Ладислав Клима

Путешествие в город Д.

По дороге в город Д., я остановился в деревне М., находящейся всего в нескольких минутах от цели моего путешествия. Был конец октября, утро. С чистого неба жизнерадостно светило солнце и создавало мечтательное настроение, трогательные сентябрьские поля и чёрный, огромный лес на востоке от деревни, отделяли меня от цели.

Я остановился в гостинице и, освежившись, спросил у хозяина, как лучше дойти до Д. Он ответил:

— Самая короткая дорога прямиком через лес, всего за три с половиной часа вы сможете быть в городе. Но предупрежу вас, что не следует идти этим лесом без проводника: там так много развилок и перекрёстков, почти каждый иноземец, решившийся идти этой дорогой самостоятельно, заблудился в нём. Можете обойти лес с юга, однако в этом случае дойдёте до Д. за пять часов. Северный направлением обойти не сможете, там лес тянется приблизительно на десять часов пути.

— Пойду лесом и без проводника? — ответил я. — Большими и пустыми лесами я уже ходил, и выбирал правильную дорожку, потому что ведом своим знаменитым знанием пути: по всем пустыням я шёл постоянно за своим носом и всегда достигал цели.

— Как вам угодно, господин, не хочу вас огорчать. Один человек не зная дороги, блуждал по лесу и потом рассказывал, хм…

— Что рассказал?

— Эх, глупость! Я этому не верю!

— Ну и ладно! Что там, разбойники? или чудища, хе-хе?

— Вы смеетесь надо мной! Не заблудитесь, если будете точно следовать сведениям, которые я вам дам.

И подробнейшим образом мне объяснил, куда нужно идти, каждое распутье описал, ни одного перекрёстка, ни одного заметного камня не пропустил. Исписав четверть листа и, поблагодарив рассудительного хозяина, отправился в дальнейший путь.

* * *

Было десять часов. Несколько белых облачков в небе делали однообразную лазурную пустыню веселее. В радостном, приподнятом настроении поспешил я к лесу, о котором не мог забыть.

Только я очутился у первой сосны, как солнце в ту же минуту перестало светить. Слабое, неприятное предчувствие охватило меня раньше, чем мне пришло в голову: «Гляди-ка! Как раз, когда я захожу в этот лес, скрылось солнце, первый раз за день…» Мне стало неуютно, появилось искушение обойти лес стороной. Но устыдившись, я погрузился в зелёный полумрак. Солнце внезапно опять засветило, и ко мне вернулось хорошее настроение. Вскоре я понял, какие полезные, какие правильные советы дал мне хозяин гостиницы. Обстановка полностью соответствовала моим записям. Я мог с ними сверяться как с самой лучшей картой.

Примерно час я так шёл без малейших происшествий. Сначала повстречал несколько людей, но потом уж никого. Гробовая тишина нарушалась только моими шагами, и тут, и там шелестом постоянно сопровождала меня и убаюкивала. Облака на небе увеличились, и их стало больше, зазор между ними становился всё меньше, пока, наконец, они не слились в однообразную серость, из которой, однако, светил на мою правую руку неясный солнечный диск. Мои грёзы постоянно оставались глубокими, прошлые времена восстали из мёртвых и я чувствовал себя в них как в настоящем, потерял смысл того, что меня окружало, не чувствовал своего тела… Как долго продолжалось это состояние?

Когда меня из него вывел гул ручья, то мне показалось, что прошло всего несколько минут… Я посмотрел на часы. Было без пятнадцати двенадцать. Когда я последний проверял время, было пятнадцать минут двенадцатого; и с тех пор не помню ничего, ничего, кроме того, что происходит в моей душе.

Ручей, мостик через него… Ничего об этом не было в моих записях, а хозяин гостиницы указывал мне на предметы и гораздо менее заметные… Я заблудился…

Иду ли в правильном направлении? Поискал солнце — напрасно! Серая небесная стена так сгустилась, что ни один лучик всемогущего солнечного ока не мог проникнуть. Я потерял направление… Предчувствие, которое мной тогда овладело, было неприятно и преувеличено.

«Я потерялся! — эта смешная мысль возникла во мне, — Какая-то ужасная сила держит меня в своих когтях, она затмила солнце, когда я вступил в этот лес, она бросила меня в роковое забвение, она сводит меня с ума». Вспомнились мне и загадочные слова моего советчика.

Однако я быстро взял себя в руки. «Ведь могу пойти назад и скоро окажусь в местах, о которых говорят мои записи!» Так я сказал, засмеялся и поспешил обратно.

Но я потерял нужный перекрёсток. Уже через минуту стоял на одном. Бумага мне о нём ничего не говорила. Куда теперь?

Не осталось мне ничего иного, чем выбрать один из путей — попробуем, приведёт ли она меня к знакомым местам. Если нет, то вернусь назад к перекрёстку, который я хорошо запомнил, и поискать другую дорогу.

Я повернул налево, но вскоре дорога опять разделилась. Пошёл опять налево, через несколько минут, однако, новое распутье.

«Нет, здесь я окончательно заблужусь! Вернусь к начальному перекрёстку, и пойду счастливою правою дорогой. Возможно, через минуту окажусь у предмета, указанного в моих записях».

Пошёл… Но и правая дорога имела разветвления на все стороны… Отважился зайти глубже, чем по левой, но, наконец, остановился.

«Если бы пошёл дальше, то не вернулся бы на начальный перекрёсток, на единственную знакомую точку, которая у меня осталась… Пойду туда и буду дальше размышлять. Времени достаточно, сейчас только четверть первого».

С трудом удалось туда вернуться; раздражение, удивительно возросшее внутри, смутило мою уверенность… Я с облегчением вздохнул, когда там оказался. Уселся на пень и, закурив сигарету, стал думать дальше. Небо мрачнело всё больше, тёмные кроны, как ожившие чудовища, шумели и метались всё сильнее, воздух охладел, и от мороза стали трястись мои конечности.

«У меня есть два варианта, — думал дальше, — или понемногу изучать этот кусок леса, терпеливо и систематически проходить всеми тропинками, пока не дойду до нужного места, о котором у меня есть записи. Но это может занять несколько часов, и какое же внимание потребуется, чтобы в этом лабиринте полностью не заблудиться! Или могу идти наугад за своим носом, постоянно в одном направлении, не оглядываясь на дорогу.

Я, примерно, на середине дороги между Д. и М. За час-другой должен выйти из леса, если пойду на восток, юг и запад. Но если пойду на север? Там лес тянется на 10 часов…

Что это было? Капля с неба… Переночевать во мху, влажном, как губка, и укрыться промокшей одеждой? Роскошная альтернатива!»

И я выбрал первый вариант.

Пошёл влево, решив, что буду сначала идти на каждой развилке дороги влево. Трижды, четырежды я так и сделал. Но потом перекрёстков стало так много, как будто бы этот лес размеряли и прокладывали землемеры.

Почти отчаявшись и совсем запутавшись, действовал я по своему плану, но нигде ничего не было того, что могло бы вывести меня на правильную дорогу. Густой дождь хлестал по кронам, тяжёлые капли падали на меня.

— Нет, здесь нельзя следовать моему плану! — вскричал я исступлённо, — Опять надо вернуться, и возможно это будет лучше!

Возвращался, но не вернулся. Полностью заблудился в этом лабиринте. Исступлённо и без размышлений я бегал тут и там. Одежда моя была полностью мокрая и наконец, я остановился.

— К чёрту всё! — закричал я, — Такой умозрительный, систематический метод ни к чему не ведёт — ни в моей ситуации, ни в жизни, ни в политике. Отвага! Она делает чудеса! Отважный прыжок приведет дальше, нежели это глупое движение мелкими шагами по книге! Что мы знаем? Что мы знаем о полезном и вредном? Что есть наш разум? Мы в руках судьбы, она любит бесстрашных! Пойду за своим носом — три против одного, что выиграю! И пойду на север, к чёрту всё! Что нас не убивает, делает нас всё сильнее и сильнее. Не смотрит ли на нас постоянно смерть с усмешкой?

Я встал и быстро пошёл вперёд, решив идти через горы и долы, ручьи, самые густые заросли…

В каком направлении я шёл? Теперь я знал…

Полчаса я шагал… Тут опять напала на меня безысходность. Уже ранее я подумывал закричать о помощи… Возможно, и в этой непогоде нашлись бы люди поблизости. Но этот зов казался мне таким глупым, что я никак не мог на это решиться. Однако, в конце — концов, пора!

«Это не повредит», — сказал я себе — и закричал во всю силу: «На помощь! На помощь!»

Остановился. Было тихо. Поспешил далее. Мне показалось, что впереди лес светлеет… «На помощь»! — крикнул я в третий раз.

— Эй! Кто здесь? — зазвучал глухой сильный голос.

Удивительно! Вместо того чтобы обрадоваться, я почувствовал страх. Это было, конечно, естественно: если после долгой тишины в глубоком лесу, услышать внезапно сильный голос, пугаются всегда, как можно это увидеть и в читальных залах, когда служащий говорит, что пора покинуть помещение! Что же тогда в глубине леса! Но испуг мой был необычайно сильным, удивительным, почти ужасающим… Даже колени у меня затряслись.

— Я здесь! — крикнул, наконец. — Я заблудился, помогите мне.

— Иду! — зазвучало так сильно, как будто в десяти шагах от меня и всё-таки я никого не видел… Наконец, почти в ста шагах, разглядел я быстро приближающуюся высокую мужскую фигуру. Только теперь я почувствовал радость. Он шёл мне навстречу.

Мы стали лицом к лицу и меня объял новый испуг.

Незнакомец был мужчиной среднего возраста. Одет в тёмный, полу городской, полу деревенский костюм. Бледное лицо обросло чёрными волосами и бородой. Что-то страшное было в его оцепенелых, зловещих движениях. В тёмных глазах застыло нечто мертвенное и полудикое. В целом он производил сильное, наркотическое впечатление, которое я никогда не встречал у современного человека. Он глядел на меня без движения и без слов.

— Направляюсь в Д., - вымолвил наконец-то я. — И заблудился. Иду этим путём наугад, где я нахожусь?

Не отвечал, упёршись в меня своим полностью обездвиженным взглядом. Я повторил свой вопрос. Опять никакого ответа.

Я очнулся от его влияния, опёрся о дерево и глядел на этого удивительно человека так же, как и он на меня. Почти две минуты прошло в этой странной ситуации. Снова беспокойно я огляделся по сторонам и заметил яснее, чем ранее, что лес становился светлее в том направлении, в котором я шёл. Да, не было сомнения, там конец леса!

И возбуждённо, зло спросил:

— Что значит ваше странное молчание? Скажите что-нибудь, или идите к чёрту!

— Вы и шли, — ответил, наконец, голосом, который сильно контрастировал с молчанием, — шли плохим путём, шли к северу. Ваше счастье, что вы меня встретили!

— Как? — закричал я, застыв на месте. — Но ведь там конец леса!

— Это только большая поляна, за ней лес тянется ещё на девять часов, полный скал и обрывов. Ночью вы могли бы себе там отлично себе что-нибудь сломать. Ваше счастье, я иду до Ц., деревни рядом с городом. Пойдёмте со мной, выведу вас из леса.

Говорил он медленно, прерывисто, как будто с тяжелым усилием. Но в этом не было ничего смешного, скорее больше ужасного. Предложение, пойти с ним вместе нисколько меня не вдохновляло.

«Возможно это преступник, член шайки, которая скрывается в этом лесу, — пришло мне в голову. — Это рассказывал мне хозяин гостиницы».

— Спасибо, пойду! — сказал я. — Но позвольте, гляну сперва на эту полянку, чтобы сориентироваться.

— И так с богом, да поможет он вам! — сказал и стал быстро уходить. Постояв с минуту, я, как пёс, поспешил за этим ужасным человеком. Некоторое время мы шли молча; он не оглядывался.

— Вероятно, я вас обидел? — спросил я наконец. Никакого ответа.

— Хотите меня вывести из леса?

Тишина.

Меня охватила злость. Быстро решившись, я пошёл назад, туда, где была поляна.

«Черт побери, мерзавец! — подумал я. — Обойдусь и без тебя!»

Не успел я пройти и тридцать шагов, как услышал: «Пойдёмте! Я выведу вас!» — и не мешкая, поспешил к нему во второй раз.

Едва я очутился за ним и посмотрел на его чёрную спину, храбрость снова меня покинула. Нечто тяжёлое, ужасное лежало на мне и путало мои мысли.

Долго я не мог решиться задать ему вопрос. Наконец спросил:

— Как быстро дойду до города?

Опять никакого ответа. И я замолчал…

Прошло около десяти минут. Тут он внезапно ответил:

— Через полтора часа выйдете из леса. Ещё через четверть часа будете в городе.

«Вероятно это сумасшедший! — подумал я. — Каким путём идём теперь? Возможно, он видит в этих вопросах недоверие и сердится на меня. Почему это был не добрый человек?» И я решил, что буду следовать за ним без разговоров.

Прошло приблизительно полчаса. Тут я сказал:

— Ведь мы идём чертовски криво! Уже почти сделали полукруг, так мы вряд ли доберёмся до цели.

И добавил:

— Вам только кажется, что мы идём хорошо.

Но мне так не казалось. Он, однако, постоянно молчал, и я малодушно плёлся за ним, погрузившись в какой-то мрак — эта чёрная спина меня гипнотизировала. Я совсем потерял волю.

Солнце шло к закату, светлая полоса постепенно угасала, дождь прекратился, мы были в безлюдном лесу, сгущались сумерки.

— Час уже прошёл, где выход? — выкрикнул я, наконец, слабовольно.

— Теперь мы должны разойтись, — сказал он небрежно, — я должен идти направо, чтобы успеть во время в деревню. Вы идите постоянно прямо, уже не заблудитесь. Через несколько минут окажетесь на поляне; там есть дорога дальше: одна налево, другая прямо через поляну. Идите по прямой и скоро окажетесь у забора. Перелезете через него, хотя это запрещено, поскольку там лесопитомник, но не бойтесь! Никто вас сейчас не поймает, а если даже и поймает, то лучше заплатить два золотых штрафа, чем обходить питомник стороной, можно заблудиться, и сломать себе что-нибудь в скалах. Потом пройдёте ещё минуту леском и увидите городские огни.

И без прощания ушёл. Я удивлённо стоял. Тут внезапно его шаги стихли, и фигуру его я уже не мог различить.

«Скрылся в зарослях, — подумал я. — Это заговор — теперь будет самое худшее… Что делать?

„Что делать?“ — на это нельзя было с уверенностью ответить. Что определённого я знаю? На что мог опереться? Возможно, это был преступник, возможно сумасшедший, но может быть и добрый человек, который наказал меня своим странным поведением за мою недоверчивость. Возможно, он ждёт в кустах затем, чтобы за мной тайно следовать и указать мне правильную дорогу, если я заблужусь, чтобы, наконец, подать с дружеским смехом руку. Идти теперь наугад? Но, если это преступник, мне кажется, что он и его банда могут напасть на меня отовсюду, и я от них не смогу убежать! Но если он сказал правду, тогда я бы страшно ошибся, если бы не послушал его. Да — послушаю!»

Пошёл я по указанному мне пути. Через минуту я действительно стоял на поляне, и дорога там взаправду делилась. Пошёл я прямо через поляну по очень грязной дорожке. Через три-четыре минуты я очутился у забора. Надо мной висела табличка; но что на ней было написано прочитать я не мог, и сильный ветер сию же минуту прекратился…

«Почему я обязательно должен это прочитать? — сказал я. — Ведь я знаю, что там; мои мысли расстроены, поэтому делаю такие глупости».

Перелез через забор и пошёл дальше по грязной дороге, ступая аккуратно, чтобы не испачкать ботинки. Но тут я почувствовал новый, удивительный страх. Был он неясный, но очень сильный… Наконец, у меня сдавило горло, и я замедлил шаг…

«Боже, что ты со мной делаешь? Придет ли теперь то ужасное, что предвещало мне затмение солнца?» — мелькнуло у меня в голове.

И тут неожиданно зазвучал вечерний звон… Ох! Никогда не приносил мне звук такой радости. После часа страшных, безнадёжных страданий — тихий, святой, нежный голос звал меня к спасению, придал мне спокойствия, разносился в темноте страшного леса… И я отчётливо понял, что он звучит с левой стороны и решил, что до источника этого серебряного звука не более четверти часа.

С трудом вытащив ногу из грязи, пошёл назад, пока звук не прекратился, чтобы он вывел меня на правильную дорогу. Добежал я до забора, перелез, прибежал к лесу и спешно пустился по дороге налево.

Тут неожиданно близко от меня зазвучал страшный голос:

— Что вы делаете? Вернитесь! Найдёте свою гибель! Стойте, сумасшедший! Убьётесь там! Послушайте! Вернитесь, не ведаете, что делаете! Сумасшедший! Баба! Дурак!

Я услышал топот и понял, что кто-то бежит за мной. У меня волосы стали дыбом, но я нёсся с огромной скоростью всё дальше… Топот ног стих и раздался хохот, ужасный, нечеловеческий, как будто смеялся сам этот страшный кошмарный лес…

Наконец он затих и опять зазвучал тихий, серебряный голос, теперь сильнее, чем ранее… Но только на минуту… И смолк…

Однако, почти в ту же минуту увидел, очутившись у поворота поляны, три — четыре жёлтых, не двигающихся участков света в нескольких шагах перед собой. Не буду описывать, что я почувствовал.

В полном страхе я оказался между бедных деревенских домиков. С трёх сторон они были окружены лесом, а с четвёртой тянулась равнина.

Поблизости горланило несколько парней…

О, никогда еще я не глядел на людей с таким удовольствием и любовью, как тогда! И всё-таки сомневался, а не призраки ли это…

— Где здесь трактир? — выкрикнул я как пьяный.

— Вы смотрите прямо на него, — прозвучало в ответ.

— Спасибо! Ура! — закричал я. Детский хохот звучал за мною, но и за это бы я этих сорванцов расцеловал.

— Могу я здесь переночевать? — спросил, возвратившись в пивную, где были только молодой хозяин с интеллигентным лицом и его старая мать.

— Можете, — ответил он, уставившись на меня.

— Ура! — закричал я опять.

Даже если бы Д. находился всего в нескольких минутах отсюда, я бы туда не пошёл. Так мне понравилась эта деревня, так рад я был, что нашёл какое-то убежище.

— Я промок, дайте мне какую-нибудь одежду или какой-нибудь мешок — заплачу за них, сколько хотите. — И сразу же отшвырнул своё пальто.

Сначала они смотрели на меня удивлённо, но вскоре приветливо: так смешно было моё лицо, так бодро и переполнено счастьем. Через несколько минут я был переодет.

О, какое блаженство я ощутил, отдыхая у тёплого камина, и когда напился отвратительного пива, которое в этот раз показалось мне самым вкусным на свете!

— Приятель, как далеко до Д.? — спросил я теперь.

— Ну, за полчаса доберётесь.

— Тысяча чертей! На какой я стороне леса?

— На западной. Чтобы попасть в Д., вам надо пройти его целиком.

— О, этот подлец! Свинья! И, возможно, я близко от В.?

— Пятнадцать минут дотуда.

— И потому я семь часов в лесу бегал! — я стал ругаться так, что невозможно повторить, а затем рассказал им всё.

Выслушали меня с величайшим интересом. Женщина несколько раз вскрикивала. А когда поведал о том, как вечерний звон предупредил меня, чтобы я дальше не шёл, она сказала:

— Благодарите бога! Ещё несколько шагов дальше, и вы бы по колено провалились в болото и увязали всё глубже и глубже, через пятнадцать минут оно бы сомкнулось над вашей головой! Святой голос вас спас, Бог вас любит. Бог вытащил вас из когтей сил ада.

— Сил ада?

— Это был лесной дух, или мертвец, или сам дьявол! Каждый говорит своё, но это был не человек. Он является сбившимся с пути приблизительно раз в пять лет с незапамятных времён. Всегда осенью, когда в ясный полдень скрывается солнце и начинается ветер с дождём. Сегодня я сказала своему сыну, правда, Йозеф? Что он опять придёт, если в лесу заблудился какой-нибудь странник! И пришёл! Сначала долго водит людей по лесу и в конце заводит в болото, где забирает их к себе. Кто-то думает, что это дух этого леса: раньше, когда люди охотно обходили лес, он не появлялся. Но с того времени, как в нем проложили множество тропинок, он якобы мстит за то, что нарушили его покой и повредили топорами. Другие думают, что это душа по-настоящему дикого мужика из деревни З., которого утопили несколько сотен лет назад в том болоте пьяные парни из деревни М., потому что он полюбил наикрасивейшую девушку этого посёлка. Поэтому и мстит!

Перевод stounsss (http://stounsss.livejournal.com/)

Content

Ладислав Клима
Путешествие в город Д.