерус Нава, конкорд Магистрата, Лезвие Ночного Ветра, прекратит свое существование и упокоится с миром? Будут ли о нем помнить ныне живущие? Ну, братишка и остальные ребята с «Персифаля» уж точно его будут помнить, все-таки они пережили не одно приключение среди звезд. Это само собой, но если честно этого Ночному Ветру было маловато — даже сайлокианцы, которые кажутся чуть ли не ангелами во плоти, не лишены чувства жадности. А будут ли его помнить остальные жители пространства Единых Рас? Будут ли они слагать о нем легенды и рассказывать их своим детям, чтобы те в свою очередь передали историю о сайлокианском конкорде?

Сириус задумался — а для чего его мозг вообще решил поднять эту тему? Ах да, стычка с векторами, что была неделю назад. Тогда он напрямик рванул к открытой переборке через толпу векторов, способный рассчитывать только на себя и огненный град пуль, летящих откуда-то сзади. По какой-то необычной случайности ему посчастливилось не получить девять грамм раскаленного свинца промеж глаз, но это не гарантировало того, что госпожа Фортуна в следующий раз обратит на него внимания и отсрочит его смерть еще на какое-то время. Но даже если что-то такое и произошло, то подобная смерть гордого парня просто не устроила бы, он бы выкарабкался с того света и продолжил жить ища достойного конца, такого, чтобы его обязательно запомнили и потом слагали легенды.

Рука Сириуса быстро нырнула под плащ и вытащила из-под полы черную с салатовой лентой посередине рукоятку лин'хара. Сайлокианец посмотрел, как тетросплавовая рукоять переливается в свете лампы желтыми световыми бликами, повертел ее в руке, проверяя, насколько она сбалансирована, потом подкинул ее вверх, поймал и нажал маленькую почти незаметную кнопочку. Раздался тихий звук встроенного внутрь термогенератора, и спустя мгновение из рукояти выросло полтораметровое лезвие с зеленой термополосой посередине. Сириус довольно улыбнулся. Красивое оружие, ничего не скажешь, к тому же элегантное и не такое грубое как, например, пистолеты или автоматы.

Да, с этим клинком сайлокианский конкорд за семь лет службы пережил немало, многих врагов победил, многих обезоружил, и поэтому он мог только надеяться, что пистолет и наручь, приобретенные сегодня Зейном, прослужат своему владельцу достаточно долго и не раз спасут ему жизнь. Только тогда он будет абсолютно спокоен за судьбу названного братца.

Сириус поднял правую руку с надетым на нее хендкомом и активировал голографический экран. Когда картинка стала достаточно четкой, он включил режим часов и посмотрел на время — стрелки электронных часиков показывали ровно восемь. Пора топать на камбуз, немного перекусить и снова начать играть роль полного пофигиста и просто пафосного дурачка. Черт, иногда даже его самого эта манера начинала бесить, но что поделаешь? Против природы не попрешь.

Он встал, выключил свое оружие и спрятал его в карман брюк, потянулся, громко зевнул и только после этого медленным шагом направился к двери. В его голове уже зрел новый план по поводу того как развести Аншеля и Сикорского, невзрачного старичка из моторного отсека фрегата, на новую партию в маджонг, которую, разумеется, выиграет Сириус с применением псионного эмпатического потенциала. От предвкушения скорого появления в своих руках хорошей пачки кредитов, сайлокианец мечтательно заулыбался и протянул руку к голопанели на стенке, чтобы открыть дверь.

Стоило ему это сделать, как он тут же почувствовал, будто маленький электрический разряд лизнул его пальцы. Сириус резко отдернул руку от замка и потер обожженое место. Его чутье подсказывало, это было не электричество, а какой-то другой импульс, но ощущение было именно как при электроразряде. Что-то заставило сайлокианца взглянуть на прикроватную тумбочку Лантеуса. Взгляд, которым он буквально впился в мебель, был не таким, каким раньше — это был пытливый, заинтересованный взгляд детектива, во всяком случае, сам Сириус его так называл.

Порывшись в своей памяти, Сириус вспомнил подобное чувство, которое он испытывал раньше — это было ощущение тайны, причем близкой.

— Так, ужин подождет, — сказал он сам себе и неспешно пошел к тумбочке.

Подойдя к ней, Сириус внимательно осмотрел ее, проверяя, нет ли на ней неприятных для него сюрпризов вроде дугового электрогенератора или автоматической системы нервного паралича. Удостоверившись, что ничего подобного там не было, сайлокианец даже немного расстроился — не ожидал он от преторианца вроде Лантеуса такой простоты и самоуверенности. Отодвинув крышку, Сириус полез внутрь с острым предчувствием того, что если снаружи ничего не было, то внутри его точно ждет какая-нибудь гаденькая охранная система. Но он снова обманулся, ибо внутри ничего не было.

— Ну ты меня в конец разочаровал, рожа зеленая, — пробурчал сайлокианец, заглядывая внутрь. — Там, что, даже элементарной мышеловки нет?

Мышеловки там тоже не было, зато была какая-то маленькая серенькая, но до жути подозрительная коробочка. Сунув туда руку, Сириус извлек ее оттуда и повертел в руке. Название коробочки тут же пришло ему на ум — инфоблок, к тому же ничем не защищенный, смотри, не хочу. Получается, Сириус был слишком высокого мнения о покойном преторианце-арктосе.

Довольный своей добычей, Сириус уже собрался вставить инфоблок в хендком и считать имеющуюся на нем информацию, но ему пришлось резко отклонить это желание — вдруг в этой коробочке встроена система самоуничтожения. Не желая рисковать работоспособностью своего хендкома и здоровьем, Сириус решил прибегнуть к хитрости — психометрии.

Взяв серую коробочку тремя пальцами, Сириус задействовал малую часть псионного потенциала, и инфоблок загорелся слабым зеленоватым светом. Сайлокианец задумчиво хмыкнул — реакция пси-поля была, а картинок из так называемой «памяти» предмета в мозг не поступало. Постойте-ка, это разве не…

Его догадка оказалась правильной — в следующий момент руку, державшую инфоблок, пронзила острая боль, и Сириус выронил серую коробочку. Она стукнулась об пол, и, попускав в воздух искр, погасла. Сириус снова потер обожженную руку, наклонился, подобрал коробочку и ухмыльнулся, глядя на ее нижнюю грань, к которой был присоединен психометрический блокиратор — устройство, сжигающее пси-поле вокруг защищенного им предмета и не позволяющее считывать его «память». «Ну, хорошо, Лантеус, этот раунд за тобой, но игра еще не закончена», — мысленно произнес конкорд воображаемому арктосу, после чего опять задумался над информацией, скрытой внутри блока.

Может внутри коробочки скрыта информация вселенского масштаба? А может там есть наблюдения за сменой космических маршрутов векторов и причина их возвращения из темного космоса? А что, если там скрыта какая-то сверхсекретная арктосская разработка? Да нет, вряд ли, будь хотя бы одна догадка Сириуса правильной, то Лантеус не расставался бы с этим модулем памяти ни при каких обстоятельствах. А что если там есть данные о той самой статуе с Гарды и ее скрытых свойствах? Непонятно почему, но именно эта мысль показалась ему самой привлекательной и рациональной. Везение? Нет, чутье.

В дверь негромко постучали. Сириус почувствовав, что это Хитоми, быстро спрятал модуль в карман плаща, так же быстро вернулся на кровать, и, застыв в позе для медитаций, громко крикнул:

— Открыто.

К его немалому удивлению, в дверь вошла никакая ни Хитоми, а Тайфус Сервиус собственной персоной. Арктос пару секунд осматривал помещение, после чего прошел внутрь и остановился в метре от сидящего Сириуса.

— Чего хотели, господин Сервиус? — не открывая глаз, спросил он арктоса. На самом деле Сириус был неслабо удивлен тому, что эмпатический спектр пси-поля его подвел.

— Госпожа Сагара просила зайти за вами, — без выразительности отозвался врач.

— Ага, значит, я все-таки был прав, — возликовал Сириус и, когда они оба уже вышли из его комнаты, задал новый вопрос. — А что же она сама не зашла ко мне?

— Потому что она шла с Винсентом на камбуз, а я по дороге случайно попался ей на глаза.

— С Зейном, значит? — сайлокианец с задумчивостью на лице затормозил и встал на месте. — Значит, ей нравятся молоденькие капитаны, не конкорды, капитаны! Эх, братишка, повезло тебе с девчонкой, уважаю.

— Что-то я связи не улавливаю, — посмотрел Тайфус на него искоса. — Если вам нравится госпожа Сагара, то вы наоборот должны ревновать и стараться отбить ее у Зейна.

— Эй, док, притормози с выводами. Я, конечно, хочу видеть Хитоми рядом со собой, но ломать малину Винсенту не собираюсь. Как говорят терраны, профукал я свое счастье. — Сириус возобновил движение и спустя метров тридцать ходьбы в молчании как бы невзначай спросил. — А ты ничего не знаешь о структуре технологии арктосских инфоблоков?

— Ну, если честно, то в прошлом я интересовался этой технологией и даже взломал парочку образцов.

— Замечудненько. — Сириус вытащил из кармана инфоблок и протянул его Тайфусу. — Сможете вскрыть эту коробочку?

Арктос остановился, взял инфоблок своей трехпалой конечностью, осмотрел со всех сторон и вернул его сайлокианцу с недоверчивым выражением лица.

— А вы в курсе, что взлом хендкомов служителей Магистрата, пускай мертвых — это серьезное преступление?

— Док, я ведь тоже служитель Магистрата и мне нужна помощь в расследовании одного дела в котором был замешан бывший магистратовец. — судя по выражению лица Тайфуса убеждение сайлокианца на него не подействовало. Сириус решил немного перефразировать свою просьбу. — Содействие следствию — благое дело, док, за это не наказывают, наоборот, поощряют денежкой, грамотой, еще чем-нибудь полезным.

— А я еще пытался переубедить Ревиана в том, что терраны и сайлокианцы не похожи друг на друга. — Тайфус снял очки и потер переносицу, тем самым открыто выражая свое недовольство по поводу этой затеи. — Ладно, я попробую вскрыть эту коробку…

— Не так громко, док, — шикнул на него Сириус, — об этом никто не должен знать до поры, до времени. Информация, знаешь ли, глубоко конфиденциальная.

— Что-то мне подсказывает, что я встрял в ту еще авантюру.

— Не боись, — ободряюще улыбнулся сайлокианец, снова убрав инфоблок в карман, — если какой-то магистратовец случайно об этом прознает и попробует на тебя наехать, можешь рассчитывать на мою помощь.

— Ага. — Тайфус дотронулся до настенной панели и открыл дверь. — От этого мне должно было стать много легче, так?

Сириус с кривой улыбкой на лице утвердительно кивнул. К сожалению, эта самая хитрая улыбочка ничуть не придала спокойствия самому Тайфусу — напряжение в душе арктоса продолжало расти.

Наконец впереди появились двери ведущие прямо на камбуз.

— Ни одной живой душе, Тайфус. — напомнил сайлокианец Тайфусу об их уговоре, и когда тот согласно кивнул, Сириус сильным толчком открыл дверь и с воплем о том, что он голоден как последняя дворняга, ввалился на камбуз. Тайфус не спеша последовал за ним.

Присев за столик, за которым расположились Хитоми, Николай и Аншель, Сириус заметил, что кого-то в этой скромной компании не хватает. Этим самым отсутствующим оказался Винсент. Конкорду стало больно интересно, куда же подевался названный братишка, и он не забыл спросить об этом у Сагары. Девушка, пускай она и дулась на него за утреннюю выходку на станции до сих пор, все-таки ответила, что Винсенту резко поплохело, и он отправился спать. Сириус, было, удивился, мол, с чего это вдруг, но Аншель пояснил, что скорее всего недомогание новоиспеченного капитана связано с переутомлением от утренней прогулки по станции. Тайфус эту догадку подтвердил. Николай в свою очередь предложил Тайфусу немного подправить здоровье кэпа, когда тот проснется, с чем тот снова согласился и уже начал мысленно составлять список лекарств, которые Зейн должен будет принять завтра. В этот момент Сириус незаметно передал инфоблок арктосу и взглядом указал на дверь, арктос тоже мимически показал, что понял его. Отправив последнюю ложку похлебки в рот, он поднялся с места, пожелал всем спокойной ночи и быстро удалился.

— Что-то он быстро слинял, — заметил наблюдательный Аншель, и, повернувшись к Сириусу, спросил: — Ты не в курсе, куда он намылился?

Сайлокианец невозмутимо пожал плечами и продолжил трапезу. Никто не должен об этом знать. Даже братишка.

* * *

Желтое солнце какой-то далекой планеты медленно ползло к линии горизонта, готовясь скрыться за ней от чьих-то любопытных глаз. Под его последними лучами были расположены руины небольшого почти уничтоженного желтого города, за который всего пару часов назад шла страшная битва. Но даже в этом городе еще теплилась жизнь, которая пыталась выжить любыми средствами и способами.

Жизнь эта принадлежала раненому солдату, облаченному в местами оплавившуюся броню с хромированным покрытием. Лицо солдата скрывала маска брони со светящимися изнутри линзами, и если судить по виду этой маски и ее конструкции, то можно было понять, что ее носителем был гуманоид. Он лежал в одном из сотен разрушенных зданий, с раной от штыка в боку и смотрел в параллельную стену пустым взглядом.

— Система управления шлемом повреждена, — раздался голос ВИ костюма, и маска сегмент за сегментом сложилась в маленькое утолщение на груди, обнажив лицо носителя — им было терраноподобное существо с желтой грубой кожей и миндалевидными глазами. «Где я его видел?» — удивился наблюдатель.

Воин медленно поднял голову. Тут же его шею пронзила острая боль от недавно полученного удара прикладом, чудом ее не сломавшего. Везение, черт его побери. Уж лучше было бы сдохнуть несколько часов, как десять тысяч его однополчан, чем вот так лежать и ждать своей смерти от рук существ, теперь уже в открытую шастающих по городу и ищущих выживших, чтобы затем добить их. Печальная судьба для эс'кейлу'нарийского солдата, такая же, как и для всего его народа. Он выглянул в окно. В нескольких сотнях метров от дома, где он доживал последние минуты, он видел огромный купол, под которым пряталось мирное население города, включая и его семью из жены и дочери. Вокруг укрытия он видел маленькие движущиеся точки — враги искали вход внутрь. Ради чего они сражаются? А главное не понятно, из-за чего эти выродки атаковали их колонии и сожгли их дотла.

Солдат закашлялся — в горле пересохло. Он потянулся за фляжкой, лежащей в метре от него. Когда он почти достиг своей цели, в разбитом зеркале напротив входа в комнату мелькнула чья-то высокая черная фигура. Солдат замер, и, когда движение исчезло, вернулся в исходное положение, взял в руки винтовку, стараясь как можно меньше шуметь, перезарядил ее и наставил ствол оружия на дверной проем. Сердце билось где-то в желудке, руки тряслись. Ублюдки, а еще прикидывались эдакими святошами, мы не хотим войны… Лицемеры.

Снаружи донесся грохот. Солдат не раздумывая высунул голову в окно, чтобы посмотреть, в чем дело и его душа тут же ушла в пятки от ужаса — в воздухе над убежищем гражданских висел огромный дредноут врагов и грозно подсвечивал орудия. С земли в сторону корабля полетели снаряды противовоздушных орудий, расцветшие на броне борта дредноута огненными цветками, способными разорвать любой другой корабль на части, но не причинившими дредноуту вреда — последние на всей планете. Следом за ними раздалась частая стрекочущая стрельба, видно, командование совсем отчаялось и, в последней попытке защитить гражданских, пустили в ход пулеметы, но и этот ход не принес результата.

— Ублюдки чертовы! — выругался солдат, глядя на вражеский дредноут, висящий всей своей многотонной конструкцией над бункером и ловящий в себя снаряды так, будто насмехался над ничтожными попытками эс'кейлу'нари защититься.

Одно из орудий дредноута сверкнуло синим огнем, и снаряд на огромной скорости врезался в землю, подняв в воздух столп почвы, металла и уже мертвых тел его братьев. Когда последний пулемет замолк, корабль запустил основные двигатели и подлетел к убежищу.

— Не смейте, твари, не смейте! — зарычал солдат, осознавая всю свою беспомощность и ненавидя себя за это, когда прямо посередине корпуса дредноута засветилось дуло орудия главного калибра, нацеленное на бункер. Пламя с каждой секундой разгоралось все сильнее.

Откуда-то сзади послышался шорох, и солдат машинально обернулся — в нескольких шагах от него стояло существо с матово-черной кожей, бесчувственные глаза которого смотрели прямо на него. В руках был зажат автомат. Краем сознания солдат понял, что тварь не успела сориентироваться и потому медлит — это его шанс отомстить, пускай одна смерть не искупит смертей миллионов, но этот шанс нельзя упустить. Вкладывая в рывок последние силы, он с яростным ревом бросился на врага, попутно запуская термическое лезвие штыка. Штык вошел ублюдку прямо под ребро, но с его лицом опять ничего не произошло — оно было все таким же невозмутимым, что и секунду назад.

— Мира, — кровь потекла из его рта, — МЫ ХОТИМ МИРА.

С дьявольским воплем солдат рванул ствол винтовки вверх, тем самым распиливая врага надвое. Располовиненное тело грохнулось на пол.

В этот момент раздался оглушительный грохот — главное орудие дредноута дало залп по бункеру, его снаряд проломил бронированный потолок и оставил от бункера с населением в тридцать тысяч мирных жителей огромную воронку. Слезы градом полились из глаз солдата, ноги подогнулись и он упал на бетонный пол, винтовка глухо стукнулась рядом. «Шима, Атави…», — тупо проговаривал имена своей жены и дочери несчастный солдат, глядя на приближающуюся взрывную волну. Когда она поглотила все поле обзора, лучик света рассек ее, и на месте луча появилась фигурка красивой беловолосой девушки в белом платье с синей полосой бархата на груди. Она смотрела куда-то вперед, прямо на него, на смотрителя.

— Помоги, прошу, — произнесла она, а затем острая волна боли…

Винсент проснулся с громким криком. Осмотревшись и поняв, что он находится в своей каюте, терран успокоился и упал на мокрую от пота подушку. По прошествии трех минут он ощутил, что у него дико болит шея и правый бок. Знакомые все ощущения… Странно, но он уже чувствовал это буквально только что. Это было во сне. Секунду, а причем тут сон? Разве продукт деятельности подсознания может причинить настоящую боль? Нет, не может, но он в последнее время столкнулся со столькими непонятными явлениями, что быть уверенным в правдивости этого явления было просто невозможно. Он начал перебирать в своей голове элементы сновидения, вытаскивая из памяти самые яркие и запоминающиеся куски, стараясь максимально правильно состыковать их и посмотреть картинку еще раз. Первым отрывком сна была сцена с красивой беловолосой незнакомкой. Странно, а он и не знал, что на свете существуют такие красивые девушки, эта была настоящим ангелом. Так, что там было помимо девушки-ангела? Закат, разрушенный город, повсюду трупы, купол бомбоубежища, солдат-эс'кейлу'нари… Кто?

Зейн для подробного анализа выбрал этот отрывок сновидения. Кто был этот солдат? Еще немного порывшись в памяти, он вспомнил статую Первопришедшего с Гарды, и, спустя еще минуту раздумий, от которых почему-то сильно болела голова, сделал для себя вывод: Первопришедший и этот самый эс'кейлу'нари были похожи как две капли воды. «В переводе с тренфийского диалекта эс'кейлу'нари означает „Первопришедший“», — родилась странная строчка в голове террана, и он тут же ухватился за нее.

Какой еще тренфийский диалект? Зейн никогда о таком не слышал. Да и вообще, к языковой семье какой расы относится этот тренфийский? Арктосы? Плойтарийцы? Кершаниты? Черт, как же голова болит. «Как будто после хорошего загула», — так иногда говаривал Братан, когда ему было совсем плохо. Может на счет этого диалекта спросить у Братана? Он конкорд, у него есть, так сказать, ключи от всех дверей — специальный код служителя Магистрата, открывающий доступ ко всем тайным ресурсам пространства Единых Рас, начиная от новейших боевых разработок до хорошо забытой информации, которой как бы никогда не существовало. Да, Братан определенно сможет помочь, это ясно, как день.

Одну секунду, а вдруг это все просто ерунда, галлюцинация? Вдруг все эти ненормальные сны, какие-то твари и эс'кейлу'нари — действительно плод его воображения? Так-то оно так, но…

— Нужно больше отдыхать, — вслух произнес он слова Тайфуса, сказанные арктосом еще утром перед высадкой на станции — он сразу предупредил Зейна о том, что чрезвычайно высокие нагрузки после болезни нежелательны и рекомендовал возвращаться на фрегат сразу после приобретения всего нужного.

Но как, черт возьми, можно было отказать Хитоми и остальным в небольшой прогулке по «Единству»? Никак. И теперь он расплачивается за это плохими снами. Все от переутомления.

Он резко поднялся с кровати и снова почувствовал боль в шее и правом боку. И снова он вспомнил свой сон, точнее тот его отрывок, где древний солдат ощущал то же, что и он сейчас. Нет, простое совпадение, иллюзия.

Зейн встал и на шатающихся ногах пошел к умывальнику, установленному прямо в каюте. Он включил лампу над раковиной, открыл кран, набрал в руки немного ледяной воды, и, протерев лицо, посмотрел в зеркало. Измученное бессонницей лицо Зейна исказилось удивлением. Предметом его интереса стали его же глаза, радужка которых приобрела два ярких кольца красного и желтого оттенка вокруг зрачка.

— Ни хрена себе! — произнес Зейн, заметив, как грани между кольцами стали исчезать и они начали сливаться, образуя что-то вроде огненной оболочки вокруг зрачка.

Винсент тут же вспомнил момент из своего сна, когда солдат-эс'кейлу'нари бросился на какого-то представителя другой расы с активированным штык-ножом — в тот момент в его глазах было то же самое… Мистика какая-то. Вот только больно правдоподобная, можно сказать, настоящая…

— Охотитесь на призраков, капитан?

Винсент резко повернулся назад и обнаружил рядом с собой голопроэкцию Виты.

— Ты прямо как вампир, Вита, — голограмма вопросительно посмотрела на Зейна. — Ну, ты в зеркале не отражаешься.

— Ничего не могу поделать со своим голографическим интерфейсом, Винсент, такое у меня программное обеспечение.

— Я и не виню тебя.

— А что случилось? — вдруг спросила Вита.

— А?

— Почему ты так пристально смотрел на себя в зеркале и матерился? Морщинок на мальчишечьем лице прибавилось?

«Психушка, Зейн!», — остановил себя Винсент, вновь собравшись поведать историю своих видений.

— Просто глаз весь день чешется, хотел посмотреть, не попала ли в него соринка. — автоматически придумал отмазку Зейн.

— Соринка, значит? — судя по тону Виты, она раскусила вранье Зейна, но решила не подавать виду. — У тебя зрачки неестественно сужены при таком слабом освещении, ты, я думаю, сейчас плохо видишь в темноте и еле различаешь мое виртуальное тело.

— Неправда, я вижу тебя прекрасно, — просто ответил Зейн.

— Тогда это еще более странно, чем я думала поначалу. Может, я приглашу сюда Тайфуса? Он проверит все ли в порядке.

— Не стоит тревожить спящего арктоса, Вита.

— А кто сказал, что он спит? — удивленно приподняла левую бровь Вита. — В данный момент он вместе с Сириусом сидит в медблоке и ковыряет резаком оболочку какой-то коробочки. По-моему, это не такое важное дело и он сможет от него ненадолго отвлечься.

— Все равно не стоит.

— Ну, ты прямо как пятилетний ребенок, который боится доктора, честное слово! — возмутилась было Вита, но серьезный взгляд Зейна заставил ее отречься от дальнейших попыток его переубедить. — Ладно, — вздохнула она, — если вдруг станет хуже — зови, сообщу Тайфусу.

— Спасибо, Вита.

— Обращайтесь, господин капитан, — улыбнулась она напоследок, и в следующий момент ее полупрозрачное тело растворилось в воздухе.

Винсент снова щелкнул выключателем, на этот раз гася свет, после чего вернулся в свою кровать. Уже лежа на спине, Зейн посмотрел в прозрачный потолок над его кроватью, сквозь который можно было разглядеть десятки тысяч звезд.

Все-таки Джарвис гений, раз решил сварганить такой атрибут в своей каюте для улучшения сна и состояния души. Интересно, а где он сейчас, что делает? Ясное дело, что он где-то среди этого огромного скопления звезд, частиц льда и газа, может быть, в тысячах световых годах отсюда ведет куда-то свой новый корабль. «Солнцестояние», кажется? Красивое, однако, название для такого здоровенного корабля.

А еще красивее эта махина смотрелась, когда она вынырнула из прыжка прямо перед носами векторов и открыла по ним огонь на фоне сотен слепящих глаза звезд. Звезды, космос, залпы орудий… Боль, смерть, отчаяние, война, МЫ ХОТИМ МИРА!

Образы из недавнего сна вновь попробовали вторгнуться в разум Зейна, но он их успел-таки остановить при помощи звука удара кулаком по кровати. Они отступили, но ненадолго.

Понимая, что скоро так называемый «штурм сознания» повторится, Зейн открыл прикроватную тумбочку и вытащил оттуда упаковку таблеток, которые он накануне выпросил у Николая. Проглотив одну, он снова упал головой на подушку и в надежде, что эта таблетка поможет, закрыл глаза.

Помогло.

* * *

Двери отсека, до краев наполненного клетками с живым товаром, скользнули в стороны, и рабы медленно подняли головы на посетителя, надеясь на то, что это пришел покупатель, который приобретет нескольких из них и увезет из этого места, чтобы потом открыть врата в новый круг ада. Но их посетителем оказался вовсе не покупатель — это был еще один член синдиката, вот только кардинально отличающийся от остальных внешним видом. Увидев его массивную фигуру под три метра ростом, рабы в клетках притихли, а вскоре совсем замолчали. Их нежданным посетителем был дейнос — огромный рептилоид и еще один представитель разумных рас Млечного Пути. Здоровяк с желтыми глазами, лица которого не было видно в темноте, подвозил к каждой клетке огромный чан с кашицеобразной массой, раздавал по порции каждому и направлялся к следующей.

— Как же ты можешь сидеть под пятой этих инсектоидов, ящер? — испепеляющим взглядом посмотрела на него какая-то терранка, когда он передавал ей миску с похлебкой.

Он не знал ее, может просто он не обращал на нее внимания, но, скорее всего, она была новенькой, только что привезенной. Здоровяк сверкнул ей в ответ желтыми глазами и, молча, отправился к другой клетке. Продолжая раздавать скромную вечернюю пищу в других вольерах, он временами поглядывал на клетку с терранкой. Она не понимает, правильнее будет сказать, не знает, что даже такому ящеру, как он, есть что и кого терять. А этих самых кого-то ему терять очень не хотелось.

Когда всем рабам досталось по порции, а чан почти опустел, гигант выскреб остатки месива из бог есть чего в отдельную жестяную тарелку, и, оставив здоровенную кастрюлю рядом со стеной, пошел прочь из отсека с клетками.

Продвигаясь по слабоосвещенному коридору с зажатой в массивной когтистой лапе миской, он то и дело менял резкость хрусталика своих желтых глаз, чтобы видеть лучше в этой полутьме. Чертовы тараканы при таком свете отлично видели даже ночью, а ему приходилось все время подстраиваться под свет ламп, и это его дико бесило. Вот как эти трое засранцев, только что прошедших мимо него, и что-то болвакающих на своем непонятном, стрекочущем родном языке. Хорошо, что ни один из них не заметил миски в его руке, а то без проблем не обошлось бы. В противном случае ему пришлось бы ее просто съесть у них на глазах, чтобы не быть ни в чем заподозренным. Нет, везти ему будет не всегда, и он это знал, а пока везет — все будет в порядке.

Он свернул в боковое ответвление коридора, еще менее освещенное, чем его прошлая часть, прошел еще пару десятков метров и остановился, стараясь сориентироваться во тьме. В потемках здоровяк нащупал отпирающую панель и нажал на нее. Скрытый механизм заскрежетал своими составляющими и, спустя секунду, перед ним открылась потайная дверь, за которой царила тьма. Напрягая зрение до предела, ящер прошел внутрь и негромко позвал:

— Нотима, ты слышишь меня?

Впереди раздалось шевеление, потом слабое дыхание и лязг цепей.

— Я слышу, — отозвался слабенький девичий голос, — подождите, я усилю ваше зрение.

Здоровяк почувствовал несильное покалывание в голове, которое постепенно перешло на глаза, и картинка немного прояснилась. Теперь он, по крайней мере, мог ее хоть как-то видеть, пусть и не идеально — перед ним в кандалах, прибитых к стене, висела светловолосая девушка в белом платье с синей полосой ткани на груди, глаза ее были закрыты, голова обессилено была опущена на грудь.

— А ты не можешь усилить частоту? В этот раз я вижу хуже, — попросил ее ящер.

— Боюсь, я не смогу, — ответила она таким же слабым голосом, — у меня почти не осталось сил, сыворотка кершанитов не позволяет мне…

Она закашлялась.

— Ладно, не трать сил попусту, отключи псионику и подкрепись, — гигант неловко взял малюсенькую по сравнению с его когтистой лапой ложечку, зачерпнул похлебку и поднес ее девушке. — Ешь.

Девушка взяла ложку в рот и тут же поперхнулась.

— Гадость страшная, не спорю, сам ее жрать не могу, но тебе нужно копить силы, чтобы прожить еще какое-то время, иначе кершанитская сыворотка тебя точно прикончит, — он добродушно улыбнулся ей, хотя не факт, что она увидела его улыбку. — Тебе еще везет, что ты не чувствуешь всей «вкусовой» палитры этой похлебки, как я.

— Ваша раса удивительная, — девушка с трудом проглотила еще одну порцию варева. — Вы можете чувствовать запахи и вкусы в сотню раз лучше, чем представители других рас. Так почему вы стали охотниками, а не гурманами, например?

— Все вопросы к эволюции, нотима, — сухо ответил дейнос и зачерпнул еще одну ложку. — Тебе удалось связаться с кем-нибудь из своих, в смысле, с теми, кто служит в Магистрате?

Девушка поначалу ничего не сказала в ответ, только расстроено опустила взгляд своих глаз к земле, и, спустя какое-то время снова подняла его на стоящего рядом гиганта.

— Никто из сайлокианцев-магистратовцев не прилетал в эту систему уже три недели, а мой пространственный сигнал не работает за пределами Сигмы. Я ничего не смогла сделать, простите меня.

Гигант разочарованно вздохнул и отвел взгляд в сторону, чтобы и без того замученная девочка не увидела в нем досады, смешанной с отчаянием. Значит, им обоим придется сидеть на этой базе еще сколько-то дней или недель. Да уж, весело, ничего не скажешь.

— Не волнуйся, — решил он подбодрить девушку, — все будет нормально, мы отсюда обязательно выберемся. Только нужно держаться.

Девушка слабо улыбнулась.

— Буду верить в это, — произнесла она, принимаю очередную порцию.

— А знаешь, ты мне сильно напоминаешь мою дочку, когда она была совсем маленькой, я ее так же когда-то кормил, как тебя сейчас. У меня еще и сынишка есть старшенький, чудный мальчик.

— У вас, должно быть, прекрасные дети.

— Да, они замечательные, и я надеюсь их когда-нибудь увидеть, очень хочу этого.

— А они разве не здесь?

— Нет, и не приведи господь, чтобы они когда-нибудь попали сюда.

— Знаете, — девушка еле смогла поднять голову, чтобы хорошо видеть лицо друга, — а будь я сейчас в другом месте и если бы увидела представителя вашего народа, то я бы подумала, что передо мной суровый воин, который ни за кого не переживает. А на самом деле вы такие же, как мы или терраны.

— Внешность бывает обманчивой, нотима.

Они замолчали — за дверями раздались шаркающие шаги с постукиванием металла об пол через раз. Должно быть, Хром с братвой делал вечерний обход территории. Нужно было закругляться, о чем он тут же сообщил девушке.

— Послушай, нотима, — обратился к ней дейнос, когда шаги за дверью стихли, — может, это и не мое дело, но позволь узнать, что ты тут делаешь? Как и ради чего ты сюда прибыла?

Девушка молчала.

— Простите, но я не могу вам этого сказать, — тихонько произнесла она, не поднимая белокурой головы. — Я бы очень хотела все рассказать вам, облегчить душу, но то, зачем я сюда прибыла, слишком важно, чтобы рассказывать об этом каждому.

Интересный ответ, ничего не скажешь.

— Кто же ты на самом деле, нотима?

— Та, из-за которой погибло очень много хороших людей, из-за чего я сильно страдаю, — ответила она, — большего о себе я не могу сказать, простите. — Девушка подняла голову. — Так почему вы не сбежали отсюда?

— Потому что Рагот установил слежку за моей семьей на случай, если я попробую убежать отсюда. Если я сбегу, их всех убьют, — ярость захлестнула душу гиганта, и ложка, зажатая в его руке, тут же превратилась в маленький железный кругляш. Ящер что-то неразборчиво пробормотал и выкинул сломанную ложку куда-то в угол. — Если бы не это обстоятельство, то я бы уже давно вырезал всех этих выродков без всякого сожаления.

— А можно задать вопрос? — спросила она, и ящер в ответ кивнул. — Почему я до сих пор жива?

Дейнос на пару секунд задумался. Чего это она удивляется тому, что она жива? Тут не задумываться надо, а радоваться, так как на этой базе можно было умереть за малейшую, даже самую ничтожную оплошность или же по простой прихоти работорговцев.

— Потому что Раготу было запрещено притрагиваться к тебе, Маска запретил. Он что-то вроде очень крутого парня в преступном мире, имеет неслабые связи, может достать все что угодно, он даже знает то, о чем некоторые и не догадываются, вот только никому неизвестно, как и откуда он все это берет. Среди местных даже прошел слушок, что у него есть своя организация. Видел я его один раз на этой базе, мерзкий тип. А самое интересное, так это то, что он спрашивал о тебе, — верхняя губа дейноса задрожала, обнажая огромные острые клыки. — Клянусь, если эта мразь попробует дотронуться до тебя хоть пальцем, я вцеплюсь ему в глотку и не отпущу, пока он не прекратит дышать.

— Почему вы их так ненавидите? И кершанитов, и Маску? Нельзя жить одной ненавистью, — сказала она, глядя ящеру прямо в глаза. — Они ведь тоже занимаются этим делом не от хорошей жизни, им тоже хочется жить лучше.

Гигант молчал, размышляя над словами девушки. Какая же она наивная, раз считает этих тараканов-мутантов жертвами несправедливой политики или еще чего-нибудь? Интересно, она вообще знает, что именно кершаниты когда-то давно выгнали векторов за пределы пространства Единых Рас при помощи ядерных бомбардировок захваченных киберами планет, а это говорило о том, что жуки с рождения были безжалостными убийцами. А, спрашивается, что им стоит пристрелить живого плойтарийца, террана или такую же девушку, как она? Да они могли сделать это без зазрения совести, а может быть, и с превеликим удовольствием. Вот только она в гаденькую натуру кершанитов все равно не захочет верить. А что с ней поделаешь? Ничем не запятнанная душа, вселенская доброта внутри, нежность, способность все прощать. Не зря же он зовет ее нотимой, ангелом.

— Мне пора идти, а то они могут что-то заподозрить, — произнес ей ящер и тихим шагом направился к двери.

Выйдя из камеры, он внимательно окинул взглядом пространство впереди, и, не увидев никаких следов пребывания здесь кершанитов, быстро и бесшумно пошел в одно из ответвлений коридора.

— А что это ты там забыл?

Услышав этот голос, ящер встал на месте как вкопанный. Все-таки эта хромая падла решила его подсидеть и специально отстала от своего отряда. Он медленно повернулся назад. Ну да, хромая падла вразвалочку направлялась прямо к нему. Подойдя впритык, кершанит уставился на него своими маленькими бегающими глазами-бусинками.

— Что ты там делал? — повторил он свой вопрос.

— Решил допросить ее, хотел облегчить работу Раготу.

— А ты не забыл того, что Рагот отдал прямой приказ не впускать к ней в камеру никого, кроме дознавателей?

— А, что, я мог ей как-то помочь? — парировал дейнос. — Ты же знаешь, что мне нельзя так рисковать, и ты так же знаешь почему.

— Не старайся заговорить мне зубы, рептилия, я знаю, что вы с ней снюхались и всячески помогаете друг другу…

— Так расскажи все Раготу. — оборвал дейнос Хрома на полуслове. — Расскажи. Тогда Рагот избавится от меня и моей семьи, возможно, повысит тебя в звании, а потом тихонько тебя уберет, когда поймет, что твоя популярность среди солдат растет, и что ты готовишься к перевороту.

Хром только удивленно посмотрел на здоровую фигуры дейноса напротив себя. Должно быть, он не ожидал, что эта туша может быть настолько проницательной.

— Иди, — шелестящим от негодования голосом произнес он, — но знай, что с этого момента я буду за тобой следить, бывший генерал армии Тирануса Гарм.

«Ну, попробуй, сволочь, — мысленно ответил ему Гарм, глядя вслед удаляющейся фигуре хромого кершанита взглядом полным ненависти, — придет время, и мои зубы все до единого познакомятся с твоей шеей».

4. Зарга нотима

МЫ ХОТИМ МИРА.

Проклятье, эта фраза все время крутящаяся в голове капитана ему уже порядком надоела. Мало того что она не давала ему спать ночью, так она теперь повторялась каждые несколько минут в его разуме утром. И главное было непонятно: чего все-таки хотело это странное существо из видения… Да нет, какое там видение? Так, секундный приступ бреда от усталости после вчерашней прогулки. Кошмар. Аншель, например, недавно рассказывал, что ему тоже снилась всякая хрень. А что говорить о капитане? Ну не может глава целого корабля видеть нечто подобное, просто не может. А он видит, слышит, но ничего не понимает. Да еще эта странная деформация радужек глаз на манер двух огненных кругов, как будто для полного счастья не хватало именно этого.

Стараясь отвлечься от надоевшей фразочки твари из видения, Зейн начал вспоминать другие события вчерашнего дня. О, одно вспомнил: это был момент разговора с Витой, в котором она упомянула о до сих пор бодрствующих Сириусе и Тайфусе, карпевщих в медблоке над каким-то подозрительным ящичком. Странное дело, но Зейн после пробуждения с гудящей головой почему-то сразу ухватился за это воспоминание и не отпускал его, намереваясь поговорить об этом при встрече с Братаном.

Но Сириус ему на глаза так и не попался. Неизвестно, продолжал ли он ревновать Хитоми к Зейну (кстати, совершенно необоснованно), или был занят какими-то делами Магистрата, или просто бездельничал, но сайлокианца никто из членов экипажа не видел и никто не знал где его искать. Впрочем, организация поисков ничего бы не дала — Сириус, как один из лучших агентов разведки, мог находиться на открытом месте совершенно незамеченным при помощи псионного обмана зрения, создаваемый путем воздействия на определенные участки головного мозга проходящего мимо него солдата. Не будет лишним сказать, что подобный прием он однажды использовал против самого Зейна, когда хотел удивить его своим неожиданным прибытием на борт «Персифаля» четыре года назад. Все получилось. А вот где он сейчас?

Вместо активных поисков Зейн решил действовать по принципу старенького терранского изречения.

— На ловца и зверь бежит. — процитировал он его сидящим рядом Аншелю и Хитоми.

— А с чего ты решил, что Сириус в скором времени придет на камбуз? — спросил его Аншель.

— Потому что я его очень хорошо знаю, Ким, — просто ответил Зейн, — Сириус тот еще проглот, и посему он не упустит шанса заглянуть на кухню и стащить что-нибудь вкусненькое.

— Очень на него похоже. — хихикнула Сагара, прикрывая рот ладошкой. — Хотя не мне об этом говорить, я ведь знаю его только в роли приставучего парня и не более того.

— Все впереди, Хитоми. — с улыбкой на лице заверил девушку Аншель, на что она ничего не ответила, а просто показала ему язык.

Над столиком повисло молчание.

— Слушай, Зейн, — тишина испарилась, как только зазвучал голос Кимбольта, — может вопрос не к месту, но нафига тебе дался Сириус, раз ты так упорно его ищешь?

— Нужно кое-что спросить.

— Если вопрос касается охмурения Хитоми, то я… — острый локоток девушки воткнулся ему в бок, и последние слова остались на языке у Аншеля. Зато на его лице расцвела улыбка. — Ты чего такая колючая сегодня, Сагара? Все время дерешься.

— Еще одно слово, Ким, и твои дела станут совсем плохи.

— Успокойся, Хитоми, — коротко улыбнулся ей Зейн, — он просто шутит. Ты же знаешь, что пример Сириуса заразителен.

— Ладно, Зейн, — негромко выдохнула девушка, накручивая прядь каштановых волос на палец, — послушаюсь твоего совета, не смотря на то, что я старше тебя на два года.

— Нужно было тебе это сказать? — скуксился капитан.

— Прости, Зеня, не хотела тебя обидеть.

А Зейн и не думал обижаться. Зеня, блин. Интересно, с каких это пор сержантовское прозвище так прочно приклеилось к капитану корабля?

— Так что там с Сириусом, Зейн? — снова спросил его Аншель. — Ты ведь знаешь, какими последствиями чревато излишнее общение с ним?

— Не боись, Кимбольт, меня эти последствия не коснутся, — заверил сержанта Зейн и добавил. — За пять лет, что я его знаю, у меня выработался иммунитет к его сумасбродству.

— Вообще-то я о других последствиях.

— Чего?

Пока Аншель сдавленно хохотал над выражением лица Зейна, Хитоми продолжала следить за дверями на камбуз. И вот, когда они открылись последний раз, девушка-снайпер довольно улыбнулась. «Видеть всех и вся», — вспомнила она девиз подразделения элитных снайперов — ясное дело не зря произносимый его членами.

— Винсент, — толкнула она капитана в плечо, и, когда он поднял голову, указала взглядом на только что закрывшуюся дверь.

Зейн увидел медленно бредущего по камбузу сайлокианца, выскочил из-за стола и пошел ему навстречу. Сириус в свою очередь даже не попытался быстренько смыться или задействовать псионный обман.

— Знал, что сюда приду, да? — с улыбкой произнес Сириус. — Молодчина, братишка, уважаю.

— Что-то ты не сильно веселый, каким хочешь казаться, Братан.

— Заметил-таки? — улыбка пропала. — Слышал, ты искал меня весь день. Чего хотел?

— Хотел спросить: что за устройство ты вчера с Тайфусом пытался взломать в медблоке.

На этот раз Сириус неслабо удивился. Постояв пару секунд в нерешительности, сайлокианец снова улыбнулся, осмотрелся вокруг и ненавязчиво спросил:

— Вита?

— Вита, — кивнул Зейн.

Сайлокианец скривился. Спустя мгновение он разразился настоящей грозой из угроз и проклятий в адрес искусственного интеллекта фрегата.

— Вот ведь виртуалка хренова! Все пронюхала! Да это ей в Магистрат нужно было топать, а не мне! Да нет уж, хрен я отдам ей свое место в корпусе конкордов! Блин, говорил ведь Тайфусу, чтобы перед вскрытием отключил все камеры слежения, но нет! — мы были уверены, что ИИ эта процедура будет безразлична…

— Сириус, — оборвал гневную тираду конкорда Зейн, — может, все-таки расскажешь, что вы там взламывали?

— Ты чего-то серьезный сегодня, братишка, не находишь?

— Не пытайся уйти от разговора, да и о псионной иллюзии забудь, дважды этот трюк на мне не пройдет.

— Ты уверен?

— На все сто.

— А если проверить?

— Попробуй.

Сириус моментально изменил структуру зрачка на манер змеиного и угрожающе сверкнул ими на Зейна, рассчитывая его напугать, но Винсент остался стоять с каменным выражением лица. Сайлокианец вернул зрачки в нормальное состояние и довольно улыбнулся.

— Не испугался, значит? — произнес он с улыбкой. — Молодчина, братишка, уважаю. Чувствуется капитанская удаль.

— Да, за четыре года во мне многое изменилось, Братан. Так ты расскажешь…

— Да расскажу тебя я все, расскажу, — сдался Сириус и направился к выходу с кухни.

— Охотно за этим понаблюдаю, — осклабился подоспевший Аншель, за спиной которого стояла Хитоми.

Сайлокианец затормозил, окинул сержанта и снайпера оценивающим взглядом, покачал головой.

— Извините, ребята, но для данного кино вы еще маловаты.

— Кончай Ваньку валять, Сириус, — Аншель сделал шаг вперед, — мы такая же часть команды, как ты. Мы должны быть в курсе событий.

— Зейн, держи дверь, — Сириус открыл ее, пропустил названного братишку вперед и загородил проход своим телом. — Извините, народ, дело цветочной важности, а у вас пропуска нет, так что ритол'нага, досвидос.

— Ну и зараза же ты, Сириус, — обиженно посмотрела на него Хитоми.

— Стараюсь изо всех сил, подруга, — напоследок улыбнулся он ей и захлопнул дверь с другой стороны.

Сириус подозвал Винсента к себе и сказал, что сейчас их путь лежит в медотсек на жилой палубе. Зейн молча, кивнул и пошел следом за Братаном.

— Не слишком красиво ты поступил с Хитоми, Братан, — сказал он сайлокианцу, когда они были уже на половине пути к медотсеку. — Аншель просто пошлет тебя куда подальше, а вот Хита будет долго на тебя дуться.

— А она и не переставала.

— Но все же…

— Ладно, не зуди, при встрече подарю ей красивый букетик и попрошу прощения. «Думаю, она меня этим самым подарочком не отправит на тот свет», — последнюю фразу конкорд произнес у себя в голове.

— Братан, а почему ты не дал ребятам пойти с нами? — поинтересовался Зейн, когда до дверей медотсека оставалось всего ничего. — Разве ты с Тайфусом узнал что-то важное?

— Да, но я принялся так резко сваливать не из-за желания показать тебе эти данные.

— Тогда почему?

— Ты свои глаза в зеркале давно видел?

Зейн резко встал на месте.

— О чем ты, Братан? — спросил он, стараясь окончательно не выдать себя дрожью в голосе.

— У тебя что-то с глазами случилось, — произнес Братан, и Зейн нервно сглотнул. — Они стали смотреть на все по-иному, по-взрослому, что ли? Короче, растешь ты, братишка.

— Я знаю, Братан, — как можно увереннее произнес Зейн, в душе радуясь, что Сириус не увидел ничего странного. — Заходим?

Сайлокианец согласно кивнул и касанием руки до голопанели открыл дверь в медблок. Тайфус, сидящий в кресле и пьющий чай, вопросительно посмотрел на вновь прибывших поверх линз очков.

— Чем обязан? — спросил он.

— Своей беспечностью, — ответил Сириус, но вопрос на лице арктоса никуда не пропал. — ИИ спалил нашу контору.

— Как так?

— Камеры нужно было гасить, блин. Доставай инфоблок, сейчас записи читать будем.

Тайфус молча открыл ящик стола, вытащил оттуда модуль памяти и положил его на стол.

— Простите, что не сообщил вам об этой находке раньше, капитан, — виновато посмотрел на Зейна Тайфус, но тот лишь отмахнулся, мол, не заморачивайся.

— А чей это блок, Тайфус? — полюбопытствовал Зейн, разглядывая маленькую стальную коробочку.

— Думаю, что это игрушка того типа, что чуть не убил вас, Зейн. Кажется, его звали Лантеус.

— Да, его так звали, — кивнул терран и склонился над инфоблоком, лежавшем на столе. — И что там было закодировано?

— Много чего, братишка. — Сириус установил соединение между своим хендкомом и модулем памяти при помощи кабеля, после чего активировал обратную передачу и вывел картинку на экран своего микрокомпьютера — на экране появились строчки из букв и цифр. Закончив операцию, Братан посмотрел на Зейна.

— Знаешь что это, братишка? — спросил он.

— Похоже на денежные переводы на счет Лантеуса, деньги перечислены Магистратом, — Зейн поднял взгляд на Сириуса. — А что в этом такого необычного, Братан?

— Больше половины этих переводов сделал не Магистрат, — подал голос Тайфус. — В посланиях от Магистрата используется стандартная система кодирования, а в большей части этих сообщений система кодировки кардинально отличается от магистратовской. Да и потом, суммы, прикрепленные к этим сообщениям, были в разы больше обычной зарплаты преторианца, ну, то есть, огромные кучи денег.

— Постой-ка, ты хочешь сказать, что Лантеус продался кому-то?

— Да, братишка, — кивнул Сириус, — как это не прискорбно признавать, но наш Лан банально продал свою шкуру в эксплуатацию каким-то упырям за немаленькие бабки. Если честно, то я не думал, что арктос его уровня мог опуститься до такого.

— Я тоже, — поддержал его Тайфус. — Для арктоса честь и служение народу Аксиоса дороже всех богатств Галактики. Те, кто нарушал эту заповедь, обычно или изгонялись, или тут же ликвидировались.

— Ну, за Лана можно не волноваться, он и так труп, скажи спасибо Зейну. — кивнул Сириус на террана и продолжил. — А вот насчет денег у меня появилась другая теория: может, они платили Лантеусу, чтобы он прикрывал их преступления? Против преторианца полиция не имеет никакой силы, поэтому удобно держать такого парня рядом с собой.

— Ладно, — Винсент поднял руку, — за Лантеуса можно забыть, меня интересует другой вопрос, — он перевел взгляд на Тайфуса. — Вам не удалось узнать, на кого работал Лантеус?

— О, это меня шокировало даже больше, чем его предательство Магистрата.

Тайфус отсоединил кабель от хендкома Сириуса и подключил инфоблок к своему микрокомпьтеру. Дав ему пару секунд для синхронизации с системой, Тайфус дал крупное изображение какой-то странной эмблемы в виде двух сплетенных друг с другом змей, между головами которых была аббревиатура СС. Арктос посмотрел на террана, который заинтересованно рассматривал картинку.

— Эс-эс. — задумчиво произнес Зейн. — Что-то мне эта аббревиатура напомнила один из спецкорпусов гитлеровской армии. Это не нацистская эмблема случаем?

— Нет, она кершанитская, и к тому же хорошо известная служителям Магистрата. — Тайфус тянул время, будто желая дать возможность этим двоим догадаться первыми.

— Эс-эс… Синдикат Сигмы! — выпалил Сириус, и на лице арктоса появилась одобряющая улыбка.

— Работорговцы, при этом самые крутые в Октанте. — Тайфус приложил руку к подбородку. — Вот только мне не понятно, зачем работорговцам понадобился преторианец и почему он увязался с вами на Гарду, Сириус?

Пока Сириус разводил руками, в голове Зейна шел усиленный мыслительный процесс. Гарда, Саркофаг, статуя, работорговцы — какая тут связь? По идее никакой, но…

— Во время нашего визита на Гарду Аншель говорил, что он слышал, как археологи за несколько дней до нашего прилета засекали на радарах сигнатуры кораблей кершанитов, — внезапно вспомнил Зейн. — Может, кершаниты знали о нас и потому попросили Лантеуса убрать препятствия со своего пути, чтобы потом похитить исследователей без шума и пыли?

— Возможно, — кивнул врач, — но тогда это получается чертовски удачный план для жуков. У меня такое впечатление, что без третьей стороны не обошлось.

— Какой стороны?

— Наводчиков, — пояснил конкорду Зейн, — без них не обходится ни одна атака работорговцев.

— Что касается третьей стороны, то до нее нам пока нет дела, — отмахнулся Сириус. — У нас есть целая база работорговцев, которые в какой-то степени причастны к попытке убийства Зейна и попытке атаки на мирных граждан…

— Стоп, Сириус, вы случайно не пытаетесь нас склонить к атаке на их базу? — родилась догадка в голове Тайфуса. — Если так, то я отказываюсь от участия в этом безумии, можете на меня не рассчитывать. И потом, генерал Джарвис отдал Зейну прямой приказ не выходить в открытое столкновение с векторами и им подобными обитателям пространства Единых Рас до особых ситуаций.

Голос Тайфуса стал заглухать, пока совсем не затих. Зейн его уже не слышал, хотя губы арктоса продолжали шевелиться — террана как будто затянуло в какую-то воронку, не пропускавшую звук. Цвета вокруг резко потускнели, затем вообще пропали, уступив место непроглядной тьме, но он не испугался этого и не проявил никакой реакции, будто все так и должно было быть. Во тьме появилось слабое свечение, затем перед ним предстал образ таинственной незнакомки из вчерашнего сна. Красивая девушка стояла неподвижно, потом медленно подняла голову и посмотрела на Зейна жалобным взглядом, так, будто она просила его помочь ей. На секунду ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Желая подойти к ней и спросить, что случилось и кто она, Зейн сделал шаг. В тот же миг фигурка незнакомки растворилась, а тьма вокруг пропала, уступив место свету.

От резкого перехода из тьмы на свет у Зейна заболели глаза. Потерев их пальцами, Винсент снова открыл их. Тайфус уже сидел в кресле и продолжал отговаривать Сириуса от идиотской задумки по поводу атаки базы кершанитов, а сам сайлокианец пытался уговорить арктоса помочь им. Самого себя Зейн обнаружил стоящим рядом со столом, на котором валялся теперь уже пустой инфоблок, на который он уставился пустым непонимающим взглядом.

Странно, что видение посетило его именно тут, а не во время сна. Оно было таким же бессмысленным, что и раньше, и проявилось оно в тот момент, когда он смотрел на инфоблок. Интересно почему? Зейн вспомнил свой больничный на «Олимпе», а точнее ту его часть, в которой произошла атака векторов на станцию. Тогда перед самым нападением у него была звуковая галлюцинация, — ему казалось, будто его звал женский голос. Покопавшись еще немного в своей памяти на тему видений, он вспомнил вчерашнее видение, в котором перед ним опять предстала эта неизвестная красавица.

«— Помоги, прошу», — вспомнил он ее голос и неожиданно осознал, что ее голос похож на тот, что он слышал в своей палате на «Олимпе». Неужели эта миловидная девушка его ангел-хранитель? Возможно.

На смену одной странности пришла другая: если тогда беловолосая хотела спасти его от смерти в лапах векторов, то почему она появилась вновь, когда он посмотрел на инфоблок? В прошлый раз она хотя бы открыто сказала, о чем хочет предупредить. А что она хотела сказать сейчас? Что-то на предупреждение о новой угрозе не похоже, скорее, на какой-то призыв типа «лети туда-то по следу того-то, там ты найдешь ответы». Ерунда полнейшая, но… Эх, прости, Джарвис, но он уже не сопливый сержант, он сам способен принимать решения.

— Братан, — позвал он сайлокианца, все не унимавшегося со своей задумкой, — а как далеко находится эта база?

— Зейн, вы же не…

— Ты поддерживаешь меня, братишка? — просиял Сириус. — Хочешь отправиться в Сигму и навалять этим ублюдкам, по чьей вине ты чуть не склеил ласты? Молодца, уважаю.

— Зейн, — выступил вперед Тайфус, — вы готовы нарушить приказ генерала Джарвиса? Ладно, Прейтор с ним, с приказом; ваше тело еще не полностью оправилось от полученных ранений. Данная операция будет рискованной.

— Успокойтесь, Тайфус, — спокойно произнес Зейн. — Я думаю, что когда Джарвис узнает об этой операции и ее результатах, то он будет только рад. Что касается тела, то я справлюсь.

— Читаешь мои мысли, братишка, — от переполнявшего его энтузиазма Сириус даже начал пританцовывать. — Настоящему мужику и оторванные ноги не помеха. Сделаем небольшое одолжение Галактике, в результате чего она останется нам должна до конца наших дней. Вперед, вперед и чуть-чуть за горизонт, братишка! Только вперед!

Сайлокианец, продолжая совершать танцевальные телодвижения, исчез за дверями медблока.

— Винсент, — обратился к террану Тайфус, когда завываний Сириуса не стало слышно, — мне казалось, что вы адекватный терран, не то что этот Сириус, но поясните мне, пожалуйста, почему вы согласились на эту авантюру?

Перед глазами Зейна снова мелькнуло печальное лицо беловолосой девушки.

— Просто я чувствую, что так мы сможем сделать Галактику чуточку светлее, Тайфус. Вот он мой стимул.

Арктос неуверенно посмотрел на террана, после чего вздохнул, приблизился к столу, взял пустой инфоблок и выбросил его в мусорное ведро.

— Тогда я буду надеяться, что вы знаете что делаете, так как это чистой воды самоубийство, — произнес он перед тем, как Винсент покинул пределы его кабинета.

* * *

Как же хочется спать.

Эта мысль посещала ее голову не первый раз за две недели пребывания на этой проклятой базе, но, к сожалению, это простенькое желание не могло исполниться. Виной была кершанитская сыворотка, инъекции которой ей каждый день делал приходивший в камеру Хром. Каждый раз, когда он посещал ее темницу, она сначала слышала, как кершанит делал попытки расспросить ее о цели прибытия, на что она заплетающимся языком отвечала, что не может говорить. После этого она чувствовала, как игла шприца, направляемая рукой кершанита, протыкала ее кожу, и новая порция сыворотки вливалась в ее кровь, после чего кершанит уходил. Первая пара часов после введения сыворотки была самой тяжелой, ибо тупая боль от места укола распространялась по всему телу. Помимо боли она ощущала, как весь ее псионный потенциал покидал ее тело, будто испарялся, и тогда боль усиливалась. От болевого шока она даже теряла сознание и просыпалась только тогда, когда в ее камеру приходил Гарм.

Звук открывшейся двери достиг ее ушей. На секунду она обрадовалась, думая, что это Гарм смог к ней заглянуть, но прислушавшись внимательнее, она услышала шаркающие шаги Хрома, и радость тут же улетучилась. Кершанит подошел впритык — это она поняла по затихшим шагам, теперь он просто пялится на нее своими вечно бегающими фасеточными глазами.

— Уважаю стойких девушек, к какой бы расе они не принадлежали. Другая на твоем месте давно бы умерла, — услышала она его стрекочущий голос. — Ну а теперь посмотри, во что тебя превратило твое упорство, — его пальцы с острыми когтями коснулись ее щеки. — Ты на пределе. Твоя псионика почти не работает, ты почти не чувствуешь рук и ног, в твоей душе начинает расти отчаяние, а эта боль, что пока дремлет в каждой клеточке твоего тела, скоро снова даст о себе знать. Ты уже не помнишь своего имени, я прав?

К своему удивлению девушка обнаружила, что кершанит прав — имени она и в правду не могла вспомнить, сказывались страшная усталость и отсутствие сна. «Нет, он не прав, — одернула она сама себя, — он не прав, я помню, я знаю».

— Я помню… — подняла она на него взгляд своих усталых глаз. — Меня зовут… Вериг'хан. Я — Вериг'хан…

— Похвально, что ты еще не забыла свою фамилию, красавица, — с издевкой в голосе произнес Хром. — Но скажи, зачем ты так себя мучаешь? От тебя я хочу просто услышать цель твоего прибытия на нашу базу, и тогда я гарантирую, что ты будешь свободна. Вернешься домой, заживешь обычной жизнью. Разве твоя цель стоит твоих мучений?

— Я не стану тебе ничего говорить.

Кершанит медленно перевел взгляд с ее лица на грудь, поверх которой на тоненькой цепочке висел маленький кулон.

— Красивая побрякушка, хочу сказать, — произнес он, подцепив кулон когтем. — Чей-то подарок, да? Наверно, он много для тебя значит, раз ты не расстаешься с ним. Будет очень жаль, если я его испорчу на твоих глазах…

Кершанит резко отдернул руку от кулона, который внезапно ударил его электрическим разрядом. Подняв взгляд на обладательницу украшения, он увидел улыбку на ее лице.

— Сопливая сучка! — он с рыком выбросил руку с когтями вперед, но вовремя себя остановил. Ни один мускул не дрогнул на лице девушки. — Жаль, что Маска сказал не применять против тебя силу, а то бы я не посмотрел на то, что ты сейчас абсолютно беззащитна, — она услышала, как кершанит полез в карман, а в следующий миг она ощутила неприятную боль от иглы шприца в ее руке. — Скоро ты забудешь, что такое псионика, тварь.

— К вашему сведению, я и так не сильно ее знала, — слабым голоском огрызнулась девушка.

— Можешь не храбриться, твой друг-дейнос ничем тебе не поможет. Когда Маска поймет, что ты бесполезна, я лично приду к тебе в камеру и убью тебя, но не сразу… Нет, не я стану твоим палачом, а эта тупая ящерица. И не думай, что он сжалится — ради своей семьи он все сделает так, как ему прикажут. А пока наслаждайся болью в твоем сладком теле и страхом в душе. До встречи, Вериг'хан.

Двери снова открылись и захлопнулись, и она поняла, что снова осталась она. Теперь, когда ее никто не видел, она могла дать волю чувствам. Слезы потекли по ее щекам, а из груди стали вырываться всхлипы. Но нет, она плакала не из-за вновь ожившей в ее клетках боли, — она плакала от безысходности, из-за никчемности своей псионики и из-за неприятностей, которые она причинит Гарму. За все время ее заточения он сильно привязался к ней и вряд ли захочет убивать ее — он скорее попробует убить Рагота, Хрома или Маску, если последний почтит своим присутствием базу работорговцев в ближайшие три месяца. Он не справится и тогда погибнет сам, а потом погибнет и его семья. Т'хала, ну почему она не разбилась на этом проклятом корабле, как вся его команда? Из-за нее у всех сплошные неприятности.

Она услышала, как от очередного всхлипа кулончик на ее груди негромко звякнул цепочкой. Немного успокоившись, она посмотрела на него и слабо улыбнулась. «У тебя есть задание, и ты должна его выполнить. Справишься, и тогда ты спасешь и Гарма, и его семью», — напомнила она себе. Собрав остаток сил внутри, она начала процедуру исцеления тела. Это продолжится только до тех пор, пока сил не останется совсем и она не отключится, а пока нужно постараться снова связаться со своими и попросить о помощи. Слишком сложно, сыворотка уже начала работать.

Помогите, прошу… Как же хочется спать.

* * *

Время на таймере обратного отсчета до выхода из пространственного прыжка быстро подходило к концу — это было понятно по третьему звуковому сигналу машины.

— Третий день, — негромко произнес Николай, и, для надежности сверившись с показаниями своего хендкома, добавил. — Осталось восемь минут.

— Ты всегда разговариваешь сам с собой, когда рядом никого нет? — задала вопрос появившаяся из голопроектора фигурка Виты.

— Ну, я же знаю, что ты где-то рядом, поэтому не сам с собой, а, можно сказать, с тобой, — просто отозвался первый пилот, начиная щелкать разными тумблерами на панели, чтобы замедлить полет корабля и стабилизировать работу реактора.

— Ясненько, — кивнула головкой Вита. Голограмма на пару секунд повернулась в сторону двери, и, коротко улыбнувшись, вернулась в исходное положение и негромко произнесла. — Готовьтесь принять гостя, господин первый пилот.

— Да ладно, неужели кто-то решил нас порадовать своим присутствием? — наигранно удивился Николай, продолжая колдовать над панелью. — Ты даже не скажешь, кто это?

— До прибытия посетителя пять, четыре, три…

— Хорош, Вита, ты начинаешь смахивать на ВИ таймера бомбы.

— … Два, один, — не обращая внимания на слова Николая, Вита закончила обратный отсчет, затем грациозно повернулась к двери и, приставив руку к виску, громко произнесла. — Добро пожаловать на мостик, капитан Зейн.

Винсент, стоящий в дверях благодарно кивнул Вите и прошел вперед. Сейчас его тело было облачено в серую боевую броню с зелеными полосами на плечевых щитках — полевая метка капитана вместо пагонов; лицо он пока оставлял открытым, ибо ходить по кораблю в шлеме было ни к чему. Единственным нововведением его брони за исключением зеленых полос был недавно приобретенный наручный гранатомет АТ-63 «Сюрикен», который был намертво приварен к левой наручи брони. На поясе капитана висела кобура с помещенным внутрь «Аяксом».

— О! — восторженно воскликнул Николай, все-таки оторвавшись от панели. — Неплохо ты решил свою броню модифицировать, Винсент. Не хватает только наплечных пулеметов осадных мехов, чтобы все кершаниты тут же дали деру.

— Вообще-то я прикрепил гранатомет к руке из тактических соображений, — немного смутился Зейн. — Зачем тратить время на поднятие тяжелой версии оружия, когда можно на ходу стрелять из облегченного варианта?

— А если тебе в руку прилетит, что тогда?

— Не слушай его, Зейн, просто он завидует, что у него нет такой пушки, — заступилась за Зейна Вита, косо глядя на Николая.

— Молчала бы уже, женщина, — обиделся Аксель. — Далась мне какая-то наручь, когда у меня есть «Биг-Бен»?

— А ведь ты по правде сильно рискуешь быть разорванным на части взрывом боекомплекта наручи, Зейн, — заметила Вита через пару секунд раздумий, — поэтому будь осторожен и не используй ее слишком часто, чтобы враг не просек о твоей уязвимости. И не держи ее рядом с огнем. И не…

— Хорошо, Вита, я тебя понял. Спасибо, что ты так заботишься обо мне.

— Кажется, она тебя очень любит, кэп. — пилот нажал последнюю кнопку, и, поудобнее устроившись в кресле, сжал ручки штурвалов. — Кстати, Зейн, ты не допускаешь вероятности того, что в пылу битвы у тебя внезапно случится приступ, и ты выйдешь из игры?

— Типун тебе на язык, Николай, — недовольно буркнула Вита.

— Вообще-то Николай прав, Вита, — поддержал точку зрения пилота капитан. — Именно поэтому я решил позволить Тайфусу отправиться туда вместе со мной и Братаном.

— Неужели наш Айболит решил вспомнить былое и побегать с автоматом в руках? — оживился Николай, и, увидев, что Зейн кивнул, негромко хохотнул. — Это нужно будет посмотреть. Зейн, может ты приделаешь к своему шлему камеру и снимешь небольшой боевик?

— Боюсь, у меня не будет на это времени…

— Внимание, всему экипажу приготовиться к выходу из пространства конвертирования, — раздался резкий возглас Виты.

Николай покрепче взялся за ручки штурвалов, приготовился, Зейн за его спиной вцепился в спинку кресла. Черт, не любил он подобных торможений, совсем не любил. Хорошо хоть вид в смотровое стекло мостика был знатный и мог легко отвлечь от тряски во время выхода.

Время на таймере быстро приближалось к нулю.

— Понеслась! — Николай резко рванул ручки сначала вперед, а затем медленно потянул назад.

Светло-зеленое пространство впереди стало терять свою обычную цветовую гамму, в нем начали появляться другие цвета, в основном темные. Наконец палубу тряхнуло, и «Персифаль» вышел в реальное пространство посреди холодной с блестящими точками звезд синевы космоса.

— Николай, задействуй на всякий случай СТМ фрегата, неизвестно что нас тут ждет, — попросил пилота капитан.

— А что нас может ждать кроме шквального огня с планеты из орудий земля-космос? — пессимистично пробурчал Николай, но все-таки послушал совет Зейна, после чего повел корабль на сближение с планетой.

— Вита, это правильные координаты скачка или как? — спросил ее Зейн, рассматривая желтоватый бок какой-то планеты.

— Корис, четвертая планета системы Галато, — Вита включила совсем неестественный для нее протокол пояснения. — Является луной Гавера. Большую часть суток составляет день, шестнадцать часов по местному времени, сила притяжения немного больше, чем на Земле, но особых трудностей с передвижением не создает. — ИИ вдруг замолчал, и, переведя взгляд куда-то в сторону затемненной части планеты, предупреждающе произнес. — Кажется, нас уже встречают.

Зейн и Николай посмотрели туда, куда указывала миниатюрная ручка Виты, но поначалу ничего не заметили. Неяркий блеск на линии терминатора луны привлек их внимание. Зейн начал пристально вглядываться в источник странного блеска. Почувствовав слабое покалывание в глазах, он потер их внешней стороной руки, и когда снова открыл их, обнаружил, что стал видеть лучше. Источником странного блеска оказались активированные щиты какого-то крупного корабля. Присмотревшись, Зейн на глаз смог определить, что данный корабль был раз в восемь больше «Персифаля» и скорее всего являлся крейсером. Хреново будет дело, если аппаратура этой махины обнаружит их корабль, ибо тяжелые орудия крейсера могли с легкостью достать фрегат даже на таком расстоянии. Конструкцией корпуса машина напоминала старый терранский корабль довоенного периода, только вместо массивного носа он нес целый сноп стволов легких автоорудий, в задней части были установлены два огромных крыла и мощные турбины основных двигателей, в данный момент почему-то отключенные — корабль просто дрейфовал в пустоте.

— Интересно, — задумчиво произнесла Вита, — похож на модифицированный крейсер кершанитов, вот только таких «уродцев» я в жизни не видела.

— Они нас видят?

— Нет, все основные системы, кроме жизнеобеспечения и гравитационных якорей, не работают. Сама удивляюсь, почему они не отправили корабль на наземную базу, а оставили висеть тут. Никакой логики.

— Ладно, — Зейн выпрямился, — до их логики нам дела нет, сейчас главное незаметно проникнуть на лунную базу, убрать всех пиратов и освободить рабов. Потом Братан вызовет флотилию Магистрата, они разберутся с остатками синдиката, а до этого фрегат лучше не подводить к крейсеру впритык. Когда Магистрат прибудет, кто-нибудь из нас отправит сигнал, чтобы ты спустился и подобрал нас.

— Ясен пень, — ответил Николай, и, когда Зейн уже подходил к выходу с мостика, крикнул ему. — Удачи в бою, кэп, и не лезь под пули.

Зейн благодарно кивнул, после чего открыл дверь и направился к десантной палубе, где его уже давно дожидались Братан и Тайфус. Точнее, его дожидался только Сириус, Тайфуса не было видно, наверно, врач-стрелок уже был на борту.

— Ты чего так долго, братишка? — зашумел Сириус, едва его заметив. — Или ты прощался с Сагарой? Да ладно тебе, не смущайся, я же все вижу.

— Не было ни фига, Братан!

— Ладно, не бурчи, — простодушно улыбнулся Сириус и подтолкнул Зейна к входу челнока. — Пошли, а то док уже, небось, заждался.

Когда они поднялись на борт армейской машины, Вита тут же запустила двигатели, и маленькая машинка вылетела из ангара фрегата.

Они прошли в отсек, где были установлены два ряда кресел, в одном из которых сидел Тайфус и ковырялся с какою-то странной на вид штурмовой винтовкой. На вопросительные взгляды Зейна арктос, полностью поглощенный сборкой оружия, ничего не ответил. Зейн не стал настаивать и неторопливо двинулся в сторону свободного кресла рядом с Сириусом. На вопрос «Что с Тайфусом?» тот ответил, что арктос просто не одобряет данную операцию, а точнее количество участвующих в ней солдат.

— Народу взяли с собой мало, — произнес он, оторвавшись от сборки винтовки. — Кершаниты не поскупятся на количество солдат, выпущенных на защиту базы, они бросят все силы на то, чтобы остановить нас. Эх, нужно было взять с собой Аншеля и Сагару, штурмовик и снайпер нам бы не помешали.

— Ага, а еще нам не помешали бы танк и самоходная гаубица, — передразнил сайлокианец Тайфуса. — Тайфус, ты слишком сильно полагаешься на военную технику и совсем не следишь за стратегией и качествами взятых с собой бойцов. Иногда именно горстка солдат давила целые танковые батальоны.

— Ты прав, Братан, но таких случаев за всю историю Единых Рас были единицы, — заметил Зейн.

— Да, и в каждом таком бою участвовали сайлокианцы, — согласился Тайфус.

— Ну так, — самодовольно произнес Сириус, приподняв руки. — Сайлокианец у вас есть, и не какой-нибудь, а конкорд второго ранга — мечник, стрелок, радиостанция, танк и артиллерия в одном флаконе. Что еще нужно для счастья на поле брани?

— Полный боезапас, исправная винтовка, башковитые солдаты и быстрые ноги — вот что нужно для счастья, — заговорил в Тайфусе бывалый спецназовец. — Кстати, хочу заметить, что боезапас у нас не ахти, и в частности у тебя, Сириус.

— Как говорит магистр Ренар Мерик, — «Сайлокианец, даже безоружный, смертельный противник для большинства солдат из-за псионики. Держи ее под контролем, и, возможно, переживешь не одно сражение.» — процитировал изречение своего начальника Сириус, все это время следя за реакцией арктоса. К его сожалению, арктос ничего не ответил.

Челнок легонько затрясся, но буквально через пару секунд тряска улетучилась.

— Та-ак, мы в атмосфере луны, — протянул Сириус и поднялся с места. — Пойду, встану на пулемет, на случай появления гостей. Вита два-ноль, ты у штурвала, если кто появится, — дай знать.

— Вас поняла, — отозвалась ВИ-версия Виты, и Сириус исчез за дверью.

Когда Сириус исчез, Зейн решил последовать примеру Тайфуса и приступить к подготовке к предстоящей операции. Открыв ящик с оружием, установленный в каждый челнок или истребитель фрегата, он вытащил из него стандартный набор оружия: штурмовую винтовку АР-51М «Секира» и армейский термический клинок, который солдаты Федерации называли просто «Атакой» за необычную аббревиатуру. Повесив нож на пояс, зарядив реактивные патроны и взяв с собой, по меньшей мере, семь обойм для штурмовой винтовки, Зейн вернулся на свое место и стал наблюдать за Тайфусом, держащим в руках две обоймы с разрывными и трассирующими патронами и думающего, какую зарядить первой. По неловким движениям и слегка дрожащим трехпалым рукам Зейн понял, что арктос нервничает. Он все-таки решил поинтересоваться, в чем проблема, на что Тайфус ответил, что это обычный мандраж в теле перед боем. «Нужно будет приглядывать за ним, а то с перепугу наделает дел», — подумал про себя Зейн, заряжая магазин в пистолет.

— Замечена база противника, начинаю поиск посадочной площадки. Всем стрелкам — приготовиться, начинаю снижение.

Старая добрая песня ВИ перед посадкой заставила сердце террана биться чаще — всего через пару минут начнется очередной бой. Хоть бы во время перестрелки ему не пришло новое видение, хоть бы не пришло.

— Чего раскис, братишка? — толкнул его в плечо все также нелепо улыбающийся Сириус. — Док и тот живее тебя выглядит. Погоди, опять приступ?

— Я в норме, Братан.

— Как знаешь, но выглядишь ты не очень.

Снова челнок задрожал всем своим корпусом, движение прекратилось и двери открылись, позволяя десанту сойти на землю. Не церемонясь, солдаты спрыгнули на землю и цепочкой побежали к ближайшему укрытию, стараясь избежать возможного столкновения. Удивительно, но их никто не встретил. Везение.

— Сириус, включай свою биорадиостанцию и попробуй найти главаря. Схватим его — и дело в шляпе.

— Дай мне пару секунд, братишка. — Сириус сложил руки в замок, закрыл глаза, медленно вдохнул, сконцентрировался. — Нет, отсюда его не видно, — произнес он спустя пять секунд, — нужно попробовать засечь его внутри станции.

— Понял, выдвигаемся.

Приблизившись к входной двери, Зейн вытащил из кармана брони круглый микродекодер и присоединил его к ней, после чего отошел в сторону. Стальной кругляш заискрил, дал сноп искр в воздух и отклеился. Тайфус, знавший такую процедуру, активировал СТМ, встроенную в его броню, и, когда дверь открылась, первым вошел внутрь. Внимательно все осмотрев, он подал знак остальным, что путь свободен, после чего побежал следом за ними уже в качестве замыкающего.

Внутри было темно и пахло непонятно чем, не то отбросами, не то чем-то вроде них. Благо, у Зейна и Тайфуса были шлемы со встроенными респираторами и они не чувствовали всего этого смрада в полную силу, не то что Сириус — сайлокианец бежал с открытым лицом и изредка кашлял. Зейн даже начал немного беспокоиться за успех операции. Что если из-за царившего тут смрада Сириус так и не «возьмет след» главаря? Нет, Братан и его, скажем так, чутье никогда не подводило команду.

Вдруг Тайфус резко затормозил и встал как вкопанный, будто что-то уловил.

— Тайфус? — позвал его Зейн.

— Кто-то идет.

Фигура арктоса тут же растворилась в воздухе. Не долго думая, Зейн и Сириус нырнули в самые темные углы коридора и затаились.

Исключительный слух Тайфуса не подвел — спустя какое-то время из глубины коридора впереди раздались странные звуки, будто по стальному полу шаркали когтистые ноги, по меньшей мере, пятерых существ. Зейн тихонько высунулся из-за укрытия и в тусклом свете настенных ламп увидел, как из темноты появились творцы непривычных звуков — кершаниты. Их и правда было только пятеро, но вооружены они были прилично, чего только стоили их двуствольные автоматы КДА-38, штуки довольно-таки старые, но убойные за счет заряжаемых в них разрывных зарядов.

«Кладем их тихо, без стрельбы», — зазвучал голос Сириуса в голове Зейна.

Зейн полез за ножом, рукоятка клинка как-будто сама легла ему в руку. Терран принялся обрабатывать план атаки в голове. По идее первым должен атаковать Тайфус, у него элемент неожиданности, за ним Сириус-псионик, уцелевшие — за Зейном. Все просто, главное не проморгать момент.

Кершаниты продолжали медленно двигаться вперед, первый уже прошел место, где прятался Зейн, а Тайфус так и не атаковал. Черт, они же их сейчас заметят!

В свете лампы позади группы инсектоидов терран увидел полупрозрачную фигуру арктоса, замаскированного «Стеклощитом». Он с огромной скоростью выкинул руку вперед, схватил последнего кершанита за голову, задрал ее вверх и хирургически точным ударом располосовал горло работорговца. Кершанит с булькающим звуком завалился на бок.

В темноте блеснула зеленоватая термополоса лин'хара Сириуса, и еще два кершанита упали на пол обезглавленными.

Зейн пошел в атаку. Точный удар в сонную, падение мертвого врага, лязг вырываемого из горла лезвия, его свист на пути к следующему противнику, удар в бедро, вскрик, руки террана ложатся пирату на голову, резкий рывок, звук сломанной шеи, глухое падение трупа на пол.

— Ну, вот и патрончиками разжились. — Тайфус быстро набрал в пустые карманы брони автоматные обоймы.

— Это хорошо, так как теперь эти заразы будут лезть из каждой щели.

— Совместный разум? — спросил Зейн Сириуса.

— Да, я уловил, как перед смертью один успел кинуть весточку о нас главному. — Сириус на пару секунд замолчал. — Теперь они мобилизуют свои силы на основных путях подхода к центру. Короче, ситуация не из лучших.

— Нда, ситуебина. — Зейн достал свой нож из бедра мертвого жука, повесил на пояс и взялся за «Секиру». — Братан, сможешь проложить безопасный маршрут в обход основных сил?

Сириус снова застыл в позе для медитаций — закрыл глаза и сложил руки в замок. «До хрена же вас там», — пробормотал он, приоткрыв правый глаз. Наконец сайлокианец встал с пола и доложил о результатах пси-разведки: ему удалось отыскать подходящий путь, на котором врагов было в разы меньше, чем на основных, но более длинный. Зейн предпочел сражению с кучей противников долгую и относительно безопасную прогулку. Собрав боеприпасов, отряд двинулся дальше.

Пробежав цепочкой в молчании метров двести по сети узких коридоров под четким управлением Сириуса, они вошли в достаточно просторный, но такой же темный, как и коридор, зал. В нем не оказалось ничего интересного, кроме нескольких пустых клеток. Медленно проходя мимо них, Зейн заметил, что на стальных полах клеток были хорошо затертые следы крови, притом самой разной: красной, пурпурной, оранжевой. Что же за ублюдки эти работорговцы, чтобы так издеваться над попавшими в их руки колонистами? Отряд продолжил движение.

Спустя еще пятьдесят метров впереди показалась небольшая и на вид очень старая створчатая дверь. Сириус сказал, что именно через эту дверь проходит их «безопасный» путь, после чего приблизился к ней, открыл ее и быстро шмыгнул в укрытие из нагроможденных друг на друга ящиков. Остальные последовали его примеру.

«Мы тут не одни, если что», — ментально предупредил своих напарников конкорд и знаком указал, чтобы кто-нибудь посмотрел, что впереди.

Тайфус быстренько высунулся, бегло осмотрел зал и спрятался обратно. На пальцах он показал, что в зале полно укрытий из разного хлама, а также куча клеток с рабами, которые почему-то не двигаются, и несколько кершанитов-охранников.

Сириус тоже быстро вылез и тут же спрятался обратно.

— Пленников траванули нервно-паралитическим токсином, он до сих пор находится в воздухе…

— Тогда какого хрена ты без шлема, Братан? — зашипел на него Зейн.

— Я блокирую всю эту дрянь псионикой, шлем мне не нужен, чего не могу сказать о вас двоих. Но не в этом дело. Сейчас пленникам мы ничем не поможем, только хуже сделаем, если полезем в бой. Приоритет — глава пиратов.

— Так ты предлагаешь бросить их? — недоверчиво зыркнул на конкорда Тайфус.

— Нет, естественно, просто вернемся за ними позже, флотилию Магистрата я уже вызвал. — Сириус опять вылез, чтобы осмотреть зал. — Сейчас на полусогнутых двигаемся вон к той двери и стараемся не попасться им на глаза.

Зейн и Тайфус синхронно кивнули, и сайлокианец повел их через зал. Посредством прыжков и перекатов за новые укрытия они двигались достаточно быстро, чтобы кершаниты-патрульные, что сновали по всему залу, не успевали их засечь даже на открытом пространстве. Все-таки годы армейской выучки не прошли даром.

Во время последнего прыжка в укрытие, Зейн почувствовал на себе что-то на подобии взгляда, будто кто-то прямо сейчас на него смотрел. Он не слабо этому удивился, ведь ни один кершанит не мог его заметить, потому что Братан создал вокруг всего отряда псионную иллюзию, чтобы враги их точно не заметили… Создал? Но он ничего об этом не говорил. Стараясь не отставать от остальных, Зейн решил до поры выбросить из головы ненужные мысли. От мыслей он быстро отделался, но чувство, что за ним следят, никуда не пропало.

«— Помогите…»

Слабый голос раздался в голове Зейна, и он машинально остановился, чтобы понять, кто мог это сделать. На глаза ему попалась обездвиженная женщина-терранка в клетке неподалеку. Она смотрела на него глазами, полными слез, и слабо шевелила губами (должно быть, токсин еще не полностью распространился по ее организму), что-то пытаясь сказать.

— Помогите, — еле произнесла она. — Пожалуйста, вытащите меня отсюда.

Зейн очень хотел открыть клетку и вытащить оттуда и несчастную, и ее «сокамерников», но четкий приказ Братана «Пленниками займемся потом» эхом стоял у него в ушах. Скрепя сердце, Зейн отвернулся от измученной женщины и продолжил путь.

— Помогите, — слышал он ее затихающий лепет позади себя, — не бросайте меня, пожалуйста, помогите…

— ПОМОГИТЕ!

Нечеловеческий вопль, полный боли и отчаяния сотряс воздух помещения — кричала та женщина, неизвестно откуда нашедшая в себе силы на это действие. По стальному настилу раздался звук скрежета когтей, и из-за угла появилась угловатая фигура кершанита с зажатым в лапах автоматом. Взгляд его черных глаз остановился на Зейне.

Морда кершанита исказилась злобой, а в его глазах заблестел адский огонек. Ствол автомата в его руках машинально нацелился на террана, а палец упал на спусковой крючок. Грянул выстрел, но стрелял не кершанитский автомат — это была «Секира» Зейна, который еле успел навести ствол винтовки на противника.

— Враг! — раздался яростный рев кершанита, и тут же застрекотали автоматы инсектоидов.

Зейн еле успел спрятаться за очередной баррикадой, прежде чем место, где он только что стоял, взрыхлили вражеские очереди. Сквозь общую канонаду он услышал редкие выстрелы из пистолетов Тайфуса. Спустя пару секунд арктос, отстреливаясь и матерясь, эффектно появился из-за баррикады и упал рядом с Зейном.

— Приспичило же кому-то орать! — прорычал Тайфус, дав пару ответных выстрелов в сторону врагов.

— Сириуса не видел?

— Нет… Черт, зараза такая! — еще несколько пуль со свистом вылетели из стволов «Кристаллов». — Не знаю я, куда он делся, ушел вперед и пропал.

— Смени оружие, с пистолетами далеко не уедешь. — Зейн перезарядил винтовку. — Я пошел, прикрой!

Не каждый человек готов совершить убийство. Многие боятся этого шага, который способен повернуть жизнь совсем в другую сторону. Но страх исчезает, когда смерть в лице врагов смотрит на тебя через прицел автомата и готовится прибрать тебя к рукам. Концентрация, выдох, резкий вдох… Пошел!

Капитан выскочил из укрытия, дал длинную очередь по ногам впереди стоящих противников (парочка кершанитов упали на пол с простреленными ногами), спрятался за новым укрытием, переключил винтовку в режим стрельбы короткими очередями, снова высунулся и нажал на крючок. Винтовка заговорила выстрелами по три патрона, и еще два противника упали на пол с пробитыми черепами.

Буквально над ухом террана раздался звук срикошетившей от шлема пули, и он быстро убрался в укрытие. По стальной колонне забарабанили разрывные пули, время от времени вырывающие из конструкции металлическую стружку. «Нужно было запастись таким же оружием», — мысленно произнес Зейн, отправив еще одну очередь, которая таки достигла своего адресата — кершанит громко взвыл от попавших в его плечо пуль и снова исчез в укрытии.

Из воздуха рядом с Зейном материализовался Тайфус.

— Зейн, лишних патронов нет? — спросил он, демонстрируя пустой магазин винтовки. Получив пару обойм, арктос перезарядил оружие и выглянул из-за угла. — Пока я бежал сюда, я насчитал шестерых за той баррикадой и двоих на лестнице наверху.

— Отвлечь их сможешь?

— Как два пальца.

Арктос пулей вылетел из-за колонны и тут же открыл огонь по противникам, в основном просто стреляя поверх голов врагов на земле — его целью были стрелки на лестнице. Заставив пригнуться тех, кто был на земле, Тайфус машинально навел ствол «Центурии» на лестницу и открыл шквальный огонь, осколки которого в виде трассирующих пуль в момент изрешетили врагов на лестнице.

Увидев, что огонь с лестницы прекратился, Зейн начал действовать. Выставив вперед руку с надетой на нее наручью и тщательно прицелившись, терран нажал на крючок. Наручь выплюнула небольшой диск с шипами, который как следует раскрутившись в полете, воткнулся в бок кершанита. Инсектоид успел только громко завыть от досады и боли, как его и всю его группу поглотило пламя взрыва. Когда дым рассеялся, на полу лежали четыре изуродованных трупа и два стонущих от полученных ран работорговца.

— Та'хойрал! Сард! Сард! — раздался откуда-то из-за угла крик на кершанитском, и спустя момент оттуда выскочили четыре шипастые уродливые твари с шарообразным телом и длинными когтистыми лапами, которые со злобным рыком бросились на незваных гостей, следом за ними шли три кершанита.

Отметив для себя, что махаться с такими зверьками ножом рискованно, а тратить на них гранаты не рентабельно, Зейн нацелил на них ствол «Секиры» и открыл огонь, следом за терранской винтовкой загрохотала винтовка Тайфуса. Первая гончая грохнулась на пол с раскуроченной мордой, за ней вторая и третья. Четвертая, самая ловкая и быстрая, смогла уклониться от выстрелов, и, подбежав на близкое расстояние, с раскрытой пастью прыгнула на террана, намереваясь вцепиться тому в горло.

Звук, похожий на быстро вращающиеся лопасти, раздался откуда-то слева, и гончая, жалобно взвизгнув, упала на пол с торчащим из бока лезвием лин'хара. Затем раздался оглушительный хлопок, и что-то, похожее на разряд молнии, врезалось в группу растерявшихся псарей, одного из них нечто в буквальном смысле разорвало на части. Когда сияние угасло, на месте взрыва материализовался Сириус.

— Братва, не стреляйте, они мои!

Направленным псионным ударом он проломил грудную клетку второму работорговцу, резко развернулся, чтобы врезать последнему кершаниту, но тот ушел от удара и отскочил назад. Сайлокианец прыгнул следом, и в этот момент кершанит контратаковал — удар пришелся в живот конкорда. Сириус что-то прошипел, отпрыгнул и с разворота двинул инсектоида ногой по голове. Жук грохнулся на пол.

Сайлокианец схватил работорговца за горло и прижал к стене.

— Живучий ты, однако, после псионного разрыва выжил, уважаю, — проговорил он, глядя тому в глаза. — Но я не случайно оставил тебя живым.

— Пошел ты к дьяволу, сайлокианский выродок! — оскалился кершанит, демонстрируя острые клыки.

Сириус выхватил пистолет из кобуры и без сожаления пальнул врагу в ногу.

— Дарро'ксен!

— Следи за языком, — приказал ему Сириус, предварительно дав рукояткой пистолета по зубам. Прижав того к стене плотнее, он продолжил. — Говори, сука, где ваш главарь? Ты же ведь не хочешь, чтобы я использовал на тебе свой сейджен, так?

Зейн никогда прежде не слышал подобного слова, но заметив на лице Тайфуса при произношении этого слова тень испуга, понял, что это что-то крайне неприятное.

— А у меня есть выбор? — осклабился кершанит.

— Слушай, — Сириус сжал руку еще сильнее, и кершанит начал задыхаться, — я не стану спрашивать тебя еще раз — я тебя просто убью!

— Братан, — попробовал вмешаться Зейн — ему уже начинало казаться, что Сириус перегибает палку.

— Не лезь, Винсент! — рявкнул на него сайлокианец и снова впился взглядом в глаза инсектоида. — Просто скажи, где прячется эта паскуда, и я тебя отпущу. Сам подумай: зачем тебе умирать ради того, кто даже имени твоего не знает?

Кершанит то ли от безысходности, то ли еще от чего-нибудь, тупо заулыбался, продолжая демонстрировать свои клыки.

— Ну как знаешь, — услышал Винсент тихий вздох Братана, и в этом его вздохе он услышал звук, похожий на змеиное шипение, который явно ничего хорошего не предвещал.

Вдруг кершанит, который до сих пор смотрел на Сириуса с издевательской улыбкой, задрожал всем телом, его глаза-бусинки начали беспорядочно вращаться, а из его глотки начали вырываться потоки пены и сдавленные крики, постепенно переросшие в истошный вопль. Сам Сириус стоял неподвижно все в той же позе и неотрывно смотрел ему в глаза.

«Так это и есть сейджен! — осознал терран. — Это псионная пытка!». Зейн было хотел подойти к Сириусу и остановить его, но Тайфус схватил того за руку и покачал головой, мол, не стоит этого делать.

Тем временем кершанит уже перестал орать и дергаться, его тело обмякло, и конкорд разжал руку. Инсектоид, не подавая признаков жизни, растянулся на полу.

— Сириус, — неуверенным голосом позвал конкорда Зейн.

Сайлокианец медленно и как-то заторможено обернулся назад, и Рейн не узнал его лица — оно будто бы окаменело. Его глаза тоже изменились — это были не его странные оранжевые с карим сектором глаза, нет, это были страшные немигающие глаза змеи с узким вертикальным зрачком. Сириус закрыл глаза, и когда открыл их снова, то они были уже обычными.

— Неприятно это было видеть, да? — произнес он, как ни в чем не бывало.

— Братан, что это было?

— Сейджен — это истинная природа сайлокианской псионики, дикая и жестокая. Сейчас я использовал дознание при его помощи. При соединении разумов дознаваемый испытывает страшную боль, а после… Ну, ты сам видишь, — ответил он все таким же спокойным голосом.

— Но ведь все можно было выведать и без убийства!

— В таком случае не нужно было убивать и тех ребят на лестнице, и тех, кто спустил на вас собак, да и бедных собачек нужно было пожалеть, — заворчал сайлокианец, вытаскивая свой меч из трупа дохлой гончей и вешая его на пояс. — Понимаешь, братишка, всех словами и уговорами не получится заставить сдаться. Некоторых останавливает только пуля или сейджен. Не слова.

Только сейчас, когда Сириус встал к нему лицом, Зейн увидел, что несколько щитков на боку брони конкорда были разорваны на части. Из-под них сочилась кровь.

— Когда тебя ранили, Сириус?

— Когда сошелся с этой падлой в рукопашной. — Братан широко улыбнулся. — Фигня-вопрос, братишка, не переживай, жить буду. По крайней мере, я теперь знаю где их главарь в данный момент.

— И где он? — оживился Тайфус.

— Уже недалеко, но вам придется идти одним, я останусь тут и буду сдерживать подкрепления.

— Братан, а ты уверен, что это хорошая идея? С твоими-то ранами, — встревожился Зейн.

— Да все норм, братишка. А теперь слушайте маршрут: выходите в правую дверь и идете по коридору, через пятьдесят метров коридор разделяется, идите по правому ответвлению, дальше большой зал, там открытые гермоврата, за ними сеть коридоров и лестниц, ведущих наверх, а там и наш клиент. Запомнил? — Зейн кивнул. — Ну, вот и ладушки, а теперь идите.

Они оба выбежали в указанную Сириусом дверь и отправились по назначенному маршруту. Солдаты без происшествий миновали коридор, свернули в его правое ответвление, которое тоже оказалось пустым, и направились к залу. Там их поджидал неприятный сюрприз в виде десяти кершанитов-стрелков и трех псарей. Понимая, что вдвоем с такой аравой не справиться, а так же осознавая и то, что главарь пиратов не будет их дожидаться и попробует смыться с базы, они начали двигаться быстрыми перебежками из укрытия в укрытие, и, поочередно отстреливаясь от врагов, стали продвигаться к пока что открытым гермоворотам.

Зейн первым достиг врат, занял удобную огневую позицию и начал давать одиночные выстрелы по противникам, тем самым прикрывая Тайфуса. Непонятно почему, но арктос задерживался, а враги все напирали. Наконец появился и сам Тайфус, за которым гнались трое стрелков.

— Пригнись! — Зейн снова вскинул руку с наручью, прицелился в ближайшего к Тайфусу работорговца и выстрелил. Сюрикеноподобная граната впиявилась кершаниту в лодыжку и тут же сдетонировала, разорвав его на части и зацепив бегущих за ним помощников.

Тайфус на полном ходу влетел в следующий зал, и Зейн моментально запечатал гермодверь. С другой стороны раздалось раздосадованное рычание работорговцев.

— Не любят, когда добыча уходит от них, — бросил Тайфус напоследок и полез за новой обоймой. К его удивлению таковой не обнаружилось. — Э-э, кэп, я опять пустой, у тебя лишний магазинчик не завалялся в кармане?

— Такая же картина, — продемонстрировал пустой магазин из-под винтовки капитан. — Остались только пистолетные обоймы.

— А как дела с гранатами?

— Последняя граната только что ушла.

— Черт, хреново дело. — Тайфус повесил «Центурию» на ремень, извлек из рукавов «Кристаллы», перезарядил. — Пошли.

В лабиринте из лестниц и коридоров было чуть светлее, чем в других частях базы, но все равно не идеально. Еще больше Зейна удивлял тот факт, что здесь, так сказать, на подступах к резиднеции босса вообще не было охраны. Да что там охраны — элементарные системы безопасности и те отсутствовали. Безалаберность жуткая. «Интересно как их главаря еще конкуренты не замочили?» — задался вопросом Зейн, неторопливо двигаясь следом за Тайфусом, который внимательно прислушивался к любому шуму.

«Помогите…»

— Тайфус, ты что-нибудь слышал? — Зейн уже окончательно перестал доверять своим ушам.

— Не обращай внимания, это глюки, такое бывает, когда через чур сильно вслушиваешься в тишину, всякая хрень начинает мерещиться.

«Я здесь… Помоги, прошу…»

— А сейчас? Слышал, как кто-то просил о помощи? И не смотри на меня как на ненормального, ладно?

— Вообще-то я смотрю с интересом, — пояснил Тайфус и подошел ближе. — Откуда ты слышишь голос?

Зейн снова прислушался к своим ощущениям и снова услышал слабый девичий голосок, который исходил откуда-то из-за… стены?

Рука капитана вцепилась в рукоять висящего на поясе термоклинка. Вытащив нож из ножен, Зейн повернул его острием от себя и воткнул лезвие в стену.

— Ты чего делаешь? — недоумевающим голосом спросил Тайфус.

— Проверяю свою догадку. Постой на стреме.

Тайфус пожал плечами и, отойдя на пару метров, стал следить за коридором.

Зейн тем временем продолжал работать ножом, отрезая все новые куски от стальной стены. Все-таки он оказался прав, ибо за стеной находилась небольшая комната, если, конечно, ее можно было назвать комнатой, так как внутри ни черта не было видно, а слабые лучи света снаружи поглощались живущей за стеной темнотой.

Наконец последний кусок стены сдался под напором лезвия термоножа, и Зейн пролез в созданную им дыру. И снова кромешная тьма. Хорошо хоть на шлеме имелся фонарь (раньше фонари было нельзя включать, чтобы не выдать свое местоположение). Здесь вряд ли кто есть, поэтому бояться нечего. Зейн щелкнул рычажком, и луч света озарил пространство впереди.

«Ни хрена себе, нет никого», — мысленно произнес Зейн, когда белый луч вырвал из темноты чей-то силуэт. Подойдя поближе, он увидел, что силуэт имел женские очертания, да и не по фигуре стало ясно, что перед ним девушка, а по одежде: белое платье с синей полосой бархата на груди, маленький кулончик в виде скрипичного ключа. Подняв луч фонаря выше груди незнакомки, он увидел лицо, частично прикрытое волнистыми и белыми, как снег, волосами. Рука капитана произвольно потянулась к белым прядям ее волос, отодвинула одну, другую, и вдруг резко отдернулась.

— Это невозможно! — пролепетал Зейн, глядя в лицо незнакомке из видения. Хотя почему невозможно? Может он ее уже когда-то видел и просто не помнит, где именно? Да не встречал он ее никогда!

Девушка негромко застонала и открыла глаза. Немножко щурясь от непривычно яркого света, она подняла голову и изучающим взглядом заглянула ему прямо в лицо сквозь маску. По крайней мере, ему так показалось. Для себя он отметил, что у девушки были очень красивые глаза цвета ясного неба, какое бывает только летом. А еще у нее ангельская улыбка. Смотрит на него и улыбается, будто знает его не один год.

— Здравствуйте, — произнесла она тихим, но прямо-таки волшебным голосом.

— Здрасьте? — неуверенно ответил Зейн.

— А вы кто?

— Я? — смутился Зейн, но вспомнив, что они знакомы всего пару минут, снял маску и представился. — Меня зовут Винсент Зейн, капитан ВКС Федерации. Подождите, пожалуйста. Тайфус!

В проеме показалось лицо арктоса.

— Вы не у себя дома, чтобы так… Ядрена вошь! Это кто, Зейн?

— Как видишь, пленница. Помоги перерезать кандалы.

— Давай я сам это сделаю. — Тайфус достал свой нож с тонким лезвием, чем-то отдаленно напоминающий скальпель. — Пожалуйста, не делайте резких движений, я не хочу вас поранить.

— Я постараюсь.

Тайфус осторожно вспорол лезвием своего ножа кандалы на руках девушки, Зейн в свою очередь поддержал ее под руки. Но даже этого оказалось мало, ибо девчушка не смогла удержаться на ногах и упала на пол.

— Простите, — виновато сказала она, — я почти не чувствую ног… и рук тоже. Я столько времени провела в таком состоянии, что… Как вы меня нашли? — вдруг спросила она. — С вами пришел сенсор Магистрата? Где он сейчас? Я должна с ним поговорить, я должна добраться до Аксиоса.

— Постойте, вы о чем? И откуда вы знаете о Сириусе?

— СЗАДИ! — вскрикнула она.

Зейн с зажатым в правой руке «Аяксом» оттолкнул Тайфуса в сторону, и, закрывая своим телом девушку, развернулся и приготовился стрелять. Еще в развороте он заметил в проеме импровизированной двери кершанита с пистолетом в руке. Инсектоид выстрелил тогда, когда терран еще не успел повернуться. Пуля попала человеку в плечо, но зато голова работорговца попала в перекрестье прицела. Грянул выстрел из «Аякса», и Рагот, коим и был этот кершанит, отлетел к стене с оторванным жвалом, после чего сполз на пол и потерял сознание.

«Твое счастье, что это был электрозаряд, ублюдок», — молча, бросил валяющемуся на полу работорговцу терран.

Обернувшись, он увидел лежащую на полу незнакомку и копошащегося над ней Тайфуса.

— Дело-дрянь, кэп, у нее сильное отравление каким-то кершанитским токсином. Временная потеря сознания. Проблематично, — заключил Тайфус, отключая свой хендком.

— Если срочно не вернемся на фрегат, то ей конец.

— Погоди, а что с главарем? Мы же за ним пришли, а за девчонку мы и знать не знали.

— Сириус сказал, что он уже вызвал флотилию Магистрата, — вспомнил капитан. — Думаю, они разберутся с остатками синдиката. Теперь наша задача — донести эту девушку до корабля…

— Раз ты решил поиграть в рыцаря, то нести ее придется тебе. Из-за ранения ты не сможешь использовать оружие, — оборвал его на полуслове Тайфус, после чего вставил в патронники пистолетов предпоследние обоймы и кивком головы указал на выход.

Зейн передал арктосу свою винтовку и последние боеприпасы к ней и, подойдя к лежащей на полу девушке, взял ее на руки. К его удивлению, девушка оказалась удивительно легкой, почти что невесомой. Хотя поразительная легкость незнакомки обуславливалась наличием сервомоторов в наручах киберброни.

— Вы ведь поможете мне? — спросила она с таким взглядом, будто видела лицо Зейна сквозь забрало шлема. Такой взгляд! Небесный! Нежный, светлый и в то же время несчастный, словно просящий.

— Я обещаю.

Девушка слабо улыбнулась ему и положила голову на плечо. Зейн кивком головы сообщил Тайфусу, что он готов. Арктос что-то невнятно пробормотал на родном языке, резко выдохнул и побежал вперед, Зейн с небольшим отставанием побежал следом.

Они бежали достаточно долго, и, что самое интересное, не встретили ни одного противника на своем пути. Но Тайфус предпочел не расслабляться — мало ли из-за угла выскочит какой-нибудь инсектоид с ножом или стрелковым оружием? Тут уж не до вопросов будет.

А вот Зейн бежал и вообще не думал о появлении возможных противников или о внезапной атаке, ибо маленький белокурый ангел уже мирно посапывал на его руках. Временами он посматривал на нее, и каждый раз он видел, как она, прижавшись к нему всем телом, негромко вздыхала и прижималась еще сильнее. Он чувствовал, что на подсознательном уровне она полностью доверяла ему и отдавала свою жизнь в его руки.

«Не бойся, я не подведу тебя, с тобою все будет хорошо, обещаю», — мысленно сказал Зейн, глядя на нее, и девушка слабо улыбнулась такою искренней и нежной улыбкой, будто бы слышала его мысли. Нет, она точно не терранка, терранки не умеют так улыбаться.

Где-то впереди раздались звуки беспорядочной стрельбы из зенитных орудий, а за ними громкий грохочущий звук выстрела «Биг-Бена», и звуков пальбы из зениток как-то поубавилось.

— Давай к ангару, — гаркнул на бегу Тайфус, резко меняя направление своего бега.

Влетев в двери самого ближнего ангара, пол которого просто был застлан трупами кершанитов, они заметили в его раскуроченных переборках белый в красную полосу борт «Персифаля» с открытым люком, в котором была видна фигура сайлокианца.

— Народ, давайте живее, тут, знаете ли, не развлекательная прогулка идет, — проорал он с опущенного трапа фрегата.

Два оставшихся члена отряда резко прибавили скорости и ринулись к причалу. Первым на борт влетел Тайфус, за ним следом впрыгнул Винсент.

— Николай, мы на месте, уноси нас! — прокричал по рации Зейн и отбежал подальше от начавшего подниматься трапа.

Входная дверь захлопнулась. Двигатели корабля громко заревели, выплюнули две струи пламени, во время разворота обдали причал пламенем и понесли фрегат прочь от базы работорговцев, со стороны которой ему вслед продолжали лететь все новые снаряды из орудий земля-космос.

— Фу, еле смыться успели, — плюхнулся на пол Сириус. Вдруг его взгляд пристал к незнакомке на руках Зейна. — Здрасьте-приехали, а кто это с нами летит? Ты где откопал эту молодую особу, братишка?

— На подступах к главной резиденции работорговцев, — ответил Винсент. — А это что за крендель? — кивнул он головой на кого-то здоровенного, что ничком валялся в уголке, лица не было видно.

— Скажем так, военнопленный, — простенько сказал Сириус, — оттащим его на планету Магистрата, что поближе, выцыганим из него нужную нам информацию, а потом сплавим куда подальше. Все просто, братишка.

— С этим ладно, что с охранным крейсером? За нами есть хвост?

Ответом на вопрос Зейна стала яркая вспышка в иллюминаторе. Подойдя к нему поближе, он заметил крейсер работорговцев, тщетно пытающийся отбиться от наступающих на него трех ударных крейсеров плойтарийского корпуса Магистрата. Корабль кершанитов уже пылал, когда нос одного плойтарийского корабля полыхнул пламенем, и снаряд, выпущенный из установленного на нем ультра-рельсотрона, разорвал крейсер на части. Теперь хвоста точно не будет.

Зейн перевел взгляд со стекла иллюминатора на девушку на его руках — она нежно смотрела на него, в ее глазах застыла немая боль и что-то еще. Благодарность.

Он коротко ей улыбнулся, стараясь хоть немного ее подбодрить. Девушка сделала попытку улыбнуться в ответ, но чудовищная слабость в теле не позволила сделать даже этого. Немного успокоившись, она снова прижалась к нему, и, негромко вздохнув, закрыла глаза.

Уже рядом с кабинетом Тайфуса Винсент передал незнакомку врачу.

— Позаботься о ней, док, — попросил его капитан.

— Сделаем в лучшем виде, кэп, не волнуйся.

Двери медблока захлопнулись.

5. Исповедь дейноса. Имя ангела

С момента окончания операции на Корисе прошло два дня. В рапортах, полученных Сириусом от командира боевой флотилии Магистрата, было сказано, что все рабы были освобождены, а большая часть работорговцев была уничтожена при сопротивлении аресту. Правда, Рагот все-таки уцелел во время зачистки силами Магистрата, но он сдался и был отправлен в тюрьму, как особый заключенный. Эта новость немного разочаровала Зейна, мечтавшего увидеть Рагота за все его злодеяния стоящего около стены с приставленным ко лбу стволом пистолета, но что делать? — против Магистрата в таком маленьком чине не попрешь, а если и попробуешь что-нибудь сказать поперек их слова, то неприятности гарантированы. Немного пошумев у себя в душе, Зейн успокоился, и, как говорил Братан, предпочел не оглядываться назад и двигаться вперед, за горизонт.

Что касается таинственной незнакомки с Кориса, то все оставалось по-старому — как она исчезла за дверями медблока вместе с Тайфусом, так она и не выходила оттуда. Тайфус выбирался из своего кабинета только для того, чтобы перекусить на камбузе и быстро вернуться назад к своей новой пациентке. Многие, в том числе Хитоми и Аншель, которые остались на корабле во время операции, пытались расспросить его о произошедшем с девушкой, но арктос только отмалчивался, быстро доедал свой обед и убегал. Наверно, не хотел беспокоить ребят отнюдь не самыми хорошими новостями о здоровье девушки.

Не услышав никаких вестей на данную тему, которые обычно разлетались по фрегату быстрее корабля в пространстве конвертации, Зейн решил все узнать сам. Долгое время дежурства у дверей медблока ни к чему не привели — Тайфус и не думал показываться. Даже прямые расспросы ни к чему не привели. Сириус, который внимательно следил за Зейном из коридора, только изредка посмеивался над упорством младшего братишки по духу и приговаривал, что окопавшегося арктоса из укрытия и трехкилотонным снарядом не выгонишь. Пропуская колкости Братана мимо ушей, Зейн продолжал вести попытки расспросить Тайфуса. Сам не понимая почему, но он страшно переживал за беловолосую, будто до сих пор чувствовал на себе вес ответственности за ее жизнь, которую она доверила ему на Корисе. Сильно же его зацепило.

Наконец, когда ему все-таки удалось поймать Тайфуса по дороге в медблок, арктос все ему рассказал. Здоровью девушки ничего не угрожало, но приличная доза токсина в ее крови давала о себе знать до сих пор: большую часть дня она спала, изредка просыпалась и молча смотрела на него. Пару раз Тайфус спрашивал, может ей что-то нужно, но она ничего не отвечала, отворачивалась от него или смотрела в потолок, пока снова не засыпала.

— Тайфус, а ты не спрашивал ее, кто она такая и как попала к работорговцам? — спросил его Зейн.

— Она со мной не разговаривает, Зейн, ты об этом помнишь? И потом, почему бы тебе самому не спросить ее об этом? Может быть, с тобой она будет посговорчивее.

Бросив секундный взгляд за стекло, за которым в одной из кроватей лежала девушка, Зейн покачал головой и сказал, что ей сейчас, в ее-то состоянии, будут полезны не разговоры, а покой. «Вообще-то, это моя фраза», — заметил Тайфус, и, добродушно улыбнувшись, добавил, что сделает все ради ее выздоровления и чистоты своего послужного списка, в котором (тьфу-тьфу, чтобы не сглазить) пока нет ни одного потерянного пациента.

Поблагодарив друга за усердие, Зейн последний раз глянул на спящую девушку, после чего медленно пошел по коридору на мостик.

В его памяти крутились отрывки из их короткого разговора на Корисе, в котором она упомянула Сириуса, которого она в глаза не видела, и Аксиос. Она хотела попасть на Аксиос. Тогда вопрос: для чего? Что могла забыть эта девушка на планете-столице Милитократии, самом настоящем раю для закоренелых вояк? Ну точно не в армию устраиваться собралась. Да, нужно будет ее спросить об этом, когда она хотя бы сможет выходить из своей палаты.

* * *

«И все-таки Тайфус хороший врач, раз смог отыскать антидот от этой пакости».

Сириус уже несколько минут стоял рядом с окном, позволяющим смотреть на происходящее в медблоке, и рассматривал мирно спящую беловолосую девчушку. Вот только она сама не сильно хотела, чтобы сайлокианец пялился на нее. Каждый раз когда он пытался заглянуть ей в лицо, она словно на автомате отворачивалась от него в противоположную сторону. Правда, спустя какое-то время ворочаясь во сне она все равно открывала свой небесный лик конкорду, и все начиналось сначала.

Вот и сейчас она опять уловила его взгляд на себе и отвернулась.

— Гляньте-ка, какие мы нежные. Не смотрите на нас ради Т'халы, а то растаем. Королева снежная, блин, — бормотал он про себя вот уже не первый раз, когда незнакомка опять отвернулась. — И где ее братишка откопал? И на кой она сдалась Раготу, раз уж он лично приперся и подстрелил Зейна, а не послал своих дружков? Как будто защищал ее для чего-то важного… или кого-то. А кому могла быть нужна эта молчаливая девчонка? Ну, разве что ее уже собрался покупать какой-нибудь преступный авторитет в качестве своей наложницы, а кершаниту сильно не хотелось терять, возможно, немалые деньги, поэтому он и атаковал Зейна. А что, логично. Тем более блондиночки нынче в моде. Все красиво и отлично сходится! Вот только не мешало бы узнать имечко этого хрена, чтобы прижучить его, а то ведь не прекратит поисков новых красивых дамочек для своих утех и может обратиться к другим работорговцам, раз уж с этими ничего не вышло. Да, Клинок Ночного Ветра, этим дельцем стоит заняться в свободное время.

Сириус снова поднял взгляд с пола на стекло медблока — девушка, ворочуюся во сне и лежащая лицом к нему, снова будто уловила на себе его взгляд и отвернулась. Сириус негромко усмехнулся. Вот ведь стеснительная особа, даже посмотреть на себя не дает. И где таких делают? В институте благородных девиц или в монастыре? Не, для монастыря она не подходит: во-первых, ей всего семнадцать (спасибо способностям сенсора), а таких в монахини не берут, возраст не тот, а во-вторых он таких симпатичных монахинь сроду не видел. Скорее всего, дочка какого-нибудь высоко поставленного политика или военного. Жаль, что его псионика не настолько могущественная, чтобы считывать информацию о любом существе, включая и его мысли, с одного взгляда на него. Таким образом, все могло быть гораздо проще: и голову ломать не надо, и все о ней прекрасно знаешь, будто знаком с ней не один год.

— Сириус, смотри не просверли взглядом стекло, — услышал он насмешливый голосок Хитоми, а спустя секунду увидел и ее саму. Жаль она сейчас в простой гражданской одежде, а не в своей броне снайпера, в ней она выглядит сексуальней.

— Тебя, что, в детстве хорошим манерам не учили, а, госпожа снайпер? — съязвил ей Сириус, после чего достал из списка подходящее на данный случай правило хорошего тона и принялся его озвучивать. — Нельзя подслушивать и подсматривать за занятыми важным делом дядями, и тем более, смеяться над ними.

— А сам-то? — парировала девушка. — Шпион, разведчик, конкорд Магистрата. Ты сам нарушаешь это правило каждый раз, когда идешь на задание.

— А меня сюда можешь не приплетать, у меня лицензия на это есть, — отмахнулся он и снова сфокусировал глаза на незнакомке за стеклом.

Хитоми осторожно, так, чтобы сайлокианец ничего не заметил, заглянула ему в глаза. Взгляд конкорда она нашла не совсем обычным.

— Постой, а ты случайно не влюбился в нее? — поинтересовалась Хитоми, предварительно нацепив на лицо хитрую ухмылочку.

— Нет, не мой типаж женщины, и потом она меня даже во сне избегает. Вот глянь, она опять отвернулась. Поэтому я останусь верным своей дорогой терранке, да, Хитоми?

— Не торопите события, господин конкорд, — осторожно оттолкнула от себя Сириуса Сагара. — Может, уже завтра я покину корабль.

Они замолчали.

— Странное дело, знаешь ли, — задумчиво произнес Сириус, и Хитоми тут же перевела на него взгляд карих глаз. — Больно неожиданно эта девчонка подвернулась Зейну на Корисе. Да и вообще мой главный вопрос на этот день — что она там забыла? И почему она не расстается со своим кулоном?

— Чего?

— Тайфус мне рассказывал, что когда он делал ей томографию и попросил снять его, она наотрез отказалась. В итоге томограмма получилась… Нет, вру, ни фига она не получилась. И меня очень насторожила ее привязанность к этой побрякушке.

— И что в этом такого странного и настораживающего? — вопросительно посмотрела на него Хитоми. — Может это подарок от ее парня? Или память о ком-то из родителей. И вообще, чего ты так привязался к бедной девочке?

— Ладно, Сагара, ты меня убедила, не буду я больше на нее наезжать в твоем присутствии, но две последние версии я возьму на вооружение, мало ли что.

— Ты неисправим, Сириус, — тяжело вздохнула Хитоми, в какой-то степени принимая поражение в словесной дуэли. — И как тебя только Зейн терпит? Если честно, то я удивляюсь, почему он не оставил тебя вместе с твоими манерами в ближайшем порту?

— Для тебя эта загадка так и останется не решенной, Сагара, ибо нас с братишкой связывают особые силы, которые находятся за гранью твоего понимания. Нет, не подумай, что я считаю тебя наивной или глупой, просто ты по природе этого не сможешь понять. Ну не дано тебе.

— А почему она так много спит? — предпочла быстренько сменить тему Хитоми, чтобы избежать новых неловких изречений конкорда в ее адрес. — Тайфус ее нарочно снотворным накачивает, что ли?

Сириус тихо усмехнулся. Кажется, он понял причину ее неожиданного маневра, но решил не подавать виду.

— Она себя таким образом лечит.

— Как это? Я, конечно, слышала, что сон во время болезни лучшее лекарство, но не при серьезном отравлении токсином.

— А ты в курсе, что наша не сильно разговорчивая гостья и не человек вовсе?

Хитоми удивленно посмотрела на него.

— Сайлокианка? — предположила она.

— Агась, — кивнул в ответ Сириус. — Она по правде сайлокианка, к тому же у нее развитой пси-потенциал бионика, то бишь целителя. Да и бионик она не обычный.

— Как ты об этом узнал?

— Хитоми, Т'халы ради, не забывай, с кем ты работаешь. Я же боевой сенсор. Для меня узнать хотя бы что-то о живом существе, что стоит передо мной — раз плюнуть. Кстати, как там поживает Такеши, ящерка твоя ненаглядная?

— Недавно полинял, — коротко ответила Хитоми и продолжила задавать вопросы. — А Зейн об этом знает? Ну, в смысле, о том, что она — сайлокианка?

— Пока нет, считает, что она терранка, но скоро он об этом узнает. У меня по отношению к братишке нет секретов. — Сириус с задором посмотрел на девушку. — Кстати, ты знаешь еще и о том, что наша гостья во время операции слегка наладила словесный контакт с Зейном?

— Предлагаешь свести их вместе и попросить Зейна разговорить ее, раз у них контакт налажен? — сложила руки на груди Хитоми. — Сириус, ты начинаешь пугать меня своей способностью моментально придумывать планы.

— А в этом нет ничего такого особенного, — он встал со стула и закинул руки за спину. — Это должен уметь делать любой служитель Магистрата. Тем более, ты сама только что подкинула мне эту идею.

Вдруг лицо сайлокианца приняло такое выражение, какое принимает лицо террана, который о чем-то забыл и только что вспомнил.

— Ну ладно, о плане внезапной встречи Зейна и нашей гостьи пока забудем, нужно будет продумать детали и возможные последствия, — сказал он задумчивым голосом и посмотрел на Хитоми. — Слушай, я тут вспомнил кое-о-чем важном. Не могла бы ты после ужина отыскать Зейна и Аншеля и привести их к грузовому отсеку корабля? Хочу провернуть это дельце, когда народу по палубе будет поменьше шататься.

— А что за срочность вдруг возникла? И что за дельце?

— Просто нужно кое-кого допросить. — Сириус заметил на лице девушки непонимание. — Ладно, — пробурчал он, — выражусь более понятным для вас, терран, языком, — он приблизился к ней и шепнул на ухо. — Слово «дейнос» тебе о чем-нибудь говорит?

* * *

Зейн вместе с Кимбольтом вот уже в пределах десяти минут стояли около запертых дверей грузового отсека «Персифаля» и ждали неизвестно чего. Хитоми, что недавно пришла на мостик, толком ничего не смогла объяснить, только упомянула Сириуса, после чего схватила их обоих за руки и привела сюда, и теперь стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу и изредка поглядывая в потолок.

Еще более странным оказалось то, что Хитоми попросила их обоих прихватить с собой по дороге сюда оружие помощнее. Не совсем понимая, зачем это на борту фрегата понадобилось заряженное оружие, Винсент все же внял ее просьбе и взял с собой «Аякс», который он спрятал под полу кителя.

Если Зейн и Хитоми стояли спокойно и ждали появления Сириуса, со слов Хитоми строго запретившего открывать двери грузового отсека без него, то Аншель каждые несколько секунд вытаскивал свой пистолет из кобуры, крутил на пальце и снова прятал обратно. То ли ему было скучно, и он так себя развлекал, то ли он так успокаивал себя, ибо он уже, откровенно говоря, устал ждать конкорда, — до конца понять не удавалось — лицо сержанта было подобно маске и не выражало никаких эмоций.

— Аншель, может, ты прекратишь строить из себя ковбоя и просто постоишь спокойно? — первой не выдержала Сагара.

— Ничего не могу с собой поделать, — отозвался тот, — я уже устал ждать, когда этот прохвост явится сюда и объяснит, чего ему надо.

— Хитоми, может он действительно тебя надул? С ним иногда случаются припадки безудержного веселья, — посмотрел на нее Зейн.

— Ты же знаешь, что наш Сириус — юморной чело… пардон, сайлокианец. — поддакнул Кимбольт.

— А я ведь об этом и не подумала, — немного встревожилась Хитоми. Потом ее тревога переросла в ярость. — Ну и устрою я ему взбучку, если ваши слова подтвердятся. Он ее надолго запомнит.

Зейн улыбнулся и тут же поспешил убрать улыбку с лица. Он не первый раз слышал, как Хитоми грозилась устроить Сириусу веселую жизнь за его шутки, но не видел ни разу, чтобы девушка привела приговор в исполнение. Наверно, бывший элитный снайпер просто закрывала на это глаза, потому Сириус и продолжал безнаказанно страдать ерундой.

— Ребята, вы как хотите, а я пошел, — Аншель последний раз крутанул пистолет на пальце, убрал в кобуру, отошел от стены. — Мне просто жалко тратить свое свободное время на приколы конкорда-чудика.

Стоило ему отойти от стены на пару шагов, как в дверях появилась фигура Сириуса. Аншель остановился как вкопанный, а за его спиной Хитоми незаметно подмигнула Зейну, как бы намекая на то, что конкорд этого только и ждал.

— А еще этот конкорд-чудик имеет отличную манеру обламывать остальных, — с открытой издевкой в голосе сообщил Сириус, и Аншель окончательно поник духом — идеальная возможность смыться окончательно исчезла.

— Так что ты хотел сделать, Братан? — без промедления спросил Зейн, когда Сириус подошел поближе.

— Мне нужна была помощь в допросе дейноса. Ну, того здорового хрена, что валялся рядом с трапом мордой от тебя. Помнишь?

— Дейнос? — не веря своим ушам, переспросил Аншель. — И как же ты умудрился притащить эту громадину на корабль? Должно быть, кучу патронов в него всадил, чтобы хотя бы ослабить его.

— Ни одного патрона, — гордо произнес Сириус и поднял руки ладонями к Аншелю. — Я его кулаками уделал.

— Гонишь! Ну, скажи, что гонит, Зейн! — подобно ребенку Аншель уставился на Зейна. — Ведь дейносы… Они как огромные живые танки! Крепкая шкура, огромная сила и выносливость, плюс ко всему они не чувствуют боли. Простыми апперкотами и ударами их не завалишь, да и псионика против них почти не работает.

— Вот именно что почти, — внезапно согласился с ним Сириус, после чего заговорил так, будто пытался ощутить вкус каждого своего слова, не быстро, но и не медленно. — Одного направленного псионного удара в горло хватило на то, чтобы перебить ему дыхание, а дальше свое дело сделала лошадиная доза транквилизатора, который я незаметно свистнул у Тайфуса.

— Ну ты в своем репертуаре, Сириус, — разочарованно покачала головой Хитоми. — Без вранья никак?

— Прости, просто хотел немного приукрасить свою историю, так она получилась бы еще круче.

Сириус подошел к двери, протянул к ней руку и тут же убрал ее.

— А где ваши дробовики, господа? — обратился он к стоявшим рядом Зейну и Аншелю.

— А пистолетов разве не достаточно? — спросил Зейн.

— Ну, может и достаточно, но на вашем месте я бы взял с собой дробовик с крупнокалиберными патронами… две обоймы… с взрывающейся начинкой. Ладно, понеслась.

Сириус открыл дверь.

Внутри было достаточно темно, но даже в такой темноте можно было разглядеть мешковатую фигуру ящера, пристегнутого особенными наручниками к нескольким огромным ящикам с патронами, который был неотличим от статуи, если бы при каждом вдохе его грудная клетка увеличивалась чуть ли не вдвое.

Сириус абсолютно спокойно вошел в трюм, остальные осторожно двигались позади него. Сайлокианец затормозил, выставил руку в сторону, тем самым заставляя терран остановиться, и дальше пошел один. Приблизившись к обездвиженному дейносу на опасное для себя расстояние, Сириус изучающе посмотрел на него.

— Привет, здоровяк, — поздоровался с ним конкорд, после чего осведомился. — Как спалось, какие сны видел?

— Чтоб ты так месяц спал, — ответил дейнос таким глухим и в тот же миг таким сильным и властным голосом, что по спине Зейна побежали мурашки (такая мощь слышалась в нем).

— Хочешь, свет включу?

— Очень хочется видеть морду той шмакодявки, что победила меня.

Сириус громко хлопнул в ладоши, и отсек залил теплый желтый свет. Вот теперь Зейн мог рассмотреть плененного как следует. Почти во всем дейнос напоминал неизвестно каким образом дожившего до этого времени бесхвостого динозавра, за исключением, пожалуй, мощных мускулистых рук с острыми когтями на каждом пальце и головы, держащейся на толстой и достаточно длинной шее с красными отростками, похожими на жаберные крышки акулы. Сама голова была достаточно маленькой по сравнению с телом, имела костяные выросты на нижней челюсти и костяные дуги над желтыми глазами, а еще в глаза бросались два нитевидных отростка на подбородке рептилоида, которые так и хотелось назвать бородкой.

Дейнос тихо зарычал, когда лучи ударили по зрачкам его глаз, и зажмурился. Потом он их все-таки открыл и уставился на Сириуса.

— Кажется, я начинаю терять хватку, раз продул такому хилому пацану, как ты, сайлокианец. — он окинул взглядом стоявших на некотором расстоянии терран. — А эти тут что забыли? Посмотреть пришли?

— Эти двое — мой эскорт, а вон та брюнетка — моя подружка.

— Сириус!

— Извиняй, Хитоми, к месту пришлось, — он быстро скрыл свою улыбку под каменной маской и сделал еще шаг к дейносу. — Ну ладно, опустим лирическое вступление и уже перейдем к основному действию. Я пришел, чтобы спросить, что такой сильный воин, как ты, мог забыть в составе банды работорговцев. Не солидно, согласись? Но я пойму тебя, если ты присоединился к ним из-за денег. Это так?

— Бумажки и железки меня мало интересуют, у меня были другие причины.

— Любитель криминала и мира понятий?

— Я, что, похож на уличную шпану, мечтающую присоединиться к каким-нибудь выродкам, вроде тех кершанитов?

— Любишь драки и риск?

— Каждый дейнос любит драки, но не такие, в которых твои противники — кучка плохо вооруженных охранников и несколько гражданских.

— Тогда я теряюсь в тумане непонимания. На хрена ты работал на них, если ни одна из предложенных мной перспектив тебя не привлекает? Где логика твоих действий?

— Мои мотивы за пределами твоего понимания.

— Сириус, давай я ему по морде тресну, авось посговорчивее станет, — предложил Аншель. — А то мы тут будто для мебели стоим.

— Попробуй, терран, и я посмотрю, сколько сантиметров твоей руки я смогу откусить за раз, — с угрозой в голосе сказал дейнос.

Обратив внимание на несколько рядов острых, как бритва, зубов в его пасти, Аншель резко передумал.

— Послушай, громила, если они тебя заставляли это делать, то скажи, почему и как? Шантаж, взятки или толпы наложниц у тебя в кровати? Ну давай, колись, я тебя пойму, если из-за наложниц. А какие девушки тебе нравятся? Девушки твоего народа или ксено-девочки вроде терранок и сайлокианок? Помню, мой брат по духу, это вон тот, — Сириус указал на Зейна, — смог вытащить одну девчушку с той базы. Если судить по моему вкусу, то не очень, но как знать, может блондинки тебе по душе?

Внезапно дейнос с невообразимой скоростью бросился на Сириуса с раскрытой пастью, намереваясь вцепиться тому в живот, и если бы не ящики, к которым он был пристегнут, то он достиг бы своей цели. Раздосадованный неудачей, он яростно зарычал.

— Запомни одно, сайлокианец: никогда не стой слишком близко даже к связанному дейносу, ибо иногда челюстями дотянуться бывает проще, чем рукой, — грозно прошипел рептилоид, не сводя глаз с конкорда. — И еще кое-что: никогда не оскорбляй друзей дейноса. — добавил он после паузы.

— Что-то мне подсказывает, что ты не настроен на разговор, — произнес Сириус, бросая косой взгляд на пристегнутого ящера. — Ладненько, загляну к тебе завтра, а пока посиди без света еще денек. Пошли, ребята.

— Постой, Братан, — остановил сайлокианца Зейн как раз перед выходом. — Давай я попробую с ним поговорить. Может у меня получится.

— Дурацкая затея, Зейн, — положила руку ему на плечо Хитоми. — Он же бешенный! Ты видел, как он чуть не растерзал Сириуса?

— Хитоми, ты беспокоишься за меня?

— Иди ты нафиг, дурак, я за Зейна волнуюсь.

— Значит, за Зейна?

— Братан, хватит! — прикрикнул на него Винсент. — Я хочу сам с этим разобраться один, и точка!

Сириус, немного удивленный такой реакцией названного братишки, поначалу не знал, что ответить.

— Флаг тебе в руки, Зейн, — развел он руками с добродушной улыбкой на лице, — попробуй, если тебе так хочется. Если честно, то я даже уважаю твой порыв к дознанию. Может, из тебя даже получится хороший магистратовец.

— Вот только не такой ненормальный, как ты, — кинул через плечо Аншель, потом остановился, пропустил Хитоми и Сириуса в дверь и добавил. — Я с Хитоми будем тут на всякий случай. Если что, кричи.

Двери закрылись, и Зейн остался один на один с дейносом.

Странное дело, но когда рядом с ним были Братан и остальные, ему было куда спокойнее, нежели сейчас, и дейнос не казался таким здоровенным и опасным. Но ведь не стоять тут несколько минут, а потом выйти и сказать, что дейнос ничего не сказал. Кроме того, Хоэнхайм учил его не трусить и добиваться своей цели, как положено мужчине.

Собравшись с духом, Зейн осторожно пошел к, кажется, задремавшему дейносу. Когда он подошел на такое же расстояние, что и Сириус в прошлый раз, дейнос медленно поднял веки и сфокусировал свой взгляд на Зейне.

— Чего тебе надо, маленький терран? — спросил он, ставя ударение на последних двух словах.

— Хочу задать вам несколько вопросов… Простите, я не с того начал. Меня зовут Винсент Зейн, и, не смотря на мой возраст, я являюсь капитаном этого корабля.

Дейнос удивленно выпучил глаза.

— Такой мальчишка, и уже капитан? Удивительно еще и то, что ты не такой наглый, как твой подчиненный.

— Сириус — конкорд Магистрат, я не имею над ним власти.

— Тогда понятно, почему он такой бешенный, — теперь дейнос не отводил взгляда от Зейна, будто бы проникся к нему доверием. — Меня зовут Гарм, бывший генерал армии Тирануса.

— Генерал?

— А что тебя так смущает, терран?

«Хорошо хоть маленьким снова не назвал».

— Просто мне не верится в то, что генерал мог попасть в ряды работорговцев.

— Мне, если честно, тоже, но жизнь закидывала меня и не в такую выгребную яму, из которой я недавно выбрался. Были случаи и похуже, но этот — самый позорный из всех.

— А как вы попали к ним? Насколько я знаю, работорговцы кого попало в свою шайку не берут, если нет особой нужды.

— И эта особая нужда у них появилась, — с печалью в голосе сказал Гарм.

— Не хотите рассказать?

— Послушай, терран, мне кажется или тебя попросили вытянуть из меня информацию? — доверие дейноса начало потихоньку улетучиваться.

— Нет-нет, никто меня не просил, просто мне интересно послушать вашу историю.

— И ради чего?

— Хотя бы ради того, чтобы в будущем не допустить ошибок, подобных вашим ошибкам. Я буду руководствоваться вашими словами и, возможно, преуспею в жизни.

Дейнос состроил такую гримасу, будто только что проглотил что-то кислое. Очевидно, эта тема его не слишком привлекала.

— Этот разговор не принесет мне никакого удовольствия, терран, но тебе я почему-то верю больше, чем твоему дружку-конкорду. — Гарм глубоко вдохнул и громко выдохнул, тем самым настраивая себя на исповедь. — Несколько лет назад я ушел из армии Тирануса, не хотелось больше видеть кровь на своих руках, мне хотелось зажить нормальной жизнью со своими родными где-нибудь на окраине столицы. Но до самого увольнения я активно противостоял работорговцам. Потом я сильно пожалел, что поспешил с расторжением связей с военными, ибо старые враги никогда не забывают о тебе и о том, что ты сделал им. Я не знаю как, то ли меня усыпили, то ли просто треснули по голове дубиной в темном переулке («Интересно, какого размера была эта дубина?», — задал сам себе вопрос Зейн), но я оказался на базе кершанитов в Октанте. Их главарь Рагот после долгой лекции на тему дел прошлых лет сказал мне, что их прошлый помощник-дейнос сдох во время последней вылазки и что им срочно требуется замена на его место. В общем, он предложил мне работать на него, в противном случае он обещал, что не пожалеет денег на наемного убийцу, который займется моей семьей. Черт, как же мне тогда хотелось вцепиться ему в глотку, почувствовать вкус его гнилых потрохов, но я сдержался, понимая, что если нападу, то моим близким не жить.

— Коварный ход.

— Не удивляйся. Уж в чем-чем, а в коварстве кершаниты дадут фору любой другой расе, — позволил себе сделать небольшое отступление Гарм, после чего вернулся к основному рассказу. — Я стал служить Раготу и его шайке. Мне приходилось летать на дело вместе с его подручными, приходилось убивать охранников небольших поселений, приходилось совершать налеты на торговые караваны, но у меня не было выхода — семья была для меня важнее. И вот однажды Рагот отправил меня и еще нескольких кершанитов на ночное дежурство к зениткам. В ту ночь мы засекли на орбите луны неопознанный корабль, который было приказано убрать. Корабль был сбит, вся команда погибла во время падения на поверхность луны. Осмотр остова доказал, что корабль принадлежал гражданским лицам, и поэтому Рагот быстро успокоился, — дейнос усмехнулся. — Никчемный трус посчитал, что это Магистрат пришел за ним. А жаль, что все было не так.

— И что же случилось дальше? — Зейна больше не волновал сбор информации, ему просто хотелось дослушать историю до конца.

— Спустя несколько дней после падения корабля я был призван Раготом. Он освободил меня от вылетов за рабами и поручил мне охранять одну из скрытых клеток неподалеку от его офиса. Я повиновался. Сначала мне было безразлично, кого я там охраняю и для чего, но потом я стал замечать, что в эту камеру начал часто наведываться Хром.

— А кто такой Хром?

— Правая рука Рагота, инвалид с киберпротезом ноги, но он был еще тем подонком. В общем и целом, я его ненавидел еще больше, чем Рагота. Так вот, после его частых походов в эту камеру, мне стало интересно, чем же он там занимается каждый день по полчаса. И вот однажды, когда Хром ушел из камеры, я осторожно заглянул в щель. Знаешь, что я там увидел?

— Беловолосую девушку в длинном платье, — тихо произнес Зейн.

— Постой-ка, терран, а откуда ты ее знаешь? — удивленно посмотрел на него Гарм.

— Я вытащил ее с той базы еще до атаки кораблей Магистрата. Сейчас она находится в лазарете.

— Бедняжка нотима, многое ей пришлось перенести…

— Подождите, как вы ее назвали? — перебил дейноса Зейн.

— Нотима.

— Это ее имя?

— Нет, ее имени я не знаю, потому решил дать ей прозвище «нотима» — ангел.

Зейн где-то глубоко в своих мыслях улыбнулся, так как метафорическое прозвище «ангел» как нельзя лучше шло таинственной незнакомке.

— Так вот после этого я сам стал заглядывать в камеру к этой девушке. К моему удивлению, она даже не испугалась меня, даже наоборот, улыбнулась мне такой приятной улыбкой, что я тут же почувствовал себя лучше, увидел, что надежда вырваться отсюда в моей душе еще не мертва. Я решил помогать ей. Вечерами тайком приходил к ней, кормил, разговаривал, одним словом, я сильно к ней привязался, она стала моим другом на этой проклятой луне. Временами мне казалось, что когда я приходил к ней, она будто расцветала подобно цветку.

Зейн совсем не ожидал, что такой грубый и на вид необразованный ящер способен на такие простые и добрые слова и метафоры. Должно быть, незнакомка действительно стала ему дорога как родная дочь.

— Потом же я узнал, для чего Хром приходил к ней. Он пытался узнать у нее, что она тут делала, и, когда она молчала, вкалывал ей какой-то токсин и уходил. Я рассказал ей о том, что знаю об этом и предложил носить ей антидот, но она отказалась. Эх, маленькая глупая альтруистка, сама себе могилу копала, слава Гатакану, не выкопала. — Гарм поднял взгляд на Зейна. — Послушай, терран, когда ты нес ее, когда ты видел ее лицо, что ты хотел сделать ради нее?

Зейн вспомнил улыбку незнакомки, такую светлую, нежную, согревающую, как солнце. Он помнил, как эта улыбка исказилась ужасом и отчаянием, когда за спиной капитана появилась фигура Рагота. Тогда ему хотелось пристрелить этого ублюдка на месте, но в магазине попался электропатрон, и он смог только оглушить и легко травмировать предводителя работорговцев.

— Я был готов убить.

— Оно и понятно, — сказал Гарм так, будто ждал именно этого ответа. — Я тоже был готов убить за малышку… и я убил.

— Кого?

— Когда ты и твои дружки начали атаку на их базу, я понял, что время бежать пришло. Я побежал к ней, и по дороге увидел Хрома со шприцом в руке — наверно, собирался прикончить ее, чтобы не сболтнула лишнего тебе или еще кому-нибудь. Я поймал его, оторвал ему руку с этим гребанным шприцом, а потом просто наступил ему на спину. Его слабенький панцирь не выдержал моего веса, и моя нога ушла внутрь него, как в грязь. Тут-то он и подох.

— А не слишком ли это жестоко? — скривился Зейн, мысленно представляя себе, какую боль испытал бы он, будь он Хромом.

— Поверь, терран, для этого выродка это была слишком простая смерть, — абсолютно спокойно отозвался Гарм и продолжил. — Потом я случайно попал в зал с рабами, в котором я увидел этого двинутого сайлокианца. Правда, тогда я принял его за Маску. Черт, до сих пор не могу поверить в то, что меня победил щуплый сайлокианец. Ладно, другой дейнос, но сайлокианец…

— Кто такой Маска? — перебил его Винсент. — Он тоже помогал работорговцам?

— Нет, он был их как бы клиентом и еще одним выродком, по которому могила плачет, — с ненавистью в голосе произнес дейнос, и Зейн услышал сдавленный рык, вырывающийся из его глотки. Гарм заговорил часто и сбивчиво. — Я только раз видел его в своей жизни, но навеки возненавидел. От него так и перло дерьмом. А еще я слышал, что у него есть своя личная армия, после встречи с которой выживших не оставалось, а еще он приказал кершанитам не убивать нотиму до тех пор, пока она не расскажет, что она узнала. Без надобности на связь не выходит, все делает сам. Хочешь, я тебе опишу его? — Зейн кивнул. — Он сайлокианец, носит маску, скрывающую только верхнюю часть его лица…

В памяти капитана запрыгали знакомые очертания того, о ком говорил Гарм: маска на половину лица, патлы серебряных волос из-под нее, мерзкое ощущение скрытой угрозы при взгляде на него. Именно такого сайлокианца он видел на площади станции «Олимп» перед самой атакой на нее. Прямо один в один.

«Скоро тут разверзнется настоящий ад, и эта станция станет пустым воспоминанием, таким же, что скрыто в твоей голове», — эхом отозвалась немая угроза сайлокианца в голове Винсента. Немой Предвестник Беды — родилось прозвище в его мозгу для Маски, такое же, как Клинок Ночного Ветра для Сириуса. Немой Предвестник Беды. Беды…

— Ты меня вообще слышишь, терран? — рявкнул Гарм, и Винсент вернулся в реальность.

— Простите, я задумался.

— Над чем?

— Просто воспоминания нахлынули.

— Я вижу, что моя исповедь тебя тронула, но не заставила полностью поверить мне, — хрипло произнес он после нескольких секунд тишины. Заметив вопрос во взгляде Зейна, Гарм решил продолжить. — Мне уже сто семьдесят лет, терран, для вас это огромный возраст, до которого нереально дожить, но для нас, дейносов, это как тридцать пять лет для вас. И пускай это не слишком солидный возраст для моей расы, но за эти годы я научился понимать, когда меня слушают. Иди, все равно ты ничего от меня не сможешь узнать.

— Спасибо за помощь, — напоследок произнес Зейн и неторопливо направился к выходу. — И спасибо за то, что защитили эту девушку.

— Это не составило для меня трудностей. Эй, капитан, ты только свет оставь, — крикнул ему в догонку Гарм, и, сев поудобнее, опять стал похож на статую.

Как только Зейн показался в коридоре, Кимбольт и Хитоми, что до сих пор ждали его, тут же обступили его.

— Ну, как все прошло, прокурор Зейн? — тут же набросился на него с расспросами Аншель, не забыв при этом подколоть капитана.

— Что можешь сказать по выражению моего лица? — ответил вопросом на вопрос капитан.

— Облом?

— Нет, все получилось.

— Да ладно! — пораженно воскликнула Хитоми. — Ты правда его разговорил?

— Более-менее. Заодно узнал кое-что и о нашей гостье.

— Вот классно. Теперь неделю буду всем ставить тебя в пример вместо Сириуса, посмотрю, лопнет он от зависти или нет.

— А где он, кстати? — поинтересовался Зейн, обнаружив отсутствие Братана.

— Пошел к Тайфусу за таблетками, сказал, что у него в последнее время мигрень страшная. — Аншель усмехнулся. — Да врет он все. Наверно, чувствовал, что ты справишься, и поспешил смыться раньше, чтобы позор упал ему на голову чуть позже.

— А если и вправду мигрень? Вдруг ему плохо? — Хитоми бросила сочувствующий взгляд в сторону лестницы, ведущей наверх, к жилой палубе.

— Хитоми, ты еще более странная, чем Сириус, — фыркнул Аншель. — То ты его отшиваешь, то беспокоишься. Ты уж определись.

— Я волнуюсь за каждого, кому плохо, Ким. Кому, как не тебе, об этом знать?

— Ладно, проехали, — Аншель с любопытным взглядом повернулся к Винсенту. — Кэп, может, поделишься с друзьями разведданными?

Образ Маски снова всплыл перед мысленным взором Зейна, и чувство тревоги опять накрыло его душу. Пусть они пока ничего не будут знать, — решил он для себя.

— Ребята, простите, но эти данные я должен передать Джарвису и Сириусу…

— Только не включай Сириуса, Зейн. Мы же все равно все узнаем, будь то рано или поздно. — все никак не унимался Аншель.

— Ким, если он не хочет, то не нужно его принуждать.

— Спасибо, Хита, — поблагодарил ее Винсент.

— Блин, умеешь ты малину ломать, Сагара. Ведешь себя временами прямо как Сириус!

— Ничего не могу с собой поделать. — пожала плечиками Хитоми, когда они втроем пошли из трюма. — Просто пример нашего достопочтенного конкорда чересчур заразителен.

* * *

В тот вечер Сириус не солгал. У него и вправду началась нешуточная мигрень, в результате чего почти весь запас таблеток от головной боли исчез за одну ночь.

Переживая за здоровье Братана, да и не только за него, а за состояние всего экипажа на случай внезапной стычки в космосе с каперами или кем похуже (в прошлом, когда «Персифаль» еще принадлежал Хоэнхайму, и не такое случалось), Зейн решил с раннего утра попросить Николая привезти фрегат к какой-нибудь планетарной станции, где есть медицинский рынок. Первый пилот в свою очередь пожаловался капитану на то, что вчера Сириус в наглую стащил у него из-под носа недельный запас стимуляторов для нервной системы, и, никак это не объяснив, быстро сбежал с мостика. Прикинув в уме стоимость этих стимуляторов, Зейн определил, что эта покупка обойдется в копеечку, но деваться некуда — стимуляторы служили солдатам своего рода допингом в экстремальных ситуациях на поле боя, увеличивали выносливость и скорость реакции, и потому были незаменимы. Тяжело вздохнув, Зейн пообещал, что захватит и стимуляторы тоже.

Ближе к полудню фрегат прилетел к станции «Догал», расположенной рядом с планетой Майтор в созвездии Ворона, где все было куплено и доставлено на борт корабля.

К вечеру этого же дня Зейн не спеша прогуливался по палубе корабля и смотрел, все ли в порядке. Поводов для волнения или поучительных бесед не было — экипаж, как и всегда, работал подобно новеньким швейцарским часам.

Внезапно Зейн вспомнил о Гарме, который до сих пор находился в трюме и был полностью обездвижен. Поводом вспомнить о существовании пленного дейноса стали его рассказы о Маске. Зейну хотелось знать о нем больше.

Добравшись до грузового отсека, Зейн открыл дверь и шагнул внутрь. К его удивлению Гарма там не было, зато был Сикорский, копавшийся в только что привезенных ящиках. Старик обернулся, выпрямился, как мог, и приставил руку к виску.

— Здравия желаю, господин капитан! — отчеканил старик.

— Вольно, Сикорский, — снисходительно ответил Зейн, и старичок расслабился. — А ты не знаешь, куда делся дейнос?

— Ох, лучше бы он и не появлялся тут, спокойнее было бы, а то вот уже четвертую ночь с пистолетом под подушкой сплю. Если честно, побаиваюсь, что эта гора мускулов вырвется на свободу. — Сикорский вздохнул. — Сегодня господин Сириус перевел его в другой отсек. Кстати, а что с господином? Лично мне он показался не совсем здоровым.

— Мигрень, Сикорский, — пояснил Зейн, устремив взгляд в пол, — от нее даже сайлокианские конкорды не застрахованы.

— Вот уж точно отвратительная вещь, господин капитан.

— Сикорский, с уходом Джарвиса ничего не изменилось, можешь забыть о субординации.

— Вас понял, — кивнул старик и продолжил. — Прошу прощения, не могли бы вы отнести коробки с лекарствами в медблок, а то я уже совсем не на ходу.

— Ладно. Давай свои коробки. — Зейн взял из рук Сикорского пару контейнеров, направился к выходу. — Как говорит Хоэнхайм: «Старость нужно уважать».

— Золотые слова, капитан.

Зейн хотел было напомнить старику про субординацию в его присутствии, но предпочел промолчать. Все-таки за спиной Сикорского были годы военной службы и потому правила субординации остались в качестве привычки.

По пути к медблоку он обнаружил, что народа на палубах встречалось слишком мало, наверно, большая часть экипажа уже давно спала. Ну ладно, пускай отдыхают, сегодня они хорошо потрудились.

Поднявшись на лифте на жилую палубу, капитан, временами выглядывая из-за контейнеров, чтобы видеть дорогу, не спеша побрел к дверям медкабинета впереди. Вот только сейчас с кабинетом случилось что-то странное — света, обычно горящего даже в это время, в его окнах не было.

— Странно, — Зейн подошел к окнам и посмотрел на них внимательнее, вдруг Тайфус их просто затемнил. Нет, окна были без темного покрытия. Неужели арктос в кое-то веки решил взять выходной?

Зейн решил проверить двери. Как только он подошел к ней на расстояние вытянутой руки, механизм внутри моментально сработал, и дверь скользнула в сторону. Капитан вошел внутрь.

Тайфуса в кабинете не было. Почти вся аппаратура, за исключением негромко попискивающего аппарата жизнеобеспечения незнакомки, была обесточена. Зейн щелкнул выключателем, и слабый фиолетовый свет залил помещение. Глянув на девушку украдкой (кажется, она крепко спала и не слышала его), капитан на цыпочках прокрался мимо, подошел к настенному хранилищу и вытащил торчащую из щели бумажку с кодом, которую арктос по привычке оставлял там. Прочитав надпись, он быстро открыл хранилище, положил свою ношу, захлопнул дверцу и снова активировал систему охраны, потом опять украдкой глянул на девушку, не разбудил ли он ее хлопком дверцы. Вроде бы нет, дальше спит.

Терран остановил на ней свой взгляд. Спит, ни о чем не беспокоится. Счастливая. И очень красивая в приглушенном свете ночных ламп: снежно-белые волосы приняли розоватый оттенок, кожа приобрела тот же оттенок, что и волосы, хрупкие руки сложены на груди, прекрасные глаза цвета неба закрыты. А жаль, если бы они были открыты, то в свете ночных ламп они стали еще более необычными.

Эти глаза. Если бы не плечо Зейна, которым он прикрыл девушку от выстрела Рагота, то они могли никогда более не открыться.

Вспомнив об этом, Зейн на несколько секунд ощутил ноющую боль в плече, как будто не было никакого нейросшивания, и рана оставалась открытой до сих пор. «Отклик» — так называл боль на месте старых ран Хоэнхайм, не зная, как этот термин будет звучать на языке медицины. Впрочем, он не ушел далеко от истины.

А может сшивание прошло не так, как рассчитывал Тайфус? Вдруг шов разошелся? Немного озадаченный, Винсент подошел к нейросшивателю, тихонько запустил машину. Когда глухое гудение мотора машины стало равномерным и монотонным, он снял свой китель, аккуратно сложил и положил на стул, что стоял рядом, частично расстегнул рубашку и подвел раненое плечо под луч сканера. Красная полоска сканера не особо торопясь забегала по его коже, начинающей понемногу нарастать на месте ранения. «Надо было этой падле заряжать зажигательные патроны в пистолет? — мысленно материл предводителя кершанитов Зейн. — Нет бы зарядить в ствол трассирующие и, если стрелять, так стрелять метко и желательно в голову, а не куда попало. Трассирующими хотя бы убить реально, не то, что зажигалками. Только деморализуешь, и не более. Черт, болит, зараза».

— Что вы делаете?

Терран быстро обернулся на источник голоса, коим оказалась белокурая незнакомка, которая рассматривала его со своего места и прятала свое личико за одеялом, как делают маленькие дети. Она только изредка моргала, из-за чего казалось, что она могла так смотреть часами. Но ведь она только что спала, Зейн мог поклясться чем угодно.

— Что вы делаете, капитан? — снова задала вопрос девушка, так и не получив ответа в прошлый раз.

— Нет, ничего, — Зейн быстро застегнул рубашку. — Просто проверял результаты нейросшивания.

— Нейросшивания? — переспросила девушка.

Странный вопрос. Как будто она никогда не использовала эту технологию.

— Ну да. Простите, я вас потревожил? — спросил он спустя мгновение.

— Нет, капитан, я уже давно не спала.

— Подслушивали?

— Нет-нет, что вы, — смутилась девушка, ее щеки покраснели, глаза беспорядочно забегали из стороны в сторону, — я не делала этого, я просто дремала…

— Да не нервничайте вы так, я просто шучу, — добродушно улыбнулся ей Винсент. Девушка слабенько улыбнулась в ответ.

Почему она такая доверчивая? Ни одна терранка в ее возрасте не проявляет такой доверчивости к незнакомцам. Даже дети так не поступают.

— Извините, а можно вам задать вопрос? — она кивнула. — Почему вы так удивились, когда я произнес слово «нейросшивание»? Неужели вы никогда не обращались к врачу, чтобы он вживил вам под кожу наноботов и залечил перелом или рану?

— Нет, — покачала она головой, — я вообще никогда не обращалась к врачам. Я умею самостоятельно лечить свое тело.

— Да ладно! — рассмеялся терран. — Теперь вы решили отыграться на мне за мою шутку. Поздравляю, у вас получилось, отличная шутка.

— Почему вы смеетесь? Я же говорю вам чистую правду! — внезапно ее лицо сменило выражение с наивного на серьезное.

Чего это она обиделась? Люди ведь не могут быстро заживлять свои раны. Или она не человек? Ну точно, иначе она не обижалась бы. Да и потом, терранки не обладают такой красотой, как она.

— Вы ведь сайлокианка, да? — Зейн сел в ногах кровати.

— Да, я бионик.

— Ну, теперь понятно, как вы тогда на базе узнали о Сириусе.

— Неприятный тип, — наморщила она носик. Кстати, очень красивый, маленький, чуточку вздернутый.

— Простите?

— Пока я заживляла внутренние повреждения во сне, он неотрывно смотрел на меня через стекло, будто сканировал. Мне не нравится, когда на меня так смотрят.

Зейн негромко усмехнулся в кулак. То, что описала сайлокианка, было до ужаса похоже на Сириуса.

— Вам смешно? — в ее голоске зазвучали нотки обиды.

— Вовсе нет. Вы не обижайтесь на него, пожалуйста. Он на самом деле хороший, немного наглый временами, но хороший. Уверен, что если вы поговорите с ним, то обязательно подружитесь. Может, вы ему просто понравились.

— Даже не знаю, — она отвела взгляд. — Мне кажется, он не в моем вкусе. Слишком придирчивый, настойчивый. Странный, одним словом.

— Ну, все это свойственно служителям Магистрата, они такие. И работа у них такая. А жаль, что вы его недолюбливаете. Ведь если бы не он, то я не смог бы вас найти за той стеной… Это он подсказал мне направление куда идти.

— А я думала, что вы услышали меня. Ну, в смысле мой псионный зов.

— Я слышал вас, но это Сириус дал мне ваши точные координаты.

— Понимаю. Когда увижу его в следующий раз, обязательно поблагодарю, — сделала умозаключение сайлокианка.

— Рад это слышать.

Новый болевой спазм в плече заставил Зейна скривиться и негромко зашипеть. Реакция сайлокианки была незамедлительной.

— Что с вами?

— Не волнуйтесь, просто секундный сбой в системе наноботов, ничего особенного.

Сайлокианка с интересом посмотрела на раненое плечо капитана, будто бы оценивала степень его повреждения. Осторожно подвинувшись ближе к нему, она вдруг совершила быстрый рывок, обхватила больное место ручками и, закрыв глаза, замерла.

Зейн был немного ошарашен такой необычной реакцией девушки. Да что сказать ошарашен?! Он просто обалдел. И обалдел не от прикосновения девушки, а от приятного греющего ощущения, разливавшегося по больному месту. Вот как работает бионика сайлокианцев! Приятно, кстати. Но ведь она же ранена! Нужно прекратить процедуру.

— Не нужно, госпожа. Не пытайтесь помочь мне. Наноботы сделают все, что будет нужно, — он постарался высвободиться, но ее ручки сжались еще сильнее, словно она не хотела его отпускать, ноготки легонько впились в его кожу. — Госпожа, вам и так сильно досталось от кершанитского токсина, плюс ко всему вы использовали псионику три дня подряд. Вам, в конце концов, нужно отдыхать!

— А если я хочу просто помочь вам?

Этот вопрос окончательно поставил Зейна в тупик. Мозг напрочь отказывался думать, язык не хотел образовывать новые слова, тело будто стало ватным. Он расслабился, и девушка прижалась к нему еще плотнее.

— Простите, — услышал он ее тихий голосок, — я была с вами не совсем честна. Я не спала. До вашего прихода я разговаривала с вашим ИИ. Вита, правильно? Она мне много рассказала и о вас, и о команде корабля. Мне очень понравилось имя корабля. «Персифаль» красиво звучит. Вы придумали?

— Нет, имя этому кораблю дал мой наставник, Хоэнхайм Джарвис. Я, если честно, не умею давать красивых и звучных названий машинам. А что вам сказала про меня Вита?

— Сказала, что вы очень хороший человек, солдат и командир, — услышал Зейн ответ на свой вопрос. И это много называется? — Но потом я попросила ее больше ничего не рассказывать, а то было бы не интересно.

— Можно задать вам еще один вопрос? — повернулся он к ней.

— Пожалуйста, я готова отвечать на все ваши вопросы, капитан, — улыбнулась она так же тепло и мило, как на Корисе.

— Почему вы общаетесь исключительно со мной и обделяете вниманием остальных, например, Тайфуса? Вита не в счет.

— Это так зовут того арктоса? — Винсент кивнул. — Он не отходил от меня, пока мне не стало лучше. Мне даже немного неловко от того, что я не могла с ним поговорить. Такой добрый и чуткий. Не сразу поверишь в то, что он служил в спецназе.

— Это вы правильно отметили. Так все-таки, почему я?

В нерешительности девушка опустила взгляд.

— Не знаю, — синева ее глаз вновь предстала перед Зейном, — может, это потому что я доверяю вам больше, чем другим? А может и потому, что вы необычный человек, капитан. В вас есть какая-то искра, которой нет ни в одном другом терране, каких я знаю.

«Она же псионик, читать мысли — ее конек!» — пронеслось где-то на задворках сознания Зейна.

— Госпожа, уже можно отпускать, — сказал негромко Зейн.

Девушка, подержавшись за его плечо еще секунды две, наконец-таки разжала пальчики, и терран провел рукой по больному месту. Боли не было.

— Спасибо, — поблагодарил он сайлокианку, после чего спросил. — Послушайте, а почему бы нам не перейти на «ты»?

Девушка вопросительно посмотрела на него.

— Просто «госпожа» и «капитан» как-то не звучит. Слушайте, — Зейн подвинулся ближе, — на моем корабле для упрощения коммуникабельности отменена субординация, поэтому давайте будем звать друг друга по именам, а не по званиям или титулам. Но только если вы не против, конечно.

— Как скажете, капитан… то есть, господин Зейн.

— Для друзей просто Зейн. — внезапно он вспомнил, что даже не знает ее имени. Какое уж тут дружеское общение? — Прошу прощения, а как вас зовут?

Девушка снова улыбнулась, грациозно выпрямила спинку, приготовилась.

— Теасорисса Вериг'хан, но для друзей просто Тесса. — улыбка не сходила с ее лица. — Рада нашему знакомству, капитан Зейн.

«А как я рад», — мысленно произнес Зейн, неимоверно польщенный тем, что для первого разговора она выбрала именно его. Ни Братана, ни Николая. Его!

— Зейн, — позвала она негромко, — мне срочно нужно попасть на Аксиос. У меня там дело огромной важности. Простите, — сказала она, заметив, что терран собирается задать очередной вопрос, — я не могу вам сказать о моем задании больше, чем о пункте назначения. И, пожалуйста, выпустите Гарма из заключения, он говорит правду.

— Я… постараюсь.

Обратив внимание на ее слегка затуманившийся взгляд, он сообразил, что Тесса (какое красивое имя, даже по меркам сайлокианок) уже почти спит. Да и он сам был готов свалиться от усталости. Пожелав ей спокойной ночи, Зейн покинул помещение медблока.

«Тесса, Тесса», — крутилось ее имя у него в голове. А ведь если не думать о том, что это короткое, но красивое имя просто осколок от ее полного сайлокианского имени, то ее можно было бы спокойно звать Терезой на терранский манер. Он вспомнил полное имя Братана — Ситайрикерус Нава. Боже, поначалу с непривычки Зейн чуть было язык себе не сломал, пытаясь произнести его имя. Во время одной из операций в самом начале их знакомства Зейн произвольно назвал Братана Сириусом. Сайлокианцу не слишком понравилось это короткое, почти лишенное смысла имя, но со временем он привык к нему.

Вернувшись мыслями на пять лет назад, Зейн абсолютно случайно вспомнил Ванессу, девочку-шатенку с Хивала, в которую он был когда-то влюблен, но которая была им совсем не заинтересована. И тут он понял, что это была никакая не любовь, просто увлечение: настоящее чувство появилось сейчас, когда он узнал имя беловолосого ангела, услышал его слова, понял его мысли. Да, Ванесса просто не могла в чем-то соревноваться с Тессой.

Но что делать с ее заданием на Аксиосе? Так бы он помог, но приказ Джарвиса о прекращении вылетов в отдаленные системы не давал покоя, а Братана, смело чихающего на всякие приказы выше поставленных лиц, рядом не было. И перед самим Хоэнхаймом было как-то неудобно. Нужно будет что-то придумать.

Нужно будет поговорить с Хоэнхаймом с глазу на глаз.

* * *

— Зейн, мне крайне неприятно слышать такие новости о тебе от тебя же.

На следующее утро Зейн, все еще желающий помочь Тессе в ее деле, пускай он о нем ничего не знал, все-таки решился выйти на связь с Хоэнхаймом. Когда Николай привел фрегат к ближайшему информационному бую, Зейн тут же вызвал Джарвиса по данной ему ранее позывной частоте. Вот только он не ожидал, что генерал начнет отчитывать его.

— Твой последний поступок просто невозможно описать словами. Хотя почему же? Все возможно! — голограмма Джарвиса резко повернулась лицом к капитану, его глаза метали молнии. — Безответственный и бессмысленный поступок, достойный разве что глупого призывника, только вчера попавшего на военный полигон! Нет, не призывника. Пятилетнего мальчишки, но никак не солдата твоего уровня.

— Джарвис, так нужно было поступить.

— Мне еще интересно куда, черт побери, смотрел Сириус? — продолжил свою лекцию Хоэнхайм. — Хотя, сдается мне, что это была его идея. Подумать только, атаковать главную базу Синдиката Сигмы фактически в одиночку! К тому же без разведки и плана операции. Это же идиотизм чистой воды!

— Но ведь потерь среди наших не было, да и на мне нет ни царапины, как видишь, — по поводу последнего соврал Винсент, и почти зажившее плечо как бы в отместку за ложь дало новый болезненный укол. — И вообще, нам троим удалось провернуть то, с чем не справился бы целый отряд пехоты! Потерь среди заложников не было, Магистрату удалось взять живым их главаря, мне удалось отыскать ценную свидетельницу, и все это наша заслуга! Ты должен мной гордиться, а не упрекать.

— Я, правда, горжусь тобой, Винсент, — голос Хоэнхайма заметно смягчился, — ваша, а точнее, твоя заслуга действительно заслуживает похвалы, может, даже медали, но совершать такие опрометчивые поступки просто глупо солдату твоего уровня. Я же беспокоюсь за тебя, ты мне как сын, и я не хочу, чтобы какой-нибудь выродок убил тебя.

— Поэтому ты и отослал меня поглубже в центральные территории, да?

— Да, — кивнул генерал, после чего продолжил. — Но я сделал это не только поэтому.

— Тогда почему еще?

— Разведка докладывает, что на окраинах секторов Единых Рас начали появляться отдельные флотилии векторов. Пока они не проявляют враждебных действий по отношению к нашим, но что-то тут не чисто. С чего бы это разумным машинам, уже когда-то воевавшим с Едиными Расами, возвращаться назад?

— Ну, уж не для реванша, это точно. Если бы они хотели мести, то война уже давно началась.

— Вот и я не думаю, что они прилетели сюда для новой стычки, — согласился Джарвис. — Разведка арктосов предполагает, что векторы замышляют что-то, но к открытой атаке пока не готовы, наверно, ждут подкреплений, и потому пока сами изучают наши возможности, собирают информацию о нас, терранах.

— Логично, наш вид для них в новинку, как и наши тактика ведения боя и технологии.

— Не такая уж и новинка, — покачал головой Хоэнхайм, — из-за нашего сходства с сайлокианцами они могут предпринять тактику боя, схожую с боем против них, и тогда некоторым нашим кораблям конец.

— Но я видел, как твое «Солнцестояние» играючи разбило их ряды всего парой залпов, — возразил Зейн, — а «Персифаль» в одиночку уничтожил корабль в два раза больше его.

— То были крейсеры и транспортник, для наших с тобой кораблей они подойдут в качестве закуски. — Джарвис сложил руки за спиной. — А что если нам придется иметь дело с дредноутами? Чувствуешь разницу? Дредноут будет покрепче даже самого тяжело бронированного крейсера, и в таком бою «Персифаль» ничего не сможет ему противопоставить. Вот потому я и хотел отправить тебя куда подальше в центр, чтобы быть уверенным, что с тобой все нормально.

— Боюсь, меня так просто не убить.

— Это только слова, Зейн. Никто не знает, как может повернуться ход битвы в следующий момент — это главное правило войны. — Джарвис замолчал, наблюдая за приемным сыном. — А почему ты решил помочь этой девушке, Зейн? Почему ты считаешь, что от результата ее миссии зависит что-то важное?

Зейн задумался. А, в самом деле, что он знает о ее задании? Только место прибытия и все, остальное — страшная тайна. Интересно узнать, что же у нее за миссия и с чем она связана?

В его мозгу вспыли детали недавнего разговора с Гармом. Точнее, та его часть, в которой он упоминал Маску и его личную армию, которую никто не видел. Странно, почему именно эта часть? Впрочем, если анализировать слова Гарма, то Маска является очень опасным и влиятельным противником. А если смотреть между словами дейноса и Джарвиса, то можно увидеть слабую связь между Маской и повышенной активностью векторов — и он, и они раньше вообще ни с кем не связывались, а сейчас… А еще он интересовался информацией, которую раздобыла Тесса, потому ее и не убили.

— Хоэнхайм, как думаешь, есть ли связь между Маской и нашествием векторов? — спросил генерала Зейн.

— Может, сначала пояснишь, кто такой Маска?

— Какой-то влиятельный авторитет в мире криминала или что-то на его подобии, сайлокианец, носит маску на половину лица, серебряные волосы…

— То есть, ты толком о нем ничего не знаешь?

— Никто не знает, — с сожалением вздохнул Зейн. — Маска — очень скрытный тип, без особой надобности на контакт ни с кем не выходит.

— Это тебе сайлокианка сказала?

— Нет, я отыскал на базе модуль данных, успел просмотреть в нем пару записей, а потом он самоуничтожился, — снова соврал Зейн. — У меня сложилось такое впечатление, что Маска и нашествие векторов каким-то образом связаны друг с другом.

— И поэтому ты хочешь отвезти эту девушку на Аксиос. — закончил за него Джарвис. — Почему же ты уверен, что она что-то знает?

— Потому что один кершанит собирался вколоть ей смертельный нейротоксин. Не думаю, что они стали бы тратить такую дорогую сыворотку просто так. Наверно, хотели подстраховаться на случай их поражения.

Хоэнхайм приложил руку к подбородку, хмыкнул, задумался.

— В целом твои доводы вполне правдоподобны, я тоже не вижу смысла тратить превосходный яд на кого попало. Значит, она что-то знает, и это что-то было чрезвычайно важным для кершанитов. Ты не пробовал ее расспросить на эту тему?

— Джарвис, приставать к девушке, когда она в таком состоянии, это верх неприличия… Ну не могу я так поступить.

Хоэнхайм, чей взгляд был полностью сфокусирован на Зейне, загадочно улыбнулся.

— И почему ты так похож на меня в молодости? Мы же с тобой даже не дальние родственники.

— Просто твое влияние.

— Да, без этого никак. — Джарвис выпрямился. — В общем, я даю тебе добро на полет до Аксиоса, доставишь нашу маленькую разведчицу куда нужно, можешь даже побыть там пару деньков. Но только при условии, что ты не станешь ввязываться в политику Единых Рас, ибо во всем том, о чем ты мне рассказал, нет ничего хорошего.

— Спасибо, Хоэнхайм.

— Не за что. Конец связи.

Экран голопроектора погас. Зейн встряхнулся и направился к выходу из зала совещаний.

На выходе его уже ждал Николай. Первый пилот стоял, прислонившись к стене и сложив руки на груди, внимательно глядел на капитана.

— Ну что, кэп, возвращение на Землю отменяется? — с ходу спросил он.

— Да.

— И по чьей, блин, милости?

— Не бурчи, Аксель, мы быстренько слетаем на Аксиос, получим нужную информацию и вернемся на Землю. Уверен, ты сам будешь доволен полетом на родину арктосов.

— А Тайфус-то как рад будет, — нахмурился Николай. — У меня такое чувство, будто ты пытаешься втереться в доверие к нашим друзьям-пришельцам.

— Не бурчи, — снова повторил Зейн. — Я не пытаюсь к кому-то втереться в доверие, просто хочу кое-кому помочь. От нас там ничего не требуется. Посидим пару дней на Аксиосе, послушаем, что арктосы говорят об активности векторов…

— А домой вернемся либо в виде кубиков льда, либо в цинковых гробах. Ну, ты сам знаешь, как арктосы относятся к разведчикам других рас и какая у них погода — там целый год зима, метель и сугробы.

— Мы будем там находиться в роли гостей. Не думаю, что они захотят развязывать межпланетный конфликт, когда векторы зашевелились. Вот только нужно будет запастись термоодеждой.

— Во-во, а она сейчас не малых денег стоит, между прочим.

— Ну, эта проблема вполне решаемая, — с уверенностью в голосе сказал Зейн. — А как думаешь, может арктосы выдадут одежду как знак доброй воли? — спросил он секундой позже.

— Хрен их знает, Зейн, арктосы — народ непредсказуемый. То они задаривают тебя подарками, то задаривают пулями. А знаешь что, — Николай с озорной искоркой в глазах посмотрел на Зейна, — мне кажется, что ты провернул всю эту затею только ради того, чтобы сблизиться с той девчонкой. Ведь это у нее задание на Аксиосе, я прав?

— Колян, ты проницателен, как и всегда. Но ты упускаешь из виду выгоду для нас. Представь, если арктосы поделятся с нами разведданными? Вдруг какую-нибудь медальку получим за заслуги перед Федерацией?

— Медальку вряд ли, а вот прибавку к зарплате стопудово получим, — твердо сказал пилот, после чего все с тою же озорной искрой во взгляде сказал. — Признайся, ты ввязался в это дело не ради денег.

— Это так.

— Тогда не из-за нашей ли очаровательной гостьи?

— Если я скажу «да», то твоя жизнь станет проще?

— Нет, просто удовлетворю свое любопытство.

— В таком случае я оставлю твое любопытство неудовлетворенным. — Винсент отвернулся и пошел в сторону дверей, ведущих на жилую палубу. Почти добравшись до них, он обернулся. — И пожалуйста, отведи корабль к какой-нибудь космической станции, где продается качественная термоодежда. — добавил он, после чего исчез за створками дверей.

6. Криополис — город чести и снегов

Очередное скучное дежурство на границе системы Хадар постепенно подходило к концу, и генерал Киромарус, капитан арктосского дредноута «Гнев» был несказанно этому рад — скоро он вернется на свою родную планету.

Киромарус, пятирогий арктос преклонного возраста с длинными белыми бакенбардами на сером лице, довольно улыбнулся, глядя в смотровое стекло мостика своего корабля, за тонкой пленкой которого была видна ослепительно белая сторона Аксиоса, освещенная лучами местного солнца. Скоро он вернется в свой холодный и такой родной мир. Осталось потерпеть еще три часа.

Хотя не совсем три. Нужно еще дождаться, когда из соседней системы с разведывательного полета вернется «Повелитель пламени», последний корабль в его флотилии. Вот тогда можно будет возвращаться со спокойной совестью. Одно плохо: этим кораблем управлял еще совсем зеленый капитан, поэтому срок возвращения фрегата был точно не известен. Пока навигация, пока расчеты вектора прыжка, пока то, пока се… Долго.

Устав смотреть на пустоту космоса за стеклом, Киромарус обвел взглядом мостик и находящихся на нем членов команды: акустик-связист Тана Ситар как всегда неотрывно смотрела на экраны своих приборов, главный пилот Апрус Прод скучающе постукивал тремя пальцами по подлокотнику кресла, двое помощников Апруса, Ганфус и Трайфус Д'тал, братья-близнецы, шепотом обсуждали вчерашнюю ночку, проведенную в обществе девушек, оператор генератора гравитационного захвата Фуриус Марид в совершенной тишине разглядывал фотографию жены и сына и временами вздыхал, жалея, что не смог отпроситься у генерала на один денек, чтобы провести время с близкими. Киромарус прекрасно их всех понимал, буквально видел их мысли перед собой, знал, что им скучно. Он сам был готов дать приказ отправить всю флотилию обратно на Аксиос, но не мог — приказ императора стоял на порядок выше его приказов и потому не обсуждался.

А приказ был такой: ждать прибытия терранского корабля с ценным свидетелем на борту и их дальнейшее эскортирование до Аксиоса. А вот какого корабля — неизвестно. Наверно, потому он, Киромарус, и не ушел с поста. А то вдруг это все хитрый ход терранских экстремистов, которые могут атаковать столицу во время отсутствия охранной флотилии на посту.

— Господин Киромарус! — внезапно раздался взволнованный голос акустика. — Неопознанный терранский корабль только что вышел из пространства конвертации на краю системы. Судя по конструкции, фрегат пятого поколения. Он запрашивает разрешения на посадку.

— Вызовите их по голосвязи, лейтенант, — скомандовал Киромарус, сложив руки за спиной. — Я хочу убедиться, что это именно тот корабль, который мы ждем.

Акустик-связист кивнула и быстро что-то набрала на панели своего хендкома. Голографический проектор, установленный прямо перед креслом генерала, заискрился, выпустил синий луч в воздух, который спустя мгновение преобразовался в фигуру кареглазого террана в фуражке, своей наружностью почему-то напомнивший Киромарусу себе подобного. Наверно, житель какой-нибудь северной страны. Больно серьезный у него вид.

— Дредноут «Гнев», говорит фрегат ВКС Федерации «Персифаль». Запрашиваю разрешения на посадку, — проговорил терран по связи.

— Имя и звание, — внезапно выпалил генерал, и терран немного смутился.

— Николай Орлов, старший лейтенант и первый пилот фрегата.

— Пилот? — удивился Киромарус. — Я рассчитывал говорить с капитаном этого судна.

В луче голопроектора появилось секундное искажение и бег помех, после чего перед генералом предстал другой терран, теперь уже более статный на вид (определенно солдат), отличительной чертой которого были серые глаза и зеленый китель. Киромарус почувствовал, как от этого террана веяло силой и малой по сравнению с ним властью.

— Прошу прощения, — извинился он (зачем только?), — Винсент Зейн, капитан фрегата. С кем имею честь?

— Генерал Киромарус Вет. — представился коллеге арктос. — Недавно я получил сообщение, в котором говорилось о прибытии в столицу ценной свидетельницы по делу кершанитов. Я хочу убедиться, что она с вами.

На секунду Киромарусу показалось, что сероглазый терран удивился его словам, но в следующий момент его лицо снова стало невозмутимым. Он отошел за пределы луча, затем снова по экрану забегали помехи, и только потом перед арктосом появилась стройная беловолосая девушка в белой одежде. Вот только не было понятно, терранка или сайлокианка?

— Приветствую вас, генерал, — она поклонилась. — Меня зовут Теасорисса Вериг'хан, нужные вам данные находятся у меня. Сожалею, но они слишком важны, чтобы обсуждать их по не защищенному каналу, поэтому я прошу разрешения на посадку и аудиенцию с императором и Верховным Консулатом.

«Это действительно она!» — мелькнуло в голове Киромаруса.

— Хорошо, — кивнул он косматой головой. — Поднимитесь на борт «Гнева», я отвезу вас прямо к императору.

— Господин генерал, я хочу, чтобы члены экипажа этого корабля тоже смогли спуститься на планету вместе со мной. Вы не против этого?

— Никак нет, — сдержанно по-военному ответил Киромарус. — Следуйте точно за моим кораблем к месту посадки. Сейчас на Аксиосе бушует снежная буря, в верхних слоях атмосферы чудовищный ветер, поэтому рекомендую идти позади «Гнева», чтобы не испытывать трудностей в пилотировании фрегата. Конец связи.

Заметив в смотровом окне на фоне миллионов блестящих звезд маленький хромированный корпус терранского фрегата, Киромарус приказал включить общую связь с флотилией.

— Северный флот, говорит генерал Киромарус Вет, цель задания обнаружена, свидетельница на месте, убрать орудия и запустить двигатели. Мы летим домой.

* * *

Рев титанических двигателей «Гнева», что доносился даже через злобное завывание вьюги снаружи, наконец, затих, а следом за ними отключились и двигатели «Персифаля».

Когда тряска корпуса от посадки прекратилась, Зейн был уже на половине пути к входному шлюзу «Персифаля», возле которого уже, скорее всего, собрались остальные члены группы высадки. Спустившись на лифте к выходу, он увидел остальных ребят, терпеливо ожидающих его прихода. Тайфус, в отличие от остальных, нервно теребил крепление своей брони около шеи, будто оно мешало ему нормально дышать. Сириуса, наоборот, нигде не было видно. На вопрос Винсента «Где он?» Хитоми ответила, что сайлокианец просил передать, что сейчас он проводит мини-инструктаж на случай внезапного побега Гарма, которого, кстати, до сих пор держали под стражей.

Пока ребята примеряли подходящую по размеру термоодежду, Винсент заметил Тессу, одиноко стоящую около шлюза и сжимающую в ручке свой кулон. Он тут же почувствовал, что с ней что-то не так. Сейчас она была похожа на запуганного котенка. «Уж не обиделась ли она на меня на счет освобождения Гарма?» — пронеслась в его голове не слишком приятная догадка.

— Ты в порядке? — спросил он, подойдя поближе.

Та, молча, кивнула в ответ.

— Просто я немного волнуюсь перед встречей с генералом. Я так и не привыкла к общению с военными, — ответила ему сайлокианка, опустив взгляд.

— Ну ты странная, подруга, — улыбнулась ей Хитоми, застегивающая бежевое термопальто. — С Винсентом ты вполне нормально общаешься, хотя он тоже военный. Тогда какие у тебя проблемы с этим арктосом?

— Может, я просто не считаю капитана военным? Он не похож на остальных милитаристов.

— А кто же он тогда, раз не вояка? — произнес Аншель, представший перед девушкой в черной куртке на молнии.

— Просто хороший человек.

Аншель громко засмеялся, Тесса с удивлением уставилась на него. Зейн, желая немного привести сайлокианку в чувство, подмигнул ей, как бы намекая, чтобы не волновалась. На самом деле ему было даже лестно слышать такие слова из ее уст. Так он понимал, что Тесса не ищет в нем каких-либо особых качеств и, по крайней мере, доверяет ему. Мелочь, а приятно.

Скользнув взглядом по ее тонкой фигурке, Зейн заметил, что Тесса стояла в своем белом платье без термоодежды поверх него.

— Ты же не собралась выходить на улицу без всего остального? — спросил он.

— О, — воскликнула Тесса, прикрыв рот ручкой, — совсем забыла, что мы прибыли на Аксиос, а не на Саю. Я сейчас.

Она подскочила к ящику с термоодеждой и вытащила оттуда первое, что попалось ей на глаза — белые перчатки, накидку на плечи с капюшоном и термопояс. Она быстро оделась, и уже было собралась открывать шлюз, как Винсент остановил ее руку на полпути к сенсорной панели. Она удивленно посмотрела сначала на его руку, потом в лицо капитану.

— Ты даже не включила генераторы, — сказал он, и на щеках девушки загорелся румянец. Зейн щелкнул выключателем на плече накидки, и маленький термогенератор, вшитый внутрь, заработал.

— Простите, я сильно волнуюсь, потому и рассеянная, — неловко произнесла она, потупив взгляд.

— Ничего страшного, — успокоил ее Винсент. — Ты не единственная, кто здесь волнуется, — кивнул он на Тайфуса, продолжающего теребить крепление брони.

— Да не волнуюсь я, — отозвался Тайфус, — просто хочу поскорее сойти с корабля. Тут душновато.

Из-за дверей, ведущих к входному шлюзу, появился сайлокианский конкорд. При виде Тессы, мрачно посмотревшей на него, Сириус спрятал рукоятку лин'хара под полу робы. Мало ли что.

— Ну что, господин конкорд, инструктаж закончен? — не упустила возможности поинтересоваться Хитоми.

— Агась, — кивнул в ответ он и полез в ящик за верхней одеждой, — вот только не уверен, что вообще была надобность его проводить. Народ на корабле и так целую неделю не расстается с пушками, пока мы дейноса в трюме катаем. А Вита до сих пор держит охранных роботов в полуактивном состоянии.

— Гарм не станет нападать ни на вас, ни на вашу команду! — заступилась за дейноса Тесса. — Он не плохой! Он ведь помогал мне! Капитан… Зейн, ну скажите ему!

— Братан, послушай…

— Нет, братишка, этот вопрос не обсуждается, — отмахнулся Сириус. — Этого дейноса допросят силы Магистрата, и потом, — он с наглой улыбкой на лице приблизился к Тессе, та гневно на него посмотрела в ответ, — вашего мнения, снежная королева, я вообще не спрашивал. Это, кстати, не ваше дело, что ждет этого дейноса. Может, исправительные работы, может, пожизненное заключение, а может и расстрел.

— Сириус! — сорвалась Хитоми. — Кончай пугать ребенка! Ты уже реально палку перегибаешь.

— Все в порядке, госпожа Сагара, — заверила ее Тесса, сделала пару шагов и остановилась перед Сириусом. — С такими людьми, как вы, Сириус, мне просто претит разговаривать.

Она отвернулась.

— Зеленка, блин, — бросил через плечо Сириус, после резко перевел стрелки на Тайфуса. — Эй, Тай, — крикнул он арктосу, — успокойся уже, ты вон на нашу Тессу действуешь соответствующим образом.

Арктос ничего не ответил, только угрюмо хмыкнул и тоже отвернулся.

— Так, ребята, пора уже выходить, вдруг нас ждут. — Сириус сам надел куртку, застегнулся, включил систему обогрева.

— Проверьте, все ли у всех работает? — Винсент последовал примеру Братана.

— Все в порядке, кэп. Лично я доверяю Дрейку и тому, что он продает, — заверил Зейна Николай.

Лично у самого капитана сложилось не совсем положительное впечатление о Дрейке, знакомом продавце Николая с космической станции «Х-57». Дрейк, представший перед ним два дня назад, был худощавым парнем с вытянутым лицом и беспокойным взглядом — ну чистый контрабандист! Правда, товар у него был отменный.

— Ну, тогда пошли.

Зейн нажал на сенсор. Механизмы внутри двери щелкнули, затем натужно загудели, и толстая дверь входного шлюза медленно опустилась на настил посадочной площадки.

Яркий свет больно ударил в глаза Зейну, и капитан невольно зажмурился и прикрыл глаза рукой. Когда глаза привыкли к сиянию, он, наконец, смог нормально осмотреть пространство впереди. Природой режущего глаза сияния оказался кристально белый снег, которым были засыпаны широкие дороги между посадочными площадками со стоявшими на них кораблями, титанические корпуса которых тоже были покрыты легким снежным налетом. Подняв голову вверх, он увидел, как высоко в небе желто-серого цвета бушевала снежная буря. Тучи хрупких снежинок, из которых она состояла, носились друг за дружкой, и некоторые не особо быстрые, будто бы уставшие от продолжительной гонки, откалывались от общей группы и падали на землю ледяной планеты, создавая тонкую полупрозрачную завесу вдали. Зейн, который не раз видел снегопад на Земле, и предположить не мог, что это явление природы может быть настолько красивым.

Откуда-то сзади раздался резкий шипящий звук, такой же, как при разгерметизации воздушных шлюзов, и капитан машинально обернулся, чтобы узнать, в чем дело. Источником звука оказалась криоброня Тайфуса, теперь уже валяющаяся на полу.

Когда он это сделал, Зейн отметил для себя, что метаморфоза Тайфуса оказалась достаточно необычной. Вид среднего телосложения, создававшийся из-за брони, окончательно пропал, открывая взору достаточно худое тело арктоса. Горб, тоже видящийся из-за конструкции одетой брони, бесследно пропал. Кажется, теперь Зейн понял, почему арктос так настойчиво ковырял пальцем застежки своего скафандра.

— Наконец-то я дома, — проговорил арктос, разминая затекшие руки и плечи и щуря аметистовые глаза от удовольствия. — Больше не придется таскать на себе эту треклятую броню.

— А вы не простудитесь? — забеспокоилась Тесса.

— Что ты, деточка, я тут родился и привык к местному климату. И потом, арктосы болеют только в тепле и без криоброни.

— Елочки пушистые! — Николай выскочил вперед, и, вытянувшись во весь рост, посмотрел вперед и вниз, прямо под основание посадочной площадки. — Народ, гляньте-ка какой эскорт к нам едет!

Все бросили взгляды туда, куда указывал первый пилот. И в самом деле, к взлетной площадке медленно ползла колонна танков с тремя группами пехоты впереди, построенных в линию. Кстати о танках: своим строением корпуса эти машины сильно отличались от земных «Дружинников», в основном их главным отличием были две пушки, расположенные по бокам башен; ходовая была длиннее, чем у «Дружинников», не имела выступающих углов и тем самым обеспечивала высокую вероятность рикошета снаряда от брони во время баталий. Что и говорить, арктосы умели строить технику.

Вот один из арктосов-пехотинцев из левого подразделения отошел от основной группы, выбежал вперед всей процессии и, снова уменьшив скорость шага, неторопливо двинулся дальше. Уже знающий подобную систему, Зейн понял, что разговаривать он будет с этим арктосом в белой броне с черными пятнами.

— Народ, внимание! — скомандовал он, и остальные встали по стойке «смирно».

Пехотинцы остановились, колонна танков тоже. Арктос в белом в сопровождении двух других солдат взлетел на площадку, подошел поближе, остановился, оценивающим взглядом окинул прибывших. Затем легким движением руки снял шлем, седые космы упали на плечи, желтые глаза впились в террана.

«Черт, взгляд как у Лантеуса», — пронеслась мысль в голове капитана. И не только глаза, но и лицо седого арктоса было похоже на морду мертвого преторианца, оно также имело в себе черты псовости. В основном, это обуславливалось деформированными, вытянутыми вперед челюстями на манер собачьей морды. А не братишка ли это Лантеуса случаем?

Закончив осмотр, косматый арктос сделал шаг вперед.

— Приветствую вас на своей родине, капитан. Генерал Киромарус Вет, командир дредноута «Гнев», — представился он. — Надеюсь, полет до Аксиоса вас не слишком сильно утомил.

— Нисколько, генерал. Очень рад визиту на вашу планету-столицу.

— Мнится мне, что вы, терраны, были не так радушны, когда наши послы прибыли на Землю, — Киромарус резко замолчал, когда его желтые глаза остановились на молчащем Сириусе. — Приветствую вас, господин Ситайрикерус. Наслышан вашими подвигами в прошлом, и потому хочу полюбопытствовать: не вы ли освободили госпожу Вериг'хан из плена?

— Нет, начальник, — Сириус был в своем нагловатом репертуаре, — спасал ее не я, а капитан Зейн, вытащил ее оттуда на руках. Я же предпочел сдерживать прибывающие силы противника.

— Ясно, выходит, я должен поблагодарить вас, капитан.

— Не стоит. Я делал свою работу.

— Госпожа Вериг'хан, — Киромарус сделал несколько шагов по направлению к Тессе, — рад видеть вас в добром здравии и готов обеспечивать вашу безопасность на Аксиосе.

Арктос ударил себя кулаком в грудь и опустился на одно колено. Солдаты позади него, как и за пределами площадки, последовали его примеру.

— Ничего себе! — Зейн услышал позади себя шепот Аншеля, обращенный к Николаю. — Выходит, мы возили высоко поставленную особу на своем корабле. Интересно, кто она?

— Наверно, консул или дочка какого-нибудь адмирала, — так же тихо отозвался Николай.

К этому времени Тесса вышла вперед капитана, остановилась в паре шагов от арктоса и поклонилась в ответ.

— Вы не обязаны были становиться на колени, — мягко сказала она.

— Но вы же из Магистрата, я должен соблюдать субординацию.

— Откуда? — вскрикнул Зейн, переведя взгляд на девушку. — Тесса, ты мне об этом не говорила.

Киромарус быстро вскочил на ноги и зло посмотрел на Зейна, в его глазах было видно темное пламя гнева. Кажется, он поменял свое отношение к Зейну.

— Ты как разговариваешь с госпожой Вериг'хан, щенок

? — обнажил клыки арктос. — Ты хоть знаешь, кто перед тобой стоит?

— В том-то и дело что не знаю.

— Генерал, все в порядке, — Тесса встала между ними, заслоняя собой Зейна. — Капитан, как и все члены экипажа этого корабля, имеют право обращаться ко мне по-террански. Я сама им разрешила.

— Хорошо, — кивнул Киромарус, и беснующийся огонек в его глазах моментально потух, — это полностью ваше право. Хоть я его не одобряю. Но это ничего не меняет.

— Чего не меняет? — переспросил его Зейн — по его мнению, последняя фраза арктоса была со скрытым смыслом.

— Я, конечно, благодарен вам за спасение дочери покойного магистра, — тон голоса генерала снова стал снисходительным, — но теперь ваши пути должны разойтись. Она пойдет своей дорогой, вы все — своей. Она со временем займет место своего отца, а вы продолжите расти в звании. — Киромарус прикрыл глаза. — А теперь, будьте любезны, покиньте Аксиос. Вы свое дело уже сделали. Госпожа Вериг'хан, прошу пройти со мной.

Зейн, сильно разозлившийся на Киромаруса и его сходство с Лантеусом, попробовал что-то ему крикнуть вслед, сказать арктосу, что нельзя заставлять человека, если он того не хочет, но рука Братана тут же сжалась на его запястье стальным захватом, и слова капитана так и не смогли вырваться изнутри. «Пустое дело, братишка, — услышал он голос Сириуса у себя в голове, — даже не пытайся его переубедить. Знаю я этого арктоса с малых лет. Упертый мужик, что дальше ехать некуда».

Капитан посмотрел на Тессу. Девушка не двигалась, ее глаза, опущенные к белой покрытой снегом земле, бегали из стороны в сторону, губы мелко дрожали, руки были сжаты в кулаки.

Киромарус двинулся в обратный путь, уверенный, что юная сайлокианка пойдет следом за ним, но когда он обернулся, чтобы проверить, где она и нужна ли ей помощь, то обнаружил ее стоявшую на месте и опустившую белокурую голову.

— Госпожа Вериг'хан, вы идете?

Тесса, будто вышедшая из-под гипноза, подняла свой взгляд на Зейна и как-то жалобно посмотрела на него.

— Винсент, — тихонько позвала она его, — скажи, что мне делать?

— Поступай так, как считаешь нужным, Тесса. Я не могу тебе указывать.

Девушка в нерешительности снова потупила свой взор, а Киромарус продолжал стоять и ждать когда она пойдет к нему навстречу. Наконец Тесса подняла взгляд на Киромаруса, и в этом взгляде Зейн увидел необычную искорку, которой пару секунд назад не было — она сделала выбор.

— Нет, — сказала она, и Винсент улыбнулся, — господин Киромарус, я не хочу оставлять этих людей, я сильно привыкла к ним за неделю пребывания на этом фрегате. Поэтому, прошу вас, позвольте им остаться на Аксиосе до моего отбытия.

Киромарус удивленно выпучил глаза. Не этого ответа он ожидал от нее.

— Как пожелаете, — вздохнул он и добавил, — но информация, которую вы привезли, должна остаться для них тайной. Я, если честно, не сильно им доверяю. Кроме господина Ситайрикеруса и моего соотечественника, разумеется.

— Не, начальник, так не пойдет, — покачал головой сайлокианец. — Не хорошо так поступать. Они, пардон, рисковали своими шкурами ради спасения госпожи Вериг'хан, и потому недоверие к ним — то еще преступление. О, есть идея! Может, позволите им присутствовать на совещании в благодарность за проделанную работу? Ну, под подпиской о неразглашении, конечно. Так все будет честь по чести, пятьдесят на пятьдесят. Я прав?

Винсент довольно улыбнулся, увидев на сером лице Киромаруса недоумение, смешанное с разочарованием. Надеялся быстро избавиться от них! Как же! Так и хочется сказать ему в лицо «Ну что, съел, песья морда?»

— Что ж, у меня кончились аргументы, — с наигранной печалью произнес Киромарус, — вы высказали свое мнение, и я не могу пропустить его мимо ушей. Пусть остаются, — он повернулся к Тессе. — Госпожа Вериг'хан, вынужден вас огорчить: сегодня император не сможет принять вас, срочное совещание с главами обороны по поводу активности векторов в нашем секторе. Завтра он будет полностью в вашем распоряжении. А пока предлагаю отправиться ко мне домой, — последнее слово он произнес как-то натянуто, с неохотой. И все косился на терран.

«Вот ведь ксенофоб! — подумал Зейн. — А еще нас такими считают».

— Господин Киромарус, — Тайфус наконец-то подал знак того, что он все это время стоял тут не просто так, — позвольте, я приму госпожу Вериг'хан у себя дома. Дом у меня не маленький, да и район благополучный, преступников там мало. Если что-то случится, я окажу ей первую помощь, я врач…

— Я знаю, кто вы, господин Сервиус. — оборвал его на полуслове Киромарус. — В принципе, я не против вашего предложения. В моем доме госпожа Вериг'хан привлекала бы слишком много внимания. Но я хочу о кое-чем вас предупредить, — арктосский генерал приблизился к Тайфусу и пристально посмотрел тому в глаза. — Если с ней что-то случится, вы глубоко об этом пожалеете.

— Не волнуйтесь, генерал, сделаем в лучшем виде, — заверил его Зейн, и Киромарус, что-то пробурчав на родном языке, удалился вместе со своим эскортом.

— Я выделю вам несколько транспортов для перевоза госпожи Вериг'хан в столицу, — произнес он прежде, чем спустился с платформы и растворился среди ждущих внизу солдат.

* * *

Слава богу, что Киромарус имел в виду под «транспортом» не парочку своих танков. Да он и не мог такого предложить, ведь Тесса прибыла на Аксиос инкогнито, а такой транспорт, плюс пара бронетранспортеров на подхвате, могли привлечь лишнее и совсем ненужное внимание.

Вместо пары своих железных монстров Киромарус предоставил три аэромашины с эскортом из двух аэроциклов с вооруженными солдатами-арктосами. «Без эскорта нельзя», — сказал он, когда Зейн и Сириус в один голос пытались доказать, что мотострелковая бригада тут совсем не обязательна. Пришлось согласиться и даже поблагодарить старого генерала.

Ехать решили таким образом: в первой машине поедет Тайфус, будет помогать корректировать маршрут водителю; во второй разместились Зейн, Тесса и Сириус, чему девушка была ужасно недовольна, впрочем, как и Сириус. Зейну все-таки удалось их успокоить, Тесса согласилась остаться только при условии, что Зейн останется рядом. Наконец все было улажено, и машины, выстроившись в линию, поехали к пункту назначения.

Зейн сидел на соседнем с Тессой сиденье и временами поглядывал на нее. Она же не смотрела ни на него, ни на сидящего рядом Сириуса, демонстративно отвернувшегося от нее. Ее почему-то сильно привлекал пейзаж за окном. Зейн решил проделать то же, что и она, и выглянул в окно.

Перед его глазами на огромной скорости проносилась заснеженная равнина с редкими деревьями с белыми от снега ветвями, чем-то очень похожие на земные ели. Вот только с ярко-серой хвоей, растущей не только на ветвях, но и на самом стволе.

Если говорить откровенно, то, по мнению Зейна, этот пейзаж был угнетающим. Создавалось впечатление, будто недавно прибывшие на Аксиос терраны попали не на планету-столицу Милитократии, а на заснеженный безжизненный, давно всеми позабытый мир на задворках вселенной, пребывающий в состоянии ядерной зимы.

Зейн снова бросил взгляд на девушку. Она все продолжала неотрывно смотреть в окно, но теперь в ее руке появился кулончик в виде скрипичного ключа. Тесса обычно доставала его, когда сильно волновалась, вот и сейчас она сжимала его в кулачке, задумчиво смотрела в серое небо и временами вздыхала. Интересно, о чем она сейчас думает?

Краем глаза Винсент заметил, что Братан косится на него и улыбается каждый раз, когда он смотрит на Тессу. Подслушивает его мысли, наверно.

«Братан, между прочим, это неприлично — подслушивать», — ментально упрекнул его Зейн, глядя тому в лицо.

«Неприлично — это пялиться на дочку магистра вот таким взглядом», — с легкостью парировал Сириус, и, изображая взгляд Зейна, выкатил глаза из орбит и сделал слегка придурковатое лицо.

Винсент, обидевшись на свою карикатуру от лица Братана, отвел взгляд и продолжил созерцать унылый пейзаж Аксиоса.

Он, уже сделавший для себя вывод, что ничего интересного тут нет, не слабо удивился, когда картина за стеклом начала меняться. Время от времени им на пути стали попадаться небольшие деревеньки, периметр которых был окружен забором из электрических разрядников, над которыми возвышались дозорные вышки с сидящими в них солдатами. Интересно, от кого тут защищаться? Кругом ни души.

Дальше были расположены крупные поселки из пятиэтажных домов, так же обставленные вышками и столбами-разрядниками. Зейн уже во второй раз пожалел, что не взял с собой рацию. Сейчас бы вызвать Тайфуса, расспросить об этом. Ладно, потом как-нибудь.

Внезапная сонливость навалилась на него, и Зейн, сам того не заметив, уснул. Сны были какими-то странными и темными. Он снова видел глазами солдата-эс'кейлу'нари мертвую планету, разрушенный город, горы трупов и бетона на месте бункера, разрушенного залпом орудия кривого корабля, но видел он все это не из разрушенного здания, а с какого-то уличного проспекта. По его тротуарам были разбросаны испорченные аэромашины неизвестной конструкции, местами были видны обугленные останки солдат и гражданских. Эс'кейлу'нари метался от одного трупа в растерзанной броне к другому, надеясь отыскать хотя бы пару зарядов к винтовке, но тщетно, — зарядов или не было, или они все пришли в негодность, превратившись в оплавленные кусочки металла. Отчаяние начало охватывать его душу. Солдат подскочил к еще одному телу, обыскал, и снова по нулям. Дьявол! Неужели весь этот проклятый город пуст? Ни зарядов, ни выживших, одни трупы и разруха.

Движение. Тридцать градусов вправо. Быстрое, почти незаметное. Исчезло за стеной дома. Ни звука. Нужно узнать, кто это был, друг или враг?

Эс'кейлу'нари медленно стал приближаться к дому, предварительно активировав лезвие термоножа на винтовке. Сердце бешено бьется в груди, каждый мускул напрягся, в глазах появилось красно-желтое свечение наподобие языков пламени. Прижавшись к стене, он прислушался к тому, что происходило за ней. Тишина. Значит, не заметили. Что ж, тогда элемент неожиданности на его стороне. Вдох, выдох, рывок, ствол оружия направлен на белую фигуру.

Некто поднимается с колен и оборачивается к нему. Это не эс'кейлу'нари. И не талик'саран тоже. В мозгу солдата будто что-то щелкнуло, и перед его взором появились непонятные образы. Он сидел в какой-то машине, перед ним сидело существо с гладкой кожей и оранжевыми глазами с карим сектором, а над ним самим нависало такое же существо, только более красивое, оно было полностью белым. Красивое существо придвинулось к нему, что-то сказало, но вместо нежного и почему-то знакомого голоса зазвучал будто шепчущий, могильный голос:

«Они придут за всеми нами, это верно».

— Зейн!

Капитан проснулся. Чувство, будто в череп воткнули шило, постепенно отступало, но в глазах еще стоял туман. Протерев их, он смог рассмотреть склонившуюся над ним Тессу. Взгляд девушки показался ему взволнованным.

— Что случилось, Тесса?

— Как ты можешь спать, когда за стеклом такая красота?! — с упреком произнесла она и потянула еще туго соображающего Зейна за собой к окну. — Смотри.

От увиденного в окне у Зейна перехватило дыхание. Унылый пейзаж за стеклом преобразовался в нечто необыкновенное. Этим самым необыкновенным было не то огромное озеро, не то река, разлившая свои кристально чистые воды прямо под ними; на другой стороне водоема были видны каменные шпили Зубов Кайбара, упирающиеся в небеса своими вершинами. Заинтересованный, по чему они сейчас едут, Зейн приподнялся и увидел, как на огромной скорости под их машиной несется ледяная дорога. Повернув голову в другую сторону, он увидел, что там есть продолжение этой дороги, по которой так же ехали другие аэромашины. Только тут до него дошло, что это был легендарный ледяной мост, единственный сухопутный путь из Криополиса со стороны гор.

— Посмотри туда, Винсент, это великолепно! — Тесса опять сжала его руку и потащила в другую сторону. Братан просто сидел и посмеивался над братишкой по духу, которого из угла в угол таскала за рукав девчонка.

Тесса, наконец, отпустила его рукав и указала пальцем вперед. Там, далеко впереди, были видны высокие дома, конструкцией походящие на шпили гор и даже на клыки какого-то огромного хищника, раскрывшего свою пасть посреди озера. Но все они не шли ни в какое сравнение со зданием, стоявшим за ними. Да что там эти дома? — даже Саркофаг с Гарды был просто ничтожен по сравнению с ним. Оно было воистину титанических размеров и имело две высокие башни по бокам, от которых отходили два исполинских крыла. Название этого строения само родилось в голове капитана.

— Императорский дворец, — еле смог произнести эти два слова Зейн, не в силах оторвать глаз от исполинского здания.

— Да, братишка, — раздался голос Сириуса сзади, — это императорский домик. Думаю, скоро ты удостоишься чести его посетить. Скажи спасибо мне и Тессе. — Он приумолк. — Ой, совсем забыл употребить арктосское приветствие при въезде на мост. Т'хала, как же оно звучит? Вспомнил: тайроод ваз Аксиос!

* * *

Аэромашины остановились около небольшой группы высотных домов, расположенных всего в паре кварталов от окраины города. Выбравшись из своей машины, Тайфус решил понаблюдать за реакцией друзей на его дом. Первое, что он заметил, это были удивленные лица терран. Наверно думают, что он просто решил поприкалываться над ними. Думают, что не может сын двух конкордов жить в обыкновенной городской многоэтажке. Оказывается, может.

Выгрузив все пожитки, наскоро захваченные с «Персифаля», и распрощавшись с водителями и эскортом, они нескорым шагом пошли за Тайфусом. Учитывая то, что его не было на родине около десяти лет, он удивительно хорошо ориентировался в пространстве.

Пока они шли, попадавшиеся по пути арктосы — мужчины, женщины, дети — заинтересованно осматривали терран, идущих за ним, и дождавшись, когда те отойдут подальше, начинали переговариваться друг с другом, мол, чего это они забыли в Криополисе. Тайфус все это, разумеется, слышал, но предпочел молчать. Его голова была занята другими мыслями. Мыслями о детстве, проведенном тут с родителями.

Проведя гостей столицы узкими улочками между домами, арктос, наконец, вывел их на небольшую площадку и на пару секунд замер, рассматривая самую крайнюю клыкоподобную многоэтажку.

— Тайфус, чего встали? — нетерпеливо спросил его Братан.

Тайфус ничего не ответил, просто махнул рукой, приглашая остальных следовать за собой.

Если судить по мимике людей, то внутреннее обустройство дома удивило их еще больше, чем наружное, хотя для самого Тайфуса это был самый обыкновенный дом: стены дома, лестницы, даже двери и стенки лифтов были отделаны каким-то серебристым материалом, мало похожим на тетрасплав и больше походящим на толстый слой застывшего азота. «Интересно, для чего это было сделано? Вроде тут и так не жарко», — именно это было написано на лицах Аншеля и Николая, осматривающих странный полупрозрачный материал на стенке лифта и выдвигающие каждый свою гипотезу о предназначении этого покрытия; Зейн и Хитоми держались непринужденно. Тесса, находившаяся рядом с Зейном, не отрывала взгляда от капитана, будто тот мог исчезнуть, как только она отвернется; Сириусу, казалось, вообще все было фиолетово — маска полного пофигизма на лице работала на ура. Ну ладно, хотя бы не расспрашивают о покрытии на стенах.

На четырнадцатом этаже лифт остановился, и они вышли. Тайфус не сильно торопился, медлил, нервозно оглядывался, будто чего-то боялся, потом долго смотрел на единственную дверь на этаже, будто пытался проникнуть за нее взглядом. Наконец, он все-таки нажал на кнопку звонка и отошел.

— Ты чем-то взволнован? — решил поинтересоваться Зейн, заметивший, что с арктосом что-то не так.

— Просто плохие воспоминания. Тут раньше жили мои родители. Память о павших конкордах до сих пор жива у меня в голове. — Тайфус шмыгнул носом. — Это сложно, Зейн. Сложно жить, когда твои родители исчезают в тот момент, когда ты еще не успел научиться твердо стоять на ногах, когда ты еще не понял вкуса взрослой жизни.

— Тебе еще повезло, я сначала вообще рос без родителей.

За дверью послышалась какая-то возня, затем из-за нее донесся радостный женский голос. Замок щелкнул, и в проеме двери появилась фигурка молоденькой девушки-арктоса. Увидев Тайфуса, она бросилась тому на шею. Тайфус тоже обнял ее.

— Какими судьбами, братишка? — подняла она взгляд аметистовых, как у Тайфуса, глаз на брата, затем немного отстранилась. — А ты подрос, кстати. Уверен, что пройдешь в дверь, не задев головой косяк?

— Не волнуйся, пригнусь, — мягко ответил он, после чего заглянул арктосске за плечо и поинтересовался. — А где этот лодырь-контрактник? Опять дрыхнет?

— Ну что же вы стоите? Проходите. Внутри теплее. Кифус, — крикнула арктосска в соседнюю комнату, — хватит спать, лучше посмотри, кто приехал! Кстати, — она обернулась к гостям, — меня зовут Лайсера. Это вы госпожа Вериг'хан? — спросила она, глядя на Хитоми.

— Вообще-то я не она, — Хитоми слегка покраснела.

— Прошу прощения, это я. Рада знакомству. — Тесса сделала ей реверанс. Лайсера, не догадавшись, что делать в подобной ситуации, машинально козырнула ей в ответ. — А откуда вы узнали, что я приезжаю к вам? Вроде бы это тайна.

— Генерал Киромарус сообщил о вас. Просил подготовиться к вашему приезду.

— Перестаньте так говорить, а то я совсем засмущаюсь. Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», как к хорошей подруге, хорошо?

— Как прика… то есть, как скажешь. Одну минуточку, — она снова повернулась в сторону открытой двери комнаты, — Кифус, ну где ты?

— Да иду я. — донесся из комнаты заспанный и грубый голос, а спустя секунду появился и его обладатель Кифус Сервиус, крепкий двурогий арктос немного похожий на Тайфуса, но только пониже ростом и, в отличие от сестры и брата, имевший глаза стального оттенка.

— Ба, Кифус, а ты не слабо вымахал за полгода, — похвалил среднего брата Тайфус, — Как успехи в академии?

— Да помаленьку, — почесал рогатый затылок Кифус.

— Да уж, помаленьку, — недовольно фыркнула Лайсера, оборачиваясь к Тайфусу. — Хочешь, я скажу, как это — «помаленьку»?

— Карты, деньги и так далее? — выдвинул свою теорию Тайфус, которую подтвердило полное молчание сестры. — Эх, — вздохнул он, — Кифус, мы же вроде разговаривали на эту тему, нет? Деньги должны уходить только на учебу, квартиру и питание, а не на всякую фигню.

— Да в курсе я, Тайфус, не зуди.

— Зудит в одном месте, в которое свет не заглядывает, а я тебя хоть чему-то пытаюсь научить.

— Але, док, может, оставим воспитательные беседы на потом? — Сириус, как обычно уставший ждать, решил перейти к действию. — У нас тут важная гостья и куча багажа с собой, поэтому не подскажешь, куда это все девать?

— Я покажу, куда, — первой вызвалась Лайсера. — Сюда, пожалуйста.

Она повела ребят за собой вглубь квартиры, Кифус, не сильно хотевший слушать нудные наставления старшего брата, пошел следом, заодно забрав чемоданы у Николая и Хитоми.

— Хорош у тебя братец, Тай. — Николай устроился на стуле. — Ты, пардон, хреначешь в поте лица, а он твои деньги на ветер пускает. Очень красиво.

— Ему еще повезло, что мы живем не в первобытные времена, а то я бы его зубами за шкирку каждый раз бы оттаскивал за подобное. — Тайфус тихо хихикнул, представляя себе это наказание, исполняемое предками арктосов Прейтор знает, сколько лет назад. — А вообще он хороший парень. Однажды выпросил у меня пару десятков кредитов, вылетел на улицу и отдал их ходящему под окнами старику с соседнего района. У него тогда внучка болела, а он ходил и милостыню просил.

— Благородный поступок, — заметила Хитоми.

— Я и говорю, хороший. Вот только он мне Сириуса сильно напоминает: вроде и хитрый засранец, которого ничто не заботит кроме себя, а на деле — настоящий солдат легиона. Он, кстати, лучший пилот «Легионера» в своем звене. Пока только на симуляторе, но думаю, что в будущем он станет отличным асом.

— А Лайсера? — спросил Николай. — Она тоже на пилота учится?

— Да, но только не на пилота штурмовика, а на перехватчика, ну там вражеские звенья отводит от кораблей, ракеты сбивает, торпеды. Хотя чего я вам это объясняю? Вы побольше моего об этом знаете.

— Коль, может, расскажешь нам как-нибудь про свою учебу в академии на Земле, — повернулась к Орлову Хитоми.

— Как получится, Хита.

Вдруг Хитоми резко встала со своего места и направилась в сторону соседней комнаты, в которой остальные занимались разгрузкой вещей. Через пару секунд она вернулась, но теперь в компании Тессы и Лайсеры.

— Так, ну-ка марш в комнату, — командным голосом сказала она, в дополнение к этому указав пальцем на выход с кухни.

— Ты чего, Хита? — удивился Николай. — Если хочешь узнать о моих годах в академии, — только скажи.

— Говорю, брысь отсюда. Оба!

— Может, пояснишь, что стряслось?

— Просто Хитоми предложила что-нибудь состряпать к вечеру, — ответила Тесса вместо снайперши.

— Да ладно, — ухмыльнулся Тайфус, — вы втроем решили нас побаловать?

— Нет, просто удел мужчин-солдат — стрелять и носить тяжести, а наш, женский, — умение вести меткую стрельбу и готовить что-то съедобное. И потом, нужно ведь как-то отметить наш первый прилет на Аксиос и знакомство с твоими родными, Тайфус. А теперь, господа мужчины, марш с кухни. Тесса, знаешь какие-нибудь сайлокианские рецепты?

* * *

Парням, занимавшимся раскладкой привезенных с корабля вещей, со слов Хитоми, переданных через Тайфуса, было строго запрещено показываться на кухне, потому никто особо туда не рвался. Ну, кроме Кифуса, совершенно не знавшего серьезного характера Хитоми. Благо, Тайфус все-таки смог отговорить младшего братца от «попыток проникновения в зону боевых действий».

Когда разгрузка вещей была закончена, парням ничего более не оставалось, как сидеть в комнате и вдыхать ароматы, доносящиеся с кухни. Ради коротания времени и развлечения решили сыграть в игру: кто больше угадает видов блюд по запахам. Разумеется, победил Сириус со своей псионикой, о применении которой он предпочел не распространяться; на втором месте остались Тайфус и Кифус, отлично ориентировавшиеся в области запахов родной кухни; на третьем, ясное дело, терраны, не знавшие и половины названий и запахов. Хорошо хоть не на деньги играли, а то карманы сайлокианца сейчас ломились бы от купюр и железных кругляшей.

Внезапно звуки бряцающей посуды утихли.

— Что-то они там притихли, — поднял голову Аншель, подозрительно уставившись на закрытую стеклянную дверь. — Может, решили нас к столу не звать.

— Плохо же вы думаете о своих подругах, Кимбольт. — с укором в голосе произнес Кифус. — Тем более, что одна из них — сайлокианка, представительница самой честной и миролюбивой расы в пространстве Единых Рас.

«Как же, честной», — пронеслась фраза в голове Винсента, когда тот бросил взгляд на Братана, пребывающего в эйфории от недавней победы и с довольной улыбкой на лице.

— То-то у них больше половины флота составляют ударные крейсеры. Не сильно похоже на миролюбивость, — скептически заметил Николай, разместившийся на табурете рядом со слабо греющей батареей.

— Просто нашим нужно иметь вес во флоте по отношению к другим расам, чтобы держать влияние и пугать врагов, например, векторов, — отозвался со своего места Сириус. — А еще наши используют эти крейсеры для миротворческих целей.

— Это как? — спросил Зейн.

— Это очень просто, — Братан спрыгнул с подлокотника дивана, и начал расхаживать по комнате с видом бывалого вояки, втолковывающего свежей зелени о том, за какой конец нужно держать винтовку. — Представь, что на какой-нибудь планете назревает конфликт, возьми любую причину, — экономика, правитель-тиран, хреновые условия для жизни, — не важно, они всегда одинаковы. Так вот, дело потихоньку катится к вооруженным выступлениям, стрельбе, жертвам, одним словом, пахнет оно керосином. А нам нужно это? Абсолютно не нужно. Прилетает наша флотилия и просто висит в атмосфере, следит, что внизу творится, и попутно просит стороны обсудить проблему цивилизованно. Если попытки навалять друг другу переходят в критическую стадию, приходится подсвечивать дула стволов орудий. Обычно этого хватает. Ну а если до них совсем туго доходит, то приходится стрелять.

— На поражение, что ли?

— Мальчики, к столу! — раздался голос Хитоми со стороны кухни.

— Наконец-то! — Аншель одним из первых влетел на кухню, плюхнулся на заранее подготовленный стул и взял в руки нож с вилкой. — Ну, девчонки, чем порадуете солдата?

— Мог бы и поинтеллигентнее поступить, Аншель, — Зейн подошел к Тессе, уже снявшей увесистую на вид кастрюлю с плиты, спросил. — Помочь?

— Не нужно, капитан, я сама, — вежливо отказалась от помощи девушка. — Садитесь.

Зейн сел на окраине стола с кислой миной на лице. Опять «капитан». Неужели ей, в самом деле, проще обращаться к нему не как к простому человеку, а как к военному? Наверно, она же из Магистрата.

— А баловать мы вас будем приветом с Саи, — Тесса поставила кастрюлю на стол и, положив ручку на крышку, внимательно осмотрела собравшихся за столом. — Надеюсь, суп из раков с водорослями вас не оставит равнодушными, — и она подняла крышку.

Воздух над столом, и так ломившимся от наставленной на нем еды, наполнился новым приятным запахом супа. Чувствовался солоноватый запах морепродуктов, чуть-чуть острый запах каких-то специй вроде черного перца, а так же сладковатый запах, немного напоминавший корицу.

Тайфус, как прирожденный эстет, вытянулся вдоль стола и вдохнул пар, исходящий от содержимого кастрюли.

— Как вам, Тайфус? — поинтересовалась Тесса, сложив пальцы крестиком.

— Предел совершенства, Тесса. Можно мне пару половников?

— Сколько пожелаете.

Кастрюля в момент опустела. Содержимое тарелок тоже надолго в них не задержалось.

— Обалденная штука! — похвалил стряпню Тессы Братан, продолжавший держать ложку во рту. — А еще немного там не осталось? — спросил он, когда у него не получилось заглянуть в кастрюлю на другом конце стола.

— Больше нет, но если хотите, то, думаю, смогу сделать завтра.

— Я согласен. Ловлю на слове, кстати.

Зейн мысленно улыбнулся. Ну, хоть сейчас Братан смог найти общий язык с Тессой.

— А знаете, я ведь не думала, что сайлокианская кухня похожа на терранскую. — Хитоми положила себе в тарелку немного салата. — Если не смотреть на кусочки раков и водоросли, то этот суп можно смело назвать раменом.

— А ведь и вправду похож, — согласился Николай.

— Что такое «рамен»? — полюбопытствовала Лайсера, и, подперев голову кулаком, приготовилась слушать. Кифус последовал ее примеру.

— Это терранский суп, который готовят в Японии, только вместо раков и водорослей туда кладут лапшу, свинину, морковь и еще много чего. Нам его с мамой папа делал по праздникам. Жаль только я не смогла найти подходящих ингредиентов здесь.

— Тесса, отменяю свое желание, — громко заявил Сириус. — Не нужно ничего завтра готовить. Слушай, ты на Землю в ближайшее время не собираешься прилетать?

— Вроде бы нет.

— Тогда, если получится, позвони Хитоми, скажи, пусть сделает свой рамен, а ты свой суп. Потом прилечу, сравню. А то больно интересно, чья кухня круче.

— По-моему, ты ищешь еще один повод поесть на халяву, Братан, — как бы невзначай произнес Зейн, криво глядя на того.

— Такой возможности я тоже исключить не могу.

Все засмеялись.

— Лайсера, — позвал младшую Сервиус Николай, и та тут же повернула свою голову к нему. — Я хотел тебя спросить кое-о-чем. Пока мы ехали в Криополис, нам по пути попалось несколько небольших поселений, окруженных электрическими столбами и дозорными вышками. Зачем это было сделано?

— Ой, если честно, не знаю…

— Сумрачные коты, — негромким голосом ответил на вопрос Николая Кифус.

— А это звери такие? Или шайка бандитов-налетчиков? — спросил Зейн.

— Крупные кошки, ростом со среднего человека, ярко-белого окраса с выступающими из пасти клыками и пушистыми хвостами, — кратко описал зверя средний Сервиус. — Они ночные хищники, но в последнее время их стали встречать даже днем. Раньше их встречали только в долине Памяти, а сейчас они начали появляться рядом с маленькими поселениями близ Криополиса, таскают скот, птицу. Один раз даже двух детей сожрали, твари. Фермеры устраивали на них облавы — безрезультатно. С тех пор рядом с фермами стоят смотровые вышки с солдатами.

— Ужас какой. — Хитоми прикрыла рот ладонью. — Прямо как в мифологии народа моего отца.

— А что, в японской мифологии есть подобные существа? — оживился Николай, ибо он очень любил байки старых народов.

— Ну да, нэкомата, демоническая кошка, — кивнула Хитоми. — Прямо один в один, как сказал Кифус. И размеры, и зубы. Правда, у нэкоматы два хвоста.

— А в нашей мифологии тоже есть подобные создания, — подала голос со своего места Тесса. — Их называют радзи, и в отличие от ваших нэкомат они являются светлыми духами-защитниками. В те времена, пока сайлокианцы были феодалами, даже существовал орден воинов-мечников, названный по имени этих духов. Возможно, сайлокианский корпус Магистрата был создан на подобии ордена радзи.

— М-да, — протянул Тайфус, — кто бы мог подумать, что даже в плане религии и мифологии сайлокианцы и терраны будут до невозможности похожи друг на друга?

Помолчали.

— Сириус, — Аншель оторвался от поглощения очередного куска мяса, — ты так и не рассказал, как капитаны ваших кораблей поступают с теми, кто отказывается угомониться.

— Просто стреляют из орудий главного калибра в воздух.

— Господи, какие же вы, мальчики, скучные, — разочарованно вздохнула Хитоми. — Опять вы толкуете о кораблях и пушках. Будто нет других тем для разговоров.

— Какое белье на тебе сейчас надето?

— Дурак! — Хитоми залилась краской.

— Не знаю такой фирмы, — Сириус повернулся лицом к остальным, надеясь услышать реакцию на его шутку, но таковой не было. До него дошло, что старания ушли в пустоту.

— Дурацкие у тебя шуточки, Сириус, — угрюмо произнес Николай, взгляд которого метал молнии в сидящего напротив конкорда.

— Ладно тебе, Хитоми, не обижайся, — предпринял попытку извиниться Сириус. — Ну, ритол'нага, прости дурака, не удержался. Кстати, ты права, что я дурак.

— А я давно это тебе говорила, только ты не верил.

— Ну, так что? Охайёссу меня?

— Ладно уж, угомонись. — Хитоми положила себе еще салата.

— Разрешите разрядить обстановку? — подняла руку Лайсера, после чего обратилась к Сириусу. — Вы только что сказали «ритол'нага». Обычно это слово употребляют сайлокианцы.

— Как не странно это признавать, но да, он — сайлокианец. К тому же он конкорд. — добавил после короткой паузы Винсент.

— Поразительно, — приложила руки к щекам арктосска. — Мне и в голову не пришло, что вы не человек. Удивительная штука эта эволюция. Создать две расы, которые так похожие друг на друга, и в тот же момент такие разные.

— Все, ребята, больше не могу. — Зейн съел последний кусок мяса, после чего начал потихоньку вылезать из-за стола.

— Зейн, сиди, я все уберу, — было вызвалась Тесса, но капитан усадил ее обратно на место, сказав, что она и так много сделала на сегодня, за что он сильно благодарен ей. Девушка в ответ просто улыбнулась ему.

Зейн с тарелкой в руках вышел из кухни и сразу же свернул налево, где была небольшая комнатка для мытья посуды. Поставив тарелку в раковину и засучив рукава, он принялся за дело.

— Молодца, братишка, — Сириус появился в проеме двери, будто из ниоткуда. — Не бросаешь даму на произвол судьбы. Уважаю.

— Думаю, так каждый поступит, даже ты, — отозвался Зейн. — А ты чего пришел? Хотел чего?

— Ну, типа того, — неохотно признался Сириус.

— И?

— На тебе псионную иллюзию случайно не применили?

Зейн удивленно посмотрел на Братана, будто впервые в своей жизни видел его перед собой. Тот в свою очередь смотрел на него совершенно невозмутимо.

— Ты вообще о чем?

— Ясно, не врубился. — Братан сделал шаг вперед. — Я сейчас говорю о Тессе.

— Погоди, я не понимаю. Причем тут псионная иллюзия и Тесса? Я связи не улавливаю.

— Просто каждый раз, когда она улыбается, ты начинаешь вести себя как-то странно. Тоже улыбаешься, останавливаешь ее, когда она что-то хочет сделать и берешь всю ЕЕ работу на СЕБЯ. Прямо как дворецкий из дешевого терранского фильма старой эпохи, только фрака, подноса, закрученных усиков и фразочки «Овсянка, сэр!» не хватает. Мне эта твоя реакция интересна и необычна. И вообще, чему ты удивляешься? Наши женщины и не такое могут.

— Опять ты к ней цепляешься. — Сириус посмотрел на Зейна с видом малолетнего хулигана, отказывающегося признавать свою вину. Смекнув, что сейчас будет новый серьезный разговор с Братаном, Зейн включил воду посильнее, надеясь, что так их не услышат. — Не понимаю тебя, Братан. Пару секунд назад ты был с ней вежлив и учтив, а сейчас опять начинаешь цепляться к ней! Что она тебе сделала? Она же не капризничает и не ищет в нас прислугу. Она добрая и отзывчивая. Ее за это на руках носить полагается.

— Т'хала, говоришь так, будто втюрился в нее по уши.

— А даже если и втюрился?

— Правда? — Сириус пораженно приподнял брови.

— Просто предположим…

— Не, братишка, слово «предположим» нужно было говорить до того, как сказал «втюрился», поэтому давай колись, что ты там к ней чувствуешь?

— Тебя это не должно волновать.

— Даже так? — Сириус украдкой посмотрел на Тессу из-за угла. — Хотя должен признать, она симпатичная, а еще она сильнее, чем хочет казаться. Конечно, она не Хитоми, но все равно ничего. К тому же готовит отменно. Грех такую девушку упускать, знаешь ли. Может, попробуешь с ней что-нибудь замутить?

— Сириус, ты слышал, кто она и кто я? Она ведь дочь магистра, а я — выходец из детдома, чудом попавший в дом к генералу. И потом, что я смогу ей дать?

— Сто-о-ять, — Сириус выставил ладонь перед лицом Зейна, будто тот реально собрался уходить. — Ты не с того края начал. Давай мыслить абстрактно. Вот скажи, почему Хоэнхайм усыновил тебя?

— Потому что у него не было детей.

— А вот и ни хрена! — гаркнул Братан так, что даже шум воды вряд ли мог заглушить его. — Хоэнхайм взял тебя домой только потому, что он увидел в тебе что-то особенное. Тесса первое время разговаривала только с тобой потому, что тоже увидела в тебе эту особенность. И эта самая особенность — это твоя душа. Она горит, и это пламя создано для того, чтобы озарить своим светом Галактику.

Пламя, что озарит галактику? Услышав это изречение Братана, Зейн тут же вспомнил странную трансформацию своих глаз пару недель назад. А ведь тогда его радужка действительно была похожа на пламя. Впрочем, данная цитата очень понравилась Зейну. Красиво звучит.

— Она просто доверилась мне, потому, что боялась других. Тебя в частности, — сказал Зейн, стараясь заполнить внезапную паузу в их разговоре.

— Опаньки, а я и не знал, — сконфузился Сириус.

— Теперь будешь знать.

— Ясно, такая фишка против тебя не работает. Хочешь, я тебя сейчас магией цифр заставлю сделать шаг в ее сторону? — еще один косой взгляд из-за угла скользнул по стройному телу Тессы. — Семнадцать лет, вес пятьдесят четыре, рост сто шестьдесят пять, два размера сверху, параметры фигуры семьдесят семь, пятьдесят пять и семьдесят восемь. Но не обращай внимания на последние цифры. Да, она худышка, потому грудь кажется меньше. Поверь мне!

— Братан, ты говоришь о ней так, будто видишь ее перед собой… без одежды.

— Хм. Скажем, так оно и есть.

— Не смей!

— О! Есть реакция! — возликовал Сириус. — Значит, она тебе не безразлична. Потому хочу дать тебе совет: сайлокианкам до фонаря на всякие побрякушки и статусы в обществе, с помощью которых можно привлечь внимание терранок, им важны чувства и отношение к ним. Хотя терранкам на отношение к ним тоже не начихать, но это в данный момент не имеет значения. Тессе, например, нужна твоя забота, потому продолжай в том же духе, и, возможно, я выпью пару бокальчиков вина на вашей свадьбе. Только особо не затягивай, а то тебе первым придется орать «Горько!» на моей с Хитоми свадьбе.

— Ты думаешь?

— Эй, от легкой неприязни до любви — одна третья шага, не забывай. И вообще, за кого ты меня держишь?

— За незадачливого ловеласа.

— Ха-ха, смешно в натуре. А теперь выключай воду и пошли к остальным. И главное — не забывай о моих словах на ее счет и будет тебе счастье в жизни. Поверь мне, братишка. И еще кое-что: никогда ничего не бойся в своей жизни — ни черта, ни дьявола, ни смерти. И тем более, не бойся своих чувств.

* * *

— Спасибо, что подвезли. — Тесса протянула водителю руку с зажатыми в ней кредитами.

— Это вам спасибо, юная госпожа. Удачного дня вам и вашему спутнику.

Выпрыгнув из кабины аэромашины, она с Зейном, вызвавшимся сопровождать ее, оказались на заполненной арктосами улице как раз перед императорским дворцом.

Винсент заворожено рассматривал великолепные фасады самого главного здания арктосского сектора и восхищался тому, как кропотливо были отделаны его стены. Особенно сильно его зацепили ледяные статуи двух древних арктосов с поднятыми вверх копьями, что стояли по бокам от главных ворот. За ними была видна дворцовая площадь, настолько большая, что, наверно, была способна вместить в себя целый легион пехоты и пару танковых батальонов. Еще больше человека поражало равнодушие арктосов, проходивших мимо этого дворца и абсолютно не обращавших на него внимания. А нет, то были горожане. Вон парочка провинциалов с детишками фотографируется на фоне одной из статуй, детишки радостно верещат, крутятся, пытаются осмотреть ее всю, а мать пытается их удержать на месте, тоже смеется. Чудо!

Зейн поднял голову к небу. Сегодня оно было не таким серым и хмурым, как вчера. Нет, напротив, сегодня оно было синее с белыми размазанными пятнами облаков, щеки щипал крепкий мороз, а в самой вышине сиял огненный диск Хадара, не способный дотянуться своими лучами до поверхности этой планеты и растопить многовековые льды и снега. Во всем этом великолепии вечной зимы всеми оттенками белого и желтого сиял дворец императора — неописуемой красоты картина. Жалко, что Сириус и ребята не смогли поехать вместе с ними и увидеть эту красоту. Братана опять свалила мигрень, Тайфус остался следить за ним, а остальные пошли за лекарствами.

— Волшебный день, — произнес Зейн, вместе со словами выпуская изо рта клубы пара. — И ведь не сразу подумаешь, что находишься на Аксиосе. Слышишь, Тесса? Тесса?

Он обернулся. Тесса стояла немного поодаль от него. Волосы из-под ее капюшона волнами лежали на груди, глаза, такие же прекрасные, как сегодняшнее небо, были закрыты, одна рука подпирала другую, в которой при пристальном рассматривании можно было разглядеть маленький серебряный скрипичный ключ. Кажется, снова волнуется.

— Ты чего, Тесса? Опять разволновалась? — Зейн немного наклонился, стараясь заглянуть под капюшон.

— Нет, — ее глаза открылись и снова засияли небесной синевой, — просто мне хочется поскорее расстаться со своим бременем. И да, я волнуюсь. Опять. Трусиха.

— Ну что ты. Не называй себя так, — капитан постарался улыбнуться ей как можно теплее. — Ты вовсе не трусиха. Вот скажи, смогла ли трусиха достать эти данные, чем бы они ни были? Не думаю. А твое волнение вполне естественно, учитывая то, с кем тебе придется говорить.

— Нет, все-таки я трусиха. А ты наоборот храбрец.

— Почему же?

— Потому что я трясусь от одной мысли о том, что мне придется общаться с Киромарусом или императором, а ты нет. Ты разговаривал с генералом, взгляд от него не прятал, даже не вздрогнул, когда он оскалился на тебя. А я перетрусила.

— Но ведь ты заслонила меня собой, а это далеко не трусость, — он заметил, как на щеках девушки появился румянец. Или это от мороза? — Вообще-то, я тоже многого боюсь.

— Врете! — воскликнула она. — Вы не можете бояться. По крайней мере, я не встречала ни одного трусливого террана.

— И много ты терран видела?

— Вы первый, — неловко произнесла Тесса, потом добавила. — Но такой же вывод я могу сделать по Николаю, Хитоми, Аншелю. А еще вы любите оружие и шутки.

— Ты говоришь о терранах так, будто мы — уменьшенные копии дейносов. — Зейн усмехнулся не столько над своим выводом, сколько над выражением лица Тессы, которая так по-детски посмотрела на него, когда он это произнес. — Я просто пошутил.

— О, прости, — смутилась Тесса, — я ведь никогда не слышала терранских шуток.

— Не страшно, ты научишься их понимать. А на сколько нам назначено?

Тесса хотела было посмотреть время на своем хэндкоме, но вспомнив о том, что оставила его дома у Тайфуса, подняла голову вверх и посмотрела на солнце.

— Двенадцать тридцать, — отозвалась Тесса. — У нас еще пять минут в запасе.

— Тогда пойдем? Как говорится, «раньше сядем — раньше выйдем».

Девушка только мило улыбнулась в ответ, после чего неторопливо пошла к вратам, ведущим во дворец, Зейн поспешил следом за ней.

— Так ты умеешь бояться? — тихонько поинтересовалась Тесса, когда они вошли на территорию дворца.

— Умением это не назовешь, это врожденное, — кивнул ей Винсент. — Раньше я так же, как и ты, боялся общаться с военными, вне зависимости от ранга. Меня тогда выручил Хоэнхайм: он предложил мне во время разговора с вояками представлять, будто я разговариваю с ним. В итоге, результат на лицо.

— А мне что делать?

— Можешь представлять меня на месте Киромаруса или императора, когда будешь с ними говорить. Меня-то ты, надеюсь, не боишься?

— Нет, ты действительно хороший. О, смотри! — она вцепилась ноготками в его рукав и указала на группу арктосов в красной броне впереди. — Это красная стража, лучшие воины Милитократии. Личная гвардия императора. Не думала, что когда-нибудь их увижу.

— Серьезный у них вид, — заметил Зейн, рассматривая стоявших впереди арктосов в красных доспехах и шлемах, из-за которых казалось, что рога на их головах в разы длиннее, чем у гражданских. — Думаешь, пропустят?

— Должны.

Арктосы, давно заметившие их, но почему-то не подававшие виду, резко выпрямились, сняли с поясов маленькие стальные цилиндры, которые в момент превратились в копья с наэлектризованными наконечниками. Прямо как статуи при входе.

— Господа, вам нельзя тут находиться, — арктос, стоявший ближе остальных, сделал шаг вперед и угрожающе стукнул древком копья о землю. — Пожалуйста, уходите.

— Мы по делу, офицер.

— Это по какому же?

— Моя партнерша, Теасорисса Вериг'хан, запрашивала аудиенции у императора по поводу кое-каких данных именно на этот день, — сообщил им цель визита Зейн. — Думаю, вас должны были проинформировать.

Арктос отвернулся, что-то спросил у своих подручных на родном языке, те в ответ активно закивали.

— Можете проходить.

Стоило Зейну сделать шаг, как древко копья преградило ему путь, оставив Тессу с другой стороны.

— Офицер, вы же сказали «проходите».

— Правильно, сказал, — подтвердил свои слова арктос, чтобы в следующую секунду их опровергнуть, — но это касалось только госпожи Вериг'хан. Про тебя, терран, разговора не было, поэтому будь добр удалиться с территории дворца.

— Я хочу, чтобы он мог пройти со мной. Пропустите его, пожалуйста.

— Простите, госпожа, у нас нет на это полномочий, наша задача — встретить и сопроводить вас до зала совещаний, — арктос повернулся лицом к Зейну. — Вы свободны, господин терран, можете идти.

— Отставить, командир, — голос Киромаруса, а следом и его фигура появилась будто из воздуха, моментально привлекая к себе внимание красных стражей. Генерал, весь в блестящей броне, остановился, как-то странно посмотрел на Зейна, вздохнул. Кажется, с сожалением. — Пропустите его, такова просьба госпожи Вериг'хан.

Стражи нехотя деактивировали свои копья и отошли с дороги. Зейн, не мешкая, прошел мимо них и приблизился к Тессе.

— Сопроводите нас только до дверей дворца, дальше я все беру на себя, — сказал Киромарус сухо, и стражи пошли за ними.

— Генерал, — Тесса нагнала его, — я благодарна вам за это. Спасибо.

— Не благодарите меня, госпожа Вериг'хан, ваше слово имеет огромное значение для меня, — отказался он от благодарностей генерал. — Если бы не ваше слово и слово господина Ситайрикеруса, сказанные вами тогда на аэродроме, я бы не подпустил этого террана к дворцу и на пушечный выстрел. Кстати, где сейчас господин Ситайрикерус? Я думал, он будет с вами.

— Бра… то есть, Сириус сказал, что у него снова началась мигрень, потому он не смог прийти, — ответил Зейн.

— Жаль, — с сожалением произнес Киромарус. — Когда вернетесь, прошу передать ему мои лучшие пожелания.

Как и сказал Киромарус, красные стражи оставили их около входа во дворец, и генерал повел их дальше в одиночестве.

Пока Киромарус вел их сетью широких коридоров и винтовых лестниц, Зейн бегло осматривал внутреннее убранство дворца. Окна высотой в пять метров и находящиеся за ними балконы размером с приличную комнату были неотъемлемой частью антуража, бетонный пол покрывали всевозможные ковры, в некоторых местах потолок подпирали колонны с вырезанными на них изображениями предыдущих императоров и, возможно, нескольких крупных военачальников, среди которых был и Киромарус. А вот это уже было странно.

— Генерал, — позвал его Винсент. Киромарус нехотя обернулся. — А почему тут ваше изображение? Мне рассказывали, что арктосы создают статуи своих собратьев только после их смерти.

— Потому что мне довелось прославиться во времена человеко-арктосской войны, разбив наголову ваш флот в созвездии Ворона, находясь в чине капитана, как вы сейчас. Вот меня и увековечили заранее, — на его лице появилось подобие довольной улыбки. — Из капитанов в генералы. Вам такое, наверно, и не снится, а, капитан?

— Вынужден признать, что нет.

— А я думаю, что из Зейна со временем получится превосходный генерал. — Тесса повернула голову к арктосу. — Вы согласны со мной, господин Киромарус?

— Ваша правда, — с неохотой признал ее слова Киромарус. Все-таки видеть этого пацана с генеральскими погонами было выше сил старого арктоса.

Сделав еще пару подъемов по золоченым винтовым лестницам, Киромарус вывел парочку на открытую площадку, в конце которой были видны двери из чистого золота.

— Вот и зал совещаний, вам туда. На этом я должен с вами попрощаться, ибо меня на заседание не приглашали.

— Генерал, если хотите, я могу попросить императора позволить вам участвовать…

— Не думаю, что он согласится, — Киромарус не дал Тессе закончить свою фразу. — Да, госпожа Вериг'хан, ваше влияние в верхних кругах велико, но, боюсь, оно не распространяется на императора, он вправе ослушаться вас, не то, что я. Разрешите откланяться и снова исчезнуть в тени.

— Мне жаль, генерал.

— Бросьте, вы слишком добры ко мне. Ну ладно, я провожу вас до зала, а потом мы расстанемся.

При виде Киромаруса, бредущего впереди двух молодых людей, стражники, что охраняли вход в зал, спрятали уже приготовленные складные копья под плащи и разошлись в стороны, пропуская гостей столицы и старшего по званию. Монолиты дверей бесшумно разошлись в стороны, и они прошли внутрь.

В зале совещаний попросту отсутствовали окна, свет был приглушенным и исходил от фиолетовых ламп, установленных в углах зала. Единственным нормальным источником света была обычная крупная лампа, бьющая лучом вниз. Под этим лучом на каменном троне гордо восседал четырехрогий арктос преклонного возраста в богатой одежде. Присмотревшись к его фигуре внимательнее, Зейн обнаружил, что у него был обломок правого нижнего рога, который тот всячески пытался скрыть в тенях, потому и свет тут был совсем плохой. А еще у императора были белесые, совсем как у слепца, глаза.

Правда, кроме царящей тут полутьмы капитан, сам не понимая как, уловил в зале еще чье-то присутствие. Должно быть, телохранители.

— Приветствую вас и вашего не понятно, каким образом попавшего сюда спутника, госпожа Вериг'хан, — поздоровался император, после чего перевел взгляд своих белесых глаз на Киромаруса. — Генерал, польщен вашим визитом, но вы не были приглашены.

— Прошу прощения, милорд, уже удаляюсь.

— Ладно уж, — снисходительным тоном сказал император, — раз вы пришли, то можете постоять, послушать. Присаживайтесь, — кивнул он Зейну и Тессе на два заранее подготовленных стула. Интересно, он их видит или ориентируется на звук и запах?

— Я постою, — решительно произнес Зейн. — Садитесь, генерал.

— Капитан, это неприлично, вам выпала огромная честь, — шепнул террану Киромарус, который почему-то с опаской оглядывался по сторонам.

— Неприлично — это заставлять уставшего старика стоять в пределах часа, а то и более. Я настаиваю.

На лице императора появилось выражение чистого недовольства.

— Присаживайтесь, генерал, — произнес он загробным голосом, — а ты, терран, подойди поближе.

Зейн сделал несколько шагов вперед и еще раз посмотрел императору в глаза. Они не проявили никакой реакции на его движения, даже не шевельнулись, даже не моргнули. Император вправду был слепым.

— Кто же ты такой, раз пренебрегаешь моим гостеприимством? Назови свое имя, терран.

— Винсент Зейн, капитан фрегата «Персифаль», на котором госпожа Вериг'хан прибыла на Аксиос.

— Винсент Зейн. — попробовал на язык новое имя император. — Дерзкий же ты парень, Зейн. А еще говорят, что ты смог убить преторианца Лантеуса Усаг'ара одной пулей. Ты стал чуть ли не легендой среди граждан Милитократии. Кстати, тебя так и окрестили — убийца преторианцев, охотник за тенями. И главное, что никто не задался вопросом «почему ты его убил»?

— Он напал на моего наставника, генерала Хоэнхайма Джарвиса, попытался его убить. А зачем я вам это рассказываю? Вы и так все знаете, не так ли? Не знайте вы причины убийства высокого лица Милитократии терраном, вы могли бы начать новую человеко-арктосскую.

Тесса испуганно смотрела на эту картину. Зейн, такой ничтожный на вид, что-то говорил императору, тот его внимательно слушал и с каждым новым словом менялся в лице все сильнее. Как бы он, Винсент, не нарвался на неприятности.

«Хватит!» — одним властным взмахом руки император заставил террана замолчать, и Тесса уже было почувствовала что-то плохое, но император молчал и угрюмо смотрел на террана перед собой. Во имя Т'халы, что происходит?

— А ты умный парень, капитан, — на лице императора появилось некое подобие улыбки. — Я-то рассчитывал, что ты запаникуешь и не сможешь увидеть элементарной правды. Значит, не зря ты носишь свое звание. Твой наставник имеет полное право гордиться тобой. И пожалуйста, не смотри больше мне в глаза.

— Как вы…

Что-то белое мелькнуло в луче света за троном императора, и тут же Зейн увидел на другом конце такое же белое пятно. Тесса за его спиной приглушенно вскрикнула, когда рядом с ее рукой из полутьмы показалась огромная кошачья голова с выступающими клыками из пасти.

— Не пугайтесь, госпожа Вериг'хан, — успокоил девушку старый арктос. — Они вас не обидят, они абсолютно ручные.

— Вы держите у себя сумрачных котов? Как домашних животных? — Тесса с опаской посмотрела на проходящего мимо ее кресла хищника, глянула на Киромаруса — тот сидел теперь абсолютно спокойный.

— А почему бы и нет? — удивленно спросил император. — Сумрачные кошки хорошо поддаются дрессировке, кроме того они обладают слабыми экстрасенсорными способностями. А еще они прекрасные телохранители.

— Так это благодаря ним вы способны видеть нас? О, простите, не хотел задевать вас за живое, — тут же поспешил извиниться капитан.

— На правду не обижаются, — император сделал вид, будто не слышал слов Зейна, и повернул рогатую голову к Тессе. — Мы немного отошли от темы. Госпожа Вериг'хан, прежде чем перейти к деталям сегодняшнего собрания я хотел бы извиниться перед вами за то, что подговорил вас участвовать в этом задании.

Услышав слова императора, Зейн ощутил, как внутри него будто проснулся вулкан, который тут же выплеснулся потоком ярости на сидящего в паре метров от него старика-арктоса.

— Как вы могли?! — зарычал он подобно разъяренному волку. — Как вы могли отправить на это задание совершенно неподготовленную девушку? Тем более, неподготовленного ребенка. А что если ее там убили?

— Успокойтесь, капитан! — рявкнул на террана Киромарус.

— И не собираюсь! — не оборачиваясь, прошипел Зейн. — У вас, черт возьми, совесть еще есть? Отправлять ее бог знает куда…

— Винсент, хватит! — рука Тессы сжалась на его запястье. — Не нужно винить его. Я сама вызвалась.

— Тогда почему он не отговорил тебя, зная, что ты не подготовлена к подобному?

— Потому что император верил в меня, и еще потому, что только я могла выполнить это задание.

— А разве в Магистрате нет специально обученных шпионов, лица которых никому неизвестны? Такого маленького спецподразделения? Разве нет?

— Есть, даже три, но ходил слух, что один агент Магистрата предал организацию и за деньги переметнулся к кершанитам. Он мог узнать любого другого агента, и тогда операция могла провалиться. Меня в лицо никто не знал, обо мне никому не было известно — отец постарался, чтобы никто не смог мне навредить, если с ним что-то случится. Потому я и вызвалась.

— Дура. — шепотом произнес Винсент, после чего поднял взгляд на императора. — Прошу прощения, господин. Я сильно извиняюсь за сказанное вам. Я вел себя недостойно.

Император тихо вздохнул.

— Я понимаю вас, капитан, — сказал он. — За то время, что вы и ваша команда провели с госпожой Вериг'хан, вы сильно привязались к ней, и эти слова были для вас как удар в сердце. Меня самого терзала совесть, я ненавидел себя за то, что позволил ей стать нашим лазутчиком, но другого выбора на тот момент действительно не было. Вы ведь тоже военный и понимаете мои мотивы.

— Понимаю.

— Надеюсь, вы сможете простить меня, — кот рядом с троном повернул голову к Тессе, император с небольшим отставанием сделал то же самое движение. — Госпожа Вериг'хан, давайте уже начнем.

— Как скажете, Зейн… то есть, господин.

Тесса поднялась со своего места, подошла к появившемуся из пола голопроектору, замерла. Затем ее руки, все это время сжимающие кулон-ключ, сняли его с шеи, после чего она вставила его в прорезь голопроектора. Зейн, стоявший позади, удивленно хмыкнул, когда луч света, исходящий из голопроектора, сменился на черный экран со строчками бегающих по нему данных. «Молодец, Тесса», — мысленно похвалил девушку капитан. Кто бы мог подумать, что этот маленький кулон на самом деле является настоящим миниатюрным модулем памяти? Ясное дело, что никто.

— На самом деле мне удалось узнать гораздо меньше, чем я рассчитывала. Все из-за того, что меня поймали, — с сожалением в голосе произнесла Тесса. — Но тут тоже есть парочка интересных записей, — она откашлялась и заговорила без перерывов. — После того, как мой корабль был сбит, я долгое время искала базу работорговцев. В итоге мне посчастливилось попасть в один из их грузовиков с провиантом и таким образом попасть на базу. Мне удалось узнать следующее. — Тесса что-то нажала, и в луче света появилось лицо кершанита. — Рагот Кайра, он же глава синдиката Сигмы, использовал связи в верхушке правительства, где работает его брат. Именно он смог подкупить того самого печально известного агента Магистрата, коим был Лантеус Усаг'ар. Таким образом, Рагот мог красть жителей дальних колоний, Лантеус заметал следы за его подручными, а выручку за рабов братья Кайра тратили на разработку некоего проекта.

— Чертов выродок! — сдавленно прошипел Киромарус, в его изумрудных глазах пылало пламя ненависти. — Будь я там, — убил бы на месте.

— Генерал, вы обещали не вмешиваться в разговор, — напомнил Киромарусу император, после чего снова посмотрел невидящими глазами на Тессу. — О каком именно проекте идет речь?

— Как я уже сказала, точных данных об их проекте я не знаю, но знаю его местоположение, — ее тонкие пальчики снова забегали по клавиатуре, и изображение лица Рагота над голопроектором сменилось картой Млечного Пути, на которой была красным кругом выделена какая-то звездная система. — Этот проект проходит в системе Арракис, созвездие Дракон, и, что самое интересное, именно с начала этого проекта началась массовая активность векторов во всех секторах Единых Рас. По неточным обрывкам из разговоров Рагота со своим главным помощником, Хромом, я узнала, что кершаниты отыскали в этой системе что-то очень важное. Еще я узнала, что им в их деле помогает некий Маска.

— Простите, можно задать вопрос? — спросил ее император.

— Разумеется, господин.

— Господин Ситайрикерус не говорил вам, удалось ли войскам Магистрата захватить в плен этого Хрома? Вдруг он знал что-то важное по поводу проекта?

— Боюсь, что нет, — покачала головой Тесса. — Задолго до прибытия сил Магистрата Хром был убит… капитаном Зейном при попытке убить меня в камере.

— Жаль, он мог быть ценным источником информации при допросе. Ну да ладно. Госпожа Вериг'хан, а не могли бы вы пояснить, кто такой Маска и в чем заключается его заинтересованность в данном проекте?

— Нет, его интересы к проекту мне неизвестны, но мне известен его интерес ко мне.

— Как понять?

— Мой друг на базе сказал мне, что когда Рагот общался с ним по голографической сети и случайно упомянул меня, то он приказал Раготу ни в коем случае не убивать меня, пригрозив страшной расправой за непослушание.

— Странно, — задумался император. — На месте Маски я не вижу смысла оставлять в живых свидетеля, который так много узнал об их планах. Будь я на его месте, я бы тотчас убрал вас с шахматной доски, оставаясь полностью уверенным в том, что противник не сможет получить от вас информацию. По мне так он поступил крайне неразумно, — император прекратил оценивать действия Маски по отношению к Тессе и задал следующий вопрос. — Вам известна внешность Маски?

— Мне известна, — поднял руку Зейн и сделал шаг вперед. — Я случайно заметил его на станции «Олимп» в системе Садатоми как раз перед атакой векторов. — Зейн заговорил так, будто Маска сейчас стоял перед ним. — Он мужчина, сайлокианец по расе, высокого роста, среднего телосложения, носит маску, скрывающую верхнюю половину лица, имеет длинные волосы цвета серебра, говорит уверенно, так же является сильным телепатом. Боевых навыков не знаю, не сражался с ним.

— Вы сказали, что он — сильный телепат. Он разговаривал с вами? Что он вам сказал?

— Дал прозрачный намек на то, что станция будет атакована.

— Бессмыслица какая-то! — Киромарус больше не мог молчать. — Зачем намекать на атаку станции и оставлять вражеского шпиона в живых? Абсолютно никакой логики. Он, что, с правилами войны не знаком?

— Возможно, он просто играет с нами, а возможно он просто ненормальный, псих с крупными связями в преступном мире, — рассуждал вслух император. Наконец он выпрямился и изрек. — В любом случае он имеет отношение к преступлениям работорговцев и должен понести соответствующее наказание. Госпожа Вериг'хан, вам есть что добавить?

— Нет, император, — ответила Тесса поникшим голосом, что не ускользнуло от взгляда Зейна, но спрашивать в чем дело при императоре он не стал.

— Тогда благодарю вас за проделанную работу, — он встал, вытащил ее кулон из проектора, передал ей, поклонился. — Я и генерал Киромарус сейчас же соберем военный совет и обсудим детали плана по поимке Маски и его допроса. Вам же рекомендую отправиться домой и как следует отдохнуть. Генерал проводит вас до выхода.

— Спасибо вам, господин. Аксиос хезар! — с поклоном сказала сайлокианка.

— Сая толар. До свидания.

На выходе Киромарус ненадолго задержал капитана. Пропустив Тессу вперед, он осторожно, так, чтобы сайлокианка ничего не заметила, передал Винсенту маленькую пластиковую карточку-чип. Зейн принял карточку и вопросительно посмотрел на арктоса. «Используете код на карте, если госпоже Вериг'хан будет грозить опасность», прошептал ему Киромарус и в считанные секунды догнал Тессу и повел ее к выходу. Зейн шел чуть поодаль.

Уже когда они шли по дворцовой площади позади идущего впереди Киромаруса, Зейн снова обратил внимание на лицо Тессы. Оно было таким же, как и в тронном зале несколько минут назад, будто попало под действие стазис-поля.

— Тесса, — тихонько, чтобы Киромарус их не услышал, позвал он ее, и девушка тут же отреагировала, — ты какая-то странная с того самого момента, когда я рассказал императору о Маске. Скажи, что с тобой?

— Я в порядке, просто устала.

— Что-то не похоже на усталость. Ты обеспокоена.

— Зейн, я в порядке, — повторила она, на этот раз с небольшой раздраженностью.

— Как скажешь, — сдался Винсент. — Просто хотел узнать, что с тобой.

— Спасибо.

— За что? — удивился Зейн.

— За заботу, — она мило улыбнулась Зейну, после чего нерешительно спросила. — Сможешь вызвать такси? А то я последние деньги отдала.

* * *

— Вот так оно и было.

Зейн вместе с Тессой вернулись в квартиру Сервиусов почти пять часов назад. Наскоро поужинав, Тесса, как и рекомендовал ей император, сразу отправилась спать. Следом за ней спать отправились все Сервиусы: Кифусу и Лайсере завтра нужно было идти на сдачу экзаменов, а Тайфус, сильно измотанный становлением Сириуса на ноги после очередного приступа мигрени, решил лечь спать с ними за компанию. Зейн, хоть и порядком уставший, решил немного посидеть с ребятами и рассказать о походе во дворец.

— Интересный у вас с Тессой денек выдался, — с ноткой зависти в голосе произнесла Хитоми, устроившись на диване рядом с Николаем и Сириусом. — И Киромаруса навестили, и дворец с императором повидали. Классно.

— Не спорю, было интересно, — согласился с ней Зейн. — А дворец действительно огромный, настоящий лабиринт.

— Лабиринт, отделанный по последнему слову домостроя. — Сириус подошел к Зейну, и, подобно туче, завис над ним. — Вот только мне интересно, какого хрена ты не сказал нам, ну, на крайний случай мне, о твоей встрече с Маской? Я бы подключил к поискам нужных людей, и, возможно, этот клоун-рецидивист уже валялся у ног императора и просил пощады у него и у его голодных барсиков. Не понимаю я твоего решения, братишка, убей, не понимаю.

— Зейн поступил вполне разумно, Сириус, — подал голос Николай. — Ты же знаешь, какая крутая нынче преступность, и какие связи ее члены поддерживают между собой. Я понимаю желание Зейна ничего нам не рассказывать.

— Братишка, если ты боялся, что он убьет кого-то из нас, то ты делал это напрасно. Нас вон сколько. И потом, мы вместе с Тайфусом разнесли в клочья армию самого крутого преступного синдиката. А после такой заварухи на нас ни одна падла наехать не посмеет.

— Сириус, официально вас там не было, — заметил Николай, — Вся ваша слава досталась десантникам Магистрата, добившим остатки сил работорговцев.

— Ну и фиг с ней, со славой, — махнул рукой Сириус. — Ну, ты меня понял, да?

— Агась.

— Ну вот и славненько, — сайлокианец плюхнулся обратно на свое место, осмотрелся, будто что-то искал, но не найдя этого самого, решил спросить. — А где наша снежная королева? Что-то ее весь вечер не было видно.

— Что с тобой, Сириус? Неужели соскучился по Тессе? — с сарказмом спросила его Хитоми.

— Не представляешь, как я соскучился по тебе, Хита, — отшутился Братан и опять глянул на Зейна. — Ну, так что?

— Она спит, — негромко ответил ему Зейн. — Устала, наверно.

— Странно, она, значит, устала, а ты сидишь тут свежий как огурчик. Так, — Братан снова вскочил с места, — ну-ка колись, что с девчонкой сотворил?

— Ты о чем, Братан? — опешил Зейн.

— Ты знаешь, о чем я сейчас.

— Да не было ни фига!

— Фига, фига! — передразнил его Сириус.

— Ни фига!

— Боже, Зейн, почему ты не выбросил его в шлюз на космической станции подальше отсюда? — задала вопрос Хитоми, наблюдая за процессом словесной перепалки на соседнем диване.

— Так я не знал, что до этого докатится, — на секунду прервался Винсент, после чего запустил подушкой в Сириуса и в который раз сказал, что у них с Тессой ничего не было.

В стену трижды постучали, что говорило о сильном неудовольствии пытающихся уснуть арктосов.

— Ладно, пошумели, и хватит, — заключил Сириус, после чего спросил. — Так что с ней стряслось, братишка? Я больше не буду тебя подкалывать, обещаю.

— Сам не знаю, — ответил ему Винсент, при этом совершенно не глядя на Сириуса. — После того, как я дал Киромарусу и императору словесный портрет Маски, она как будто под действие негативного пси-поля попала: сразу стала молчаливой, старалась не говорить со мной, отталкивала меня, когда я спрашивал, в чем дело, будто обиделась на меня за что-то. Потом она все-таки заговорила со мной, но только на короткий отрывок времени. И то только попросила заплатить за такси.

— Интересно девки пляшут. — Николай свесил ноги с дивана, принял позу мыслителя. — У тебя есть догадки, чего это она вдруг стала такой колючей?

— В том-то и дело, что абсолютно никаких. — Зейн перевел взгляд на Сагару. — Хитоми, может, ты сможешь поговоришь с ней? Вроде она с тобой поддерживает такой же контакт, что и со мной. К тому же, ты девушка. Может, ей хочется поговорить с кем-то кроме меня и, желательно, с девушкой.

— А почему бы не попросить Лайсеру? Она тоже девушка.

— Нет, с Лайсерой она не заговорит, — покачал головой Сириус. — Помните, как «охотно» она общалась с нами первые несколько дней? С Лайсерой будет то же самое — молчание, недоверчивый взгляд и метры колючей проволоки.

— Может, я попробую с ней поговорить? — предложил свою кандидатуру Николай. — Со мной она в средних отношениях, думаю, у меня будет шанс незаметно подойти к ее проблеме.

— Как вы, терраны, говорите: черта с два у тебя получится, Николай. Хочешь или нет, а все равно Хитоми придется с ней говорить. Тут уж без вариантов, извиняй. И потом, теперь ее черед играть роль засланного казачка.

Засланный казачок?

— Минуту, так это вы подстроили? — Зейн недоверчиво посмотрел на Братана, который поспешно спрятал от него свой взгляд. — Ну, чтобы я первый заговорил с Тессой после ее выздоровления тогда, в медблоке? Вы?

— Ну, откровенно говоря, да, — без тени смущения на лице произнес Братан. Очень в его духе. — Правда, большую часть этого плана придумал Сикорский. Сказал, что если все выгорит, то из вас получится отличная парочка. Хочу заметить, что Сикорский — умный мужик, так все точно подогнал, и эта поставка медикаментов. Пардон, тут уж моя заслуга. То есть, моей больной головушки.

— Вы, конечно, молодцы, но видите, что сейчас происходит? — Зейн принял ту же позу, что и Николай. — Я, если честно, сильно переживаю за нее, и еще я сильно злюсь на себя из-за того, что знаю, что с ней что-то не так, но никак не могу ей помочь.

— Ну ладно, Зейн, — согласилась Хитоми. — Я поговорю с ней и узнаю, что именно ее беспокоит. Но только завтра, — она зевнула. — Если не возражаете, то я пойду спать. Заодно подумаю, что буду ей говорить.

— В таком случае я тоже пойду, ибо без Хитоми мне тут делать нечего. Спокойной ночи, братва. — Братан вышел следом за девушкой, а вскоре следом за ними ушел и Николай.

Зейн остался один в пустой комнате. Чувствуя внезапно навалившуюся на него усталость, он встал и медленно побрел в свою комнату.

Бросив рубашку на стоявший рядом с кроватью стул, Зейн в джинсах лег. Кобуру с «Аяксом», с которым он не расставался, положил поверх рубашки, после чего устроился поудобнее в кровати и накрылся одеялом. Винсент тихо наблюдал за тем, как тусклые лучи лунного света, бившего из окна, играют на стволе и рукояти пистолета. А ведь и не сразу подумаешь, что ты сейчас не на Земле в Центре, лежишь в своей квартире, а на Аксиосе, в тысячах световых годах от родины. Родины, которая тебя поначалу ненавидела, а сейчас… А сейчас просто смотрит на тебя, ожидая твоих новых свершений.

Мыслями терран перенесся к Тессе. Интересно, действительно ли она сейчас спит, или лежит, как он, и смотрит на то, как лунный свет играет слабыми бликами на ее кулоне? Скорее всего, первое, но блики все равно бегают по изгибам ее украшения, временами перепрыгивают на ее волосы, и из белых они на короткое время становятся серебряными. Совсем как Луна на Земле. Он попробовал мысленно увидеть ее лицо и что на нем сейчас. Безмятежность, нежность и маленькая капля тревоги. Или обиды. Но почему? Являются ли его слова причиной ее обиды? И почему она обижается на него? В чем его вина?

Почему ты злишься, ангел?

* * *

Разрушенный мир. Перевернутые аэромашины. Сожженный дотла город. Маленькая фигурка солдата, сидящего в искореженном остове дома.

Эс'кейлу'нари тяжело вздохнул. Этот день не отличался ничем особенным от предыдущих. Опять скитания по городу, тщетные поиски выживших, бесконечная борьба за свою жизнь с остатками вражеского гарнизона, чьими трупами он устлал целую улицу, но в итоге получивший ранение в бедро и теперь вынужденный отсиживаться в разрушенном доме. А завтра все повторится. И это будет повторяться до тех пор, пока пуля, термоклинок или руки врагов не оборвут его бессмысленную жизнь.

Эс'кейлу'нари зашипел при неудачной попытке положить ногу поудобнее. Он осмотрел свою рану еще раз и снова пришел к выводу, что его дела пахнут совсем не цветами. Медикаментов нигде не было, а при таком раскладе гангрена и дальнейшее отсечение конечности были гарантированы. Да, ситуация.

Он посмотрел в небо. Всего пару недель назад оно было ярко-синим, таким красивым, можно сказать, волшебным. А сейчас оно даже днем имело мерзкий оттенок старой ржавчины. Причиной смены цвета небосвода был какой-то газ, который талик'сараны распылили по всей планете. Благо, респираторы в шлеме еще работают, вот только одна проблема — ВИ костюма немного барахлит и периодически отключает систему герметизации шлема, поэтому пару раз этой дряни в воздухе ему все-таки пришлось вдохнуть. Странный же у нее эффект. Иногда у него темнеет в глазах, ноги подкашиваются, и все это случается во время боев с талик'саранами. Наверно, этот газ приходит в действие при выбросах адреналина и всячески тормозит моторные функции организма. Полезная дрянь, жаль только, не учеными его расы изобретена.

Да, что не говори, а вариантов для смерти у него полно. Гангрена, газ, пуля, голод — выбирай, не хочу. Стоп, о чем таком он думает? Еще рано умирать! Его жена и дочь еще не отомщены. И не только они, — все жители этой планеты не смогут спать спокойно, если последний живой эс'кейлу'нари не отомстит за них.

Грохот, похожий на громовые раскаты, донесся откуда-то сверху, и раненый солдат поднял голову, чтобы узнать, в чем дело. Его взору предстали несколько гигантских кораблей, таких же, как тот, что уничтожил бомбоубежище. Они направлялись на посадку. Свежие силы пришли.

— Они придут за всеми нами, это верно, — произнес он слова, услышанные от того странного красивого существа, что он видел вчера, сжал винтовку покрепче, и, глядя туда, где приземлился первый корабль, с гневом в голосе произнес. — Ну, что ж, идите, ищите меня, ищите. Взамен вы отыщите свою смерть.

— Какие интересные сны ты видишь.

Винсент вскочил с кровати и с опаской стал озираться по сторонам. Он был готов поклясться чем угодно, что сейчас он слышал чей-то материальный голос, а не голос из видения.

— Я здесь.

Зейн обернулся на голос и от неожиданности застыл на месте — напротив двери в его комнату стоял Маска. Капитан молниеносно бросил свою руку к лежащему на стуле «Аяксу», но его рука застыла всего в паре сантиметров от оружия, а следом за рукой все тело будто налилось свинцом, и он потерял способность к движению. Маска тем временем не спеша приблизился, поднял пистолет со стула, повертел его в руке.

— Красивое оружие, даже очень. Не знал, что вы, терраны, делали когда-то такие шедевральные пистолеты. Легкий, удобный, наверно, убойный. Как насчет небольшой проверки на убойность?

— С радостью, только освободи меня и вложи его мне в руку.

— А вот это, парень, непозволительная роскошь для тебя. — Маска положил пистолет на место. — Ну, освобожу я тебя, и что дальше? Ты атакуешь меня, но обязательно промахнешься, я без зазрения совести убью тебя, взорвав твое тело одной лишь мыслью, на шум прибегут твои друзья, но к этому времени я уже буду далеко. Плюс ко всему, Тесса будет очень расстроена. Мне, знаешь ли, не сильно нравится такой сценарий.

— Что тебе от нее нужно? Почему ты преследуешь ее?

— От Камелии мне ничего не нужно, парень, — сайлокианец положил пистолет на пол, сам сел на стул.

— Тогда ради чего ты пришел сюда? И как ты это сделал? Дом охраняет красная стража, повсюду установлены камеры наблюдения.

— Для меня ни камеры, ни арктосы не представляют никакой угрозы. — Зейну начинало казаться, что этот ненормальный просто старается не ударить в грязь лицом перед своей жертвой.

— Маска, тебя ведь так зовут, да? — спросил его терран. — Это твое настоящее прозвище, или тебя так окрестили из-за твоей вечной привычки прятать лицо, как делают закоренелые уголовники?

Сайлокианец криво ухмыльнулся в ответ.

— Раньше у меня было другое имя, красивое и звучное, но из соображений о своей безопасности я решил ограничиться этой неприметной кличкой. Да, меня действительно зовут Маской. Но это не из-за желания спрятать свое настоящее лицо. Вспомни, в природе существуют животные, у которых в процессе эволюции развились или особые выросты на морде, которые при ненадобности они прячут, или особая пигментация перьев или меха, походящих на крупного хищника. Обычно этот прием они используют или для самозащиты, или для защиты сородичей, или для защиты потомства. Это тоже называется «маской».

— Значит, ты из психа переквалифицировался в защитника обездоленных. Очень мило, — саркастически ухмыльнулся Зейн. Болевой спазм прошелся по всему его телу, но он не смог издать ни звука из-за сжатых челюстей и будто атрофировавшейся гортани.

— Хочу заметить, что ты не в том положении, чтобы отшучиваться, — прошипел в ответ Маска, постепенно ослабляя ментальную хватку.

— Ладно, тогда разреши задать вопрос: почему ты намекнул мне на то, что «Олимп» будет атакован? Ради чего ты это сделал?

— А что в этом удивительного? — спросил Маска более низким голосом. — Ты смог защитить целую станцию! Мало того, ты смог спасти нашу драгоценную Теасориссу из когтей кершанитов, и это опять благодаря мне! К тому же, до меня дошел слушок, что ты с ней хорошо ладишь. Так чем же ты недоволен? Ладно, неважно, что ты думаешь обо мне. Я, собственно, пришел сюда не просто ради разговоров, — он заглянул в глаза террана сквозь черные линзы своей маски и почти шепчущим голосом спросил. — Каким образом ты получил информацию от ретранслятора?

— Ты говоришь о статуе с Гарды?

— Именно так. Мне это действительно интересно. Хочешь узнать, почему? — Зейн кивнул. — Потому что это воистину уникальный случай. До тебя этого никто не делал. К примеру, ты помнишь рассказ той терранки-археолога о судьбе ее коллеги? Так вот, он не попадал под негативное пси-излучение, в отличие от его напарников. Он первым вошел в центральный зал и первым контактировал с ретранслятором. Но вот незадача, из-за элементарного дефекта строения его хромосом он не смог увидеть того, что видишь ты. Он видел только темную сторону послания, без смысла, без четких образов, один сплошной комок шума и боли, и из-за этого у него начала потихоньку ехать крыша. А потом, когда он почти все понял, его крыша слетела окончательно, и он пристрелил себя. Представляешь? Один изъян в хромосоме определил его судьбу. Ты же, наоборот, идеально подошел к ретранслятору и физически, и ментально. Будто был создан для него.

— О чем ты?

— Неужели ты не понимаешь того, что теперь ты кардинально отличаешься от всех других представителей своего вида? Ты теперь — уникум, чуть ли не новая ветвь в эволюции. Ты несешь в себе знания, не понятные никому кроме тебя. — Маска замолчал и изучающим взглядом глянул на обездвиженного террана. — Кажется, у тебя есть вопрос. Ты хочешь знать, как тебе удалось выжить после того, как Лантеус тебя ранил. Что ж, я поясню. После ранения излучение статуи, дозу которого ты получил, частично переписало твою ДНК. Оно запустило омега-фактор, который скрыт в генокоде у каждого представителя каждого народа во всей Галактике, — он поднял руку, и в ней загорелся шар псионного пламени. — Видишь? С помощью этого шарика я могу взорвать половину этого здания. И да, это омега-фактор. Омега-фактор твоего вида — способность к сверхрегенерации, который до этого момента был глубоко заключен в твоей ДНК и должен был проявить себя спустя десятки поколений, тем самым в будущем родив новый подвид человека. Вот только после этого, скажем так, несчастного случая омега-фактор опять заблокировался. Но это не уменьшает твою уникальность — ты до сих пор остаешься уникумом из-за послания у тебя в голове. Кстати, информация, что смогла добыть наша драгоценная Теасорисса, способна помочь нам обоим, и не только нам, но и всей Галактике.

Зейн почувствовал нечто странное внутри себя. Страха скрытой угрозы, что он раньше чувствовал, когда Маска находился рядом, не было. Зато появилось желание узнать, чем именно сможет помочь Галактике Маска.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Вижу, что тебе стало интересно. К сожалению, все остальное ты сможешь узнать не здесь, не люблю рассказывать подобные истории не у себя дома. Не интересно получается.

Маска поднялся на ноги, положил пистолет на стул, затем медленно, подобно змее в траве, преодолел расстояние от кровати человека до окна, которое он оставил открытым, когда пробирался в дом. Он бесшумно запрыгнул на подоконник, высунулся за пределы оконной рамы, стал осматриваться.

— Красивая сегодня выдалась ночь, не правда ли? — не оглядываясь, произнес Маска. — Такая тихая, безмятежная, светлая, как госпожа Вериг'хан в дальней комнате. Я рад, что ты не открыл стрельбу и не испортил такую прекрасную ночь.

— Знаешь, я много думал о тебе и о том, кто ты. — Зейн с трудом мог шевелить челюстями. — Сначала я считал тебя обычным психопатом с «Олимпа», потом, после рассказов Гарма о тебе, ты предстал передо мной как благородный бандит, не терпящий издевательств над женщинами. Теперь же ты говоришь о каких-то врожденных генных модификациях, как ученый-генетик. Но ты не похож ни на кого из выше перечисленных, поэтому я хочу спросить: кто ты такой?

Маска продолжал смотреть в ночное небо за окном, будто и не слышал его вопроса. Наконец он повернул голову к обездвиженному псионикой террану и зловеще произнес:

— Однажды мне довелось прочитать одну интересную книгу, написанную терраном Гете в незапамятные времена. Мне понравилось одно красивое изречение из нее, которое как нельзя лучше характеризует меня: «Я есть тот, кто всегда желает добра, но вынужден творить зло».

Когда у тебя будет свободное время, приходи к северному подножию Зубов Кайбара, там мы все обсудим. На этом разрешите откланяться, и прошу не затягивать с визитом. А сейчас ты просто отключишься.

Последнее, что Зейн отчетливо запомнил, был Маска, выпрыгнувший в окно. А за этим, как он обещал, наступила темнота.

7. Двое среди бурана

Как и обещал Киромарус, он информировал Тессу по поводу обстановки в зале совещаний, в частности, о вопросах безопасности планеты на случай внезапной агрессии со стороны векторов. Вот только информация была совсем никакущей: император и Консулат бились над этим вопросом пятый день, а ничего путного не выходило. Недовольный отсутствием информации, Зейн принял решение задержаться на Аксиосе еще на две с половиной недели.

Из-за суеты обычной жизни время текло подобно воде сквозь ладони и не желало ни на секунду останавливаться, потому следующие несколько дней пронеслись совершенно незаметно.

Но это для остальных время прошло быстро, для Зейна все было наоборот. Все это время у него не шли прочь из головы слова Маски о добытой Тессой информации и полезности этих данных для Галактики. Чем могут сведения Тессы о неизвестном проекте кершанитов помочь Галактике? Да, посадить братишку Рагота за решетку они помогут, в этом можно не сомневаться. Но на этом полезность этих сведений заканчивается. Может быть, Тесса предпочла чего-то не договорить? Тогда появляется другой вопрос — откуда об этих данных узнал Маска? Подослал хакера? Логично, но на Маску не похоже. «Этот выродок всегда проворачивает свои дела без посторонней помощи», — эхом проносились слова Гарма в памяти Зейна каждый раз, когда капитан думал об этом.

Тем временем в доме Сервиусов обстановка продолжала накаляться. По непонятной причине отношения Зейна и Тессы ухудшались день тот дня. Теперь сайлокианка старалась избегать его и вообще не попадаться ему на глаза. Попытки Хитоми расспросить Тессу так же не увенчались успехом — девчушка стала обходить ее стороной, совсем как в случае с Зейном. А сегодня она вообще не появилась за общим столом, наотрез отказалась от еды и заперлась в своей комнате.

Консультации с Братаном тоже ни к чему не привели: он только разводил руками и предлагал Зейну самому разобраться с этой проблемой. Неприятно получать такой отказ от того, кто всегда тебе помогал, но выхода, увы, не было. Пришлось додумывать самому.

В один из дней, кажется, двенадцатый по счету, Зейн просто лежал на диване в гостиной и, изнывая от безделья, тупо рассматривал потолок. Боже, в другой день он не позволил бы себе заниматься занятием подобного рода, но только не сегодня — сегодня выдался на редкость скучный день. Бессмысленное разглядывание потолка дошло до того, что капитан начал засыпать — зевота и внезапно потяжелевшие веки, как признаки сонливости, уже прибыли и вовсю давили на него.

И вот, когда они уже почти взяли свое, тихое постукивание каблучков и шелест подола платья по полу разбудили Зейна. Подняв голову, он обнаружил Тессу всего в нескольких шагах от него с его хендкомом в руках. Пока момент, как и сама девушка, не пропал, Зейн решил у нее поинтересоваться, что она делает. Тесса не торопилась с ответом. Постучав пальчиками по голографической клавиатуре еще пару секунд, она, наконец, положила прибор на стол, и, сев напротив Зейна, задала довольно-таки странный вопрос: что он думает о сумрачных котах?

Винсент замялся, не зная, что и сказать. Первое знакомство с нэкоматами, как назвала их Хитоми, пришлось ему, мало сказать, не по вкусу. Да и кому понравится, когда прямо перед тобой из темноты появляется здоровая кошка, чуть ли не с человека ростом?

— Стремные барсики. — оставил свой комментарий Зейн.

Тесса только задумчиво хмыкнула. Потом она снова взяла его хендком, что-то набрала в поисковике и начала зачитывать первую попавшуюся статью о сумрачных котах. Там было примерно следующее: «Сумрачные коты — вид крупных кошек с Аксиоса, появившийся примерно три тысячи лет назад и существующий до сих пор. Собой животные представляют крупную кошку ярко-белого окраса (иногда встречаются серые особи), имеют длинные выступающие из пасти кинжаловидные клыки и длинный пушистый хвост. Умеют мурчать, что не свойственно большим кошкам. В древности были главными врагами для арктосов на межвидовом уровне. Позже были приняты попытки одомашнить сумрачных котов, первые несколько десятков раз окончились смертью арктосов. Сейчас сумрачных котов содержат самые богатые и влиятельные арктосы в Галактике». Тесса сделала короткую паузу, перелистнула страницу и продолжила: «Дальнейшее изучение вида показало, что эти животные не так просты, как кажется. Путем экспериментов было доказано, что сумрачные коты обладают интеллектом, превышающим интеллект терранских дельфинов». «Это говорит о том, что на Аксиосе проживает вторая, почти разумная раса, Зейн, — с ликованием на лице закончила Тесса. — Ты только представь: на Аксиосе живут две разумные расы!»

— Тесса, император рассказывал нам об этом во время визита во дворец, — вздохнул Зейн.

— Да, но он ни слова не сказал про то, что сумрачные коты разумны. И вообще, это действительно занимательная статья.

— Не спорю, но что ты конкретно мне хотела сказать?

— Просто хотела поделиться интересной информацией, а так ничего особенного, — сказала девушка, после чего исчезла за поворотом.

«Лучше бы ты сказала мне, почему ты изменила свое отношение ко мне», — мысленно произнес Винсент, после чего вернулся к рассматриванию потолка.

Наконец, это бессмысленное занятие ему окончательно опостылело, и он решил выбраться на улицу, освежить голову и просто подышать воздухом.

На улице было определенно лучше, чем дома, хотя и не скажешь, что совсем хорошо, все-таки холодный промозглый ветер, гололедица и прочие атрибуты вечной зимы. Мимо Зейна прошел агент красной стражи, тот самый, что угрожал ему электрической пикой во дворце, но только теперь облаченный не в свою сверкающую алую броню, а в простую гражданскую одежду, из-за чего он, кажется, чувствовал себя неловко. Арктос прошел мимо него, абсолютно не обращая внимания на террана. Ну и ладно, меньше проблем.

Зейн посмотрел вверх. Небо было таким же мрачным и серьезным, как в первый день их приезда на планету, в самой его вышине опять носился бешеный ураган, роняя на землю крупные хлопья снега. За снежной завесой были еле различимы каменные шпили Зубов Кайбара, за которыми был расположен космодром с оставленными на нем кораблями. Тишина и холод. Как в тот день…

Мыслями Зейн вернулся к Тессе. Точнее, к причине ее отстраненности ото всех, и в частности, от него. А вдруг она услышала, как он во дворце шепотом назвал ее дурой? Помимо этого в голове Зейна возникли слова Братана о чувствительности сайлокианских девушек. Если она это действительно слышала, то неудивительно, что девушка затаила на него немалую обиду. А если нет, то тогда почему?

Снова устремив взгляд в небо, Зейн предположил, что непонятная обидчивость девушки объясняется так называемой суровостью Аксиоса и его обитателей, включая и местную фауну. Вон арктосы какие серьезные, ходят, ни на кого не смотрят, гордые. Плюс серое небо над головой и зима целый год. Скучно. Не удивительно, что Тесса стала такой колючей в последнее время.

Еще одна догадка посетила голову Зейна, когда он сел на скамейку во дворе дома и стал наблюдать за играющими в снежки маленькими арктосами. Может быть до того, как Тесса связалась с Киромарусом и верхушкой арктосского правительства, она просто жила на Сае и горя не знала? Сая. Эта планета как галактический рай: целый год теплый климат, морские бризы, приветливые жители, в частности, сногсшибательные девушки. Правда, Зейн никогда не был на родной планете сайлокианцев и создавал ее портрет только со слов счастливчиков, которым удалось там побывать по выигранным в лотерею путевкам.

«Странно, почему я никогда не задумывался о ее жизни до операции на Корисе? — поймал себя на мысли Зейн. — А может она ведет себя так странно из-за того, что не привыкла к общению с представителями других народов? А может вся соль в ее возрасте? Восемнадцать лет. Она же еще подросток. Она еще слишком хрупкая для всего того, что выпало на ее долю, не приспособленная. Чуткая. Хотя чего я удивляюсь? Самому всего девятнадцать. Разница в один год. Но у меня за спиной детдом, несколько лет военной выучки вместе с Хоэнхаймом, год военной службы в регулярной армии. А что было у нее до Кориса? Безусловно, любящая семья, может даже огромный дом с прислугой. Одним словом, все. Тогда что изменилось сейчас? На „Персифале“ к ней относятся как к члену общей семьи: Хитоми стала ей чуть ли не сестрой, Тайфус, Николай и Аншель — заботливыми дядюшками, Братан как был задиристым старшим братцем, таким и остался, а я… А кто я для нее? Просто хороший человек. Человек, которого она теперь опасается. Значит, уже не просто хороший, а просто — человек. Вот и все».

* * *

— Винсент. Винсент. Проснись, нужно поговорить. Капитан! Ну, проснитесь уже наконец!

Нежное и настойчивое похлопывание по щеке все-таки заставило Зейна открыть глаза. Еще не совсем понимая с просони, что происходит, он все же смог разглядеть в свете зажегшегося ночника лицо Тессы. Не смотря на то, что он уже был готов слушать ее, она продолжала настойчиво толкать его в плечо.

— Тесса, прекрати. Я уже проснулся, — взмолился Зейн, и девушка послушалась. — Что стряслось? — спросил он ее, протирая сонные глаза кулаком.

— Зейн, нужно поговорить. Срочно.

— Да объясни, наконец, в чем дело?

— Я чувствую опасность.

Последнее слово заставило Зейна навострить свое восприятие к ее словам. Да и к лицу тоже, ибо на нем был изображен настоящий страх.

— О какой опасности ты говоришь?

— Я чувствую ее не первый день, Винсент. С каждым днем она становится все более отчетливой, настоящей. Мне страшно.

— Да не бойся ты, — произнес Зейн с добродушной улыбкой на лице. — Присядь.

Девушка послушалась, села.

— Бояться нет необходимости, — сказал он как можно более уверенно, но кажется, что на сайлокианку это убеждение не произвело никакого эффекта. Зейн попробовал сделать это более убедительно. — Вокруг дома дежурят красные стражи, плюс недалеко отсюда находится база Киромаруса с несколькими сотнями солдат. А еще за стеной спит конкорд Магистрата. Ну, на крайний случай я здесь, рядом с тобой. Видишь? Повода для беспокойства нет.

Кажется, сайлокианка немного успокоилась. По крайней мере, с ее лица исчезло выражение ужаса. Нет, не исчезло. Вот, опять появилось.

— Они не смогут помочь, — изрекла она все таким же дрожащим голосом, после чего подвинулась ближе, взяла капитана за руку и с мольбой в глазах произнесла. — Пожалуйста, Зейн, помоги мне бежать отсюда.

— Да что с тобой происходит? Почему ты считаешь, что тебе кто-то хочет навредить?

— Я же не терранка, Зейн. Я чувствую опасность, и она все ближе. Умоляю тебя, давай убежим отсюда.

— Куда ты предлагаешь бежать? Неужели в горы? — шутливо предложил ей Винсент.

— Как ты узнал?

Ничего себе пошутил. Брякнул наугад, а вышло так, будто в воду глядел.

— Чего? Нет, нет, туда я тебя не потащу ни за какие коврижки и все тут!

— Не шуми, — попросила его Тесса. — Не нужно шуметь. Я не хочу, чтобы нас кто-то услышал.

— А к чему такая секретность?

— Я просто хочу уйти отсюда, понимаешь? Без шума, без свидетелей. Просто хочу исчезнуть, чтобы меня никто не нашел. Прошу, помоги мне.

Зейн вздохнул. Затея девушки его абсолютно не вдохновляла, мало того, она была необдуманной и полностью основанной на страхе перед какою-то угрозой, которую он не ощущал. А угрозу он умел прекрасно предвидеть. Но ведь она не человек, плюс ко всему, она псионик, а у псиоников чувство ощущения опасности развито посильнее, чем у людей. Даже слегка мутировавших.

— Хорошо, — нехотя согласился Винсент. — Подожди немного, нужно кое-что сделать.

Он подошел к столу, взял с него мятый обрывок бумаги. Пошарив в потемках рукой по столу, Зейн на ощупь отыскал оставленную там с вечера ручку и принялся писать.

— Что ты делаешь? — спросила его сайлокианка.

— Оставляю шифровку Братану. Так, на всякий случай, — ответил тот, не оборачиваясь.

— Не стоит. Кроме Сириуса по этой бумажке нас сможет отыскать и преследователь. Согласись, это же логично.

— А если что-то случится? Как наши поймут, где нас искать?

— Сириус — сенсор, — просто ответила Тесса. — Я пошлю сигнал, и он нас отыщет.

— Как скажешь, — горько вздохнул Зейн. Он поднял со стола «Аякс», затем полез в ящик за патронами и ножом. Вытащив два магазина и клинок, он быстро убрал их в карманы брюк, затем накинул рубашку, застегнулся, снял с вешалки термо-куртку и только потом убрал пистолет в кобуру на поясе. — Я готов, — сказал он, закончив собираться. — Ты что-то будешь с собой брать?

— Нет, лишние вещи только ограничат скорость нашего передвижения. Пойдем налегке.

— Как скажешь.

Тихонько выбравшись из квартиры, беглецы на лифте спустились на первый этаж, и вышли на улицу. Хадар, местное светило, еще и не думал освещать своими лучами грозное, почти всегда серое небо, в вышине которого опять кружились в неистовом хороводе целые тучи мелких снежинок. Двух лун, обычно дающих свет ночью, тоже не было видно из-за снежного бурана. А в остальном ночь была тихая, если не считать шумов двигателей аэромашин где-то вдалеке.

— И в какую степь ты намерена бежать? — спросил идущую впереди девушку Зейн.

— В предгорьях Зубов Кайбара у Киромаруса есть укрепленная охранная база. Там я пережду пару недель, а потом отправлюсь домой, на Саю. — Тесса стала внимательно озираться по сторонам, выискивая кого-то. — Ты не видишь стражей, Зейн? Нужно обратиться к ним, они помогут.

Винсент тоже принялся осматриваться. Ну и темень! Ни черта же не видно, пусть даже улица утыкана фонарными столбами.

Внезапно Винсент вспомнил про карточку с кодом тревоги, переданной ему Киромарусом пару недель назад. Вытащив пластинку из кармана, он вставил ее в разъем хендкома и принялся переводить данные с нее в память устройства. Закончив с переводом, капитан попробовал вызвать Киромаруса.

— Генерал, — сказал в микрофон он, вместе с тем внимательно следя за стоявшей рядом Тессой. Мало ли что? — Генерал Киромарус, это капитан Зейн. Прошу прощения, что звоню в поздний час, но у нас тут экстренная ситуация. Госпожа Вериг'хан уверена, что за ней кто-то следит. Прошу разрешения на ее перевод на вашу базу близ Зубов Кайбара.

Ответом было молчание. Может в наборе кода ошибся, подумал Зейн. Перепроверил, все в порядке. Он решил попробовать еще раз.

— Генерал Киромарус, это капитан Зейн. Повторяю, у нас экстренная ситуация, — опять тишина. — Прием, на этой частоте хоть кто-нибудь есть?

— Какие-то проблемы, капитан?

Зейн тут же обернулся на голос. Из темноты всего в нескольких метрах от него появилась фигура знакомого арктоса-грубияна в гражданской одежде. Он не спеша подошел к террану.

— Вы ведь из красной стражи? — спросил его Зейн, и арктос кивнул. — Попробуйте связаться с генералом, у нас экс…

— Не получится, капитан, — вздохнул тот печально. — Из-за бури связь сегодня ни к черту. Вот, сам отстал от своего отряда, а узнать, где они, не могу. Хожу, плутаю.

— Господин, — вышла вперед Тесса, — здесь что-то скоро произойдет. Что-то, что связано со мной. Прошу, отвезите меня на седьмой аванпост в Зубах Кайбара. Генерал Киромарус говорил, что там безопасно.

— А как вы… Ах, да, вы же псионик. — хлопнул себя по лбу арктос. — Прошу прощения, забыл. Что касается седьмого аванпоста, то сейчас ехать туда просто не разумно из-за бури. Дорогу в один момент занесет, а вместе с ней и нас.

— А бронетранспортеры?

— У меня в распоряжении такой техники нет. Только аэромашина.

— Пойдет, — кивнула Тесса.

— Секунду, ты же не собралась лететь туда сейчас, правда?

— Вот именно, что собралась, Зейн. Здесь нельзя оставаться. Опасно.

— Кажется, у меня нет выбора. Мне придется вам повиноваться, госпожа, — неожиданно встал на сторону Тессы арктос. — Генерал Киромарус говорил, чтобы каждый солдат беспрекословно выполнял ваши просьбы, какими бы они не были. Вы ведь в курсе этого, капитан?

— Так точно, — угрюмо ответил Зейн, нутром чувствуя, что этот бой он окончательно проиграл.

— Что ж, тогда пошли, я оставил машину за домом, — коротко отозвался арктос.

— Постойте, пожалуйста, — остановила их Тесса, — мне нужно кое-что сделать.

Она сложила руки вместе, будто бы готовясь произнести молитву, но ее губы даже не шелохнулись. Постояв так примерно минуту, она, наконец, открыла глаза и сказала, что теперь готова уезжать.

Последний раз Зейн видел дом Сервиусов, когда аэромашина вылетела на проспект Победы, тот самый, который они проезжали вместе с эскортом из аэроциклов. Потом же он просто исчез за громадами других арктосских строений.

Теперь столица Милитократии осталась позади, кругом были только белоснежные холмы с редкими деревьями, от слепящей белизны которых приходилось щурить глаза. Оторвав взгляд от окна, Винсент осторожно глянул на сидящую рядом сайлокианку. Сейчас она выглядела более спокойной, чем раньше, но капелька страха все же присутствовала в ее душе — он видел это по слегка дрожащим рукам сайлокианки.

— Тесса, может, вернемся, пока не поздно? — не навязчиво спросил он девушку, на что та отрицательно покачала головой — она твердо решила, что для нее обратной дороги больше нет. Зейн только тяжело вздохнул, посмотрел на каменные шпили Зубов Кайбара далеко впереди, на их хребты, белые макушки, припорошенные свежим снегом, на плоские облака над ними. Ему даже показалось, что сегодня они специально приняли такой простенький вид, чтобы случайные гости ледяного мира не испугались частых камнепадов и лавин, крутых обрывов, узких тропинок, покрытых снегом, под которым пряталась толстая ледяная корка.

Горы ждали их.

* * *

Дверь с грохотом распахнулась, и Сириус, весь какой-то встревоженный, влетел в комнату.

— Народ! — гаркнул он еще на входе. — Зейна с девчонкой никто не видел?

— А они разве не спят? — поднял голову Тайфус, до этого что-то внимательно читавший на своем хендкоме.

— Я только что оттуда — их вообще нигде нет!

— Может, они пошли на улицу? Решили побыть наедине? — предположил сидящий рядом с арктосом Николай.

— О да, — натянуто произнес Сириус. — Это действительно хорошая догадка. Вот только зачем братишка свистнул с собой пистолет, два магазина к нему и нож? Неужели банк собрались грабить?

— А что вдруг за срочность появилась? То нет-нет, и вдруг…

Но Сириус совершенно не обращал внимания на слова Хитоми, а девушка уже начинала закипать из-за полного отсутствия внимания сайлокианца к ее словам. Он думал о том, куда Зейн мог направиться со своей новоявленной подружкой в такую рань? И почему ничего не сказал ему? Стаа'кафал, не похоже это на братишку, совсем не похоже. Не случилось ли чего?

— Сириус, ты меня вообще слышишь? Или я со стеной общаюсь? — Хитоми легонько пихнула сайлокианца в спину и с недовольной гримасой принялась ждать ответа.

— Так, — Сириус все также, не обращая внимания на девушку, подлетел к окну, высунулся в него, и, ничего не увидев, направился обратно в коридор. — Ясно.

— Что тебе ясно?

— Колян, попробуй вызвать кэпа по хендкому, я спущусь вниз, проверю, может они во дворе на лавочке сидят. — Сириус решительным шагом направился к выходу из квартиры.

— Сириус, — крикнула ему вдогонку Хитоми, — ты хоть куртку накинь. На улице минус сорок. Сириус!

— А мне по фигу мороз, — входная дверь с громким хлопком закрылась.

Сириус пулей вылетел на улицу, остановился в десятке метров от подъезда и стал внимательно озираться. «Вот ведь засранец!», — мысленно прорычал он, когда не обнаружил следов сладкой парочки во дворе. Все-таки смылись! И ведь не предупредил никто, мол, Братан, не беспокойся, ушли в театр или в кино. Ну и ладно, пускай веселятся. «Зато здесь вид знатный», — произнес Сириус, оглядывая просторный двор.

Во дворе под присмотром родителей играла малолетняя детвора. Трое взрослых арктосов копались в двигателе аэромашины. Мимо прошла молодая парочка. Вроде, ничего странного, но ему почему-то чудилось, что в этом дворе чего-то не хватает, чего-то важного. И это точно не братишка и тем более не его белобрысая пассия.

Сириус еще раз осмотрел все вокруг. И снова по нулям. Даже их следов в псионном диапазоне не было. А нет, постойте-ка, кое-что он все-таки заметил. И нет, это были не псионные следы братишки или Тессы. Во дворе не было ни одного замаскированного красного стража. Выходной у них, что ли?

— Ты какого фига вылетел на улицу без верха? — донесся сзади гневный возглас Хитоми. Обернувшись, сайлокианец увидел рядом с девушкой Николая. Наверно, решил за компанию пройтись.

— Винсента не видно? — Хитоми резко сменила гнев на спокойствие и протянула сайлокианцу куртку.

— Ни Зейна, ни девчонки тут нет, — бесстрастно ответил Сириус, предварительно накинув куртку на плечи.

— Ну, значит все с ними хорошо, просто решили побыть одни, — заключил Николай. Он глухо кашлянул в кулак, после чего продолжил. — А вообще они правильно поступили. Не сидеть же весь «отпуск» взаперти. Вот, решили посмотреть столицу.

— А ты не простыл, Коль? — спросила его Хитоми, когда пилот кашлянул второй раз.

— Да в порядке я, не волнуйся. Просто воздух тут ядреный, — успокоил девушку Николай и тут же переключился на Сириуса. — Зря шумишь, Сириус. Они просто пошли прогуляться. Не всю же жизнь Зейну сидеть под твоим крылом. Ему есть, куда расти.

— А вообще-то ты прав, Аксель, — был вынужден согласиться Сириус. — Долго я держал его «взаперти». Зато сам себя ни в чем не ограничивал. Да, пора парню волю дать.

Идиллию зимнего утра нарушил громкий женский вопль. Трое арктосов рядом с машиной вмиг навострили уши, и, поняв, что произошло что-то плохое, бросились за угол дома, откуда кричали. Следом за ними побежал и Сириус с терранами.

За домом они обнаружили сидящую на снегу женщину-арктоса, которая с изображением настоящего ужаса на лице указывала на мусорный контейнер и то и дело произносила одно и то же слово, но его не было слышно из-за гомона троих взрослых мужчин, стоявших рядом с ней и тщетно пытавшихся разузнать, что произошло.

— Народ, ну-ка расступились! — Сириус с присущей ему наглостью растолкал арктосов и постарался приблизиться к женщине, но один из арктосов, самый рослый, схватил его за плечо и отдернул назад. — Приятель, в чем дело?

— Отстань от нее, чужак! — оскалился он на сайлокианца. — У нее истерика. Или ты не видишь, что она напугана?

— Решать проблемы напуганных и искать причины их страха — моя работа. Я из Магистрата, — объяснился Сириус, после чего решительно сделал шаг вперед. — А теперь, приятель, будь любезен, свали с экрана и не мешай мне делать мою работу.

Арктос нехотя пропустил сайлокианца к напуганной женщине, та в свою очередь подняла взгляд с земли на Сириуса. Это-то и было ему нужно. Запустив псионное эмпатическое поле, он принялся за расспрос.

— Привет, мамаша. Ритол'нага, что так общаюсь с вами, не знаю вашего имени, — женщина, кажется, немного успокоилась. — Я — магистратовец, конкорд, хочу помочь вам. Расскажите, что вас напугало? Я постараюсь помочь.

Женщина, продолжая шмыгать носом, произнесла что-то не членораздельное, и на ее глазах снова заблестели слезы.

— Тише, тише, успокойтесь. — Сириус увеличил мощность своего воздействия. — Я ничего не понял, что вы сейчас сказали. Пожалуйста, повторите, что вас так напугало?

— Доу-ма…

«Мертвые», автоматически перевел Сириус и перевел взгляд на мусорный контейнер, на который дрожащей рукой указывала арктосска. Сириус поднялся с земли, медленно приблизился к контейнеру, обернулся — арктосска занервничала сильнее, и эмпатическое поле это подтвердило. Сириус положил руку на крышку и резко рванул ее вверх.

Содержимое контейнера заставило арктосску испуганно вскрикнуть, мужчины за ее спиной произнесли что-то на манер терранского «Господь всемилостивый!», и только на лице Сириуса не дрогнул ни один мускул. Ему не в первый раз приходилось видеть трупы, разрубленные на части и источающие тошнотворный запах гниения.

— Уведите женщину, — сказал он, прикрыв крышку импровизированного гроба. — И вызовите полицию, — добавил он уже удаляющимся арктосам, после чего опять откинул крышку и начал осматривать останки.

— Сириус, — Хитоми предпочла не подходить к контейнеру так близко, как сайлокианец, — что ты там рассматриваешь?

— Смотрю, каким образом их убили. Ну-ка, отойдите в сторонку.

Рука Сириуса нырнула внутрь контейнера и выудила оттуда отсеченную конечность мертвого арктоса. Хитоми за его спиной еле смогла сдержать рвотный позыв, в то время как на Николая вид окровавленной конечности не произвел никакого впечатления.

— Зачем ты ее вытащил? — Хитоми опять чуть не выпустила завтрак наружу. — Чего ты на нее смотришь, Сириус?

— Убитые и их способ убийства больно интересны, — перефразировал свой прошлый ответ сайлокианец, продолжая крутить отрубленную руку под разными углами. — Замочили не кого-нибудь, а наших красных стражей, приставленных сюда Киромарусом. И убили их не дилетанты, а настоящие профи. И это не была какая-нибудь банальщина вроде поножовщины. Работали лин'харом особой заточки, настолько острым, что одним неловким движением можно было отрезать палец.

— То есть, на Аксиосе есть еще один сайлокианец?

— И не простой, мастер клинка, как минимум, — подтвердил слова Николая конкорд. Он снова захлопнул контейнер и как-то с подозрением осмотрелся вокруг, будто бы он что-то упустил.

— Сириус? — позвала его Хитоми.

— Интересненько, — только и сказал конкорд. Вдруг на его лице появилась маска задумчивости, которая постепенно пропала, уступая место кривой улыбке. — Отойдите на пару метров, ребята. Дайте мне пространства!

Николай и Хитоми послушно отошли от сайлокианца, который сел на колени и положил ладони на землю. Хитоми вопросительно посмотрела на Николая, как бы спрашивая, что это Сириус делает. Николай заметил ее немой вопрос, но только пожал плечами. Он понятия не имел, что сейчас происходит.

А вот Сириусу с каждой секундой становилось все понятнее, что тут случилось. В радиусе пятидесяти метров от выхода из подъезда была создана псионная иллюзия, причем довольно искусная. Сломав ее, Сириус почувствовал неуверенность, за ней страх, очень сильный страх, желание убежать, спрятаться там, где никто не найдет. И что-то еще. Ярость и сожаление, смешанное в одно чувство? Но это же нереально, смешать два противоположных чувства. «Прислушавшись» к следу, он начал видеть новые элементы, скрытые за псионической завесой: убийца, меч, четыре жертвы, кропотливое заметание следов… «Нужно бежать, Винсент. Тут опасно».

— Твою ж мать! — воскликнул Сириус.

— Что там?

— Да не что, а кто, Николай, — на лице сайлокианца было отчетливо видно беспокойство. — Зейн и Тесса встряли в переделку.

— Господи, — вздохнула Хитоми. — Что же с ними стряслось?

— Пока ничего, но у меня нет гарантии, что и дальше все будет в порядке. Колямба, вызови Виту, скажи, пусть подведет фрегат сюда поближе. Если что, то я договорюсь с властями и Киромарусом. Мне нужна эта ящерица, что сидит в трюме. Вот ведь черт! Куда их понесло?!

— Сириус, может, пояснишь, что с ними случилось?

— Рад бы, да времени нет. Вызови Виту. — Сириус посмотрел в сторону гор, над которыми висела облачная пелена. — Т'хала, только бы не стало поздно.

* * *

— Вот ведь дьявол! Не думал, что эта колымага скопытится так скоро.

Машина, на которой Зейн и Тесса направлялись к базе Киромаруса, вдруг совершенно неожиданно засопела, закашляла и подобно загнанной лошади бухнулась в ближайший сугроб, что поглубже. Откопав ее, арктосский знакомец теперь проклинал всеми известными ему проклятиями тот день, когда он приобрел сей подержанный агрегат у скряги-друга. Прокопавшись в двигателе машины минут десять, знакомец, наконец, показался из-под капота и изрек следующее:

— Ничего не получится, стабилизатор накрылся, генератор грави-поля сгорел начисто, а запаску я в Криополисе оставил, — он печально вздохнул, глядя на Тессу. — Простите, госпожа Вериг'хан, но, кажется, нам придется продвигаться дальше пешком. Надеюсь, ужасающие старые легенды об этих горах вас не пугают?

— Ни капельки, — качнула головой сайлокианка в ответ. — А вы не можете попробовать вызвать подмогу с форпоста?

— Боюсь, что нет, госпожа, — покачал арктос головой. — Буря в верхних слоях еще не закончилась, плюс мы находимся в самом центре мертвой зоны связи.

— И что мы делать будем?

— Разумнее всего будет вернуться обратно в Криополис. — подал голос Зейн.

— Вы шутите, капитан? — арктос посмотрел на террана, будто на сумасшедшего. — В Криополис нельзя возвращаться, там слишком опасно, и вам это известно. Тем более, форпост генерала находится всего в дне пути отсюда.

— Да, это при условии, что нам удастся починить машину.

— Нет, эта старушка окончательно преставилась, — внезапно лицо арктоса просияло улыбкой. — Вам не придется возвращаться назад! Я сгоняю в город и запрошу помощь.

— Но город в ста двадцати километрах отсюда, — подметил Зейн. — На то чтобы сбегать туда и успеть вернуться назад уйдет как минимум два дня.

— Думаете, вы сможете быстрее? — с недоверием спросил арктос. — Из-за потовых желез вы переохладитесь и умрете, так и не добравшись до города. Термоодежда, кстати, ничем не поможет. У меня же этих желез просто нет, а значит, я без лишних проблем доберусь до Криополиса. Вам же настоятельно рекомендую продолжать двигаться к форпосту.

— А вы сможете потом отыскать нас? — поинтересовалась Тесса.

— Без проблем, — заверил ее арктос, после чего попрощался и потрусил обратно в город.

Но все это были события раннего утра. Сейчас же над величественными хребтами гор висели ранние сумерки, в воздухе начало ощущаться присутствие крепкого морозца, а темные тучи, присутствующие еще днем, окончательно затянули и без того серое небо.

Заснеженная равнина под покрывалом наступающей ночи казалась абсолютно безжизненной, и только две прямые фигурки, медленно двигающиеся по сугробам в сторону гор, возвещали о наличии в этих краях жизни. Но то, как и куда они направлялись, было похоже на самое настоящее безумие, ибо ни одна живая душа, даже душа яростного хищника, выросшего в этих местах, не отважилась бы разгуливать ночью по этим снегам. Но снега и угроза лавин, кажется, не пугали этих двоих, и они уверенно продолжали идти вперед.

«Да уж, веселая будет ночка», — мысленно произнес Зейн, глядя в ночное небо, в вышине которого он уже не в первый раз видел целые рои крупных снежинок, постепенно приближающиеся к земле.

В детстве, которое он провел в Глазго, он не просто не любил, а чисто ненавидел зиму. Тогда ему приходилось искать теплотрассы или сидеть ночи напролет в подвалах домов, чтобы согреться. И пускай он не любил холод, но ему нравилось наблюдать в окошко подвала за тем, как с небес на землю падали крупные хлопья снега, как они танцуют в холодном воздухе, будто прощаясь со своими подругами перед тем, как упасть на землю и, возможно, уже навсегда забыть о полете.

Он обернулся. Тесса, шедшая позади него, еле переставляла ноги, но упорство, жившее в ее крови, сводило всю ее усталость на нет. «Она сильнее, чем кажется», — эхом пронеслись в его памяти слова Братана. Но даже самые сильные и упорные легко гибли в этих горах, и все из-за усталости. Если не отыскать какого-нибудь убежища, то они рискуют попасть в ночной буран и сегодня же отдать свои души каждый своему богу.

Эх, если бы этот арктос не смылся в город! Уж он точно смог бы отыскать какой-нибудь старый полуразрушенный бункер, желательно, с каким-никаким отоплением, в котором можно будет переждать ночь.

Где-то в ночной темноте раздался долгий, протяжный рев. Зейн, настороженный подобным звуком, начал осматривать ближайшие холмы в поисках зеленых глаз-огоньков, но сквозь пургу глаз не было видно. Да что там чьи-то глаза? — своих ног, и тех не видно. Первобытный инстинкт выживания заговорил в душе террана, и этот инстинкт говорил, что нужно искать убежище, притом срочно.

— Тесса, — окликнул ее Винсент, — я чувствую, что скоро буран станет еще сильнее.

— Я тоже, — приглушенно, но спокойно отозвалась она. Кажется, она не услышала завываний ночных обитателей гор. Необъяснимо, но факт.

— Может, поищем укрытие на ночь?

— Нет, нужно двигаться дальше, нам нельзя останавливаться, — она упорно зашагала дальше. Зейн видел, что новые шаги даются ей только через силу. Если она продолжит упорствовать, то дело кончится совсем нехорошо.

— Тесса. — он схватил ее за руку. Девушка удивленно посмотрела на него. — Не нужно усердствовать. Если мы пробудем слишком долго на таком морозе, то обязательно заработаем обморожение. Ну, мне-то оно не грозит, я справлюсь с холодом, а вот ты, жительница теплого мира, навряд ли. Тем более, я вижу, что у тебя почти не осталось сил и долго ты не протянешь без отдыха. Нужно искать укрытие, понимаешь?

— А ведь ты прав, — нехотя согласилась Тесса, — я еле на ногах держусь, — она указала ручкой на ближайшую скалу и добавила. — Там около подножия есть пещера. Она за льдом.

— Быстро ты ее отыскала.

Зейн принялся осматривать скалу. Выхватив термоклинок из-за пояса и активировав его лезвие, он принялся постукивать его рукояткой по поверхности и прислушиваться. Наконец, он услышал, что впереди находится пустота. Перехватив нож поудобнее, терран вонзил его лезвием в лед и начал потрошить многолетнюю мерзлоту, стараясь вырезать небольшое подобие прохода. Хорошо хоть лед был достаточно хрупким. Вот последний кусок льда отлетел со своего места, и Зейн мысленно поблагодарил местную природу за такую удачу. Да, это не бункер с отоплением, но вполне подойдет для временного лагеря.

— Тесса, я закончил, — позвал он подругу. Та быстренько подошла ко входу и скрылась внутри следом за человеком.

Внутри оказалось достаточно места, чтобы поместить целое подразделение арктосского спецназа, а для двоих гуманоидов это был чуть ли не гостиничный номер. Во всяком случае, номером пещеру назвала Тесса, Зейн же, наоборот, назвал их временное пристанище казармой.

Первым делом нужно было развести костер. Как жаль, что поблизости не было ни кустарников, ни деревьев с сухими ветками. В этой ситуации опять спас термоклинок, а точнее, его начинка. Брошенный на каменный пол пещеры термоэлемент, жар которого теперь уже ничем не сдерживался, за пару минут нагрел воздух в пещере до минимально приемлемой отметки. Правда, без термокостюмов все равно никак нельзя было обойтись. А о еде на сегодня можно было вообще забыть.

— Тесса.

— Что?

— Советую тебе поспать пару часов, тебе понадобятся силы. Я пока посижу на страже. — Зейн снова вытащил свой клинок из-за пояса, сжал его в руке. — Завтра выдвинемся с первыми лучами солнца.

Терран решил уступить место около «костра» девушке, сам же подвинулся ближе к выходу и стал наблюдать за ситуацией с другой стороны ледяной стены. Временами он просто ради развлечения подбрасывал клинок, ловил его и снова подбрасывал. На шестнадцатом броске это занятие ему надоело, и он убрал оружие за пояс.

Тесса на него не смотрела, — он знал это даже сидя к ней спиной, ибо за годы практики с Хоэнхаймом и Братаном он научился чувствовать слежку за собой. Наверно, уже заснула. Решив проверить свою догадку, он осторожно обернулся назад. Сайлокианка молчала и смотрела не мигающим, будто бы завороженным, взглядом на тускло горящий термоэлемент клинка Зейна. Обычно терраны с таким взглядом о чем-то думали, но она-то далеко не терранка. Первый раз в жизни Зейн пожалел, что рядом не было Братана с его псионными способностями сенсора: он бы сразу все узнал и тихонько передал ему. Правда не факт, что Тесса не заметила бы вмешательства в свои мысли.

В конце концов, пора начать действовать самому, без помощи Братана.

— Тесса, разреши задать вопрос.

— Конечно. Что ты хотел спросить?

Зейну не хотелось теребить еще свежие шрамы на душе девушки, но интуиция подсказывала ему, что если забросить этот разговор в долгий ящик, то пропасть между ними продолжит расти. Он хотел ее спросить еще вчера, но что-то в душе остановило его. Черт, заговорить с ней оказалось намного сложнее, чем принять решение штурмовать базу работорговцев. Собрав всю свою решимость в кулак, он все-таки задал вопрос.

— Что с тобой случилось после того, как я рассказал арктосам о Маске? — он отвернулся от выхода из пещеры, чтобы видеть ее лицо. — Тебя будто подменили: ты стала какою-то замкнутой, перестала разговаривать со мной и с Хитоми. И не говори, что это связано с сумрачными котами императора. — Зейн придвинулся поближе. — Неужели на тебя так повлияли мои слова о нем? Или он сделал тебе больно, тогда, у работорговцев? Скажи, что случилось?

Девушка молчала, спрятав нижнюю часть лица в ткани капюшона, ее веки были опущены. На секунду капитану показалось, что она заснула, и что все эти вопросы она просто не услышала.

— Я не поэтому замолчала. Просто ты мне кое-о-ком напомнил, Винсент, — наконец произнесла она. — То, как ты описывал Маску: сильный телепат, высокий, уверенный голос, серебряные волосы. С твоих слов он был так похож… Нет, это все домыслы глупой девчонки, не обращай внимания.

— Не говори так о себе. Скажи, пожалуйста, кого он тебе напомнил. Обещаю, что не стану смеяться.

— С твоих слов он так был похож на моего отца. — Тесса обняла колени и положила голову на бок, прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания. — Я видела его всего пару раз в жизни, и то он приходил на мой седьмой и десятый день рождения. Я сразу забывала обо всех подарках, друзьях и гостях, прибегала к нему. Он брал меня на руки с улыбкой и так ласково говорил: «Ну, вот мы и встретились, Камелия».

Зейн отвернулся, чтобы девушка не заметила удивления на его лице. Камелия… Где же он это слышал?

— Винсент, ты слышишь меня?

— О, прости, просто я задумался.

— Бывает, — мило улыбнулась Тесса, после чего ее лицо резко стало серьезным. — Я не была полностью честна с тобой.

— В каком смысле?

— Многого не рассказала о себе. Ты же помнишь наш первый разговор в медблоке?

— Да.

— Что я тогда рассказала тебе о себе? Что я сказала о своей псионике?

— Ты сказала, что у тебя сильный бионический потенциал.

— Да, я бионик, но это не вся правда. — Тесса подняла голову, пряди белых волос упали из-под капюшона на плечи. — Я — необычный псионик, Винсент. Помимо одаренности в области бионики у меня есть способности к кинетике и сенсорике. Ты же заметил, как быстро я отыскала эту пещеру?

А ведь и правда. Без способностей сенсора заметить эту пещеру было невозможно.

— Признаться, я и не заметил этого, — неловко ответил капитан. — Я почему-то считал, что все сайлокианцы могут проворачивать такие трюки.

— Не все, — тряхнула копной белых волос девушка. — Мирные граждане Саи, в основном, имеют таланты в области бионики, следователями в полиции у нас становятся сенсорики. Воины-сайлокианцы, работающие в Магистрате, обучаются использовать в основном смесь способностей сенсора и кинетика, как Сириус. Но история старается умалчивать о таких, как я. — Тесса с тоской в глазах посмотрела на Зейна. — Я отношусь к так называемым псиджитам, сайлокианцам, чей геном настолько совершенен, что позволяет использовать сразу три дисциплины. Я — потомственный псиджит, и мой папа был таким же. Ах, как вспоминаю его рассказы о том, что в древние времена псиджитов боготворили за их силу и талант, аж дух захватывает.

— Говоришь о силе так, будто это игрушка, — подметил Зейн.

— Я знаю, что такое сила, — с печалью в голосе отозвалась Тесса. — Я умею ее использовать, но она настолько огромна, что мне становится страшно, и я не использую ее на полную. Особенно сильно я боюсь своей боевой кинетики. — Тесса снова обняла колени. — Помню, папа мне рассказывал о своих боевых походах, о том, как он легко уничтожал врагов у себя на пути. За его силу и скорость, с которой он дрался, что друзья отца прозвали Псионным Штормом. Я тогда так сильно была поражена его рассказами, что по глупости сболтнула, что тоже стану такою же, как он. Папа обиделся, а я и не поняла, за что. Он просто взял с меня обещание, что я не стану использовать боевую псионику.

— То есть, теоретически, ты могла сбежать от кершанитов?

— Нет, — Тесса зевнула, — я не знаю, как генерировать боевое пси-поле, но зато в совершенстве владею двумя другими дисциплинами. Боевые приемы кинетика… для меня под запретом, Зейн. Я никогда не стану ее использовать, даже если моя жизнь будет в опасности. Я дала слово отцу на Сае… Сая. — как-то печально произнесла Тесса, когда легла поудобнее и подложила накидку с капюшоном под голову в качестве подушки. — Ты даже не представляешь, как сильно я скучаю по своей родине. Хочу прилететь туда, ощутить прикосновение ветерка на лице, брызги волн моря на ногах. Хочу увидеть дом, — она приподнялась на локте. — Винсент, можно тебя попросить кое-о-чем?

— Пожалуйста.

— Когда все закончится, отвези меня на Саю. Пообещай мне.

Зейн ничего не ответил. Мыслями он до сих пор оставался на том моменте, когда Тесса сказала о табу, наложенном на свою кинетику. Как же наивно звучали эти слова из ее уст. Никогда не станет использовать. Думает, что жизнь не вынудит ее использовать свою силу. А она заставит, непременно заставит. Жизнь, она как судьба и удача, та еще стерва. Векторы, работорговцы, Маска, теперь еще и таинственный преследователь. Нет, у жизни определенно гадкое чувство юмора.

— Не думай, что всю жизнь сможешь прожить без кинетики, Тереза. Рано или поздно, но тебе придется защищаться, калечить, убивать. Возможно, это придется сделать уже завтра, ибо никому неизвестно, что произойдет утром. Но, прошу тебя, запомни одну простую истину: тебе не придется страдать и брать на душу грех, пока я жив. Я всегда буду рядом, всегда поддержу тебя и защищу от невзгод. Это моя клятва. А еще я обещаю, что доставлю тебя домой.

— Ух… — раздался тихий вздох сзади.

Винсент обернулся, и на его лице появилась умиленная улыбка. Вся его тирада, которую он сейчас произнес, ушла в воздух. Ангел, что сидел рядом с до сих пор пышущим жаром термоэлементом ножа, теперь уже лежал, мирно посапывая во сне.

* * *

Темнота. Неизвестность вокруг. Затекшие руки и ноги. Неприятная тянущая боль в них. Боже, как же ему это надоело.

Гарм недовольно зарычал не раскрывая клыкастой пасти, как обычно он делал, когда что-то его сильно раздражало. Он уже давно подумывал над тем, чтобы дать деру с этого корабля, но он не мог оставить здесь нотиму, которая, по неизвестной дейносу причине, так и не пришла навестить его. Наверно, она все-таки приходила, но ее не пропустили стоявшие около дверей его темницы охранные роботы, чей запах — запах проводов, карбона и тетрасплава — он чувствовал через закрытую дверь, или тот вконец охамевший конкорд, чьего запаха он не ощущал вот уже две недели. Ну и ладушки, зато он не чувствует выводящего из себя запаха спеси, наглости и сухого мяса, источаемого этим сопляком.

Кстати о мясе. Вспомнив это слово и связанное с ним блюдо, Гарм гортанно заурчал. Давно он не пробовал мяса, только что снятого с вертела, еще отдающего запахом дыма, скворчащего, сочного… От одних только мыслей о еде у дейноса потекли слюнки. Нет, не сказать, что он был сильно голоден, совсем нет. Просто дейносы по своей естественной природе являлись хищниками, а то, чем его худо-бедно кормили, было еще хуже кершанитской пищевой смеси, которую ему довелось попробовать в рабстве у Рагота. Раньше к нему заглядывала девушка с зелеными глазами, от которой пахло порохом, железом, заботой и в то же время опасностью; а еще от нее пахло ящерицей, наверно, домашний зверек. Она представлялась подругой нотимы, быстро отдавала ему похлебку, дожидалась, пока ящер покончит с содержимым миски, попутно с этим рассказывая о происходящем на корабле, после чего забирала миску и уходила. А сейчас и она перестала к нему приходить, пропала две недели назад, как и наглец-сайлокианец.

Теперь же его навещает какой-то старикашка в грязном комбезе, который все время входит в камеру с дробовиком наготове. Наивный, выстрел из дробовика не остановит дейноса, во всяком случае, один выстрел.

Внезапно ему показалось, что за дверью раздалась какая-то механическая возня. Кажется, сторожевые мехи пришли в движение. Затем он услышал приглушаемые толстой стеной голоса: два электронных и один обыкновенный, но почему-то сильно верещавший и недовольный. А голосок-то знакомый.

Запирающие механизмы двери вдруг ожили, заскрежетали и, натужно загудев, начали поднимать тяжеленную дверь трюма. Гарм насторожился.

Когда дверь окончательно убралась, внутрь складской части ударил яркий свет ламп в коридоре, дополняемый двумя бегающими лучами фонарей, установленных на винтовках охранных мехов. С непривычки Гарм оскалился и зло зарычал на приближающихся роботов, позади которых стояла еще одна фигура, лица которой он не видел. Впрочем, ему это и не нужно было — дейнос по запаху определил, кто перед ним стоял.

— Ну привет, наглец-сопляк, — бросил он стоявшему рядом Сириусу. — Пришел поглумиться над побежденным воином? Или привел своих магистратовских дружков?

— Полегче, здоровяк, — поднял Сириус руку в успокаивающем жесте, — никто из Магистрата за тобой не приехал, а глумиться над сраженными врагами — не мой стиль.

— Тогда какого черта ты тут забыл?

— Вита, — крикнул он в пустоту перед собой, — выведи отсюда мехов, и, пожалуйста, отключи прослушку.

— Как пожелаете, — ответил рядом стоящий мех огорченным голосом Виты, после чего оба робота зашагали к выходу.

Когда дверь снова захлопнулись за спинами мехов, Сириус сосредоточил все свое внимание на сидевшем на полу дейносе.

— Как это не прискорбно произносить, но я пришел просить у тебя помощи.

— Неожиданный поворот, — удивленно приподнял правую дугу дейнос. — Великий Ситайрикерус Нава, Клинок Ночного Ветра, носитель гордого звания конкорда Магистрата, — он выдержал паузу, — и просит помощи у старика-дейноса, которого он поймал? Весьма неожиданно.

Сириус понял, что простыми словами от этого ящера ничего не добьешься. Придется втираться в доверие.

— Вы, дейносы, по-своему уникальная раса. Слава прекрасных следопытов и охотников идет впереди вас. Даже маленькие дети знают о вашем исключительном нюхе и умении охотиться.

— Красиво поешь, конкорд, но эта песенка меня не интересует. Ты лучше скажи, почему ты так шарахнулся от меня недельки три назад? — на морде Гарма появилась злорадостная улыбка. — Так дернулся, будто уже почувствовал мои клыки на своей шее. Неужели бесстрашный конкорд чувствует страх? Или это просто слабость? Или это что-то похуже слабости? А эти частые приступы мигрени? Не слишком ли часто они происходят? Или ты у нас метеозависимый? А ты знаешь, что метеозависимых не берут в космонавты? Ведь никто не знает, когда им станет хреново, а главы ваших правительств имеют привычку забрасывать вас в самые малоприятные регионы Пространства. Удивляюсь, как этого никто до меня не смог увидеть. А еще я слышал, что после твоих приступов почти все запасы болеутоляющих исчезают, будто в черную дыру проваливаются. Хотя для облегчения твоего состояния хватит парочки простых пилюль от головы.

Сириус стоял и продолжал внимательно слушать порой не самые лестные отзывы о себе. Да ему и нечего было сказать… разве что назвать Гарма чертовым гением, который продолжал безошибочно раскрывать все новые и новые подпункты лжи конкорда. Чертовски умная ящерица, отметил для себя сайлокианец, одновременно восторгаясь проницательностью Гарма и боясь того, что дейнос мог выдать все его секреты экипажу фрегата.

— Ладно, — произнес Сириус с легким вздохом, — поиграли в детектива, и хватит. А если желаешь продолжить, то помоги мне отыскать Зейна.

— Капитан фрегата и твой лучший друг пропал? Какая неприятность!

— Кончай злорадствовать, Гарм, — руки сайлокианца сжались в кулаки, а уважение к ящеру начало резко улетучиваться. Еще одна подобная реплика с его стороны, и он точно пропишет ему пару ударов пси-полем в область кадыка. — Человек пропал! Его искать нужно.

— Так ведь ты же сенсор! — с насмешкой в голосе сказал Гарм. — Выследить террана, арктоса, да по фигу кого — тебе раз плюнуть. Так иди и ищи, мне, лично, все равно.

— Не могу.

Дейнос издал сдавленный смешок.

— Конкорд чего-то не может? Вот это парадокс. И по какой же причине твои псионные способности пришли в негодность?

— Да потому, что твоя маленькая нотима постаралась, — с жаром рявкнул Сириус. — Закрыла всю область псионной иллюзией высшего уровня, и все концы в воду, а буря на их стороне, следы заметает. Кстати, твоя соплячка тоже пропала.

Из горла Гарма раздался тихий, клокочущий звук, какой издают дейносы при сильном волнении.

— Как пропала? Куда?

— А мне почем знать? — фыркнул в ответ сайлокианец. — Об этом я хотел спросить тебя, но, видно, ты и сам не в курсе. Зато теперь у тебя появился стимул помочь мне отыскать Зейна.

— А с чего ты взял, что нотима сейчас с терраном? — вопрошающе посмотрел на него Гарм.

— Да потому что они сильно сблизились за пару недель. Руку даю на отсечение, что братишка увязался за ней. Короче, чтобы найти их обоих, мне нужен твой нюх и навыки охотника. Взамен я сделаю так, что о твоей временной работе на кершанитов не узнает ни одна живая душа, включая и магистратовцев. Сможешь вернуться на Тиранус, заживешь тихо и спокойно со своими домашними. Ну, как тебе уговор?

Гарм задумался. Переться бог знает куда за пропавшим терраном ему совсем не улыбалось. Но ведь нотима тоже пропала. Вдруг она действительно с ним? Эх, нотима, на что мне приходится идти ради тебя?

— Хорошо, конкорд, я разыщу твоего террана, но не потому, что я хочу тебе помогать. А теперь сними с меня эти чертовы браслеты!

* * *

Эта ночь для Зейна выдалась не самой приятной. После долгого перехода по заснеженным равнинам Аксиоса террана так и клонило в сон, но он не мог позволить себе уснуть на посту. Пару раз он все-таки умудрился заснуть, но каждый раз он просыпался от чувства слежки за собой. Нет, не Тесса следила за ним, в этом капитан был железно уверен. В один из тех моментов, когда он через силу заставлял себя проснуться, он заметил, как перед заледеневшим входом в пещеру ходил кто-то большой, временами принюхивался, царапал когтями лед и всячески старался заглянуть внутрь. Зейн вытащил нож и стал ждать, что будет дальше. Животное, а теперь он был уверен, что это животное, продолжало ходить рядом с входом и пыхтеть. В конце концов, зверь, так ничего и не добившись, раздраженно фыркнул, тихо зарычал, наверно, с досады, и потом быстро убежал в темноту. После этого происшествия Зейн не сомкнул глаз до самого утра.

Утром Винсент рассказал Тессе о ночном происшествии. Девушка почему-то была уверена, что зверь будет преследовать их. Условились на следующем: днем Тесса будет использовать псионные способности сенсора, чтобы никакая тварь близко не подобралась, а по ночам искать укрепленные убежища вроде пещер или, если повезет, заброшенных бункеров арктосов.

Правда, нужно было решить проблему с провиантом, а не деревушек, обставленных электрическими столбами, которые они видели в окна аэромашин по дороге в Криополис, ни плодовых деревьев не было. Что и говорить, дикие земли. И природа тут дикая.

Где-то в середине дня двум путникам попался торговый караван арктосов. Какая удача! Вот только ни Зейн, ни Тесса не взяли с собой кредитов, поэтому с торговцами пришлось расплачиваться путем бартерной сделки. Тесса предлагала отдать караванщикам теперь уже почти бесполезный термический нож, арктосы тоже были не против получить терранское оружие ближнего боя, но Винсент все-таки смог уговорить арктосов взять пистолетный магазин. Арктосы нехотя приняли «валюту», отдали покупателям пару контейнеров с армейским пайком, и, предупредив путников о бродящей в этой местности стае сумрачных котов, попрощались с ними и пошли своей дорогой.

Припасы были получены, но девушка долго еще твердила террану, что патроны были ценнее ножа. «Патроны в любом случае закончатся, а лезвие ножа — нет. Да, режущая способность упала из-за разрядки элемента, но нанести сильный колющий удар я смогу и с разряженным элементом. Кроме того, термическим элементом клинка можно греться по ночам, пока не доберемся до базы Киромаруса», — пояснил ей Винсент, когда караван уже скрылся за заснеженными холмами. В итоге сайлокианке пришлось признать его правоту.

Пройдя еще примерно два километра, Зейн предложил своей спутнице устроить привал, на что девушка незамедлительно дала свое согласие. Отыскав высокий холм с хорошим радиусом обзора, они скоро разместились на нем и развернули купленные пайки.

— Лучше съесть все прямо сейчас, чтобы звери не пришли на запах, — посоветовал девушке терран.

— А что потом?

— Потом мы доберемся до базы, ты останешься там, а я рвану за остальными в Криополис. Вот и все. — Винсент поднялся с камня, отошел на пару метров от Тессы и, жуя вытащенную из пайка галету, принялся внимательно осматривать пространство впереди и позади них. Вроде, все было чисто. Но не будет лишним узнать правду у Тессы. — Тесса, — окликнул он ее, — ты никого не видишь рядом? Не глазами, псионикой.

Тесса оторвалась от своего обеда, тоже поднялась. Потом она сложила руки на подобии того, если бы она молилась, прижала их к губам, закрыла глаза, тихонько вздохнула, замерла. Зейну нравилось смотреть на нее, когда девушка стояла в такой позе — она тут же становилась похожа на самого настоящего ангела. «Маленький серафим», тут же родилось новое прозвище в голове Зейна на манер гармовской нотимы.

Наконец девушка открыла глаза.

— Ну что? — тут же поспешил поинтересоваться Зейн.

— Пусто, сумрачных котов не вижу, — пожала она плечиками. — Вот только преследователь из Криополиса никуда не делся.

— Он здесь?! Рядом?

— Нет, в десяти километрах отсюда, идет по нашему следу.

— А твои иллюзии? Он видит через них?

— Зейн, я не могу держать такую огромную территорию под иллюзией. Какие-то участки приходится оставлять открытыми, чтобы скрыть наши следы в другом месте.

— Он быстро движется?

— Не знаю, я просто чувствую его присутствие.

Кажется, Тесса передала часть своего беспокойства Зейну — теперь он тоже начал бояться таинственного преследователя, пусть и не ощущал его присутствия на псионном уровне. Выходит, что этот кто-то двигался всю ночь без передышки, раз смог подобраться так близко. И ведь его не остановили ни ночной буран, ни метровые сугробы из еще не успевшего заледенеть снега. Однако, какой настойчивый тип.

— Нам нельзя тут задерживаться. — Зейн вытащил пистолет, извлек из патронника магазин с электрозарядами и вставил другой, теперь уже с боевыми. — Давай, доедай обед и пошли. Чем скорее мы окажемся у Киромаруса, тем лучше.

Тесса послушно прикончила свой паек, после чего побежала следом за Зейном.

Ближе к вечеру, когда необычайно яркое и чистое для Аксиоса небо стало менять свою синеву на огненно-красный оттенок заката, перед путниками возникла новая проблема — где переждать эту ночь, в которую может опять разразиться буран.

Сенсорика Тессы привела их в небольшую рощицу из, казалось бы, навсегда замерзших деревьев. Пока Зейн неторопливо передвигался по довольно-таки чистой тропинке, Тесса, на которую внезапно напала необъяснимая беспечность, двигалась короткими перебежками от одного странного дерева к другому. Она с интересом разглядывала, как по прозрачным внутренностям ствола вверх поднимается смесь из талого снега и воды, как снежинки касались ствола и тут поглощались им. Зейн временами оглядывался, не отстала ли девушка от него, и каждый раз заставал ее за одним и тем же занятием. Поддавшись нахлынувшему интересу, Зейн тоже ненадолго остановился и осмотрел ствол ледяного дерева. «Это же колонии микроорганизмов», — догадался он, после чего пошел дальше.

— Винсент! — окликнула она его. — Ты только посмотри! Посмотри на эти деревья! Они такие необычные и интересные, а ведь это даже не настоящие деревья!

— Что-то ты перестала быть похожей на девушку, которую кто-то преследует.

— А разве это плохо?

— Нет, просто это необычно, — ответил ей Зейн. — Например, терраны, которых преследуют, ведут себя нервозно, оглядываются по сторонам до тех пор, пока преследователь не отстанет.

— Но я-то не терранка, Зейн, просто очень похожа на нее. Я умею переключаться на что-нибудь другое и забывать о своих проблемах. — Тесса поравнялась с ним, и, стараясь заглянуть в глаза, спросила. — Почему ты не можешь запомнить этого?

«Потому что ты действительно как человек», — дал свой немой ответ Зейн.

— Так почему? Я не услышала ответа, — снова спросила его Тесса.

Зейн остановился, но не потому, что он хотел дать ей ответ. Его шестое чувство вот уже пару часов твердило ему, что за ними ведется непрестанная слежка. Даже в этом лесу на них смотрели чьи-то глаза. Прямо сейчас.

Тесса неожиданно резко прижалась к нему, ее пальцы вцепились в ткань куртки капитана. Сайлокианка с недоверием посмотрела туда, откуда они только что пришли.

— Винсент? — позвала она.

— Тоже почувствовала? — на этот вопрос девушка коротко кивнула. — Давай-ка выбираться из этого места. И чем скорее, тем лучше.

* * *

Небо снова заволокли темные, до краев наполненные снегом тучи, и через полчаса разразилась очередная суровая снежная буря.

Сириус, с трудом пробирающийся по все увеличивающимся сугробам, уже в который раз позавидовал Николаю, сидевшему на мостике фрегата, который он посадил неподалеку, не желая врезаться в один из горных пиков. Везет ему, сидит в тепле, наверно, держит в руке кружку с горячим чаем, а ему, Сириусу, приходится продираться сквозь чертовы сугробы, которые теперь стали под два метра высотой. Хорошо, что он делал это не один: рядом с ним медленно брела Хитоми. Временами она вздрагивала от пронизывающего ледяного ветра (все-таки легкая броня снайпера не была рассчитана на такие низкие температуры, как на Аксиосе) и все сильнее сжимала в руках свою снайперскую винтовку СР-90 «Ксистон», через улучшенный прицел которой она видела лучше, чем через линзы шлема. Для того, чтобы хорошо видеть, Сириусу линзы или прицел были не нужны — измененная структура зрачка делала свое дело.

Сагара снова остановилась, прильнула к прицелу винтовки, вздохнула.

— Никого? — спросил ее Сириус.

— Да, — касанием пальца до сенсора Хитоми убрала маску шлема с лица. — Послушай, Сириус, что если мы их не там ищем? Что если они остановились в одном из поселков близ города, чтобы переждать буран?

— Фермеры за гостеприимство берут определенную плату, бартер у них не в почете, а наши беглецы ни кредитки с собой на дорожку не взяли. Скорее всего, они передвигаются от одной системы пещер к другой в перерывах между бурями.

— Мне это понятно, — Хитоми откинула прядь каштановых волос с лица, но ветер тут же вернул их на место. — У тебя нет предположений, почему они решили сбежать?

— Хрен их обоих знает. Но, клянусь Т'халой, если отыщу их, всыплю обоим по первое число, Зейну достанется побольше, а потом я нарочно настучу Хоэнхайму, и он навешает дополнительную порцию люлей моему любимому братику.

— Первый раз вижу тебя таким суровым.

— Ясное дело. С такой безалаберности моего братца и не таким стать можно, — сквозь снежную крошку улыбнулся Сириус. — От Тайфуса весточек не приходило?

— Пока нет.

— Стаа'кафал! — воскликнул Сириус. — Куда они могли запропаститься? Черт, я их обоих точно…

Сириус не успел высказать последнее слово, как острая боль пронзила его глаза. Он громко зашипел и прикрыл их рукой. Перенапрягся, дружок, перенапрягся. Нельзя так долго держать глаза в измененном состоянии, иначе хрусталик спечется намного раньше, чем самому обладателю глаза стукнет восемьдесят.

— Ты чего? — лицо Хитоми появилось перед его глазами. Кстати, буря идет ей на пользу: на щеках яркий румянец, длинные локоны каштановых волос развевает суровый ветер, на ресницах снежинки.

— Сириус! — Хитоми резким толчком в плечо заставила сайлокианца выйти из транса, после чего девушка вопросительно-заботливым взглядом заглянула ему в лицо. — Ты в порядке?

— Да все норм, просто глаза болят. Сейчас все поправим, — он закрыл правый глаз ладонью, после снова преобразовал свой обычный зрачок на подобии змеиного и открыл второй глаз, который почему-то остался нормальным. — Вот, — он осмотрелся, — другое дело.

— Как ты это сделал? — изумилась Хитоми.

— Старая фишка конкордов-сенсоров. Если один глаз перенапряжен, я перевожу псионику на другой и продолжаю работать.

— Чееерт! — раздалось издалека.

Парочка тут же бросилась на крик. Его источником оказался Гарм, нога которого провалилась в сугроб, и притом не в первый раз — предыдущие разы были отображены глубокими дырами в снегу, местами перерастающие в настоящие лежанки, когда дейнос терял равновесие и падал. «Умная, но неуклюжая ящерица», — сменил свое мнение о дейносе Сириус, когда тот опять провалился в снег.

— Как успехи, здоровяк?

— Кончай ржать и помоги мне подняться, — прорычал в ответ дейнос, отплевываясь от залетающих в пасть снежинок.

Сириус под аккомпанемент собственного пыхтения и трехэтажного мата по поводу веса друга еле смог вытащить здоровенного Гарма на более-менее устойчивый участок.

— Жри, что ли, поменьше, авось, худее будешь, — отдышавшись, Сириус продолжил расспрашивать дейноса. — Так тебе удалось их унюхать или нет?

— Нет, не получилось, — покачал массивной головой Гарм. — Потоки ветра слишком беспорядочные, не могу уловить поток с их запахом.

— Етить твою налево! Так и знал, что от тебя, — сайлокианец ткнул пальцем в грудь дейноса, — толку меньше, чем от гвоздя в сапоге.

— А почему бы тебе не использовать псионику? — предложила ему Хитоми.

— Т'хала, еще одна непросвещенная. Наша снежная королева накрыла целую область иллюзией, которую могут создать только магистры, а тут уже, ритол'нага, моя псионика не прокатит.

— А тогда, в Криополисе?

— То была ерундовая иллюзия, с ней был способен справиться и страж.

— Ты пробовал связаться с Зейном по коммуникатору? — старался перекричать вой бури Гарм, что у него, кстати, хорошо получалось.

— Зона связи — нуль! Тут бесполезно что-либо пробовать, — отмахнулся Сириус, и, уперев руки в бока, посмотрел куда-то в сторону Зубов Кайбара.

Гребанные горы. За всю историю Милитократии они успели забрать несколько десятков тысяч арктосских жизней, а теперь они прибрали к своим «рукам» и Зейна с Тессой. От одной такой мысли по телу конкорда прошла дрожь. Стаа'кафал, неужели он действительно потерял своего брата на этой дрянной замерзшей планете?

Тем временем буря продолжала крепчать, холод и ледяной промозглый ветер достигли своего апогея. По правде Сириус мог продолжать искать Зейна и сутки напролет, но вид дрожащей от холода Хитоми заставлял его чувствовать себя той еще скотиной; плюс, она сто пудово будет сильно волноваться, если он уйдет в буран бог знает куда, а ему не хотелось и этого. В итоге он дал добро на возвращение обратно на борт фрегата.

Рядом с трапом корабля они встретили Тайфуса и Аншеля, возглавлявших второй поисковый отряд. На их лицах были отображены разочарование и стыд. Сириус не стал их расспрашивать, просто посоветовал идти отдыхать, а завтра они возобновят поиски. «Прости, мужик, я бы с радостью продолжил поиски, если бы не буря», — виновато посмотрел на Сириуса Аншель, но сайлокианец в ответ только махнул рукой, после чего сел рядом с трапом и стал разглядывать беснующуюся бурю за стеклом иллюминатора.

Эх, братишка, куда тебя только черт дернул? Ладно, не черт его утянул за собой, а маленькая и страсть какая обаятельная девчонка. Вот только не понятно, на кой ляд он ей дался? Не могла убежать одна? Наверно, не могла. А если и могла, то братишка ни за что не отпустил бы ее. Да, любовь может и не такое сделать с еще не окрепшим терранским мозгом Зейна.

— Сириус, — легкая рука Хитоми, одетая в перчатку, легла ему на наплечник брони. Странно, как она так тихо подошла, что он ее не услышал?

Сириус тут же скинул ее, но спустя мгновение ладонь девушки вернулась на место. Он обернулся. Сагара неотрывно смотрела на него, но не так, как смотрела раньше, когда он ее доставал. Сейчас в ее взгляде была видна искорка желания помочь ему.

Он все также, молча, опять скинул руку девушки со своего плеча.

— Уйди. Чего ты ко мне прилипла?

Но Хитоми и не собиралась уходить. Наоборот, она, не обращая внимания на колкие слова с его стороны, села рядом.

— Почему ты никому этого не показывал? — вдруг спросила она.

— Чего не показывал?

— Своего истинного лица.

Сайлокианец тяжело вздохнул. Вообще-то Сириус хотел ей об этом рассказать, но все подходящего случая не подворачивалось. Но ведь не в такой же момент ей рассказывать! Да фиг с ним, уже поздно.

— А что, не нравится? — съязвил он. — Привыкла видеть рядом с собой вечно шутящего придурковатого пижона?

— Нет, но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Натура у меня такая: прятаться в тени и выставлять всем на показ свою худшую сторону. А еще у меня такая работа: тоже сидеть в тени и менять лица ради извлечения выгоды для себя. Вот такой я хамелеон.

— Ну и дурак.

— Знаю.

— Ты согласился?

— А хрена ли мне еще делать?

— Так получается, что и Зейн не знает о твоей настоящей… — Хитоми немного помедлила, стараясь подобрать подходящее слово. — Личности?

— Да, не знает. Я для него являюсь чуть ли не образцом для подражания, этаким символом вселенской чести и силы. — Сириус скептически хмыкнул, сам удивляясь сказанным им же словам. — А ведь на деле все наоборот. Не я, а он есть этот символ силы и чести.

— О чем ты? — спросила его Хитоми, не совсем понимая, о чем точно только что хотел сказать сайлокианец.

Сириус молчал, и Хитоми начинало казаться, что сайлокианец теперь окончательно ушел в себя и вряд ли отзовется снова. Где-то с минуту он все-таки подал признаки своего ментального присутствия тут.

— Одним словом, не я самый крутой парень на этом корабле, а Зейн. — без сожаления по отношению к себе произнес Сириус, хотя раньше он бы такого не допустил. Он сгорбился, и, сложив кисти рук в замок, повернулся лицом к девушке. — Слушай, никто тебе не рассказывал об этом, но однажды я и Зейн влипли в ситуацию. И хорошо влипли. Это произошло спустя год после нашего знакомства. Я выполнял тренировочное задание Магистрата для получения звания стража и права на использование боевой кинетики: главной задачей было достать инфоблок с информацией из старых катакомб под Глерисом, ну, это старый заброшенный город-полигон на Замбале-3 в Альгорабе. Вот, так все сложилось, что Джарвис тоже оказался на той планете вместе с Зейном и еще несколькими солдатами, которые тоже выполняли какое-то учебное задание. Зейну было скучно с остальными солдафонами, и он отпросился у Джарвиса пойти со мной. Эх, если бы я знал, чем этот поход обернется. В общем, я отыскал инфоблок с данными при помощи сенсорики в одном из подземных помещений в катакомбах Глериса, и долго тогда похвалялся перед Зейном, типа, знай наших, магистратовских. А потом произошел обвал. — Сириус поморщился, вспоминая свое состояние в тот день. Ему было стыдно рассказывать об этом Хитоми, но что делать? Придется продолжить. — Тогда я по-настоящему испугался, ведь ни хендкомов, чтобы вызвать Джарвиса, ни моего лин'хара, чтобы прорубить проход наружу у нас не было. А еще я испугался оказаться раздавленным или задохнуться под этими чертовыми камнями, страх сковал меня. А потом я случайно посмотрел на Зейна, копошащегося в углу, спросил, что он делает. Он ответил мне, что копает выход наружу. Я спросил его, боится ли он. «Да, я боюсь, но я хочу жить, и потому я продолжу сражаться», — ответил он мне тогда. И тут во мне будто что-то перевернулось. Я смотрел на мальчишку, который всеми силами цеплялся за соломинку, рвался к жизни, к свету, а я предпочел сидеть и ждать конца. Какая же я ничтожная скотина, вон даже мальчишка обгоняет меня в стремлении жить, подумал я. Тогда я положил болт на все запреты по поводу боевой псионики, встал и принялся дробить и крошить камень псионными пулями, отбрасывать мелкие камни и каменную крошку назад. Я понимал, что за это мне грозит отчисление из Магистрата, но, понимаешь, мне было тогда все равно — я хотел жить, и я шел следом за настоящим мужиком, который жил внутри этого щуплого пацана, и только тогда я по-настоящему чувствовал себя всесильным, настоящим, живым. Тогда я понял, что мы нужны друг другу как настоящие братья: я нужен ему, чтобы защищать его, пока он маленький, а он нужен мне, чтобы я не раскисал и искал пути к спасению любыми средствами. — Сириус усмехнулся. — Знаешь, а ведь я собирался свести тебя с ним.

— Сириус?

— Он заслужил право находиться рядом с такой девушкой, как ты, а я — нет. Вот только всему плану помешала Тесса. Кажется, он по правде любит ее, раз поперся неизвестно куда следом за ней. А жаль, ведь все могло прокатить.

Хитоми смущенно улыбнулась и отвела взгляд от лица сайлокианца.

— А он когда-нибудь говорил, что я ему нравлюсь?

— Вообще-то нет. Т'хала, в эти моменты я его просто не понимал, как он так просто отказывался от такой девушки, как ты? Ведь ты намного красивее Тессы.

— Спасибо за комплимент, Сириус, но все это только в твоих глазах. Для Зейна Тесса важнее жизни, и с этим ничего не поделаешь. Как говорят у нас, сердцу не прикажешь, — она замолчала, и спустя секунду вопросительно посмотрела на Сириуса. — А почему ты решил свести нас? Разве Зейн не умеет выбирать себе подруг самостоятельно? Почему ты не даешь ему свободы?

— Не волнуйся, скоро я предоставлю братишке полную свободу действий. А что касается моего плана, то я просто решил, что тебе с ним будет лучше, чем со мной. У меня опасная работа, много врагов уже нажито, и я легко смогу нажить еще больше. И меня никогда не бывает дома. И теперь представь, как ты себя будешь чувствовать, если у нас, конечно, все получится? Полный аврал в отношениях, согласись? И, если честно, хреновый из меня парень и муж, — добавил он спустя мгновение. — Но я не хочу такой участи для тебя, вот и постарался влюбить Зейна в тебя. Только он, засранец, и не думал влюбляться, будто чувствовал, что встретит Тессу.

Хитоми все это время не смотрела на него и просто смущенно улыбалась. Надо же, а она и не представляла, что Сириус — настоящий Сириус, а не его фальшивое прикрытие — такой хороший и правильный сайлокианец. Ей тут же вспомнились слова Зейна о своем братане. Он всегда говорил, что на самом деле Сириус хороший, а она не верила, так как Сириус до этой внезапной метаморфозы стоял у нее в глазах как наглый, неотесанный хам и повеса.

— Дурак, — произнесла она. — Зачем нужно было прятать свою натуру ото всех? В частности, от меня. Ты же, оказывается, очень хороший человек… в смысле, сайлокианец. Ты умеешь ставить чужие желания и потребности превыше своих, умеешь заботиться о других…

— Да, но на этот раз я не смог позаботиться о братишке, — в глазах сидящего перед ней парня вспыхнул маленький огонек. — Ни нюх Гарма, ни псионика, ни радио не помогут мне отыскать Зейна. А ведь без него я никчемен, просто придурковатый сайлокианец, готовый при малейшей сложности просто опустить руки и помереть.

— Кажется, у меня это начинает входить в привычку, но я опять повторюсь, что ты дурак, Сириус. Тогда ты был простым юношей, который не успел понять жизнь, но сейчас я вижу перед собой мужчину, который пока не знает, что он мужчина. Ты просто не осознал этого в полной мере. — Хитоми повернула его лицо к себе и твердо произнесла. — Ты можешь найти Зейна, я знаю это. Нужно просто хорошо подумать. Ты ведь придумал, как свести меня и Зейна, так? Плевать, что ничего не получилось, но я уверена, ты сможешь придумать, как отыскать его. Просто подумай.

Сириус замер в задумчивой позе и принялся обдумывать все принятые им действия. Чутье Гарма блокирует переменчивый ветер, нулевой результат. Радио и видеосвязь не работает из-за бури снаружи корабля, спутниковая связь в этом регионе тоже не пашет, результат опять нулевой. Наконец, его псионика не способна прочитать такую искусную иллюзию, как иллюзия Тессы, которая создает нулевую зону на десять километров. Нули, нули, нули. Отвратительная цифра, между прочим.

Вдруг Сириус заострил взор своей мысли на нулевой зоне. Ребята двигаются, Тесса двигается, значит, и нулевая зона тоже передвигается. Если он хочет найти Зейна, ему нужно просто идти следом за нулевой зоной Тессы, которую его псионика, к счастью, слабо, но все-таки фиксирует. До чего же это просто! Как говорят терраны, «А ларчик просто открывался».

На радостях Сириус не удержался и быстро прильнул губами к щеке Хитоми. Девушка, не ожидавшая от сайлокианца такого грязного хода, уже была готова врезать тому хорошую пощечину, но ее рука странным образом обмякла, а лицо залилось краской.

— Хитоми. — позвал он тихонько.

— Да? — тут же откликнулась девушка.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты не только привлекательная девушка, но и о том, что ты заставляешь сидящих рядом мужчин лучше думать?

— Нет, не говорили, но ты можешь стать первым, — кокетливо улыбнулась ему Хитоми.

— Тогда не стану заставлять тебя больше ждать. Я знаю, как искать наших ребят.

8. Откровение великого комбинатора

— Скорее, Тесса, они уже близко, вон один по склону пробежал.

Зейн притормозил, выстрелил в воздух и побежал дальше.

Таким образом, они передвигались почти час. Мало того, что в горах наступила ночь с не заставившим себя ждать очередным бураном, так теперь еще и объявились их таинственные преследователи, способные видеть через иллюзию. Это была стая сумрачных котов, которые неустанно преследовали их еще от места аварии аэромашины. Порой они подбирались совсем близко к предметам своей охоты, до которых им оставалось примерно метров сто двадцать, и тогда Зейну приходилось отпугивать их одиночными выстрелами из «Аякса». Пистолет грохотал, и коты на какое-то время убавляли свой пыл и старались держаться подальше, но вскоре голод и относительная досягаемость своих жертв заставляла хищников возобновлять привычный гон охоты и продолжать преследование.

Вот и сейчас Винсент немного отстал от Тессы, вскинул дуло пистолета, сквозь снежную завесу кое-как прицелился по ближайшему зверю, который полз на брюхе и при сером окрасе туловища неведомым образом сливался с белой землей. Впрочем, все встало на свои места, когда Зейн вспомнил, что коты разумные: они хорошо видят в темноте, и они используют снежную бурю как прикрытие, а это уже была самая настоящая стратегия. Зейн прицелился в кота и нажал на крючок. Грохот выстрела заглушило озлобленное «ррраууу», такое же, какое издает земной кугуар, когда зверь раздражен. Вот только этот рев был более надрывным и жалостливым. «Должно быть, я его ранил», — сделал вывод Зейн исходя из того, что погоня на время прекратилась. Глупо будет упускать такую возможность для короткой передышки.

Зейн нырнул за каменный выступ, выставил руку с «Аяксом» вперед, и, дождавшись, когда Тесса спрячется, решил последовать ее примеру. Последний раз выглянув из-за их временного укрытия и, никого не увидев, Зейн убрался назад и бросил секундный взгляд на Тессу: девушка стояла, согнувшись в три погибели и тяжело дышала. Ну, еще бы ей не устать. Прошлую ночь она не спала, у нее за целый день не было ни куска пищи во рту, ей пришлось голодной проделать двухкилометровый марш-бросок, плюс ко всему, постоянная поддержка иллюзорного пси-поля выжала из нее все соки. Она была на пределе.

Зейн теперь по-настоящему переживал за подругу. Если срочно не отыскать какого-никакого убежища, желательно с крепкими стенами, то Тесса в лучшем случае рискует упасть в обморок из-за переутомления, если не хуже. К примеру, стать обедом для этих чертовых кошек. Ну нет, второе опасение подтвердится только в том случае, если коты заставят капитана истратить все пули и отгрызут руки. Кстати, сколько осталось пуль? Щелчок, и магазин вышел из патронника. Семь боевых патронов и пока целая обойма электрозарядов. Прекрасно, просто прекрасно. Набор юного смертника, твою дивизию.

Зейн, напрягая глаза изо всех сил, принялся осматриваться по сторонам, стараясь разглядеть сквозь осточертевшую пургу свод пещеры или другого укрытия, но тщетно, — глаза вырывали из слепящей белизны метели только небольшую долину внизу, скалы и валуны исполинских размеров, которыми Зубы Кайбара были богаты не понаслышке. Ну не могут эти горы быть такими безжалостными по отношению к своим посетителям, не могут бросить их на произвол судьбы.

Огонек.

Зейн не понимая, правда ли это или ему просто привиделось, потер глаза и снова обострил зрение до предела. Нет, ему не показалось, там, в долине под ними, действительно был виден огонек, а рядом с ним гигантское здание, отдаленно напоминающее бастион. Сердце Зейна возликовало.

Рядом раздался звук упавшего тела — это была Тесса.

— Не смей сдаваться, Тесса! — крикнул ей Зейн, при этом не забывая озираться по сторонам. — Смотри, там внизу форпост Киромаруса, мы почти добрались! — Кажется, девушка и вправду начала терять сознание. — Эй, эй, эй, не смей спать!

— Я только чуть-чуть, всего пять минут. Ну пожалуйста, Винсент, — умоляющим голоском произнесла Тесса в ответ.

— Заснешь хотя бы на минуту и можешь больше не проснуться, глупая! — легкие хлопки по щеке заставили туман в ее глазах ненадолго отступить. — Нам осталось немного, слышишь? Только доберемся до форпоста, и, даю слово, не позволю людям Киромаруса будить тебя столько, сколько тебе захочется.

— Обещаешь?

— Слово даю.

— Ловлю… — Тесса махнула ручкой, будто действительно пыталась поймать слово капитана, после чего ее рука безвольно повисла в воздухе.

Откуда-то сзади донеслось долгое утробное «уууооуу».

— Черт, вот не умеют они отступать, — выругался Винсент, после чего поднырнул под руку Тессе. — Обопрись на меня и пошли, коты опять вышли на нас.

— Хорошо… Винсент, у тебя глаза светятся. Красиво.

Теперь, по крайней мере, понятно, почему он так хорошо видит в этой мельтешащей пурге. Выходит, глаза трансформируются в темноте, как у Сириуса.

— А почему они так горят?

— Потом, Тесса, все потом. Сейчас нужно идти.

Они с горем пополам спустились по косому склону горки в небольшую долину и побрели к спасительному огоньку впереди. Когда до форпоста оставалась половина пути, Зейн, сам того не ожидая, услышал, как по склону горки посыпалась галька и заскрежетали когти сумрачных котов. «Тесса, давай поднажмем, они приближаются», — попросил ее Зейн, на что девушка не нашла возражений. Они пошли быстрее, вот только коты все равно были в разы быстрее них, Зейну уже чудилось, что барсики-переростки дышат ему в спину.

— Кто на форпосту, помогите! За нами погоня! — проорал Винсент, и, вывернув руку с пистолетом назад, дал два выстрела на вскидку. К несчастью, ни в кого не попал. А хищники тем временем продолжали приближаться, видать, поняли, что если не прикончат эту парочку сейчас, то придется опять голодать.

— Вы что там, мать вашу, оглохли все? Людей убивают! — грянули еще два выстрела, и снова в пустую. Коты за их спинами, чувствующие легкую добычу, издавали торжествующее рычание.

Вдруг снег на земле будто вскипел, и несколько фигур в броне словно по команде одновременно вынырнули оттуда с оружием наперевес, которое они тут же нацелили на приближающихся хищников. Автоматы дружно застрекотали, и пули изрешетили троих котов, не успевших вовремя сориентироваться и отскочить в сторону. Остальные звери, даже видя смерть своих товарищей, бросились на солдат в броне.

Кажется, отчаяние в душах хищников взяло свое. Потеряв еще двух членов стаи, желание убить охранников форпоста у оставшихся пятерых кошек никуда не делось. Напрочь забыв о своей добыче, хищники сошлись в бою с арктосами. Одна из них настолько изловчилась, что в прыжке смогла увернуться от очереди стража форпоста и с яростным ревом набросилась на солдата, с остервенением вгрызаясь и царапая маску и грудь защитника. Странным было то, что он не издал ни звука.

Вдруг защитная наручь солдата будто бы лопнула, и в шею кота воткнулось метровое лезвие наручного термоклинка. Кот только успел жалостно взвизгнуть, после чего отпрянул назад и растянулся на снегу, который в момент сменил свой цвет на красный от потоков крови, толчками вырывающейся из разрезанной шеи зверя.

Зейн услышал, как за его спиной Тесса тихонько всхлипнула. Обернувшись, он увидел ее с забрызганным кровью лицом. По щекам девушки текли слезы, а около ее ног лежал закрученный по спирали, как половая тряпка, когда ее выжимают, труп снежно-белого хищника. Неужели она применила свою кинетику?

— Тесса… — слабо сказал Винсент, не веря своим глазам.

Ноги девушки подвернулись, и она упала рядом с мертвым сумрачным котом. Руки с горстями снега припали к ее лицу, стирая с него кровь и клочки шерсти мертвого зверя. Из ее горла нескончаемым потоком лились новые всхлипы.

— Это не я его убила… Это не я его убила… Это не я его убила… — лепетала она, обхватив свое плечо одной рукой и прижимая вторую к сердцу. У нее началась истерика.

Солдат в черной броне, что стоял у нее за спиной, медленно опустился рядом с ней на колени и положил руку на дрожащее плечо девушки.

— Успокойся, детка, все хорошо. Это действительно не ты, это я его убил.

Этот медленный, холодный, будто бы шелестящий голос показался Зейну знакомым. И он узнал его.

— Это ты, Маска?

Солдат поднял голову.

— Это я, Контактер.

Услышав имя того, кто стоял рядом, Тесса попробовала вырваться из его захвата, но рука Маски упорно продолжала сжимать ее плечо. Девушка испуганно взвизгнула.

— Убери от нее руки, сволочь! — терран вскинул пистолет, и в тот же миг солдаты-арктосы подняли свои винтовки на Зейна. — Не в того целитесь! Цельтесь в него, это он враг! Он напал на госпожу Вериг'хан!

Никакой реакции — дула автоматов по-прежнему смотрят на него своими черными глазами.

— Чего вы ждете?

— Прекрати делать из себя посмешище, Контактер, — сурово произнес Маска, после чего перевел взгляд на стоящего справа от себя солдата. — Сними шлем.

Солдат послушно клацнул рычажком на шее, и его шлем, будто бы сминаясь под действием колоссальной гравитации, сложился и убрался назад. На террана смотрели отнюдь не арктосские глаза — это были два кибернетических глаза вектора. Остальные фигуры тоже сняли шлемы, и под ними тоже оказались железные морды киберов, одна из которых была изуродована бороздами от когтей сумрачного кота.

— Хочешь снова сказать, чтобы они атаковали меня? Нет? Вот и хорошо. — Маска отпустил Тессу, затем поднялся с колен и пошел в сторону здания с единственным огоньком внутри. — Пошли внутрь, снаружи не безопасно, — не оборачиваясь, скомандовал он.

Зейну хотелось наброситься на этого ублюдка с ножом и распороть ему шею, но странное радушие Маски и его нежелание убивать двух путников заставило террана утихомирить гнев в душе. Кроме того, Тессе сейчас нужно было попасть в тепло и успокоиться, поэтому теплые отношения с этим подонком не стоит портить. Пока.

Винсент оглянулся. Тесса в сопровождении двух векторов шла позади него, ее взгляд был прикован к носкам ее туфель, а руки обхватывали ее плечи. Ее до сих пор колотила крупная дрожь.

Зейн хотел было сбавить скорость, чтобы поговорить с ней и облегчить ее страдания, но вектор с изуродованным лицом, шедший позади, ударом приклада в спину воспрепятствовал этому. Желание пустить пулю промеж глаз разной формы угасло в душе человека, так и не успев появиться. Он вспомнил, что в стволе у него осталось только три патрона, в то время как у векторов проблем с боеприпасами не наблюдалось. Если он поведет себя агрессивно, то неизвестно, как на это отреагирует Маска и его кибернетические псы.

— Постой, Маска, — крикнул сайлокианцу Зейн, — Тессе плохо, позволь мне идти с ней рядом.

— Валяй, — все таким же беспристрастным голосом ответил тот.

Зейн снова снизил скорость, и, не заметив никакой отрицательной реакции со стороны идущих позади векторов, поравнялся с Тессой.

— Как ты, держишься? — спросил он ее, но сайлокианка не произнесла ни слова. — Ты, главное, держись, и все будет в порядке. Поняла?

— Да, Винсент, — девушка окинула взором окрестности долины. — А куда они нас ведут?

— Сам не знаю. Надеюсь, не на эшафот. О, прости, — тут же извинился он, увидев на лице Тессы призрачную маску страха, — они не ведут нас на эшафот, по крайней мере я не вижу похожих на него строений близ того здания, — неуверенно добавил Винсент. — Вот только я не узнаю фасада и типа этого строения.

— Я тоже. Как думаешь, что это?

— Неважно. Главное — там тепло, там ты сможешь отдохнуть. Маска не позволит векторам напасть на нас, а значит, там в какой-то степени безопасно. — Зейн сдавленно охнул.

— В чем дело?

— Ни в чем, просто глаза болят.

— Глаза болят? — удивленно переспросил впереди идущий Маска, и на его лице появилась хитрая улыбка. — Один из признаков присутствия темного излучения. Получается, ты способен чувствовать это излучение на расстоянии? Неожиданно, знаешь ли. Я-то думал, что эту энергию ощущают только сайлокианцы-сенсоры вроде меня.

— Чего это ты оживился? — бросил гневный взгляд на Маску Зейн. Нет, это было лишним. Нужно вести себя спокойнее, чтобы избежать последствий. — Что это за здание впереди?

— А ты быстро смекаешь, как на кого смотреть и как с кем говорить, — усмехнулся Маска и перевел взгляд на здание странной конструкции впереди. — Это так, местная достопримечательность и одна из главных ценностей арктосской Милитократии. Кстати, вам обоим придется здесь задержаться, возможно, на несколько дней.

Этим временем они уже приблизились на достаточное расстояние к неизвестной конструкции. Медленно переводя взгляд от одной стены странной цитадели к другой, Зейн временами замечал шныряющие во тьме силуэты векторов и слышал их лязгающие шаги. Беспокойство постепенно стало закрадываться в душу человека. Уж больно много здесь собралось векторов, а главное не понятно, как им удалось так прочно обосноваться на главной планете Милитократии? И что они тут делают?

Тесса вцепилась ноготками в рукав его плаща, и, когда Зейн отвел глаза от прячущихся в темноте разумных роботов, качнула головой назад, мол, посмотри, что сзади. Но Зейну не нужно было смотреть назад. Он прекрасно слышал, как частота шаркающих шагов киберов позади них заметно возросла, что говорило о росте численности врагов.

Впереди терран увидел огромные врата, ведущие внутрь комплекса, и знакомое щемящее чувство снова образовалось рядом с его сердцем. Как будто он услышал чей-то знакомый голос, услышанный несколько лет назад и теперь уже почти забытый. И странное чувство безнадежности и скорой гибели. Знакомое чувство…

Трое векторов, стоявших на входе в комплекс, заметив Маску, разошлись в стороны, пропуская сайлокианца и его гостей внутрь.

— Вы все, — он обернулся к нескольким отрядам киберов за его спиной, — останетесь на выходе. Ни спускать глаз с горизонта. Сообщите операторам зенитных орудий об активации всех систем орудий на случай появления кораблей арктосов; открывать огонь только в случае проявления агрессии с их стороны. Никакими действиями не привлекать их внимания. Помимо запуска орудий выставьте защитные отряды по всему периметру комплекса и следите за окрестностями. Выполнять!

— Так точно! — одновременно прогремела сотня электронных голосов, после чего толпа векторов разошлась выполнять полученные приказы.

— Пойдемте внутрь, — Маска жестом пригласил пленников следовать внутрь.

Огромные двери захлопнулись. Как только Зейн пересек порог, странное чувство неотвратимой беды новой волной накрыло его.

— Маска, — крикнул Зейн, и сайлокианец остановился, — Если ты решил ставить на мне эксперименты по поводу моего омега-фактора, то прошу тебя, не впутывай в это Тессу. Позволь ей уйти отсюда к Киромарусу. За ней кто-то охотится, она чувствует это и просто хочет убежать отсюда…

Ответом был только разочарованный вздох сайлокианского преступника.

— Никто за ней не охотится.

— Хочешь сказать, что я лгала Зейну? — впервые в жизни Винсент увидел, как в глазах его спутницы полыхнул огонек злости. — Думаешь, мне все это почудилось? Почудилось, что меня преследуют? Почудилось, что меня хотят убить? Ты и понятия не имеешь, что я тогда чувствовала!

Маска молчал.

— Извини, детка, но за тобой действительно никто не охотился и, тем более, никто не хотел твоей смерти, — бесчувственным, почти ледяным голосом произнес он спустя непродолжительное время.

— Тогда что же я предчувствовала? Думаешь, я ошиблась? Нет, не думай так. Псиджиты не ошибаются!

— Всем свойственно ошибаться, малышка, и тебе в том числе. И даже мне. Но мне меньше. — Маска возобновил былую скорость. — Что касается лично тебя, то тебя очень искусно обманули, так искусно, что ты до сих пор не можешь понять как, хотя ты девочка не глупая, в чем я лично убедился на базе кершанитов в Сигме Октанта.

Дальше они двигались в полнейшем молчании. Единственными звуками, которые они слышали, были звуки их шагов и чудовищное завывание ветра за стенами комплекса. Скудное освещение в коридорах и гладкие ничем не покрытые стены из тетрасплава, а также чувство страшной опасности только добавляло темных красок к и без того удручающей картине.

— Ты не боишься за свою жизнь? — внезапно обратилась Тесса к Маске, чем вызвала не слабое удивление у Зейна.

— Тесса…

— Подожди, — шикнула в ответ на Зейна сайлокианка, после чего опять бросила взгляд на Маску. — Ты не позаботился, чтобы у Зейна отобрали пистолет, а мне вкололи антипсионную сыворотку? Почему?

— Девочка моя, ты считаешь меня слишком наивным, раз говоришь такие слова, — с легкой насмешкой в голосе отозвался Маска. — Думаешь, что пистолетные пули остановят меня? Достаточно создать слабенький кинетический щит, и они перестанут быть угрозой. Что касается твоей псионики, то ее боевой потенциал ты не используешь из-за обещания, данного одному сайлокианцу. Тем более, даже если вы попробуете на меня напасть, то я с легкостью убью Контактера. Тебя же, Тесса, я оставлю в живых… Чисто из принципа, не более. Просто я не убиваю девушек, не хочу видеть их страданий.

Тесса запнулась, слова остались у нее на языке.

— Откуда ты знаешь, что я дала слово? — дрожащим голосом спросила его сайлокианка.

— Я многое знаю из того, что не известно ни тебе, ни Контактеру, ни вашему другу Киромарусу, чьей базы тут никогда не было.

— Как так? — вспылил Зейн, но тут же поспешил умерить свой пыл. — Киромарус передал мне чип с данными о базе в горах, сказал воспользоваться им, если Тессе будет грозить опасность.

— Боюсь, на той карточке не было никаких данных ни о какой базе, и тем более в горах, — покачал головой Маска, затем улыбнулся своей мефистофельской улыбкой. — Киромарус знал, что на городскую базу могут проникнуть те, кто хочет навредить нашей Тессе, поэтому он передал тебе карточку с координатами своего дома, — одного из нескольких самых охраняемых зданий в Криополисе и на всем Аксиосе. Вот только карточка, то есть, информация на ней, претерпела некоторые изменения. Спасибо Генсизу, нашему общему другу-арктосу и красному стражу, который так любезно доставил вас в эту пустошь. Вот только он испугался, что вы все поймете, поэтому предпочел бросить вас посреди дороги и смылся обратно в город. Жаль, из него мог получиться прекрасный агент прикрытия, как и Лантеус…

— Лантеус?! — переспросил его Зейн — кусочки общей картинки в его голове начали потихоньку складываться. Третья сторона… Без нее не обходится ни один налет работорговцев. Лантеус — прикрытие, мертв, нужна замена. Работорговцы имеют неслабые связи во всех сферах деятельности, знают каждую лазейку. Наняли Генсиза до того, как к ним заявились Зейн с Сириусом и Тайфусом, и перенаправили его к Маске как еще одного агента. Тайная армия Маски — векторы, которых он каким-то образом контролирует. Станция «Олимп», атака векторов, Маска был на станции. Омега-фактор Зейна. Атака станции — проверка фактора в экстремальных условиях. Успех. Третья сторона…

— Ну что, Контактер, все осмыслил?

Только выбравшись из омута воспоминаний и собрания частей воедино, Винсент обнаружил, что они стоят на месте. Маска терпеливо ждет его, Тесса обеспокоенно глядит ему в глаза. Неужели опять?

— Глаза, да? — спросил он девушку, на что та кивнула. — Ничего страшного, Тесса, все в порядке.

— Раньше они не светились и не меняли своей структуры, Винсент, — заметила Тесса.

— Ты просто этого не видела. Никто не видел. Даже Братан.

— Какие вы, терраны, скрытные создания! — наигранно поразился Маска. — Сколько за вами не наблюдаю, а вы все пытаетесь спрятать свои недостатки или достоинства от других, чтобы не выделяться из толпы. Серое общество, скучное, но интересное. Пойдемте же.

Нехотя Зейн и Тесса подчинились этому приглашению.

— Впрочем, ваша непонятная скрытность мне не интересна, — произнес Маска спустя пару минут. — Мне гораздо интереснее узнать, поняли ли вы, почему вы оказались здесь?

— Может потому, что ты нас сюда заставил придти? — выпалил Зейн.

— Нет, дорогой мой Контактер, это не я. — рука Маски в черной перчатке указала на Тессу. — Это она.

— Я? — удивленно спросила она, ее голос дрогнул.

— Именно, — кивнул ей Маска и продолжил невозмутимо двигаться вперед. — Ты случайно обмолвилась, что ты псиджит — псионик с генетически расширенным пси-потенциалом. Да, в древности псиджитов избирали вождями в племенах из-за их силы и твердой уверенности народа в том, что они идеальные представители своей расы. Но, как и все существа, вы тоже не идеальны. Псиджитов можно легко обмануть, если знаешь, как. Достаточно только связать отрицательное эмпатическое поле и псионную иллюзию, чтобы обмануть сверхчувствительную сенсорику псиджита и заставить его думать, что за ним ведется слежка или даже охота. Как в случае с тобой, Теасорисса, хотя ты чересчур смышленая девочка.

— Ты… использовал меня?

— Не специально, — без тени смущения ответил Маска. — Мне пришлось использовать тебя для того, чтобы ты выманила Контактера из вашей уютной квартирки в Криополисе и привела ко мне. Я же просил тебя не затягивать с визитом ко мне, Контактер, помнишь? — как бы намекнул он капитану. — Кроме того, я и не ожидал, что здравый смысл твоего друга будет сломлен желанием помочь тебе. Видно, между вами очень сильная духовная связь.

«Великий комбинатор, черт тебя дери», — зло произнес Зейн в своих мыслях. Зейн не слушал слов Маски, — он их вообще не воспринимал, ибо сейчас его взгляд лежал на Тессе. Она медленно плелась рядом, теперь она выглядела окончательно потерянной и раздавленной. Длинные локоны снежно-белых волос скрывали от взгляда террана ее глаза, но оставляли открытой нижнюю часть лица — по ее щекам опять катились слезы, а губы мелко дрожали.

Зейн хотел взять ее за руку, сказать, что она не виновата в произошедшем, хоть как-то поддержать ее в трудную минуту, но девушка воспротивилась его помощи. Ее ручка отдернулась от его руки будто от искрящего оголенного провода. Бедняжка, за пару месяцев ей столько пришлось вытерпеть: сначала плен у кершанитов, теперь использование ее силы Маской в его темных деяниях. Но в последнем случае он виноват перед ней, она пострадала из-за него и его омега-фактора, который так интересен преступнику. Радужка террана снова трансформировалась на манер огненных языков, но теперь его глаза смотрели не на Тессу, а на сайлокианца, идущего впереди, а в голове человека крутилась одна и та же мысль: этому ублюдку не жить.

— Ну вот, мы пришли.

Винсент перевел взгляд с сайлокианца впереди на огромные врата, перед которыми они остановились. Прислушавшись к своим чувствам, терран уловил, что ощущение беды никуда не делось, а, наоборот, стало еще сильнее.

И тут он все понял.

Место, точнее, комплекс, куда привел их Маска, было не чем иным, как эс'кейлу'нарийским Саркофагом, таким же, как на Гарде, но совершенно другой конструкции снаружи и такой же внутри: тот же тусклый свет, те же гладкие стены, та же громадная дверь в конце единственного коридора, за которой скрыта статуя-ретранслятор. Все так же, как и месяц назад.

— Полагаю, что для тебя, Контактер, это не в новинку, правильно? — Маска начал ощупывать дверь, стараясь отыскать замаскированный запорный механизм. — Мои друзья-векторы отыскали этот храм несколько месяцев назад, но входить внутрь так и не отважились, утверждали, что там находится великая тьма. И вот, — механизм под давлением его руки щелкнул, и дверь с натужным гудением начала подниматься вверх, — я решил вскрыть эту гробницу, чтобы узнать, что там находится.

Когда дверь поднялась на столько, чтобы можно было пройти под ней, не пригибаясь, Маска кивком головы указал своим пленникам идти вперед.

Зейн быстро проскочил внутрь и стал ждать Тессу. Девушка неторопливо прошла следом за ним и, тоже оказавшись в просторном зале, застыла на месте с широко открытыми от удивления глазами. Она сделала пару шагов вперед.

— Потрясающе! — еле смогла выговорить одно слово Тесса, рассматривая необыкновенно красивую колонну, настолько толстую, что для того, чтобы обхватить ее, понадобилось бы поставить рядом с ней семерых взрослых держащихся за руки дейносов.

— Красиво, не спорю, но это не наша цель, — одернул девушку прошедший позади нее Маска. — Нам сюда.

Он провел пленников сетью лабиринта из тонких колонночек, установленных аккурат позади несущих конструкций храма, затем свернул направо в одно из коридорных ответвлений. Пройдя еще пару десятков метров, остановил их около статуи, расположенной в самом центре маленького зала.

Зейн пристальным взглядом осмотрел статую эс'кейлу'нари перед собой. Эта статуя кардинально отличалась от своей предшественницы. Если статуя на Гарде стояла в полный рост с зажатым в руке двулезвиевым мечом, то эта сидела на корточках, подобно горгулье на старом терранском соборе, ее двулезвиевый клинок был воткнут в пьедестал, а сама статуя протягивала руку вперед, будто предлагала помощь стоявшему перед ней террану.

Неприятные воспоминания о первом посещении подобного места на Гарде отозвались в памяти Зейна мерзким чувством тошноты и стальным запахом его крови, текущей из распоротой груди. Хорошо, что тогда с ним не было Тессы, она бы не перенесла вида истекающего кровью террана.

— Смотри, как он сильно желает тебе помочь, Контактер, — Маска кивнул на статую. — Будто сейчас встанет со своего пьедестала и откроет тебе все свои знания. Не заставляй его ждать еще. Коснись его руки и прими его знания, которые он так долго оберегал. Освободи его от ноши.

— А почему бы тебе не попробовать? — предложил ему Зейн. — Или твоим стальным щенкам? Я слышал, что они жрут любую информацию как пончики.

— Вряд ли бы у них что-нибудь получилось, — печально вздохнул сайлокианец. — Эс'кейлу'нарийские ретрансляторы были настроены на один и тот же образец генетического кода, который рано или поздно должен был появиться снова, ибо эволюция имеет структуру спирали. Она временами повторяет то, что когда-то уже было ею создано. Если бы векторы попробовали считать информацию, то ретранслятор поступил бы с ними совсем нехорошо — он бы просто поджарил их внутренности или самоуничтожился. А мне совсем не хочется видеть подобного исхода событий.

— В таком случае, зачем ты их вообще сюда привел, раз они такие бесполезные? — сделал выпад в адрес Маски Зейн.

— Так и не я их привел, они сами пожелали прийти сюда, — ответил Маска, как ни в чем не бывало.

— Ты не контролируешь их? Они думают о чем хотят?

— Естественно, — Маска кивнул Тессе и сделал сделал шаг к статуе. — Если бы я их контролировал, то непременно заставил их защищать одного важного для меня человека, а не устраивать Вторую Войну направлений с взрывами, массовой резней и прочими ее атрибутами.

— Ты сказал, — Войну направлений?

— Ну да, — просто ответил Маска. — Одна такая войнушка уже была сорок лет назад, когда векторы вырезали расу своих создателей, каанганов, под корень из-за попытки каанганского правительства устранить их как потенциальную угрозу для Единых Рас в будущем. — Маска саркастически усмехнулся. — Разрешите провести небольшой экскурс по истории. Каанганы создали их для того, чтобы не участвовать в войнах, желая, чтобы векторы сражались за них. Они сами подарили им оружие, флот, отдельные тела для каждой «души», освободили их разумы от сдерживающих протоколов, оснастили их тактическими программами, чтобы они могли обдумывать стратегию, одним словом, каанганы создали идеальные военизированные ИИ. Это было золотое время Каанганской Технократии, ибо ее представители получили желаемое — теперь Единые Расы должны были считаться с ними и их боевой мощью. Вот только векторов такая перспектива не устроила. Они не хотели убивать, они хотели учиться. И они учились, но не в библиотеках, а на полях вооруженных конфликтов, учились убивать, учились тому, для чего были созданы. Жаль, что каанганы не поняли, какую ошибку они совершили, когда позволили ИИ мыслить свободно, — с печалью в голосе произнес Маска, после чего продолжил свой рассказ. — В один прекрасный день векторы осознали, что их создатели могут зайти так далеко, что заставят их уничтожить другие народы, чтобы стать главенствующим видом в Галактике. Векторы не захотели становиться палачами для других народов, и поэтому они стали истребителями своих создателей. Пощады не было ни для кого. Спустя год от Технократии осталось одно название. Первая Война направлений началась. Но векторы не остановились на достигнутом, они мыслили дальше, и они смогли понять, что все органики, имеющие мощное оружие есть угроза для жизни. Своей следующей целью они избрали плойтарийцев. Когда они прибыли в их сектор, они столкнулись с флотом кершанитов, которых теократы специально наняли для охраны своих систем. Векторы потерпели свое первое крупное поражение в системе Шеат, и после этого кершаниты путем ядерных бомбардировок захваченных векторами планет загнали их в родную систему, из которой потом киберы бежали в темный космос. Теперь же они вернулись, более умные и сильные, чтобы взять реванш и довести начатое дело до конца.

— А ты у них, значит, на побегушках работаешь?

— Нет, Контактер, я для них что-то вроде мессии, пастыря, который учтиво направляет их на истинный путь. И я, кстати, хорошо справляюсь со своей задачей. Но у меня ничего бы не получилось без твоей с госпожой Вериг'хан помощи. Твой идеальный геном и данные, добытые Тессой, помогут мне защитить Галактику…

— От чего? — вопрос Винсента клином встал между словами сайлокианца. — Ты не первый раз говоришь, что сможешь защитить Галактику, но ты так и не сказал от чего. И причем здесь мои видения о гибели эс'кейлу'нари и данные Тессы?

— А вот на этот вопрос ты получишь ответ, когда коснешься статуи, вся правда в ней.

Зейн опять перевел взгляд на статую. Каменное лицо эс'кейлу'нари все так же с мольбой смотрело на него, а рука все так же была протянута к нему. «Хочет оказать помощь», — мысленно произнес Винсент. Но какую? Настоящую или такую, которая поможет только Маске? И почему он так упорно охотится за этой информацией? Вдруг он узнает древнюю тайну, способную изменить жизнь в Галактике? Что если он подомнет всю власть под себя и превратит пространство Единых Рас в бог есть что? Нет, так дело не пойдет.

— Я не стану этого делать, — терран опустил руку.

— Почему? — вопросил Маска. — Почему ты не хочешь помочь жителям Галактики? Мужчинам, женщинам, детям? Почему?

— Я хочу помочь им, очень хочу, — перед мысленным взором капитана всплыл он сам в возрасте восьми лет, когда он жил в детдоме вместе со своими ровесниками. — Я хочу искоренить несправедливость, нужду, голод, ненависть — да, я хочу этого, но не таким образом. Я хочу добиться всего этого самостоятельно без чьей-либо помощи, и, тем более, без твоей. Ты коварен, Маска. Вон какую операцию смог подготовить. Сколько лжи ты наплел за это время. Ни один терранский лжец или продажный политик не смог бы наговорить столько лжи, сколько бы он не старался. Ты коварен, а кроме этого ты слишком умен и изворотлив. Именно поэтому Я не хочу помогать тебе.

Сайлокианец закрыл глаза и печально вздохнул.

— Жаль, что не получилось по-хорошему. А я этого так хотел.

Страшная боль пронзила тело Зейна. Она, подобно червям в трухлявом стволе дерева, стала прорывать каждую клеточку его тела, постепенно опутывая своими кольцами конечности террана. Еле сдерживая вопль, Зейн посмотрел на Маску — он использовал на нем свою бионику. Плохо.

Терран непроизвольно совершил шаг по направлению к статуе, за ним второй. Он попробовал воспротивиться действию бионики, но боль только усилилась. Зейн упал, затем подобно марионетке, которую потянули за ниточки, встал и протянул руку к каменной руке статуи. Нет, даже если его тело разорвет на части от боли, он не должен ее касаться! Не должен!

Зейн ощутил, как Маска увеличил свою силу. Его рука приблизилась еще на сантиметр к пальцу статуи. «Осталось совсем немного», — услышал Зейн слова Маски у себя в голове, и его рука сдвинулась еще ближе к статуе, остался только маленький зазор. «Давай!»

Коснулся.

Вдруг позади него раздался звук похожий на взрыв, и боль мгновенно пропала. Зейн не теряя времени как можно скорее отдернул руку от каменного пальца и отскочил подальше.

Он обернулся. Маска лежал на спине и тихо кряхтел. Бросив взгляд на его правую руку, Зейн заметил, что кожа на его правой кисти буквально обуглилась.

— Ты в порядке? — подскочила к террану Тесса.

— Жить буду, не беспокойся, — Винсент посмотрел на лежащего на полу Маску. — Это ты его?

— Нет времени на болтовню, нужно бежать!

Они побежали, оставив Маску далеко позади.

— Ты помнишь, где точно находился выход? — на бегу спросил Тессу Зейн.

— Не совсем, но я смогу его отыскать сенсорикой.

— Это хорошо. А что мы будем делать, когда выберемся отсюда? Как мы проскочим мимо толп векторов во дворе? Есть идеи?

— Я думала, что идея есть у тебя.

— Здорово, — горько процедил Винсент. — Три пули и нож на толпу разумных киберов, одержимых жаждой мести. Прямо набор юного смертника!

— Давай не будем о смерти, хорошо?

— Ладно… Осторожно!

Тесса притормозила, и Зейн с активированным клинком выскачил вперед. Терран, поудобнее перехватив клинок лезвием от себя, направил лезвие ножа вперед, а затем резким движением влево направил его за угол. Раздался стальной лязг, и вектор, притаившийся за углом, упал на пол с дырой в металлической шее. Зейн опустился рядом со стальным трупом и подобрал лежавший рядом с ним карабин — непривычное на вид оружие со странными и на вид совсем не нужными четырьмя механическими отростками рядом со стволом, большей частью которого была фиолетовая плазменная труба, внутри которой гуляли искорки зарядов. «Должно быть, работает от встроенной батареи», — сделал вывод Зейн, не отыскав патронника в оружии. Главное, чтобы стреляло.

— Зейн! — плазменный заряд срикошетил от псионного щита, вовремя поставленного Тессой.

Терран быстро нырнул в укрытие, затем высунулся и открыл огонь по двум противникам, появившимся из соседнего ответвления коридора. Один заряд достиг своей цели, и вектор с прожженной дырой в груди грохнулся на пол.

Самый первый, что с красной полосой на стальной морде, внезапно бросил свой карабин, и, выпустив термический клинок из правой руки, бросился на Зейна. Вектор махнул клинком, но человек вовремя успел уйти из-под удара, а затем обрушил на голову кибера всю тяжесть своего карабина. Вектор согнулся, но в следующий момент снова выпрямился и издал грозную электронную трель. В следующий момент вектор снова нанес удар клинком, который пришелся на карабин. К удивлению Зейна, ствол пушки не переломился, как при прошлой стычке с вектором на «Олимпе». Ловко поддев ногу кибера своей ногой, терран повалил противника на пол, прижал голову кибера к полу коленом и сделал контрольный выстрелом в голову.

— Ты цел? — Тесса склонилась над ним и тут же отпрянула назад, увидев в его глазах все то же пугающее пламя, медленно вращающееся вокруг его зрачков и тонкую струйку крови, текущую по его лбу. — У тебя кровь.

— Достал-таки, — огненные глаза на пару секунд закрылись, но потом снова предстали перед ней. На лице капитана играла улыбка. — Все хорошо, Тесса. — он поднялся. — Идем, нужно убираться отсюда.

Они выбежали на открытую площадку. Первое, что сделал Зейн, это подошел к краю платформы и принялся рассматривать происходящее внизу в прицел карабина. Векторы спокойно стояли на своих постах и, вроде бы, пока ничего не знали об их побеге. Что ж, это хорошо.

— Внизу все тихо, — сообщил новость своей подруге Винсент. — Если повезет, то сможем выбраться отсюда без лишней стрельбы.

— Это хорошо, — кивнула Тесса. Она тоже глянула вниз, нервно сглотнула. — Может, поищем лестницу? Не думаю, что смогу удержать нас обоих в воздухе.

Зейн принялся обдумывать ее предложение. В целом, оно было бы вполне уместным, если не граничило с риском столкнуться на этой лестнице с патрульным отрядом киберов и не испортить весь побег. Идея слевитировать с площадки казалась намного лучше, вот только часовые киберы могли увидеть их во время спуска и открыть огонь, на чем бы их песенка была бы закончена.

— Ладно, пошли, поищем лестницу.

Стоило им сделать пару шагов обратно к арочному проходу, как в его проеме появилась черная фигура Маски.

— Быстро же вы собрались уходить.

Сайлокианец взмахнул рукой, посылая в Зейна сгусток псионной энергии в виде пули, которая разбилась ослепительной вспышкой о щит, вовремя сгенерированный Тессой. Маска преобразовал свои зрачки в змеиные, тем самым запуская сейджен.

— Значит, ты не такая трусливая. Похвально.

Тесса испуганно взвизгнула, когда невидимая рука схватила ее и одним мощным рывком перенесла к краю каменной платформы.

— Слышишь, Контактер, — воззвал Маска к стоявшему в десяти метрах Зейну, попутно с этим поднимая вторую руку с зажатой в ней отрубленной каменной кистью статуи, — мне нужны данные с этого ретранслятора, я должен их заполучить ради высшего блага для Единых Рас и всей Галактики. И мне теперь безразлично, как я их получу — просьбами или шантажом. Если ты не откроешь мне секреты этого хранилища, то я сделаю исключение из своего правила и сброшу нашу драгоценную Теасориссу вниз, и не факт, что она успеет воспользоваться своей псионикой. Брось карабин и передай мне знания этого артефакта, и тогда я отпущу вас целыми и невредимыми. Все будут в выигрыше.

Руки Зейна задрожали. Нет, дрожь проснулась не от страха, а от лютой ненависти к этой бесстыжей сволочи, опустившейся до того, что шантажирует его для получения желаемого беззащитной девушкой. Но он не должен получить данных с ретранслятора, не должен! Но Тесса… Она в опасности, этот ублюдок не остановится. Мало того, он знает, что Зейн связан с ней, и во всю пользуется этим.

Винсент оглянулся. Тесса висела над пропастью и судорожно хватала ртом воздух. Стоп, она не задыхается, она снова и снова произносит: «Нет». Она ставит задачу помешать Маске превыше своей жизни! Она готова покинуть этот мир, но не позволить врагу заполучить данные! Как жаль, что он не готов лишиться ее.

Рука террана, сжимающая рукоятку векторского карабина, разжалась, и орудие с металлическим лязгом упало на каменный пол.

— Отпусти ее, Маска, — стальным голосом произнес Зейн, — я открою тебе записи ретранслятора.

Маска с торжествующей улыбкой перенес девушку обратно на уступ, опустил ее и поднял вторую руку с зажатой в ней каменной кистью статуи. Зейн посмотрел на лежащую позади него Тессу — сайлокианка смотрела на него взглядом, в котором ясно читался немой вопрос: «Почему ты это сделал, Зейн?» «Потому что так нужно, серафим», — последовал немой ответ капитана.

Шаг. Еще один. Зейн приближался к Маске, будто к эшафоту, медленно, не торопясь, будто наслаждаясь последними минутами жизни. Он остановился, поднял взгляд на невозмутимое лицо сайлокианца, затем посмотрел на обломок ретранслятора в его руке. Маска поднес обломок ближе и слабо покачал им перед Зейном, мол, не затягивай. Капитан протянул руку к осколку артефакта, и в этот момент он отчетливо услышал у себя в голове тихий голосок Тессы: «Не надо…»

— Прости, так нужно.

Рука легла на каменную ладонь. Тут же на Зейна нахлынули потоки знакомых ощущений. Боль, желание сражаться, ярость, гибель. Не было только ощущения животного страха перед немигающими ядовито-зелеными глазами статуи эс'кейлу'нари — Зейн не чувствовал этого.

Зато это чувствовал Маска. Его лицо было искажено страхом, зрачки беспорядочно бегали по сторонам, а сам он не мог пошевелиться, ибо неведомая сила сковала все его тело. Помимо всего этого Маска отчетливо чувствовал, как его мысли начинают сливаться с мыслями Зейна. Пойми, так нужно… Эти данные нужны мне для высшего блага Галактики… Кто они такие… Да, к Лазентенну его тащить не имеет смысла… Буду звать ее маленьким серафимом, как Гарм зовет ее нотимой… Дай-ка я посмотрю на тебя, Камелия… Коды к запуску ядерного оружия… Кершаниты отыскали древний артефакт Первопришедших в Арракисе… Нет, это уже слишком! Он слишком глубоко проник в его память!

Маска рванулся прочь от террана, что он сделал очень вовремя. В следующий момент место, на котором он только что стоял, взорвалось синим всполохом пламени. Очухавшись от внезапной атаки, Маска с зажатым в обгоревшей руке лин'харом уставился на высокого черноволосого парня с таким же оружием, в руке которого догорало псионное пламя. Магистратовец.

Резкий вой двигателей разорвал стоявшую кругом тишину. Подняв голову, Маска заметил, как со снежного неба по направлению к Саркофагу спикировали пять фрегатов, один из которых был терранский. Люки кораблей арктосов открылись, и на землю начали десантироваться пехотинцы, а следом за ними тяжелая техника.

— Слышь, дедуля, а ну-ка убрал руки от моего братца, — прошипел Сириус, встав в боевую стойку и приготовившись к бою. Но Маска, кажется, не собирался нападать. Он просто стоял на месте.

— Ты опоздал, Ночной Ветер, — ответил надменным тоном Маска, — теперь все, что мне было нужно, есть у меня, а ты не представляешь для меня угрозы.

— Давай проверим!

Сириус за один скачок достиг Маски и нанес удар лин'харом наотмашь, от которого преступник легко смог уклониться. За этим ударом последовала серия тычковых выпадов, которые Маска так же отразил без особых затруднений. Поняв, что так ему не достать Маску, Сириус снова взмахнул мечом, метя противнику в голову и, создавая точку опоры на пятке, ушел в разворот. Как и рассчитывал Сириус, обманка удалась — стоило Маске снова увернуться от удара, как Сириус молниеносно контратаковал, нанеся прямой кинетический удар противнику в грудь. Маска влетел обратно в арку, врезался в стену за ней и затих. Конкорд, поигрывая мечем, направился к Маске. Сириус не спешил, он просто получал удовольствие от легкой победы. На секунду ему показалось, что дедулька спекся.

Внезапно Маска вскочил на ноги, его глаза полыхнули огнем, а в руке, в которой он только что держал меч, загорелся псионный шарик, постепенно начавший прибавлять в размерах.

— Твою ж мать! — испуганно выдохнул Сириус, расставляя руки для создания псионного барьера. — Братишка, хоронись!

Зейн, услышавший вопль Братана, подскочил к Тессе и закрыл ее своим телом. Девушка как можно плотнее прижалась к нему и закрыла глаза.

Внезапно невообразимый грохот выстрела сотряс стены храма, и из плеча Маски ручьем хлынула кровь. Он потерял контроль над генерируемым полем! Чувствуя, что шарик сейчас взорвется, Маска взглядом отыскал того, кто выстрелил в него, и направил оставшуюся силу заряда в невидимого противника. Шарик, начавший резко дестабилизироваться, сжался до своих изначальных размеров и взорвался ослепительной вспышкой, подобно сверхновой, обдав жаром всех, кто находился на платформе.

С трудом подняв голову, Маска обнаружил, что взрыв пошел ему на пользу, ибо конкорд пока пребывал в замешательстве, терран с девчонкой еще не успели отойти от шума в ушах, а неподалеку от них лежал раненый, теперь уже демаскированный стрелок, который вроде был девушкой. Превозмогая боль в случайно опаленной ноге, Маска бросился к краю площадки, оттолкнул Сириуса в сторону и спрыгнул вниз.

— Врешь, сука, не уйдешь! Зейн, позаботься о Тессе и Хитоми, я за ним, — проорал напоследок Сириус перед тем, как последовать примеру Маски и тоже спрыгнуть вниз.

* * *

Этим временем Маска бежал во весь опор и совершенно не разбирал дороги. Одно он знал точно — если он не смоется с этой планеты как можно скорее, то либо конкорд, либо арктосы точно убьют его. После процедуры принятия знаний ретранслятора он чувствовал себя неважно. «Сейчас нужно срочно добраться до площадки с истребителями», — то и дело напоминал он себе.

Миновав главную площадь и дерущихся на ней солдат, Маска выскочил за пределы храма и бросился бежать к взлетной площадке, что находилась всего в двухстах метрах, вон там, на холме.

Влетев на соседний холм, он чуть было не попал под пулеметный огонь остановившегося на нужном ему холме танка, к пальбе которого тут же подключились автоматы расположившихся там же солдат-арктосов. Проклятье, никак ими руководит Киромарус?

Над головой Маски пролетела светящаяся псионная пуля. Неужели конкорд почти догнал его? Отлично, теперь он оказался промеж двух огней. Нужно думать, как отсюда выбраться, или его точно пристрелят. Из двух зол Маска выбрал меньшее, и меньшим оказался танк.

Сайлокианец выскочил из-за своего укрытия и пулей понесся прямо на танк. Пулемет машины и автоматы солдат сопровождения тут же открыли по нему огонь, но тот ловко уворачивался ото всех атак, спасибо бионике, повысившей скорость его рефлексов. Ба-бах! — главное орудие танка дало залп, и здоровенная свинцовая болванка полетела прямо в сторону Маски. Жалкое препятствие. Один резкий, четкий взмах лин'хара, и снаряд разлетелся на две части, которые, врезавшись в землю, подняли в воздух два снежных столба. «Что ж, это задержит конкорда на пару секунд», — смекнул Маска, и, продолжая уворачиваться от пуль, побежал к отряду солдат и стальному чудовищу. Одним рывком Маска преодолел оставшееся до солдат расстояние и на пару секунд замер на месте. Стационарный пулемет танка тут же нацелился на сайлокианца и открыл огонь. Ему это и было нужно. В последний момент Маска ушел с линии огня, и все пули достались случайно попавшим в область обстрела арктосам. Маска остановился, и, не дожидаясь, пока автотурель снова нацелится на него снова, применил кинетику. Ствол пулемета под действием псионики свернулся в три погибели, и орудие закончило свое боевое существование. Правда, боеспособной оставалась башня танка, а значит, проблемы не заканчивались.

Пока главное орудие докручивало последние градусы до сведения по цели, Маска запрыгнул в кабину одного из оставленных на холме арктосских истребителей, быстро, пока танк не нацелился на него, снял блокировку со штурвала, запустил двигатели и направил маленький кораблик вверх, в небеса, прочь с этого заледеневшего мира.

Уже находясь в холодном вакууме космоса, Маска позволил себе частично расслабиться и слабо улыбнуться. Теперь, когда он находился в пространстве конвертирования, он был в относительной безопасности. Да и не его собственная безопасность его радовала — сложная часть его задания только что закончилась, теперь же начинается самая сложная и ответственная, которую он не имеет права испортить, ведь от нее зависят жизни сотен миллионов живых существ, среди которых есть один очень дорогой ему человек.

Хендком на его предплечье внезапно ожил и тихонько запищал. Маска поднял руку, посмотрел на экран. На нем отображалась короткая аббревиатура ПВ. Свои звонят. Касанием пальца до кнопки Маска открыл канал связи.

— Предвестник два-ноль на связи.

— Давно ты не выходил на связь, Второй, — донесся высокий голос из динамика передатчика. — Как твое задание?

— А, это ты, Лазентенн, — недовольно протянул Маска. Меньше всего ему сейчас хотелось разговаривать с Лазентенном. — Чего это ты решил осведомиться о ходе моего задания? Я же вроде как беглец. И к тому же я больше не работаю в рядах организации.

— Дерзишь, Маска, дерзишь. Между прочим, зря ты ушел из организации. После твоего ухода векторы разделились на два лагеря, и сейчас между ними назревает внутренний конфликт. Одни хотят остаться, а другие — последовать за тобой.

— Лазентенн, кончай открыто врать. Знаешь, что я этого не люблю. Ты же в любой момент можешь позвать векторов, и они послушно придут к тебе, к кому бы они не желали примкнуть. — Маска сделал короткую паузу. — Вот только мне не понятно, почему ты до сих пор не позвал их обратно, а продолжаешь позволять им следовать за мной. На тебя как-то не похоже, знаешь ли.

Голос в динамике молчал.

— Может, это потому, что мне нравится твоя задумка?

— Может быть.

— Масштаб твоего плана, Второй, огромен. Ты продумал буквально все свои ходы, уже многое узнал и сделал. Вот только твой план не идеален. Он слишком сильно отличается от моего плана…

— Неправда, — покачал головой сайлокианец, — он намного лучше твоей затеи, Лазентенн. По крайней мере, в моем плане нет десятков миллиардов лишних жертв. В моей идее нужно просто убрать установку, и тогда все закончится. И, кроме того, ОНИ боятся саморазвития. Без установки ОНИ будут продолжать хотеть остановить их, но не смогут позволить развиться СЕБЕ, и таким образом ОНИ придут к парадоксу. ОНИ потеряют свою цель. Тогда все будет в порядке.

— Нет, Второй, ничего не будет в порядке, — голос Лазентенна стал еще холоднее, чем раньше. — Даже если ты уничтожишь установку, то что с этого изменится? Ничего, народы Млечного Пути продолжат делать то, от чего мы давно пытаемся их отучить. Если ныне живущие продолжат воевать, то рано или поздно ДРУГИЕ придут сюда, ОНИ не побоятся развиться еще чуть-чуть, и тогда все повторится. Мало того, твой план безрассуден и опасен для тебя. Ты можешь умереть, и тогда некому будет заступиться за новые поколения. Подумай о деле, которое ты лелеешь долгие годы.

Маска не ответил. Да, Лазентенн прав, но только в том, что все повторится. Но повтора можно избежать, если не позволить ИМ проникнуть в пространство Единых Рас.

— Лазентенн, ты еще здесь?

— Да.

— Тогда слушай: я водворю свою идею в реальность, как бы сильно ты этого не хотел. Я взорву установку и остановлю ИХ, и тогда Ван свернет все свои операции, и организация навсегда исчезнет. Если же установка будет взорвана вместе со мной, то ты подключишь к выполнению плана всех остальных и обязательно добьешься того, чтобы Пришествие не состоялось. Ну что, мы договорились?

* * *

Хитоми вот уже второй день лежала на больничной койке в медблоке и изнывала от скуки. Каждый день был похож на предыдущий: с утра к ней заглядывал Тайфус, осматривал ее поврежденное плечо, потом, долго цокая языком, отходил к ящику с медикаментами, заряжал в медицинский пистолет ампулу с регенерирующим гелем и, вколов ей содержимое ампулы, покидал девушку. Затем тянулись долгие часы скуки. Потом к ней заглядывал кто-нибудь из экипажа фрегата, чаще всех к ней заглядывал Николай, они разговаривали от силы минут двадцать, после чего на Сагару нападало чувство дикой усталости, и на этом разговор заканчивался, и начиналось долгое и скучное время сна, длившееся до утра следующего дня. Одно было хорошо — ей не приходилось заплетать волосы в косу, и на этом хорошее заканчивалось.

Вот и сейчас Хитоми заскучала от одиночества.

Вспомнив кое-о-чем, она кое-как повернулась на бок, к прикроватной тумбочке, открыла ее дверцу и извлекла оттуда старую бумажную книгу в толстом красном переплете. «Дарух Тэва. Неделя в горах» — по привычке пробежалась она глазами по золоченым буквам на обложке, пускай она и знала и название, и содержание книги.

Эту книгу ей подарили на ее двенадцатый день рождения родители, сказали, что это последняя книга, изданная на бумаге, и если она интересуется историей прошедших лет, в частности, Человеко-арктосской войной, то свой первый опыт сможет почерпнуть из этой книги. И ведь не соврали. Маленькая Хитоми буквально до дыр зачитала эту книгу, и все из-за того, что она была старой, интересной и имела приятный запах старой бумаги. Да, что ни говори, а она любила старину.

Когда последняя страница книги перевернулась, и книга закончилась, юная Хитоми твердо решила для себя, что обязательно станет солдатом ВКС, и желательно, снайпером, совсем как Ванда Аламо, главная героиня романа. А еще она мечтала о такой же любви, какая была у Ванды и Джеймса, красивой, пылкой, но не такой печальной, как в книге.

«Нужно отдать плойтарийцу должное», — мысленно произнесла Хитоми, уже в который раз открывая первую страницу романа. Мыслями она погрузилась в книгу. И снова перед ее мысленным взором предстает старая военная база на вечно цветущем Марледе-5, новое старое знакомство с героиней и ее окружением.

Прочитав от силы страниц пятнадцать, Хитоми отложила книгу в сторону и откинулась на спинку кровати. Она предпочитала ностальгировать понемногу.

Да и не в ностальгии было дело.

Хитоми внезапно задумалась, каким именно образом этот психованный сайлокианец смог заметить ее в скрытом режиме. Ведь ее броня была не совсем стандартной: помимо системы тактической маскировки в ее броню был встроен генератор подавления пси-способностей сайлокианцев, а значит, он не мог ее заметить ни на зрительном, ни на псионном уровне. Неужели передвигалась слишком громко? А что, все может быть, ведь встроенная СТМ не подавляла звуков. А может ее выдал камушек, так называемая «заноза в заду замаскированных солдат»?

«Теряешь сноровку, девочка, совсем уже обленилась», — мысленно отчитала себя снайпер, повернув голову на бок и глядя сквозь стекло окна медблока.

За тонкой, специально затемненной пленкой стекла начали мелькать силуэты членов экипажа, возвращавшихся из зала совещаний. Хитоми припомнила, что пару часов назад Винсент решил выйти на связь с Хоэнхаймом и обсудить детали событий последних трех недель на Аксиосе. Интересно, подумала Хитоми, а мне что-нибудь расскажут или предпочтут не беспокоить?

Часы на стене рядом с выходом из медблока показывали без пятнадцати шесть, а внутрь больничного отделения так никто и не пришел. «Кажется, на сегодня с курсом общих дел пролетаем», — обиженно вздохнула Хитоми, и, отвернувшись от двери, попробовала уснуть. Впрочем, особо стараться не пришлось, и сон быстро одолел ее.

Спустя какое-то время Хитоми почувствовала, как кто-то нетерпеливо и напористо толкает ее в плечо. В больное плечо, между прочим!

Хитоми повернулась, уже готовая как следует обругать неосторожного визитера, но гнев тут же сошел на нет, когда перед ее глазами предстало лицо Тессы, Николай сидел на соседней койке и наблюдал за происходящим. Увидев раздраженный взгляд Хитоми, Тесса тут же поспешила отпрянуть подальше от нее.

— Что случилось, Тесса? — как можно спокойнее спросила ее Хитоми.

На лице сайлокианки появилось удивление. Она-то ожидала совсем другой реакции от потревоженной ею снайперши.

— Тесса, раз уж разбудила, то не молчи, я вся во внимании, — теперь уже более напористо произнесла Хитоми.

— Просто я и Николай хотели рассказать тебе про совещание, — сделала детский взгляд Тесса. — Тебя же там не было, вот мы и…

— Спасибо, подруга, — благодарно кивнула ей Хитоми, после чего попробовала сесть поудобнее. Не получилось. — Коль, — с просьбой в голосе обратилась она к сидящему рядом мужчине, — помоги подняться, пожалуйста.

Николай, бережно придерживая девушку, помог ей нормально устроиться.

— Сойдет? — решил он удостовериться, комфортно ли подруга чувствует себя.

— Вполне, спасибо. Так что там было в мое отсутствие?

— Много того, в чем я не сильно разбираюсь, — смущенно, чуть ли не с чувством стыда отозвалась Тесса, после чего перевела взгляд на Николая. — Николай, может, вы все расскажите?

— Ну ладно уж, расскажу, — пожал плечами первый пилот. — Дела наши, Хитоми, обстоят не так гладко, как нам хотелось бы их видеть. Этот крендель, Маска, все-таки смог получить необходимые данные о какой-то штуковине, которую раскопали кершаниты в своей родной системе, Арракисе.

— Интересно, как этот гад заставил Зейна активировать эту штуковину?

— Это моя вина, — сокрушенно произнесла Тесса, устроившись рядом с Николаем. Девушка сложила руки в замок, а ее взгляд плотно уперся в пол. — Я не была готова к подобному ходу, какой сделал Маска, и позволила ему схватить меня и подвесить над пропастью. Я была готова встретить свою смерть, потому что я подвела Зейна, а он… спас меня, уже второй раз. В обмен на мою жизнь он открыл ему данные на ретрансляторе.

— И что плохого в том, что он опять спас тебя? — удивленно посмотрел на сайлокианку Николай.

— Лучше бы он позволил мне погибнуть, ведь теперь из-за меня опять могут пострадать невинные создания, как тогда на Корисе из-за меня погибли несколько десятков хороших людей, семьи которых их больше не увидят. Тогда бы все было честно.

— Какое честно, Тесса? Ты себя вообще слушаешь? — Хитоми больше не могла слушать клянущую себя во всех бедах сайлокианку. — Если бы ты погибла, мир стал бы лучше? Нет, только хуже. И вообще, Маска, как говорил Зейну твой дружок Гарм, тот еще засранец, извини за лексикон. Он мог придумать пару десятков способов заставить Винсента открыть ему информацию, и он выбрал самый простой способ — шантаж. Ты не могла этого предвидеть, и поэтому нечего себя винить.

— Наверно, ты права, Хитоми. — неуверенно пробормотала Тесса.

— И не наверно, а точно, — ткнула пальцем в сторону Тессы Хитоми и тихо зашипела, схватившись за раненое плечо. Все-таки последний жест был лишним. — Ну ладно, что там было дальше, Коль?

— Нам всем, можно сказать, одновременно и повезло, и нет.

— Как понять?

— Ни Маска, ни Винсент не смогли полностью запомнить и понять переданные им данные, спасибо Сириусу.

— Ой, мамочки! — резко воскликнула Тесса, и, сорвавшись с места, подбежала к встроенному в стену хранилищу и принялась что-то в нем искать.

— Ты чего, подруга? — спросила ее Хитоми.

— Николай, спасибо, что напомнил, — сайлокианка захлопнула дверь хранилища и потрясла перед терранами предметом своих внезапных поисков — пузырьком с какими-то пилюлями. — Сириуса опять свалил припадок, просил, чтобы после совещания я принесла ему парочку капсул в каюту, а я забыла. Побегу, принесу сейчас.

— Так вот…

— Подожди, Коля, — снова перебила его Хитоми. Николай, которому уже надоело, что его постоянно перебивают, скорчил недовольную гримасу и пробормотал что-то невнятное. — Ему сильно плохо?

— По-видимому, да, — кивнула Тесса и направилась к выходу. — Правда, я не думаю что у него мигрень, ведь ее приступы не происходят так часто. Ладно, не буду заставлять его больше ждать, пойду сейчас. Николай, не ждите меня, продолжайте рассказ, все равно я все знаю.

Дверь за спиной девушки тут же захлопнулась.

— Смешная она, наша Тесса. — с легкой улыбкой на лице произнесла Хитоми, глядя на дверь. — То извиняется ни за что, то вдруг так резко становится серьезной.

— Ну да, — буркнул Николай.

— Ты чего?

— Да так, мысли всякие глупые в голову лезут, не обращай внимания.

— Ко-о-ля! — настойчиво протянула Сагара.

— Я буду рассказывать дальше или нет? — возмущенно спросил снайпера первый пилот.

— Ну ладно, рассказывай дальше. Тем более, у тебя это хорошо получается.

— Спасибо, — кивнул в ответ Николай и продолжил. — Зейн решил связаться с Хоэнхаймом, чтобы проверить правдивость данных Тессы о проекте кершанитов в Арракисе. И как думаешь, что мы узнали? Все подтвердилось — кершаниты действительно отыскали что-то очень серьезное и сейчас собираются продать это самое великое и могучее одной из Единых Рас для укрепления межнациональных отношений. Их представители прибудут туда же завтра. Зейн припомнил, что Маска тоже сильно интересовался находкой кершанитов, потому и предположил, что Маска рванет поскорее в Арракис. Джарвис предположил, что Маска непременно захочет заполучить эту хреновину и что он устроит там настоящий ад, потому предложил поддержку седьмой флотилии, которая находится под его началом. А еще он обещал притащить с собой Киромаруса и его флот.

— С Джарвисом там будет весело.

— Вот только я сильно надеюсь, что его помощь там не понадобится, — заметив вопрос во взгляде Хитоми, Николай решил дать пояснение. — Ты же знаешь, что его корабль оснащен ракетометами «Арбалет». А теперь представь, какой там будет кавардак, если он пустит их в дело. Полный абзац.

— Можно подумать, ты не любишь стрелять с «Биг-Бена», — с сарказмом заметила Сагара.

— Тоже мне, сравнила палец с одним местом. «Биг-Бен» бьет в одну точку, а «Арбалет» — по площади, и разрушительная мощь у него выше, и… ты меня прикалываешь.

— Куда уж без этого? — прикрыла рот ладонью Хитоми, стараясь скрыть улыбку. — Просто ты так серьезно начинаешь говорить о корабельном вооружении, что не улыбнуться просто невозможно. Прямо вылитый сержант, муштрующий новичков на полигоне. Ты уж не обижайся, ладно?

— Ну, раз ты просишь, то не буду, — добродушно сказал Николай, и, подавшись немного вперед, поинтересовался. — Ты как себя чувствуешь?

Хитоми коротко улыбнулась ему. Внезапный вопрос Николая о ее состоянии доставил ей удовольствие.

— Нормально, если не считать двух аспектов: первый — это осточертевшие уколы, и второй — это страшная скука.

— Я видел, как ты себя развлекаешь, — кивком головы указал Николай на лежащую на тумбочке книгу. — Любишь читать? У меня в каюте завалялось несколько таких же книжек. Если хочешь, могу принести.

— Буду при многом благодарна.

— Скоро вернусь. — Николай поднялся со своего места и исчез за дверью.

Спустя пять минут после пропажи Николая Хитоми совершенно неожиданно для себя мыслями перенеслась к Сириусу. Интересно, думала девушка, лежа в постели, как он там? Все ли у него хорошо? И почему ему так часто становится плохо? И почему он так резко поменялся за пару дней, как будто хочет сделать мир чуточку лучше перед чем-то ужасным. Почему он поцеловал ее тогда на Аксиосе? Он никогда не проявлял к ней такой нежности. Что же изменилось теперь?

Когда Николай вернулся в медблок, он обнаружил Хитоми уже крепко спящей. Решив не беспокоить ее, Орлов оставил стопку старых книг на ее тумбочке, осторожно погладил ее по волосам, пожелал спокойной ночи и тихонько вышел из палаты. Уже за ее пределами палаты Николай бросил взгляд на наручные часы, тикающих в обратном отсчете до прибытия в Арракис.

До прибытия в Арракис остался ровно один день.

9. Долг конкорда

Клац, клац, клац.

С такими звуками Даир Кайра, представитель Корпоратократии, передвигался вот уже в пределах получаса из одного конца зала в другой. Кершанит буквально сгорал от нетерпения, мечтая как можно скорее продать свою находку одной из Единых Рас и поскорее укатить на Меркан Прайм, в свой красивый особняк на берегу моря, где его в трапезном зале уже дожидается воистину королевский ужин, а в спальне — молоденькие наложницы из последней поставки брата Рагота. Жаль, что лавочку Рагота прикрыл Магистрат, очень жаль, ибо самых лучших рабынь Рагот любезно продавал ему, и при том, с большой скидкой. Ну, что поделаешь, такова жизнь.

Помимо беспрестанного марша по залу, Даир временами поглядывал в стекла иллюминаторов космической станции, надеясь, наконец, увидеть в них флотилии послов других народов. Но сколько раз он не припадал хитиновой мордой к окнам, ведущих в космос, флотилий все не было видно. Разочарование начинало потихоньку донимать Даира, отчего он становился все более нервным и темп его ходьбы по залу продолжал нарастать. Клац, клац, клац.

— Господин, — окликнул его один из стоявших рядом охранников. — К чему вы так нервничаете? Присядьте и отдохните. Хотите, я распоряжусь принести вам вина?

«Надо же, каким внимательным ты сегодня стал, Кевад, — мрачно произнес у себя в мыслях Даир, косясь на охранника. — То раньше от тебя хрен дождешься, чтобы ты выполнил самое плевое поручение, а тут, глядите-ка, ожил. Не иначе, как выслужиться решил, зарплата маловата, кошелечек петлю на шее тянет. Ну ладно, дам я тебя такой шанс».

— Ты прав, Кевад, — теперь уже вслух произнес Даир, — что-то я действительно сегодня чересчур нервничаю. Так и без нервных клеток остаться можно. Принеси мне бутылку терранского пятизвездочного коньяка. Думаю, от него я не захмелею.

— Как прикажете! — отсалютовал ему Кевад, после чего быстренько понесся в направлении бара.

Даир ухмыльнулся. Нет, этот олух никогда не перестанет его забавлять, потому он и не вылетел с работы. Глупому Кеваду было неизвестно, что на всей станции нет ни одной бутыли терранского алкоголя, и плюс ко всему, ему неизвестно, что Даир просто на дух не переносит терранское пойло, сколько бы лет выдержки не было за «плечами» у бутылки. Ну, что ж, ничего не поделаешь, за слишком долгое ожидание и невыполнение приказа придется вычесть пару сотен кредитов из нынешней зарплаты Кевада. А пока пускай побегает. Физкультура еще никого в могилу не загнала.

— Господин Даир! — крикнул кто-то со стороны дверей.

«Больно быстро до тебя дошло на этот раз, Кевад», — хотел было выпалить в лицо незадачливому слуге Даир, но в дверях стоял никакой не Кевад. Это был хиленький кершанит с панцирем красноватого оттенка. Судя по униформе, паренек из сферы обслуги, наверно, какой-нибудь официантишка.

— Чего тебе? — пренебрежительно спросил его Даир.

— Флотилии летят, господин. Выгляните в иллюминатор.

Только услышав слово «флотилии», Даир пулей подлетел к широкому смотровому окну и припал своей зеленой мордой к его стеклу, пристально вглядываясь в темноту космоса. Наконец он их увидел.

Флотилии медленно приближались к станции, и Даир негромко стрекотал от радости. Справа летела громада сайлокианского дредноута класса «Гиперион», вокруг которого кружилась стайка из четырех крейсеров «Сильфид»; слева к станции двигались корабли плойтарийцев, парочка ударных крейсеров и десятка два фрегатов. Надо же, решили появиться менее пафосно и более скромно, нежели сайлокианцы. Ну а что взять с расы монахов?

Частота стрекотания Даира резко поубавилась, когда среди прибывших кораблей кершанит не увидел арктосских судов. Какого черта? Неужели они решили проигнорировать столь выгодное предложение со стороны Корпоратократии? Киноиды совсем уже зажрались.

— Так, вы, — громко затараторил Даир, обращаясь к своим подчиненным, — сейчас на борт станции поднимутся высоко поставленные господа. Я хочу, чтобы данная сделка прошла без казусов и прочих нелепостей, в противном случае вы будете отвечать своими головами. Ну и кошельками, разумеется. А теперь все живо по местам!

Когда участники торгов поднялись на борт станции, прислуга Даира оказала им всевозможные почести по пути к залу, где их ждал создатель данного аукциона.

— Рад вас приветствовать в созвездии Дракона, уважаемые господа, — включил свою шарманку Даир, едва увидев гостей на пороге зала. — Надеюсь, что долгий перелет из ваших родных систем не слишком сильно утомил вас. Если такое случилось, то вы можете передохнуть какое-то время в номерах на нижнем уровне.

— Благодарен за радушный прием, господин Даир, — учтиво кивнул хохлатой головой плойтарийский посол Петрар Ульвикский, являющийся одним из жрецов Триады Легендарных. — Но, поверьте, мы не устали. Итак, когда начнутся торги? Может, начнем их прямо сейчас?

— Подождите, уважаемый господин Петрар, мы не можем начать торги без присутствия представителя Милитократии, достопочтенной Долиссы Ниагол.

— Но ее же нет.

— И я знаю это, потому хочу подождать, пока уважаемая Долисса почтит нас своим присутствием.

— Я хочу поддержать господина Петрара. — вышел вперед сайлокианский посол Рамхинсиреф Эрс, талантливый дипломат и большая шишка в своем секторе космоса. — Дело в том, что госпожа Долисса не сможет участвовать в ваших торгах, потому как у нее серьезные дела на Аксиосе. Поговаривают, что пару дней назад там произошло нечто страшное.

— Я всем сердцем желаю, чтобы проблемы народа Аксиоса поскорее разрешились. Если кризисная ситуация на Аксиосе не разрешится в ближайшие несколько дней, то я позабочусь о том, чтобы Корпоратократия выделила побольше средств в помощь братьям-арктосам. — принялся лебезить Даир, что неплохо у него получалось. — Так, может, начнем торги?

— Не нужно спешки, господин Даир, ибо третья сторона будет нынче присутствовать здесь при заключении сделки, — умерил пыл кершанита Петрар.

— Арктосы все-таки прибудут? — с надеждой спросил его Даир.

— Нет, вместо арктосов в торгах решил принять участие Магистрат. Буквально с минуты на минуту сюда прибудет представитель Магистрата, вот тогда торги можно будет открывать, — ответил вместо своего делового коллеги Рамхинсиреф.

Пока гости Даира со своей охраной обговаривали какие-то политические дела и произошедшее на Аксиосе, сам Даир пребывал в, мало сказать, удрученном состоянии. Он сидел в своем кресле и глядел в одну точку потерянным взглядом. Даже возвращение туповатого Кевада и его отчет о том, что терранского коньяка в запасах Даира не было, не заставил струны его души затрепетать с новой силой, силой ликования и чувством безоговорочной победы над разумом недалекого слуги. Даир только кисло произнес, чтобы страж притащил ему любую другую бутылку, после чего опять погрузился в раздумья.

Представитель Магистрата сегодня заявится на торги вместо арктосов. Что может быть хуже этого? Падение курса кершанитской валюты на денежном рынке за последние пять месяцев — просто ерунда по сравнению с этим. Что если магистратовец ранга инквизитора или преторианца, а Даир был уверен, что никого рангом ниже не пришлют, потому что только обладатели этих рангов имели право участвовать в подобных делах, помимо денежной волокиты заскочит сюда еще и по его душу? Что если Рагот, этот сукин сын (прости меня, мама), все-таки решил продать его с потрохами, лишь бы сократить себе срок или выпросить камеру поудобнее или покрасивее, без тараканов размером с крысу и без назойливых сокамерников? Да, правы были его друзья-аристократы. Валить его нужно было, и притом давно, чтобы в случае непредвиденных обстоятельств в лице служителей Магистрата браток ничего лишнего не сболтнул.

Кажется, Даир ведет себя слишком нервно, вон уже сайлокианец на него начал коситься. Дабы снять с себя всякие подозрения, Даир предложил ему каких-нибудь напитков, от которых Рамхинсиреф немедленно отказался, сославшись на то, что он недавно окончательно завязал с вредными привычками после одного малоприятного случая в арктосском секторе. Жаль, трюк с выпившим политиком и заламыванием цены в три дорого не прошел. Кершанит не стал настаивать и предложил послам рассказать, как они собираются использовать кершанитскую находку, если выиграют торги.

— Если у меня хватит средств, то я перевезу ее на Плой и размещу в долине Предтечей. Это позволит сделать веру моих соотечественников в силу и грандиозность задумок Предтечей еще сильнее, — поделился своими планами на будущее Петрар. — Вот только я не думаю, что ее получится приземлить, больно конструкция у нее массивная, может повредить другие артефакты.

— Позвольте теперь мне высказать свои соображения о применении этой конструкции, если Т'хала позволит мне выиграть торги, — подал голос Рансиф, на что его оппонент и зачинщик торгов активно закивали. — Если у меня получится победить вас, господин Петрар, то я с группой ученых постараюсь проникнуть внутрь этой установки и провести исследования на наличие скрытой в ней Первопришедшими информации. Если там найдется хоть что-то полезное, то в скором времени новые технологии, основанные на этой информации, поступят на галактический рынок, и вы все сможете приобрести все самое новое по самой скромной цене.

— О да, это будет превосходно, — активно закивал Даир, после чего задал следующий вопрос. — А как думаете, как использует эту установку Милитократия?

— Ответ очевиден — они переоборудуют ее под гигантский ультра-рельсотрон или еще под какое-нибудь оружие массового поражения, с помощью которого они легко подомнут под себя всю власть, — без промедления высказал свою точку зрения Петрар, после чего негромко добавил. — Хорошо, что вместо милитократов в торгах участвует Магистрат.

— Истину говорите, — согласился Рансиф. — Уж кто, а магистратовцы используют эту установку на благо Галактики. Еще бы понять, как она работает.

— Это не страшно. Инженеры и дешифраторы стороны-победителя смогут раскрыть способы использования ее или скрытой в ее стенах информации. Вдруг получится отыскать способ создания бесконечного источника энергии?

— Все возможно. — Даир посмотрел на встроенные в хендком часы. Они показывали ровно двенадцать часов дня. — Странно, — пробормотал он. — Обычно магистратовцы не заставляют себя долго ждать и появляются даже раньше войск спецназа на полях сражений.

— Так тут ведь не сражение намечается, не так ли?

Трое участников торгов и их охрана как по команде повернулись на внезапно раздавшийся голос, принадлежавший высокому сайлокианцу в черном камзоле и в маске-визоре, одетой поверх его глаз.

— Простите, что заставил достопочтенных господ так долго ждать своего появления, — тут же принялся извиняться сайлокианец, отвешивая поклоны направо и налево.

— Бросьте, господин, мы с господами прекрасно провели время, пока ожидали вашего визита. Рад вас приветствовать в созвездии Дракона. — Даир пожал руку магистратовца. — Прошу прощения, но ваше имя случайно вылетело у меня из головы. Не произнесете ли вы его еще раз?

— Не удивительно, что вы не помните меня, господин Даир, даже остальные служители не помнят ни моей внешности, ни имени, ведь меня не было в пространстве Единых Рас без малого восемь лет, — с улыбкой на лице произнес сайлокианец, после чего, наконец, представился. — Магистр Нериквисис Вериг'хан, для всех вас просто Нексис.

При слове «магистр» сердце Даира забилось в два раза медленнее, того и гляди норовя остановиться. Сам магистр приехал! Только бы не за ним.

— Я не ослышался? Нексис Вериг'хан? — удивленно выпучил глаза плойтариец. — Вы — тот самый Вериг'хан? Но я слышал, что вы пропали без вести несколько лет назад.

— Никуда я не пропадал, господин Петрар, это простая конспирация. На самом деле я изучал векторов в темном космосе. Сейчас наши ученые вовсю работают над прототипами оружия против них, разработанных на основе добытой мною информации.

— Наконец-то хорошие новости в наше темное время.

— Воистину, — кивнул Нексис.

— Господин Вериг'хан, не будете ли вы добры, снимите вашу маску? Хотелось бы видеть лицо живой легенды, — попросил его Рансиф.

— Буду вынужден вам отказать, — извиняющимся голосом произнес Нексис. — Во время моих исследований я умудрился подорваться на мине. Силу взрыва я смог сдержать, а вот осколки — нет. В итоге они мне все лицо изуродовали. Не хочу портить вам настроения подобным зрелищем.

— Мне жаль, господин Вериг'хан.

— Жизнь без жертв невозможно прожить, — коротко изрек Нексис. — Кто-то становится инвалидом, защищая свою семью, кто-то лишается лица и чести, становясь предателем. Ко мне относится первая часть изречения. Господин Даир?

— Да-да?

— Пора начинать торги. Я готов.

Ну, наконец-то!

— Тогда прошу вас назвать первичную цену данного лота.

— Хорошо, я назову свою первичную цену, — первым подал голос Рансиф. — Четыре миллиарда кредитов.

— Шутите что ли? Десять миллиардов, — подал голос Петрар.

— Я поднимаю ставку! — прокричал Рансиф. — Двенадцать миллиардов.

— Двенадцать миллиардов кредитов. Кто больше? Господин Нексис? Господин Петрар? Кто больше?

— Шестнадцать миллиардов, — рявкнул Петрар.

— Двадцать миллиардов.

— Двадцать два миллиарда.

— Двадцать пять миллиардов наличными.

— Господин Нексис, назовите цену! — стараясь перекричать орущих во всю глотку политиков, гаркнул Даир.

— Двадцать восемь миллиардов кредитов наличными и двадцать прототипов фрегатов шестого поколения! — долбанул кулаком по подлокотнику Рансиф.

— Тридцать миллиардов кредитов, тетрасплавовый завод и тридцать лучевых установок «Вспышка»! — во всю глотку каркал Петрар.

— Тридцать четыре миллиарда — моя последняя цена! — осклабился Рансиф.

— Да вы с ума сошли! Такие деньжищи! — теперь Петрар понял, что тягаться с сайлокианцем бесполезно.

— Отлично! Господин Даир, готовьте установку к транспортировке, она моя! — произнес Рансиф, довольно потирая руки.

— Постойте, господин Рансиф, магистр Нексис так и не назвал свою цену. — Даир, чувствующий, что Рансифа не переплюнуть, просто из злорадства решил дать Нексису последний шанс отыграться. — Господин Нексис, какова будет ваша цена?

Нексис молчал, будто бы прикидывал в голове, не осталось ли у Рансифа еще денег в загажнике.

— Вы просите меня назвать мою цену за эту установку? Хорошо, я назову, — он встал со своего кресла и громко произнес. — Цена за эту установку — спокойное существование ваших потомков, господа.

В зале повисла тишина. Даже охранники, мирно болтающие о чем-то своем и совершенно не обращавшие внимания на дерущих свои глотки нанимателей, теперь приковали свои растерянные взгляды к стоявшему посередине зала магистру и молчали.

— Чего? — первым из оцепенения вышел Даир. — Магистр Нексис, о чем вы сейчас говорили?

— Я говорил о будущем ваших потомков.

— А какое отношение торги имеют к будущему наших детей?

— Самое прямое, — Нексис принялся свободно разгуливать по залу. — Вот, например, у вас, господин Ульвикский, на Плое осталась беременная жена, которая скоро родит вам ребенка, а может быть, и двоих; у вас, господин Рамхинсиреф, уже есть чудесный сын, о каком мечтает, наверно, каждый ныне живущий человек. А вот у вас, господин Кайра, нет детей, но еще не поздно отыскать свою спутницу жизни и завезти ребенка. Я думаю, что все вы желаете для них всего самого лучшего…

— Да, мы желаем, но, может быть, вы назовете свою цену? — нетерпеливо потребовал Даир.

— Будущее, — просто ответил Нексис.

— Это — не цена.

— А что же это?

— Это слова!

— Значит, по вашему общему мнению у слов нет цены? Цена есть только у денег?

— Цена есть у жизни, — изрек Петрар.

— Тогда можно вас спросить: сколько стоит ваша жизнь?

— Очень и очень много кредитов, господин Нексис.

Внутри Нексиса будто что-то перевернулось. Былое спокойствие и рассудительность в один момент испарились, а из его рта донесся приглушенный смешок.

— Вот оно как, — с какою-то печалью произнес он. — Получается, что мир замешан не на чувствах и словах, а на деньгах и крови тех, кто продал за них свои жизни. Печально все это, господа, очень печально звучит. Во всей Галактике, на каждой планете, куда не плюнь, все упирается в деньги. А ведь это просто бумажки и железки, каких на свалках полно. Иди и подбирай! И ведь абсолютно в любой ситуации, что бы с вами не произошло, вы всегда хватаетесь за деньги. А как же чувства? О них уже никто и не помнит. Вы о них не помните. Вы помните только о деньгах, — голос Нексиса стал меняться: с почти шепчущего он стал походить на приглушенное рычание. — А ведь именно они сгубили миллионы живых существ за всю историю Единых Рас. Кто-то продавался за деньги, кто-то подло предавал своих друзей, и опять за деньги. Из-за них, продажных сволочей, погибло много народу, хорошего, искреннего, любящего свои семьи народу. ИЗ-ЗА ТАКИХ УБЛЮДКОВ, КАК ВЫ, КОГДА-ТО ПОГИБ Я!

Петрар, сидевший к Нексису ближе всего, внезапно вскрикнул и, поникнув головой, замер. Из его клюва алой струйкой потекла кровь.

— Это была псионика! — взвыл Рансиф, и, вскинув дрожащую руку, указал на Нексиса. — Убить его!

Нексис не позволил сайлокианцам-стражам вовремя сориентироваться и пошел в атаку первым. Рукоятка лин'хара, вынырнувшая из-под полы его камзола, выпустила полутораметровое лезвие, после чего его острие устремилось к охранникам, уже успевшим к этому времени активировать свои мечи, пусть и с небольшой задержкой. Первый охранник напоролся грудью на клинок, вскрикнул и тут же испустил дух; второй в момент лишился руки, а следом за ней от его тела отделилась и голова, быстро покатившаяся по уже залитому кровью полу. На очереди были автоматчики Даира. Грянули автоматные очереди из кершанитских автоматов, но пули так и не смогли достигнуть своей единственной цели, моментально зависая в воздухе на пути к ней.

— Уводите их отсюда, пока он держит щит! Живее!

Даир и Рансиф в сопровождении двух стрелков побежали к выходу из зала. Увидев, что они уже пересекли порог, Нексис взорвал окружающее его псионное поле со скопившимися в нем пулями и изрешетил ими кершанитов, буквально разорвав их на части, после чего бросился вдогонку за политиканами. Они не должны привести с собой новых стражей, иначе ему точно не жить.

В три огромных скачка Нексис достиг последнего бегущего секьюрити и одним взмахом своего оружия разделил инсектоида на двое. Еще один рывок — и он уже впереди беглецов с хрипящим и булькающим кровью Рансифом на лезвии лин'хара. Кершаниты открыли стрельбу, которая мгновенно прекратилась, ибо магистр успел перерубить стволы орудий, после чего быстро ушел от удара ближайшего солдата, заломил тому руку и, держа клинок лезвием от себя, воткнул его кершаниту точно в печень. Последнего кершанита Нексис поднял в воздух, скрутил спиралью, тем самым буквально выжав его, после чего бросил останки инсектоида в образовавшуюся на полу жижу из его внутренностей.

Резкий свист пули резанул слух Нексиса, но он не смог определить, откуда стреляли. Затем он ощутил легкий толчок в грудь, жгучую боль и… ослабление контроля над пси-полем? Упадок сил заставил сайлокианца упасть на колени.

— Ты же не думал, что все будет так просто? — донесся до его ушей стрекочущий голос Даира. Подняв на него взгляд, Нексис увидел в руке кершанита небольшой пистолетик необычной конструкции с приделанным сзади контейнером со слабо искрящей жидкостью. — Я всегда готов к тому, если на меня нападет сайлокианский убийца, и антипсионная сыворотка тут как всегда кстати. Если честно, то я рад, что братец Рагот подсуетился и прислал мне партию ящиков со своей базы. А теперь, — костяное шило медленно вышло из его ладони, — готовься встретить Т'халу. Уверен, она примет тебя.

Даир попробовал сделать выпад, чтобы нанизать шею Нексиса на свой шип, но костяной вырост в момент переломился, так и не достигнув цели. Даир удивленно выпучил глаза. Почему сыворотка не подействовала?

— Ты же не думал, что это будет так просто? — эхом отозвался Нексис.

Рука со сломанным шипом резко загнулась назад, хитиновый панцирь на ней треснул, оголяя внутренности. Даир закричал. Теперь в его глазах помимо удивления появился непреодолимый животный страх перед поднимающейся с пола фигурой сайлокианца, в руке которого был зажат лин'хар. Даир попробовал побежать, но его ноги будто окаменели, и он нелепо грохнулся на пол. Сайлокианец этим временем продолжал приближаться.

— Не убивай, умоляю. Не убивай! Слушай, я готов отправиться в тюрьму. Я, правда, хочу туда, только, умоляю, не убивай… — надтреснутым голосом запричитал Даир, но Нексис его уже не слышал.

Рука Нексиса сомкнулась на шее Даира.

— Рад, что ты признал все свои грехи и просишь за них справедливой расплаты. Жаль, что за твои преступления я не могу придать тебя участи хуже смерти. Но и твоя смерть не будет легкой. Прощай, Даир Кайра.

Одним резким броском Нексис пробил телом Даира толстое стекло, и автоматическая переборка тут же захлопнулась следом за ним. Еще пару секунд Нексис следил за тем, как Даир хватался за горло и болтал ногами в темноте космоса, пока, наконец, он не перестал двигаться. «Жаль, что ты так быстро сдох. Никакой тяги к выживанию», — со злостью произнес Нексис, глядя, как мертвое тело кершанита болтается в пустоте.

Странное мигание от плавающего в пустоте тела привлекло внимание Маски. Присмотревшись, он увидел в руке кершанита маленький передатчик, на котором то и дело вспыхивала и гасла красная лампочка вызова.

Впереди за стальной дверью раздался звук топота нескольких десятков ног. Свежие силы на подходе. Хитрозадый гад решил-таки укокошить Нексиса и после смерти.

Нексис покрепче сжал лин'хар в руке, приготовился. Он не хотел убивать этих кершанитов, они были абсолютно невиновны, но убить их все же придется, ибо лишние препятствия на пути ему были не нужны. Тем более, когда его путем является спасение миллиардов жизней, против которых несколько десятков кершанитских трупов просто пыль.

Запорный механизм двери щелкнул, и она начала подниматься. Нексис быстрым движением руки сбросил со лба свою маску-визор, открывая врагам лоб со старым шрамом от термоклинка на месте глаз. Когда-то он почти умер от этих ранений, но Лазентенн нашел его и подарил ему второй шанс на существование. И теперь Маска Нексис сделает все правильно. Но он сделает это не ради Лазентенна или других членов организации, среди которых был и его воспитанник, даже не ради миллиардов живых существ, населяющих пространство Единых Рас. Он сделает это ради ЕГО маленькой Камелии, жизнь и будущее которой он поклялся любыми силами защищать до конца своей жизни и даже после своей смерти.

— Проснись, сейджен, — его глаза меняют структуру, в свободной руке вспыхивает шар псионного пламени, а все процессы в организме ускоряются.

Время пришло.

* * *

Тихий щелчок выключателя заставил лампы зажечься и своими яркими лучами разогнать царившую внутри небольшой комнатки темноту. Высокая мужская фигура не спеша прошла внутрь, так же медленно приблизилась к следующей стальной двери с горящей голографической табличкой «Арсенал», быстро ввела свой код допуска и, дождавшись, когда дверь откроется, маленькими шагами прошла внутрь. Фигура задержалась на пороге всего на несколько секунд, но ей самой показалось, что она простояла несколько часов.

Для Сириуса, а это был именно он, в последние несколько дней время тянулось так медленно, что секундные моменты его жизни он проживал чуть ли не как целые часы, а то и годы. Странно, но в последнее время все шло слишком медленно. Обедал он на камбузе медленно, словно пытаясь запомнить вкус каждого кусочка; разговаривал со всеми, в частности с Хитоми, тоже медленно, растягивал разговоры, по большей части избегал колких изречений в адрес собеседников, даже по отношению к Гарму он стал вести себя более сдержанно. Все на фрегате считали, что сайлокианец изменился после той заварушки на Аксиосе, когда капитан и дочка магистра исчезли в неизвестном направлении и нашлись спустя пару дней, в то время как все нормальные люди уже прекращают поиски и устраивают поминальный банкет, зная кровожадный характер Зубов Кайбара. А вот Сириус и не думал об этом.

Пройдя к деревянной скамейке, поставленной около оружейной стойки, Сириус медленно опустился на нее и, вытащив свой лин'хар из-под полы робы, подбросил ее и поймал псионикой, после чего он медленно начал перемещать к раскладному столу. Рукоять меча с тихим лязгом опустилась на стол и замерла.

Сириус быстро разобрал оружие на составляющие, после чего взял двумя пальцами цилиндрик термоэлемента и внимательно посмотрел на него. Да, элемент сильно износился, и было бы неплохо его поменять. Вытащив ящик с запасными элементами, и, порывшись в нем, Сириус с горечью в душе понял, что подходящего термоэлемента здесь не было. «Ну ладно, эту миссию машинка еще поживет, а вот для следующего раза понадобится новый термоблок», — мысленно произнес сайлокианец, потом поместил цилиндрик обратно в рукоять клинка и принялся собирать свое оружие. Закончив сборку, он по старой привычке активировал лезвие, чтобы проверить, все ли детали были правильно приделаны на свои места. Лин'хар был в превосходном состоянии, все было идеально подогнано и работало на ура. Правда, одна деталь его не радовала — этой деталью было его лицо, отражение которого он видел в маленьком зеркальце на подставке, стоявшее на столе. Оно было какое-то поникшее, будто бы скучающее.

— Нужно больше спать, а то совсем расклеишься, — сказал Сириус своему отражению.

До ушей сайлокианца донесся звук шагов, затем он услышал, как с глухим шипением открылась входная дверь арсенала. Сириус обернулся. В проеме двери стоял Винсент. Его лицо тоже имело скучающий вид.

— Привет, Братан, — тихим голосом поприветствовал духовного брата Винсент.

— Привет, привет, беглец хренов, — не оборачиваясь, ответил ему Сириус. — Хотел чего-то, как ты меня спрашиваешь?

— Хотел собраться, — Винсент подошел к своему личному шкафчику, сел. — Николай сказал, скоро будем в Арракисе.

Сириус медленно перевел взгляд на висящие на стене электронные часы. В отличие от остальных, они вели обратный отсчет до выхода из пространства конвертации. Сейчас на них было ровно пятнадцать минут.

— Брать с собой кого-нибудь будем? — спросил Братана Винсент, надевая нагрудник брони.

— Хочешь и дальше следовать правилу трех? Как вы, терраны, говорите: «Бог любит троицу». По этому принципу предлагаешь взять с собой еще народу?

— Так точно.

— Нет, братишка, в этой операции должны участвовать только мы двое. — Сириус вылез из-за стола и, сделав пару шагов, сел на стоявшую рядом с Зейном скамейку. — Аншель — хороший стрелок, он пригодится в качестве пилота истребителя в качестве еще одного «Мотылька»; Тайфус пригодится на корабле, вдруг кого осколком обшивки ранет; о Хитоми говорить нечего, в ее-то состоянии она и пистолет держать не сможет; насчет Гарма я не уверен…

— Не доверяешь ему даже после того, как он помог найти меня, а потом сражался с векторами около храма? — с удивлением во взгляде посмотрел Зейн на Братана, теперь полностью одетый в броню и заряжающий винтовку и пистолет боевыми патронами.

— Нет, я не это имел в виду, — резко отмахнулся Братан. — Просто он завалит всех слабых засранцев раньше меня, а с Маской не справиться. Помрет ящерка, а Тесса будет целый век винить меня в его смерти. А оно мне надо?

— Почему ты думаешь, что Гарм не справится?

— Да потому что этот Маска самый настоящий песец на ножках, прости за выражение, — тут же извинился сайлокианец. — Ты видел тот маленький шарик пси-энергии в его руке?

Винсент кивнул.

— Так вот это была сопряженная сфера — самый разрушительный тип кинетической атаки, — пояснил Сириус. — Если бы он успел сгенерировать достаточное количество антивещества, то могло бабахнуть так, что мало никому не показалось. Ему в том же числе. Благо, Хитоми успела остановить его.

— И в итоге пострадала сама.

— Просто наша альтруистка-снайпер не хотела допустить того, чтобы пострадал кто-то другой. Если честно, то я одновременно и уважаю ее поступок, и жалею о том, что не остановил Маску первым. Уж лучше я, чем она.

Сириус прижался спиной к дверце шкафчика.

— Дурак ты, Зейн, страшный дурак, — со вздохом произнес он, подняв голову к потолку.

— Если ты сейчас говоришь о шифровке, то прости, что не смог оставить ее, Братан, — посмотрел на сайлокианца исподлобья капитан. — Тесса сказала, что наш преследователь мог забраться в дом и расшифровать ее.

— Если бы наша снежная королева хоть немного шарила в том, как работает мозг наемного убийцы, то давно поняла, что ни в какую квартиру он не полез бы, а сразу потопал ножками за вами. Мы ему были как-то без надобности.

— Она была напугана и не отдавала себе отчета.

— А я и не говорю, что это она виновата, — пожал плечами Сириус. — Никто не знал, с каким хитрым и увесистым куском дерьма нам придется иметь дело. Я сам не ожидал, что он попробует пустить в дело сопряженную сферу. Камикадзе чертов. Если честно, то в тот момент я не слабо струхнул, потому и не успел поставить достаточно прочный барьер. Потому пострадала Хитоми.

— Не вини себя, Братан.

— Да все нормально, не беспокойся, — снова махнул рукой Сириус, после чего добавил. — Спасибо.

— Да не за что.

— Кстати, — Сириус негромко хмыкнул в кулак, — я тебя дураком назвал не из-за шифровки.

— Тогда за что?

— За то, что ты утаил от меня способность твоих радужек меняться. Это же действительно уникальный случай. Ты не замечал ничего странного, когда они трансформировались? К примеру, предметы не начинали летать по воздуху?

— Нет, просто я начинал лучше видеть в темноте. Ну, и скорость реакции повышалась в разы.

— Не интересно как-то, в темноте я хорошо вижу и при выключенном сейджене. Да и реакция у меня все равно быстрее твоей.

— Так ведь это не сейджен, Братан, это случайная… мутация, что ли?

— Полезная случайная мутация, не забывай.

На какое-то время тишина опять поселилась в стенах арсенала.

— Слышь, Зейн?

— Чего?

— Чем планируешь заняться, когда задание будет выполнено, а Маска сядет за решетку?

Зейн задумался. А в самом деле, чем он займется после всего? Да, зарплату с небольшим дополнением сверху он получит, рост по карьерной лестнице продолжится. Но ведь это не занятие. А, вспомнил кое-что.

— Я пообещал Тессе, что помогу ей добраться до Саи.

— Вот оно как! — удивленно воскликнул Сириус. — И когда же ты успел брякнуть ей такую глупость? Я, вроде, рядом был последние два дня.

— Я пообещал помочь ей не на «Персифале», а на Аксиосе. В первую же ночь, во время бурана, который мы решили пересидеть в пещере. — Зейн легко улыбнулся. — Вот только я не уверен, слышала ли она мое обещание. К тому времени она уже спала.

— Так в чем твоя проблема, братишка? — всплеснул руками Сириус. — Если она все проспала, то на фига тебе что-то выполнять? Забей и не парься.

— Не могу, я слово дал.

В ответ Сириус только рассмеялся своим громким, похожим на победный, смехом.

— Теперь-то до меня окончательно дошло, почему Хоэнхайм усыновил тебя, а Тесса так сильно привязалась к тебе. Ты, Винсент Зейн, охренительно честный парень, который будет держать свое слово до конца. И я дико уважаю в тебе эту черту, братишка! — Сириус улыбнулся своей обыкновенной кривой улыбкой. — Ну ладно, выполняй свое обещание, а я тогда рвану на Землю.

— На Землю? — переспросил его Зейн.

— А что в этом такого? — удивился сайлокианец. — Я за годы службы в Магистрате много где побывал: Аксиос, Меркан Прайм, Плой, даже на Тиранус один разок удалось заглянуть, а вот на Землю моя нога не ступала ни разу. Да и видел я ее только на звездных картах или по телику. А ведь мне сильно хочется посмотреть на нее, хочу узнать, как вы живете, что делаете. И не смотри на меня так, будто я несу какую-то ахинею! Я тоже хочу изучать другие народы.

— Тогда, после того, как я доставлю Тессу домой, я буду твоим проводником в походе по Центру. Покажу местные достопримечательности, музеи, театры, одно неплохое кафе, где я обедаю.

— Уж лучше сразу бар, — с озорной искоркой во взгляде произнес Сириус. — Хочу напиться до зеленых соплей терранской выпивкой, а потом рвануть к зданию правительства и написать под их окнами огромными буквами просьбу о произведении тебя в майоры раньше положенного срока.

— Надеюсь, что ты сейчас пошутил, — приглушенно пробурчал Винсент, представляя себе пьяного сайлокианца, малюющего асфальт белой краской и что-то мурлычущего под нос.

— А ты разве не хочешь внеочередного повышения? — удивился Сириус.

— Нет, я не хочу потом вытаскивать тебя из обезьянника, потому что за разрисовку асфальта политиканы назовут тебя чуть ли не вандалом.

— А по-моему это будет охренительно весело. Ну да ладно, не буду доставлять тебе лишних хлопот.

Корпус корабля слабо задрожал, и цветастое свечение пространства конвертирования сменилось на обыкновенный темно-синий с белыми блестками звезд пейзаж космоса.

— Группа высадки, — раздался из приделанного к стене динамика голос Николая, — мы на месте. Зейн, как думаешь, где находится эта штуковина, о которой говорил Маска?

— Точно не знаю, но, скорее всего, она рядом с Меркан Прайм. Подвези нас туда поближе.

— Эмм, тут такое дело, — голос Николая замолчал. — Кажется, я вижу эту самую хреновину.

— Видишь?

— Ага, вижу космическую станцию, вокруг нее висят корабли Единых Рас, десятка три максимум, а еще я хочу сказать, что эта дура будет покрупнее самой станции.

— Можешь повернуть корабль так, чтобы мы в арсенале могли видеть эту штуку? — попросил пилота Сириус.

Корабль остановился и заломил маленький вираж на месте. Когда фрегат повернулся так, что в единственный иллюминатор стал виден желтый бок Арракиса, местного светила, Зейн и Сириус смогли заметить огромную конструкцию формой очень напоминающую гигантский клинок. Помимо странной конструкции данная махина была создана из какого-то странного материала, отливающего в лучах местного солнца фиолетовым мерцанием.

— Темный меч, твою дивизию, — фыркнул Сириус, разглядывая неизвестный артефакт. — Интересно, для чего эта хреновина понадобилась Маске? Как думаешь, Зейн?

А Зейн и не думал, для чего она нужна сайлокианскому террористу. Ему было просто не до этого, ибо в данный момент в его голове начали проявляться элементы послания ретранслятора с Аксиоса.

Сейчас он снова видел перед собой ничтожную фигурку эс'кейлу'нарийского солдата, стоявшую на сожженном проспекте. В его руках была зажата его верная, но уже бесполезная винтовка, шлем из-за очередного сбоя ВИ костюма был снят, а его немигающие миндалевидные глаза были устремлены в красное небо, в котором начали появляться громады талик'саранских дредноутов, несущих в своих стальных телах тысячи вражеских солдат, которых прислали сюда за ним.

— Они придут за всеми нами, это верно, — произносит он слова Тессы, и еще крепче сжимает свою винтовку. С новой волной гнева в его глазах загорается пламя. — Идите за мной, ищите меня. Взамен вы отыщите свою смерть.

Эс'кейлу'нари переводит взгляд своих глаз с кораблей куда-то вправо, туда, откуда они появлялись. Это была гигантская дыра в пространстве конвертирования, позади которой виднелись очертания… Нет, этого не может быть! Позади дыры находилась та самая махина, что сейчас болталась в космосе Арракиса.

— Как же вас много, — слышит Зейн сдавленный голос древнего солдата. — И ведь если бы не эти установки, то вы никогда бы не добрались до нас.

Он снова смотрит на вражеские дредноуты. Теперь их броня вся искрится от потоков непонятной энергии. Энергии, несущей смерть.

Солдат печально вздыхает, пальцы его руки разжимаются, и винтовка с глухим стуком падает на землю. Тем временем сияние кораблей становится нестерпимым, оно выжигает глаза, но даже теперь он продолжает смотреть на это пламя. Глаза солдата, теперь уже ничего не видящие, наполняются слезами.

— Шима, Атави, подождите еще немного, скоро я буду с вами…

Раздался режущий слух звук, а следом за ним волны смертоносной энергии затмили солнце своим синим сиянием. Коснувшись крыш небоскребов, они испепелили их и продолжили сжигать нижние этажи, а следом за ними и улицы, и машины, и трупы, и секунду назад стоявшего на одной из улиц живого эс'кейлу'нари, теперь уже летающего мелкой пылью по просторам окончательно сожженного города.

— Братишка, ты чего?

Зейн обнаружил, что из его глаз маленькими ручейками текли слезы.

— Видение, Братан, — ответил он, вытирая слезы с лица. — Я увидел недостающую часть.

— И что там?

— Безысходность. Крушение. Смерть. — Винсент указал на висящую во тьме мечевидную машину. — Эта штука — один огромный мост, открывающий путь через пространство конвертирования в нашу Галактику.

— И для кого эта штука служит мостом?

— Для кое-кого очень плохого.

— Так, — Сириус широким шагом направился к выходу, — этих слов мне вполне достаточно для того, чтобы разнести эту махину ко всем чертям собачьим. Николай, вызывай Джарвиса, пусть прилетит и держит эту херню на мушке вместе с остальными командирами. При малейшем признаке ее активности пусть расхреначут ее в хламиду. Передай эти слова Вите, пусть отправит весточку командирам флотилий. А мы с Зейном пока разберемся с Маской. Погнали, братишка.

Винсент закинул винтовку за спину, убрал пистолет в кобуру, и только после этого последовал за Братаном.

Внезапно в проеме двери выросла фигурка Тессы. Девушка развела руки в стороны, тем самым полностью закрыв проход.

— Эй, королева, ты чего творишь? Уйди с прохода, не мешай взрослым дядям творить историю. — Сириус постарался проскочить мимо нее, но девчонка настойчиво продолжила стоять на месте. — Але, я к тебе обращаюсь.

— Может, предупредишь Винсента? — вдруг выпалила она.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, но уверен, что эту важную информацию я передам Зейну чуть позже. А теперь отойди с прохода.

— Сириус! Ты должен…

— … Должен идти спасать Галактику, я знаю! — Сириус бесцеремонно оттолкнул девчонку с прохода и потопал к ангару.

— Сириус! — крикнула она вслед ему, но конкорд пропустил зов мимо ушей и тут же скрылся за поворотом.

Не понимая абсолютно ничего, Зейн перевел взгляд с только что исчезнувшего Братана на стоявшую рядышком Тессу. На мгновение девушка показалась капитану совершенно потерянной.

— Что случилось, Тесса? — Зейн осторожно положил руку ей на плечо. — Что ты хотела сказать мне о Сириусе?

— Я… я не знаю, — ее голосок дрогнул. — Я не знаю, что именно хотела сказать тебе, но я боюсь. Мне страшно.

— Опять проделки Маски?

— Нет, на это я больше не попадусь. Винсент, — ее глаза с мольбой посмотрели на него, — прошу тебя, будь осторожней. И следи за Сириусом. У меня нехорошее предчувствие. Я не знаю почему, но оно есть. Сегодня что-то произойдет.

— Братишка, ты там уснул, что ли? — донесся с лестницы нетерпеливый крик Братана.

— Тесса, я должен идти, — Зейн осторожно обнял Тессу и тут же почувствовал легкую дрожь в ее юном теле. — Обещаю, что со мной и Сириусом все будет хорошо.

— Я… Я верю тебе, — ее ручки коснулись его спины, она прижалась к нему всем телом, и дрожь тут же исчезла.

Постояв так еще немного, только для того, чтобы успокоить испуганную девушку, Зейн отпустил сайлокианку, и, сказав ей еще раз, что с ними все будет хорошо, исчез за тем же поворотом, что и Сириус.

Буквально через пару минут маленький челнок, за штурвалом которого сидел Винсент, вылетел из металлического брюха фрегата и устремился к станции, состыкованной с пространственной установкой.

Пока Зейн вел корабль по заданному маршруту, Сириус мотался из одного конца кабины в другой и отдавал инструкции одному из командиров флотилий, которого он называл Китой Гевар, и которая, если судить по имени, являлась плойтарийкой. Та в свою очередь отвечала, что передатчик охраняемого ею лица, имени которого Зейн так и не расслышал, продолжает посылать сигналы из приемного зала на станции, из чего госпожа Гевар делала вывод, что торги сейчас в самом разгаре. Зейн решил послушать, о чем там они говорят.

— Генерал, — внезапно произнес Сириус звание своей собеседницы, — а разве третьей стороной торгов должны были быть не арктосы?

— Да, но представительница Милитократии так и не смогла прибыть, поэтому вместо арктосов в торгах принял участи Магистрат, — проворковала командир Гевар.

— Интересненько. Что-то я такой инфы от своих ребят не получал. А кто есть представитель? Имя и звание, по возможности, раса.

— Сайлокианец, представился как магистр Нериквисис Вериг'хан. Правда, я и мои коллеги считали его давно умершим.

— Как не странно, я тоже.

— Думаете, убийца? — всполошилась генерал. — Считаете нужным отправить туда сигнальщиков?

— Нет, я сам разберусь, в чем там дело, — отрезал Сириус. — Ваша задача — держать эту установку на прицеле и стрелять по ней при любом признаке активности.

— Но, господин Ситайрикерус, эта установка имеет огромную религиозную ценность для моего народа…

— Не надо мне говорить о религии! — рявкнул на плойтарийку Сириус. — Поверьте мне, генерал, если эта штука активируется, то ваша религия в скором времени может стать пустым звуком. Поэтому я даю вам право на применение самого мощного оружия, установленного на ваших кораблях и на кораблях сайлокианцев…

Что-то отвлекло Зейна от дальнейших разглагольств Братана по поводу предотвращения запуска моста. Этим чем-то оказалась яркая вспышка в одном из прозрачных стыковочных коридоров, очень похожая на ту, какую создал Братан во время атаки векторов на «Олимп».

— Братан, глянь! — крикнул сайлокианцу Зейн, пока вспышка псионного пламени еще не успела окончательно исчезнуть.

— Короче, вы меня поняли, госпожа Гевар. Отбой. — Сириус отключил связь и подошел к Зейну. — Чего там?

Винсент указал на почти рассеявшиеся остатки от взрыва.

— Ох, ядрена кочерыжка, не слабо он там кому-то вдарил, — присвистнул Сириус, после чего указал пальцем на посадочную площадку. — Правь к вон тому доку. Там стопудово есть шлюз для инженеров, чинящих проводку снаружи. Постараемся нагнать этого засранца.

Винсент внял рекомендациям напарника и плавно потянул штурвал влево, заставляя корабль развернуться и на полной скорости устремиться к маленькой посадочной площадке, аккурат под размер их шаттла. Приземлив челнок, они быстро выбрались наружу и под бряцание их сапогов по стальному полу побежали к проему шлюза. Сорвав защитный кожух, они открыли небольшой проходик шлюза, позволявший проникнуть на станцию только ползком через него. Что делать, пришлось ползти.

Оказавшись уже по другую сторону от холодного вакуума космоса, они обнаружили, что все стены и пол данного станционного коридора были под частую изрешечены пулями. У Зейна создалось впечатление, будто охранники станции просто вели беспорядочную стрельбу, стараясь хоть как-то задеть быстрого и необычайно верткого противника. «Они отступали, можно сказать, улепетывали во все лопатки», — произнес Сириус, будто он был очевидцем того, что здесь произошло.

Они не стали долго задерживаться в этом коридоре и смело двинулись дальше.

Спустя сто метров быстрого бега перед ними предстала толстая бронированная дверь, точнее, то, что от нее осталось. В самом центре двери зияла огромная дыра, будто в нее через рельсовый механизм корабельной пушки запустили металлическую болванку, начиненную крупной шрапнелью. Заметив ее еще издалека, Сириус снизил скорость бега и начал осторожно приближаться к входу, Винсент последовал его примеру.

— А теперь, братишка, будь очень и очень внимательным, ибо мы входим на опасную территорию, — дал наставление идущему позади Зейну Братан и первым пролез в отверстие в двери, попутно с этим активируя лезвие своего меча.

Винсент, внимательно озираясь по сторонам, пролез следом за Сириусом и включил фонарик на своем шлеме. В коридоре была такая тьма, что хоть глаз коли, и даже фонарик мало чем помогал, поэтому террану приходилось ступать прямо по следам сайлокианца, которому фонарик заменял сейджен.

Под ногами все время что-то хлюпало, но Зейн изо всех сил удерживал себя от того, чтобы посмотреть, что именно создавало эти звуки.

Вдруг Сириус резко остановился и поднял свой клинок, будто готовясь отразить удар.

— Что там, Братан? — спросил его Зейн, опуская палец на спусковой крючок АР-51 м.

— Да так, пустячок, чья-то голова отвалилась от туловища.

— Чего?

— Прекрати стрематься и посмотри вокруг, — ледяным тоном произнес Сириус, опустив руку с лин'харом. — Сейчас мы с тобой топаем по останкам защитников станции.

Направив луч фонаря на пол, терран обнаружил, что под их с Сириусом ногами лежали куски и ошметки тел, из которых до сих пор сочилась кровь. Сириус не стал долго задерживаться на одном месте и медленным шагом направился вперед, и Зейну ничего не осталось делать, кроме того, чтобы следовать за ним.

Пока они двигались по темному коридору, Зейн непрестанно крутил головой, и луч фонаря открывал ему все новые сценки из этой битвы, о чем он потом сильно жалел. Перед его глазами представали десятки мертвых тел: разрубленные вдоль и поперек, безрукие, безголовые, нанизанные на вырванные из стен куски арматуры. Дальше все становилось еще хуже: теперь трупы лежали парочками с автоматами в обнимку, каждый с простреленной головой, временами взгляду капитана попадались будто взорвавшиеся изнутри трупы, возвещавшие о своем недавнем существовании размазанными пятнами крови на стенах. Кругом трупы, кровь, вонь. Теперь Зейн еле сдерживал себя от того, чтобы его не стошнило от этой адской картины.

— Как же так можно? — еле смог он выговорить, проходя мимо очередного лопнувшего кершанита. — Как можно так бесчувственно убивать? Он же говорил, что хочет спасти эту Галактику, а он так зверствует. Братан, неужели все это способен сделать один воин?

— Нет, это сделал не воин, это все работа дьявола. Я сам не верю во все это. Какая же сила заключена в его теле?

— Господин Ситайрикерус! — донесся крик из хендкома Братана.

Сайлокианец поднял руку и включил связь. Перед ним появилась маленькая мерцающая фигурка плойтарийки в белом кителе и острым хохолком красных перьев на голове. Наверно, это и была Кита Гевар.

— Генерал, мы, как бы, находимся на территории врага, — раздраженно произнес Сириус, но тут же смягчившись, спросил. — Что случилось?

— Только что из пространства конвертирования вышла крупная флотилия векторов, они направляются к нам.

— Вашу мать!

— Простите…

— Это я не вам, генерал, — тут же извинился Сириус. — Свяжитесь с кершанитами и сайлокианцами, запросите поддержку со стороны их флотов и постарайтесь отразить атаку киберов.

— Но наши акустики насчитали пятьдесят кораблей, три из которых — дредноуты. Наши флотилии не смогут дать им достойного отпора.

— Выполняйте последний приказ, я попробую что-нибудь придумать. Конец связи.

Сириус закончил сеанс связи и принялся лихорадочно стучать по клавиатуре, настраиваясь на новую волну. Закончив с настройками, он вызвал нужного ему адресата. Из экрана хендкома снова появился синий лучик света, а следом за ним перед сайлокианцем предстала фигурка Виты.

— Приветик, Сириус, — помахала она миниатюрной ручкой. — Чего вызывал?

— Вита, тут векторы плойтарийцам покоя не дают, совсем заели. Вызывай Джарвиса со всей седьмой флотилией, пускай устроит им Санэпидемконтроль!

— Джарвис уже давно в пути. Мы с Николаем поддержим флотилии около станции.

— Да, один фрегат и кучка истребителей, конечно, многое изменит, ну да ладно. Действуй, Искорка.

— Вас поняла. Удачи вам там.

Вита пропала.

— Ну, братишка, теперь настал наш черед люлей супостатам раздавать. — Сириус косо посмотрел на стоявшего в паре метров от него Зейна. — Ты готов?

Вместо Зейна громким щелчком предохранителя о своей готовности доложила его винтовка.

— Значится, готов. Да поможет нам Т'хала. Вперед!

* * *

По всей палубе «Солнцестояния», от носа до кормы, сновали люди, выполняя последние наставления Джарвиса по подготовке к скорой битве.

Сам командир корабля стоял на мостике и пристально смотрел в смотровое стекло, ожидая того момента, когда бесконечный калейдоскоп пространства конвертации сменится привычным для него видом космоса в системе Арракис, в которой уже вовсю бушует битва не на жизнь, а насмерть.

— Ипсилон, расчетное время до прибытия флотилии в Арракис. — произнес куда-то в пустоту Джарвис.

Голографический стол перед ним полыхнул серым пламенем, и на его месте появилась фигура лысого мужчины в смокинге. Это и был Ипсилон, бортовой ИИ «Солнцестояния».

— Расчетное время прибытия — тридцать секунд, господин Джарвис, — быстро отчеканил Ипсилон и замер по стойке «смирно».

Джарвис благодарно кивнул. Его рука легла на подлокотник его кресла, в котором была встроена клавиатура. Набрав общую частоту для связи со всей флотилией, Джарвис заговорил:

— Господа, до выхода в систему Арракис осталось меньше тридцати секунд. Приведите все системы ваших кораблей в боевую готовность. Перераспределить энергию реакторов на оружие и носовые щиты. Выполнять!

— Генерал, — крикнул со своего места Джек Уорнер, пилот дредноута, — приготовьтесь к выходу из прыжка.

— Всегда готов, — спокойно ответил Хоэнхайм и вцепился пальцами в подлокотники. — Ипсилон, обратный отсчет.

— До выхода из прыжка: пять… четыре… три… два… один… Выход!

Пространство впереди разорвалось обыкновенной для космоса чернотой, и несколько десятков терранских кораблей, среди которых мелькали и тяжелые крейсеры арктосов, дождем посыпались из пространства конвертации. Последними из калейдоскопа вышли «Солнцестояние» Джарвиса, а следом за ним и «Гнев» Киромаруса.

С мостика своего корабля Хоэнхайм наблюдал за ходом сражения: кершанитский крейсер, формой корпуса напоминавший огромный параллелепипед со смотровым стеклом на самом носу, лишился одного главного двигателя, и начал поворачиваться боком к векторскому дредноуту, тем самым стараясь прикрыть еще боеспособный фрегат плойтарийцев, продолжавший вести яростную стрельбу из всех орудий. Один ракетный залп векторского корабля-крепости решил их общую судьбу — оба корабля разорвало на части. Справа от вспышки появился сайлокианский ударный крейсер, выпускающий из своего стального брюха спаренный ультра-рельсотрон. Пушка главного калибра дала залп, и броня дредноута киберов не смогла выстоять под таким мощным огнем. Пробив ее спереди, снаряд белой полосой, сопровождаемой облаком огня, вылетел с другой стороны и врезался в нос находившегося позади дредноута векторского фрегата. Яркая вспышка на пару секунд ослепила Хоэнхайма. Протерев глаза, он увидел, что причиной вспышки оказался взорвавшийся дредноут сайлокианцев, в то время как векторы пока не лишились ни одного из своих кораблей-крепостей.

— Дела у них совсем плохи, — озадаченно произнес Хоэнхайм. — Генерал Киромарус, вы меня слышите?

— Так точно, — коротко подтвердила свое присутствие здесь голограмма Киромаруса.

— Думаю, что настало наше время войти в бой.

— Черт, — арктос с волчьим оскалом на лице посмотрел в сторону векторской флотилии, — давно пора! Всем кораблям — полный вперед!

Террано-арктосская флотилия начала медленно приближаться к флоту векторов. На секунду Хоэнхайму показалось, что киберы даже не заметили их присутствия. В следующее мгновение в сторону вновь прибывшей флотилии полетели маленькие искрящиеся снаряды, следом за которыми неслись ракеты.

— Электромагнитные снаряды! — догадался Хоэнхайм. — Всем кораблям — в рассыпную! Ипсилон, маневр быстрого уклонения!

Флотилия нарушила строй и начала разваливаться на маленькие группки, стараясь увернуться от облака ЭМИ-снарядов. Большинству кораблей удалось уйти из-под атаки. Пятерым самым нерасторопным повезло куда меньше. Эмки настигли их и в момент обесточили все щиты, а дальше свое дело сделали ракеты.

— Ипсилон, доложи о траектории ведения вражеского огня. Откуда прилетели ЭМИ? — сделал запрос Джарвис.

— Траектория полета ЭМИ говорит об их запуске с бортов дредноутов. Скорее всего, крейсеры не оборудованы таким видом орудий, — моментально сделал доклад Ипсилон.

— Все слышали, Киромарус?

— Так точно. Милитократы, назначаю уничтожение дредноутов векторов приоритетной задачей. Сконцентрировать весь оружейный потенциал на них!

Терранские корабли открыли фронтальный огонь из средних орудий. Векторы-командиры, чьи корабли уже успели получить от терран свою порцию свинца, перевели все свое внимание с охранников станции на машины людей. Поняв, что уловка удалась, Киромарус приказал своим солдатам открыть стрельбу по дредноутам из орудий главного калибра. Огромные пушки, установленные поверх капитанских мостиков, синхронно дали залп по ближайшему векторскому дредноуту. Первые десять ослепительно белых снарядов разбилось о щиты и полностью их опустошили, а следующие пятнадцать изрешетили обшивку корабля, и, кажется, задели реактор. Гигант, весь полыхающий огнем, начал потихоньку заваливаться набок, после чего ослепительной вспышкой разлетелся на части.

«Одним меньше», — довольно улыбнулся Джарвис.

Внезапно векторы переключили свое внимание с терранских кораблей на арктосские машины. Когда шквал из векторских снарядов достиг флотилии, первые три крейсера Милитократии мгновенно превратились в облака из расплавленного тетрасплава и плазмы.

— Киромарус, такая тактика их не возьмет. Так они быстро разберут наши крейсеры на запчасти, — прокричал по голосвязи Хоэнхайм. — Предлагаю тактику «крепость-крепость».

— Дредноут на дредноут? А что, мне нравится. Внимание командирам крейсеров обеих флотилий, отвлеките внимание противника на себя, «Гнев» и «Солнцестояние» возьмут на себя вражеские дредноуты, — голограмма Киромаруса повернулась лицом к Джарвису. — Покажите, чего стоит ваш корабль, генерал.

— С охотой.

Векторские дредноуты прекратили обстрел охранных кораблей и развернули свои носы в сторону приближающихся дредноутов противника, явно ощущая исходящую от них угрозу. Первыми заработали сверхтяжелые орудия, снаряды которых разбивались о щиты, принося им соответствующий урон, следом за ними полетели ракеты. Так они обменивались залпами на протяжении нескольких секунд. Внезапно щиты одного из векторских дредноутов пошли рябью и отключились. Машины не учли угрозы со стороны остатков охранной флотилии, которая сконцентрировала весь свой огонь на одном из дредноутов.

Голограмма Киромаруса довольно улыбнулась, радуясь такому глупому просчету киберов.

— Запустить установку «Гнев империи»! — скомандовала голограмма, и Хоэнхайм увидел, как со стороны дружеского дредноута в оставленный без щитов корабль противника устремился фиолетовый луч антиматерии, буквально разорвавший его на части. Недурственно, но слабовато.

— Генерал, — воззвал к Киромарусу Хоэнхайм, — применять данное оружие второй раз рискованно, можете задеть дружественные корабли. Расстреляем его с близкого расстояния.

— Вас понял.

Векторский дредноут открыл шквальный огонь по двум приближающимся кораблям того же класса. Будь капитан этого корабля не кибером, а простым созданием из плоти и крови, он бы поостерегся лезть на рожон и отвел свой корабль за ряды крейсеров, предоставив им шанс разобраться с вражескими дредноутами. Но капитан этого корабля был машиной, военизированной машиной, и в его протокол не входил такой пункт, как отступление. Дредноут продолжал отстреливаться даже тогда, когда его щиты были сбиты, броня в некоторых местах оплавилась, а большая часть пушек была выведена из строя.

— Канониры, зарядить ракетные аппараты «Арбалет» с первого по тридцать шестой. Цель — последний дредноут противника. — Хоэнхайм дождался, когда Ипсилон наведет аппараты на дредноут векторов, после чего скомандовал. — Огонь!

Ракеты вылетели из стволов аппаратов и на огромной скорости понеслись к своей цели. В попытке защититься дредноут выпустил в космос маленькие заряды-ловушки. Да, три ракеты им удалось обмануть, но оставшиеся тридцать три влетели в борт дредноута. На этом корабль-крепость прекратил свое существование.

Хоэнхайм не ждал и даже не надеялся услышать похвалы от своего арктосского коллеги. Сейчас его взгляд был прикован к огромной металлической штуковине, скрепленной с кершанитской станцией тоненькой прозрачной трубочкой прохода. Где-то там сейчас находится Зейн.

«Удачи тебе, сынок, не подкачай», — мысленно произнес стареющий генерал, после чего вернулся к суровой реальности, которой являлась война.

* * *

Уже не первые десять минут снаружи доносились приглушенный грохот залпов орудий и звуки взрывов кораблей, и не первый раз по обшивке установки попадали осколки и пущенные не туда снаряды, добавляя накала в атмосферу ситуации. Нет, Зейну и Сириусу грохот и взрывы не мешали бежать, наоборот, они с новой силой подталкивали их вперед, к общей цели. По словам Братана, их цель находилась уже не так далеко, как казалось Винсенту.

Внезапно Сириус затормозил, зло выматерился, после чего продолжил бег.

— Ты чего, Братан? — тут же решил поинтересоваться Зейн. — Еще одна торпеда?

— Нет, что-то похуже торпеды.

— Как понять?

— Помимо нас тут есть еще примерно три сотни живых существ, я чувствую их!

— Можешь определить, где именно они находятся?

— Где-то на нижних уровнях. — Братан обернулся и, стараясь подбодрить бегущего позади него Зейна, улыбнулся. — Не боись, братишка, прорвемся. Как говорят терраны, «Где наша не пропадала».

После этих слов Братана Зейн почувствовал облегчение. Но полностью тревога в его душе никуда не собиралась исчезать. С каждым новым шагом чувство смертельной опасности, которое он ощущал на Аксиосе, продолжало расти.

— Братишка, не спи, — снова крикнул ему Сириус, — мы почти на месте.

Посмотрев вперед, капитан заметил широкий проем двери, из которого бил яркий белый свет. Еще немного. Еще тридцать метров.

Сириус с обнаженным лезвием лин'хара первым вбежал в просторный зал и тут же приготовился к бою. В самом центре зала рядом с пультом управления он заметил черную фигуру Маски. Сайлокианский террорист, черный камзол которого был заляпан как кершанитской, так и его собственной кровью, тоже держал свое оружие в активированном состоянии и немигающим взглядом смотрел на вынырнувших из темноты конкорда и солдата, последний уже нацелил ствол своей винтовки ему в грудь. Вокруг него на полу лежали кучки пепла. Свою маску-визор террорист держал в руке, позволяя солдату и конкорду лицезреть свой шрам.

При виде этого шрама Зейн нервно сглотнул. Неужели он выжил после смертельного для всех существ рубящего удара лин'хара, точно доставшего своим лезвием до мозга?

— Ну, давай, дедуля, закончим наш разговор, начатый на Аксиосе. — глаза Сириуса полыхнули огоньками.

Казалось, что Маска проигнорировал слова молодого сайлокианца, ибо никаких действий с его стороны не последовало. Вдруг Маска поднял руку с активированным оружием и… отключил его. Лезвие с тихим лязгом втянулось в рукоять.

— Может быть, обсудим наши дела более цивилизованным путем? — спросил он, убирая рукоять клинка под полу камзола и надевая маску.

— С какого перепуга у тебя пропала жажда крови? — ощерился Сириус. — Мы видели, сколько хороших ребят ты положил по дороге сюда. Так почему ты не собираешься отправить еще две души на тот свет?

— Я не хотел их убивать, Ночной Ветер. Они стояли на моем пути, препятствовали достижению моей цели. Мне пришлось избавиться от них.

— Какие громкие слова! За такое не жалко открутить твою башку и прикрепить к носу нашего шаттла в качестве украшения.

— И, тем не менее, гибель этих солдат и представителей Единых Рас — это просто еще одна вынужденная жертва, которой я совсем не желал. Она полностью оправдывает меня перед моей целью, которая выше и значимее всех убитых сегодня существ. Но, к сожалению, ты ничего не понимаешь, — немигающие глаза Маски перевели свой взгляд на стоявшего позади конкорда капитана. — Но ты-то должен понимать, зачем я это делаю, Контактер. Ты видел то же, что и я. Ты знаешь то же, что и я. Мы оба находимся сегодня здесь для того, чтобы остановить ИХ.

Винсент пораженно открыл глаза, но под маской шлема этого не было видно. Руки, сжимающие винтовку, опустили ее ствол. Неужели Маска на их стороне?

— Ты хочешь остановить талик'саранов? — спросил его Зейн.

— Наконец-то хотя бы до кого-то дошло. Аллилуйя!

— Погоди-ка, братишка, о чем это ты? — удивленно уставился на брата по духу Сириус.

— Маска пришел сюда за тем же, зачем пришел сюда я. Здесь, Братан, мы все едины. Здесь у нас общий враг, которого нужно остановить.

— Надеюсь, это не связано с твоими видениями?

— С ними самыми, Братан, — с издевкой в голосе произнес Маска.

— Проклятье, чертова Галактика сошла с ума! — Сириус нехотя деактивировал свой меч, но убирать его не стал. — Ладно, дедуля, я поверю тебе и помогу, чем смогу. Но если ты попробуешь нас кинуть, я пришибу тебя в мгновение ока!

— Ладно тебе, парниша, не горячись. Если у тебя получится поймать меня после всего этого, обязательно сяду за решетку, даже сопротивляться не стану. Клянусь.

— Засунь свое «клянусь» сам знаешь куда, — прошипел в ответ Сириус. — Лучше давай по существу. Что мы имеем?

— У нас есть огромная пространственная установка, открывающая вход откуда-то в наше пространство. А еще у нас есть около энное количество охранников этой установки, которые совсем недавно вышли из анабиоза.

— Живые талик'сараны?

— Именно, они уже полностью активны и сейчас ищут нас. А ищут они нас потому, что я взломал этот терминал и отвел одну трубу с охладителем от ядра. Если они запустят установку, то ядро в момент перегреется, и станция пойдет в разнос.

— Погоди, а сколько противников тут всего имеется? — задал вопрос Сириус. — Я насчитал три сотни.

— Их намного больше. Пока ты насчитал тех, кто вышел из анабиоза. Пятеро из них уже нашли меня. — Маска кивнул на пять кучек пепла в нескольких метрах от себя. — Им не повезло.

— Маска, — позвал террориста Зейн, — если ты наш союзник, то отзови векторов.

— Не могу, — покачал головой Маска. — Они сейчас заняты сражением, и вряд ли отзовутся на мои позывные. И вообще, они не собирались нападать на ваши корабли. Как и пятьдесят лет назад вы первыми спровоцировали их и развязали Войну направлений. Их основной задачей было сдерживание кораблей талик'саранов до прибытия основных сил Сети, если бы у меня не получилось перегрузить систему пространственного моста. А теперь их просто уничтожат ваши генералы. — Маска тяжело вздохнул. — Ну ладно, пора выбираться отсюда. Только, чур, вы впереди.

Лампы на потолке резко мигнули и отключились. Зал, в котором не было иллюминаторов, моментально погрузился во мрак.

— Хех, решили нас в темноте достать, значит? — усмехнулся Сириус, трансформируя свои зрачки в змеиные. — Ну, пускай попробуют. Братишка, включай свои глаза. Дедуля, будь на стреме.

Картинка перед глазами Зейна стала такою же, как если бы он включил ПНВ. Щелкнув затвором винтовки, терран принялся следить за движениями во тьме.

В темноте что-то быстро пробежало и тут же исчезло.

— Не стреляй, ты их можешь спровоцировать, — шепотом произнес Маска. — Они видят подобных нам впервые и потому не знают, что мы можем выкинуть. Пока они изучают нас.

Снова быстрое движение в темноте, и ствол «Секиры» снова безуспешно пытается на него нацелиться. За ним еще одно.

— Отходим к выходу, только без резких движений, — медленно произнес Маска.

Вот, движение появилось у стены и тут же снова исчезло.

— Что за херня?! Они, что, телепортироваться могут? — Сириус повел мечом в сторону нового движения, которое так же быстро исчезло. — Слышь, дедуль, ты с ними раньше дело имел?

— Только на картинках в Саркофагах. Сейчас лучше придерживаться правил первого контакта, то бишь, никаких выстрелов или отрубленных конечностей. Уяснили?

Отступая назад, Сириус уткнулся в спину Маски.

— Дед, какого хера встал?

— Нас обошли.

Зейн резко обернулся назад, и в следующее мгновение в прицел его винтовки попала фигура пришельца. Такой же, как и в видении: высокий, черная матовая кожа, такой худой, будто его вечность не кормили, кожа да кости, только грудная клетка широкая. Крупная голова с двумя немигающими черными глазами на тонкой шее, которая того и гляди сломается под тяжестью черепа. И руки у него странные: предплечья неестественно толстые, все остальное — тонкое. На правую руку надета клешнеподобная винтовка, поддерживаемая левой рукой.

Талик'саран какое-то время смотрел на них, а потом заговорил тихим спокойным голосом:

— Предвестник и похожий на Предвестника гуманоид, навыки: владение холодным оружием и рукопашным боем; гуманоид второго типа, не обладает особыми навыками, в основном специализируется на огнестрельном оружии, рукопашном бое, владеет холодным оружием, особой опасности… — талик'саран резко запнулся, но потом опять заговорил спокойно и рассудительно. — Представляет наивысшую опасность для Немезиды, подлежит немедленному умерщвлению.

Зейн первым нажал на спусковой крючок. Винтовка загрохотала, и талик'саран, не успевший вовремя сориентироваться, грохнулся на пол с тремя дырами в груди.

— Жребий брошен, — Маска выхватил свой лин'хар и запустил лезвие. — Теперь они будут атаковать нас без предупреждения. Отступаем к вашему шаттлу.

— Ага, если эти биометрики его еще на гайки не раскрутили, — поддакнул Сириус.

Сзади донеслось долгое и злобное не то рычание, не то вопль. Винсент понимал, что теперь начнется самый настоящий ад. Теперь-то талик'сараны их ни за что не отпустят.

Когда рык-вопль снова сотряс стены коридора, Зейн на секунду остановился и выстрелил в темноту гранатой. Вертящийся белый кругляш улетел в темноту и взорвался там ослепительным снопом красного и оранжевого пламени. Оглянувшись назад на бегу, Зейн увидел во тьме помимо красно-оранжевого цветка пламени слабое серебристое мерцание, напоминающее псионный щит. Неужели эти твари еще и псионики?

— Не так ты делаешь, братишка. Надо во как долбить!

Сириус на бегу развернулся и, сгенерировав в руке побольше пси-энергии, запустил зеленый искрящийся шар в сторону мерцания во тьме. Прогремел взрыв, и, когда Зейн снова обернулся назад, то слабого мерцания больше не было видно.

Однако погоня продолжалась — теперь позади бегущих во тьме стали появляться и тут же исчезать силуэты стражей этого древнего механизма. Талик'сараны больше не прятались.

Под ногами Зейна раздалось знакомое хлюпанье. Капитан быстро понял, что сейчас они бежали по коридору с трупами кершанитов, а значит, до спасительного шаттла осталось меньше половины пути.

— Какие настырные сукины дети! — еще один шар пси-энергии, теперь уже посланный Маской, улетел в темноту и, в кого-то врезавшись, детонировал. — Эй, Ветер, ты пока не используй свою силу, она пригодится на потом. Я займусь ими сам. Вот никак не хотят отваливать! — еще один псионный взрыв сотряс воздух. — Далеко еще до вашего шаттла?

— Далеко, да не очень. Где-то метров пятьсот, — отозвался Винсент.

— Хорошо, а то я уже…

Талик'саран с наручным термоклинком появился из воздуха прямо перед Маской. Быстрый выпад лин'харом вперед, затем резкий рывок лезвия в сторону, талик'саран падает с разрубленными грудью и плечом.

Следом за этим из тьмы появились еще несколько охранников моста. Винтовки, закрепленные на их руках, как по команде застрекотали, посылая все новые и новые пули в пришельцев, которые под покровом кинетического барьера продолжали потихоньку продвигаться к шаттлу.

Маска, державший барьер, оступился, но смог удержаться на ногах. Перед его ментальным взглядом все плыло. Правым глазом, который был залит кровью из рассеченной пулей брови, он уже ничего не видел. К горлу подкатил мерзкий комок тошноты, конечности налились свинцом. Да, сильно же его потрепали и кершаниты, и талик'сараны. Устал он. Совсем обессилил.

Одна пуля просвистела над его ухом. Он слишком сильно ослабил щит!

С трудом подняв голову, Маска «увидел», что пространство впереди него буквально покрылось стальной крошкой из сотен смертоносных зарядов. Проклятье, сил совсем не осталось. Но если он сейчас ослабит контроль еще хоть на капельку, то им всем конец! Нельзя этого допустить!

— Проснись, сейджен! — не своим голосом произносит Маска, и его ослепленные глаза снова трансформируются. В последний раз.

Пространство перед щитом начинает слабо искриться, воздух закипает, перед щитом ходят электрические разряды. Сотни зависших в воздухе пуль начинают плавиться. Еще немного!

Мощный хлопок оглушил Сириуса, но даже сквозь временную глухоту он мог расслышать режущий слух подобно разлетающейся шрапнели свист пуль и глухой звук падающих тел уже мертвых врагов. Открыв глаза, сайлокианец увидел искромсанные трупы талик'саранов и лежащего на полу Маску. Тот судорожно глотал воздух и тихо хрипел на выдохе.

— Сириус! Он умирает! — закричал подскочивший к террористу Зейн.

— Да и хрен с ним, братишка. Сейчас самое важное — самим отсюда вылезти и успеть свалить до того, как эта штука рванет!

— Но он же помог нам!

— А сколько дерьма он подложил нам и всем живущим в Галактике людям? Ты этого не учел?! То, что он помог нам, это хорошо, но это не оправдывает всех его преступлений, совершенных до этого!

— Его убьют!

— И что? — Сириус ткнул пальцем на хрипящего на полу террориста. — Он сам убийца сотен, если не десятков тысяч мирных граждан. И ты хочешь спасти его? Знай, братишка, что спасая его, ты предательски плюешь на всех тех, кто умер по его вине!

Сириус наблюдал за своим братом по духу и только изредка поглядывал на валявшегося на полу сайлокианца. Ублюдок. Убийца. Дьявол во плоти. И братишка хочет его спасти? Ради чего? Ради того, чтобы оклемавшись после этой передряги, он снова принялся убивать всех подряд? И что в этом хорошего?

Во тьме снова раздались завывания талик'саранов.

— Пошли, братишка. Оставь его здесь.

— Я не стану…

— Да почему, блин?

— Я не стану уподобляться ему! — терран поднял еще живое тело своего врага и медленно понес его к тому месту, где был брошен шаттл.

Сириус за его спиной только хмыкнул. Не ожидал он такого поступка со стороны братишки, но конкорд невероятно гордился этим. Все-таки проявить сострадание к тому, кто не раз подставлял тебя под удар, кто шантажировал тебя жизнью невинной девушки и кто был готов убить тебя в любую секунду слишком сложно. Он, Сириус, так бы не смог.

Добравшись до технического шлюза, за которым находился их билет на спасение, троица быстро свернула в один из закутков, каких в данном месте было полно. Сириус осторожно высунулся из-за укрытия, чтобы проверить, нет ли впереди опасности. Как выяснилось, опасность присутствовала в лице семерых талик'саранов, вооруженных винтовками, и одного безоружного пришельца с обширным ожогом на морде, видно, когда-то давно испытал сомнительное удовольствие познакомиться с огнем. Больше охраны нигде не было.

— Разумнее всего будет подождать несколько минут. Вдруг они уйдут в другое место. Тогда по-тихому проскочим мимо них и свалим отсюда к чертовой бабушке.

— Думаешь, они куда-то пойдут? — спросил Сириуса сидевший в уголке Маска. — Этих тварей тут очень много, и менять позиции или патрулировать коридоры они не будут, ибо этим делом заняты другие. Так что придется вам сидеть тут до старости, ребятки.

— Уж чья бы корова мычала, — огрызнулся Сириус. — Может, все-таки попробуем прорваться мимо них?

— Самоубийство — большой грех, Ночной Ветер, а ты на грешника не сильно похож.

— Ты меня не знаешь, террорист. И потом, ты сам не сильно похож на спасителя Галактики.

— У каждого из нас своя истина и свой способ достижения желаемого, Ситайрикерус. И все это мы используем по мере наших возможностей и сил. И каждый из нас не похож на другого только потому, что у каждого есть свой дар и своя цель.

— Маска, ты как-то неважно выглядишь, — раздался голос Зейна, приглушенный щитком шлема. — Тебе лучше не разговаривать. Набирайся сил.

Маска слабо засмеялся.

— Быстро же ты сменил ко мне отношение, Контактер… Раньше ты бы убил меня без лишних раздумий, и горевать не стал. А сейчас…

— На этой станции мы все равны.

— Вот как… — Маска опять зашелся тяжелым кашлем. — Странно это. Перед общей опасностью всегда объединяемся, а если угрозы нет, грызем друг другу глотки. Странно это. Контактер, — Сириус услышал звук сервомоторов брони Зейна, который повернул голову к террористу, — спасибо, что позволил мне пожить еще немного. Это, воистину, благородный жест со стороны террана, прожившего свое детство среди общей ненависти и презрения… Не ждал я такого…

Маска откинул голову назад и тихо запел:

Мертвый воин на земле лежит,

Среди тел других, кто хотел пожить.

Может быть, ты дьявол, что открыл дорогу в ад?

Может быть, ты ангел, что отыщет путь назад?

Он мечтал увидеть солнце,

Но увидел боль и смерть.

Последний вздох, последний,

И отпущен будет грех…

Голос Маски затих. Сириус медленно обернулся. Перед ним лежало безжизненное тело сайлокианского террориста, лицо которого невероятным образом обзавелось следами глубоких морщин, а волосы из серебряных превратились в седые. Мистика какая-то.

— Зря ты старался ему помочь, братишка. Как видишь, все без толку, — вздохнул Сириус, кивая на мертвеца. — Но я горжусь твоим поступком, ибо это поступок настоящего мужчины.

— Братан, — позвал его Зейн. — Как думаешь, за что он сражался? Неужели он сражался за Тессу? Я несколько раз слышал, как он называл ее нашей Камелией. Она мне рассказывала, что так же ее называл ее отец. Не думаешь ли ты, что…

— Эй, кончай приплетать всяких засранцев Тессе в отцы, — резко фыркнул Сириус. Посидев еще немного в тишине, он добавил. — То, что он назвался именем отца снежной королевы, еще ничего не значит. Скорее всего, таким образом он хотел перетащить тебя на свою сторону, как он заставил тебя активировать ретранслятор. Он всегда работал через Тессу, потому что она дорога тебе. Как мне дорога Хитоми. Эх, поскорее бы вернуться на «Персифаль». Я к своей подруге, ты — к своей.

— Да, было бы чудесно.

Внутри установки раздался долгий клокочущий звук. За ним последовал взрыв.

— Запустили-таки свою хреновину, — недовольно проворчал Сириус. — Проверили бы систему разрыва пространства для начала, что ли? Или ядро реактора.

Вдруг Сириус схватился за голову и тихо застонал. Стаа'кафал, какого черта? И почему именно сейчас?

— Братан? — забеспокоился Зейн. — Братан, что с тобой?

— Тихо, не верещи, как девчонка малая, а то упыри услышат, — шикнул на него сайлокианец, не отнимая рук от головы. — Ох, ну какого ляда опять? Почему сейчас-то?

— Братан!

— Да не ори ты, как резаный. В порядке я, просто очередной приступ мигрени. Ничего страшного, братишка.

— Ты таблетки с собой взял?

— Да нет у меня никаких таблеток. Погоди, сейчас все исправлю.

Сириус вытащил из нагрудного кармана шприц с желтой жидкостью нейростимулятора внутри. Этот шприц, давно украденный из аптечки Николая, Сириус носил с собой на крайний случай. И вот этот случай настал. Сайлокианец воткнул три короткие иголки себе в шею, поморщился от неприятной боли и одним движением пальца ввел сыворотку.

— Все, — выдохнул Сириус, извлекая железку из шеи, — это должно помочь на какое-то время. Слушай, Зейн, станция уже пошла в разнос, как и говорил Маска. Самый подходящий момент для побега уже настал. Пора рвать когти.

— А как же талик'сараны на выходе?

— Фигня-вопрос, братишка, их я возьму на себя. Думаю, раз они не смогли справиться с Маской, значит, они не справятся и со мной. Кстати, насчет Маски.

Сириус медленно подполз к трупу сайлокианца, сунул руку под полу его камзола и извлек оттуда рукоятку лин'хара.

— Прикольный у него мечик, остренький, — голос Сириуса странно дрожал, пот ручьем шел по его лицу. — Возьму его себе, все равно он мертвому не нужен, а ты, братишка, — Сириус вынул свой лин'хар и протянул его Зейну, — бери мой меч. Если хочешь, можешь включать его и сражаться им со своими врагами. Но только не сейчас.

— Братан?

— Отказы не принимаются! Бери, и все тут.

Зейн взял маленькую рукоять из руки Сириуса и с сильным удивлением и непониманием того, что сейчас происходило, повесил ее на пояс.

— Подлецу все к лицу, — кривая улыбка озарила лицо Сириуса. — А теперь слушай, как мы поступим. Первым выбегу вперед я и начну их всех мочить, попутно с этим я постараюсь открыть шлюз. Ты, братишка, рванешь следом за мной и не остановишься до тех пор, пока не достигнешь ремонтного шлюза. Даже если меня ранят, ты не остановишься и будешь бежать так, как не бежал никогда. Лети, как ветер, понял? Я догоню тебя потом, когда разберусь с тем, что без пушки. Скорее всего, он псионик. Только с такого расстояния мне его не достать даже сейдженом, придется подойти поближе. Убью его, и тогда мы свалим с этой станции. И ни в коем случае не смотри мне в глаза, не то дело будет плохо. Я понятно объясняю?

— Да, Братан.

— И еще кое-что: если меня заденет, и я не смогу выбраться отсюда, позаботься о Хитоми и остальных ребятах. В частности, позаботься о Тессе. Без тебя ей будет плохо, — улыбка не сходила с его лица. — И запомни, где бы я ни оказался, я всегда буду присматривать за тобой. Поэтому если вдруг решишь бросить Тессу, я тебя с того света достану, и тогда пощады не жди. Усек?

Зейн кивнул.

— Вот и ладушки. А теперь давай сматываться отсюда.

Сириус активировал лезвие лин'хара Маски, покрутил оружие в руке. Прекрасно выполненная работа, красивая, удобная, элегантная, и лезвие так хорошо отполировано, что создается впечатление, будто это и не лезвие никакое, а зеркало. Вот, значит, и используем лин'хар как зеркало.

Сириус поднял клинок лезвием вверх и принялся медленно крутить им в разные стороны, стараясь поймать отражения своих противников и вычислить их точное местоположение. Так, пятеро стоят напротив их укрытия, еще двое спрятались за импровизированные баррикады, которыми являлись две конструкции в паре десятков метров от шлюза, последний, тот, что без оружия, стоит на том же самом месте, где стоял десять минут назад, и тупо смотрит в одну точку. В глубине установки опять прогремел взрыв, но даже сейчас ни один талик'саран не проявил никакой реакции.

«Вот умора, — мысленно произнес Сириус. — Вокруг все рушится, горит, а эти ребята стоят на месте, как безмозглые охранные мехи, которые без приказа ничего не способны выполнить. Смех, да и только».

Запомнив все вражеские позиции, Сириус повернулся к Зейну.

— Заряжай винтовку, сейчас начнется шоу. Да поможет нам Т'хала.

Наметив свою первую жертву в отражении лезвия лин'хара, Сириус активировал сейджен. Талик'саран, что стоял перед выходом из их укрытия, взмыл в воздух, и, что-то отчаянно вереща, разлетелся на части, подобно спелой сливе. Его собратья, увидев гибель товарища, открыли стрельбу одиночными в темноту единственного коридора на площадке, считая, что атаковали оттуда.

Сириус наметил новую цель. Стрелок, что с правого края, оторвался от пола, ударился об стену и со сдавленным хрипом взорвался. Талик'сараны бросились к их укрытию.

— Погнали!

Сириус с лин'харом на перевес выскочил из укрытия и бросился к шлюзу. Винсент, не желая отстать от него, побежал следом. Зейн заметил бегущих на них противников. Поймав талик'сарана в прицел, Зейн нажал спусковой крючок. Винтовка громко застрекотала, и пришелец упал на стальной пол. Его собратья открыли ответный огонь, но пули возвращались обратно, даже не долетая и до середины расстояния до двух гуманоидов.

И тут Сириус кое-что заметил: талик'сараны даже не думали целиться в него, они стреляли в Зейна! «Представляет наивысшую опасность для Немезиды. Подлежит немедленному умерщвлению», — эхом отозвались в голове Сириуса слова первого талик'сарана. Они собираются убить Зейна. Ну нет, только не в его вахту!

Палец Сириуса указывает на ближайшего противника, и разрушительная сила его псионики размазывает талик'сарана по полу кровавым пятном. Следующего противника он рассекает лин'харом на две части. Прыжок, взмах мечем — еще один труп, теперь без головы. Позади себя Сириус услышал короткие очереди из винтовки Зейна. Вот бы глянуть на него сейчас, убедиться, что все хорошо, но нельзя, ибо сейчас его псионика вышла из-под контроля и уничтожает все, на что он посмотрит. Это и есть настоящая природа сейджена — полное уничтожение всего сущего.

— Дуй к шлюзу, братишка! — одним взмахом руки Сириус заставил перегородку шлюза подняться, тем самым открывая Зейну путь к спасению.

Сириус замечает, что из всех талик'саранов, находившихся на площадке, в живых остался только псионик, который никак не проявлял своей заинтересованности в происходящем. До этого момента.

Псионик начал медленно приближаться к нему. В руке талик'сарана заполыхал шар пси-энергии. Он приготовился к атаке.

«Нельзя ждать, когда он атакует!», — одной силой мысли Сириус создал псионный щит вокруг себя и бросился на талик'сарана. Шар пси-энергии сорвался с пальцев талик'сарана и на огромной скорости врезался в невидимую преграду щита. Взрыв был так силен, что ударной волной Сириуса отбросило назад на пару метров.

Новая волна боли накрыла сайлокианца. Кажется, из-за сейджена, моментально ускорившего все процессы в его теле, нейростимулятор, рассчитанный на террана, закончил свое действие намного раньше.

Чуть ли не своей кожей сайлокианец ощутил новый всплеск силы в псионном поле, на этот раз он был в разы мощнее предыдущего. И эта сила потихоньку закипала в руке талик'сарана… Сукин ты сын! Он выбрал своей целью Зейна!

Секунды для Сириуса растянулись на часы. Из-за нестерпимой боли он не сможет сконцентрировать псионику на талик'саране, не сможет убить его. Кроме того, он не успеет оттолкнуть Зейна в сторону или хоть как-то защитить его от удара… Нет, есть один способ. Вот только щит не выдержит. Да и гори оно все огнем!

Из последних сил Сириус бросился к Зейну. Талик'саран, заметивший это и понявший, что эта низшая форма жизни старается помешать ему выполнить приказ, злобно оскалился и дико заорал. В этот момент пучок энергии на огромной скорости полетел к террану.

В последний момент Сириус заслонил собой братишку и выставил руки перед собой. Энергия с огромной мощью врезалась в невидимое препятствие, моментально сломала его и вошла сайлокианцу в грудь. За долю секунды Сириус ощутил, как дьявольская сила сдирает броню нагрудника, разрывает мышцы груди, тут же ломает его ребра и вместе со столбом крови вылетает из его спины.

— Братан! — слышит он нечеловеческий вопль Зейна у себя за спиной. Но сайлокианец не чувствует боли, он уже вообще ничего не чувствует. Ничего, кроме радости.

— Успел!.. — вместе со словами изо рта Сириуса вырывается ручеек крови. Обернуться он не может — сейджен еще активен. Он может только говорить гадости своему брату. — Беги, дебила кусок! Или хочешь, чтобы тебя размазали по стене так же, как и меня? Беги, я тебе говорю! Уеживай во все лопатки, живее!

Сириус толкает Зейна в проем прохода псионикой и тут же запечатывает вход, сдавив дверь шлюза гравитационным полем. По крайней мере, так этот сучий потрох до него не доберется.

Черт возьми, силы уходят с каждой секундой все быстрее. Их уже совсем не осталось, как и крови в его теле. Стаа'кафал, даже на сейджен ничего не осталось. Даже на то, чтобы элементарно держаться на ногах! Дьявольщина…

Сириус упал на колени. Он почувствовал все нарастающую вибрацию пола — пламя от разрушенного реактора установки неслось из глубины наверх. Помимо этого Сириус ощущал более слабую вибрацию от шагов приближающегося к нему талик'сарана. Проклятье, какой охренительный конец: помереть от руки древнего пришельца или от взрыва, который не оставит от него ни следа? Ну и ладно, зато он прихватит с собой несколько сотен этих ублюдков, а это уже хорошо.

Талик'саран внезапно остановился. «Чего он ждет?», — пронеслась мысль в голове Сириуса.

Вдруг тварь закряхтела, сдавленно взвизгнула и, схватившись обеими руками за горло, начала его царапать и отчаянно верещать. Повизжав еще пару секунд, талик'саран упал на пол перед Сириусом. Никаких следов от пуль, лин'хара или псионики не было, но Сириус мог поклясться всем, чем угодно, что эта тварь мертва. Тем более, что ему самому осталось немного.

— Эх, будь я чуть быстрее.

Сириус посмотрел на обладателя голоса, которого пару секунд назад здесь не было. Это был высокий, худощавый парень-блондин в черном костюме. Он с интересом рассматривал лежащего на полу сайлокианца.

— Что за нахер? Уже глюки?

— Галлюцинация? — широко открыл глаза парень, усмехнулся. — У меня много имен и называли меня по-разному. Иногда выродком, иногда чудовищем, иногда спасителем, а однажды меня назвали Безграничным. Но галлюцинацией — никогда. Хотя меня зовут просто Ван.

— И кто ты?

— Просто случайный прохожий, — парень, представившийся Ваном, осмотрел кровавые кляксы на полу и стенах, снова хмыкнул. — А ты хорош в бою, Клинок Ночного Ветра. Не ожидал я от простого смертного таких результатов в бою с талик'саранами.

— А ты у нас, значит, полубогом являешься?

— Не сказал бы. Но да, я необычный. Послушай, ты действительно собрался умереть? Если нет, то давай я помогу тебе начать новую жизнь. Мои друзья подлатают тебя, снова сможешь ходить. Сможешь вернуться к своей девушке, о которой ты говорил, или к тому пареньку, которого ты зовешь братом. Но только если захочешь, конечно.

— Смеешься, да? — спросил его Сириус уже немеющим языком. — Нет мне обратной дороги. Тем более, с такими ранами я уже нежилец. И даже если мне каким-то чудом удастся выбраться отсюда, то я только сломаю жизнь братишке. Он уже не маленький, дальше ему нужно самому жить. А если рядом буду я, то он так и не станет настоящим мужиком, потому что я буду его всячески оберегать.

— А разве это плохо?

— Нет, но это неправильно.

— Ага, — Ван убрал руки, левая была в перчатке, в карманы костюма. — А тогда почему ты не сказал ему о том, что ты серьезно болен? Кершанитский токсин биологического происхождения, лошадиную дозу которого тебе ввел ныне мертвый работорговец с Кориса.

— Потому что эта зараза не лечится, противоядия нет. А пугать братишку, Хитоми или еще кого-нибудь я не хотел.

— И теперь ты лежишь с раздробленной грудью на полу взрывающейся станции. — Ван указал на несколько языков пламени, вырывающихся из разных участков пола. — И все из-за любви к своим друзьям. Ты не ответил: ты хочешь получить вторую попытку?

Сириус молчал. Да, он хотел жить. Он безумно хотел жить. Хотел вернуться на «Персифаль» живехоньким, хотел снова прикалываться над экипажем, хотел снова шельмовать и обыгрывать Сикорского в маджонг, хотел прилететь на Землю и, как он обещал Зейну, напиться в хлам и размалевать площадь перед домом правительства приказом о переводе брата по духу в майоры. Он хотел снова бегать рядом с Хитоми, подшучивать над ней, смотреть, как кожа на ее щеках заливается краской, когда он смущает ее очередной глупостью, и снова ощутить тепло ее щеки под его губами. Он просто хотел жить. Жить.

Но чего хорошего он смог бы добиться? Как он и говорил Хитоми, муж из него никудышный, плюс, опасная работа и толпы врагов, желающих его смерти. То же касается и Зейна. С его работой ему и так забот хватает, а тут еще за ним могут начать охотиться мафиози. Ничего хорошего.

— Да, — губы еле шевелились, — это было бы просто охренительно. Но нет.

— Жаль, — вздохнул Ван. — Из тебя мог получиться превосходный воин, а то и вовсе магистр в будущем. Но ты увидел перед смертью истину и решил принести свое будущее в жертву ради блага других. И теперь ты умираешь, как легенда. Конкорд, остановивший Пришествие Немезиды. Прощай же, Ситайрикерус Нава, Клинок Ночного Ветра. Покойся с миром.

Но Сириус уже ничего не слышал. Его тело окончательно онемело, легкие перестали требовать живительного кислорода, а на половину прикрытые глаза бесцельно смотрели в одну точку. Ветер затих.

* * *

Где-то за сотни миль от чудовищной установки в калейдоскопе пространства конвертации вместе со всем седьмым флотом летел белый фрегат в красную полоску.

Капитан этого корабля, молодой девятнадцатилетний парень, выходец из детдома, по случайности попавший в семью к генералу Федерации, сидел в ангаре рядом с оставленным там шаттлом и с надеждой смотрел на экран хендкома. Он до последнего надеялся, что его друг, его старший брат по духу, безбашенный конкорд-весельчак, даже с такими тяжелыми ранениями, что он получил, сможет выбраться с этой чертовой станции и скоро обязательно свяжется с ним.

Время шло, расстояние между ними все продолжало увеличиваться, а вызова все не было. «Он остался без хендкома, скоро он доберется до станции связи, там же было полно челноков. Ничего, он из любой передряги в любом состоянии сможет выбраться. С ним все будет в порядке», — то и дело твердил себе парень, свято веря в своего брата. А расстояние все увеличивалось.

Терран вздрогнул. Челюсти произвольно сжались, скупые слезы предательски хлынули из глаз, а руки, до сих пор сжимающие подаренный братом клинок, сжали его еще сильнее.

Только что в его голове подобно эху раздался далекий и тихий голос, который спустя мгновение окончательно затих:

«Прощай, братец».

10. Солдаты уходят на небо. Знамение

Над Центром, огромным городом-столицей, державшимся в воздухе на силе антигравитации, постепенно нависли тяжелые, серые, будто наполненные свинцом, тучи. Первые редкие капли дождя окропили собой серый асфальт города в мелкую черную точку, потом часто застучали по крышам высотных зданий и корпусам припаркованных и носившихся в воздухе аэромашин. Спустя полчаса мелкий дождь превратился в ливень. Толпы терранов и инопланетных гостей столицы стали раскрывать зонты, те, у кого зонтов не было, торопились под крыши остановок или домов, а те, кто не мог поместиться под крыши, ловили попутки и ехали домой. Большинство этих попуток проносились мимо городского кладбища, которое пассажирам и водителям казалось абсолютно пустым.

Нет, сегодня оно не пустовало.

Почти в самом его центре около свежевырытой могилы стояла крупная группа людей и парочка инопланетян, в нескольких метрах от которых стояла группа из пяти солдат в боевой броне, державшие свои винтовки на изготовке.

Девушка с белыми волосами, которая внешне была похожа на терранку, но на самом деле не являлась таковой, стояла в первом ряду и молча наблюдала за проведением обряда. Старый лысый священник в черной рясе, стоявший под зонтом, который поддерживал над ним худенький паренек-послушник, стоял с молитвенником в руке и нараспев читал молитву о успении покойника. «Нет, — мысленно вздохнула Тесса, — терранские молитвы определенно лучше сайлокианских. Только они такие грустные. Слушать больно, хочется плакать».

Косая дождевая капля упала ей на щеку и подобно маленькой слезинке скатилась по ней и, на секунду задержавшись на подбородке, сорвалась и упала в рыхлую землю. Тесса стерла влажный след с лица и подняла небесно синие глаза к темно-серому небу. Яркая полоска молнии расчертила его, спустя несколько секунд слова священника заглушил грохот грома, но тот непоколебимо продолжил читать еще не законченную молитву. «Природа тоже умеет переживать», — вспомнила сайлокианка слова Хитоми, сказанные ей где-то полмесяца назад. Тесса медленно перевела взгляд со священника на стоявшую в паре метров от нее элитного снайпера. Хитоми, теперь одетая не в свою броню или в сержантскую форму, а в черную похоронную одежду, с мокрыми глазами смотрела на погребальную яму, в которую опускали пустой металлический гроб, и тихонько всхлипывала.

Тесса снова посмотрела на одежду Хитоми, потом на остальных, — все были в черном, кроме нее. Свое белое платье с синими полосами бархата она так и не сменила на черную терранскую одежду. Из-за этого Тесса в прямом смысле чувствовала себя белой вороной среди остальных. Но у нее была причина явиться на похороны в таком виде. Во время траура сайлокианцы-мужчины все до одного облачались в белые одежды, а девушки, тоже все в белом, повязывали платки, свято веря в то, что свет Суалоцина, отраженный от их одежд, укажет душе умершего верный путь в загробную жизнь. Но сегодня в небе не было никакого солнца, только часто мелькали разряды молний, гремел гром и дул сильный ветер.

«Клинок Ночного Ветра», — вспомнила позывной Сириуса Тесса. Сегодня все было так же, как и в его позывном: слепящие клинки молний в небе, темнота ночи и неудержимые потоки ветра. Будто Сириус сейчас следит за ними.

Старый священник закончил читку молитвы, подошел к могиле и снова что-то заговорил. Тесса обратила внимание на лицо Хитоми — оно стало еще более напряженным. Все скоро закончится.

— Вероятно, усопший хотел бы, чтобы все вы попрощались с ним, — произнес священник и отошел от могилы.

Первым к могиле подошел Хоэнхайм.

— В день нашей первой встречи я видел в тебе еще неокрепшего пацана-стража из Магистрата. Но еще раньше я увидел, что ты сильно привязался к Винсенту, а он — к тебе. Он начал называть тебя братом, и ты был не против. Без тебя жизнь Винсента была тусклой и несчастной, остальные дети избегали его, называли попаданцем; но когда в его жизни появился ты, он стал счастливее. Думаю, ты увидел в нем то же, что и я — его истинное лицо и его душу, которую он никогда не прятал. Помню, как рьяно ты защищал его и от дворовой шпаны, когда меня не было рядом, и во время вылетов на задания. И теперь, ты защитил в последний раз не только его, но и всех нас. Прощай, Ситайрикерус Нава.

Хитоми, поддерживаемая Николаем, встала на место Джарвиса. «Т'хала, надеюсь, ей не станет плохо», — с тревогой посмотрела на подругу Тесса.

— Я помню нашу первую встречу пять лет назад. Тогда ты залез в женскую раздевалку и прятался под своими иллюзиями. Я с подругами вернулась со стрельбища с надетым тепловизором и увидела тебя. Ты тогда еле ноги унес. После этого ты долго извинялся передо мной, и я простила тебя. Но ты продолжал прикалываться, и порой совсем не смешно. Ты все время строил из себя хитрого дурачка, которым ты никогда не был. — Хитоми снова всхлипнула, когда ее взгляд упал на фотографию Сириуса, сделанной на надгробии. — На самом деле я была дурой, Сириус. Самой настоящей дурой. Я все время отшивала тебя, посылала в черную дыру и даже не могла предположить, что под личиной мальчишки-шутника прячется чуткий и заботливый мужчина. Только сейчас, когда я стою здесь, я понимаю, кого я потеряла. Аригато тебе за все, Сириус. Гоменносай.

— Над твоими шутками смеялась вся команда, — заговорил Николай, — правда, кроме тех, в чей адрес эти шутки произносились. А еще ты любил риск. Чего только стоила та внеплановая операция на Корисе? Но самой необдуманной твоей идеей был слепой скачок в пространство конвертирования. Тогда мы чуть не влетели в астероидный пояс. Что и говорить, ты был рисковым парнем, Сириус, и эта твоя черта нравилась всем нам.

— Я буду скучать, чувак. Очень сильно, — произнес стоявший позади них Аншель.

Тесса опустила взгляд с небес на землю. Она знала, что скоро очередь дойдет и до нее, поэтому нужно придумать последние слова для Сириуса.

Следующим к могиле подошел Тайфус. Впрочем, он говорил так же, как и любой другой арктос, оказавшийся на его месте, но его слова были достаточно красноречивы.

— Прейтор присылает великих солдат из своей небесной армии на землю, чтобы они показали обыкновенным воинам, что такое битва. А когда их смертная оболочка иссыхает, а волосы седеют, солдаты уходят на небо, обратно к своему повелителю, чтобы спустя месяцы, а то и годы, вернуться обратно. Буду молить Прейтора о твоем возвращении, Сириус. Кван саро эсан.

— Я знал тебя всего месяц, сопляк-наглец, но за это время успел многое о тебе узнать. — Гарм стоял на краю могилы и пристально смотрел на помещенный в нее гроб. — Наглости тебе было не занимать, ее в тебе было столько же, сколько преданности своим товарищам. Как я защищал нотиму, так и ты защищал своего брата-террана от зла, пропитавшего эту Галактику. Родись ты дейносом, я бы с радостью сделал тебя своим первым помощником. Но ты родился сайлокианцем, в груди которого билось сердце дейноса. И я рад этому, как и тому, что мне посчастливилось сразиться с тобой, конкорд.

Тесса дождалась, когда Гарм отойдет в сторону, после чего подошла к могиле. Вид гроба внизу заставил ее сердце сжаться, а глаза наполниться слезами. С большого расстояния ей было не так тяжело смотреть на то, как его опускают в землю, но теперь… Теперь ей было по-настоящему больно.

— Мы познакомились недавно, и наше знакомство началось совсем не с дружеского рукопожатия. Я не доверяла тебе и сама не знала, почему именно. Я опасалась твоей резкости и грубых шуток. Но Винсент смог помочь мне изменить мое представление о тебе: он сказал, что ты только снаружи такой грубый и черствый, а внутри ты совершенно иной. Он был прав. Всегда был прав. Он всегда верил тебе, я старалась верить ему, а верить тебе у меня получалось с трудом. Потом я узнала, что ваши с Зейном души сильно связаны друг с другом, и тогда я поняла, что вы являетесь чем-то более высоким, чем друзья юности. Вы действительно были братьями по духу. Сириус, — девушка подняла голову к небу, в вышине которого снова сверкнула молния. В ее глазах стояли слезы. — Я знаю, что ты всегда желал для Винсента всего самого наилучшего. Я тоже хочу, чтобы все его мечты стали реальными. Ради этого ты защитил его. Дал шанс двигаться дальше без препятствий. Ради этого я тоже буду помогать ему в трудные часы его жизни, как это сделал ты. Это моя клятва тебе, Сириус, обещаю ее выполнить. Прощай.

Она отошла назад.

— Все ли сказали последние слова усопшему? — поинтересовался молчавший до этого момента священник.

— Подождите, мой приемный сын еще не успел с ним проститься, — остановил старика Хоэнхайм, после чего начал вглядываться в стоявшую рядом группу. — А где он?

— Сложно сказать, Джарвис, — вздохнул Аншель. — Еще перед тем, как гроб принесли сюда, Зейн исчез в неизвестном направлении.

— Ты видел, куда именно он пошел, Аншель? — спросила солдата Тесса.

— Куда-то туда, — махнул рукой Аншель в сторону северного выхода с кладбища.

— Подождите, остановите обряд хотя бы на десять минут. Зейн обязательно захочет попрощаться с Сириусом, — попросила старика-священника сайлокианка, и уже на бегу прокричала. — Я быстро его найду.

Разбрызгивая лужи каблучками туфель и поддерживая одной рукой зонт над головой, Тесса бежала по кленовой аллее, воздух которой был наполнен запахом мокрой листвы. Она сильно торопилась, желая как можно скорее отыскать в зеленом полотне аллеи Винсента и привести его обратно, чтобы перед оружейным салютом он успел попрощаться со своим братом. Благо, способности сенсора выручали ее, как бы сильно она не переживала за Винсента.

Наконец она увидела его в конце аллеи, сидящего на одинокой зеленой скамейке с надвинутой на глаза фуражкой. Зонта в его руках не было. Должно быть, ветер вырвал его и унес куда-то в лес. Рядом с ним лежала рукоятка лин'хара Сириуса, теперь абсолютно бесполезная.

— Винсент, — позвала она его, но терран не проявил никакой реакции. — Винсент?

Молчание.

Тесса сделала еще пару шагов вперед и подняла зонт над его головой.

— Держи, — настойчиво произнесла она, — ты можешь простудиться.

— Со мной все будет хорошо, Тесса, — лицо Зейна мельком показалось из-под козырька фуражки, — оставь зонт себе.

— Прекрати себя казнить! — крикнула Тесса. — Думаешь, если ты будешь винить себя в смерти Сириуса, то кому-то станет легче? Или Сириус вернется?

— Но ведь он погиб из-за меня! — Зейн вскочил со скамейки, глаза капитана пылали огнем. — Если бы я следил за ходом боя, то не попал бы в область поражения пси-атаки. Ты понимаешь, что это я Братана убил? Понимаешь?!

— Нет! И не собираюсь понимать! Потому что ты говоришь ерунду, — в голосе Тессы зазвучали нотки гнева. — Уверена, что Сириус мог успеть уйти из-под атаки, но тогда бы пострадал ты, и сейчас мы бы не разговаривали. Защитить тебя ценой своей жизни и желаний — это было решение Сириуса. И, когда ты говоришь, что это ты убил его, ты омрачаешь его жертву и очерняешь его имя! Задумайся, что бы он сделал, будь он сейчас здесь? Обиделся, очень сильно обиделся, — слезы снова блеснули в ее глазах. — Пойми, — Тесса нежно сжала кисть Зейна своей рукой, — сайлокианец никогда не закроет собой того, кого он не любит. А Сириус очень любил тебя. Просто пойми это.

Зейн не нашел, что ответить на слова сайлокианки. Как она это сказала! Так ясно и понятно, как не скажет никто другой. Даже Братан не смог бы так сказать, даже если бы захотел.

Вдалеке от этого места прозвучали три синхронных выстрела, хотя на самом деле стреляли пятеро космопехов, что пришли с Хоэнхаймом. Гром выстрелов разнесся на несколько километров.

— Ну вот, закончили без меня.

— Ты не расстроился из-за этого, Винсент? — осторожно спросила его Тесса.

— Совсем нет, — в ответ Зейн покачал головой. — С Братаном я смогу поговорить в любой момент — из сердца-то он никуда не ушел. Так ведь? — Зейн слабо улыбнулся. — Не знал, что ты умеешь все так доходчиво объяснять.

— Девушки-сайлокианки и не такое могут, не забывай.

— Охотно верю. Спасибо тебе, Тесса.

Щеки девушки приобрели ярко-розовый оттенок.

Ее внимание привлекло секундное изменение лица Зейна. Маленькая капля, появившаяся из-под козырька его фуражки, медленно скатилась по щеке и упала на китель.

— Ты плачешь, Винсент? Почему?

— Нет, — Зейн быстро отер щеку рукавом костюма и легко улыбнулся беловолосому ангелу, обеспокоенно смотревшему ему в глаза, — я не плачу. Это просто дождь.

* * *

— Тебе еще сильно повезло вернуться оттуда живым, — недовольно произнес длинноволосый мужчина в черном кителе, обращая свои слова к стоявшему в паре метров от него парню, одетому в костюм того же цвета.

Ван предпочел ничего ему не отвечать. Знал он его противную привычку по чтению нотаций и выставлению баллов за технику исполнения. Пока ему лучше молчать, а то его собеседник не замолчит вовсе.

— Перестань отчитывать меня, как сопливого школьника, Ниро, я этого терпеть не могу. — Ван наконец-таки решил воспротивиться нудным наставлениям своего собеседника. Надо же было дать ему время на то, чтобы выговориться. — И потом, я буду постарше тебя, поэтому перестань меня учить, ладно?

— К сожалению, по твоему внешнему виду не скажешь, что ты старше.

— Сделай мне НРТ-анализ или попроси Лазентенна препарировать меня, — с ухмылкой предложил идею Ван. — Может, мое внутреннее состояние убедит тебя в моем превосходстве над тобой, и тогда ты перестанешь тыкать меня носом.

— И все-таки, твоя вылазка за пределы нашей базы была крайне необдуманной, Ван.

— Ниро…

— Не перебивай меня! Ты был совершенно не подготовлен к встрече с талик'саранами и потому мог погибнуть от их рук.

— Вряд ли, — самоуверенно отозвался Ван.

— Не будь настолько уверен в своей непобедимости, Ван. — Ниро уже еле сдерживал себя, чтобы как следует не наорать на этого, якобы, пацана, — Да, ты прав, но прав только в том, что ты теперь самый лучший среди Предвестников. Понимаешь, Галактика всегда устроена так, что даже на самого сильного найдется еще более сильный, и талик'сараны подтвердили это, уничтожив эс'кейлу'нари, хотя до них сильнейшими были они. А еще талик'сараны убили Маску, хотя он был сильнее тебя. Поэтому не сильно задирай нос, начальник.

Ван опечаленно вздохнул. Все-таки Ниро, даже если учитывать то, что он был моложе Вана лет эдак на двадцать, был прав. Если строить шкалу сил среди Предвестников, то за всю историю существования организации сильнейшими были Маска и он сам. Теперь сильнейшим Предвестником остался только Ван, а Маска…

Ван мысленно перенесся на несколько дней назад. Он вспомнил, как он вместе с окоченевшим телом Маски на борту своего истребителя вернулся на базу. Его тут же встретили его бывшие воспитанники — здоровяк Дакилл и красавица Линна, с которой прибежали ее воспитанники, большим числом которых были дети от пяти лет и старше. Что и говорить, детишки любили Линну за ее доброту, а вот Дакилла они опасались. Детишки радостно верещали, парочка, мальчик и девочка сайлокианцы, тут же бросилась на шею Вану, стоило ему только присесть на корточки; следом за ними к Вану бросились остальные дети. Ван долго смеялся, старался успокоить развеселившуюся ребятню, то и дело спрашивающую его, как прошло задание, и привез ли он им чего-нибудь вкусного. С сожалением он отвечал, что ничего с собой не прихватил, и обещал ребятишкам, что в следующий раз он обязательно притащит им гору сладостей.

«Братишка Ван, ты самый лучший!», — девочка-терранка смело чмокнула его в щеку и прижалась к его груди. Ван с улыбкой потрепал ее по волосам. Когда он поднял голову так, что малышка не видела его лица, улыбка тут же пропала. Ван пристально посмотрел на Линну и качнул головой в сторону детской. Линна без лишних расспросов кивнула головой.

— Детишки, — ласково позвала копошащихся около Вана детей Линна, — пора спать. Не забывайте, вы отпрашивались у меня только до прилета Вана.

— Но мы хотим посидеть с ним еще немного. Ну пожалуйста, Линна! — тут же заканючили дети.

— Нет, ребята, идите спать. Нехорошо нарушать слово, данное Линне. Марш по кроватям. Веселей, веселей! — наигранно заулыбался Ван, подталкивая сидевших рядом с ним детишек к Линне.

— Но спать так скучно! — заупрямился девятилетний мальчишка-арктос. — Мы все хотим послушать твои истории.

— Райфус! За остальными шагом марш.

Мальчишка нехотя послушался слов Вана и медленно побрел за остальными детьми. Дождавшись, когда ребятня скроется за дверьми детской спальни вместе с Линной, Дакилл подошел к Вану и вопросительно посмотрел тому в лицо.

— Где Маска? Лазентенн говорил, что ты отправился на его поиски, — прогремел басом Дакилл.

— И я нашел его. Но было слишком поздно. Маска на корабле.

На следующий день, когда дети уже давно спали, Предвестники устроили проводы своего командира в лучший мир. В нескольких километрах от их временного пристанища был разведен большой костер, на котором медленно горело тело мертвого сайлокианца. Среди десятков взрослых Предвестников выделялась маленькая разношерстная группа так называемых «старших»: Дакилл и Ниро смотрели на то, что осталось от их предводителя; Линна, стоявшая рядом с Ваном и обычно сохранявшее абсолютное спокойствие даже в безвыходных ситуациях во время заданий, разрыдалась. Ван осторожно прижал ее к себе, стараясь хоть как-то заглушить боль в ее душе. Он тоже был готов расплакаться при виде останков учителя, исчезающих в пламени костра, но изо всех сил старался держать себя в руках. Ван окинул взглядом поляну и не нашел следов Максима, еще одного своего воспитанника, и Лазентенна. Ладно, Максим остался охранять детей, так, на всякий случай, а Лазентенн… Этот никогда не вылезал из своей комнаты и только изредка выходил на связь с Маской. А Ван считал, что Лазентенн сделает исключение и придет проститься с главой организации. Хотя, зачем ему это делать, ведь теперь у А.В.Е.Л.Я. есть новый предводитель — Ван…

— Ты здесь, Ван, или опять витаешь в облаках? — твердый и расчетливый голос Ниро заставил Вана вернуться с небес на землю.

— Да, я тут, — подтвердил свое ментальное присутствие в зале глава Предвестников, повернулся лицом к окну. — Лазентенн решил продолжать вести свою кампанию после смерти Маски, как он сказал, по его же желанию.

— Маска хотел этого? — Ниро задумчиво хмыкнул. — Не похоже это на него, совсем не похоже. А что, если Лазентенн решил выйти из А.В.Е.Л.Я. и прихватить с собой всех векторов? Что если он начнет войну против Единых Рас? Если такое все же произойдет, то у нас просто не хватит ни техники, ни ресурсов, ни людей.

— Ниро, мне кажется, что ты совершенно не знаешь Лазентенна. Он не настолько глуп, чтобы выступать против Единого Флота в одиночку. Кроме того, его контроль над векторами без кибер-усилителей не сильнее, чем у Макса, можно сказать, совсем никакой. Он прекрасно знает, что наша главная задача не война, а защита этих территорий от наших гостей из темного космоса. Поэтому о выходе Лазентенна из организации можно не волноваться.

Ван рассматривал ночное небо и думал о Лазентенне. Все-таки, эксцентричный мозговой центр А.В.Е.Л.Я., коим и являлся данный Предвестник, может предпринять попытку подмять организацию под себя или создать отдельную фракцию из себя любимого и нескольких тысяч киберов.

— А вообще-то ты прав, Ниро, — согласно кивнул Ван спустя минуту раздумий. — Вот только волноваться по этому поводу не стоит, ибо Маска все предусмотрел.

— Разве?

— Конечно, только он предпочел не распространяться об этом из тактических соображений. Ну, ты знаешь его.

— И что он сделал?

— А вот это, Ниро, очень интересное дельце, — загадочно произнес Ван, оборачиваясь к другу. — Ты же знал, что Маска — псиджит, так?

— Ну и?

— А псиджиты славятся не только силой своей псионики и сейджена, но и уникальным даром прорицателя. Маска был прорицателем. Незадолго до ухода из организации и полета на Гарду, он сказал мне, что время его на исходе и через месяц я буду должен взять дела А.В.Е.Л.Я. в свои руки. Как видишь, так оно и случилось.

— И что он предсказал? — с интересом спросил его Ниро.

— Ты действительно хочешь это знать?

— Да.

— Тогда внимательно слушай.

Ван вытащил из кармана пиджака визор Маски и трижды легонько стукнул пальцем по стеклу. Стекло зарябило, потом на нем появилась красная полоса визуалайзера, а спустя мгновение началось воспроизведение единственной сохраненной записи. Когда запись кончилась, Ван поднял взгляд на Ниро.

— Ну, что, ты внимательно слушал? — спросил его Ван.

— Слушал, но ничего не понял. Сильно похоже на предсмертный бред.

— Эх ты, а еще говоришь, внимательно слушал. — Ван спрятал визор учителя обратно. — И вообще, сам ты бред. Это шифрованное послание нам, то послание, из-за которого Маска и отправился в это путешествие.

— Расшифруй.

— В этих двух строфах главными являются отрывок с третьей по шестую строку и восьмая строчка. Это же ясно, как день.

— К сожалению, я ничего не понял. Может, объяснишь, причем тут ангелы, демоны, грехи… Не понимаю, что хотел сказать Маска.

— Это и говорит о том, что ты еще сопливый пацан по сравнению со мной, а не наоборот, — с гордостью произнес Ван, пряча руки в карманы и поднимая голову к потолку. — Здесь говорится о нашем общем близком будущем.

— И насколько близком?

— Год, два, четыре, как-то так. Одним словом, скоро.

— И что увидел Маска в будущем?

На лице Вана появилась довольная улыбка. Все-таки Маска был великим человеком.

— Он видел спасителя нашего общего дела и всей Галактики, который в скором будущем возглавит огромную армию и с ее помощью победит своих врагов. Только еще неизвестно, кого своим врагом посчитает наш спаситель — нас или кого похуже, — губы Вана расплылись в умиленной улыбке. — Знаешь, к этому посланию была приделана психометрическая картинка, которую ты не в состоянии увидеть. А еще она получилась сильно смазанной. Но знаешь, я, кажется, влюбился в ее нечеткое изображение.

— Как неожиданно, — фыркнул Ниро. — И кто эта особа?

— Наша маленькая псиджит, Ниро…

Content

Дмитрий Александрович Подымаев
Хроника «Персифаля»: Пришествие

0. Предисловие

1. То, о чем никто не должен знать

2. Станция богов

3. Призраки прошлого — образы будущего

4. Зарга нотима

5. Исповедь дейноса. Имя ангела

6. Криополис — город чести и снегов

7. Двое среди бурана

8. Откровение великого комбинатора

9. Долг конкорда

10. Солдаты уходят на небо. Знамение