Сюзан Гарретт

Создавая успех. Воспитание необычного чемпиона

ПРЕДИСЛОВИЕ

Когда я была подростком, во время моих летних каникул я помогала старшей сестре Вики и позже работала с профессиональными хэндлерами на выставках. Именно там я впервые увидела хорошо подготовленную по послушанию собаку. В перерывах я наблюдала за рингом, где шли соревнования по обидиенс, благоговея перед увиденным: собаки приносили предмет по команде, ложились по жесту или находили по запаху заданную вещь среди кучи точно таких же. Для меня это казалось волшебством. Я думала, что у этих талантливых дрессировщиков были исключительные собаки. Я помню свою мысль: было бы захватывающе уметь так дрессировать собак. Я сразу отбросила эту мечту, потому что мне казалось, что я наблюдаю проявление таланта, с которым кто-то рождается, а кто-то нет.

Сейчас я убеждена, что дрессировка собак скорее не искусство, а наука, которую любой может познать и применить. Практическая часть включает в себя повторение механических действий. Некоторым из вас покажется, что вы неуклюжи, когда вы занимаетесь с собакой, но с опытом ваши движения улучшаются. Если вы познаете науку о дрессировке, примените законы, по которым обучаются собаки, и натренируете нужные движения, вы станете известным тренером. Это не тот вид деятельности, который доступен только избранным. Любой может дрессировать собак, выучив, повторяя и применяя правильные основы. Однако ни одна из тех собак, которых я дрессировала, не была таким вызовом моим знаниям, как мой красный бордер-колли Баз.

В 1996 году мой внезапный порыв взять нового щенка вызвал к жизни цикл статей «Как там Баз?» (игра слов; переводится также, как «Что за шум?») в журнале Clean Run. Взросление этого буйного и дикого семинедельного щенка и превращение его в голосистую и чувствительную собаку было задокументировано для ежемесячного чтения всех желающих.

Вместе с Базом росло и мое понимание дрессировки собак. Я выучила истинное значение слова «терпение», и то, что началось как одолжение моей подруге Монике Персиваль, бывшей тогда редактором журнала, стало для меня необходимостью. Во многих случаях во время взросления База я расстраивалась до слез. Моя борьба за то, чтобы вырастить его, не применяя физической или голосовой коррекции, была под постоянной критикой тех, что не верил в такую возможность. То, что тысячи читателей ежемесячно заглядывали в процесс дрессировки, усиливало прессинг. Мой успех на этом пути стал вопросом жизни и смерти, поскольку весь мир наблюдал и судил меня. Моя неуверенность и чувство провала и разочарования уравновешивались только тем, что в моем доме был этот замечательный, чудесный щенок. Написание статей позволило мне делиться историями и вынудило порадоваться всему, чему я при этом научилась. Конечный сборник статей стал информативным журналом дрессировки, к которому я часто отсылала своих учеников. С течением времени многие из тех, кто читал те ежемесячные колонки, стали спрашивать меня: «Что было дальше?». Это и побудило меня написать эту книгу.

Изначально я собиралась просто собрать вместе все статьи, как опубликованные, так и неопубликованные, но где-то по пути книга начала жить своей жизнью. Я подумала, что для читателей будет важно узнать, что бы я делала по-другому, если бы могла повернуть время вспять и снова пройти этот путь с Базом. Я плакала и смеялась, пока писала эти страницы, как, возможно, будете плакать и смеяться и вы. «Создавая успех: воспитание необычного чемпиона» стало уникальной книгой. Да, это справочник по дрессировке, который даст вам общие советы, но это и приключенческая история, возвращающая к жизни те радости и трудности, которые принес в мою жизнь Баз на переломном этапе моей карьеры.

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Краткий экскурс в науку о дрессировке

Считается только то, что ты понял из того, что узнал.

Тренер Джон Вуден.

Когда наблюдаешь за работой хорошего тренера, вырабатывающего у собаки нужное поведение, кажется, что видишь некий танец. Дрессировщик вовремя и правильно подкрепляет действия собаки, плавно двигается, помогая ей натолкнуться на правильные движения. Собака делает, что хочет, но благодаря мастерству дрессировщика она делает именно то, что нужно ему. Собака работает увлеченно, внимательно и уверенно, потому что ее реакция на команду — ее собственный выбор. Правильный выбор приносит ей хорошее поощрение, так что она старается заслужить еще. Собаку никогда ни к чему не принуждали, и в то же время она четко выполняет то, что хочет от нее тренер. Это не фокус. Этот процесс направляется определенным набором принципов. «Отбор поведения» кардинально отличается от того, что многие считают «основной» или «традиционной» дрессировкой. Ниже приводится краткое введение в науку о дрессировке.

Два типа научения.

Две теории определяют научные принципы научения для всех животных (включая человека): обучение через выработку классического условного рефлекса (иногда также называемого павловским, или респондентным), и через выработку оперантного условного рефлекса (также называемого скиннеровским, или инструментальным).

Классический условный рефлекс.

Вы невольно испытываете действие классического условного рефлекса, когда у вас усиливается слюноотделение при виде шоколада или вы волнуетесь при звуке бормашины. Вы не контролируете эти реакции. Ваш прошлый опыт с шоколадом или бормашиной диктует эти условные реакции, даже если вы больше ни один из этих объектов в рот не возьмете. При действии классических условных рефлексов поведение автономно, отвечает на раздражитель, часто эмоционально зависимо, и неконтролируемо.

Павлов и его истекающие слюной собаки.

Классический условный рефлекс был впервые описан в начале 1900-х гг. русским ученым Иваном Павловым, который наткнулся на следующее открытие: когда он звонил в звонок, а потом показывал собаке пищу, через несколько повторений собака начинала выделять слюну при звуке звонка. Собака не контролировала этот рефлекс; он был вызван сочетанием ничего не значащего стимула с чем-то, на что у собаки была эмоциональная реакция, в данном случае с пищей.

Классический условный рефлекс также вступает в свою силу, когда некоторые собаки начинают испытывать стресс при звуке дождя или падении атмосферного давления. Собака, которая боится грома, быстро связывает этот страшный звук с его предвестниками (дождь и/или падение давления). Ученые доказали, что неприятные события гораздо быстрее выучиваются, чем приятные, так что собака может научиться пугаться после всего одного предъявления неприятного стимула. Однако выработка радостной реакции на более приятный стимул (напрмер, звон ключей от машины) может занять гораздо больше времени. После достаточного числа повторений собака будет радоваться предстоящей поездке в машине. Если же она боится машины, то может убежать и спрятаться. Важно помнить, что собака не может контролировать эти реакции. Они становятся условными рефлексами.

Оперантное научение.

По контрасту, оперантное научение основывается на принципе, что животное склонно повторять то поведение, которое получило подкрепление, и подавлять поведение, вызвавшее неприятные последствия. Животное подвергается простейшему оперантному научению, когда оно поощряется за правильный выбор действий при наличии альтернативы. Собака, которая сидит при встрече с гостями, например, получает подкрепление социальным контактом. Собака, которая прыгает на гостей, получает наказание в виде запирания в дальней комнате. Оперантное научение отличается от классического тем, что животное сознательно предлагает реакции, за которое его поощряют или наказывают. Животное учится на последствиях своих действий. В результате, при оперантном методе обучения, поведение намеренно, контролируемо и является продуктом сознания.

В начале 1900-х гг. американец Эдвард Торндайк в том, что было позже названо «Торндайковский закон эффекта», первым описал тот принцип, что поведение стимулируется его последствиями [стимульно-реактивная ассоциация или связь усиливается, когда за реакцией следует удовлетворитель].

Он указал, что поведение, которое поощряется, возрастает по частоте; поведение, приносящее неприятности, будет избегаться животным в будущем. Его идея, что поведение движимо последствиями, была подхвачена «дедушкой» оперантного научения Б.Ф.Скиннером. Известный тем, что с помощью поощрения он учил лабораторных крыс проходить сложные лабиринты, Скиннер существенно продвинул концепцию, что поощрение создает поведение. Наказание, напротив, не может построить поведение; оно может только подавить его. Это абсолютно логично. Животные, включая человека, повторяют то, что им выгодно — в своих интересах. Они обычно не склонны повторять то поведение, которое не дает им ничего хорошего. В конце концов, зачем тратить свое время впустую? В частности, зачем повторять поведение, которое приносит неприятные последствия (наказание)? Автолюбители предлагают доказательство. Если вас останавливает дорожная полиция и выписывает штраф за превышение скорости, наказание подавит ваше стремление гонять, но не изживет его. Часто вы опять жмете на газ, как только полицейская машина скроется из вида. Если бы однако, вы ехали по правилам, и полицейский остановил вас, чтобы дать премию в 10 000 долларов за примерное поведение, думаю, гораздо больше людей соблюдали бы скоростной режим.

Когда правят классические условные рефлексы.

Что происходит, если сталкиваются реакция, диктуемая классическим условным рефлексом, и реакция, выученная оперантным путем? Практически в любой ситуации классический условный рефлекс победит. Это означает, что как бы хорошо ни была выдрессирована ваша собака, в стрессовой ситуации, при страхе или возбуждении, классический условный рефлекс будет иметь большее влияние на ее поведение, чем все, что было выучено оперантным способом.

Представьте собаку, которая боится грома. Независимо от того, насколько вкусное лакомство вы предлагаете или насколько хорошо выдрессирована собака, если она действительно напугана, выученная реакция страха будет сильнее любой ранее закрепленной оперантной реакции. Парализованная страхом, она будет неспособна думать. Эта собака не в том состоянии, чтобы чему-то учиться.

Это же справедливо и для собак, слишком сильно стимулируемых окружающей средой. Возьмите ретривера, любящего купаться. Приведите его к пруду и попросите выполнить простейшую и хорошо освоенную команду — сесть или дать лапу. Если собака действительно помешана на плавании, вряд ли она сможет выполнить хоть одну самую простую команду. Вы можете сто раз повторить команду, все громче и громче, но ваша собака будет вести себя так, как будто вы с ней незнакомы. Классический условный рефлекс вынуждает собаку ассоциировать близость воды с чем-то, что она любит — плавать. Она не «упрямая» или «своенравная». С ней не происходит ничего странного или неправильного. Она не контролирует свои реакции, поскольку классический рефлекс взаимодействует с ее способностью выполнять ранее выученные команды. Понимание того, что это работает классический условный рефлекс, поможет вам разработать план выработки противоположной реакции.

С Павловым на плечах.

В период взросления Баз тоже очень часто бывал так сверхстимулирован, что не мог выполнять команды, выученные ранее с помощью оперантного метода. Как многие щенки бордер-колли, Баз был очень рад людям, другим щенкам, движению… список продолжите сами. Он часто просто не мог думать достаточно ясно, чтобы реагировать на меня. Знаменитый дрессировщик и эксперт по оперантному научению Боб Бэйли говорит: «Павлов сидит у него на плечах». В такой ситуации моей целью было снизить уровень возбуждения База перед тем, как начинать учить его чему-либо (например, посмотрите летопись нашей борьбы в группе воспитания щенков, глава…).

Стресс блокирует — или по крайней мере, ослабляет — способность учиться. Поэтому вы не всегда можете предсказать, как ваш щенок поведет себя в новой обстановке. Он может быть возбужден видом остальных щенков в группе или напуган детьми в парке. Независимо от причины, стресс может парализовать вашу собаку до того, что она становится неспособна отвечать на команды, которые она раньше «знала». Вы должны сначала уменьшить или снять стресс от окружения, прежде чем пытаться учить собаку. Пока вы не уменьшите или не снимете беспокойство собаки, любые попытки тренировать ее будут безуспешны.

Выработка противоположных условных рефлексов: борьба огня с огнем.

Есть два доступных варианта, с помощью которых можно попытаться преодолеть негативные эффекты классических условных рефлексов. Первый — погружение. Например, щенок боится плавать. Если вы возьмете этого зверька с выпученными от страха глазами и бросите в воду, он может быстро понять, что плавать — не так уж и страшно. Погружение, если оно имеет успех, может быть очень быстрым способом преодолеть боязнь. Оборотная сторона метода погружения в том, что если животное не смогло справиться со страхом, то, вместо того, чтобы уменьшиться, боязнь усилится. Щенок, который просто осторожничал при общении с водой, будет теперь впадать в панику при виде ее.

Менее рискованный, но и потенциально более продолжительный метод — десенситизация и выработка противоположного условного рефлекса. Десенситизация включает предъявление раздражителя или пугающей/возбуждающей среды на таком низком уровне, на котором собака его выдерживает и ведет себя как обычно. Постепенно вы можете увеличивать продолжительность или интенсивность раздражителя, по мере того, как собака привыкает к нему. Более активный процесс, чем десенситизация — выработка противоположного условного рефлекса, где используется поощрение для создания нового, более желательной реакции на возбуждающую или пугающую среду или раздражитель. Во время этого процесса вы наносите встречный удар страху или перевозбуждению, вырабатывая еще более сильную реакцию на приятный или успокаивающий раздражитель.

«Создавая успех» проведет вас через все этапы, которые я прошла, чтобы десенситизировать и перенаправить возбуждение и страхи База. Во время этих занятий я использовала условные рефлексы, чтобы победить эффекты ранее закрепленных реакций. Например, если во время прогулки на поводке Баз видел детей, он вопил и лаял, пытаясь подойти к ним, чтобы поздороваться и поиграть. Чтобы переучить его, я использовала помощь нескольких детей. Я просила одного из них пройти мимо открытой двери комнаты, в которой находился Баз. Каждый раз, когда ребенок проходил, я позволяла Базу поиграть в перетягивание игрушки. Он скоро выучил, что когда он видит детей, вместо того, чтобы скулить, он может рассчитывать на веселую игру со мной.

Как научиться учиться.

Все нормальные животные рождаются со способностью учиться на последствиях своего поведения; то есть, животное будет экспериментировать с предлагаемыми вариантами поведения, которые приносят ему желаемые результаты, чтобы увеличить количество получаемого поощрения. В общей практике мы называем такое животное «оперантным». Новорожденный щенок старается держаться поближе к матери или однопометникам, чтобы было теплее. Тепло их тел поощряет щенка за движение. По мере развития щенок становится все сообразительнее насчет потенциального поощрения от окружающей среды. Собаки могут научиться переворачивать мусорное ведро, чтобы получить поощрение от его содержимого. Животное методом проб и ошибок выясняет, что работает, а что нет.

Заблуждение о «неоперантной» собаке.

Многие верят, что собака должна научиться быть «оперантной» (в неправильном, но популярном выражении). При этом они имеют в виду, что собака должна быть выдрессирована свободно предлагать варианты поведения, без подсказки хозяина. Это не так. Правда в том, что это хозяева собак должны научиться сопротивляться искушению думать за собаку. Традиционно люди наталкивают собаку на нужные действия с помощью лакомства или нажатия на круп, чтобы собака села или легла. Если бы все владельцы понимали законы, по которым обучаются все животные, они бы умели позволить собаке предлагать варианты, из которых владелец мог бы выбирать, какие подкреплять, а какие нет. Если собака обучалась за кусочек лакомства выполнять все действия, что поощрялось? Пассивность: животное получало награду за безделье. Собака учится ждать и понимает, что отсутствие действий с ее стороны вызовет кусочек еды. Поскольку поощрение создает поведение, неудивительно, что собака не предлагает своих реакций, если вы пытаетесь дрессировать ее, позволяя ей проявить инициативу, а не просто следовать за куском. С чего бы она это стала делать? Она научилась, что сидеть и ждать, пока куском покажут, что сделать — самое поощряемое поведение, которое она может предложить. Хотя некоторые могут обвинить эту собаку в том, что она не «оперантна», правда в том, что она просто продолжает предлагать самое поощряемое поведение — не делать ничего!

«Оперантная» собака, таким образом, осознает потенциальное наличие награды за предложение поведения во время дрессировки. Ее ум участвует в процессе; она готова учиться; она охотно экспериментирует, предлагая варианты поведения. Такое животное поистине дрессируемо и являет собой именно то, о чем мечтает каждый дрессировщик. Успех дрессировки такого животного зависит от способности дрессировщика контролировать то, что является поощрением для собаки. Он должен постепенно усложнять задачу животного, в то же время сохраняя уровень поощрения, при котором животное продолжает попытки «заработать» его. Любой дрессировщик может создать такого внимательного студента, «подготовив почву» и «поднимая ставки».

Готовим почву.

Дрессировщики собак используют и классические, и оперантные условные рефлексы, формируя поведение собаки. Обычный пример классического условного рефлекса — сочетание звука кликера с поощрением, которое нравится собаке, т. е. лакомством или игрушкой (см. главу 4). Для начала, дрессировщик обычно кликает, потом кормит собаку, снова кликает и кормит (всегда в этом порядке). Клик должен идти первым, поскольку вы вырабатываете у собаки условную реакцию выжидания на звук кликера. Через несколько повторений (от 15 до 25 кликов и поощрений) у собаки появляется позитивная ассоциация между звуком щелчка и ценным поощрением. Когда эта связь установилась, собака будет радоваться щелчку, поскольку он предвещает любимое лакомство. Кликер (как и звонок Павлова) становится условным или вторичным подкреплением. Тем же способом можно сделать любое слово условным подкреплением, если вы свяжете для собаки это слово с чем-то, что нравится собаке (лакомством или игрушкой). Когда собака поймет, что ее поведение контролирует поощрение, вы можете использовать этот принцип для обучения.

Поднимаем ставки: механика создания поведения.

Когда собака свяжет свое поведение с вторичным подкреплением и всякими хорошими вещами, вы можете использовать оперантное научение, поощряя любые желательные действия собаки. Этот процесс называется «создание поведения». Если у вас реалистичные ожидания, и вы примените принципы Торндайка и Скиннера, вы можете добиться от собаки любого поведения, на которое она физически вообще способна. Потребуется некоторое терпение, пока вы сами не научитесь действовать правильно, но самому созданию поведения можно научиться очень быстро. Это результат ожидания от собаки чего-то большего или отличного от того, что она только что предложила.

Например, если ваш новый щенок смотрит на вас, кликните и поощрите его. Здесь клик одновременно и «отмечает», что щенок предложил правильное поведение, и предсказывает награду. Через несколько поощрений за это, задержите чуть-чуть щелчок (поднимите ставку). Вы больше не поощряете щенка просто за то, что он взглянул на вас; он должен постараться больше. Подождите, потом щелкните (отметьте) и наградите за следующее желательное действие, которое предложит щенок — сядет, ляжет, попятится. Если следующий вариант нежелателен (лай, прыжки или царапание), замрите и ничего не делайте. Нежелательное поведение, которое не поощряется, исчезнет само. Вы отбираете предлагаемые собакой варианты поведения. Вы дрессируете собаку, подкрепляя нужные действия и игнорируя нежелательные.

Обратный порядок предъявления раздражителей работает редко.

Для выработки классического условного рефлекса на нейтральный раздражитель, подкрепление (еда или игрушка) должны поступить после нейтрального раздражителя (звонка).

Звонок(щелчок) + пища = условный рефлекс на звонок или щелчок

Многие ученые пытались поменять последовательность действий, сначала предъявляя первичное подкрепление (пищу), а затем звоня в звонок. Но эти эксперименты с обратным порядком предъявления нейтрального раздражителя и приятного поощрения не имели успеха. Поэтому поймите, насколько важно сначала кликать, а потом поощрять собаку во время дрессировки. Когда некоторые тренеры используют еду или игрушку, чтобы провести собаку по трассе аджилити, это тоже в какой-то степени обратный порядок предъявления раздражителей. Если вы ведете собаку через препятствие, маня ее кусочком, вы теряете возможность выработать у собаки условный рефлекс на препятствие как на нечто приятное. Во время начального обучения База снарядам я предлагала ему поощрение после того, как он выполнял мое задание, например, проносился сквозь туннель, и таким образом вырабатывала условный рефлекс на сами препятствия. Дрессировка таким образом позволяет собаке связать поощрение с работой и перенести ценность. Возбуждение, которое собака испытывает от награды, переносится на само препятствие как таковое. В результате, только один вид снарядов аджилити волновал База, так как обещал возможность заслужить поощрение.

Препятствие аджилити + Подкрепление = Условная реакция на препятствие аджилити

Последствия поведения.

В оперантном научении каждое поведение влечет за собой один из четырех вариантов последствий, которые и влияют на обучение. Заметьте, что слова положительный и отрицательный, которые обычно ассоциируют с хорошим или плохим, просто описывают, что что-то прибавилось (положительный) или убавилось (отрицательный). Поощрение всегда увеличивает вероятность поведения, в то время как наказание подавляет поведение. Знание этих фактов поможет вам понять, что «положительная» дрессировка далеко не всегда хороша.

Положительное подкреплениеСобака получает что-то желаемое, что в дальнейшем увеличивает частоту данного поведения. Пример: дача собаке лакомства за выполнение команды «Сидеть»

Положительное наказаниеДобавление чего-то нежелательного, чтобы подавить реакцию собаки. Пример: одергивание поводком собаки, которая тянет

Отрицательное подкреплениеИзъятие чего-то нежелательного и таким образом, подкрепление поведения. Пример: дрессировщик, который щиплет собаку за ухо, пока она не откроет пасть, чтобы взять гантель (собака находит избавление от боли поощряющим)

Отрицательное наказаниеЛишение чего-то желаемого, чтобы подавить реакцию собаки. Пример: закрыть собаку, которая прыгает на гостя

Могучее сочетание.

Использование сочетания классических и оперантных условных рефлексов дает дрессировщику гибкие и надежные инструменты для обучения любого животного. Вы можете использовать классические условные рефлексы, чтобы связать любое ранее нейтральное поведение (слалом, выдержка сидя) с тем, что любит ваша собака (игра, мясо, плавание), чтобы создать драйв и возбуждение при выполнении этих действий.

Перенесение ценности: превращаем кротовый холмик в гору.

Эта книга описывает много примеров выработкиклассических условных рефлексов. Например, когда Баз впервые увидел короткий туннель, это был нейтральный раздражитель — он ничего не значил для него. Я кликала и поощряла его игрушкой, пока он не начал пробегать сквозь туннель. Используя положительное подкрепление, я вскоре выработала у База условную связь с туннелем, такую же, как и с поощрением, которое он получал за него. Мастерство в дрессировке требует понимания этого процесса. В этом случае высокая ценность подкрепления игрой перешла и на туннель. Поскольку туннель давал возможность поиграть, Баз очень скоро начал радоваться и заводиться, как только он его видел. Таким образом я использовала драйв, который был у База относительно игры, чтобы создать драйв к работе.

Принцип Примака.

Когда Баз выучил вид снарядов аджилити, он быстро стал одержим «бегать аджилити». Ценность препятствий стала огромной для него, так что он не мог дождаться тренировки. Он тянул и рыл землю лапами, идя на поводке к полю со снарядами.

Мне пришлось искать способ контролировать его при подходе к полю, так что я использовала принцип Примака. Дэвид Примак заметил, что доступ к высоковероятному поведению (в данном случае, преодоление препятствий) может поощрять низковероятное поведение (спокойный подход к полю со снарядами на провисшем поводке), или, простыми словами, чтобы получить то, что ты хочешь, сделай сначала то, что я хочу.

В сущности, то, что я делала, было просто еще одной задачей по перенесению ценности. Для База подход на провисшем поводке и спокойное ожидание того, пока я открою ворота на поле со снарядами, изначально не имели той притягательности, какой обладало аджилити. Если бы я физически или голосом корректировала База, то я бы подавила реакцию выхода из-под контроля, но не исключила бы ее окончательно; его пришлось бы поправлять всю жизнь. Я настаивала на том, чтобы он сел и обратил на меня внимание перед тем, как идти бегать, так что он понял, что спокойное ожидание — хорошо, поскольку оно дает возможность побегать аджилити.

Если бы я позволила Базу волочить меня к полю со снарядами, вместо того, чтобы настаивать на спокойном подходе, то он решил бы, что это является необходимой прелюдией к занятиям аджилити, и начал бы тянуть еще сильнее. Сейчас Баз — образцовая собака вблизи любого поля для аджилити. Он даже не смотрит на других собак, поскольку он знает, что его шанс побегать зависит от его хорошего поведения.

Когда Баз начал бегать связки снарядов, он настолько полюбил это, что игрушка потеряла для него былую ценность как поощрение в конце пробега. Снова я использовала Принцип Примака, чтобы повысить ее ценность и иметь возможность поощрять База за правильное выполнение (см. гл.22). Вы можете использовать Принцип Примака в повседневных отношениях с вашей собакой. Возьмите то, что любит ваша собака (играть в мяч, например), и попросите ее сначала выполнить какую-нибудь команду (сесть или лечь) перед тем, как вознаградить ее предложением любимой игры. С применением Принципа Примака вы сможете сделать так, чтобы собака полюбила простые действия (сесть, лечь или коснуться вашей руки). И это сделает выполнение команд более быстрым и точным.

Остерегайтесь самоподкрепляющегося поведения.

Имейте в виду, что вы можете не контролировать все виды поощрения, которые получает ваша собака. Некоторые реакции могут быть самоподкрепляющимися. Копание в отбросах, перелаивание с соседской собакой через забор, прыгание на гостей, копание ям в саду, охота на пылесос и жевание ваших тапочек — все это примеры самоподкрепляющегося поведения. Вы не можете просто игнорировать все нежелательные реакции в надежде, что они исчезнут сами собой, поскольку любая реакция, получающая поощрение, учащается. Игнорирование самоподкрепляющегося поведения — неэффективная и даже разрушительная тактика. Выискивайте такое поведение и делайте так, чтобы вы контролировали все поощрение, чтобы собака выучила, что вы намного интереснее всего окружающего.

Добиваемся точности.

Конечно, поощрение нужного поведения и игнорирование нежелательного — основа дрессировки собак с помощь положительного подкрепления. Но настоящая прелесть отбора поведения в том, что есть возможность ультраусовершенствования в обучении: 1) очень точному поведению (например, определенной позиции на контактной зоне в аджилити); и/или 2) цепочке поведения (например, набор действий, которые собака должна произвести для правильного и безопасного преодоления горки).

При отборе поведения дрессировщик ждет, пока собака предложит какие-то действия. Поощряя каждый подходящий вариант, он подводит собаку к намеченному поведению. Дрессировщик может управлять действиями собаки, пользуясь точным и своевременным подкреплением и приспосабливая требования к каждому конкретному действию к конечной цели. То, что дрессировщик начинает поощрять в начале пути, очень сильно отличается от конечного продукта.

Например, чтобы научить База правильно проходить бум (сложная цепь действий), сначала я научила его касаться носом моей ладони. Я показала ему руку примерно в 25 см от него. Баз мог и проигнорировать ее, но как только он на нее посмотрел, я кликнула и дала ему лакомство. В следующий раз я показала ему руку, но уже ждала, чтобы он не только посмотрел, но и понюхал ее.

Если вы создаете собаке простые условия для выбора, она в большинстве случаев будет выбирать правильно, будет часто получать поощрение, и, следовательно, нужное поведение будет появляться все чаще и чаще. Поощрение повышает вероятность повторения поведения. У База был выбор — заметить мою ладонь или проигнорировать ее. При этом я таким образом использовала его окружающую среду (исключив возможные отвлекающие факторы), что я была уверена, что он выберет ладонь. Было бы нечестно начать эту игру среди стада овец или на собачьей площадке, поскольку сильные отвлечения сделали бы выбор База очень трудным. Неверный выбор был всегда доступен Базу, но на ранних стадиях дрессировки я делала его очень сложным. Занятия таким образом сделают ваши тренировки наполненными поощрением, и ваша собака всегда будет с нетерпением ждать их (см. таблицу в приложении А).

Мастера создания поведения: Бэйли.

На мое понимание приложения принципов обучения собак огромное влияние оказали работы Боба Бэйли и его чудесной жены, покойной д-ра Мэрион Бэйли. Мэрион (Бреланд) Бэйли училась у великого Б.Ф.Скиннера. Бэйли использовали принципы Скиннера по отношению к целому Ноеву ковчегу.

Удивительный дрессировщик любых животных, Боб Бэйли начал свою профессиональную карьеру, дрессируя дельфинов на службе в ВМФ США. Затем они владели и управляли Центром поведения животных, который Мэрион создала вместе со своим покойным мужем д-ром Келлером Бреландом. Здесь Боб и Мэрион обучили тысячи животных, как для любительских целей, так и для особо секретных нужд вооруженных сил. Например, они научили воронов нести в клювах маленькие шпионские камеры, следуя за лазерным указателем, мягко прижать камеру к нужному окну и открыть затвор, чтобы сфотографировать происходящее внутри.

Бэйли дрессировали все, от рептилий до приматов и китов. Боб часто говорит, что он «не дрессировщик собак», поскольку он дрессировал всего несколько сотен их. Как ни огромно вам может показаться это количество, по сравнению с более чем десятью тысячами животных, выпущенных Центром, это действительно немного. Бэйли говорит о дрессировке: «Это просто, но не легко».

Сейчас дрессировщики морских животных, владельцы зоопарков и дрессировщики собак всего мира извлекают пользу из новаторских трудов супругов Бэйли о дрессировке животных без принуждения. Особенно мир дрессировки собак развернулся на 180 градусов после популяризации Бэйли принципов оперантного научения. Я польщена и благодарна возможности познакомиться и поработать с этими выдающимися людьми. Вы найдете афоризмы Бэйли там и сям в тексте. Они стали моими заклинаниями.

Решение проблем.

Если тренировка не получается, Боб Бэйли советует проверить одно из трех необходимых условий: ваш расчет времени, выбор критериев или уровень поощрения.

1. Расчет времени.

Любой, кто занимался спортом, испытал влияние верного или неверного расчета времени на успех игры. Если вы слишком поздно ударите по мячу в бейсболе, то теряете шансы успеть добежать до «базы». Если же ударите слишком рано, то тем более ничего не выйдет. То же самое справедливо и для дрессировки собак. Если вы пытаетесь научить собаку касаться носом вашей ладони и при этом постоянно кликаете слишком рано, вы отмечаете поведение за секунду до того, как собака действительно коснется руки. Через некоторое время собака начнет тоько подносить нос к ладони, не касаясь ее. Вы можете использовать кликер или словесный маркер (например, «Да!»), чтобы обозначить правильное поведение, или просто бросать лакомство в нужный момент. Если время подачи маркера неверно, вы создадите ненужное поведение. Помните: только собака точно знает, какую реакцию вы подкрепили!

Точно так же, и дача лакомства собаке тоже влияет на успех ваших занятий. Хотя щелчок выделяет реакцию собаки, поощрение беспорядочно подкрепляет все, что происходит между щелчком и попаданием лакомства к собаке. Убедитесь, что вы подкрепляете ту реакцию, которую собирались. Боб Бэйли рекомендует: «Кликайте за действие и поощряйте за позицию!». Например, если вы учите собаку двигаться от вас, если вы щелкнете за правильное действие, но позволите собаке подойти к вам за поощрением, чему на самом деле научится ваша собака? Уходить от вас и сразу возвращаться. Более эффективным будет щелкнуть за движение от вас и бросить награду вперед собаки, чтобы ей пришлось продолжить двигаться дальше, чтобы получить свое поощрение.

2. Выбор критериев.

Критерии — как правила игры. Критерий определяет, что вы должны увидеть перед тем, как подкрепить реакцию. Для сложного поведения вам нужно больше одного критерия, но вы должны заниматься каждым элементом отдельно (как касание носом в обучении прохождению зон). Вы можете добавлять следующий критерий только после того, как собака поняла предыдущие.

Собаки могут научиться вычислять критерии и играть по правилам. Эта идея жизненно важна для каждого щенка, так что вы можете очень рано начинать учить его правилам игры. Я учила маленького База, что в каждой игре есть правила, и что он должен следовать им, если хочет, чтобы игра продолжилась. Игра аджилити полна критериев для выступления: Если собака хочет стартовать, она сначала должна посидеть на стартовой линии; Если хочет правильно пройти слалом, надо войти так, чтобы первая стойка была слева. Вся жизнь будет наполнена этими правилами, так что лучше, чтобы щенок начал учиться им как можно раньше.

Критерии должны быть четкими — черное и белое. Собака либо сделала правильно, либо нет; не может быть серого цвета ни для вас, ни для собаки. Она должна ассоциировать поощрение только с правильным поведением. Вы никогда не должны поощрять собаку, если она не следовала вашим критериям. Если ваша собака научена касаться носом ладони, если ваш критерий — касание, вы не должны соглашаться на меньшее. Принятие чего-то еще (например, приближение к руке без касания или хватание за рукав) означает, что вы изменяете критерии поведения и вознаграждаете за меньшие усилия. В результате ваша собака научится делать это медленно (и возможно, она будет совсем сбита с толку). Мы все следуем определенным критериям в жизни. Вы сначала должны открыть холодильник, чтобы достать поесть. Стояние перед холодильником и плач дверь не откроют. Собака научится точно выполнять нужное поведение, если вы правильно сумеете подобрать реально выполнимые критерии и следовать им.

Чем больше критериев у вас для поведения, тем больше у вас контроля за ним. Например, чтобы преодолеть качели, собака А должна добежать до конца доски, поставить передние лапы на землю и коснуться поверхности земли носом. Собака В должна только взойти на доску и сойти с нее. Поскольку тренер собаки В только слегка наметил контуры поведения, у него будет меньше контроля за поведением собаки и, следовательно, меньше возможности улучшить его. Это пример последствий дрессировки с пропуском «шагов» поведения.

Вы можете намеренно заложить малое количество критериев для определенного поведения. Например, возможно, вы будете не так требовательны к выполнению команды «Сидеть» на старте в аджилити, чем к выдержке сидя в обидиенс. На аджилити я позволяю собаке лаять, пока она сидит на старте, но в обидиенс я бы потеряла за это много баллов. Заранее продумайте количество критериев, которое вам понадобится для каждого поведения. Чем больше их, тем больше контроль над поведением, но тем больше потребуется времени для обучения и поддержания навыка.

Заблуждение относительно поведения собаки в ринге.

Научить поведению — несложно, гораздо сложнее не снижать требования к этому поведению в дальнейшем. Иногда проблема в том, что люди тоже хотят делать то, что подкрепляется. В аджилити мы могли научить собаку оставаться на старте, но на соревнованиях, когда адреналин бушует, а собака срывается без команды, мы можем снизить требования и позволить ей бежать. Почему? Потому что для человека пробежать трассу аджилити — тоже поощрение! Собака, которая получает поощрение пробегом трассы, быстро учится, что есть разные критерии для аджилити — один для тренировок, другой для соревнований. Многие люди считают, что эта собака изменяет поведение из-за соревнований, а не из-за них самих. Это нечестно по отношению к собаке и снимает ответственность с дрессировщика, перекладывая ее на собаку. Нет таких собак. Есть только дрессировщики, которые не придерживаются одинаковых требований в ринге и дома. Помните: Собаки делают то, что поощряется. Любое животное быстро приспособится к новым правилам игры, если вы поощрите его неверное поведение (позволив сорваться со старта без команды или не настаивая на касании носом земли на зоновом препятствии).

3. Уровень поощрения.

Уровень поощрения, говоря просто, это количество поощрения, которое собака получает в каждый момент тренировки. Это количество может меняться в зависимости от того, какой вид подкрепления вы используете (использование игрушек занимает больше времени) или какое поведение вы отрабатываете. Работая с простым поведением, как касание носом руки, собака получит больше поощрения, чем во время работы над высылом на 15 метров.

Боб Бэйли указывает, что уровень поощрения должен быть таким, чтобы поддерживать возобновление поведения. Если вы подкрепляете слишком редко, вы можете вызвать у собаки стресс и замешательство. Если вы подкрепляете слишком часто, вы впустую тратите ресурс (количество еды, которое может съесть животное, ограничено!). Более того, ваше поощрение должно быть пропорционально реакции собаки. Если собака не понимает условия, при которых вы ее поощряете, то вы ее просто кормите, а не поощряете за поведение. Случалось ли вам, стоя за рингом перед выступлением, кормить собаку в надежде, что она хорошо выступит? Собака учится: лакомство ни за что (за рингом) и отсутствие лакомства за работу (в ринге). Поскольку подкрепление создает поведение, видите, насколько ваше поведение нелогично для собаки? Собаки так же легко учатся работать медленно и неуверенно при наличии непонятных критериев поощрения, как при использовании методов физической коррекции. В обоих случаях замешательство ведет к стрессу.

Ваш уровень подкрепления должен быть высок при начале обучения новому упражнению или введения нового критерия. Когда собака уверенно предлагает новую реакцию, вы можете снизить уровень подкрепления, поскольку правильный ответ — тоже подкрепление для собаки. Например, высокий уровень подкрепления поможет при обучения щенка сидеть. Когда он уже научился садиться по команде, щенку не требуется поощрение всю жизнь каждый раз, как он предложит этот вариант, поскольку посадка часто ведет к другому, также поощряемому поведению — подзыву, возможности прыгнуть барьер.

Диагностическая таблица дрессировки.

Понимание важности выбора времени, установления критериев и уровня поощрения может помочь вам выяснить слабые места ваших занятий. Таблица поможет вам понять, что нуждается в улучшении.

Проблема

Диагноз

Собака постоянно останавливается незадолго до выполнения требуемого действия

Вы слишком рано отмечаете поведение

Собака начинает предлагать поведение, но ваши тренировки заканчиваются тем, что она просто смотрит на вас

Вы слишком поздно отмечаете поведение

Ваши тренировки регулярно заканчиваются тем, что собака предлагает «неожиданные» варианты, которые вы, вроде бы, и не отбирали…

Вы отмечаете поведение противоречиво

Ваша собака регулярно «забывает» уже, казалось бы, хорошо выученные навыки

Вы повысили критерии, установленные изначально, и поощряли собаку за другие варианты, так что теперь она не уверена, что принесет вознаграждение

Собака предлагает и другие реакции вместе с желательными (например, касается мишени носом и лапой)

Вам нужно больше критериев для тренируемого поведения. Вернитесь назад и измените окружающую среду собаки так, чтобы она смогла предложить только один вариант. Постепенно дайте ей больше возможности предложить больше одного варианта.

Похоже, что даже самое простое поведение нужно тренировать целую вечность

Вы недостаточно повышаете требования. Вашим критериям легко соответствовать

Собака «скисает», отказывается предлагать варианты, пытается убежать

Вы слишком резко повысили требования, проскочив несколько шагов. Разделите поведение на более мелкие элементы. Или слишком низок уровень подкрепления для этой конкретной собаки на данной конкретной стадии обучения

Собака не очень любит тренировки

Надо использовать более интересное для нее поощрение

Собака очень любит работать, но прогрессирует медленно

Возможно, вы поощряете один и тот же уровень прилагаемых собакой усилий (опять вопрос критериев)

Когда вводить команду.

Перед тем, как вводить команду, ответьте себе на два вопроса:

1. Нужна ли она мне прямо сейчас? Есть ли другие сигналы, по которым собака ориентируется, что надо делать (положение руки для касания носом ладони, присутствие слалома)?

2. Полностью ли собака понимает критерии, которые я наметила для этого поведения в любом месте без подсказок и намеков с моей стороны?

Когда собака сначала учится проходить слалом, ее исполнение этого упражнения будет не таким хорошим, как через несколько месяцев занятий. Она может неправильно войти, или не дойти весь ряд до конца, или просто идти медленно. Если вы дадите название в виде команды этому несовершенному исполнению, каждый раз, когда вы будете командовать ей, вы будете побуждать ее к неточным или медленным действиям. То, что мы учим первым, мы помним лучше всего! В большинстве случаев собака будет справляться с этими сложностями, но они дадут о себе знать, когда она будет в состоянии стресса. Возможно, на ваших первых соревнованиях ваша собака вспомнит, что раньше команда «Слалом» ассоциировалась у нее с пробегом мимо ряда палок.

Более правильный подход — не называть поведение, пока оно не достигло совершенства. Когда вы готовы ввести команду, подождите, пока не убедитесь, что собака точно собирается выполнить упражнение. Прямо перед тем, как она начнет, тихо дайте ей команду, которой вы отныне хотите обозначать это действие. Если собака получала достаточно подкрепления этого поведения в прошлом, звук вашего голоса не помешает ей закончить действие, и вы сможете поощрить ее как обычно. Если же она остановится, как только вы заговорили, подождите. Не поддайтесь искушению повторить команду. Вам надо, чтобы собака знала, что одна команда требует одного действия. Если вы будете терпеливы, нескольких повторений упражнения хватит, чтобы собака уверенно выполняла ваше задание по первой команде. Гораздо больше времени потребуется, чтобы собака начала выполнять его в любой обстановке в любое время, но и это придет с терпением и практикой.

Если вы меняете команду или, например, переключаетесь с жеста на голос, используются те же принципы:

Добавьте новую команду перед прежней, которую собака уже знает. Например, при обучении собаки слалому, если вы сначала использовали команду «Змейка» для прохождения четырех стоек, а теперь ваша собака уже уверенно проходит полный слалом на скорости, вы можете решить, что пора сменить команду на «Слалом». Теперь ваша команда должна звучать так: «Слалом, змейка!» Через несколько успешных повторений вы сможете совсем убрать команду «Змейка».

Стимульный контроль.

Когда вы решаете, что настало время вводить команду, вы должны следить за тем, чтобы не подкреплять реакцию, не вызванную вашей командой. Когда поведение берется под стимульный контроль, животное получает подкрепление только в том случае, если оно предъявлено по команде. Видели ли вы когда-нибудь собаку, знающую несколько дежурных трюков? Каждый раз, когда владелец достает кусочек, собака не ждет команды; она демонстрирует весь репертуар. Это поведение не взято под стимульный контроль.

Точно так же, когда поведение находится под стимульным контролем, то по конкретной команде животное демонстрирует соответствующее поведение, и только его. Если вы попросите собаку сесть, она не ляжет. Если же собака все же ляжет, то это показывает, что ни одна из команд, «Сидеть» и «Лежать», не находится под стимульным контролем, поскольку собака не может их дифференцировать. Если собака стабильно отвечает на команду верно, вы контролируете стимул (команду) для каждой реакции. Чтобы получить этот контроль, не называйте поведение, пока вы не уверены, что собака понимает все критерии, установленные вами для этого действия. Если вы просите дать лапу, а собака кувыркается, ничего не говорите. Подождите, пока собака перестанет предлагать любые варианты и сфокусируется на вас, и потом еще раз попросите дать лапу. Важно не повторять команду сразу. Вы хотите научить собаку реагировать на первую команду. Если вы слишком быстро повторите ее, вы можете связать у собаки вместе нежелательный ответ (кувырок) с подкреплением, которое собака получит, когда в конце концов подаст лапу.

Миф о «желании работать».

Дрессировщики часто определяют собаку как имеющую или не имеющую «желание работать». Собака, выказывающая громадный энтузиазм к обучению и стремящаяся к деятельности, обычно называется «имеющей хорошее желание работать». На самом деле, то, что люди обозначают «желанием работать», является продуктом «истории поощрения», которое не только помогло вам научить собаку определенным навыкам, но и приучило ее любить занятия. Справедливо, что некоторым собакам от природы дан более активный темперамент (Баз очень рано начал это демонстрировать). Этот драйв, или желание работать, однако, можно выработать умелой дрессировкой так же легко, как и погубить неумелой. Называя это явление «желанием работать», мы намекаем, что у некоторых собак оно есть, а у других нет.

К сожалению, эта точка зрения побуждает многих дрессировщиков отказаться от работы с собакой и отдать ее, когда они решают, что у нее нет желания работать. Осознание того, что желание работать создается дрессировщиком с помощью правильного поощрения побудит тренеров заниматься каждой собакой, которую они покупают.

Желание работать и отношение к этому процессу собаки — индикатор того, насколько дрессировщик понимал, что именно он поощрял. Многие тренеры готовы навесить на собаку ярлык из-за того, что она не хочет работать в дождь или в жару, или в холод, но та же самая собака с энтузиазмом гоняется за белками в тех же самых условиях. Разница в ценности поощрения: бегущая белка возбуждает, так что собака очень мотивирована на погоню за ней. Если занятия послушанием или аджилити хоть немного менее захватывающи, чем дразнящаяся белка, то мельчайшее отвлечение или сложность могут побудить собаку отказаться от работы. Использование термина «желание работать» обвиняет собаку за неумелость дрессировщика. Если же определить эту проблему как «недостаточное внимание дрессировщика к поощрению», то обвинения попадут по адресу. Если у вас какая-то проблема в обучении, помните: проверьте свои расчет времени, отбор критериев и уровень поощрения. Не обвиняйте собаку!

Программа D.A.S.H.: организация тренировочных приоритетов.

В аджилити мы все хотим, чтобы наши собаки точно выполняли все указания на ненормальной скорости в любых условиях. Но над каким фактором работать сначала? D.A.S.H. - это акроним, который я использую со своими учениками, чтобы описать порядок дрессировочных приоритетов: желание, точность, скорость, условия.

Desire — Желание: Первое, что должна ваша собака, — иметь желание работать с вами. Это этап, где вы имеете дело со всеми подавляющими последствиями павловского научения (см. Выработка противоположных условных рефлексов: борьба огня с огнем). Некоторым собакам не хватает желания работать с вами из-за стресса, отвлечения или низкого уровня поощрения. Вместо того, чтобы пытаться учить незаинтересованную собаку сидеть или лежать, вашим приоритетом должно быть усилить это желание с помощью специальных игр (1-2-3 и «потягушки»). У База было полно «D», но поначалу оно не было направлено на меня. Моей задачей было сделать его заинтересованным во мне, а не в окружающем мире. Когда Баз высовывался из-за меня, чтобы посмотреть на соседнего щенка в группе, не имело смысла пытаться учить его сидеть или лежать.

Accuracy — Точность: Когда желание вашей собаки сфокусировано на вас, вы можете гораздо более успешно заниматься точностью поведения (например, сидеть или касаться ладони). Вам надо стараться создать один маленький фрагмент поведения за один раз, а не пытаться научить сразу всему комплексу действий.

Speed — Скорость: Только когда собака полностью понимает, что вы хотите увидеть, вы можете поработать над скоростью. Скорость приходит с пониманием. Вы не можете быстро вести машину, пока не знаете, куда вы едете (и как контролировать машину). Я не ожидала от База в группе такой же быстрой посадки, как дома, пока он не понял, что «Сидеть» означает сесть немедленно где угодно и когда угодно.

Habtitat — Условия: Условия важны в течение всего обучения. Вы должны менять окружающие условия как можно чаще, чтобы помочь собаке научиться применять выученное в любом месте. Только потому, что Баз умел сидеть, перетягивать игрушку или касаться носом руки дома, я не могла ожидать от него такого же уровня исполнения в более отвлекающих условиях (в группе щенков или на соревнованиях по аджилити). У большинства из нас возникли бы проблемы, сядь мы за руль в Англии в первый раз. Наш водительский стаж может быть много лет, но при изменении условий придется ехать медленно, чтобы привыкнуть. Помните об этом, когда теряете терпение из-за собаки, работающей в новом месте. Не все собаки обобщают свои знания с одинаковой скоростью. Вам понадобится поддерживать высокий уровень поощрения, чтобы помочь собаке достичь успеха в как можно большем количестве мест.

Генерализуем поведение.

Когда вы меняете окружение во время дрессировки, вы усиливаете поведение. Люди обобщают очень хорошо, собаки гораздо хуже. Всем приходилось выслушивать жалобы неопытных дрессировщиков — «Но ведь он же дома это делает!» Многие животные хорошо выучивают поведение дома, но с трудом могут воспроизвести его при смене окружающей среды Это особенно заметно, если в новом месте есть много отвлекающих факторов. Значит ли это, что вам придется побывать везде, где вы собираетесь выступать в аджилити, и отработать там касание мишени? К счастью, нет. Другой феномен, связанный с обучением — генерализация. Когда животное повторило поведение в разных местах, понимание этого поведения начинает относиться к любому месту. Изначально, когда вы начинаете менять место занятий, возможно, будет период, когда вам придется быть терпеливым с собакой, пока она не поймет, что вы ждете от нее той же реакции, что и раньше. Если вы продолжите менять место занятий, вы поможете собаке распространить выполнение навыка на любое место.

Ключ к отбору поведения.

1. Выберите то поощрение, которое животное действительно хочет. Драйв к работе создается драйвом к подкреплению. Помните: вся хорошая дрессировка — это передача ценности. Ценность награды переносится на саму работу, что заставляет собаку радоваться самой работе. Если бы вы пытались построить мое поведение, используя зеленый горошек в качестве награды, вы бы ничего не добились, потому что я его не ем. Точно так же собака, не «повернутая» на игрушках, никогда не полюбит аджилити, если вы будете вознаграждать ее игрушкой. Это ее вариант зеленого горошка. Вы должны будете сначала создать драйв к игрушкам, а потом уже перевести этот драйв на аджилити. Чем больше драйва у собаки по отношению к награде, тем больше драйва вы создадите относительно работы с вами. Если вы выбрали такое поощрение, которое собака так любит, что не может соображать, выберите менее ценную награду, пока собака не поймет, чего от нее хотят.

2. Разделите конечное поведение на маленькие элементы, которые реально может предложить животное. Следуйте совету Боба Бэйли: «Будьте тем, кто делит на мелкие части, а не кидает огромные глыбы» (Be a splitter, not a lumper). Большинство людей делают слишком большие ступени к поведению и просят слишком много, подавляя собаку. Например, если бы вы собирались начать учить собаку аджилити, вряд ли бы вы сразу же встали перед качелями с кликером в руках, надеясь, что собака быстро пробежит по ним, дождется, пока они перекачнутся, и встанет на зоне. Сначала, как первый маленький шаг в целой цепочке поведений, вам придется держать мишень в руке и поощрять собаку за приближение к ней. Ключ к хорошей дрессировке — разбивка поведения на выполнимые порции. Простое касание носом мишени становится одним из кусочков прохождения качелей (см. главу 20 о том, как разделить на элементы обучение прохождению качелей).

3. Неотрывное внимание и фокус на работе приходят от вашего контроля за отвлечениями. Контролируя условия, в которых проходит тренировка, вы можете ограничить все остальные источники развлечения для собаки. Собака научится, что все стоящее происходит, когда она работает с вами. Добавляйте отвлечение, только когда вы уже достаточно поощряли собаку за работу. Медленно переводите собаку к более сильным отвлекающим факторам, следуя таблице в Приложении А. Вы не можете ожидать от юного наивного джек-рассела, что он побежит аджилити на кроличьей ферме, если собака сначала не усвоила, как здорово с вами работать. С историей сильного подкрепления вы можете со временем потребовать работы от любой собаки в любых условиях, если вы знаете, как разбить поведение на выполнимые элементы. Разбивка поведения включает и знание того, с какой силы отвлечением способна справиться ваша собака на данном уровне подготовки.

4. Щелчок не означает окончание поведения. Собака учится всегда. Если вы щелкнули, вы должны поощрить собаку, но если вы работаете над выдержкой в положении сидя, вам не надо, чтобы собака срывалась с места после щелчка, чтобы подлететь к вам за кусочком. Иначе получится, что вы подкрепляете срыв выдержки. Чтобы пройти через этот парадокс, вам надо разделить поведение на маленькие шаги. Начните очень близко от собаки, чтобы у нее не было шанса передвинуться после щелчка, поскольку вы поощрите ее, стоя рядом с ней. Убедитесь в том, что вы учите собаку тому, что только по голосовой команде она может изменить положение, в котором находилась (сидеть, лежать, выдержка на старте, столе или зоне в аджилити).

5. Вы получаете то, за что щелкаете (What you click is what you get — одно из любимых высказываний Боба Бэйли). Если вы работаете над статичным поведением (выдержка в положении сидя, например), вы можете щелкать и поощрять за одну и ту же реакцию подряд, поскольку вам надо, чтобы собака не двигалась. Если вы работаете над поведением в движении (например, высыл к столу в аджилити), вам надо следить за тем, чтобы не подкреплять одну и ту же реакцию снова и снова. Например, если вы щелкнули собаке за один шаг в сторону стола и сохранили этот критерий еще в течение 10 попыток подряд, ваша собака сделает вывод, что есть нечто особенное в том, чтобы шагнуть в сторону от вас. Если же вы останетесь на этом этапе не больше, чем на одну-две попытки, а потом будете ждать, пока собака не сделает больше одного шага, вы можете построить движение от вас.

6. Пусть ваши тренировочные сессии будут короткими, записывайте как можно больше о каждой из них (количество поощрений/количество тайм-аутов, время и место занятия, что использовалось в качестве подкрепления). Это поможет вам избежать повторения ошибок.

7. Стремитесь выполнять программу D.A.S.H. на каждой стадии тренировки до того, как считать шаг пройденным. Многие дрессировщики непреднамеренно учат собак медленному или нечеткому выполнению команды. Например, если вы научили собаку медленно проходить четыре палки слалома, а потом поставили ей полный комплект, вы получите собаку, медленно проходящую полный слалом из 12 стоек. Вы должны достигать D.A.S.H. на каждом этапе. Добейтесь точности в четырех стойках, но не двигайтесь дальше, пока собака не научится быстро проходить их. Поскольку подкрепление усиливает проявление поведения, чем дольше вы поощряете медленное или неточное выполнение, тем сложнее будет получить несовместимое с этим выполнение (быстрое и точное).

8. Всегда планируйте тренировку и придерживайтесь плана. Перед тем, как начать занятие, убедитесь, что в вашем плане есть:

а) Какую реакцию вы хотите получить? Знание критерия, который вы будете отбирать, и его достижимость с конкретной собакой в конкретных условиях.

б) Можно ли эту реакцию разделить на еще более мелкие элементы? Тренировочная сессия со слишком большим количеством критериев расстроит собаку и дрессировщика. Разбейте поведение на выполнимые части, которые приведут собаку к успеху.

в) Думайте. Можете ли вы уменьшить неверные ответы собаки, манипулируя окружающей средой? Например, если вы хотите научить собаку запрыгивать на стул, в начале вы должны стоять очень близко к очень низкому стулу.

г) Знание реакций, которые вы точно не хотите видеть в этом поведении. Если ваш план содержит «неправильные» реакции собаки, которые она может предложить, вам будет проще придержать награду, когда вы столкнетесь с этими ответами во время занятия. Например, если вы хотите научить собаку касаться носом мишени, важно, чтобы вы не поощряли касание мишени лапами, зубами или щекой.

д) Планируйте ваши движения. Где вы будете стоять? Как вы будете держать все, что вам нужно для занятия? Где будет находиться поощрение? Не надо задерживать награду или шарить по карманам в поисках лакомства. Одно из самых больших отличий великого дрессировщика от обычного — автоматические четкие движения. Потренируйтесь без собаки, чтобы не испортить ее успех своей неуклюжестью.

е) Подумайте о силе отвлекающих факторов в месте занятий. Ваша собака будет справляться с все более сильными отвлечениями по мере того, как поощрение будет подкреплять ее внимание к работе. Внимание, направленное на вас, — побочный продукт хорошей дрессировки, но он развивается, если не перегружать собаку на ранних стадиях.

В начале вам придется подметать пол от упавшего лакомства и убирать игрушки из зоны досягаемости. Планирование занятий может занять много времени, но вы более чем просто возместите эти вложения, поскольку тренировки будут более эффективными.

ГЛАВА ВТОРАЯ. Решение

Важно следующее: быть в любой момент готовым пожертвовать тем, что ты есть, ради того, чем ты можешь стать.

Шарль Дю Бос

Летом 1996 года у меня было три собаки: Шелби, восьмилетний джек-рассел, бордер-колли Стони пяти с половиной лет, и джек-рассел Твистер, три с половиной года. С тех пор, как у меня последний раз был щенок, прошло три года, и я начала обдумывать варианты приобретения еще одной собаки.

Я всегда считала, что три собаки — идеальное количество и для жизни, и для занятий, особенно если вы так же одержимы дрессировкой, как я. Когда занимаешься с тремя собаками, нет опасности перегрузить собаку (слишком много дрессировки иногда может принести больше вреда, чем пользы). Три собаки составляли идеальное содружество — нет недостатка в приключениях с тремя абсолютно уникальными личностями, но есть возможность сохранять довольно гибкий режим жизни, и я всегда знала, что могу приехать всей толпой навестить семью и не показаться чересчур обременительной. Так что я решила, что торопиться увеличивать количество собак я не буду, но если попадется «подходящий» щенок, я его возьму.

Я начала неторопливый поиск следующей собаки. Поскольку тенденция в собаках у мня была «маленькая собака-большая собака-маленькая собака», была очередь большой собаки. Подруга, Мэри Софорд, у которой жила однопометница моей феноменальной собаки Стони, сообщила, что собирается повязать свою суку Меган. Это был бы дубль помета, который вырос в отличных собак. Я сообщила ей о своем интересе, и она пообещала, что я смогу выбрать кобеля из этого помета. Вязка должна была состояться не раньше начала 1997 года, что было для меня идеально — у меня было время привыкнуть к мысли о четвертой собаке.

У меня со Стони всегда была особая связь. Она была потрясающей, чудесным домашним любимцем и выдающейся спортивной собакой. Тем летом Стони выиграла Гран-при USDAA. В следующие выходные она получила лучший балл дня в высших классах на чемпионате США по послушанию. Еще через выходные она была замыкающей в команде, установившей мировой рекорд скорости во флайболе.

Стони была тем, что я называю «единственной в жизни» собакой. Она не только была среди лучших в любых соревнованиях, она была воплощением мечты о домашнем любимце. Она всегда хотела помогать мне. Она любила свернуться калачиком на кушетке, но немедленно мчалась поднять то, что упало у меня со стола, когда я работала. Она никогда не отходила от меня дома, просто на случай если она понадобится. Стони была идеальна во всех отношениях. Она была моей любимой девочкой, и по моим стандартам ни один бордер-колли не мог с ней сравниться.

По мере того, как лето 1996 года подходило к концу, я начала сомневаться в своем выборе следующего щенка. Происходивший от ее однопометницы, будущий щенок был обязан напоминать Стони. Я боялась, что буду несправедливо сравнивать развитие и успехи щенка со Стони и расстраиваться, если щенок не будет идеален. Осенью 1996 года я сообщила Мэри о своем решении. Я все еще хотела кобеля из этого помета, но, если она не против, щенок отправится к моей подруге и коллеге по аджилити Линде Мекленбург, которая тоже подыскивала новую собаку. Мэри согласилась, и Линда получила свою собственную «единственную в жизни» собаку, Awesome. Он, как его тетя Стони, выиграл множество соревнований по аджилити и был в составе команды США, которая завоевала золото на чемпионате мира FCI.

Я знала, что он будет великой собакой, но никогда не сожалела о своем решении. На этом этапе моей жизни в сердце у меня не было места для еще одной похожей на Стони собаки. Я верю, что все имеет свои причины. Решение не брать щенка, который был потенциальным чемпионом, было одним из поворотных решений в моей карьере дрессировщика. Я знала, что если я хочу новую собаку, я должна либо взять другую породу, либо найти бордер-колли, который физически и умственно полностью отличался бы от моей любимой девочки. В мою жизнь вошел Cedar's High On Emotion, более известный как Баз.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Новый дом

Самое большое удовольствие в жизни — делать то, что люди говорят, ты не можешь сделать.

Уолтер Бэйджхот.

Последнее, что могло прийти мне в голову, когда знакомые попросили меня оценить помет бордеров в ноябре 1996 года — что я вернусь домой с собакой. И поверьте мне, я сопротивлялась целую неделю. Но малыша База нельзя было отвергнуть.

Я взяла его «на пробу» на один день. Этот милый щенок ездил со мной в клетке на переднем сиденье моей машины целый день, пока я работала (в то время я была представителем фирмы ветпрепаратов). Он вышел на 45 минут на ужин, а потом снова сидел в клетке перед залом, где я два часа вела занятия по аджилити. Он ни разу не пискнул. К этому моменту я была уверена, что он или болен, или напрочь лишен драйва. Но меня ждал сюрприз. Когда мы вернулись вечером домой, этот чудесный щенок два часа бесился в комнате, а потом проспал целую ночь. Прекрасно!

Во время этого «испытательного срока» Баз (я знала, что «проба» в опасности, когда я дала ему имя) носился сломя голову по кухне. Он подпрыгнул и дотянулся до ветки филодендрона, из-за чего весь горшок рухнул с подоконника, с полутора метров над его головой. Горшок разбился об пол, а бесстыжий Баз нырнул в растение — оценив тот факт, что он хотел всего один листочек, а оказался настолько удачлив, что получил все растение! Я поняла, что малыш с такой уверенностью и характером должен остаться.

Так что я шагнула в мир владелицей четырех собак. Это было решение, о котором я никогда не сожалела.

Что в первую очередь привлекло меня в Базе — его присутствие в комнате нельзя было не заметить. Кроме того, у меня всегда была слабость к красным бордерам. Баз происходил от отличных родителей — его мать в свое время во флайболе была одной из самых быстрых собак в мире, а отец известен прекрасными результатами в послушании. Так что все, на что требовалось посмотреть — это на темперамент; Баз был изумителен, и его уверенность и энергичность росли с каждым днем.

Хотя я не очень верю в щенячье тестирование темперамента, есть черты, которые я хочу видеть в щенке:

1. Первое, на что я смотрела, когда выбрала База, был высокий уровень энергии. Я считала, что слишком много драйва не бывает. Я думала, что собаки «без башни» такими не рождаются, а становятся в результате плохой дрессировки (еще один сюрприз, ожидавший меня).

2. Мне хотелось, чтобы щенок не боялся шума или резких движений. Я предполагала, что буду ошибаться во время его дрессировки, и не хотела, чтобы он испугался или отказался работать, если я на него случайно наступлю.

3. Последнее, что я искала — щенок должен был хорошо относиться к людям. Щенком Баз влетал в комнату, повизгивая от возбуждения, пока не облизывал каждое лицо и не обнимался с каждой парой рук. Забавно — это его качество так и не изменилось с возрастом.

Когда я выбирала База из других щенков этого помета, я больше смотрела на темперамент, чем на экстерьер. В семь недель я видела, что Баз мог бы быть и получше сложен, хотелось больших углов задних конечностей и менее прямого плеча. Я не знала тогда, но со временем обнаружила, что строение спортивной собаки очень сильно влияет на ее результаты. Однако то, чего моему щенку не хватало физически, он с лихвой возмещал старанием. Он был готов делать все, что я его просила, и вместе мы начали извилистый путь обучения, который буквально изменил наши жизни.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Да начнутся игры!

Любой факт, с которым мы сталкиваемся, не так важен, как наше отношение к нему, поскольку именно оно определяет наш успех или неудачу.

Норман Винсент Пил.

Крошка Баз официально стал моим в семь с половиной недель. Мы начали заниматься в тот же вечер. Заводчица щелкала щенкам кликером во время кормления, так что Баз знал, что значит этот звук: когда его слышишь, мама даст тебе вкусненького. Чтобы усилить реакцию щенка на щелчок, я приучала его к звуку с действительно вкусной едой. Я купила Базу мяса — он очень быстро полюбил кликер.

Я много играла со всеми щенками, которых вырастила, и Баз только выиграл от моего опыта. Все эти игры, и те новые, которые мы придумали с Базом, помогали развить устойчивые рабочие отношения друг с другом. Баз научился с нетерпением ждать, когда мы начнем играть, что помогало создать его желание работать со мной в любом месте.

Игра № 1: Внимание

Во время первой недели со мной я щелкала Базу каждый раз, как он на меня смотрел. Он скоро выучил, что это очень полезно — искать мамин взгляд. Я построила эту игру, основываясь на слегка измененном упражнении дрессировщицы Крис Бах. Стоя на коленях перед щенком, я держала кусочек на вытянутой в сторону руке. Щенок плясал вокруг, пытаясь достать еду. Когда он отвернулся от руки, я щелкнула ему и отдала кусочек. Баз скоро понял, что чтобы получить кусочек, недостаточно просто отвернуться от него, он должен был посмотреть мне в лицо. Я усложнила задачу, опустив руку с лакомством ниже, чтобы щенку казалось проще допрыгнуть и схватить кусок. Каждый раз, как Баз пытался выдернуть кусок, я просто закрывала ладонь в кулак. Когда он отходил от руки, я открывала ладонь снова, чтобы он мог видеть лакомство. Скоро Баз выучил, что если он чего-то хочет, то надо посмотреть мне в глаза, и тогда, возможно, он это получит.

Игра № 2: Потягушки

Все щенки, когда играют с однопометниками, демонстрируют форму добычного инстинкта, заложенного в них природой. Это тот драйв, который побуждал их предков добывать пищу в дикой среде. Любой щенок с добычным инстинктом будет играть с игрушкой. Баз не был исключением. Я опустилась на колени и протащила по полу длинную мягкую игрушку, имитируя змею и издавая смешные звуки. Баз немедленно бросился на добычу. Он схватил ее и был счастлив, когда я легонько сопротивлялась ему, чтобы ему приходилось тянуть игрушку.

Когда Баз полюбил играть, я использовала этот отличный мотиватор, чтобы закреплять разные навыки. Я учила его, что выполнение критериев влечет за собой игру. Вскоре после первой игры он совершенно сходил с ума при виде игрушки. Он налетал на меня, пытаясь достать ее и визжа как дикий кот. Вместо того, чтобы позволять ему играть, я ждала, пока он сделает что-нибудь другое. Все, что угодно. Он мог сесть, лечь, встать — что угодно кроме попыток выхватить игрушку. Как только он начинал вести себя тих, я говорила «Да» и предлагала играть. «Да» в этом случае выполняло роль маркера (как и кликер), и щенок понимал, что он вел себя правильно и заслужил поощрение. Баз выучил, что чтобы начать игру, надо игнорировать игрушку и смотреть на меня (как и в игре с кусочком). После нескольких успешных занятий я добавила в его словарь новое слово — «Хватай» — перед тем, как дать ему игрушку.

Игра № 3: Догони!

Поскольку все предки База по обеим линиям пасли скот, у База был силен пастуший инстинкт. Поэтому его было просто научить этой игре. Я начинаю играть в нее со своими щенками очень рано, что приучить их к своим движениям — когда я поворачиваю плечо от них, чтобы убежать, они преследуют меня. Играя в эту игру, я слежу, чтобы щенок догонял меня именно с той стороны, через какое плечо я его позвала. Когда Баз догонял меня, я подставляла ему игрушку, и мы играли в потягушки. Когда щенок начинал улавливать смысл игры, я начинала добавлять фразу «Догоняй» перед тем, как начинать убегать. Эта фраза сразу приводила База в состояние предвкушения игры.

Игра в догонялки выявила первые признаки любви База поголосить. Уже на второй или третий раз Баз начал предлагать свой вариант игры — он гнался за мной с громким визгом. Уже наученная горьким опытом с моей последней собакой — Твистером (джек-рассел-терьером), я немедленно решила убрать звуки из игры. Так что если я говорила «Догоняй» и бежала, я позволяла Базу преследовать себя только если он молчал. Как только он начинал вопить, я немедленно останавливалась и садилась, игнорируя его некоторое время. С таким азартным щенком как Баз, я знала, этот урок будет постоянным.

Оглядываясь сейчас назад, я думаю, я ненамеренно подкрепляла его вопли. Когда мы играли в догонялки, он рассматривал меня как убегающую добычу. Бордер колли хотят, чтобы их добыча (овцы) остановилась. Так что когда Баз начинал лаять и я останавливалась, на самом деле я подкрепляла то, от чего пыталась избавиться. Баз происходит из линий бордер колли, которые лают во время работы. Великие собаки в аджилити Спиффи (Линды Мекленбург) и Спринг (Джули Дэниелс) тоже лают на трассе. Так уж получилось, что их отец — брат матери База. Могла ли я отучить его лаять? Возможно, но я думаю, я делала ошибки, которые ненамеренно поощряли его вопли.

ГЛАВА ПЯТАЯ. Строим и контролируем драйв

Ключ к успеху — один маленький шаг за один раз. Пытайтесь достичь достижимого.

Боб Бэйли

В 9 недель у База был уже отличный подзыв с выдержкой, который он выучил в процессе игры. Ему нравились наши обучающие игры, и я очень любила играть с таким старательным партнером. Отбирая нужное поведения, я позволяла Базу быть «думающим» щенком. Я не манипулировала им физически, заставляя что-то сделать, и не наводила кусочком, чтобы он сел или лег. Ограничивая выбор в окружающей среде, я делала так, чтобы Баз искал поощрение в том, что я выбрала. Эта стратегия помогла создать щенка, сфокусированного на мне и желающего играть.

Игра № 4. Сидеть, Хватай

Когда щенок полюбил потягушки, я повысила требования. Я постепенно отбирала поведение так, что Баз начал садиться перед началом игры. Я ходила вокруг него с игрушкой вне его досягаемости, немного его дразня. Мне было неважно, что делает щенок — сидит, стоит или еще что-нибудь, главное, что он за мной внимательно наблюдал. В момент, когда он сел, я щелкнула и сказала «Хватай», и мы весело играли в потягушки. Баз быстро выучил, что чем быстрее он сядет, тем раньше начнется игра. Через пару дней я добавила команду «Сидеть», и пожалуйста! — Баз садился по команде — даже в двух метрах от меня.

Примечание: детальное описание игр можно найти в книгеRuff Love

Игра № 5. Отшлепай меня!

Вы когда-нибудь наблюдали за двумя играющими собаками? Они очень много толкают друг друга. Можно использовать это, чтобы улучшить отношения с щенком. Я начала эту игру, когда мы с Базом перетягивали игрушку. Я начала мягко хлопать его по попе, бокам, плечам и морде. Я постепенно усиливала хлопки, так что уже фактически шлепала его. Во время игры я заводила его голосом или рычала. Если Баз отпускал игрушку, я понимала, что была слишком груба. Для некоторых щенков эта игра начинается с прикосновения одним пальцем, пока они не привыкнут. Баз никогда не боялся этой игры и наслаждался ей. Во время занятий аджилити собака будет биться корпусом о слалом и туннели изнутри. Эта игра поможет вам приучить щенка к этим ощущениям.

Игра № 6: Дай!

Было очень легко научить команде «Дай» во время игры в потягушки. В разгар игры в «Отшлепай меня» я внезапно остановилась, замерла, перестала тянуть игрушку и поднесла кусочек лакомства к носу щенка. Баз был так удивлен, что выпустил игрушку — в этот момент я щелкнула и покормила его. Очень быстро он понял, что когда я снижаю активность во время игры, ему дадут кусочек, так что он начал бросать игрушку как только я переставала ее тянуть. Когда я поняла, что щенок точно отпустит ее, я ввела команду «Дай». Важно понимать, что лакомство я давала только первые два-три раза за всю жизнь База. Будьте осторожны, иначе попадете в ловушку: щенок будет отпускать игрушку только после того, как увидит лакомство.

Игра № 7: «Ко мне»

Каждый раз, как я оказывалась в новом для собаки месте, я пользовалась возможностью отработать с ним подзыв.

Я просила кого-нибудь подержать щенка, человек опускался на колени и придерживал База под грудь, в то время как я отходила на 1–1,5 м и звала его по имени. Иногда вместо клички я использовала команду «Ко мне». Я не произносила вместе кличку и команду. Если вы всегда говорите «Дик-ко мне» как одно слово, собака привыкает именно к этому сочетанию. Если же использовать их по очереди, щенок выучит, что и его кличка, и команда «Ко мне» означают «Ты мне нужен прямо сейчас».

Позвав База, я поворачивалась и бежала от него. Моей целью было, чтобы щенок вырвался из рук помощника и как можно быстрее бежал ко мне. Если бы я сразу уходила слишком далеко, Базу могло не хватить уверенности в себе, чтобы бежать очень быстро, так что я начала с небольших расстояний и постепенно увеличивала их.

Советы по подзыву

1. Старайтесь использовать для поощрения подзыва игрушку для перетягивания, а не лакомство или мячик.

Бросание мячика за выполнение команды поощряет у щенка получение удовольствия вдалеке от вас. Поедание кусочка делает процесс поощрения слишком коротким и скучным. Предпочтительнее всего перетягивание, поскольку оно продолжает улучшать ваши отношения после выполненной команды. Вы становитесь важной частью процесса поощрения, и следовательно, будете очень важны для щенка. Это происходит от того, что процесс поощрения будет длиться дольше, чем само выполнение команды, и вы вместе с щенком радуетесь игре. Естественно, вы можете использовать этот способ поощрения только в том случае, если вы выработали у собаки драйв к игре.

2. Также очень важно держать игрушку спрятанной, пока вы зовете и убегаете. Нам не надо, чтобы щенок считал, что по команде «Ко мне» надо искать игрушку. Щенок должен знать, что команда «Ко мне» не зависит от того, что он получит за ее выполнение. Игрушка — это поощрение, а не взятка. Если вы будете прятать игрушку, щенок выучит, что надо бежать за вами независимо от того, видит он поощрение или нет.

З. Будьте внимательны ко времени подзыва и поощрения. Варьируйте точку, с которой вы подзываете собаку и начинаете убегать. Иногда бегите, как только позвали щенка. Иногда подождите, пока щенок вас почти догонит, и только тогда начинайте двигаться от него. Иногда не бегите вообще. Не надо учить щенка догадываться по вашим движениям, что надо делать. Меняя точку старта, вы исключите подсказки телом и движением. Собака будет подходить к вам независимо от того, бежите вы от нее или нет. Побег и преследование — веселая игра, так что оберните ее себе на пользу, но не перестарайтесь.

4. Отрабатывайте также подзыв щенка из лежачего положения. Когда я поначалу укладываю щенка, я не отхожу от него и держу игрушку наготове. Я хочу добиться от щенка «взрыва» из положения лежа, чтобы он взлетал от желания поиграть. Это помогает научить быстрому сходу со стола и красивому подзыву на обидиенс.

Игра № 8: «Раз-два-три, хватай!»

Подзывы с удержанием — основа для этой игры. Поскольку я отработала подзыв тысячи раз, пока Баз был совсем маленьким, он не только научился радоваться тому, что его держат незнакомые люди, но и узнал, как здорово бежать ко мне в самых разных местах.

Когда всеми нашими упражнениями был заложен драйв, я вернулась к игре «Сидеть-Хватай». Связав эти две игры вместе, мы получили игру «Раз-два-три, хватай». Когда Баз садился, перед тем, как сказать «Хватай», я добавила слово «Три-и-и-и», а затем «Хватай», которое и обозначало начало игры. Если щенок срывался раньше (что он делал часто в начальной стадии), я ничего не говорила, прекращала игру и возвращалась туда, где мы стояли в начале. Когда он опять садился, мы начинали снова с «Три-и-и… Хватай» и затем играли.

Когда я командовала «Хватай», я не двигалась к Базу. Чтоб больше завести его, я двигала игрушкой от него, чтобы ему пришлось гнаться за ней. Мы усложняли задачу до тех пор, пока Баз не стал сидеть, весь напряженный в предвкушении, пока я командовала «Ра-аз… Два-а-а…». Но он знал, что чтобы игра продолжилась, ему надо сидеть, пока он не услышит слово «Хватай», неважно, как напряженно я считала или как долго тянула перед разрешением схватить игрушку.

Баз учился, что чтобы получить то, что он хочет, сначала надо сделать то, что я хочу. Эта идея — квинтэссенция принципа Примака, которую я использовала во время обучения. Это был его первый урок послушания, и, для такого щенка как Баз, это был жизненно важный урок.

Играя в игры на послушание, вам всегда надо следить за тем, чтобы это был воодушевленный самоконтроль со стороны собаки. Вы можете играть в «Раз-два-три, хватай» с щенком, который никогда не сделает попыток сорваться, чтобы поиграть побыстрее. Но этот щенок никогда не будет иметь нужного драйва к работе. Он будет безмятежно сидеть, пока вы его не отпустите, а не быть наготове в ожидании игры. Страсть к работе и послушание всегда надо вырабатывать одновременно. Эта страсть лучше воспитывает в щенке самоконтроль, чем принудительное послушание, которое мы часто видим, когда дрессировщик применяет физическое воздействие. Щенок, наученный сдерживать себя, будет выглядеть совсем не так в ожидании игры. Этот щенок будет ошибаться и пытаться начать игру раньше. Относительно высокий процент ошибок означает, что он пытается предвосхитить ваши действия. Это означает, что он не может дождаться игры, так она ему нравится. Этот энтузиазм превратиться в любовь к работе с вами. В начале обучения этой игре хороший процент ошибок — 15–20 %. Больше означает, что вы слишком много хотите от щенка и вам надо снизить сложность упражнения. Не надо разочаровывать щенка, иначе он расстроится и откажется от игры. Щенок понимает, когда он прав, через поощрение. Отсутствие поощрения даст ему понять, что он поступил неправильно.

Когда Базу было 10 недель, у него был надежный подзыв из фиксированного положения на расстояние 5 м, сделанный с помощью подзыва с удержанием, догонялок и игры «Раз-два-три, хватай».

Игра № 9: Ладонь-мишень

Это простая игра, но очень полезно иметь ее в своем активе. Баз рано научился ей, и быстро стал ей одержим. Я начала, опустившись на колени на пол и убрав руки за спину. В моей правой руке был кликер и лакомство; в левой не было ничего. Как только Баз глянул на меня, я вынула левую руку из-за спины и поднесла ее открытой ладонью примерно на 25 см от него. Будучи любопытным щенком, Баз немедленно подошел понюхать руку. Как только он двинулся к ней, я щелкнула и переложила лакомство из правой руки в левую. Так что Баз получил лакомство из левой руки, хотя она не двинулась с места. Баз быстро выучил, что если толкнуть носом ладонь, он получит кусочек. Это была прекрасная игра, дающая возможность переключить его внимание на себя в отвлекающей обстановке. Я никогда не давала этому действию названия-команды; я просто выставляла руку. Поэтому Базу приходилось все время посматривать на меня, чтобы не пропустить удобный момент заработать вкусное. Не забывайте научить собаку касаться как левой, так и правой руки.

Это умение потом можно перенести на касание носом пластиковой мишени для обучения быстрым зонам в аджилити.

Дальнейшее развитие щенячьих игр

Чтобы усилить значение команды «Ко мне», я добавила ее к «Раз-два-три, хватай». Я выходила примерно на 2 м перед Базом, говорила «Раз…два…три», но вместо команды «Хватай» я говорила «Ко мне… Хватай». Это помогло Базу понять, что слово «Ко мне» означает бежать к маме со всех ног. Если вам это кажется колдовством, вспомните, что всего лишь часть принципа отбора поведения.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Управляя неуправляемым

Получить радость победы в борьбе лучше, чем сдаться в печали.

Андрэ Жид

Щенячьи классы — веселое место для гордых новоиспеченных владельцев, чтобы похвастаться окружающим самым умным или самым красивым щенком, какого только можно найти, а остальные ахают и умиляются невинным шалостям шустрых комков пуха. И вот сюда явились Баз и Сюзан. Десятинедельный Баз, едва входя в помещение для занятий, объявлял о своем появлении уникальными звуками (что-то среднее между лаем и воплем). Он повисал на ошейнике, вытянув шею, размахивая передними лапами в воздухе и растопырив когти, стараясь подтащить меня поближе к тренерам, щенкам и особенно к детям. Я пыталась скрыть смущение, пытаясь угомонить его всеми способами. Я записалась в клуб, который был незнаком с методами дрессировки, которые я выбрала, и, хотя они были терпеливы со мной, я думаю, у них был сомнения насчет наших будущих результатов.

Сумасшедший коричневый щенок с дикими желтыми глазами не мог остаться незамеченным. Каждую неделю Баз вел себя так, как будто он пришел на праздник в его честь, а не на общие занятия для щенков. Он не мог сдержать свою радость, считая, что все остальные щенки и игрушки здесь только для его развлечения. О том, чтобы сфокусироваться на «маме» или изобразить хотя бы видимость послушания, и речи не шло. Все наши чудесные, свежевыученные навыки (сидеть, тянуть игрушку или касаться носом ладони) сгинули.

Я обнаружила, что повторяю вечную присказку своих учеников: «Но он же дома это делает!». Иногда в разгар диких выходок База я спрашивала себя, не пора ли обратиться к собачьему экзорцисту. Я дрессировщик, выигравший множество наград в послушании, флайболе и аджилити. Я провожу семинары, на которых учу других дрессировать их собак. И вот теперь, похоже, у меня самый непослушный щенок за всю историю щенячьих групп. Многие считали, что Баз слишком «много о себе понимает», что у него нет нужного настроя, чтобы стать хорошей спортивной собакой, или что ему нужен электроошейник или пара хороших рывков строгим ошейником или удавкой. Регулярно «доброжелатели» предлагали мне подумать о том, чтобы отдать База, поскольку он никогда не будет так хорош, как моя бордер колли Стони.

Я решила, что буду дрессировать База без физического воздействия, и я была полна решимости этого придерживаться. Не имея перед глазами примера, я могла только надеяться, что те меры, которые я предпринимаю, правильны. Мне нравился тот энтузиазм, с которым Баз относился ко всему, и похоже, что это нравилось всем. Это было просто заразно. Вместо того, чтобы спокойно погладить База при встрече, все чувствовали себя обязанными поддержать его избыточные эмоции, и отвечали ему встречными воплями «Баззи-баззи-баззи», что только раздувало пламя его приветственной истерики. Хотя я постоянно расстраивалась из-за него, больше, чем за всю свою карьеру дрессировщика, я не могла не улыбаться при виде его выходок. Я знала, что Баз дает мне возможность узнать о дрессировке собак на более высоком уровне. Я точно знала, что люблю его. И даже если бы этот неистовый щенок никогда не научился контролировать себя настолько, чтобы бегать аджилити, я бы никогда не отдала его.

Желание и контроль

Мне нужен был план действий, чтобы помочь Базу более успешно справляться с собой в группе. Физическое воздействие не рассматривалось. Я видела, как другие дрессировщики пытались справиться с такими собаками с помощью жесткой коррекции, но на мой взгляд, это еще больше возбуждало собак, делая их совсем неуправляемыми.

Для начала мне надо было изменить свои ожидания от маленького База. То, что он мог сесть по команде в нескольких разных местах дома не значило, что он может делать то же самое в очень сильно отвлекающей среде. Ожидать этого от него было бы просто нечестно. Я решила сначала просто играть с ним, чтобы помочь ему сфокусироваться на мне. Я сама же упустила из виду принцип D.A.S.H., и напомнила себе о нем перед составлением плана занятий. То, что он успешно выполнял команду в одном H (месте занятий), не означало, что он будет так же хорошо работать в группе.

Так что моей первой задачей стало вернуть D — желание База быть со мной. На следующей неделе, вместо того, чтобы опять позволить Базу с воплями втащить себя в класс, я приехала раньше всех. Зал был пуст, и мы успешно позанимались командой «Сидеть», поиграли в «1-2-3», в мишень — всем тем, что мы безуспешно пытались сделать 2 предыдущих занятия. До того, как пришли остальные щенки, я убрала База в клетку в машине. Когда начались занятия, я выпустила и снова попыталась войти в зал. Со всеми новыми развлечениями — людьми и щенками — я не сильно преуспела. Вместо того, чтобы позволить Базу ошибиться, я не стала входить в зал вообще и позанималась на парковке. Мы выполняли все упражнения, которые делала группа (и которые было возможно выполнить на стоянке), а внутрь входили только на время социализирующих игр.

Мы продвигались. К пятой неделе Баз мог уже войти внутрь и поработать в присутствии других щенков (если они делали спокойные упражнения — сидеть или лежать), но выходили из зала, когда начинался подзыв или игры, в которых Баз терял контроль над собой и начинал вопить. К концу восьминедельного курса Баз уже настолько был сфокусирован на мне, что мог отработать все пятьдесят минут занятия. Я не пыталась учить его чему-то новому в классе. Мы делали только те упражнения, которые он мог сделать хорошо. Новые упражнения мы отрабатывали в спокойной обстановке дома, и только когда он хорошо делал их там, мы начинали делать их в классе. Таким образом сохранялся высокий уровень поощрения, Баз меньше отвлекался и преуспевал в выполнении упражнений. Путь к успеху представлялся долгим, но я была уверена, что скучным он не будет.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Надежная выдержка сидя и стремительный подзыв

Одного человека от другого отличает не то, что дано каждому из них от природы, а то, что каждый смог сделать из того, что ему дано.

Нельсон Мандела

Баз выучил команду «Сидеть» через отбор поведения, где маркером правильных действий служил кликер. Он понял, что «Сидеть» означает занять это положение и оставаться в нем до тех пор, пока не прозвучит следующая команда, или пока я не подойду, чтобы отпустить его. Часто люди добавляют «Ждать» еще до того, как щенок начнет понимать свою задачу. С Базом я намеревалась добавить эту команду только после того, как он поймет, что «Сидеть» означает «не шевелиться».

Щенки часто ошибаются, пока учатся. Если вы введете команду «Ждать» до того, как щенок усвоит команду «Сидеть», вы научите его не полностью. Если вы сказали «Сидеть» и отошли от щенка, он пойдет за вами. Если вы будете добавлять команду «Ждать», он может усвоить, что она означает «встать и пойти, чтобы посмотреть, будет ли мама меня возвращать на место». Я не говорила «Ждать», пока Баз не отработал выдержку сидя в различных ситуациях с отвлечениями. Тогда я назвала это поведение командой «Ждать».

Я хотела, чтобы маленький Баз понял, что «Сидеть» означает сохранять положение до моего возвращения. Он очень хорошо выучил урок. Когда ему было 12 недель, я вела занятие в Огайо и хотела на нем продемонстрировать, что делать когда щенок уходит с выдержки. Я сказала ему сесть, что он и исполнил, и без дополнительных команд отошла на три метра. Он не шевельнулся, так что для демонстрации пришлось прибегнуть к дополнительным уловкам. Я отошла дальше, привлекала его внимание игрушками, издавала призывные звуки и принимала самые различные позы — он не шевельнулся. Он только немного сощурил глаза, как бы говоря: «Знаю-знаю, мама, я должен сидеть, пока ты не разрешишь встать». Демонстрация того, что надо делать, если щенок ушел с выдержки, провалилась, но я была ужасно горда тем, как Баз хорошо усвоил, что надо сидеть, пока я не вернусь. Если бы он встал, я должна была бы вернуться на то место, где он сидел в начале, снова посадить его и начать упражнение заново. Чтобы дать ему правильно выполнить задание, при втором отходе я бы не провоцировала его так сильно.

Главная команда

Подзыв — самое важное упражнение, которому я учу щенка и над которым я работаю больше всего. Я хочу, чтобы мои собаки знали — независимо от того, где они, с кем они играют и чем они заняты — если я даже случайно называю их кличку, они должны бросить все и прилететь посмотреть, что мне надо. Я тренирую подзыв со всеми своими собаками постоянно в течение их жизни. Я начинаю как можно раньше и пользуюсь любой возможностью. Когда я и Баз жили в гостинице в Баффало (Нью Йорк), мать-природа подкинула нам полметра снега, и мы занимались подзывом между пятнадцатью сугробами на парковке (мэр города закрыл дорожное движение из-за погодных условий, так что можно было не беспокоиться, что проедет машина). В этот снежный день Баз выглядел жалко среди ревущей снежной бури. Ему было 16 недель, уши еще не решили, встать им или нет, шкурка еще не определилась, будет ли она короткошерстной или пушистой. Пока я отходила от него на всю длину гостиницы, чтобы подозвать, он снова не шевельнулся. К тому времени, когда я собралась его подозвать с 30 метров, он был занесен снегом. Он бежал на полной скорости, когда я его позвала. Он рано научился не отвлекаться на происходящее вокруг. «Сидеть» означает сидеть, и «Ко мне» означает ко мне, независимо от того, что творится.

Игра № 10: Это твой выбор (на месте)

Когда у нас накопилось достаточное количество выполненных подзывов, я увеличила доступную ему степень свободы и ввела игру «Это твой выбор» в игру в подзыв. Он уже играл в ее стационарный вариант много раз раньше. Когда он лежал, я клала кусочек лакомства (не очень вкусного, чтобы щенку было легче) на пол в пределах его досягаемости. Конечно, Баз тут же вскакивал к вкусненькому. Как только он это делал, я хватала кусочек и молча ждала, пока он не ляжет опять. Если через 30 секунд он не ложился, я переходила на новое место и начинала заново. Я повторяла эту игру до тех пор, пока он не начал позволять мне класть лакомство и не кидался к нему немедленно. Если он спокойно лежал 3 секунды, я давала ему разрешающую команду, и он тут же вскакивал и съедал его.

Очень быстро эта игра стала для База слишком простой. Я увеличила время выдержки до минуты и больше и придвигала лакомство все ближе, пока оно не начало касаться его лапы. Во время выдержки я отпускала его каждый раз, как он смотрел мне в глаза. Я учила его, что если на полу есть что-то, что он хочет, то если он посмотрит на меня, может, я ему и разрешу это взять. Затем игра перешла в то, что он уже мог сесть или лечь в игре (смотря о чем я его просила). Одной из проблем, которая у нас возникла, когда мы начали выступать в аджилити, было то, что Баз слишком много смотрел на меня между препятствиями. С тех пор я немного изменила эту игру — я хочу, чтобы щенки смотрели на то, что они хотят получить, а не на меня. Я хочу выработать у собаки драйв фокусироваться на работе, а не пялиться на меня.

Это твой выбор (в движении)

Следующим усложнением было добавить движение в игру. Я клала лакомство на пол в 30 см от себя и в полутора метрах от База. Потом я подзывала его. Когда он подходил (и не предпринимал попыток слямзить кусок), я поощряла его, давая разрешение съесть этот кусочек. Если он смотрел на лакомство, а не на меня, я все же поощряла его, но поощрением была игра в «потягушки», а не кусок. В следующий раз я клала кусок сзади и сбоку от себя, чтобы упростить ему задачу. Моей целью было поощрить его за подход и за то, что он игнорировал отвлечения вокруг. Если же он пытался схватить лакомство, я успевала его подобрать раньше него. Он быстро понял, что единственный способ его заработать — это играть по моим правилам.

По мере прогресса я увеличивала уровень отвлечения, заменяя лакомство на более вкусное. Дальше я увеличила количество кусочков на земле и клала их дальше от себя. Скоро Баз прибегал по команде по целому полю вкусной еды, не пытаясь ее подобрать!

Это твой выбор, версия для подзыва

Потом мы перешли к игре для подзыва. Вам нужна легкая веревка длиной не меньше 6 метров. Вы никогда не должны позволить щенку быть без поводка или длинной веревки, пока вы не уверены, что он подойдет по команде. Позвольте ему ходить вокруг с привязанной веревкой (убедитесь, что нет других собак или предметов, за которые он может зацепиться). Когда он чем-то заинтересуется, позовите его по имени ОДИН РАЗ. Не давайте ему второго шанса: вам надо проверить его реакцию на подзыв. Если он не подходит, встаньте на веревку и пройдите по ней к щенку.

Теперь вы будете играть в «Это твой выбор». Возьмите щенка и отнесите его не меньше чем на 3 метра от того, что его заинтересовало (сами рассчитайте дистанцию — она может быть больше или меньше). Поставьте его на землю и отойдите метра на полтора-два. Теперь у него снова есть выбор — пойти к вам или туда, где его что-то заинтересовало. Если он выбирает отвлечение (неправильный выбор), снова наступите на поводок и подойдите к нему (в идеале вы должны заметить, какой выбор он сделал, до того, как он сдвинется с места). Теперь возьмите его и удвойте расстояние до отвлечения. Снова сделайте то же самое. Продолжайте, пока он не выберет вас. Когда это случится, убегите с ним и поиграйте или покормите его.

Баз немедленно мчался ко мне, когда я его звала, но были некоторые отвлечения, которые он предпочитал мне. Чтобы помочь ему научиться выполнять команду в любых условиях, я решила подойти к делу стратегически. Я сделала список всего, что Баз находил интереснее подхода по команде. Получилось 35 пунктов, которые отвлекали База до того, что ему было трудно подойти с первой команды. Я разделила их на категории от 1 до 10. Номером первым в списке для База были играющие дети — они их обожал и обожает до сих пор. Сначала я разделалась с отвлечениями десятой степени. Сначала мы отрабатывали подзыв в 15 метрах от раздражителя. Баз редко ошибался. Я «играла» расстоянием до тех пор, пока мы не оказывались прямо около раздражителя, а Баз на него не реагировал. На этом я делала вывод, что он может с ним справиться. При этом я следила, чтобы он не оказывался без поводка в присутствии отвлечений с первой по девятую степень сложности, пока я не отработала и их до такого уровня. Два важнейших элемента гарантировали, что Баз подойдет по команде:

1. Он никогда не был без поводка там, где была вероятность того, что он может не подойти по первой команде.

2. Я всегда облегчала правильный выбор (подход ко мне), и он хорошо поощрялся. Неправильный выбор был всегда доступен, но не был легким. Это позволяло Базу сделать правильный выбор каждый раз.

Я научила Базу подходу в играх. Результатом было то, что этот маленький щенок всегда подходил, когда его звали. Баз вырос, так и не узнав, что команду «Ко мне» можно игнорировать, и у него до сих пор хороший подзыв.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Основа для легендарных зон

Ничто из того, что ты действительно ценишь, не дается легко.

Неизвестный автор

В возрасте четырех месяцев Баз начал заниматься базовой подготовкой к зоновым препятствиями. На зоновых я предпочитаю, чтобы собака летела по всему снаряду, нацелив морду вперед (а не оглядываясь на меня). Конечная картинка — собака стоит внизу снаряда, передние лапы на земле, задние — на препятствии, вес перенесен на задние лапы, а нос тыкается в землю у передних лап.

Одним из ключевых элементов не только для зон, но и для джампинга и для входа в слалом является умение собаки переносить вес на задние ноги. При этом нагрузка на плечи минимальна. Отличное начальное упражнение для этого — научить щенка пятиться назад. Баззи научился пятиться в очень юном возрасте.

Игра № 11: Пятимся назад

Я заранее подготовила место занятий, чтобы Базу было легко предложить мне нужное действие. Я передвинула журнальный столик так, чтобы он стоял в 30 см от кушетки в гостиной. Я позвала База и сама вошла спиной в этот коридор из мебели. Когда я дошла до конца столика, то остановилась. Поскольку места было очень мало, Баз не мог повернуться, но и мимо меня пройти он не мог. Сначала он попробовал поставить лапы мне на ноги. Потом, поскольку его возможности были ограничены, он попятился. Как только он начал это делать, я щелкнула кликером и бросила лакомство между его передних лап. Этим я заставила его попятиться еще больше, чтобы дотянуться до кусочка. Через несколько раз Баз уже пятился на четыре-пять шагов до щелчка. Потом я просто отодвинула журнальный столик и подождала, пока Баз предложит движение назад. Без помощи стола Баз некоторое время посомневался, а потом сообразил и попятился. Я не добавляла команду к этому действию, пока Баз не научился пятиться через всю комнату.

Обучение движению назад таким образом научило База держать голову низко, а вес переносить на задние ноги, обеспечивая отличную подготовку к будущим зонам. Многие дрессировщики учат собак пятиться, наступая на них. Этот метод не учит собаку переносу центра тяжести, поскольку собака работает больше передними лапами, чтобы уйти от надвигающегося владельца. Терпеливое обучение правильному движению вознаградит вас тем, что щенок сможет эффективно использовать свои задние ноги во время работы с мишенью.

Требование тыканья носом в мишень на зоне приучит собаку держать голову вперед, так что она не будет оборачиваться на ходу, чтобы посмотреть на вас. При обороте позвоночник собаки перестает составлять прямую линию, что нежелательно во время спрыгивания передними лапами на землю. По соображениям безопасности я не хотела бы, чтобы мои собаки так делали. Чтобы «выпрямить» голову База на зонах, я научила его тыкать носом в мишень. Выбор материала для мишени бесконечен, но мне нравится прозрачный пластиковый квадрат. Неважно, что вы используете, но прозрачную мишень потом проще убрать, поскольку конечное поведение — касание земли носом (без мишени).

Игра № 12: Тыканье носом в мишень

Однажды вечером я уронила мишень на пол перед Базом. Он немедленно нагнулся ее понюхать. Я щелкнула; он получил лакомство. Еще несколько минут раздумий — и он взглянул на мишень. В этот момент я щелкнула и поощрила его. Баз понятия не имел, что такого он сделал, что заслужил вкусное, но все животные в такой ситуации стараются повторить последнее действие, которое принесло награду. Скоро он заметил мишень на полу и понюхал ее — еще лакомство. Наступило озарение — он начал тыкаться носом в мишень снова и снова, чтобы получить кусочек. Когда он начал делать это уверенно, я усложнила задачу: не щелкнула в момент первого касания, что заставило его ткнуться в мишень еще раз. Моей целью было научить База тыкаться носом в мишень раз за разом, пока не раздастся щелчок. После нескольких вечерних занятий в разных местах, Баз был готов к тому, чтобы выучить и название этого действия. Мы назвали его командой «Таргет» — «Цель».

Сейчас, когда я учу щенков тыкаться носом в мишень, я в начале держу ее в руке, чтобы уменьшить вероятность предложения неправильных действий (кусание, копание лапой). Ограничение возможностей дает большую вероятность успеха.

Поскольку Баз с детства хорошо умел тыкаться носом в руку как в мишень, он быстро сообразил, что делать с мишенью на полу. Он полюбил эту игру. И слава богу, никогда не пытался топать по мишени лапами.

При обучении цели будьте терпеливы. Если собака поднимает мишень с пола, вы слишком поторопились. Для собаки может оказаться самоподкреплением то, что она берет мишень зубами. Так что если вы ее не поощрите за это, она может выбрать игру с мишенью как самопоощрение. Если такое происходит, разделите действие на несколько частей (хорошо помогает держать мишень в руке). При обучении методом отбора поведения важно сохранять высокий уровень поощрения, чтобы щенок не расстраивался.

Не кладите мишень дальше 30–60 см от собаки. Это обусловлено тем, что на этом расстоянии собака еще будет переносить вес на задние ноги. Некоторые дрессировщики любят учить собак бегать к мишени. Однако, если собаке приходится бежать некоторое расстояние, она будет наклоняться на передние лапы, а не «осаживаться» на задние. И когда она будет наклоняться к мишени, весь вес будет падать на плечи, и из-за этого щенки часто склонны топать по мишени передними лапами или далеко отбивать ее при попытке торможения. По этим причинам я не рекомендую учить собаку бежать к мишени издали. Если вы не будете поддерживать перенос щенком веса назад, вы потеряете впустую все обучение собаки пятиться. Терпение — ключ к успеху. Все окупится отличными зонами позже, когда собака начнет выступать.

В возрасте 17 недель Баз был 17 дюймов (42,5 см) в холке. Путем простых арифметических подсчетов я вычислила, что в год (52 недели) у меня будет 52-дюймовый (130 см) красный лось (хоть бы без рогов, молилась я).

Интересно, допустят ли нас организаторы соревнований по аджилити бегать в своей собственной ростовой категории? К моему огромному облегчению, в 20 недель Баз был всего 17,5 дюймов.

Маленький Баз становился все более «сумасшедшим» с каждым днем, так что наш основной упор был на игры, посвященные самоконтролю. Для тех из вас, у кого более спокойные щенки, я рекомендую все виды игры в догонялки в течение детства, да и всей жизни. Но с такими «турбо-щенками», каким был Баз, дополнительные занятия «на разгон» могли создать неразрешимую проблему. Так что Баз учился ждать, и ждать СПОКОЙНО, прежде чем ему позволялось взорваться и делать то, что он хотел. В пять месяцев мы занялись апортировкой. Апортировка — важнейшая часть базовой подготовки моих собак к аджилити. Это проистекает из того, что большая часть поощрения, которую я использую — игрушки, а не лакомство. Лакомством я поощряю статичные действия — зоны, стол, старт, но крайне редко использую его где-то еще. Я поощряю все остальное броском игрушки. Бросая игрушку, вы поощряете движение собаки вперед, а не остановку и взгляд на вас. Когда я бросаю собаке игрушку, она должна побежать за ней, взять ее и примчаться ко мне — а не бегать вокруг, развлекая себя новым сокровищем. Я с самого начала поощряла поднос игрушки у База, привязывая игрушку на легкую веревку. Тогда у него не было возможности убежать и «пожадничать» в отдалении.

Я начала обучение апортировке с игры «1-2-3 — Тяни!». Произнося «Раз… Два… Три…» перед командой «Хватай», я учила База думать о том, как надо ждать перед тем, как схватить игрушку (поскольку при этом я требовала, чтобы он сидел, пока я считаю). Это упражнение помогало развивать контроль над поведением База во время занятий. Когда он выучил правила игры, я начала ее немного менять, чтобы это стало апортировкой. Новая игра называлась «Дай ту штуку!»

Игра № 13: Дай ту штуку! (апортировочная игра)

Я посадила База, положила его «тягательную» игрушку на длинной веревке в метре от него и в метре от меня. Я держала веревку, и начала отсчитывать «Раз… Два… Три…», но вместо «Хватай» произнесла «Давай ее!». Поскольку он уже привык, что в этой игре надо перетягивать со мной игрушку, то в первый же раз он помчался к игрушке, поднял ее и принес мне, чтобы перетягивать. Если бы хоть раз он решил схватить ее и убежать играть «сам», у меня была веревка, так что я всегда могла подтянуть его к себе, как рыбу на крючке, и поиграть с ним в перетягивания (а после этого сделать выводы, вернуться на пару шагов назад и поработать над подзывом). Если он отпускал игрушку во время игры, я ее тут же «вырывала» и «прятала», а потом некоторое время играла с ней сама — дразня щенка, который упустил такое сокровище.

Когда Баз был готов двигаться в этой игре дальше, я посадила его у ноги и бросила игрушку (на веревке) в метре от себя, пока он терпеливо сидел. Если он срывался за игрушкой, я звала его обратно и начинала сначала. Если он терпеливо сидел и ждал (полностью сидя на земле), я поощряла его за терпение — иногда лакомством, а иногда говоря «Раз… Два… Три… Дай ту штуку». Как только игрушка оказывалась у него в пасти, я звала его по имени и начинала убегать (недалеко) — снова заставляя работать его охотничий инстинкт. Теперь к требованиям прибавилось то, что надо поднять игрушку и быстро-быстро бежать к маме.

Когда Баз терпеливо сидел и потом сразу приносил мне игрушку, я начала бросать игрушку все дальше и дальше, и наконец убрала веревку. Потом я перестала произносить «Раз… Два… Три…» до броска, поскольку он уже научился сидеть и ждать команды «Дай ту штуку».

Все эти игры были для База в радость, когда он понял, что от того, как спокойно он ждет разрешения, зависит получение игрушки. Если он перевозбуждался, прыгал, привставал или стонал или лаял, он просто увеличивал время ожидания. Если он три раза подряд не мог закончить упражнение из-за перевозбуждения, я снижала сложность задания, чтобы он не слишком расстраивался.

Если ваш щенок не очень-то заинтересован в игрушке, используйте веревку по-другому. Таскайте игрушку на веревке, чтобы она прыгала и скакала ОТ щенка, а не ему в морду. Если ему будет слишком просто схватить ее, она будет неинтересна. У всех щенков есть охотничий инстинкт. Просто с некоторыми из них надо побольше потрудиться, чтобы вытащить его.

Другой положительный эффект от игры в апортировку — это основа для хорошей траектории поворота после барьера. Когда я уже могла бросать игрушку довольно далеко, я стала бросать ее всегда либо в угол, либо в самодельный «угол» из элементов от прыжка в длину. Это учило База разворачиваться сразу после подбора игрушки, а не закладывать дугу, и возвращаться более-менее по прямой. Эта игра поможет и для апортировки в обидиенс и для разворота во флайболе.

Каждый раз, когда Баз хватал игрушку, я звала его по имени — чтобы выработать связь между кличком и резким разворотом ко мне. Когда мы начали заниматься поворотами после барьеров, я звала его, и он «вкапывался» в землю в развороте и мчался ко мне играть.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. «Туннельный маньяк»

Если вы делаете то, что и всегда, то и получаете то, что и всегда.

Автор неизвестен

Основы обучения туннелю

В пять месяцев Баз впервые увидел щенячий туннель — коротенький. Когда он засунул внутрь нос, то получил щелчок и кусок. Он быстро решил, что туннели — хорошее место. Скоро я повысила требования для получения щелчка, и он начал носиться сквозь туннель на полной скорости.

Вскоре я добавила это мерзкое слово — контроль. Да, Базу приходилось оставаться под контролем. Я оставляла его перед туннелем, отходила к другому концу и начинала игру в «1-2-3». Если он срывался с выдержки, я молча возвращала его обратно и мы начинали заново. Когда он сидел спокойно до старта, я командовала «Вперед» и он летел через туннель. Как только он начинал двигаться, я тоже бежала. Когда он вылетал из туннеля и догонял меня, мы играли, играли и играли.

Когда он уверенно пробегал туннели разной длины и формы, я стала оставаться сзади, чтобы он сам искал из него выход. После многократных тренировок я наконец добавила команду «Туннель».

Вы спросите, почему я не кричала «Туннель, туннель, туннель» все время, пока щенок бежал внутри него? Вспомните, когда мы добавляем команду (если забыли — перечитайте первую главу). Когда вы учите животное новому действию, вы добавляете команду только тогда, когда животное понимает и уверенно воспроизводит это действие — не раньше.

Всего за несколько раз Баз страстно полюбил туннели. Скоро он начинал сходить с ума, даже если кто-то просто брал туннель, чтобы его передвинуть. Он орал и прыгал на конце поводка, стараясь достать до объекта своей страсти. Я была забыта. Следующие несколько тренировок Баз учился, что ему придется ходить вокруг туннеля, и что сбегать в него ему дадут только за хорошее поведение. Так я снова заставила его работать для получения того, что ОН хочет, сделав сначала то, что Я хочу.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Превращаем скучное в захватывающее

В энтузиазме кроется волшебная сила. Именно он составляет разницу между посредственностью и успехом.

Норман Винсент Пил

Стол может быть скучным препятствием. У него нет ритма, как у качелей; по нему не надо карабкаться, как по горке; он не радует, как мягкий туннель, тем, что теряешь маму из виду; или не бьешься боками о стены, как в жестком туннеле. Хуже того, собака должна на нем лежать (или сидеть) и ЖДАТЬ. Многие собаки относятся к нему как к чему-то угнетающему. Часто собаки испытывают на нем стресс, потому что считают его наказанием. Самая распространенная ошибка при обучении — дрессировщики относятся к столу как к чему-то скучному, и потому скучно его учат, сразу же давая собаке полное задание — попасть на стол, быть на нем 5 секунд и спрыгнуть. Вот почему многие собаки избегают в аджилити стола.

С собакой типа База (которая любит бежать-бежать-бежать) было обязательным условием, чтобы стол у него был связан с игрой и удовольствием. Чтобы добавить столу привлекательности, я использовала его как платформу, на которой мы учились трюкам. Я регулярно приходила на площадку и использовала ужин База для отработки трюков на столе. Он вырос, считая стол отличным местом для лакомств и ужина.

Основы обучения столу

Как и со всеми остальными снарядами, я должна была разделить нормативное преодоление стола на как можно большее количество маленьких и интересных частей. Я начала с низкого (20 см) стола. Сначала я научила База, что если запрыгнешь на стол, будет лакомство. Сразу же после того, как он получал кусочек, я давала разрешающую команду «ОК», и когда он начинал двигаться, я бежала, чтобы он меня догнал и мы бы поиграли в потягушки.

Когда ему стала нравиться эта игра, я добавила усложнение. Когда Баз попадал на стол, я не щелкала немедленно, а стояла и смотрела на него. Как только он предлагал какое-то действие кроме стояния, я поощряла его. Он обычно садился, глядя на меня, но мог делать все что угодно (лечь, повернуть голову — все поощрялось). Я надеялась научить База думать о том, что бы могло принести ему поощрение на столе. Он учился быстро. Мы играли на столе во множество игр. Баз предлагал разные варианты за кусочки, или ложился, чтобы я поиграла с ним. Иногда он получал игру прямо на столе, иногда я давала ему разрешающую команду «ОК», он спрыгивал со стола, чтобы поиграть на земле.

Укладка на столе

Укладку на столе я научила, добавив выдержки к игре в быстрое «лежать». Иногда я щелкала в тот момент, когда Баз ложился, а иногда ждала 2–3 секунды. Постепенно я увеличивала это время, пока Баз не научился лежать по 10 секунд и больше, глядя на меня и ожидая команды.

Играя в короткие, активные игры, я показала Базу, как здорово быть на столе, так что он выучил, что стол — место для игр и еды. В результате, стол был всегда одним из самых любимых Базовых снарядов.

Обратно к зонам

Я продолжала заниматься мишенью, пока Баз не стал идеально выполнять тычки носом в квадрат пластика 10х10 см по команде «Цель» в любое время. Когда мои собаки бегут по трассе и я посылаю их на зоновый снаряд, я говорю им команду «Цель», и все они знают, что должны добежать до конца препятствия и там принять нужную позицию: передние лапы на земле, нос тыкается в землю (там, где во время обучения лежала мишень), а задние лапы — на снаряде. Когда они занимают это положение, дальше я могу: либо еще раз сказать им «Цель», чтобы они снова коснулись мишени, либо «Да» — условный маркер, который подкрепляет правильное выполнение (вместо щелчка кликера). После «Да» я быстро произношу команду «ОК», разрешающую собаке сойти со снаряда, и затем — название следующего препятствия. В этом контектсе разрешение пойти на следующий снаряд является поощрением для собаки, поскольку я выстроила у нее драйв к преодолению препятствий в аджилити.

Я предпочитаю для собаки позицию «2–2» потому, что она очень понятная. Понять, где именно надо остановиться всеми четырьмя лапами на препятствии, большинству собак очень трудно. Остановка двумя передними лапами на земле — это как «черное-белое», и собакам понятно, до какого именно места на зоне надо добегать.

Я не делала с Базом зоновые снаряды почти до года, но мы очень долго отрабатывали эту позицию дома. Я клала пластиковую мишень внизу лестницы дома, чтобы научить его делать то, что я потом буду ожидать от него на снарядах.

Основы обучения зонам: Принятие положения

Я занималась с Базом внизу лестницы в доме, где с одной стороны была стена, с другой — открытое пространство. Стена служила заодно и стеной «коридора», который помогал собаке двигаться к мишени прямо (второй стеной служит сидящий на ступеньках хозяин, поскольку молодые возбудимые собаки могут поначалу падать со ступеньки, касаясь мишени носом, но стоя при этом «лицом» к лестнице). Для начала, я поставила База передними лапами на пол, задними на вторую ступеньку. Держа его за ошейник, я положила мишень на пол между его передними лапами. Перед тем, как отпустить ошейник, я дала команду «Цель». Он немедленно опустил голову и ткнулся носом в мишень. Я щелкнула и поощрила его. Я повторила игру три раза, прежде чем отпустить его с лестницы командой «ОК».

Основы обучения зонам: Один шаг

Скоро я добавила движение к мишени. Для этого я ставила База передними лапами на первую ступеньку, а не на пол. На этой стадии я сидела в 30 см от стены, Баз был между стенкой и мной. Я использовала стену и себя как коридор, чтобы Баз проходил через него, когда сходил с первой ступеньки, чтобы коснуться мишени. Этот коридор не давал ему закручиваться и падать вбок, иначе он оказывался на полу всеми четырьмя лапами, а не только передними. Постепенно я отодвигалась от стены, так что уже не помогала ему. Мое положение варьировалось в течение тренировок. Я могла быть сбоку от База или сзади, или иногда перед ним.

Когда он начал хорошо делать мишень внизу лестницы, я начала убирать мишень, чтобы Баз знал, что должен тыкаться носом даже без куска пластика. На соревнованиях мишени не будет, так что я не хотела, чтобы он был зависим от нее на тренировках. Если вы все время тренируетесь с мишенью, вы остаетесь в зависимости от нее, выходя с собакой в ринг. Как минимум это может замедлить прохождение зоны собакой, как максимум — она вообще не поймет, что делать.

Убираем мишень

Прежде, чем вы начнете убирать мишень, ответьте на вопросы:

1. Ждет ли собака команды, прежде чем побежит к мишени?

2. Реагирует ли она на команду немедленно?

3. Попадает ли она каждый раз в середину мишени?

4. Делает ли она мишень при наличии разных отвлекающих факторов любой интенсивности?

5. Делает ли она мишень независимо от того, где стою я?

6. Сохраняет ли собака позицию, пока не услышит разрешающую команду?

Если ответ на все эти вопросы «Да», вы можете начинать убирать мишень. Сидя рядом с собакой на лестнице, дайте ей команду «Цель» и поощрите, когда она выполнит ее. Пока нагибаетесь дать лакомство, поставьте ближнюю к собаке ногу на мишень и «увезите» ее. Если вы правильно выполните движение, собака даже не заметит, что вы убрали мишень. Повторите команду, в этот раз постарайтесь щелкнуть рано (прежде чем собака заметит, что мишени-то и нету). Пока кормите собаку, снова «привезите» ногой мишень на место. Дайте команду в третий раз. Собака может заколебаться, потому что она помнит, что последний раз, когда она смотрела на это место, мишени там не было. Не повторяйте команду, просто ждите. Когда нос собаки коснется мишени, щелкните.

Отпустите ее поиграть. В следующий раз сделайте сначала минимум три попытки с мишенью, прежде чем снова убрать ее ногой. Перемещение мишени туда-сюда таким образом даст возможность полностью убрать ее за два-три занятия.

Будучи собакой темпераментной, Баз скоро начал с такой силой тыкаться в мишень, что у него часто из носа шла кровь. Я решила уменьшить касание носом до простого «нырка» головой к мишени. Этот вариант я бы не повторяла больше, потому что это более непонятные собаке требования, и поэтому навык скорее «развалится» на соревнованиях. В то время, однако, я просто не знала, что еще придумать. Сейчас я бы дополнительно потратила немного времени на то, чтобы научить его более легкому касанию.

Когда я убрала мишень, а Баз быстро выполнял упражнение на лестнице, я решила, что пора потихоньку добавлять отвлекающие факторы, такие как бросок игрушки, убегание от собаки, куски на полу перед мишенью — и все это, пока Баз стоял на ступеньке и тыкался в мишень. Я никогда не позволяла ему сойти с лестницы до команды «ОК». Если он ошибался, я ничего не говорила и отводила его за ошейник обратно на ступеньку. Он делал выводы из отсутствия поощрения, и исправлялся. Когда он делал правильно, он получал лакомство и часто — долгую игру в «потягушки».

Возможно, я поторопилась с убиранием мишени. Наблюдая сейчас за своими учениками, я понимаю, что гораздо проще отработать упражнение при отвлечениях, если мишень еще лежит. Когда щенок с успехом будет справляться с мишенью при любых отвлекающих факторах, ТОГДА можете убирать мишень. Если вы дольше используете мишень в начальный период обучения, у щенка будет больше возможностей добиваться успеха и делать правильно, когда вы добавите усложнения — расстояние и отвлечения.

Основы обучения зонам: Обучение на лестнице «с конца»

Когда Баз показал, что хорошо понимает, что делать с мишенью, только тогда я подняла его еще на одну ступеньку выше. Теперь он должен был пройти две ступеньки, чтобы коснуться пола носом. Это и есть обучение «с конца».

Вы всегда двигаетесь к тому, что собака знает лучше всего — в нашем случае, занятие позиции 2–2 и тыкание носом в землю.

Как только у вас начнет получаться касание носом пола дома, начните менять место занятий. Это поможет собаке лучше понять упражнение — что его надо делать везде одинаково. Если вы хотите еще и повеселиться, сделайте звонок в дверь условным сигналом для касания носом пола около лестницы. Позвоните в дверь и скажите собаке команду «Цель». Когда она выучит связь, при звонке в дверь собака будет лететь к лестнице и вставать там в «22», вместо того, чтобы прыгать на гостей.

Я никогда не трогала База руками, пока мы занимались. Я просто командовала «Цель» и ждала, чтобы он сам разбирался, что сделать. Если он не справлялся и расстраивался, я понимала, что слишком тороплюсь, так что я анализировала, в чем именно я ошиблась. Возможно, я была слишком далеко от него. Возможно, новая лестница его сбила с толку, что означало, что надо было начать с первой ступеньки, а не со второй. Анализируя, где же проблема, вы можете изменить свою тренировку так, чтобы собака больше добивалась успеха. Однако следите за тем, чтобы не сделать распространенную ошибку, которую допускают дрессировщики, чтобы «помочь» собаке добиться успеха. Действительно ли собака научится чему-то или поймет, что надо было делать, если вы подойдете и кусочком наведете ее на нужное действие или покажете пальцем? Терпение поможет собаке подумать и догадаться, что правильно. Позвольте собаке ошибиться несколько раз, но анализируйте каждую ошибку, чтобы точно знать, что ошибки вызваны не вашими завышенными требованиями. Великий дрессировщик Боб Бэйли пользовался правилом 80 %: двигайтесь дальше, изменяя только один критерий за один раз, когда собака достигает успеха в 80 % попыток (делает правильно не менее 8 из 10 раз) в двух занятиях подряд.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Что заставляет вас идти вперед

Поставить себе цель — не главное. Решающим будет то, как вы будете ее достигать и придерживаться плана.

Том Лэндри

Самое простое — начать что-то новое. Где-то по пути вы можете завязнуть в рутине, потерять из виду свои благие намерения. Чтобы сохранить желание продолжать двигаться, вам нужна хорошая мотивация. Три фактора в основном помогали мне продолжать тренировать База:

1. С ним никогда не было скучно. Теперь я знаю, что все раздражение и расстройство, которые я испытывала, были следствием недостатка моих знаний о том, как правильно направить драйв База. Будь у меня это понимание тогда — я бы сберегла себе кучу нервов в то время.

2. Баз рос в «аджилистском котле», если можно так сказать. Каждый месяц я писала статью в журнал Clean Run о своем щенке — как он растет и развивается, над чем мы работаем. На каждых соревнованиях люди хотели посмотреть на «знаменитого щеночка База». Конечно, было сильное давление — собаку надо было подготовить так, чтобы она оправдала высокие ожидания.

3. Я не была бы честна до конца, если бы не призналась, что часть мотивации я получила от совета доброжелателей — «Баз слишком психованный, чтобы хорошо выступать в аджилити».

Баззи и я двигались вперед в обучении. Я не была уверена в том, что у нас получится в результате, но я придерживалась критериев, которые работали, и анализировала те, которые у нас не получались.

Ведение записей

Ведение журнала было одним из важнейших элементов в отслеживании прогресса, который делал Баз. Обычно я снимала наши занятия на видео и потом просматривала свои движения. Я вела журнал, который позволял мне вспомнить историю поощения действий, над которыми мы работали. Я отмечала уровень стресса (его и мой), количественные результаты (количество поощрений, которые получал Баз, на количество ошибок).

Темой занятий оставались самоконтроль и спокойствие; по-другому и быть не могло. Мы не достигли базового уровня концентрации внимания и самоконтроля. С той энергией, которую демонстрировал этот щенок, единственный вариант достичь успеха в аджилити был — бегать с ним только когда он внимателен и контролирует себя. Аджилити — игра не только в скорость, но и в точность, так что Базу нужен был полный самоконтроль. В основном я использовала наши щенячьи игры. Баз отлично жил под своим официальным именем «Cedar's High on Emotion». Я должна была уже научиться. Когда-то у нас с Моникой Персиваль, редактором Clean Run, был разговор о том, что кличка влияет на будущий характер — речь шла о наших тогдашних собаках, ее Лазере и моем Твистере. Мы обе сошлись на том, что «Старый Джо» будет отличной кличкой для следующего щенка. Я быстро поняла, что имя «Баз» недостаточно «успокаивающее» для этого щенка.

Легко об этом забыть, но собаки учатся каждую минуту своей жизни. Занятия с собакой учат ее очень малой части того, что она узнает в остальные 23 часа суток. Баз везде бывал со мной, я надеялась, что когда-нибудь он научится оставаться спокойным в любом новом месте. Над этим всегда оставалось еще много работы.

Проверка эффективность ненаказывания

До того, как взять База, я посетила семинар всемирно известного дрессировщика дельфинов. Я очень уважаю этого человека, и много почерпнула на его семинаре. И я решила последовать его высказыванию, что в дрессировке животных нет места наказанию. Возможно, я неправильно его поняла.

Хотя я никогда не использую положительное наказание со своими собаками (удары или рывки поводком), я использовала отрицательное наказание в виде тайм-аутов. Я применяла их крайне редко, если я была уверена, что собаку очень много раз поощряли за выбор правильного варианта. Если собака делала неправильно, я давала ей тайм-аут (или прекращала выполнение действия). Я редко использую тайм-аут для щенков. Если это и происходило, то в виде отворачивания от щенка, если он на меня прыгал лапами. Или, когда щенок был в недоуздке, я отворачивала его голову от того, на что он засмотрелся.

После этого семинара я решила пересмотреть применение недоуздка в моей программе дрессировки. Честно ли это по отношению к щенку? Мне было интересно, смогу ли я достичь того же, используя только положительное подкрепление, как говорил этот дрессировщик? Я решила вырастить База без недоуздка и только с положительным подкреплением правильных реакций.

Это опыт, который я не решусь повторить. К тому времени, как Базу исполнилось пять месяцев, я сдалась. Я поняла, что если и возможно воспитать собаку без применения отрицательного наказания, я этого еще делать не научилась. Я пришла к этому выводу, рыдая от расстройства во время четырехдневного соревнования по обидиенс в марте 1997 года. Мы с Базом пришли туда зрителями. Я решила, что это хорошее место позаниматься концентрацией внимания. Я ошиблась; для нас оно было слишком. Мы ходили туда каждый день, и к концу выходных я знала, что Баз ошибался слишком много. Каждый день я извинялась перед людьми, к которым он прыгал в лицо или на грудь целоваться, вереща от восторга, что они познакомились.

Здесь, по моему мнению, недоуздок был бы просто находкой. Это позволило бы мне сделать так, чтобы щенок меньше ошибался, а не постоянно расстраиваться из-за его поведения. Слишком много вещей в окружающей среде являются поощрением для щенков. На обычном ошейнике и поводке я не могла контролировать База, когда он рвался вперед, царапая землю и скуля в направлении того, к чему он хотел подойти. Если бы у меня был недоуздок, я бы могла управлять его головой и направлять его внимание от того, на что он так «заклинивался». Когда Баз начал носить недоуздок, я смогла отворачивать его голову от отвлечения, пока мы отходили от него подальше. Когда я была в трех метрах от объекта, я могла ослабить поводок и дать Базу возможность сыграть в «Это твой выбор». Если он выбирал внимание на меня, я поощряла его. Если он отворачивался от меня в сторону отвлечения (обычно вереща, как поросенок), я снова поворачивала его голову к себе, и мы отходили еще дальше. Поскольку я неукоснительно придерживалась этих правил, Баз научился контролировать себя там, где раньше не мог. Я не жалею о тех месяцах, что занималась с ним без отрицательного наказания — я лучше научилась использовать положительное подкрепление (постоянно выискивая что-нибудь хорошее, за что его можно было бы поощрить). Но все же я считаю, что применение отрицательного наказания в дрессировке собак приемлемо; однако, чтобы это было честно по отношению к собаке, рекомендую придерживаться правил, приведенных в приложении.

Весной 1997 года я проводила семинары на ежегодной конференции Профессиональных дрессировщиков собак Канады. Я часто использовала База как демонстрационный материал. Когда я не говорила, он лежал около моего стула, пока я слушала получасовые доклады. Если Баз лежал спокойно, положив голову на лапы, я говорила ему «Да» (альтернативный кликеру маркер) и давала ему лакомство. Сначала я поощряла за сохранение этой позиции в течение секунды. Я «играла» временем — то чуть дольше, то чуть меньше, и в результате он мог спокойно лежать от 3 до 5 минут.

Теперь, когда Баз ходил в недоуздке, он гораздо чаще делал правильно и получал за это поощрение, чем ошибался. Он получа поощрения больше, чем когда-либо. Поскольку поощрение строит поведение, я видела чудесное улучшение в его поведении, и благодарить за это нужно было недоуздок.

Возрождение демонов аджилити

Когда Базу было семь месяцев, мы пошли в третий щенячий класс (не третий УРОВЕНЬ, как вы могли бы ожидать, а третий РАЗ одного и того же уровня). В программе было 40 минут обучения с кликером некоторым командам послушания и 20 минут игр на щенячьих снарядах для аджилити (15-сантиметровый барьер, горка высотой в метр, трап от бума, положенный одним концом на стол для больших, шина, поставленная на землю, короткий туннель и невысокие ступеньки, ведущие на пандус). В нашу первую неделю Баз был отличником. Он уже знал туннели, а его работа над мишенями дома дала отличный результат на зоновых препятствиях. Я лучилась гордостью, глядя, как уверенный, счастливый щенок проходит каждый снаряд, который он видит в первый раз. Первый раз в жизни Баззи и я были звездами!

На втором занятии Баз отлично был сконцентрирован во время «послушательной» части. Я дождаться не могла, когда мы пойдем на снаряды. Но когда открыли двери в часть зала, где стояли препятствия, мой щенок повел себя так, будто он одержим дьяволом. Он начал орать, тянуть и рваться, пытаясь попасть в ту комнату, где он был источником всеобщего восхищения. Воспоминания о наших первых занятиях в группе быстро вернулись ко мне, так что я знала, что должна уменьшить требования. Вместо того, чтобы сразу пойти на снаряды, мы сначала занялись тем, чтобы войти в дверь без воплей и прыжков. Остаток нашего времени для аджилити мы ходили вокруг снарядов, по которым носились остальные щенки. Мы делали «сидеть» и «лежать», и я поощряла База каждый раз, как он прекращал ныть и выть.

К моему (и я уверена, к его) расстройству, мы не преодолели ни одного снаряда во время этого занятия. Если бы я позволила Базу попасть на снаряды, я бы показала ему «Если ты ведешь себя как орущий безумец, я подкреплю твое поведение тем, что дам тебе то, что ты хочешь» — в нашем случае, побегать по препятствиям. Я не хотела, чтобы аджилити у База ассоциировалось с выходом из-под контроля.

Когда занятие закончилось и остальные щенки ушли, мы с Базом остались в зале. Мы прошли между препятствиями, и теперь у меня был гораздо более спокойный щенок. Я позволила ему сбегать в туннель и попросила сесть, как только он выскочил с другой стороны. Мы еще немного походили, и поскольку он был спокоен, я разрешила ему зайти по трапу бума на стол. После того, как он отлежал там до десяти, я позволила ему сойти по трапу.

То ли я была такой медленной, то ли его внезапное превращение застало меня врасплох, но он в момент помчался вниз, чтобы показать мне, что красные щенки умеют бегать вниз по буму не медленнее, чем вверх. При этом он орал, мне показалось, что он грязно ругался на меня за то, что я не могла бежать вместе с ним. Я быстро взяла ситуацию под контроль. Я снова вернула его на стол, и когда он немного успокоился, а я приготовилась его отпустить, я встала поперек трапа лицом к столу и медленно пятилась, контролируя скорость и направление движения База. Внизу трапа я скомандовала ему «Цель». Я думала, он себя «вырубит», с такой силой он ударил мордой в пол — доказывая мне еще раз, что мне надо наслаждаться каждым маленьким шагом нашего прогресса, поскольку весь путь будет о-очень долгим.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Самоконтроль при отвлечениях

Корни истинных достижений лежат в желании стать лучшим на пределе своих возможностей.

Харольд Тейлор

В семь месяцев Баз со всей моей остальной собачьей семьей (Шелби, Стони и Твистером) отправился смотреть свои первые в жизни соревнования по аджилити в Лексингтоне, Кентукки. Он был не очень идеальным зрителем — ну ладно, он был полным психом. Моя давняя подруга и судья по аджилити Элейна Эксфорд-Мур описала База, впервые его встретив, как «нерв, который еще подергивается». Баз не мог находиться около ринга, если там бежала собака. Неважно, была ли это самая толстая и медленная в мире собака, пытающаяся слезть со стола, или быстрый бордер колли, летящий сквозь слалом, Баз перевозбуждался. Он терял голову при виде любого намека на движение и начинал орать. Даже несмотря на то, что он видел очень мало нормативных препятствий аджилити, было похоже, что мой мальчик кричал: «Эй, вы! А ну не трогайте мои игрушки! Мама, это МОИ игрушки!» Постепенно мы научились находиться около движущейся собаки или хэндлера без истерики. Пока мы не достигли этой стадии, я держала База в «зоне комфорта». Другими словами, я находила минимальное расстояние от ринга, на котором мой щенок мог оставаться управляемым. Здесь я поощряла за спокойствие и просила сделать простые упражнения. Как в щенячьей группе, высокий уровень поощрения удерживал База от того, чтобы начать расстраиваться из-за ошибок. Его реакции давали мне понять, когда он готов работать в более сложной обстановке. До этого я держала его на границе «зоны комфорта» и отрабатывала все более сложные упражнения по мере постепенного приближения к месту действия.

В Кентукки одно из упражнений, над которыми мы работали, был высыл в сторону — базовый навык для аджилити. Когда я подаю команду «Get out!» в ринге, собака должна уйти в сторону от меня вокруг снарядов, не преодолевая их, пока не получит команду. Если мне надо выслать собаку в сторону на 3 метра на препятствие, я даю команду «Get out, гора!» или «Get out, туннель!». Если собака слышит только «Get out!», она должна выслаться вбок и продолжать двигаться, пока не последует следующая команда.

Get out!

Мы ушли с аджилити с игрушкой и нашли мусорный бак для первой тренировки. Я стояла перед ним, Баз слева от меня. Левой рукой я придерживала его за ошейник и заводила словами «Готов? Готов?», а затем отпустила, при этом шагнув слегка вперед и влево. Из-за этого Баз начал двигаться в сторону от меня, за что я ему щелкнула — говоря, что мне нужно именно движение вбок — и затем бросила игрушку на другую сторону мусорного бака.

Через несколько повторений Баз бегал вокруг мусорного бака к тому месту, где появлялась игрушка. Я все откладывала и откладывала щелчок и бросала игрушку все дальше и дальше вокруг бака, так что Баз скоро начал делать полный круг вокруг своего первого препятствия. Во время обучения я всегда щелкала в тот момент, когда он двигался, подчеркивая, что я подкрепляю именно движение. Если он останавливался до щелчка, я подзывала его обратно и начинала заново. После пяти-шести повторений влево я посадила База справа от себя и проделала все то же самое в правую сторону. Важно делать все упражнения в обе стороны, чтобы развивать одинаковую уверенность с самого начала.

Когда Баз справился с мусорным баком, мы сменили объект. В Кентукки много старых толстых деревьев. Мы подошли к одному из них и повторили весь цикл.

Обучая животное новому действию, вы обнаружите, что оно учится гораздо быстрее, если чаще менять место занятий. В начале может быть период, когда вам придется проявить терпение, пока собака не поймет, что от нее ждут тех же действий, что и раньше. Скоро вы увидите, что она поняла. В этом случае я не только часто меняла место занятий, но и объекты обхода, чтобы Баз знал, что команда означает обойти вокруг любого предмета, а не только мусорного бака. Когда я увидела, что Баз уверенно обегает дерево, я ввела команду.

Затем я стала усложнять упражнение. Я постепенно вставала все дальше и дальше от объекта, так что Базу приходилось сначала пробежаться до него. Когда между мной и деревом появилось место, Баз выучил, что нельзя пересекать его поперек, а надо бежать в сторону. Каждый раз, как он решал срезать путь, я подзывала его и начинала заново. За выходные Баз проделывал это упражнение вокруг собачьих клеток, припаркованных машин и барьеров для лошадей. Кликер продолжал подсказывать Базу, когда он делал правильно. Когда он ошибался, я просто подзывала его обратно нейтральным тоном и позволяла ему попробовать заново.

Я предпочитаю учить Get out! как и многие другие упражнения для аджилити, отдельно от аджилити. Тогда собаке легче не запутаться (и не перевозбудиться). Если вы начнете учить собаку на поле со снарядами, собака может преодолеть то препятствие, которое вы ей велите обойти — решив, что вы сменили его название. У База одно наличие препятствий выбивало мозг из колеи. Моей целью в Кентукки было дать ему позаниматься, чтобы отвлечь от происходящего.

Через несколько недель Баз попробовал применить новое умение на аджилити. Поскольку у семи-с-половиной-месячного щенка не было особого опыта на снарядах, упражнение далось ему относительно легко. Если вам надо чем-то позаниматься с щенком и вы не можете удержаться от того, чтобы притащить его на занятия по аджилити, научите его сначала дома. Стулья, журнальные столики, скамейки в парке, мусорные баки и деревья — прекрасные препятствия для обхода!

Если вы решите научить этой команде уже опытную собаку, не удивляйтесь, если вам придется пережить короткий «сложный» период, когда вы будете командовать «Туннель» и собака будет его обходить. Животные обычно склонны повторять те действия, которые подкреплялись недавно. Пройдите этот период терпеливо, и новое умение с лихвой вам вернет все в ринге.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Выход на

Тот, кто говорит, что это невозможно, не должен мешать другому это делать.

Китайская пословица

В начале лета 1997 года я решила, что восьмимесячный Баз присоединится ко мне и Стони во время десятидневного семинара в Калифорнии. Он стоически перенес перелет и был счастлив снова увидеть меня в конце путешествия. Когда мы приехали в прекрасный дом Нэнси Гайс в Сан-Хосе, Баз был рад размять ноги. Прежде, чем Нэнси успела предупредить меня об опасности, он перемахнул через забор и полетел со скалы в Силиконовую долину. К счастью, внизу проходила тропа, которая и прервала его полет через три с половиной метра. Это хороший пример того, какой собакой Баз уже становился. Самосохранение не входило в список его приоритетов, так что я понимала, что на моей ответственности лежит обеспечение его безопасности. К несчастью, это не всегда было так легко, как выглядит.

Поскольку я часто использовала Стони для демонстрации, Баз разделил ее участь. Он отлично иллюстрировал мои лекции и с удовольствием хвастался своим умением касаться носом мишени внизу зоны. Толпа восхищенно ахала. Баз также демонстрировал, как легко научить собаку различать препятствия по названию, разбив обучение на этапы. Идеально, если ваша собака умеет по команде выбрать нужный снаряд. Один из самых распространенных вариантов — выбор между туннелем и зоновым препятствием. Поскольку Баз еще не делал зоновые полностью, мы показывали на примере стол-туннель.

Когда у тренеров возникают проблемы с обучением этому навыку, обычно частью проблемы является то, что для собаки выбор делается слишком сложным. Продумайте, как можно разделить действие на более мелкие этапы. Чем больше вы можете раздробить упражнение, тем лучше вы контролируете конечный продукт. Например, мы все знаем, что невозможно научить собаку делать зоны, поставив ей полный бум и просто гоняя ее по нему снова и снова. Чтобы научить надежным зонам, вам надо сначала научить собаку конечной позиции (2–2 с касанием носом земли), и затем постепенно двигаться к началу. Эти маленькие шаги важны во всем, чему вы учите собаку.

Баззи знал обе команды — «Туннель» и «Лавка» (стол). Я отдельно обучала его каждому препятствию, пока не увидела, что он сознательно и уверенно их преодолевает. Он понял, как именно надо себя на них вести, и после этого я добавила команду. Баз умел находить их на большом расстоянии. Но если я ставила их рядом, Баз не слушал слово, а просто бежал к ближайшему препятствию. Выбор по команде требует от собаки подумать, что подсказывает ваш голос и жест.

Обучение выбору препятствия по команде

Во время этой лекции я начала с того, что положила туннель справа от стола и в трех метрах от База. Баз был слева от меня, я послала его на стол. Поскольку стол был с той же стороны, что и Баз, мой щенок сразу понесся к нему; я щелкнула и дала ему лакомство. Потом снова посадила База слева, но на этот раз скомандовала «Туннель». Он помчался на стол. Я ничего ему не сказала, но позвала, чтобы начать заново. Чтобы помочь ему сделать правильно, я отодвинула туннель на 5 метров от стола. Здесь нас ждал успех. Дальше я уменьшала и увеличивала расстояние так, чтобы Баз все время делал правильно.

Как и с любым упражнением, надо стремиться к тому, чтобы собака справлялась с заданием. Когда я начинала заниматься этим, я делала так, чтобы правильный выбор для База был проще. Неправильный выбор был возможен, но сложнее. Я поощряла его за успех и постепенно делала правильный выбор чуть сложнее. Баз демонстрировал, что он слушает команду и выбирает то, что я прошу. Я не забывала менять стороны и добавлять другие усложнения. Прохождение этих ступеней в детстве дало Базу отличное понимание навыка, что помогало потом и на трассах гэмблера, и на стандартных трассах.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Управление одержимостью

Придите в согласие с собой, попытавшись стать лучшим, на что способен.

Тренер Джон Вуден

Возможно, у некоторых из вас собаки тоже имеют эту далеко не милую привычку. Щенком Баз имел такое обыкновение. Он просто ЛЮБИЛ бегать (ничего не изменилось: он все еще это любит). Он не мог дождаться, пока я отцеплю поводок, и затем, как будто какая-то неведомая сила двигала его, уносился прочь. Он не убегал никуда конкретно; он просто мчался, в основном по прямой, ради чистого удовольствия от бега. Для стороннего наблюдателя могло показаться, что Баз бежит от меня, но это было не так, потому что он останавливался немедленно при звуке своего имени. И хотя эта привычка была вполне предсказуема, она меня раздражала. У меня был выбор: выработать у него несовместимое с бегом поведение (например, ложиться после отстегивания поводка), или перевести его драйв к бегу в драйв работать со мной.

Я выбрала последнее. Для начала нужно было взять раздражающее поведение под стимульный контроль — чтобы оно происходило по команде. В нашем случае, это означало дать название бегу от меня и поощрять за него. Вы не должны давать название действию, пока не уверены на сто процентов, что собака выполнит именно его. Обычной ошибкой дрессировщиков является то, что они дают действию наименование, пока собака его еще только учит. В лучшем случае, вы замедлите процесс обучения, потому что будете отвлекать собаку своими разговорами. В худшем, если вы назовете действие какой-то командой до того, как собака ео полностью выучит, вы можете закрепить незавершенный продукт. Например, если собака в первый раз видит качели, она волнуется и идет по ним медленно, а вы начинаете говорить ей «Кач, кач», пока она ползет по доске. Возможно, вы закрепляете у нее медленное, неуверенное прохождение качелей по команде «Кач».

Для База отстегивание поводка являлось сигналом к бегу. Он делал это каждый раз, как я отпускала его. Когда вы вводите новый сигнал для закрепленного действия, лучше предъявлять его собаке перед старым. Чтобы начать обучение, я начала произносить «Иди носиться» перед тем, как отпускала База — зная, что именно это он и будет делать. Когда он бежал от меня и до того, как он оборачивался ко мне, я поощряла его бег, бросая игрушку через его голову и щелкая прямо перед тем, как она падала перед ним. Это поведение особо не нуждалось в моем поощрении, поскольку являлось самоподкреплением. После того, как Баз подбирал игрушку, я звала его по имени и бежала в противоположном направлении. Через несколько повторений команды я должна была уже брать действие под стимульный контроль. При этом Баз мог бы бежать, если я подаю команду, и не должен бежать, если команды нет.

Бег по команде

Чтобы начать контролировать «побеги», я иногда щелкала карабином поводка, как будто я уже отцепила его, но НЕ отцепляла. Вместо команды «Иди носиться» я говорила «Сидеть» или «Лежать». Это привело к тому, что щенок знал, что значит команда «Иди носиться», но не знал, какую команду я подам после отстегивания поводка. Я занималась так каждый раз, как надо было отпустить его с поводка, и скоро это стало одной из его любимых игр. Иногда ему позволялось бежать; иногда он должен был сесть или лечь.

Стоп!

Когда Баз выучил, что «Иди носиться» означает бежать со всех ног вперед, я ввела слово «Стоп!», которое означало «Уже далеко убежал, хватит». Чтобы начать обучение, вместо того, чтобы бросать игрушку вперед, я говорила «Баз, сидеть». Иногда я командовала ему лечь, а иногда «Стоп, Баз». Слово «Стоп» для База ничего не значило, но он знал, что когда его зовут по имени, надо обернуться на меня. Как только он оборачивался, я щелкала и бросала игрушку. Когда он ее подбирал, то мчался ко мне, чтобы поиграть в потягушки.

Помните правило добавления нового сигнала перед старым? Правильно. Я говорила «Стоп, Баз», а не «Баз, стоп».

Я хотела, чтобы слово «Стоп» означало «перестань бежать и посмотри на меня», что Баз и делал, услышав свое имя. Мне было неважно, будет ли он стоять, сидеть или лежать по команде «Стоп». Мне было нужно, чтобы он прекратил движение. Со временем я перестала произносить его кличку после команды. Когда Баз бежал от меня, то по команде «Сидеть» или «Лежать» он должен был принять требуемое положение. Если он этого не делал, мы прекращали то, чем занимались, пока не добивались идеального выполнения команды. А использование команды «Стоп» позволяло мне поощрить База за любое действие кроме бега вперед. Он мог сесть, лечь или остаться стоять, и в любом случае был прав и получал поощрение.

Иногда я говорила Базу «Стоп» и добавляла «Сидеть» или «Лежать», или даже снова «Иди носиться». Чтобы сделать игру еще интереснее, я иногда добавляла после «Стоп» «Аут»., направляя его к нужному объекту вместо броска игрушки. Из-за его сильной любви к бегу, я часто использовала шанс побегать как поощрение того, что он остановился по команде.

К тому времени, как Базу исполнилось восемь месяцев, эта игра помогла нам справиться с раздражением. У меня теперь был щенок, который научился ждать после отстегивания карабина от ошейника в надежде, что ему разрешать побегать. Это меня очень радовало. Баззи любил эту новую игру, и скоро начал неотрывно на меня смотреть, когда я наклонялась к ошейнику. Вместо того, чтобы выстреливать в пространство при щелчке карабина, он дрожал в ожидании команды «идти носиться».

Команда «Стоп» полезна и в аджилити, особенно в гэмблере, когда собака должна работать на высыле, где трудно ориентироваться на жесты. Предположим, в гэмблере вы проходите закрывающий период, где требуется высыл собаки, и она направляется к неправильному входу в туннель. С помощью команды «Стоп» вы можете перенаправить ее в нужную сторону. Часто в аджилити хэндлеры применяют команду «Лежать», чтобы удержать собаку от преодоления неправильного препятствия. Если вы говорите собаке «Лежать», на самом деле имея в виду, что она должна замедлиться или не преодолевать препятствие, вы портите команду «Лежать». Вы показываете собаке, что можно не ложиться. Используя «Стоп» вместо «Лежать», я могу сделать так, чтобы Баз остановился, не портя при этом остальные команды.

«Иди носиться» также дало мне основу для взятия под контроль любви моего щенка к плаванию. В первый раз, когда его привели купаться, Баз вел себя как ребенок в магазине сладостей. Я села на краю пруда и позволила ему самому разбираться. Других собак не было, и мой девятимесячный щенок просто побежал в воду, видимо, считая, что по ней можно ходить как по земле. Он плавал и плавал (ну, что-то вроде). С каждым ударом лапой по воде он лаял на брызги, когда они падали на воду. Он плавал маленькими кругами в одну сторону, потом в другую, лая, брызгаясь и иногда кусая воду. Выглядело это как будто он злится на воду за то, что она не дает ему бегать. Я не вмешивалась; я просто наблюдала. Я засекла время, которое он провел в воде, и через 25 минут вызвала его оттуда.

Возможно, не надо было давать ему купаться так долго. Зная, что есть потенциальная опасность для собаки наглотаться воды больше, чем нужно, я понимала, что надо быть осторожнее, но Баз был в порядке. Он вылез из воды на мой зов и лег на берегу в изнеможении.

Баз никогда не научился плавать как следует, но плавание стало его страстью, которая была сильнее любви к бегу, так что и это чрезмерное увлечение мне нужно было взять под стимульный контроль. Базу надо было научиться, что не вся вода существует для его развлечения. Поскольку плавание — самоподкрепляющееся поведение для База, было необходимо, чтобы он выучил, что я контролирую его доступ к ней.

Баз-амфибия

На нашем участке был большой пруд, и чтобы научить База правилам, я начала с того, что каждый день мы гуляли на поводке вокруг пруда, и я поощряла его за каждый взгляд на меня. Потом мы гуляли на длинной веревке. Если Баз пытался залезть в воду без разрешения, я наступала на веревку и уводила его от пруда. Используя принцип Примака (чтобы получить то, что хочешь, сделай сначала то, что я хочу), я объяснила Базу, что это последствие попытки купаться без команды. Каждый раз, когда я разрешала ему зайти в воду, он сначала должен был выполнить какую-нибудь команду (сесть или лечь). Потом я говорила «Иди купаться», что ничего не значило для него, но дублировала разрешение командой «ОК» (молодец, свободен).

Если бы у База был выбор, он бы остался в воде навсегда. Я хотела научить его, что даже если он уже в воде, он все равно должен слушать меня. Чтобы научить его, что важно слушаться немедленно, я позволяла ему поплавать всего 20–30 секунд и звала обратно. Я НИКОГДА не повторяла команду. Если он приходил по первому зову, я хвалила его, поощряла, просила выполнить любую команду, а потом разрешала «идти купаться». Если он не выходил из воды сразу, я брала веревку, вытаскивала его из воды как рыбину и уводила от пруда. Баз выучил, что он любит выполнять мои команды, поскольку это дает ему возможность еще поплавать.

По мере продолжения обучения, Баз все сильнее и сильнее впрыгивал в воду. Он выработал свою манеру — огромный прыжок с воплем. Он не прыгал в воду как те собаки-прыгуны, которых показывают по телевизору. Нет, великий Баз нырял вниз, а не вверх, как будто не мог дождаться, когда вода коснется его лап. В результате его прыжок был вида «большой плюх». Он прорубался сквозь воду, как голодный к «шведскому столу». Ему нравилось шлепать по воде передними лапами, плавая, лая и кусая воду. Баз в воде был еще забавнее База на аджилити. Все, кто наблюдал его купание, как благоговели перед его страстью к спорту, так и бились в истерике над его неумением это делать по сравнению с породами, выведенными для работы в воде.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Обучение слалому

Образование — обучение тому, о чем ты даже и не знал, что ты этого не знаешь.

Даниэль Бурстин

К 11 месяцам Баз наконец начал взрослеть — и физически, и умственно. Ну да, он все так же любил мусолить свою мягкую игрушку-овцу, глядя на меня снизу вверх и держа ее между передними лапами, как котенок — но это же нормально? Я думаю, Баз внутри всегда останется моим маленьким сумасшедшим щенком, но к первому дню рождения он научился контролировать себя во многих ситуациях. По мере роста Баз обрел множество поклонников, которые узнавали о нем из ежемесячного репортажа для Clean Run. Читатели были рады встретиться с Базом лично, но выглядели расстроенными его поведением на публике.

Когда Базу почти исполнился год, я решила начать учить его слалому. У меня был выбор из нескольких методов. Самыми распространенными в то время были «коридор» (когда собака пробегает между двумя рядами палок, иногда с дугами), движение за рукой с кусочком, и наклонные V-образные палки. В отличие от выбора метода обучения джампингу, я ни разу не пожалела о выборе метода для слалома. Мне нравится и стиль прохождения слалома Базом, и надежность. Сейчас я бы учила его по своему новому методу 2–2, в котором используется всего 4 стойки для обучения всем необходимым навыкам.

В 1997 году я решила попробовать эксперимент. Прочитав статью Карен Прайор, я решила попробовать научить собаку слалому с помощью отбора поведения с кликером. Я уже научила несколько собак ходить слалом (и ходить хорошо) с более традиционными методами. Я считаю, что один из компонентов успеха — уверенность человека в том, что он знает на данный момент. Я считаю, что мои собаки добьются успеха с теми моими знаниями, которые есть у меня сейчас. Но чтобы моя следующая собака была лучше предыдущих, я должна пробовать что-то новое. Если вы держитесь за те методы, которые принесли вам успех раньше, вы никогда не узнаете, какие еще возможности есть у вас и у ваших собак. Я была уверена, что если не смогу научить собаку ходить слалом с кликером, то всегда смогу вернуться к опробованным ранее методам. В любом случае попытка даст возможность отточить мастерство работы с кликером. На этом этапе жизни База все, что он знал, мы выучили отбором поведения с помощью кликера, так что имело смысл попробовать так и слалом.

Учимся обходить стойку

В этой статье Карен Прайор писала, что движение в слаломе — это однородная цепочка поведения, т. е., одно и то же поведение, повторяющееся снова и снова. Так что я решила научить База сначала обходить стойку. Я поставила три стойки в 50 см друг от друга на прямой линии. Взяла кликер и ужин База и встала около них. Баз бегал по двору, и каждый раз, как он пробегал около стоек, я щелкала и давала ему лакомство. Он быстро понял, что эти три странные палки каким-то образом касаются его ужина. Он стал трогать их лапой, пробовать укусить, пятился около них задом и предлагал другие смешные варианты. Я просто старалась игнорировать эти ужимки (иногда все-таки я не могла удержаться от смеха — что является поощрением для собаки, но сил не было никаких).

Потом, полностью случайно, Баз прошел между двумя стойками! Я щелкнула и отдала ему всю миску, чтобы он успел пару раз набрать полную пасть еды. ЭТО привлекло его внимание. Следующие несколько минут Баз носился вокруг стоек, пытаясь заставить меня щелкнуть. Я делала это каждый раз, как он пробегал между двух стоек. Вскоре я смогла поднять требования — теперь Базу надо было обойти одну стойку и загнуться вокруг второй, чтобы получить еду. Весь процесс занял меньше 10 минут, и после первого же занятия Баз успешно проходил 3 стойки.

Вы получаете то, за что щелкаете!

Во время отбора поведения бывает так, что реакция собаки, которую вы, как вам кажется, отбираете и подкрепляете, совсем не совпадает с тем, что думает сама собака. Боб Бэйли напоминает нам: «Вы получаете то, за что щелкаете!» Помните: когда вы занимаетесь отбором поведения, собака всегда права; только она ЗНАЕТ, за что вы поощрили ее. Так вышло и с нами с Базом. Когда я поставила стойки для второго занятия, выяснилось, что мое умозаключение о том, что Баз теперь «знает», как ходить слалом, было неверным. Баз увидел стойки, промчался мимо них и очень красиво сделал «змейку» КО МНЕ. Он мог повторять это снова и снова, но мне мог войти в слалом с того конца, где стояла я, чтобы идти змейкой ОТ меня. Ничего страшного. В этом красота отбора поведения. Когда все идет не так, как вам бы хотелось, просто составьте новый план атаки.

Новый план

Я поставила маленький кусок садового забора около первой стойки, чтобы помочь моему старательному ученику правильно войти в первый пролет. Он отреагировал идеально, как бы говоря «Ах, что ж ты сразу не сказала?» Как только он проделал упражнение три раза, я убрала забор, и мы продолжили уже без реквизита.

Когда я решила, что Баз уже понял, что мне надо, я назвала новое действие командой. Команда была «змейка» (noodle — лапша). Я, конечно, не собиралась бежать на соревнованиях и орать «Змейка». Это была команда, обозначающая проход в трех стойках. Потом я добавила еще три стойки перед этими. Баз сделал их по команде, и вместо того, чтобы щелкнуть за первые три стойки, я поощрила его командой на следующие три. Я использовала хождение в слаломе (которое он любил) как поощрение хождения в слаломе. Я добавила команду «Слалом» гораздо позже — когда я добавила еще несколько наборов по три стойки и поведение стало таким, каким оно должно быть в ринге. После этого Базу никогда больше не приходилось делать «Змейку».

Баз быстро обучался, поскольку был способным и старательным учеником, но из-за его большого роста, юного возраста и бешеного темперамента я отложила занятия со слаломом. И я никогда не учу слалом раньше одного года. Зная, что Баз предпочитает все делать на скорости, я даже подольше подождала с этим. Когда в дело включается риск травмы, лучше всегда перестраховаться.

Я знала, что Баз любит занятия со слаломом, но не понимала, насколько сильно, до следующего случая. Наша компания сидела на соревнованиях по флайболу. В теплый сезон большинство соревнований по флайболу в Канаде проводится в хоккейных залах (безо льда, естественно). Мы сидели в раздевалке такого зала с открытой в холл дверью. Одиннадцатимесячный Баз без поводка катался на спине по кости на полу. Все смеялись над тем, как он рычит на нее за то, что она скребет ему спину. Я нечаянно сказала ему: «Баз, ты такой дурак (noodle)». Он вскочил, огляделся и вылетел из двери. Через мгновение он влетел обратно. Я так смеялась, что не могла его даже позвать, пока он не сбегал за дверь в третий раз. Все еще на взводе, он скулил глядя на меня, и тут до меня дошло. Бедный Баз искал палки, чтобы сделать в них «змейку» (noodle). Он такой.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Урок по выбору места занятий

Мотивация — то, что заставляет вас начать. Привычка заставляет вас продолжать.

Джим Рю

Когда Базу исполнился год, я начала гордиться тем, что пережила его детство. Подайте мне весь мир! На этой стадии обучения он никогда не бегал в наш пруд без команды «Беги купаться». Иногда летом он сидел на берегу, глядя то на манящую поверхность воды, то в мою сторону. Это был его способ спросить разрешения: «Мама, можно поплавать?» Иногда я поощряла его, разрешая, но чаще просто подзывала и укладывала около себя, говоря «Хватит зацикливаться». Баз так хорошо себя вел дома, что я наивно сочла, что его самоконтроль относится к любому водоему. Помните принцип DASH? Необходимо отрабатывать выполнение команды в разных местах, чтобы собака имела возможность генерализовать свое поведение по отношению к любому месту.

Я позволила этому важному пункту ускользнуть от меня, когда мы все (Шелби, Стони, Твистер, Баз и я) вскоре после дня рождения База были приглашены в загородный коттедж на выходные, на остров в заливе Георга (огромный залив в озере Гурон). Чтобы попасть в коттедж, собакам было достаточно проплыть 5 минут, а люди и маленькие собаки плыли в каное. Был конец сентября, так что вода была холодной. В первое же утро я встала и выпустила собак на утреннюю прогулку. Я зашла обратно в дом за курткой, поскольку на улице оказалось холоднее, чем я ожидала. Когда я вернулась обратно, три моих собаки меня ждали. База не было. Я не видела его, и что странно, он не отвечал, когда я его звала. Я спустилась на причал, куда мы прибыли накануне, но признаков База не было. Теперь я запаниковала и побежала на другую сторону острова.

На горизонте, в сотне метров от берега, причем направляясь не к материку и не к острову, а к берегам северного Онтарио, находящемуся в сотнях миль, виднелась маленькая точка. Я была уверена, что это мой мальчик, по крикам, которые сопровождали каждый его гребок. Я как следует вдохнула и позвала его как могла только громко. Он послушно сделал большой круг, разворачиваясь ко мне, как огромный паром, входящий в порт; он счастливо лаял всю дорогу обратно. Баз был так далеко от берега, что я не была уверена, что у него хватит сил доплыть, так что я побежала за каное. Когда я приплыла к нему, Баз был просто счастлив, что я решила присоединиться к нему в утреннем заплыве. На берегу он выглядел уставшим, но и только. Он потрусил впереди меня обратно в дом, задрав хвост, довольный собой, как будто он только что открыл новый водный путь на север. Мне оставалось только найти ближайшую твердую поверхность и побиться об нее головой, чтобы напомнить себе, что с Базом надо быть очень осторожной. То, что другие собаки ни за что бы не влезли в такое приключение, еще не значит, что Баз сделает так же.

К году Баз уже знал большинство снарядов аджилити по отдельности. Ему не позволялось делать связки с ними, и он еще ни разу не пробовал качели. Качели я начинаю учить только тогда, когда собака уверенно и радостно преодолевает горку и бум. Для База качели должны были начаться попозже.

При подготовке к работе с зоновыми важно, чтобы собака хорошо умела делать «Цель». Баз начал учиться различным мишеням с четырех месяцев. По команде он мог ткнуться носом в прозрачный пластиковый квадрат и продолжал тычки до получения поощрения (см. главу 8). Потом я начала занятия на лестнице (см. главу 10). Теперь, когда мишени уже не было, Баз просто тыкался носом в землю. К восьми месяцам он уже научился сбегать вниз по разным лестницам и занимать позицию 2–2 внизу. Мы отрабатывали это и в гостиницах, и у друзей в гостях, чтобы Баз хорошо генерализовал это поведение.

Когда Баз победил это задание на лестнице, я стала имитировать условия, больше напоминающие аджилити — менять свою позицию.

Прогресс в отработке мишени на лестнице

В начале я была перед Базом. Потом я начала вставать то с одной стороны, то с другой стороны основания лестницы. Иногда я вставала наверху и посылала его вниз (конечно, я не планировала стоять наверху горки, но это было дополнительным усложнением для собаки).

Когда мы справились с этим, я стала звать База вниз с лестницы, и когда он был уже внизу, начинала бежать. Из-за всех игр в догонялки, которые были у нас в детстве, это было особенно сильным отвлечением для База. Сначала я только поворачивала плечи, притворяясь что убегу. Даже это было очень сложно для База. Он должен был стоять в нужной позиции внизу лестницы, пока я не давала команды «ОК», разрешающей сойти. Когда он слышал «Цель», он должен был начать тыкаться носом в пол, пока я не отпущу его. Если он сходил со ступенек до разрешения, я просто переделывала заново. Его поощрением были иногда игрушки, иногда лакомство, брошенные перед ним. Иногда я поощряла База, быстро снимая его с зоны и разрешая меня догнать и поиграть. Скоро Баз научился стоять внизу лестницы, пока я убегала от него.

Теперь, когда у База было хорошее понимание того, что надо сохранять позицию несмотря на все отвлечения, надо было двигаться дальше в обучении. На лестнице он делал все прекрасно, и пора было переходить на горку. Поскольку на горке движение слегка отличается от лестницы, я снова достала мишень, чтобы помочь ему.

Обучение мы тоже начали с конца.

Перевод с лестницы на горку

Я поставила горку так, чтобы конек был высотой около 90 см и поставила сбоку стол. Я попросила База запрыгнуть на стол, а потом провела его вниз по трапу горки. Когда я сказала «Цель», ему оставалось пройти всего полметра до земли (передние лапы на земле, задние на горке, нос касается мишени). Мы отработали мишень, когда я находилась в разных позициях относительно горки.

Я скоро убрала мишень. Важно, чтобы вы убрали мишень до того, как начнете отодвигать собаку дальше назад по горке. В ринге у вас мишени не будет. Лучше учить собаку бежать к тому, что она увидит в ринге.

Переход к полной горке

Когда Баз научился уверенно пробегать короткое расстояние к концу зоны, я начала двигать его назад. Эффективность обучения с конца зависит от того, насколько хорошо собака понимает последнее действие. Нельзя двигаться дальше назад, если собка не мчится к зоне на полной скорости. Не должно быть мишени или подсказок вашим движением. Надо отработать и бросание игрушек и еды, и ваш бег мимо зоны, чтобы собака не отвлекалась. Именно во время этой стадии и этапа на лестнице собака учится переносить вес на задние ноги. Если поторопиться и недостаточно хорошо отработать касание носом, то собака будет весь вес переносить на плечи. А когда горка станет полной высоты, то перенос веса на перед будет очень сильно вредить собаке. Оставаясь на подготовительном уровне, пока ваша собака не начнет уверенно переносить вес назад во время касания земли носом, вы уменьшите вред для ее здоровья. Во время базовой работы с лестницами Баз усвоил правильные движения, поэтому по горке мы продвигались к ее началу гораздо быстрее, чем на лестнице. Скоро по командам «Горка» и «Цель» Баз бежал через низкую горку, не замедляясь до самого низа, вставал там в позицию два-два и тыкался носом в землю, пока я не поощряла его.

Я предпочитаю использовать на зоновых по две команды из-за способа обучения. Команда «Горка» подсказывает собаке, к какому препятствию бежать. Когда собака на нем уже всеми четырьмя лапами, я даю команду «Цель», и собака на полной скорости бежит к сходной зоне, чтобы встать в нужную позу.

Постепенно я начала поднимать горку. Часто наши занятия проходили с утра, когда Баз был еще совсем свеж. Если он соскальзывал или соскакивал с зоны до команды, я укладывала его, пока убиралась во дворе. Через несколько минут я подходила к нему, и мы повторяли попытку.

Я никогда не ругала и не поправляла его руками за уход с зоны. Я всегда позволяла ему самому решить, стоять на зоне или нет. Если он делал две ошибки подряд, это говорило мне о том, что мы что-то делаем не так в подготовке. Позволяя собаке показывать, что она знает, вы на самом деле оцениваете свою работу дрессировщика. Вам надо принять это и не впадать в исправление ошибок. Когда вы корректируете собаку, вы на самом деле наказываете ее за свое неумение. Позволяя Базу выбрать правильный вариант, я снова использовала принцип Примака: чтобы получить то, что он хотел (поощрение), он должен был делать то, что хочу я (касание мишени и ожидание команды). К тому времени, когда Баз начал делать полную горку, он был все такой же псих, но никогда не прыгал зону. Единственная ошибка, которую он допускал, если перевозбуждался — сходил с зоны до разрешения — особенно запоминающимся был один случай.

К двум годам путешествия по всей Северной Америке и сопровождение меня во всех семинарах стало для База обычным делом. Он любил быть демонстрационным материалом. Всем нравилось за ним наблюдать, он нравился своим энтузиазмом (хотя должна признать, вряд ли всем так же нравились его душераздирающие вопли). Все ожидали от База чего-то выдающегося, и в основном он не разочаровывал. Однажды на семинаре в Филадельфии я показывала его супербыстрое и надежное прохождение горки. В то время собаки не делали этого так быстро и точно, как Баз. Толпа восхищалась, пока я добавляла расстояния и суперсильные отвлечения, а Баз работал.

Мэри Эллен Барри, которая была там, спросила, влияет ли на прохождение высота горки (на международных соревнованиях высота горки 190 см). Организаторы семинара предоставили горку высотой в 180 см, которую Баз все утро и преодолевал. Я уверенно ответила, что на прохождение горки Базом не повлияет никакое изменение высоты. Я была так уверена, потому что дома мы тренировались на высокой горке, и никаких проблем не возникало даже когда я ее поднимала выше 190 см. Чтобы сделать свое утверждение еще более выразительным, я как следует разыграла База перед упражнением. Баз орал от возбуждения, когда я послала его на горку. Он оттолкнулся от входного трапа и перелетел через конек, как пущенный из рогатки. Ожидая более пологий угол, который был на этой горке все утро, он не был подготовлен к острому углу. Ни одной шерстинкой он не коснулся сходного трапа, приземлившись у первого ряда зрителей. Он выглядел очень смущенным, пытаясь ткнуться носом в землю по приземлении. Он понимал, что что-то неправильно, а из-за смеха толпы лаял еще более возбужденно. Он спас мою репутацию, делая все зоны в этот день позже, но даже сейчас еще люди вспоминают тот полет.

Я использовала тот же метод обучения с конца при тренировке на буме. Сейчас, к девяти годам жизни, Баз ни разу в жизни не прыгнул зону — ни на тренировках, ни на соревнованиях. Это показывает, как необходима хорошая базовая подготовка щенку.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Сила игрушки

Люди часто пропускают возможность, потому что она одета в рабочую одежду и выглядит как работа.

Томас Эдисон

Боже, благослови Мэри Рэй. В октябре 1996 г. я имела удовольствие встретиться с Мэри Рэй, судьей по аджилити из Рэгби, Англия. В США Мэри приехала судить соревнования USDAA в Фэйр-Хилл, Мэрилэнд. Мне удалось поговорить с Мэри и ее мужем Дэйвом. Я упомянула, что живу в Канаде, на что Дэйв мне сказал: «О, сестра Мэри живет в Канаде». Я улыбнулась про себя, посчитав это очередным разговором в стиле «может, вы с ним знакомы». При том, что Канада — географически самая большая страна в мире (ЭТО НЕ Я!!! Это Гарретт так считает!!! На самом деле: Россия — 17 075 400 кв. км, Канада — 9 976 140 кв. км! Единственная возможность, что она может оказаться права — если считать без учета внутренних вод —1), мне всегда смешно, если кто-то считает, что я могу жить рядом с кем-то из их знакомых. Как оказалось, однако, сестра Мэри живет в 12 милях от меня. Летом 1997 г. Мэри навещала сестру, и мы встретились, чтобы позаниматься с Базом. Должна признаться, я слегка побаивалась этой женщины, которая тренировала и судила больше бордер колли, чем я видела за свою жизнь, и которая непрестанно повторяла: «Он псих, Сюзан! Он полный псих!»

С Мэри было безумно интересно и очень полезно. Для меня казалось невероятным, что за 20 минут тренировки Баз ни разу не гавкнул. Поскольку он был очень мотивирован на игрушки, я обычно прятала игрушку и выбрасывала ее в поощрение, когда Баз успешно справлялся с заданием. Мэри же, напротив, взяла игрушку и положила ее на траве рядом с местом, где мы работали. Это очень сильно сфокусировало внимание База на том, чтобы пройти связку и скорее получить игрушку — и вуаля! Никакого лая!

Я решила, что пока Мэри здесь, нам надо позаниматься джампингом. Меня всегда восхищало качество прыжков британских собак. Они крайне редко сбивали планки, даже прыгая 70 см. Я хотела, чтобы и Баз прыгал так же красиво и стабильно.

Рецепт молчаливой работы

Мы начали с 30-сантиметрового барьера, положив игрушку на другую его сторону. Баз выслался вперед молча и очень быстро. Мы сразу перешли к трем барьерам по 45 см, стоящим в 3,6 м друг от друга, но через три барьера Базу было видно игрушку, только если он смотрел вниз, и он попытался пройти под планкой. Я позвала его назад, чтобы попробовать еще раз. Так что в следующий раз Мэри держала игрушку повыше, в конце барьеров, чтобы Баз мог ее видеть. Если бы мы оставили игрушку на земле, Баз бы просто проломился к ней сквозь барьеры. Вскоре я научилась сама бросать игрушку вперед за барьеры перед тем, как послать База, и это дало мне возможность тренироваться одной, когда Мэри уехала в Англию.

Потом мы занялись командами «Право»-«Лево» после барьера. Начали мы с того, что бросали игрушку вбок и Баз мне ее приносил. Положение хэндлера здесь очень важно. Поскольку собака автоматически поворачивает к хэндлеру, то большинство собак будут правильно реагировать на команду «Лево», если они справа от хэндлера перед посылом на барьер. И наоборот — если собака слева, то направо она повернет хорошо. В обоих случаях позиция хэндлера является подсказкой. Мэри указала, что мне надо отработать повороты по команде независимо от того, как стою я. При прыжке через барьер собака должна знать, что иногда она должна будет повернуть К хэндлеру, а иногда ОТ него (как при смене сзади). Мэри напомнила мне, что у собак есть любимые и нелюбимые стороны, так что надо работать так, чтобы оба поворота были для собаки одинаково легки. Поскольку я уже отрабатывала управление на земле (гл.21), Баз был приучен работать в любом направлении.

В дальнейшем Баз научился поворачивать по моим жестам, а позже я добавила голосвую команду. Вы должны уже знать, что незнакомый сигнал добавляется перед хорошо знакомым собаке сигналом, чтобы она выучила его значение.

Полное поле отвлечений

После занятий с Мэри я стала много использовать идею игрушек на земле в других частях моих занятий аджилити. Это создавало отличное отвлечение для зон.

«Игрушечный» тест

Я поставила бум так, что верхняя планка была на высоте всего оплметра. Баз уже выучил это препятствие с конца, продвигаясь все дальше от конечной позиции. Это занятие началось как обычно, но сначала я положила игрушку в 4 м от зоны. Баз запрыгнул на сходной бум лицом к игрушке, и я отправила его к зоне. Я дала ему команду «Цель», но он ее проигнорировал и помчался к игрушке. То, что игрушка лежала так далеко, дало мне возможность спокойно отозвать его (что он немедленно сделал — работа по подзыву в щенячестве не прошла даром!). В следующий раз он отлично остановился на зоне. Я щелкнула и отпустила его к игрушке. Так мы продолжали заниматься бумом от конца к началу, двигаясь все дальше, пока не оказались на горизонтальной доске. Баз быстро выучил, что во время игр с мамой надо игнорировать валяющиеся игрушки и делать то, чему его научили.

С того момента я часто занималась при разбросанных игрушках. Базу никогда не позволялось взять хоть одну во время работы, пока я не разрешала ему.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Требуется умение прыгать!!!

В каждой проблеме кроется зерно ее решения. Если у вас нет проблем, у вас и зерен нет.

Норман Винсент Пил

Похоже, что джампинг — самое плохо понятное и самое малотренируемое умение в аджилити, и большинство спортсменов считают само собой разумеющимся, что собака умеет прыгать. Один из ключевых аспектов обучения прыжку — научение собаки эффективно использовать задние ноги. Когда собака прыгает, она должна перенести вес с передних лап на задние, чтобы сделать толчок через барьер. Этот перенос веса также дает возможность собакам эффективно входить в слалом и занимать позицию два-два на зоне. Обучение щенка пятиться назад (гл.8) поможет научить его переносить вес, и это хорошее начало. Но это еще не все.

С первого дня, как я принесла База домой, я предполагала, что у нас с ним могут быть проблемы с палками из-за его темперамента. Чтобы помочь ему научиться хорошо прыгать, я собирала всю возможную информацию и спланировала целую программу обучения блестящего прыгуна.

Когда он начинал учиться, я представляла, какой прыжок я хочу видеть у своей собаки. Я надеялась создать собаку, которая оценивает расстояние между барьерами и может сокращать или удлинять прыжок в случае необходимости. Я представляла себе собаку, которая осаживается на задние ноги и взлетает в воздух, описывая идеальную арку над планкой. Я знала, что не хотела, чтобы он «бросал» себя через барьер с передних лап (его естественная манера).

Мы начали заниматься, когда Базу было 10 месяцев. Я подумала, что раз Баз склонен прыгать длинным прыжком, мне надо больше времени уделить обучению его сокращать прыжок. Мы делали много упражнений на близко стоящих барьерах, и я часто меняла расстояния. Пока Баз был подростком, я иногда командовала ему «Стоп» прямо перед прыжком, и он честно останавливался на полном ходу, а потом прыгал с места. Таким образом я старалась создать собаку, которая бы осаживалась назад и толкалась задними ногами.

В итоге моего непонимания сути джампинга я получила собаку, у которой не было уверенности, необходимой для аджилити. Баз был такой послушной собакой, что просто на всякий случай, если вдруг я решу ему сказать «Стоп», он подходил к каждому барьеру, сфокусировавшись на мне. Я провела много часов на прыжковых «коридорах» и получила собаку, которая оглядывалась на меня перед каждым барьером. При этом он совсем не думал о том, как подготовиться к прыжку. Это было ужасно для нас обоих.

Мэри Рэй вернула нас на правильный путь. Во время ее визита, когда мы занимались на барьерах 45 см на 3,6 м между ними, Баз настаивал на том, чтобы прыгать их в один темп. Чтобы заставить его добавить один шаг между барьерами, Мэри раздвигала барьеры все дальше, и наконец они оказались на 4,5 м друг от друга. Только на этом расстоянии Баз согласился прыгать их с дополнительным шагом между ними.

Я продолжила заниматься на этих барьерах следующие несколько дней. Пока я стояла на месте и посылала База вперед, он прыгал хорошо. Было здорово наблюдать, как стиль прыжка зарождается прямо у меня на глазах, пока Баз переходил от привычного бросания тела через планку к красивой арке над барьером. Я увеличила число барьеров до четырех, и он справлялся без проблем. Мы двигались в правильном направлении, но и ему и мне еще надо было многому научиться.

Оглядываясь назад, я вижу одну вещь, которую бы стоило делать по-другому. Сейчас я все еще использую прыжковые коридоры, чтобы научить собаку сокращать прыжок, но не раньше, чем я выработаю у собаки уверенность и баланс, используя более последовательные коридоры. Самая моя большая ошибка — что я не дала Базу возможности научиться прыгать ритмично. Чтобы выработать мышечную память, я должна была дать ему побольше позаниматься на высыле, не начиная бегать вместе с ним. Более того, я не сообразила спросить Мэри почему мы должны были обязательно заставить База делать дополнительный шаг между барьерами. Без этого объяснения я продолжала делать то, что она показала, ошибочно обучая База никогда не прыгать в один темп. А вместо этого надо было учить его, когда надо прыгать в один темп, и как это делать. Недостаточная базовая подготовка в детстве заставила потом переучивать и доучивать его.

В этом мне помогло то, что в декабре 2001 года я встретила Сюзан Сало, талантливого тренера лошадей. Сюзан перенесла свой опыт в обучении лошадей прыгать на обучение дрессировщиков учить прыжкам собак. С ее помощью я научила База более уверенной работе, он почти перестал ронять палки. Работа с Базом включала в себя упражнения на прыжок «с задних ног» без моей помощи со стороны. Всю работу выполняли «коридоры», и Баз научился более эффективно координировать тело. Сначала Сюзан велела мне учить База прыгать самостоятельно, в один темп, ритмично — на четырех барьерах, установленных в 1,8 м друг от друга. Это расстояние заставляло База делать один темп (т. е. отталкиваться на следующий барьер из той же точки, куда он приземлился с предыдущего, без дополнительного шага). Прыжки в один темп заставляют собаку «сжимать» прыжок. Сюзан сравнивает это со сжатием пружины — чем больше вы ее сожмете, тем с большей силой она распрямляется. Таким образом, сокращение прыжка дает больший импульс на следующий прыжок.

Мы использовали этот простой коридор, пока Баз не начал выполнять эту работу уверенно. Затем Сюзан использовала сокращенный прыжок, который вел к нескольким более широко расставленным барьерам. Для База это выглядело как пять барьеров, первые два на расстоянии 1,8 м, остальные три на 2,7 м. Такой вариант коридора позволил Базу научиться уверенности.

Баз начал работать по схемам, предложенным Сюзан, в шесть лет, с почти постоянным улучшением. К седьмому дню рождения знакомые спортсмены отмечали огромное изменение в его прыжковых способностях, что доказывало, что никогда не поздно вернуться к началу и сделать заново. Джампинг был большой проблемой для меня и База, но чем сложнее задача, тем больше возможность научиться новому. Без База я бы никогда не встретила Сюзан Сало и никогда бы не узнала то, что знаю сейчас об обучении собак прыгать. Я благодарна им обоим за предоставление мне такой возможности.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. СЛАЛОМ

Когда я смотрю в будущее, оно так ярко, что обжигает мне глаза.

Опра Уинфри

Зима в центральной Канаде означает, что аджилити должно переехать под крышу (если только ваша собака не способна исполнять касание мишени в полутора метрах снега). Зимой 1997 года я решила обратить внимание на слалом.

Когда Баз был еще щенком, я решила, что он будет моей экспериментальной кликерно-обученной слалому собакой. Я никогда раньше не пыталась сделать слалом с кликером, так что я считала, что это будет хорошим тестом для нас с Базом. Обучение слалому для База началось несколько месяцев назад (гл.15).

Используя только кликер и три стойки слалома, я могла поощрять первые неуклюжие шаги База вокруг средней стойки. Потом мы отработали это поведение при моем изменении позиции — я могла быть слева, справа, впереди, сзади и на расстоянии. К девятому разу Баз уже мог пройти шесть стоек. Изначально его представление о слаломе выглядело как медленное, старательное прохождение в четыре лапы. Иногда он делал все-таки прыжок двумя лапами.

Многие дрессировщики стараются просто научить собаку выполнению навыка. Они думают: «Мне все равно, выиграет моя собака национальный чемпионат или нет, так что пусть медленно делает, зато правильно». В результате собаку учат проходить слалом медленно и не всегда надежно. Так и я, когда учила База ходить слалом, поощряла медленное выполнение. «Вы получаете то, за что щелкали» — я позволила Базу ходить старательно и получать за это поощрение. Если бы он учился по моему способу 2–2, у него бы не было шансов делать медленно или неправильно.

Это было не то, что я себе представляла перед началом обучения. Моя цель — максимально быстрое для собаки прохождение (без вреда для ее здоровья). Так что мысленно я видела База, проходящего слалом в «однолапом» стиле, когда передние лапы по одной по очереди ступают в каждый проем, а задние ноги все это время создают скорость движения. Прохождение ряда стоек быстро и с ритмом, на самом деле, нравится собакам, а мы знаем, что собака склонна повторять те действия, которые поощряются. А у меня получилась собака, проходящая слалом без скорости и без ритма. Так что мне пришлось вернуться назад и переучить База. Это моя главная претензия к методу фри-шейпинга с тремя стойками.

Мне пришлось очень много заниматься, чтобы разогнать База в слаломе после того, как я не приучила его к скорости и ритму с самого начала. Я слишком перестаралась, применяя принцип D.A.S.H. - не надо отрабатывать все двенадцать палок медленно, но надежно (А — accuracy — точность), перед тем, как перейти к S — скорости. Это приучает собаку получать поощрение за медленное выполнение. Вместо этого надо было оставаться на четырех стойках, пока не появится нужная скорость, и лишь затем двигаться дальше. Надо разделить поведение на более понятные части и не добавлять сложности, пока не получите четкость и скорость на «кусочке» действия. Когда собака поймет, что важны оба параметра, можете усложнять задачу. Собака научится быть и точной, и быстрой в аджилити. Обучение слалому с использованием моего метода 2–2 позволяет разбить действие на более маленькие и доступные собаке части.

К несчастью, во время переучивания снова появились «орущие демоны». Баз почувствовал необходимость вопить во время прохождения слалома. И мне пришлось изменить требования. Вы можете работать лишь над одним критерием в одно время. Я старалась никогда не поощрять База, если он орал. Так что мне пришлось снизить стандарты, не обращая внимания на то, с какой скоростью или в каком стиле он проходил слалом — лишь бы молча. Я клала игрушку в конце слалом. Если Баз проходил его молча — он получал игрушку. Если он начинал лаять, я звала его обратно и посылала в слалом заново. Если он пытался схитрить и украсть игрушку, невзирая на мою команду, я просто подзывала его, спокойно забирала игрушку, убирала его и начинала заниматься с другой собакой.

Я наказывала его тайм-аутом только в том случае, если он игнорировал мою команду, которую он точно знал (в этом случае — подзыв от игрушки) и за которую он получал много поощрения. Игнорируя подзыв, он выбирал игрушку, а не подход ко мне, так что я прекращала игру, и он был вынужден смотреть, как я занимаюсь с другой собакой. Он быстро понял, что если он не подходил, игра прекращалась из-за него, так что он старался бежать ко мне немедленно.

Я никогда не наказывала База тайм-аутом за ошибки. Обучение часто происходит через ошибки, так что вы должны позволить собаке ошибаться во время обучения. Наказание База за ошибку было бы несправедливостью, ведь он только учился ходить слалом. Мы все учимся на последствиях. Собаке надо позволить сделать выбор и поощрить ее за правильный выбор.

«Если не можешь быть ярким примером, будь, по крайней мере, трагическим предостережением», говорит поговорка. Уча слалому фри-шейпингом, я и была этим трагическим предостережением. Я не только научила его ходить медленно, но и умудрилась научить его полностью останавливаться в последнем проеме! Снова это было от недостатка внимания к тому, за что я щелкала. Каждый раз, как Баз проходил 12 палок, я щелкала за правильный выход в нужном месте (между 11 и 12 стойками) и бросала игрушку. Таким образом я ошибочно сообщала Базу, что есть что-то ценное в последней палке слалома. Скоро он начал замедляться, подходя к 10й палке, ожидая щелчка за 12-ю. Через неделю, если Баз не слышал привычного щелчка в конце палок, он полностью останавливался и тыкал носом в 12-ю палку, как в мишень. Тут я еще раз осознала, какой же точный — и требовательный! — инструмент кликер. Я перестала щелкать Базу без необходимости и стала ставить после слалома барьер или туннель, чтобы он ускорялся к выходу. Вскоре он простил мне мои ошибки и стал выходить из слалома на полной скорости.

Чтобы развить «однолапый» стиль, я использовала упражнение британского тренера Дианы Талбот, которому научилась в отпуске.

Тормоз в слаломе

С Базом на поводке я клала игрушку в конце слалома, потом я заводила его (для База было достаточно подышать учащенно, чтобы он перевозбудился, решив, что пора бежать) и говорила ему «Слалом». В то же время я оттаскивала его назад поводком, усиливая желание получить игрушку. Я старалась держать руку с поводком достаточно высоко, чтобы не цепляться за стойки. Не надо водить рукой из стороны в сторону, иначе вы выбьете собаку из равновесия. Рука должна идти ровно и высоко, двигаясь по прямой над стойками, сохраняя постоянное натяжение поводка. Таким образом у собаки создается сильное желание дотянуться до конца слалома. Собака начинает лучше делать шаги, потому что она использует каждую стойку в цеплянии когтями за землю.

Когда собака начинает протаскивать вас через весь ряд стоек, вы можете отметить ее выполнение условным сигналом или щелчком кликера и ослабить натяжение. В результате она пролетит остальные палки с еще большей скоростью и желанием. Это веселая игра, и одна из немногих, которые Баз делал молча.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Качели по-базовски

Представьте себе то, что вы хотите. Смотрите на это, ощущайте это, верьте в это. Сделайте себе мысленную копию и приступайте к осуществлению.

Роберт Кольер

Базу было почти 15 месяцев, когда мы начали учить качели. Как упоминалось в гл.16, до того, как я позволяю любой из своих собак подойти к качелям, я убеждаюсь, что они полностью уверенно себя чувствуют на буме. С Базом я не торопилась, потому что психологически он к соревнованиям мог быть готов еще очень нескоро. Когда его горка и бум стали впечатляюще, я решила, что пора переходить к качелям.

В течение всего обучения зонам я учила База переносить вес на задние лапы, пока он мчался в позицию на мишени. Он постепенно учился этому во время месяцев тренировок на лестнице. К тому же, он очень хорошо научился использовать задние ноги, делая много разных упражнений на движение назад. Когда он уверенно научился пятиться на полу, я стала учить его пятиться по лестнице вверх и по приставной лестнице, лежащей на земле. Все это усиливало его понимание того, как работать задними ногами. Перенос веса помогал хорошо сделать мишень на лестнице, потому что иначе трудно остановиться под углом на скорости.

Перенос веса — очень важная часть обучения зонам. Сегодня, когда Баз делает качели, он едет к концу доски на полной скорости, осев на задние ноги. Поклонники аджилити назвали такой способ прохождения «качели по-базовски». При таком исполнении не только легче сделать «два-два», но и облегчается нагрузка на плечи. Баз выработал стиль, который радовал его — он мог бежать так быстро, как хотел, и меня — потому что это был безопасный способ прохождения зоновых. Люблю обоюдовыгодные ситуации!

Первое знакомство вашей собаки с качелями может быть очень важно для ее общей уверенности в себе. Многие собаки терпят серьезную неудачу в тренировке, когда остаются без присмотра хэндлера и лезут на качели самостоятельно. Если ваша собака испугается во время первого прохождения качелей, могут потребоваться месяцы, чтобы восстановить ее. Мне повезло в тот день, когда Баз исполнил сольное прохождение качелей, пока я отвлеклась. Я расставляла барьеры для тренировки, а Баз решил, что я долго копаюсь и он пока что может сделать пару пробежек по снарядам сам. Я увидела, как он полетел по качелям вверх — я уверена, он считал, что это бум.

Я позвала его в тот момент, когда он пробегал середину. Он повернулся посмотреть на меня в тот момент, когда доска наклонялась. Он закончил свои первые в жизни качели задом наперед. Он пробежал их, доска стукнулась об землю, Баз слез с них и как только его передние лапы коснулись земли, замер в позиции «два-два». Он выглядел удивленным тем, что его передние лапы сделали все правильно, а вот задние, похоже, нет. Пока он стоял так, озадаченный, доска стала возвращаться обратно и стукнула беднягу по подбородку. Он стойко продолжал стоять в позиции «два-два», тыкаясь носом в землю перед собой. Я поняла, что с такой уверенностью качели для База проблемой не станут.

Как и с другими препятствиями, до того, как начать учить собаку качелям, вы должны определиться насчет конечной позиции собаки. Вы можете научить собаку вытерпеть качели на трассе, или можете научить ее действительно полюбить их. Базовая тренировка, вложенная вами, определит отношение собаки к снаряду. Многие собаки полностью останавливаются в середине доски, осторожно переносят вес дальше, пока доска не начнет перекачиваться. Довольно часто такое прохождение является результатом того, что тренер держит и медленно опускает доску во время начального обучения собаки. Этот метод не учит собаку, как самой опускать доску. Я предпочитаю, чтобы моя собака пролетала по качелям, останавливалась в конце и как серфингист летела вниз вместе с доской. Для собаки это игра. Когда доска касается земли, собака может занять позицию «два-два». Для простоты обучения я делю прохождение качелей на пять элементов:

1. заход

2. начало перекачивания

3. касание земли

4. подпрыгивание доски (после удара об землю)

5. занятие позиции «два-два»

Я учу каждый элемент отдельно. Если помните, Баз уже научился заходу и конечной позиции на буме.

Король отскока

Моя цель — научить собаку расслабляться во время отскока доски. Я просила База запрыгивать на нижний конец качелей и делать «Цель». Пока он стоял в позиции, я приподнимала конец доски на 2–5 см ногой и отпускала. Каждый раз, как я позволяла доске удариться об землю, я поощряла База за то, что он продолжал делать «Цель». Когда это получилось хорошо, я стала поднимать доску повыше, поощряя за сохранение позиции, пока доска поднималась и падала вместе с ним. Очень быстро это для База стало вообще не проблемой. Эта игра особенно важна для маленьких собачек, которых подпрыгивающая доска может «выбить» из позиции «два-два».

Я также продолжала заниматься остальными элементами, чтобы Баз выполнял их уверенно и с драйвом. Я использовала два стола, чтобы разбить обучение качелям на более мелкие этапы.

Перевешиваем

Изначально я положила высокий конец доски на стол для больших, а нижний конец — на стол для миников. Я застелила столы полотенцами, чтобы доска не стучала громко, и приспособила столы так, чтобы она качалась совсем чуть-чуть до касания стола. Баз залез на большой стол, и его там держали, а я пошла к нижнему концу. Я позвала его, и он промчался по доске, не обратив внимания на маленькое качание под ногами. Когда он добежал до меня, я сунула ему игрушку для перетягивания. Это было его первое (правильно организованное) знакомство с качелями. Когда он выполнил это, я развернула его и мы снова сделали подзыв из удержания, но уже на высокую часть качелей. Я стояла около стола и поощрила База, когда он пробежал через точку равновесия к концу доски.

Использование столов во время обучения может свести стресс и испуг к нулю. Баз научился бить доской об стол и радоваться ее движению под ногами за одно веселое занятие. Так я ввела два элемента — перекачивание доски и касание земли. На следующем занятии мы использовали эти столы только первые несколько раз. Потом я заменила стол 40 см на стол для тоев (30 см), что дало доске большую амплитуду в обоих направлениях. Баз снова не испугался, а наслаждался процессом. Очень скоро снова прорезался голос, чтобы вся округа узнала, что Баз учится бегать качели. Конечно, его вопли сразу же закончили занятие. Я хотела, чтобы Баз понял — он контролирует ход занятия. Если он лает, он выбирает окончание тренировки. Такого энтузиаста тяжело контролировать. По мере того, как Баз становился старше, лай становился реже, но громче. В течение следующих занятий я увеличивала амплитуду движения доски, убрав меньший стол (из-под нижнего конца доски). Теперь, когда он бежал от большого стола, я просила его сделать «Цель» (только в этом направлении, чтобы сымитировать настоящие качели). Я не заставляла его делать цель на столе. По мере роста уверенности, я уменьшила стол до 50 см, потом до 40 см, потом до 30 см и наконец убрала его совсем.

Я позволяла Базу самому решать, когда можно идти дальше, применяя принцип D.A.S.H. (желание-точность-скорость-места занятий). Если он не был точен или быстр как надо, я не повышала сложность задачи. Он был образцовым учеником. Если он соскакивал в сторону, он как бы говорил мне: «Мама, слишком сложно». Я никогда не ругала его и не заставляла вернуться на доску. Позволение собаке самой выбирать скорость обучения позволяет дать ей возможность поверить, что качели — такие же здоровские, как и другие снаряды.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. Собака не может учиться только на снарядах

Чемпионы, в любой сфере, делают привычкой то, что другим кажется скучным или неудобоваримым.

Автор неизвестен

Научив База следить за моими сигналами, я решила, что настало время снова попробовать связки. После последнего провала я спланировала связку из шести снарядов, качели продуманно стояли последними. За барьер до них я собиралась поменяться сзади База и попытаться повернуть его к себе. Качели были «якорем» на случай, если бы он не послушался и все-таки полетел вперед. Он сделал все идеально! Повернул ровно когда надо было. Я разрешила ему потянуть игрушку. Он ее на мгновение схватил, бросил ее тут же и повернулся к снарядам с выражением: «Подавись своей игрушкой, у меня тут кое-что получше есть!»

Некоторые из вас могут подумать: «Супер! Хотелось бы мне, чтобы моя собака так любила аджилити!» На самом деле, ничего хорошего в этом не было. При работе без физической коррекции вам нужно иметь такое поощрение, которое будет как минимум так же любимо, как спорт. Если вы используете аджилити как поощрение и заставляете собаку снова преодолеть препятствие, если она сделала ошибку, вы поощряете ошибку. Например, если у вас собака выскакивает из слалома и вы бежите сней его переделать сначала, что она подумает? «Класс, у нас как в гэмблере — два слалома на трассе!» Собака должна любить поощрение больше, чем аджилити, чтобы вы могли поощрять ее за правильное выполнение. При отсутствии возможности поощрения вам остается прибегнуть к физическому наказанию, чтобы показать свое недовольство. Физическое наказание мало с кем из собак имеет успех. Для моих собак оно не рассматривается. Поэтому было обязательным научить База любить еду и игрушки. Моей целью было перенести ту ценность, которую Баз придавал аджилити, на игру в «перетягушки».

Применяем принцип Примака

Я использовала принцип Примака: я поощряла очень ценным за не очень ценное. Занятно, что именно по этому принципу Баз научился любить аджилити. Когда он был щенком, мы учились с ним на коротком туннеле, который ему казался скучным. Он в него залез, я от него побежала и позволила себя догнать и поиграть. Баз быстро понял, что туннель является «предвестником» игры. Скоро он с ума сходил по туннелю (так собаки любят звон ключей от машины, потому что он предвещает поездку на машине). Баз так полюбил аджилити, что теперь требовалось перенести эту любовь обратно на еду и игрушки. Мой план состоял в том, чтобы соединить то, что он так любил (аджилити) с тем, что я хотела, чтобы он полюбил (игрушка). Я хотела, чтобы он выучил, что надо брать игрушку, когда предлагают, и тогда можно будет продолжить бегать аджилити.

С этого момента, если я щелкала, Баз должен был взять игрушку. Если он отказывался, я звала его прочь от трассы и снова просила его поиграть. Я продолжала отходить все дальше, до той точки, где он уже соглашался поиграть. Сначала мне приходилось уходить за дом, чтобы он не мог видеть снаряды. После игры мы возвращались на поле и работали до следующего щелчка и следующей игры в потягушки. Баз скоро понял, что чтобы остаться около снарядов, надо тянуть игрушку, когда скажут. Постепенно любовь к аджилити перешла и на игрушку, по мере того, как Баз понимал связь игры с возможностью еще побегать.

Следующим этапом было пройти тот же путь с едой. Это было гораздо сложнее, потому что когда Баз входил в раж, он отказывался есть. Я придерживалась тех же критериев и уводила его с поля каждый раз, как он отказывался съесть лакомство после щелчка. Баз добавил в занятие свой элемент — он понял, как важно взять кусочек, и быстро начал это делать — но не проглатывал его. Я обнаружила эту новую стратегию, когда мои терьеры стали как ненормальные пытаться попасть на поле после тренировок База. Они вели себя как чайки на пляже, дерущиеся за остатки пищи. Баз брал у меня кусочек, и потом во время работы просто ронял его изо рта. Так что теперь мои требования включили пункт «проглотить».

При строгом соблюдении установленных правил Баз научился любить играть и есть посреди трассы. Из-за того, что он не очень любил еду, этот этап занял больше времени. Но с терпением и тщательным соблюдением правил Баз научился любить лакомство, и сейчас он вполне себе пищевик.

Мое воспитание из База «игрушечного маньяка» и «обжоры» помогло мне в дальнейшем справляться с его высоким уровнем энтузиазма. Во время разговора с Бобом Бэйли он предложил мне последить за уровнем возбуждения База (особенно выражающимся в воплях) в зависимости от того, игрушку я использую или еду. В течение большей части жизни База я в основном использовала игрушку. Боб сказал, что по исследованиям, пища повышает в мозгу уровень серотонина. Серотонин — нейромедиатор, участвующий в контроле стресса, депрессии и агрессии. Имело смысл попробовать.

Моим недавним приключением с Базом стала подготовка к соревнованиям по обидиенс. Чтобы успешно выступать там, Баз не имеет права вообще раскрывать рот. Это невероятно сложная задача для него, поскольку ему годами позволялось издавать звуки на аджилити. Занимаясь движением рядом, я убеждала База с помощью коротких занятий и высокого уровня поощрения, что лаять нельзя. Из всего богатства репертуара на движении рядом у него осталось то, что можно характеризовать как «хмыкание». Используя частое поощрение лакомством и игру в перерывах, могу доложить, что и «хмыкание» исчезло. По моим наблюдениям, Баз выглядит спокойнее, более сконцентрированным, менее беспокойным и больше желающим работать подольше и молча. Похоже, что используя лакомство вместо игрушки, я слегка пригасила его энтузиазм. Эта идея может оказаться полезной тем из вас, у кого «ненормальная» собака.

Эти и другие случайные наблюдения заставили меня задуматься, нельзя ли более широко обобщить, как качество поощрения влияет на драйв собаки. По моему опыту, те собаки, которые любят в качестве поощрения и лакомство, и игрушки, обладают самым высоким драйвом. Собаки с наименьшим драйвом — те, с которыми никогда не играли в перетягивание; так что лакомство — единственное интересное для них поощрение.

Я знаю об исключениях по обе стороны спектра. Есть собаки, которые обожают перетягивать игрушки, но не любят аджилити, и есть собаки, работающие за лакомство с исключительным драйвом. Но мы говорим не о них. У База был переизбыток энтузиазма, так что небольшое «кровопускание» не повредило. Но не все собаки такие как он. Видя успех с «успокоением» База при помощи лакомства, мне интересно, имеет ли этот способ такое же влияние на других собак. Конечно, это не наука, а лишь наблюдение. Но некоторым из вас, безуспешно пытающимся разогнать собаку с пищевой мотивацией, может помочь переключение ее на игрушки. Очевидно, что игры в перетягивание могут «вытащить» охотничий азарт из собаки. Возможно, не так очевидно, что использование только лакомства имеет «успокаивающий» эффект.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. Дебют База

Мы обретаем силу, и смелость, и уверенность в те моменты, когда смотрим страху в лицо. Мы должны делать то, что кажется нам невозможным

Элеанор Рузвельт

Настал великий день. Я заполнила заявку на первые в жизни База соревнования по аджилити. Через мгновение после ее отправки мне позвонили рассказать, что брат База как раз только что набрал полный балл на соревнованиях по обидиенс. Я подумала, «Это хорошее предзнаменование». Одно из самых сложных решений — понять, когда ваша молодая собака готова для соревнований. Многие считают, что надо исходить из возраста собаки или из ее умения проходить снаряды. Будьте осторожны: заявляя молодую собаку на соревнования слишком рано, вы рискуете ненамеренно ограничить ее потенциал в спорте. Некоторым нужно больше уверенности. Другим — опыта занятий на разных площадках, или же им сначала надо развить больше драйва. Для собак вроде База сначала надо повзрослеть психологически, чтобы справиться с возбуждением при виде трассы, поставленной ДЛЯ НЕГО!

Мне хотелось посмотреть, как он будет выступать, но не хотелось перегрузить его. Поэтому я решила ограничить его участие (ему было 20 месяцев в тот момент) выступлением только в гэмблере. Это позволяло мне спланировать для него трассу самой. Я надеялась ограничить число прямых, где он мог бы ломиться без удержу. Моей целью было не обязательно пройти трассу, но дать Базу поработать в ринге и, если возможно, прогнать его по возможно большему разнообразию препятствий.

При приближении великого дня я беспокоилась о двух вещах: что он понесется, сшибая все палки (поскольку с джампингом до сих пор были проблемы), и что он будет так орать, что не услышит моих команд. За месяцы борьбы с воплями (показавшимися мне годами) мы пришли к компромиссу: Баз может комментировать происходящее, пока это не мешает ему меня слышать. Если его лай заглушает мои команды, игра заканчивается.

Работая со своей лающей собакой, я заметила, что и тон, и громкость команд выходят из-под контроля. А нужно было оставаться спокойной. Мои крики ему не помогали успокоиться. Если я подавала команды мягко, он лаял гораздо меньше. Он все еще лает на трассе, но не с каждым шагом. В то же время он продолжает посматривать на меня перед тем, как пойти на очередное препятствие. Мне большего и не нужно было. Так что лай остался.

Мы прибыли на место соревнований в 7 утра, и у нас было время до 11–00. Это давало мне четыре часа, чтобы успокоить База. Если бы я думала, что это помогает, я бы и сейчас этим занималась. Сложно рассчитать время, необходимое для введения в нормальное настроения собаки, которая раньше не выступала. Если вы разомнете ее слишком рано, она перегорит (не наш случай). Если вы разомнете ее недостаточно, имеете шанс получить перевозбужденную собаку, которая не может справиться с собой на трассе.

Мне казалось, что четырех часов Базу должно хватить. Мы взяли игрушку и пошли к рингу позаниматься послушанием и заставить База сфокусироваться на мне, а не на бегущих по трассе собаках. Каждый раз, как мы подходили к рингу, мой красный маньяк начинал сходить с ума. Результатом каждый раз оказывалось возвращение в клетку. Толко на четвертый подход он все-таки решил вести себя как надо. Он спокойно подошел к рингу, глядя мне в глаза. Поощрением были потягушки игрушки. Остаток утра мы ходили между рингами. Если был свободен разминочный барьер, мы делали несколько прыжков. Я каждый раз притворялась, что мы выходим в ринг. Сажала База в 10 м от входа в ринг, снимала поводок и ошейник, проходила около входа в ринг, как будто я выхожу на трассу. Баз был образцом терпения. Я кликала, звала его и играла. Не могу честно сказать, успокоило ли его все это, но по крайней мере, он был сфокусирован на мне.

Началась разминка. Я спланировала плавную трассу, чтобы Баз двигался все время, но с несколькими поворотами, чтобы он не выбирал себе маршрут сам. Моей целью было постараться догнать его на всех зоновых и в слаломе.

Это было сложно, учитывая, что у нас было всего 30 секунд в открывающем периоде. Баз был первым стартующим. Я напомнила себе последний раз: если он сорвется со старта, или не сделает зону, или уйдет с зоны до команды, я извинюсь перед судьей и снимусь с трассы; на этом наши соревнования на сегодня закончатся.

На старте я сняла с него поводок и посадила рядом. Судил покойный Билл Стерлинг, и он спросил, как я собираюсь бежать начало, чтобы он встал не у меня на пути. Я ему сказала, что мы побежим барьер-слалом-горка, и в это время Баз сорвался с места, прыгнул первый барьер и был на половине слалома, прежде чем я успела отреагировать. Видимо, он решил, что мой разговор с судьей был адресован ему. Когда я отозвала его, мы были готовы стартовать.

Тридцать секунд кажутся одним мгновением, если вы пытаетесь сохранять спокойный вид и одновременно гонитесь за красной молнией по трассе. Баз был идеален. Он делал все, что я просила, поворачивал, когда должен был, и ждал, когда надо было. Единственной помаркой был упавший последний барьер. Я лучилась гордостью. Но Базу было наплевать. Он просто делал то, что любил делать больше всего.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Полируем шероховатости

Четыре шага в достижении успеха: планируйте целенаправленно, готовьтесь тщательно, подходите к делу позитивно, действуйте последовательно.

Уильям Уорд

Базу хватило одних соревнований, чтобы решить, что он очень любит бежать по трассе и не может ждать на старте

— так что, по его мнению, выдержка на старте предназначена для всех собак, кроме красных энергичных бордеров. Ему предстояло узнать, что ВСЕ собаки должны ждать, пока их позовут на трассу.

Мой темпераментный джек-рассел Твистер научила меня, что вы можете бороться со срывом со старта всю жизнь, пока не научите собаку четким правилам, которым она должна следовать, чтобы получить право пробежать. С Твистер я наслушалась немало советов. Большинство говорило, что надо возвращаться и хвалить собаку за выдержку, некоторые поучали меня, что я должна вернуться и физически корректировать ее за срыв. Ни один из этих вариантов не срабатывал надолго. Только поощрение и строгое следование критериям помогло нам. С Базом я знала, что лучший способ получить хорошую выдержку на старте — не дать проблеме появиться. Поэтому уже на вторых соревнованиях я стала делать следующее.

Собаки, которые слишком хотят бежать и срываются со старта, просто предвосхищают вашу команду. Это очень хорошо во время обучения. Это показывает дрессировщику, что собака не только знает, что будет дальше, но и настолько хочет этого, что не может утерпеть. Вы должны всегда поддерживать такое желание работать; это означает, что вы проделали отличную работу и научили собаку, что аджилити — это здорово. Для решения проблем с предвосхищением команд требуется научить собаку некоторым упражнениям, которые она может делать на расстоянии.

Предвосхищение

Отдельно от аджилити я научила База сидеть, лежать и стоять по команде, в любой последовательности. Я поощряла его кликом и броском игрушки. Я увеличивала расстояние до 9 м. Моей целью было — чтобы он слушался по первой команде. Когда он научился, я привела его на аджилити, взяла один барьер, посадила База перед ним и отошла на другую сторону. Баз решил, что следующей командой будет «Барьер», раз он тут стоит, но я попросила его встать. Когда он встал, я разрешила ему прыгнуть. Я отрабатывала это упражнение, оставляя его в разных положениях и давая разные команды. Я также меняла барьер на туннели, шину и другие снаряды. Если Баз делал что-то без команды или преодолевал препятствие, я переходила к следующему снаряду и делала все заново.

Базу снова приходилось делать то, что я хочу, чтобы получить то, что хочет он (прыгнуть барьер). Мы перешли от одного препятствия к связкам. Потом мы были готовы к следующему соревнованию, чтобы отработать старт в других условиях. Если бы на соревнованиях Баз попробовал сделать что-то без команды, я бы могла его поправить командой. Если я оставляла его в положении сидя, а отойдя, обнаруживала его стоящим, то я командовала «сидеть» до того, как разрешить стартовать.

Вы должны последовательно придерживаться установленных критериев при решении этой (и других) проблемы. Если собака срывается со старта, вы должны извиниться перед судьей и сняться, а не продолжать бежать, подкрепляя таким образом срыв с таким же успехом, как если бы вы выдали собаке шмат мяса. Если аджилити нравится вашей собаке, вы должны контролировать, когда начинать веселиться. Если у вас есть проблемы со стартом, поможет только тщательное наблюдение.

Вторые соревнования База были так же тщательно спланированы, как и первые. Я снова заявила его только в гэмблерс. Во время забега я заметила, что Баз изменил манеру прохождения бума — вместо того, чтобы бежать по нему, он заскочил на него в один прыжок, еле-еле попав на входную зону. Следующая цель — входные зоны. Мой опыт с собственными и чужими собаками показывает, что это одна из самых трудных задач. Моей задачей было либо убрать прыжок, либо сделать так, чтобы Баз прыгал в зону на входе. Уже имея опыт борьбы с другими собаками, я решила убрать прыжок.

Исправляем входные зоны

Я научила База тыкаться в квадрат коврика 10 х 10 см, прикрепленный к стене. Он был достаточно высоко, чтобы Баз использовал для касания лапы. Когда Баз понял игру, я стала вставать сзади него и посылать «топать», а поощряла игрой. Когда он уверенно начал работать с мишенью на стене, я передвинула мишень на доску, прислоненную к стенке. Когда я давала команду, Баз бил лапами по мишени. Теперь мне нужно было убрать мишень. Я начала обрезать ее. Когда мишень уже была 2 х 2 см, Баз ее едва замечал. Я убрала ее совсем и дала команду на пустую доску. Когда это начало получаться, мы перешли к буму.

Я не хотела, чтобы Баз бегал по целому буму, поскольку сначала хотела выделить и отточить именно вход. Поэтому я поставила над трапом большой стол (75 см). Все, что Баз теперь мог делать — зону либо прыжок на стол, который перекрывал ему путь дальше на бум. Он был хорошим мальчиком, топнул лапами по входной зоне и вернулся получить свое поощрение. Скоро я смогла убраь стол, и Баз продолжал топать в зону и возвращаться ко мне. Я отработала это действие на таком количестве бумов, которое только смогла найти. Теперь я была готова добавить команду «Топай» к команде «Бум». Когда я первый раз ему сказала «Топай, бум!», он слегка растерялся и медленно шел по буму. В конце концов, он же выучил, что после «топа» надо возвращаться назад! Скоро он понял смысл новой игры и надежно попадал во входную зону.

Я не хотела говорить «Топай-бум-цель» каждый раз на трассе, но следующие несколько недель приходилось это делать, чтобы он запомнил. Постепенно я поменяла команды местами — «Бум-топай». На этом этапе «Топай» служило уже просто напоминанием. Сейчас Баз делает бум по командам «Бум-цель». Еще одна трудность пройдена!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. Начало карьеры

Мужество поддерживается свежим взглядом на цель.

В 24 месяца Баз наконец собирался пробежать первый раз трассу аджилити на соревнованиях. Я уже много раз выступала со своими собаками на соревнованиях с большой конкуренцие, так что не должна была бы волноваться. Но в те выходные в Детройте все было по-другому. Спортсмены прибыли отовсюду, поскольку это были последние отборочные USDAA по стипльчезу. Многие читали про База в ежемесячной колонке журнала Клин ран. Баз был моей «следующей» собакой, которая должна была идти по стопам моей выдающейся Стони. Стони — одна из величайших (по моему непредвзятому мнению) собак, которую безусловно ценили за ее многочисленные титулы в аджилити. Было полно любопытных, жаждущих посмотреть на эту сумасшедшую красную собаку, про которую они читали каждый месяц.

Нас судила Барб Демасио. Должна признать, что когда я обернулась к собаке, сидящей на старте, и увидела его напряженный взгляд, я почувствовала, что стою на пути реактивного самолета, подготовленного к запуску с авианосца. Он выглядел абсолютно перевозбужденным и невменяемым, что очень контрастировало с тем, насколько точно он выполнял все, что я просила. Он сел по команде из укладки на старте и ждал там наготове. Баз стартовал с своим фирменным звуком — смесью истерического лая, вопля и воя. В течение всего забега Баз идеально реагировал на мои команды — слишком идеально, как выяснилось.

После стола в середине трассы Базу надо было прыгнуть барьер и пойти на качели. Я по ошибке дала ему на качели команду «Бум». Он вбежал на трап как пушечное ядро. Качели еще даже не начали двигаться, когда Баз улетел с них в небо. В воздухе он, похоже, осознал отсутствие тверди под ногами — и ему понравилось. Он не «греб» в воздухе, как делают обычно собаки, улетевшие с качелей, а просто поджал ноги, пока не коснулся земли.

Как только он приземлился, то немедленно осадил назад и стал тыкаться носом в землю — в трех метрах от качелей. Толпа ревела, я чувствовала себя ужасно из-за того, что сделала со своим мальчиком. Баз, похоже, ни разу не возражал. Барб позже сказала, что это был самый колоссальный полет с качелей за 10 лет ее судейства. Весь уикенд Баз, как молния, проходил трассы. В одном месте ринговой бригаде пришлось ставить на место кусок дерна, который он вырвал при старте. Баз закончил отборочный круг стипльчеза в верхушке, поэтому был допущен до финала. Во время финала он мог чувствовать мое волнение. Сердце колотилось, и все время хотелось в туалет. Все это было не очень здорово для База. Это было глупо с моей стороны. Я была опытным и «тертым» спортсменом. Поверить не могла, что так нервничаю.

Баз показал мне, как он реагирует на мою нервозность. В финальном забеге он стартовал еще быстрее, чем накануне. Он был так возбужден, что забыл прыгнуть первый барьер. Вместо этого он оттолкнулся за 4 метра до него и приземлился в полуметре перед ним, снеся его горлом и непрерывно вопя при этом. Он не только не успокаивался, но еще больше возбуждался по мере прохождения трассы. На шину он прыгнул тоже слишком рано.

В результате ему не хватило прыжка, он зацепился за нее коленями и перекувыркнулся. Он реально пролетел мимо меня вверх тормашками и, не успев вывернуться в воздухе (ничего кошачьего в этой собаке!), приземлился на спину. Толпа ахнула, судья Лиза Лэйтон остановила судейство и побежала к нам. Баз встал и немедленно начал орать на нас, пока мы осматривали его на предмет травм. Лиза подумала, что Баз вопит от боли, но я заверила ее, что он просто хочет бежать. Он прыгнул несколько оставшихся препятствий на выход. К счастью, никаких признаков травмы не было.

Сейчас я понимаю, что надо было уйти с трассы немедленно. К сожалению, Баз в своей жизни еще четыре раза попадал в шину таким образом. Каждый раз я прекращала забег и выходила с трассы. Когда адреналин бушует в крови, собака может не обратить внимания на боль. Поскольку такой заводной бордер, как Баз, может хотеть продолжать бежать даже при серьезной травме, я научилась осторожности.

За рулем на обратном пути я размышляла о двух годах жизни этой собаки. Он был таким интересным, с душой больше, чем у любой другой собаки. Пока он рос, многие говорили мне: «У него слишком много драйва», «Надо его отдать и взять более способную собаку», «Он никогда не достигнет таких успехов, как Стони». Некоторые его выходки в тот уикенд, казалось, служили подтверждением этим советам. Но все эти люди не принимали в расчет одного — ты не растешь, если не сталкиваешься с трудностями. Мне везло на замечательных собак. Каждая из моих предыдущих собак выиграла минимум по одному национальному чемпионату по аджилити. Если бы я взяла еще одну такую собаку, как они, я бы научила их не хуже, чем База, но научилась бы я сама хоть половине того, чему он научил меня?

Баз изначально был сложной собакой, не потому что с ним было что-то «не так». Он был собакой, с таким энтузиазмом относящейся к работе, как все остальные, вместе взятые. Я могу припомнить два случая за время его обучения, когда я так расстраивалась от того, что не знаю, как ему помочь, что садилась и плакала. Я знала, что не хочу использовать физическую коррекцию при обучении, но у меня было слишком много вопросов, на которые я не знала ответа. Однажды я наткнулась на анонимное изречение: «Насилие начинается там, где кончается знание». Как бы я ни расстраивалась от неудачи, я знала, что должна больше трудиться, чтобы расширить свои знания о том, как работать с такой собакой как Баз. Я расстраивалась только от непонимания, что делать дальше, а не из-за База. Часто дрессировщики начинают использовать физическую коррекцию, когда у них не получается или когда они не знают, что еще можно сделать. В сердце я знала, что это не выход. Я должна была использовать свою голову — а не ошейник и поводок собаки — чтобы решить все задачи, которые Баз ставил передо мной.

Часто говорят, что «ничто действительно ценное не приходит само». Без База я бы не знала и половины того, что знаю сейчас о дрессировке собак. Опыт борьбы с истрепанными нервами во время выступлений с ним в начале его карьеры помог мне научиться лучше фокусироваться в сложных ситуациях в аджилити. Этот урок помог мне лучше бегать со всеми моими собаами. Я нервничала по неправильным причинам. Я боялась, что Баз будет «плохо выглядеть» перед зрителями. Если бы я просто фокусировалась на вещах, которые я должна была контролировать (управление и разминка), я бы лучше помогла этим Базу. Другой урок — я научилась выступать лучше всего под давлением.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. Урок по поощрению

Одна из самых распространенных ошибок — считать, что ограниченность нашего понимания равноценна ограниченности того, что возможно понять.

C. W. Leadbetter[1]

После четырех соревнований я поняла, что самое слабое место у моей собаки — джампинг. Если бы талант к прыжкам определялся энтузиазмом, Баз был бы лучшим прыгуном в мире. Однако к весне 1999 г. Баз начал стабильно сбивать одну-две палки за забег. Я перестала выступать на большую часть лета и стала заниматься прыжками почти каждый день. Я молитвенно прорабатывала с ним различные связки из книг. Разница стала заметней. Я еще не встретила тогда Сюзан Сало, так что рецепт улучшения прыжка База был мне еще неизвестен, но определенный прогресс был. Ошибочно решив, что «все в порядке», осенью я снова стала с ним выступать.

Мне еще предстояло понять, что навык прыгать надо освежать между соревнованиями. За выходные собака могла растянуться или перенапрячь фронт. Прыжковые «коридоры» напомнят ей, как прыгать правильно. Но я еще не знала об этом, и сделала неправильные выводы. Поскольку я все лето потратила на работу над прыжком, рассуждала я, База теперь надо наказывать за сбитую палку, и я решила снимать его с забега, если он сбивал палку. Каждый раз, как он сбивал палку, я просила позволения у судьи и выходила из ринга, чтобы посадить База в клетку.

В течение осени 1999 года я 22 раза прекращала забег из-за сбитой палки и ни разу не дала Базу возможность бежать дальше. Я поняла, что надо вернуться назад и снова поработать над прыжком. Свет погас. Я выяснила, что тренировать собаку прыгать надо в течение всей ее карьеры. Я снова выставила «коридоры», и если Баз сбивал палку, отправляла его в клетку. Вместо того, чтобы стать лучше (как было летом), Баз стал прыгать все хуже и хуже (примечание: летом я не наказывала его тайм-аутом за палки). Я расстраивалась, и это очень портило наши отношения с Базом.

Я спросила подругу, что мне делать. Она сказала, что я должна радоваться и тому, чего я уже добилась с Базом, и подумать насчет того, чтобы отдать его на диван. Это предложение меня всколыхнуло. Мысль о том, чтобы вообще больше не бегать с Базом, заставила меня размышлять о том, что вообще важно для меня. Я решила поговорить с собой, как со своими учениками, когда у них проблемы. Первый вопрос обычно — «Каков уровень поощрения вашей собаки?» Другими словами, сколько поощрения получает ваша собака во время работы над проблемой? В идеале собака должна получать поощрение за 70–80 % попыток.

И тут я с горечью осознала, что уровень поощрения База был близок к нулю. Каждый раз после старта в предыдущие два месяца он получал тайм-аут за сбитую палку. Каждый раз, как мы тренировались дома, он сбивал палку. Я не замечала видимых признаков стресса у База из-за моего ошибочного подхода. Сама возможность поработать со мной была для него приятной — можно было бегать и прыгать. Его уши торчали вверх, он был самим собой. Труднее определить у собаки стресс, если она в нем не зажимается, а возбуждается. Я села и от души поплакала над тем, что я делала с моей любимой собакой. Он старался и старался, и не получал подтверждения, что он делает правильно.

В этот день я убрала все барьеры и оставила только горку, бум, качели, колесо, слалом и стол. Это все Баз проходил безошибочно. Весь следующий месяц он не прыгнул ни одного барьера, который он мог бы сбить. Каждую тренировку я поощряла его за все, так что уровень поощрения приблизился к 100 %.

Не делая больше никакой прыжковой работы, я заявила его на соревнования в феврале 2000. Он прошел чисто семь трасс джампинга. Этот поразительный успех еще раз напомнил мне о важности поощрения. Не повторяйте мою ошибку. Каждый раз, как ваша собака ошибается, отслеживайте ошибку, чтобы сбалансировать ее более высоким уровнем поощрения. Когда я снова начала делать прыжковые упражнения дома, я старалась чередовать их с работой над зонами, чтобы Баз получал много поощрения. Каждый раз, как он сбивал палку, я не отправляла его в клетку, а просто останавливала, поднимала палку и начинала заново. Когда он хорошо прыгал тот барьер, который сбил в прошлый раз, я устраивала по этому поводу праздник и большую игру в потягушки. Это был большой урок.

Я ценю тот факт, что моя собака позволяла мне быть таким плохим дрессировщиком и все равно хотела со мной работать!

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. Несовершенство База

Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом.

К Евреям, 11:1

На Валентинов день 2000 г. родилась моя следующая собака. Следуя установленной традиции, очередь пришла заводить маленькую собачку. Выбор имени моей новой девочке не был трудным. Я решила, что после База («Шум, суета») любому потребуется ДиКаф (DeCaff, «без кофеина»). Это был крошечный щенок, тремя бабушками-дедушками которого были джек-рассел-терьеры, а четвертым — бордер колли.

В первый же вечер, как семинедельная ДиКаф появилась у нас, мой муж Джон был в кухне с Базом и сказал мне, что он вроде слышал, что Баз рычал на щенка, проходя мимо ее клетки. Следующим вечером ДиКаф была в загородке-вольере в кухне, когда Баз проходил мимо. В этот раз он не только рычал, он еще и схватил решетку зубами и тряс ее, как будто пытаясь напугать щенка. Меня не было рядом, когда это случилось, и я не могла поверить, что мой чудесный мальчик мог такое сделать. Я наивно взяла щенка наруки, посадила на колени и подозвала База. Моим намерением было поощрить База за то, что он не рычит, но он, пока подходил ко мне, прижал уши и оскалился на щенка.

Это был не первый раз, когда Баз проявлял агрессию, но это было самое сильное проявление в его жизни. До того он явно чувствовал дискомфорт при других собаках, особенно при некастрированных кобелях. Он стал лучше после того, как в двухлетнем возрасте его кастрировали. Он по-прежнему рычал, если собака подходила близко, но уже не провоцировал драку. Несмотря на множество занятий в группе в детстве, Баз не чувствовал себя уверенно среди других собак. До этого момента я просто контролировала его, чтобы избежать работы по исправлению проблемы.

Но перед лицом явной агрессии к новому щенку я поняла, что обходить проблему больше не получится и ее надо решать.

Я планировала выработать у него противоположный условный рефлекс, получив нужную информацию у авторитета в области поведения собак Джин Доналдсон. Я намеревалась поощрять База, когда он оказывался около другой собаки, особенно ДиКаф. Это могло дать ему большее спокойствие в присутствии чего-то, что он не любил. Чтобы обеспечить успех, я должна была очень хорошо контролировать ситуацию, чтобы не позволить Базу больше ни разу не выказать агрессию ни к ДиКаф, ни к другой собаке. Чтобы гарантировать это, я делала так, что Баз и ДиКаф всегда были в разных комнатах, если я не занималась в этот момент их приучением друг к другу.

Поскольку мы заметили дискомфорт База при щенке в первый же вечер, я не стала торопиться приучать ее к кликеру. Я хотела использовать кликер для База. Поскольку звук для нее еще ничего не значил, я могла спокойно щелкать Базу, и при этом ДиКаф не подрывалась бы за кусочком.

Упражнение по выработке противоположного условного рефлекса № 1

Для первого занятия я села на стул в кухне. Щенок был в вольере, одним концом перекрывающим одну дверь в кухню. Баз был в гостиной, куда из кухни вела другая дверь. Я начала бросать Базу кусочки в комнату. Как только он поймал несколько, он примчался в кухню. Я щелкнула и бросила кусочек до того, как он прошел весь путь внутрь. Еще через несколько кусочков Баз уже был в кухне и предлагал разные варианты поведения, как всегда во время занятий. Через четыре-пять кусочков ДиКаф пошевелилась в клетке, и Баз ее наконец заметил. Он тут же прижал уши, зарычал и убежал в гостиную. Я проигнорировала его. Через несколько мгновений он выглянул из-за угла. Я щелкнула и кинула ему кусочек в комнату. Еще через несколько кусочков он снова был в кухне, предлагая разные действия, но старался не смотреть и не двигаться в сторону щенка. Я закончила первое занятие за четыре минуты, начав таким образом поход на проблемы База.

Следующие занятия начинались так же, но я добавила требование, чтобы Баз посмотрел на щенка прежде, чем я поощрю его. Сначала он смотрел с рычанием, но я ему это прощала и все равно поощряла. Через несколько повторений Баз снова впал в свое обычное одержимое состояние и забыл о щенке. Постепенно мы выучили — надо посмотреть на собаку, которая вызывает проблему, а затем смотреть на меня. Я хотела научить База, что он может посмотреть на тревожащую его собаку, но затем я хотела, чтобы он забыл о ней и сфокусировался на мне (Примечание: это все описано в «Контроль без поводка» — книге о коррекции поведения с кликером).

За две недели Баз научился лежать, прижавшись мордой к клетке, но глядя при этом на меня. На некоторых занятиях я снижала уровень стресса, заранее убирая ДиКаф из клетки (но так, что Баз об этом не знал). К концу третьей недели Баз мог лежать мордой к клетке, где прыгала, лаяла и трогала его лапами ДиКаф.

Параллельно этому упражнению, мы с Джоном делали и еще одно, чтобы помочь Базу примириться с новой сестрой.

Упражнение № 2

Джон и я садились на стулья в разных концах кухни. Сначала Джон держал ДиКаф на коленях, пока я кормила База за то, что он смотрел на меня и не обращал внимания на щенка. Постепенно мы придвигались все ближе и ближе друг к другу, так что оказывались рядом. Когда Баз стал спокойно себя чувствовать в этой ситуации, мы поменялись — я держала ДиКаф, Джон кормил База. Базу не очень это понравилось, но мы терпеливо продолжали, и у нас снова стали получаться занятия без рычания, прижимания ушей и встопыривания шерсти. Баз смотрел на Джона, чтобы заслужить поощрение.

На четвертой неделе этих занятий случилась нечаянная встреча. Баз лежал на своем любимом месте у входной двери. Я в двух комнатах оттуда занималась с щенком, при закрытой, как я считала, двери. ДиКаф толкнула дверь и оказалась в холле прежде, чем я успела ее остановить. Она обнаружила лежащего База и помчалась с ним здороваться. ДиКаф прыгнула на него, приземлившись прямо ему на голову. Баз слышал, как она приближалась, и был ангелом. Он оттолкнул ее носом через свое плечо, чтобы она не мешала ему смотреть мне в глаза. Я отдала ему всю горсть лакомства, которую приготовила для поощрения щенка, и развела их. Когда ДиКаф было 14 недель, она была со мной на семинаре в Виннипеге, штат Манитоба. Баз настолько преодолел свои проблемы, что они не только спокойно уживались в одной комнате в гостинице, но даже начали играть друг с другом.

Я продолжала так заниматься с другими собаками. Через месяц Баз уже понял, что так надо вести себя со всеми собаками: посмотреть на нее, затем на меня. Его терпимость с тех пор немало раз подвергалась проверкам. Один раз я только что выпустила его на тренировке. Он помчался к трассе, где одна моя ученица как раз потеряла контроль над своим некастрированным тервюреном. Собака увидела База и немедленно стала делать на него садки. Баз не ответил ей, а смотрел на меня, пока я бежала спасать его от такого унижения.

Терпимость к другим собакам была проверена в еще более жестких условиях, когда нас пригласили на «Игры на свежем воздухе» в Лэйк-Плэсиде. Это был первый раз, когда Баз был отмечен за свое мастерство в аджилити. На Играх проходят различные соревнования по рыбалке, спортивной охоте, рубке леса и пр. Только «сливки» аджилити приглашают туда, и Баз был приглашен трижды, с 2000 по 2003. При тридцати тысячах зрителей, орущих так, что часто собака не слышит команд даже около хэндлера, обстановка более чем сложная. Правда, похоже, что Баз решил, что его все равно должно быть слышно лучше толпы, так что его лай поднялся на неведомые мне дотоле высоты по громкости.

На одной из трасс Баз бежал «Слалом навылет» параллельно другому бордеру. Я была справа от него, а второй слалом с собакой в нем — в 7 м от нас. Вдруг краем глаза на большом экране я увидела, что вторая собака вышла из своего слалома и атакует База. Не успела я моргнуть, как она оказалась уже на нем. Я скомандовала ему лечь, и Баз немедленно послушался, и вместо того, чтобы подраться с собакой, которая была уже перед ним, он честно смотрел мне в лицо. Думаю, он терялся в догадках, что же это за трасса аджилити, где собаки должны ложиться в слаломе, но к счастью для всех, он послушался. Это была наша победа над проблемой. Когда в 2004 году в нашем доме появилась новая собака, Анкор, нам пришлось еще раз пройти всю программу, но уже намного легче и быстрее.

До сих пор Баз не большой любитель других собак. Он дружит с нашими домашними собаками, бегает с ними, но он не побежит знакомиться к чужой собаке. Несмотря на полное отсутствие интереса, он научился общаться и больше не чувствует необходимости их прогонять.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. Опасность ярлыков

Мы — это то, что мы постоянно делаем. Тогда исключительность — это не поступок, а привычка.

Аристотель

Летом 2000 года Баз приближался к своему четвертому дню рождения. Несмотря на большую честь быть приглашенным на «Игры на свежем воздухе», многие люди до сих пор относились к Базу как к придворному шуту в элитном аджилити. Я все больше привыкала к тому, что его называют психом, сумасшедшим, лунатиком, маньяком, безбашенным, диким и т. д. Я уверена, что никто не подразумевал ничего обидного. Более того, в голосе говорившего часто слышалось восхищение, потому что наблюдать за Базом было захватывающе. Однако, как бы ни были хвалебны эти комментарии, осознала, что Баз «заклеймен», и именно я спровоцировала это отношение к нему. Тем летом он второй раз участвовал в отборе в финал Гран-при USDAA. Вечером в субботу были вывешены результаты двух дней соревнований, и Баз был в числе отобравшихся! В неполных четыре года! Я светилась от гордости. Поздравлявшие меня в тот вечер смеялись — «Можно ли поверить, что псих Баззи вышел в финал?» Баз стал известен на всю страну не потому, что был талантливой собакой, а потому, что было забавно наблюдать, как моя бешеная красная собака с воплями несется по трассе. Моя подруга и коллега по аджилити Рэйчел Сандерс помогла мне осознать, насколько я сама создавала о Базе такое впечатление. Пока он рос, я писала о том, каким энергичным щенком он был. Когда я обращалась к нему, то называла «ненормальным» или балдой. Когда я рассказывала о нем во время семинаров, то часто упоминала, как его необузданный характер превращался в преимущество.

Лектор по мотивационным решениям Энтони Роббинс предупреждает быть осторожными в том, как мы определяем себя. Например, если у вас есть лишний вес и вы называете себя «толстым», вы убеждаете свое подсознание считать себя только толстяком, и им вы навсегда и останетесь. Классический афоризм говорит истину: ваше тело выражает то, что думает голова. То, что я делала с Базом, было гораздо хуже, поскольку я не только приклеила к нему ярлык в своей голове, но и научила так же думать о нем несколько миллионов читателей. Навешивание на собаку ярлыка по признаку, который вы воспринимаете как ее слабое место, ограничивает ваш с ней потенциал.

Вы признаете свое поражение в изменении поведения вашей собаки тем, что даете ей прозвище, которого она не заслуживает.

Если вашей собаке чего-то не хватает, вы должны помнить, что она — лишь отражение ваших знаний как дрессировщика. Если Баз был «психом», это было оттого, что я не справлялась с его энтузиазмом так, чтобы помочь ему не быть им. Если ваша собака бегает аджилити медленнее, чем могла бы, это не значит, что она «немотивирована». Хотя многие могут поспорить со мной в этом пункте, утверждая, что они всего лишь «реально смотрят на вещи», это не только является определением собаки, но и ее ограничителем. Если в вашем представлении собака немотивирована, вы ждете от нее только этого и ничего сверх. Если вы рассматриваете недостаток мотивации как вину собаки, вы не берете на себя ответственность как ее дрессировщик. От вас зависит исправление этой так называемой вины. Собака — отражение понимания дрессировщиком дрессировки. Если вы примете этот факт, вы больше не будете приклеивать собаке ярлыки. Вместо этого вы сфокусируетесь на исправлении слабых мест в ваших знаниях о дрессировке. Летом 2000 года я перестала говорить о Базе как о «своей сумасшедшей красной собачке» и начала называть его «маминым любимчиком».

В финале 2000 года Баз бежал прекрасно. У него было очень хорошее время, но, к сожалению, он сбил первую палку. Я была уверена, что это не последний финал База. С моим новым пониманием того, как я могла продолжить улучшать не только наше обучение, но и наши отношения с Базом, я знала, что он будет становиться все лучше.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. Никогда не говори «никогда»

Мы не должны позволять ограниченным представлениям других людей о нас влиять на нас.

Вирджиния Сатир

По мере развития База в прекрасную собаку в аджилити, я поняла, что любую проблему, с которой я сталкивалась в его обучении, можно было решить, немного подумав и применив знание основ дрессировки. Однако я все еще не могла справиться с тем, как мне контролировать База на трассе. Он взрывался с каждого старта как пробка из бутылки. Он часто отрывал ткань мягкого туннеля и постоянно сдвигал жесткие туннели, как бы они ни были закреплены. Только точное выполнение зон, на которых я могла его догнать, давало мне возможность успевать оказываться в ключевых точках трассы.

Не то чтобы я была шокирована его скоростью, нет. Я просто понимала, что я всегда на шаг отставала при ведении его по трассе. Казалось, что я очень редко оказывалась там, где надо было бы, чтобы помочь ему пройти по наилучшей траектории. Мы довольно много выигрывали с ним, но я знала, что в нашей паре слабейшее звено — я.

Я не могла четко предсказать, как он отреагирует на мои сигналы и как его можно повернуть без уроненных палок. Кроме той встречи с Мэри Рэй, я никогда не посещала семинары по аджилити. Весной 2000 г. я решила присоединиться к нескольким друзьям на занятиях у спортсмена «с именем». В то время как другие участники семинара легко и изящно проходили поставленные связки, у меня все шло коряво, и собака расстраивалась. Было одно упражнение, которое у меня просто не получалось вообще, так что я попросила ведущего семинара помочь. Через несколько попыток тренер мне сказал, что мне придется признать тот факт, что Баз никогда не будет национальным чемпионом и что он просто не так талантлив, как остальные собаки в группе. Этот ответ был для меня неприемлем. Я сделала все, чтобы скрыть злость, но внутри я вся кипела. Я верю в то, что злость может быть мотиватором. Что бы не раздражало меня, оно заставляет меня с ним справиться.

Мнение этого тренера о Базе побудило меня найти кого-нибудь, кто мог бы мне помочь стать лучшим хэндлером для моего мальчика. Сначала я попросила Мэри Рэй приехать в Канаду, но ее расписание этого не позволило. Вместо этого она рекомендовала двадцатичетырехлетнюю многообещающую звезду английского аджилити Грега Дерретта. Я связалась с ним и пригласила провести семинар осенью 2000 г. Баз немедленно полюбил Грега. Может быть потому, что они оба были молодыми, энергичными, красноголовыми мужчинами, а может потому, что Баз каким-то образом понял, что Грег может помочь мне стать для него хорошим хэндлером. Какова бы ни была причина, Грег, Баз и я очень подружились.

Во время первого визита Грега я спросила его, как бы он прошел ту связку, которую я не смогла пройти на семинаре. Через 30 секунд мы с Базом с ней справились. Это произошло не потому, что мы не могли сделать чего-то для ее прохождения; просто не было нужных знаний для того, чтобы пройти их именно с такой собакой как Баз. С системой управления Грега Базу было ясно, что от него требуется. Мои движения стали более последовательными и понятными собаке, и Баз немедленно стал лучше понимать меня.

С тех пор Грег приезжает в Канаду по два раза в год. Каждый раз, как он приезжает, Баз приветствует его так, как никого и никогда. Он извивается и визжит и скачет вокруг, и наконец приносит Грегу игрушку. Пока Грег живет у нас, я теряю База. Он спит на кровати Грега и сидит у него на коленях. Баз обожает Грега. Однажды я с ним занималась, вышла на старте вперед, обернулась к Базу, чтобы позвать его, и обнаружила, что он смотрит на Грега, а не на меня. Когда мы добежали связку и я отдала Базу игрушку, он побежал ее перетягивать с Грегом. Баз любит грубые игры Грега. Грег любит страсть База к работе. Они родственные души.

Баз всегда любил аджилити, и теперь с помощью Грега он стал более постоянно добиваться успеха. За год с семинара Грега и начала использования его системы, Баз всего на 0,016 с отстал от первого места на национальном чемпионате США Гран-при USDAA. Раззадоренные этим проигрышем, мы с ним выиграли чемпионат Канады, а позже в команде с Джен Пиндер со Static и Линдой Мекленбург с Awesome выиграли командный чемпионат USDAA. Так что в течение года после «приговора», что он никогда не станет национальным чемпионом, Баз выиграл два национальных чемпионата и был вторым в еще одном. Злость действительно мотивирует!!!

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. Неприятности

Мы должны принимать отдельные разочарования, но не должны терять вечную надежду.

Мартин Лютер Кинг-мл.

С самого раннего возраста я старалась держать База в отличной форме благодаря питанию и упражнениям. В идеале нельзя полагаться только на аджилити, чтобы держать свою спортивную собаку в форме. Как минимум пять дней в неделю Баз тренируется, бегая наперегонки с моими остальными собаками. Ежедневные прогулки по нашему участку земли позволяют ему быть в хорошей физической форме для аджилити. В теплую погоду он также регулярно плавает.

Когда Базу было около года, я заметила, что он часто стоит со сгорбленной спиной. По экстерьеру он не лучший бордер колли. Когда он двигается, он часто идет иноходью, а не рысью. Многие собаки, предпочитающие иноходь, имеют недостатки в строении, которые и влияют на аллюр. Движение иноходью заставляет позвоночник собаки неэффективно изгибаться, оказывая еще большее воздействие на спину с каждым шагом.

С 13 месяцев Баз начал регулярные визиты к д-ру Анетт Ланглуа, человеческому и ветеринарному мануальному терапевту. Д-р Ланглуа стала очень важной частью в его карьере. После первых визитов к ней Баз стал гораздо лучше делать слалом и поворачивать на трассе. Вскоре мы познакомились с другим врачом, который научил меня делать разогревающий и заминающий массаж до и после физической активности. Со всем этим Баз стал двигаться намного свободнее, иногда я даже с радостью замечала, что он сам переходит с иноходи на рысь.

Весной 2002 года все начало меняться. Я заметила, что Баз больше не рысит. Поскольку он всегда ходил и двигался иноходью странно, часто было трудно определить, болит ли у него что-то или он просто так двигается. Тем летом на соревнованиях по аджилити часто было заметно, что ему неудобно лежать в клетке на соревнованиях и он садился, далеко отъезжая себе на хвост. Неделю после каждых соревнований Баз ходил, как будто он ступал по битому стеклу. Иногда при выходе из пруда он слегка прихрамывал, оберегая левое плечо. Все эти симптомы очень быстро проходили, и поскольку он всегда двигался не как все, я была одной из очень немногих, способных вообще заметить отклонения. Чтобы успокоиться, я отвезла База к своему ветеринару и была поражена в самое сердце, когда доктор Холл поделился со мной результатами обследования. У Баззи был кальциноз связки в грудной клетке, шейного позвонка и артрит поясничного отдела позвоночника.

Несмотря на всю профилактику, которую я обеспечивала ему, похоже, что его чересчур активный стиль жизни старил преждевременно. Мое сердце падало с каждым словом врача. Я должна была принять тот факт, что тело моего пятилетнего мальчика не могло справляться со всем тем, что он хотел делать и с тем, как он хотел это делать. Врач посоветовал не прекращать занятия спортом, чтобы тренированные мышцы помогали поврежденным суставам и чтобы отсрочить ухудшение состояния. Он рассказал о том, что существуют противовоспалительные препараты, которые можно было бы прописать Базу, но предупредил об опасности для такой резкой собаки как он. Нашей целью было сделать состояние База комфортным, но нужно было отслеживать возможное ухудшение, а не маскировать симптомы препаратами. В качестве альтернативы я стала давать Базу глюкозаминовые препараты. Через месяц Баз стал намного лучше.

Я решила, что надо поменять что-то в тренировках, чтобы снизить количество ударов и сотрясений тела. Первое изменение коснулось купания. Сотни диких прыжков в воду могли ухудшить состояние плеча. Баз часто выходил из пруда хромая и стараясь облегчить вес одной из передних лап. Эра Большого Плюха закончилась. С этого лета Базу разрешалось купаться только если он пятился в воду, пока вода не начинала доходить до шеи. После этого я разрешала ему поплыть. Этот спокойный вход в воду был не так эффектен, как его фирменный бултых, но для База это было просто еще одно упражнение по самоконтролю, позволявшее получить то, что он хочет.

Далее я пересмотрела программу тренировок по аджилити дома. Если я занималась слаломом, я ставила 4 или 6 стоек вместо 12. Я чаще использовала связки барьеров и туннелей при подготовке к соревнованиям, чем зоновые и слалом, которые были вреднее для него. Я решила, что я буду гораздо реже делать с ним горку. Для этого я придумала две игры, которые позволяли отрабатывать зону на горке, не преодолевая ее полностью.

Сбоку

Эта игра начиналась с того, что Баз стоял сзади зоны, перед ним стоял низкий барьер. Баз должен был прыгнуть низкий барьер и приземлиться на сходную зону в позе «носом в землю», чтобы заслужить свое поощрение. Скоро я убрала барьер, и Баз стал просто прыгать на зону сбоку носом к сходу. Ему нравится эта игра, и она очень помогает создать скорость при сходе с горки в позицию, потому что как только он туда попадает, мы начинаем играть и так двигаемся снова до точки старта, где я у него забираю игрушку, и он может прыгать заново. Будьте осторожнее при введении этой игры, чтобы вы не оказались у начала или середины горки, потому что это может запутать собаку и она решит, что должна сделать горку целиком.

Потягушки на горке

Чтобы еще больше закрепить правильную позицию на зоне горки, я научила База играть в потягушки, стоя на зоне. Я даю ему игрушку и тяну ВНИЗ, чтобы его позвоночник был прямой линией. Если мне удается стянуть его с зоны, игра окончена. Если Баз осаживается на задние ноги и удерживается на зоне, я говорю ему ОК (команда-разрешение сойти), и мы продолжаем играть на земле.

БАХ!

Эта игра похожа на игру на горке, но в ней используются качели. Я кладу нижний конец качелей на стул или на стол для больших. Это опускает верхний конец так, что он находится в нескольких сантиметрах над землей. Я держу База параллельно качелям в сторону выхода с них и завожу его как следует перед тем, как дать команду на зону. Баз запрыгивает и бьет доской по земле, приземляясь передними лапами на землю, а задними на доску. Когда он привык к такому варианту, я опустила верхнюю часть качелей пониже (отодвинув стол или подпирающий барьер к концу доски). Теперь доска находится уже в 30 см от земли, и Базу приходится прыгать выше. Ключ игры — Баз сразу приземляется в зону и не должен к ней идти. Я не хотела, чтобы у него была возможность двигаться к зоне медленно и без его фирменного «проката» по качелям. Игра должна имитировать самый конец прохождения качелей, чтобы он отрабатывал попадание в позицию на зоне, не проходя весь снаряд целиком. ДеКафф тоже немало выиграла от этого упражнения, потому что оказалось, что оно хорошо помогает неуверенным в себе собакам.

Один из моих учеников придумал небольшую модификацию к упражнению. Если ваша собака не очень уверенно прыгает на конец качелей, подставьте под них стол для тоев. Собаки хорошо умеют прыгать на стол, так что они будут чувствовать себя спокойно, запрыгивая на качели, опирающиеся на стол.

Используя правильное место выдачи поощрения и кликер, вы сможете постепенно убрать стол и получить собаку, так же уверенно играющую в БАХ! как и другие.

Я также пересмотрела условия участия База в соревнованиях. Я снимала его с соревнований немедленно, как только замечала признаки дискомфорта. И мы перестали делать горку туда-обратно в гэмблере. Моей целью было дать Базу возможность заниматься тем, что он так любит, как можно дольше.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. Определение успеха

Все оборачивается к лучшему для тех, кто извлекает лучшее из того, как все оборачивается.

Тренер Джон Вуден

Успех не должен строго определяться тем, «выиграли» вы соревнования, или «проиграли». Не поймите меня неправильно — я люблю выигрывать, как и все. Но вы можете свихнуться, если единственным мерилом успеха сделаете победу. Я ненавижу проигрывать. Я была второй на трех национальных чемпионатах, каждый раз в долях секунды от первого места. Я уезжала с тех соревнований расстроенной, но тем не менее довольная нашими выступлениями.

Я научилась не позволять победам или проигрышам определять мой успех в спорте. Если ваш личный успех определяется победой или даже чистым прохождением трассы, вы подвергаетесь риску разочароваться в своей собаке, если вам не удастся достичь цели. Это разочарование изменит ваше отношение к собаке и ваши с ней взаимоотношения. Проигрыш на трассе — наименьшая из проблем, если вы начинаете меньше думать о своей собаке. Вспомните, зачем вы ее заводили: как друга и компаньона в первую очередь, и как собаку для аджилити — во вторую.

Такие детали, как выигрыш или чистое прохождение трассы — не находятся в вашей власти, независимо от того, насколько вы хороши или подготовлены. Вы никогда не предугадаете, насколько хорошо побегут остальные спортсмены, или случится ли у вас внезапная ошибка. Судья может поставить трассу, которая покажет все ваши слабые места в управлении или тренировках. Может быть только один быстрейший спортсмен. Выигрыш не в вашей власти, не упавшие палки — не в вашей власти, но выложиться полностью вместе с любимой собакой — в вашей власти. Определение успеха как постановка и достижение целей, которые вы можете контролировать, например, сделать три идеальных зоны, или не отводить глаз от собаки весь забег, или выдержка на старте. Эти элементы — под вашим контролем, и они приведут вас к успеху, хоть вы и не осознаете это.

У всех может случиться день, когда вы в ринге были безобразны, но другие — еще хуже, и вы выигрываете. Это необязательно успешные выходные, потому что вы не сделали хорошо. Если вы будете рассматривать это выступление как успех, то самодовольно отправитесь домой. Ваше удовлетворение может заставить вас сесть на зад и плыть по течению под флагом этого так называемого успеха. А нужно — проанализировать ваше выступление, подумать, что вы могли сделать лучше, выработать план по улучшению управления, или разгону слалома, или отработке стола. Если вы хотите всего лишь чисто проходить или не сняться, возможно, вы задаете слишком низкую планку. Возможно, у вас есть потенциал быть гораздо талантливее, но вы себе ставите задачу быть лучше того, кто сейчас на первом месте. Вы сами ограничиваете себя. Так вы никогда не осознаете полностью потенциал свой и своей собаки.

А возможно, у вас были волшебные выходные, когда вы всегда оказывались в нужной точке, а собака бежала так идеально, как вы себе и представить боялись. Но другие собаки были быстрее вас. И что, это провал? Не по моим стандартам, и я надеюсь, не по вашим. Если отнестись к этому выступлению как к неуспеху, это может разочаровать вас в собаке и в спорте. Вы можете начать думать, что ваша собака недостаточно хороша, чтобы выигрывать, и вам нужна другая, побыстрее. Это разочарование может привести к тому, что вы забудете, почему вы в первую очередь заводили собаку.

На Гран-при USDAA 2003 года мы с Баззи выступали прекрасно. Он был блестящ на каждой трассе, хотя мы ни одной из них не выиграли. В финале Стипльчеза Баз бежал идеально, а я управляла им так, как никогда раньше. В классе других таких же прекрасных выступлений мы оказались четвертыми. Это было самое выдающееся четвертое место из всех наших результатов. Я уходила по уши гордая своим семилетним Базом, собакой, которую большинство считало неспособной к высоким достижениям.

Очень вдохновляет способность определить успех как «сделать максимально хорошо вместе с любимой собакой». Угрохать часы тренировок и затем наслаждаться точным движением собаки под вашим своевременным управлением — это успех. Если вы относитесь к аджилити как к задаче быть быстрее, чем все участники — ваш результат может вас разочаровать. Пустая трата сил и эмоций стремиться быть лучше всех, а не стараться достичь своего максимального уровня. Контролируйте вещи, которые вы можете контролировать: вашу разминку, растяжку собаки, визуализацию идеального прохождения трассы, спокойное дыхание, массаж собаки и расслабление перед забегом.

Среди множества чудесных советов своим командам, тренер Джон Вуден всегда побуждал игроков пытаться улучшить себя каждый день и никогда не фокусироваться на победе. Если вы говорите себе, выходя на старт, «Я должен пробежать чисто, а собака должна бежать быстро», вы подвергаетесь риску слишком перевозбудиться, подвергнуть себя давлению и тем самым выйти из зоны наибольшей готовности к выступлению. Вы ставите себе ультиматум, который еще больше нервирует вас перед забегом. Если бы вы вместо того сконцентрировались на том, на что можете повлиять, вы будете менее напряжены, и у вас будут реальные вещи, на которых надо сосредоточить внимание. Напомните себе, что вы не должны отводить взгляд от собаки или правильно выслать ее из-под себя, и вы сможете расслабиться и выступить на максимуме. Вы не только будете гораздо больше наслаждаться процессом тренировок и соревнований, но и никогда не разочаруетесь в своей собаке!

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. Баз, которого я знаю и люблю

Бог бросает людей в глубокую воду не чтобы утопить их, а чтобы очистить.

Джеймс Оги

Вне мира аджилити Баз наслаждается своей ролью любимца семьи. Дома он преображается. Джон часто говорит, что Баз — лучшая домашняя собака из всех наших. Он любит свернуться в уголке и не мешаться под ногами. Похоже, он старается стать невидимым. Вы редко его замечаете, но если его позвать, он счастлив прибежать посмотреть, что вам надо. Это собака, которая не требует вашего внимания, но любит сидеть с вами и если вы его погладите — хорошо. Он может часами тихонько сидеть, пока вы почесываете ему уши или массируете его.

Дома Баз редко лает; он очень спокойная собака. Его любимым событием (помимо кормления) является звонок в дверь. Он любит людей и ведет себя так, как будто уверен, что все приходят к нам в дом исключительно повидаться с ним. Многие из тех, кто видел «электрического» База на соревнованиях, не мог поверить своим глазам, увидев его дома. «Он такой спокойный и нормальный» — самый частый комментарий. Дома База можно даже назвать лентяем. Он отдыхает, валяясь и мусоля свою любимую мягкую игрушку-медвежонка. Баз кладет его между передними лапами, как заботливая кошка — котенка, все время посматривая на тех, кто в комнате. Эта привычка у него с самого детства. Даже британский тренер по аджилити Джо Сермон, которая однозначно всеми руками за проведение соревнований «все, кроме бордеров», полюбила его, побывав у нас дома. Баз любит тихие часы, когда он один из всех моих собак сидит со мной на работе. Он всегда постукивает хвостом полу, соглашаясь со мной, когда я наклоняюсь к нему от компьютера и шепчу ему, что он «мамин особенный мальчик».

Больше всего на свете Баз любит бегать. На нашем 11-гектарном участке он использует любую возможность. Он бегает не куда-то в определенном направлении; он просто бежит. В детстве он бегал так много, что пришлось ввести отдельную команду «Иди побегай» (см. гл. 14), чтобы контролировать его. Баз нарезает круги вокруг дома и вокруг поля для аджилити. Ему не нужны другие собаки для компании, но он спокойно отнесется к тому, что кто-то хочет за ним погоняться. Он бегал так много, что пришлось втрое увеличить ему норму корма. Сейчас каждый раз, как кто-то идет к входной двери, Баз бежит туда и взволнованно ждет приглашения выйти наружу поиграть. Мы научили всех наших собак не «выстреливать» из открытой двери, так что они все терпеливо сидят и ждут, когда назовут их кличку, чтобы они могли выскользнуть наружу и погоняться за Базом. Когда Баз наконец попадает наружу, он стоит и напряженно смотрит на человека, который должен произнести волшебные слова: «ОК, пойди побегай». Я думаю, ежедневный бег позволил Базу продлить карьеру в аджилити, когда здоровье его стало хуже. Вспоминая занятия с Базом, я понимаю, как многого мы с ним добились, чем я горжусь, и то немногое, что я хотела бы изменить. Я воспринимаю как подарок такую возможность научиться дрессировать такую собаку как Баз. Мой профессиональный опыт с Базом позволили мне учить других, как терпение и последовательность создают лучшую атмосферу для обучения любой собаки.

Я больше всего сожалею о том количестве тайм-аутов, которые Баз получал во время занятий. Тайм-ауты — форма наказания. Наказание не создает поведение; только поощрение его меняет. Наказание служит только для подавления действий. Пока собаку не поощрили достаточно за нужные действия, она не заслуживает наказания — она делает настолько, насколько умеет. Выходит, что вы наказываете собаку за то, как вы ее обучили — или за то, что вам не удалось ее обучить. Тайм-ауты могут невероятно расстраивать собаку, и могут вызвать нервозность, если применять их слишком часто. Я не уверена, что я достаточно поощряла нужные действия База до того, как отправить его в тайм-аут. У меня разрывается сердце — я знаю, как он старался, настолько, что совершал ошибки от усердия, что приводило его к новому тайм-ауту. И несмотря на это, он возвращался к работе с той же страстью, чтобы снова и снова стараться. За это я ему бесконечно благодарна.

Сейчас я бы по-другому учила джампинг. Я уверена, что с прыжковыми упражнениями, например, которые нам дала Сюзан Сало, Баз был бы гораздо более успешен, и мы бы меньше расстраивались. Если быть совсем честной, знай я тогда о строении собак то, что знаю сейчас, я бы никогда не выбрала База. Но блаженны несведущие. Я счастлива, что не знала — иначе у меня не было бы этой собаки.

Сейчас каждый раз как я ступаю на старт с Базом, я отношусь к этому как к чести и к благословению. Каждый наш забег в будущем я буду расценивать как еще один шанс поработать в паре с одной из самых замечательных собак, которых бог послал на нашу планету. Я не могу поверить, что для собаки возможно вкладывать столько души во все, что она делает. У База страсть к работе доходит до того, что он ошибается от излишнего старания. Его энтузиазм заразителен. Когда я не хочу идти на тренировку, один взгляд на База поднимает меня с места. Он выкладывается на 110 %, и его отношение заставляет вас делать то же.

Я никогда не подозревала, как моя жизнь и дрессировка изменятся благодаря одной собаке. Но темперамента Баззи хватило бы на десять собак, а то, чему я научилась у него, я бы не узнала и при дрессировке десятка обычных собак. Любой, кто владел, любил и потерял собаку, понимает, что ее жизнь слишком коротка. Мне кажется, что мы только начинаем понимать друг друга, как ей приходит время уходить. За нашу жизнь у каждого из нас будет собака, которая оставит свой след в нашем понимании дрессировки и в нашем сердце. Это может быть выдающаяся спортивная собака, или домашний любимец, или, как Баз у меня, и то, и другое. Может быть только один Баз. Я надеюсь еще на много лет рядом с ним. Я уверена, что ни одна собака в моей жизни не будет совмещать в себе столько драйва, старательности и чувствительности, как Баз. Он вдохновляет каждого, кто общается с ним. Желаю каждому из вас на вашем пути получить такую возможность любить и учиться у такой собаки, как мой особенный красный мальчик Баз.

Примечания

1

Ч. У. Ледбитер — британский епископ, масон, теософ. (прим. 2-го верстальщика).

Content

Сюзан Гарретт
Создавая успех. Воспитание необычного чемпиона

ПРЕДИСЛОВИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ. Краткий экскурс в науку о дрессировке

ГЛАВА ВТОРАЯ. Решение

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Новый дом

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Да начнутся игры!

ГЛАВА ПЯТАЯ. Строим и контролируем драйв

ГЛАВА ШЕСТАЯ. Управляя неуправляемым

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. Надежная выдержка сидя и стремительный подзыв

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. Основа для легендарных зон

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. «Туннельный маньяк»

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. Превращаем скучное в захватывающее

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. Что заставляет вас идти вперед

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. Самоконтроль при отвлечениях

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. Выход на

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. Управление одержимостью

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. Обучение слалому

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ. Урок по выбору места занятий

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ. Сила игрушки

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ. Требуется умение прыгать!!!

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ. СЛАЛОМ

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. Качели по-базовски

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ. Собака не может учиться только на снарядах

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ. Дебют База

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. Полируем шероховатости

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. Начало карьеры

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. Урок по поощрению

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ. Несовершенство База

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ. Опасность ярлыков

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ. Никогда не говори «никогда»

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ. Неприятности

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ. Определение успеха

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ. Баз, которого я знаю и люблю

Примечания