Майкл Корита

Зависть ночи

Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.

Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.

1

Из тюрьмы Фрэнк Темпл III вышел в десять утра — с головной болью, повесткой в суд за появление пьяным в общественном месте и мыслью о том, что город ему пора покинуть.

Эту мысль породил отнюдь не арест — ну подумаешь, выпил немного, прощаясь с городом, а после обнаружил, что стоит, обнимаясь с фонарным столбом, перед заведением «У Ника» на Керквуд-авеню, смотрит прямо в глаза скучающему полицейскому и произносит:

— Офицер, я желаю заявить о пропаже моих штанов.

Опять же и часы, проведенные им в камере для алкашей, тоже были тут ни при чем. В камере таких, как Фрэнк, сидело шестеро. Прислонившись спиной к холодной бетонной стене и слушая, как какого-то бедолагу рвет в углу камеры, Фрэнк думал о тюрьме, о людях, которые входят в нее ночью, но не выходят утром, как выйдет он. Думал о свете флуоресцентных ламп, об угрожающих взглядах, о том, что если ему и удалось хоть что-то понять в отце, так это его нежелание попасть вот в такое место.

Сам Фрэнк попал в него уже вторично. Первый раз — в маленьком городке в Северной Каролине за вождение в пьяном виде. И даже если бы отец не нашел столь трусливого способа уклониться от пожизненного заключения, Фрэнк все равно одним разом не ограничился бы. Ему никак не удавалось избавиться от мысли, что, возможно, причина, по которой он доводит себя до положения вроде сегодняшнего, состоит в желании попробовать, просто попробовать нечто такое, что позволит ему, выйдя на свободу, сказать себе: «Вот что испытал бы отец».

Напиться в эту ночь его заставили два обстоятельства: неприятное телефонное сообщение и разговор с одним неискренним профессором. Сообщение, оставленное человеком, голоса которого он не слышал уже многие годы, было таким:

«Фрэнк, это Эзра Баллард. Давненько мы друг друга не слышали, верно? Голос у тебя на автоответчике звучит совсем по-мужски. В общем, я звоню, потому что, ну… он возвращается, Фрэнк. Мне только что позвонили из Флориды, велели отпереть коттедж. Вот. Я не для того звоню, сынок, чтобы ты что-то предпринял. Просто данное тебе обещание выполняю. Ну все».

Перезванивать Фрэнк не стал. Он и не хотел что-либо предпринимать. Во всяком случае, понимал: предпринимать ничего не следует. И все же под конец дня решил, что с Блумингтоном пора кончать. Он проучился здесь всего один семестр, и это был пятый из брошенных им за семь лет университетов. Фрэнк поступил сюда, чтобы поучиться у писателя по имени Уолтер Торп, книги которого нравились ему уже давно. Блумингтон находился слишком близко к его прежнему дому — подъезжать к нему на расстояние столь малое Фрэнк себе давно уже не позволял, — однако Торп работал там приглашенным профессором, и Фрэнк весь семестр читал как сумасшедший, писал как сумасшедший и понимал: кое-что из написанного им совсем не плохо. В последнюю неделю семестра Торп прислал ему электронной почтой письмо с просьбой о встрече, и Фрэнк воспользовался им как поводом выбросить звонок Балларда из головы.

Фрэнк дошел до тесного кабинетика на третьем этаже «Сикамор-Холла», уселся в кресло и выслушал похвалы Торпа тому, что он написал. Торп сказал, что за семестр он «далеко шагнул вперед», что у него определенно «могут получаться очень сильные вещи». Фрэнк кивал, благодарил и радовался.

— Я никогда еще не делал этого для студента, — сказал, приподняв одну бровь, Торп, — но мне хотелось бы познакомить вас с моим литературным агентом. Я уже несколько раз говорил ему о вас. Он заинтересовался. Очень заинтересовался. Однако ему хотелось бы знать — по правде сказать, нам обоим хотелось бы, — вы не пробовали писать документальную прозу? Ну, скажем, воспоминания?

Вот тут-то до Фрэнка все и дошло. Он почувствовал, что челюсти у него сжались, а глаза опустели, — теперь он смотрел поверх головы Торпа на старинное окно и думал о том, как будет выглядеть великий писатель, вылетая из него и приземляясь на расположенную тремя этажами ниже террасу.

— Я спрашиваю об этом лишь потому, что история вашей жизни и то, как она переплетается с историей жизни вашего отца, может оказаться… ну… довольно захватывающей. Нейт — это мой агент — считает, что она разойдется фантастическим тиражом. Он полагает, что можно будет даже устроить для издателей аукцион, а в таких случаях гонорары имеют обыкновение взлетать до…

Ему хватило ума не провожать Фрэнка до двери. А десять часов спустя Фрэнка уже привезли в тюрьму, и регистрировавший его полицейский, оторвав взгляд от бумаг, спросил:

— А что, второго имени у вас нет?

Нет. Только приделанные к фамилии римские цифры: Фрэнк Темпл III, последний в роду, наследник двух героев войны и одного убийцы.

Его отвели в камеру и оставили там наедине с мыслями об отце, Торпе и полученном им сообщении. Да, о сообщении. Из памяти телефона Фрэнк сообщение стер, однако прослушивать его заново никакой необходимости не было, потому что оно уже въелось в его мозг и, пока Фрэнк дожидался наступления утра, воспроизвелось там раз десять.

Он возвращается.

А возвращаться ему не следовало. Фрэнк и Эзра пообещали друг другу, что позволят ему доживать его дни в Майами при условии, что он не попытается вернуться, и вот теперь Эзра позвонил и сказал, что сукин сын надумал, прождав семь лет, проверить серьезность их намерений.

Что ж, ладно. Если вернется он, вернется и Фрэнк.

К полудню он уже ехал на север в джипе, нагруженном пожитками. Впрочем, «нагруженном» — слово неправильное, поскольку Фрэнк всегда путешествовал налегке и потому укладывался быстро. Чем быстрее он укладывался, тем легче ему было игнорировать пистолеты отца. Он не хотел держать их при себе, никогда не хотел. Тем не менее за последние семь лет они объехали с ним девятнадцать штатов и бог весть сколько городов. Кроме них, он вез ноутбук, два чемодана с одеждой и груду сваленных в картонную коробку книг и компакт-дисков. За двадцать пять лет жизни можно было, наверное, обзавестись и чем-то большим, однако Фрэнк давно уже перестал покупать что-либо. Лучше иметь возможность двигаться, не обременяя себя вещами.

Прежде чем повернуть на север, Фрэнк проехал, двигаясь в западном направлении, весь штат Иллинойс, и, когда он вскоре после захода солнца пересек границу штата и оказался в Висконсине, до места его назначения оставалось еще несколько часов езды. Местом этим был Томагавк — если бы Фрэнк писал о городке, стоящем в озерном краю Норт-Вудс, то не стал бы выбирать для него такое название, сочтя его слишком очевидным, однако город этот был совершенно реальным, как и воспоминания о нем.

Отца его там не будет. А вот Девин Маттесон будет. Если Эзра сказал правду, Девин впервые за семь лет возвратится туда. И имейся у Фрэнка хоть капля здравого смысла, он катил бы сейчас в направлении прямо противоположном. Ожидавшее его впереди, а именно схватка с Девином, было одной из тех вещей, которых Грейди Морган настоятельно советовал ему избегать. Грейди был одним из сотрудников ФБР, разоблачивших отца Фрэнка. А кроме того — чертовски симпатичным человеком. Одно время Фрэнк дружил с ним.

Мадисон Фрэнк проехал уже затемно и покатил дальше. Весь день он ничего не ел, только пил энергетический «Гэйторейд» и вел машину, надеясь, что сможет одолеть все расстояние с одной попытки, сделав лишь несколько остановок на заправках. Однако, еще не доехав до Стивен-Пойнт, понял, что ему с этим не справиться. Его начинала одолевать усталость. Впереди показалась стоянка для отдыха, последняя, может быть, на ближайшую сотню миль, и Фрэнк, заехав на нее, выключил двигатель. Потом откинул спинку сиденья, вытянул затекшие ноги и заснул.

Что уж тут говорить, Грейди и сам напоминал себе Большого Брата, но тем не менее все эти семь лет продолжал отслеживать перемещения Фрэнка Темпла III. Это было незаконно, поскольку Фрэнк решительно ни к чему причастен не был, однако Грейди считал, что хотя бы это он сделать для парня может.

Долгое время компьютер, регулярно проводивший поиск отпечатков пальцев Фрэнка и его номера социального страхования, помалкивал. От Фрэнка давно уже не поступало никаких вестей, и хоть у Грейди несколько раз возникало сильное желание поговорить с мальчиком, он этого не делал. Он просто приходил каждый день на работу, бросал взгляд на календарь, показывавший, что до ухода на покой ему уже недалеко, и надеялся, что Фрэнк в поле зрения его радара так и не попадет. Грейди не хотелось бы услышать, как тот запищит.

Однако радар все же запищал, обнаружив арест в Индиане, и у Грейди, увидевшего на экране своего компьютера сообщение о нем, болезненно свело живот. Он вздохнул, начал читать подробности, а прочитав, вздохнул снова, уже с облегчением. Появление в пьяном виде в общественном месте. Второй арест за семь лет и тоже из тех, о которых можно сказать лишь одно: не велика беда. Во всяком случае, Грейди надеялся, что только это о нем сказать и можно. Сидя за письменным столом, он взглянул на силуэты небоскребов Чикаго и послал за многие мили безмолвный запрос: «Скажи мне, что ты просто валял дурака, Фрэнк. Скажи, что ты всего лишь выпил с приятелями пива и вы хохотали на улице, как радостные идиоты. Скажи, что не было ни драки, ни иного насилия. Ведь ты прошел такой долгий путь».

Долгий, долгий путь.

Фрэнку III, когда Грейди познакомился с ним, было восемнадцать. Худощавый, приятной наружности, он обладал смуглой кожей, на которой резко выделялись ярко-синие глаза, и зрелостью, какой Грейди до той поры ни в одном человеке его лет не встречал. Он отличался такой сдержанностью, что Грейди счел нужным посоветоваться с психологом.

— Никаких эмоций, — объяснил ему Грейди. — Из всех имеющихся у нас показаний следует, что отец был близок с ним, как ни с кем другим, и тем не менее он не проявляет никаких эмоций.

Эмоции проявились лишь при третьей их беседе. Фрэнк и Грейди сидели в гостиной Темплов, и Грейди, отчаянно стараясь разговорить парня, указал на фотографию в рамке: отец и сын стоят посреди бейсбольного поля — и спросил:

— Он учил вас играть?

Фрэнк взглянул на него так, точно вопрос этот позабавил его, а затем сказал:

— Хотите узнать, чему он меня учил? Тогда встаньте.

Грейди встал.

— Возьмите вон ту ручку и попробуйте ткнуть меня ею в сердце. Черт, да во что хотите. Будем считать, что это нож.

Грейди не хотелось делать этого, однако в глазах юноши читалось страшное напряжение, и Грейди произвел выпад.

Быстрота. Господи, каким же он оказался быстрым. Руки парня двигались стремительнее, чем у любого другого когда-либо виденного Грейди человека, — за долю секунды он успел вцепиться в его запястье и уткнуть острие ручки ему в горло.

— Вы не очень старались, — сказал Фрэнк Темпл III. — Попробуйте еще разок. Но теперь уж всерьез.

Он попробовал еще разок. И еще. Под конец Грейди обливался потом и дурака уже не валял. Он даже покраснел от стыда — перед ним был мальчишка, и тем не менее Грейди, имевший за плечами восемь лет службы в армии да пятнадцать в Бюро, справиться с этим мальчиком не смог.

Когда Грейди сдался, Фрэнк улыбнулся и спросил:

— А как я стреляю, посмотреть не хотите?

— Хочу, — ответил Грейди.

То, что он увидел в тире — аккуратно легшие в кучку пули, — его уже не удивило. И теперь, спустя семь лет, он смотрел в окно и говорил себе: пустяки, появление в пьяном виде на людях, ерундовое правонарушение, беспокоиться не о чем. Фрэнк был хорошим парнем, всегда был хорошим, и, пока он не ввяжется в неприятности определенного толка, с ним все будет в ажуре. Больше от него ничего и не требуется.

Фрэнка разбудил рев отъезжавшего дизельного грузовика. Он сел, увидел, что небо светлеет. Потом вылез из джипа, купил в торговом автомате «Сникерс» и сжевал его, разглядывая большую карту на стене. До Томагавка осталось всего сто миль.

Чем ближе подъезжал Фрэнк к городу, тем меньшую ощущал решимость. Может быть, самое лучшее — притвориться, что сообщения Эзры он не получил и ничего о возвращении Девина не знает? Он мог бы провести какое-то время в коттедже, остаться там на уик-энд, порыбачить. И все будет нормально. Фрэнк, Эзра, лес, озеро — хорошая получится поездка, ему давно уже хотелось совершить такую. Правда, если он повстречает Девина…

Он ехал с опущенными стеклами, и серый свет обращался в золотистый, а утренний воздух начинал нагреваться с правой стороны машины. После Уосо в воздухе повеяло новыми запахами — сосновой хвои, горящего дерева и даже, хотя озер видно еще не было, воды. Озера, с полдюжины озер, лежали в миле от автострады. Чем дальше углублялся он в сосновый лес, тем быстрее одно воспоминание сменялось другим, и Фрэнк даже поразился тому, как сильно, оказывается, любит эти места. Может быть, остаться здесь ненадолго? Впереди лето, денег ему хватит. Конечно, деньги это кровавые, но тем не менее они у него имелись.

Он миновал поворот на Томагавк и только тут вспомнил, что у него нет ни еды, ни вообще каких-либо припасов. Ладно, после того как он распакуется, нужно будет съездить куда-нибудь, поесть, закупить продукты, а затем снова вернуться к озеру.

С автострады Фрэнк съехал на пересечении с узкой, прорезавшей сосновый лес «окружной трассой У». Фрэнк проехал по ней около мили, прежде чем его нагнал серебристый «лексус», шедший на скорости миль семьдесят в час, это самое малое. Чтобы обойти Фрэнка, он сместился на встречную полосу. Должно быть, турист. И Фрэнк взглянул на номерной знак «лексуса».

Флорида.

Машина пролетела мимо серебристым пятном, вильнула, возвращаясь на свою полосу, и понеслась дальше. У Фрэнка свело мышцы шеи, ему стало трудно дышать.

Флорида.

Ничего это не значит. Машин с флоридскими номерами в стране несколько миллионов. Вероятность того, что за рулем этой сидит Девин Маттесон, бесконечно мала.

— Бесконечно мала, — произнес вслух Фрэнк, но тем не менее утопил педаль газа в пол и начал нагонять серебристый «лексус». Увидеть того, кто сидит в машине, вот и все, что ему требуется. Он прибавлял и прибавлял скорость, пока не оказался от «лексуса» на расстоянии, равном длине кузова одной машины, после чего начал вглядываться в его тонированное заднее стекло, понимая, впрочем, что водителя ему так все равно не разглядеть.

В машине ехал только один человек, мужчина. Фрэнк еще уменьшил дистанцию, напряженно вглядываясь в заднее стекло, пока не сказал самому себе:

— Это он.

Полыхнули стоп-сигналы. Фрэнк увидел красную вспышку слишком поздно, а увидев, ударил, выворачивая руль влево, по тормозам и, все еще двигаясь на скорости пятьдесят миль, врезался в угол багажника «лексуса».

— Черт!

После удара зад джипа бросило вправо, затем, по закону маятника, в обратную сторону. Фрэнк услышал голос отца, говорящий: «Инстинкт велит тебе взять влево, но ты возьми вправо». Однако все произошло слишком быстро, Фрэнк таки взял влево, а уж после этого надежда вернуть джип на дорогу стала равной нулю. Скользя на рвущихся покрышках, джип врезался боком в сосну. Фрэнк услышал треск, и тут же лицо ему залепила подушка безопасности.

Потом подушка сдулась, опала. Лицо кололо, точно иголочками, пару секунд Фрэнк просидел не шевелясь, чувствуя, как бухает сердце. Потом отбросил подушку в сторону, увидел паутину трещин на пассажирском окне, вогнувшуюся дверцу, — в общем, ничего такого уж страшного. А что с «лексусом»? С «лексусом» Девина Маттесона? Фрэнк, не успев ничего больше подумать, пошарил за своим сиденьем, нащупал металлический ящик, открыл его защелки и миг спустя уже держал в руке пистолет.

Но тут к нему вернулось ощущение реальности.

— Какого дьявола ты делаешь? — произнес он. Сунув пистолет обратно в ящик, Фрэнк открыл дверцу и подошел к капоту своего джипа. Правая передняя шина лопнула, само колесо вбило под помятое крыло. «Лексус» же, развернувшийся на сто восемьдесят градусов, стоял, скособочась, среди подступивших к дороге деревьев в добрых ста футах позади джипа. Дверца его открылась, из нее вылез водитель.

Это был не Девин Маттесон. И рядом не лежал. Пока Фрэнк приближался к нему, водитель «лексуса» осматривал свою покалеченную машину. Первая мысль Фрэнка была такой: «Поосторожнее с чуваком, уж больно быстро он гнал».

Водитель, высокий и тощий, с копной торчавших во все стороны седых волос, приплясывал вокруг «лексуса». Буквальным образом приплясывал. И что-то говорил сам себе.

— Эй! — окликнул его Фрэнк. — Эй! Как вы?

Водитель в совершеннейшем изумлении уставился на него. Потом заметил за спиной у Фрэнка джип и кивнул. Подойдя поближе, Фрэнк увидел, что человек он не такой уж и старый, лет сорока, просто поседел раньше времени. Длинный, крючковатый нос, маленькие, нервно бегающие глазки.

— Нормально, — сказал он. — Со мной все в порядке. Не беспокойтесь. Мне просто нужно будет позвонить в «Автомобильную ассоциацию». Так что вы можете ехать.

Фрэнк изумленно уставился на него:

— Я же врезался в вас. Вам понадобятся бумаги для страховой компании.

— Нет-нет, я сам ударил по тормозам, так что вы не виноваты.

«Не виноват? Что за чертовщина? Я же сидел у него на хвосте».

— Думаю, нам следует вызвать полицию, — сказал Фрэнк. — Они составят протокол.

Седой поморщился. Может быть, его страховщики берут слишком высокие проценты?

— Знаете что, — сказал он. — Вы оказали бы мне большую услугу, если бы обошлись без полицейского протокола. За повреждения я вам заплачу. Я знаю, вы думаете, что я надую вас и смоюсь. Этого не будет. Найдите авторемонтную мастерскую, и я заплачу за ремонт вашей машины авансом.

— Но это же я в вас врезался, — повторил Фрэнк.

— Пусть это вас не волнует. Я сам виноват, мне и отвечать.

Фрэнк, глядя на «лексус», покачал головой. Передок смят, по пассажирской стороне протянулась фута на три здоровенная царапина, из-под капота валит пар.

— Пожалуйста, — пожал плечами Фрэнк.

— Ох, друг, спасибо. У меня в машине навигационная система, мы можем выбрать любую мастерскую. Сейчас я вам покажу…

2

Джерри снова пялился на зад согнувшейся у машины Норы, пялился неприкрыто, однако она не была уверена, что имеет сегодня право гневаться по этому поводу — одеваясь утром, она проделала то же самое, разглядывала в зеркало свою попу, точно какая-нибудь студенточка, а не женщина с мозолями от гаечного ключа на ладонях. В общем, не исключено, что она это плотоядное разглядывание вполне заслужила. Карма.

Строго говоря, то ее кручение перед зеркалом было для Норы немаловажно — утреннее напоминание о том, что она все еще остается женщиной. Во всяком случае, до того, как напялит джинсы и плотную рабочую рубашку и упрячет волосы под бейсболку. Мастерская «Стаффорд. Ремонт и обслуживание» открывалась в семь тридцать, а затем — до шести или шести тридцати — работа там была, как и всегда, чисто мужской. Клиенты, скорее всего, возвращались сюда из лояльности и жалости — скорее к Баду Стаффорду, чем к его дочери.

В офисе зазвонил телефон, и Нора, выпрямившись, оглянулась на Джерри, который быстро отвел глаза в сторону.

— Тебе придется еще раз пройтись по передней панели, — сказала она.

— Чего это?

— Ты оставил там наплывы краски, Джерри. И сам это знаешь. Место темное, снаружи ничего не заметно, однако в первое же солнечное воскресное утро владельцы примутся мыть машину и обнаружат этот дефект. И больше к нам не обратятся.

В офис Нора все же успела влететь до того, как телефон перестал звонить. Вечно она забывает, выходя в мастерскую, брать с собой трубку, а когда офис на звонок не отвечает, люди просто-напросто звонят другим ремонтникам.

— «Стаффорд. Ремонт и обслуживание».

Она сидела на краешке стола и заносила сообщаемые ей по телефону данные в блокнот, вверху каждой страницы которого значилось имя: «Бад Стаффорд». Звонившему требовался тягач для двух машин, которые столкнулись на «окружной трассе Y». Последнего ее водителя тягача, занимавшегося также ремонтом и покраской машин, арестовали за вождение в пьяном виде, позволить себе нанять кого-то другого она не могла. А у Джерри не было нужной страховки. Стало быть, ехать придется самой.

Она пообещала быть на месте через двадцать минут, сказала об этом Джерри. Он только ухмыльнулся.

— В чем дело, Джерри?

— Дело? — Он бросил на пол ветошь. — Ты заставляешь меня тратить время на перекрашивание машины, которую я и красить-то не был обязан.

Она отмахнулась от него, препирательства эти, повторявшиеся уже не один раз, успели ей надоесть.

— Джерри, если бы ты сразу все сделал нормально, я бы не попросила тебя перекрашивать. А ты схалтурил под бампером.

— Черт побери, Нора, да я в последний раз красил машину…

— Нанесешь слой лака и отшлифуешь, только со свежей краской туда не лезь…

Нора перебила его так резко, что Джерри даже отступил на шаг, потом нагнулся, явно обозлившись, чтобы поднять с пола ветошь. Он был коротышкой, но сильным и жилистым — сказывались годы физического труда. Остатки тонких каштановых волос Джерри были сейчас мокрыми от пота.

— Ладно, — сказал он. — Думаешь, ты самая умная. А была бы умная, понимала бы, что покраска не по моей части. Мое дело кузова. Я занимался ими, когда ты еще в куколки играла да училась ногти красить.

Опять двадцать пять. Сейчас начнет жаловаться, как много у него работы, потом заявит, что от женщины никакого толку.

— Знаешь что, Джерри? Когда я училась красить ногти, то заодно научилась красить и машины.

Выходя из офиса, Нора услышала, как он пробормотал вполголоса «сука», однако шагу не сбавила. Усаживаясь за руль тягача, она думала: «Полгода назад я бы расплакалась. Теперь нет».

Минут, показалось Фрэнку, прошло не двадцать, а намного больше. Седой все это время трещал без умолку. И когда наконец подъехал тягач, Фрэнк испытал большое облегчение. Дверь кабины тягача распахнулась, на дорогу спрыгнула женщина — красивая. Пять футов три дюйма, и ни дюймом больше.

— Простите, что заставила вас ждать, ребята.

— Ничего страшного, — сказал Фрэнк, подходя к женщине, чтобы пожать ей руку.

Сделать это он не успел, вмешался седой:

— Ничего, если мы начнем с «лексуса»?

Женщина была в джинсах, башмаках, рабочей рубашке с закатанными, открывавшими предплечья рукавами. Никакой косметики, но очень тщательно выщипанные и подбритые брови. Спокойные зеленые глаза ее были устремлены на водителя «лексуса».

— Для этого есть какая-нибудь причина?

Он натужно улыбнулся:

— Ну, я просто надеялся, что… У меня назначена встреча, и я вроде как…

— Спешите, — закончила за него женщина. — Ладно, если у этого мужчины нет возражений…

Фрэнк кивнул.

— Прекрасно, — сказала женщина. — Значит, сначала я заберу «лексус», а вы, ребята, можете поехать со мной.

На сей раз седой кивнул одновременно с Фрэнком.

Женщина подошла к «лексусу», опустилась, чтобы осмотреть его передок, на колени. Потом вернулась в кабину тягача и — за половину того времени, какое исполнение этой процедуры отняло бы у Фрэнка, — подогнала его задом прямо к носу «лексуса».

— Мне придется лебедкой вытянуть его из канавы, а уж потом и поедем, — сказала она седому.

Она обвязала тросом бамперы «лексуса», снова забралась в кабину, включила лебедку. «Лексус» поплыл между деревьями и над канавой, осыпая землю поломанными сучьями и осколками стекла. Выключив лебедку, женщина вернулась назад, повозилась немного с тросом и обернулась к владельцу «лексуса»:

— У этой штуки привод на все колеса. Можно поставить передние на тележку, чтобы не повредить валы или трансмиссию. Тележка у меня с собой, однако это обойдется вам в лишних тридцать долларов.

Седой удивленно уставился на нее:

— Да во сколько скажете. Главное, чтобы побыстрее.

Приподняв передок «лексуса» домкратом, она подкатила под него тележку, убрала домкрат и для надежности прикрепила передние колеса к тележке. Осмотрев тележку, она кивнула:

— Ладно, поехали.

Фрэнк первым забрался в кабину тягача, уселся на среднее сиденье, оставив правое седому. Женщина села за руль.

— Как вас зовут? — спросил у нее Фрэнк.

— Нора Стаффорд.

Она протянула ему руку, Фрэнк пожал ее:

— А я Фрэнк.

— Рада знакомству, Фрэнк.

Нора передернула рычаг передач, взглянула в зеркальце:

— А кто ваш приятель?

— Близко познакомиться я успел только с его машиной, — сказал Фрэнк.

— Меня зовут Дэйв О’Коннор. Простите. Мне следовало представиться раньше. За ремонт буду платить я, поэтому у меня есть, э-э, вопрос. Я тут подумал… понимаете, я выезжал из города в такой спешке и… в общем, у меня нет с собой кредиток.

— Кредиток? Сэр, я думаю, вам следует получить страховку. Вся работа обойдется в несколько тысяч долларов.

— Ладно, а наличными вы не возьмете? У меня есть с собой кое-какие наличные. Я заплачу вам за начало работы, а потом вернусь с кредиткой — или позвоню, назову ее номер…

Нора слегка нахмурилась:

— Две сильно поврежденные машины, запасные части, покраска — все это составит приличную сумму, Дэйв.

— Я могу дать вам сегодня две тысячи долларов. Этого ведь хватит — для начала?

— Ну… — Нора кивнула, словно бы безмолвно разговаривая с самой собой. — Две тысячи долларов — вполне приличный первоначальный платеж.

Они уже выехали на автостраду. Нога Фрэнка ощущала тепло Нориного бедра. Он взглянул на ее лежавшие на руле руки — обручальное кольцо отсутствует. Стало быть, мастерская принадлежит не ее мужу. Так что же, она водит тягач? Молодая, явно образованная женщина с такими ухоженными бровями?

— Вас, ребята, есть кому отсюда забрать? — спросила Нора.

— Нет, — ответил Фрэнк, а Дэйв О’Коннор покачал головой.

— Мне нужно будет как-то выбраться отсюда, — сказал он. — Я ведь говорил, у меня назначена встреча, а целый день меня там ждать не будут.

— Встреча у вас где-то рядом с Уиллоу? — спросил Фрэнк.

— Нет. Я, э-э, я должен попасть в… Райнлендер. Ехать осталось всего ничего, так что надо будет что-то придумать.

Райнлендер. Он ехал по окружной на запад, направляясь в Райнлендер? Интересный маршрут, особенно если учесть, что окружная идет к водохранилищу Уиллоу, там проходит по плотине и возвращается назад, к старой автостраде, ведущей в Томагавк. Чтобы попасть в Райнлендер, О’Коннору следовало ехать в направлении прямо противоположном.

— У вас случайно не найдется машины, которую я мог бы взять напрокат? — спросил у Норы О’Коннор.

Она искоса взглянула на него:

— Я не сдаю машины в аренду. Я их ремонтирую.

— А поблизости такой машины ни у кого нет? Она и нужна-то мне всего на один день, а я отдал бы за нее пару сотен.

— Единственное средство передвижения, какое я могу вам предложить, это старенькая «мицубиси», но она, скорее всего, больше пятидесяти в час делать не сможет.

— И отлично. Беру. Я заплачу вам…

— Вы ничего мне не заплатите. Вы, похоже, очень спешите в Райнлендер, вот «мицу» и поможет вам попасть туда.

— Весьма вам признателен, — сказал О’Коннор. — Это мне очень кстати. Не придется тратить время на аренду машины.

Не придется проходить процедуру аренды машины, мысленно поправил его Фрэнк. За наличные машину не арендуешь, а Дэйву О’Коннору, похоже, было крайне желательно расплачиваться только наличными.

Дэйв О’Коннор отдал Норе деньги еще до того, как она успела войти в свою мастерскую, — вложил ей в руку и отмахнулся от предложенной расписки, сказав, что уверен: ей можно доверять. Чувствуя, что с этим господином явно не все в порядке, она позволила ему забрать ржавый синий драндулет и уехать, не заполнив никаких бумаг. Несколько месяцев назад она ни за что на такое безумие не пошла бы, однако несколько месяцев назад мастерская еще не увязла по уши в долгах.

Нора постояла посреди парковочной площадки, глядя вслед О’Коннору, а затем вошла в мастерскую. Там ее дожидался молодой человек, Фрэнк. Кстати сказать, сколько ему лет? Судя по виду, он года на два-три моложе ее — двадцать шесть, может быть, двадцать семь. Хотя ведет себя как человек более зрелый.

— Привет, — сказала она, сама не поняв почему, стянула с головы бейсболку и встряхнула светло-каштановыми волосами.

— Привет. Ну как, обо всем с ним договорились?

Он подступил к ней на шаг. Улыбается легко, подумала она, но глаза слишком серьезные. В общем, довольно красивый, и тело как у бегуна. Волосы бы ему стоило отрастить немного, а то уж больно его стрижка на военную смахивает.

— Доказательством чего служит полный карман денег, — ответила она.

— Уверены, что «мицубиси» к вам вернется?

Нора усмехнулась:

— Если я никогда больше ее не увижу, это лишь сэкономит мне деньги.

— Странный он дяденька.

— Немного нервный, по-моему.

— Угу. И пистолет зачем-то из бардачка забрал, когда переносил вещи в вашу машину.

Это ее насторожило. Не сам пистолет, а то, как Фрэнк о нем сказал. Спокойно. Небрежно. Да и как вообще он это заметил?

Нора вгляделась в него:

— Вы же были так далеко от…

— Острое зрение.

— Похоже на то.

Норе нравились синие глаза на смуглых лицах. Нравились контрасты. Она потянула на себя дверь офиса, вошла внутрь, Фрэнк последовал за ней.

— Через минуту поеду и за вашей машиной, — сказала она. — Как дальше будете добираться, уже решили?

— Что-нибудь придумаю.

— А куда направляетесь?

— К Уиллоу. Поживу там в коттедже. Хотя мне еще нужно сделать пару дел в городе, еды купить и так далее, так что я сначала ими займусь.

— Машину арендовать не собираетесь?

— Она мне ни к чему. Я думаю, добравшись до тех мест, задержаться там на какое-то время.

Нора заправила волосы за уши.

— Знаете что? Если вам удастся как-то убить полдня в городе, вечером я подвезу вас до вашего коттеджа. Сможете прийти сюда около шести?

— Вы вовсе не обязаны…

— Да мне не сложно.

— Отлично, — кивнул он. — В шесть.

Дело не в том, что Джерри не любил баб. Вообще-то он относился к ним неплохо — к тем, которые знают свое место. Стоя в покрасочной камере и глядя вслед отправившейся за второй машиной Норе, Джерри гадал: что же он сделал, чтобы заслужить такую судьбу? Но даже если Нора четыре дня из пяти ведет себя как настоящая сука, она все-таки дочь Бада Стаффорда. И если Бад поправится, Джерри вовсе не улыбается встретиться с ним лицом к лицу, когда старик узнает, что он бросил его дочь на произвол судьбы.

Она велела ему перекрасить «мазду». Как будто он эту машину не в тот цвет выкрасил. Ну ее к дьяволу, кто-то же должен и «лексусом» заняться. Когда машину так разбивают, даже понять, что в ней поломалось, — это уже работа, и немалая. Если Норе охота, чтобы он снова валял дурака с «маздой», пусть подождет до понедельника или пусть сама с ней возится, черт бы ее побрал.

Джерри отыскал ключи от «лексуса», загнал его в мастерскую и принялся осматривать повреждения. Капот придется менять, переднее крыло и переднюю пассажирскую дверцу тоже. Загвоздка с этими навороченными машинами в том, что всех повреждений в них сразу не обнаружишь. Тут тебе и датчики, и компьютерные чипы, и всякое прочее. Ладно, некоторые из них сидят под бампером, так что он разберется, для какого черта они нужны, когда снимет его.

Джерри лег на тележку, скользнул с разводным ключом в руке под капот машины. Снял пыльник и… постой-ка, а это что еще за чертовщина?

На крепеже бампера имелась черная коробочка размером с пульт дистанционного управления. Может, один из тех самых датчиков? Так от них обычно проводочки идут, а эта сидит здесь сама по себе. Джерри легонько стукнул по ней ключом, и коробочка немного сдвинулась. Он сжал ее пальцами, потянул. Отлипла как миленькая. На магните держалась. Два проводка от нее все-таки шли, и Джерри, пройдясь по ним пальцами, обнаружил еще одну коробочку, побольше, тоже державшуюся на магните.

Выкатившись из-под машины, Джерри сел и осмотрел свои находки. Устройство поменьше было пластиковым, с маленьким красным светодиодом посередине. То, что побольше, сильно смахивало на аккумулятор. У «лексуса» точно имеется навигационная система, но ведь все примочки для GPS должны в компьютере находиться, так?

И тут до него дошло. Магнитики нужны для того, чтобы легко было прилепить эти штуковины к машине без ведома ее хозяина. Он взвесил черную коробочку на ладони, снова взглянул на «лексус». Нора сказала, что этот малый расплатился с ней наличными, права не показал, кредитку тоже. Может, он какой-нибудь торговец наркотиками? Может, сюда уже копы едут?

Джерри прошел вместе с коробочками в офис, открыл крошечный холодильник, вытащил из него банку «Доктора Пеппера». Потом повалился в кресло, стоявшее за письменным столом, откупорил банку и глотнул из нее. Так чего, звонить копам?

Если бы черные коробочки не завели его мысли черт знает куда, Джерри, конечно, услышал бы, как подъезжает тягач. А так, когда Нора вошла в офис, он по-прежнему сидел в ее кресле, да еще и башмаки на письменный стол положил.

Нора раздраженно поморщилась:

— Скажи мне, что с «маздой» покончено, Джерри.

— Послушай, Нора…

— Нет, — она наклонилась к нему над столом и притопнула ногой, — слушать я не буду. Я уже выслушала все твои оправдания и жалобы.

— Да подожди ты секун…

— Отец ужасно рассердится. Я просила тебя закончить с «маздой», а ты сидишь за моим столом и газировку дуешь?

— Я тут потому сижу, что когда начал разбирать «лексус»…

— «Лексус»? Джерри, я же сказала: на первом месте «мазда».

Джерри стиснул челюсти, рука, в которой он держал под столом пластмассовое устройство, сжалась покрепче. А затем он опустил устройство в карман комбинезона и скинул со стола ноги.

— Да, босс, сэр.

Направляясь в мастерскую, он остановился у своего одежного шкафчика, засунул в него радиомаячок и запер дверцу.

3

Эзра Баллард, находившийся ярдах в ста от берега озера, заметил синюю машину сразу после полудня и решил: те двое, что поселились на острове, теперь уже не одни. Машина, старый помятый джип малопонятной марки, стояла в лесу прямо напротив островного коттеджа, который вот уже два дня как заняли седой мужчина и женщина-блондинка. Строго говоря, Эзры это не касалось. Ни коттедж, ни остров ему не принадлежали, однако их давно уже отдали на его попечение. Как и еще один коттедж, стоявший на мысе меньше чем в двух милях отсюда. Оба эти домика все еще принадлежали, по крайней мере в сознании Эзры, людям, умершим много лет тому назад.

Два раза в год молодой Темпл присылал Эзре по почте короткую записку и чек на пятьсот долларов. Записка всегда была одной и той же: «Спасибо, что присматриваете за домом», но содержала также и номер телефона. Обратный адрес на конверте неизменно отсутствовал. Молодой Фрэнк придерживался этого обычая в течение семи лет, и хотя Эзра часто думал о том, когда тот вернется, в том, что Фрэнк вернется, он не сомневался.

Коттедж Маттесона, стоявший здесь, на острове, — это было совсем другое дело. После смерти Дэна Эзра отправил его семье не одно письмо, несколько раз звонил по телефону и, наконец, получил короткий приказ подготовить коттедж к продаже — от сына старика, Девина. Когда Эзра объяснил, что продать остров и коттедж невозможно — они принадлежали фонду наследственного имущества, которое должно было либо целиком оставаться в распоряжении семьи, либо отойти штату, — Девин выругался и бросил трубку. И больше не звонил. Это было еще до того, как Фрэнк Темпл покончил с собой и когда стала ясна роль Девина в случившемся, до нескольких разговоров с сыном Фрэнка — разговоров, которых Эзре, пожалуй, допускать не стоило, — и до последнего звонка Эзры Девину.

В годы, которые последовали за этим звонком, Эзра ни от Девина, ни от кого другого никаких распоряжений относительно острова не получал. С Девином у него разговор состоялся короткий: если тот вернется, Эзра убьет его, вот и все. В течение семи лет казалось, что Девин ему поверил — и очень правильно сделал. Эзра был не из тех, кто грозится попусту.

Островной коттедж пустовал многие годы, однако Эзра содержал его в полном порядке, платил налоги на собственность — тратя на все это собственные деньги. И до этой недели никто, кроме Эзры, внутри коттеджа не бывал. Всего два дня назад он обнаружил на своем автоответчике странное сообщение: кто-то, назвавшийся Девином, велел Эзре «открыть коттедж для гостей».

Когда он прочитал это, у него аж дыхание перехватило. Он думал, что никогда больше Девина не увидит, и даже та часть его сознания, которая полагала, что Девин все-таки может объявиться, подобного сообщения никак уж не ожидала. Такого бесцеремонного. Издевательского даже, точно Девин решил, что за прошедшие годы Эзра превратился в безобидного старикашку.

Эзра позвонил сыну Фрэнка — может, и зря, но опять-таки обещание есть обещание, — а затем на острове появились гости, хотя Девина среди них не было. Пока.

И вот прикатила вторая машина. До уик-энда, в который открывался сезон рыбной ловли, оставалась всего неделя, поэтому Эзра решил заглянуть в несколько заливчиков, на несколько островов — промерить глубины, попытаться найти новые места для ловли судака. Машину он заметил при первом же пересечении озера и провел вторую половину дня, сидя на противоположном берегу и наблюдая в бинокль за островом. Ближе к вечеру он увидел седого мужчину, который привел сюда эту машину.

Собственно говоря, этот мужчина и женщина с ним приехали к озеру на внедорожнике, «лексусе», однако на следующее утро он куда-то исчез. Теперь же мужчина переплыл на лодке озеро, сел в синюю машину, вывел ее из грязи, въехал на холм, а там свернул с дороги в сосновый лес. Машину он загнал в сосняк так глубоко, как смог. Машину ставят так только по одной причине — желая спрятать ее. Правда, седой перестарался: с дороги-то, по которой ходили лесовозы, машину видно не было, однако теперь она стояла почти на опушке леса, и ее стекла и кузов отражали солнечный свет. Другое дело, что разглядеть эти отблески было трудно, если ты не плыл по воде. И если не был Эзрой.

Эзра провел на Уиллоу почти уж сорок лет — ловил рыбу, добывал в окрестных лесах оленя и медведя. Лучший проводник во всем округе Онейда — так его называли. И правильно называли.

Поскольку была пятница и на мастерскую словно с неба свалилась хорошая работа, Нора провела вторую половину дня в отличном настроении. Загнав на парковочную площадку мастерской джип, она купила для Джерри ланч, один из тех гамбургеров, которые он обожал. Это было очевидное предложение мира.

А затем несколько часов она провела за ноутбуком, разбираясь в финансовой стороне дела. Джерри представил ей оценку полученных «лексусом» повреждений, и Нора, основываясь на них, написала и распечатала смету. И как раз просматривала ее, когда кто-то завел на парковку автомобиль, вышел из него, не выключив двигатель, и направился к двери офиса. Пятница, четыре часа дня — в такое время люди в мастерскую заглядывали редко.

Войдя, гость остановился. Здоровенный мужик, в модной футболке, обтягивавшей его грудь и плечи, в свободной куртке.

— Чем могу быть полезна? — спросила Нора.

— Надеюсь, я не ошибся адресом, — сказал гость. — Мне позвонил один мой друг, попросил забрать кое-что из его машины. Он ее вроде бы здесь оставил.

— Как его имя?

Гость просто улыбнулся ей — терпеливо, словно желая сказать, что готов не обращать внимания на бессмысленные вопросы.

— У него внедорожник, «лексус».

— Я не спрашиваю, какая у него машина. Я спрашиваю, как его зовут.

— Его фамилия Вон, — сказал гость. Чем дольше он находился в офисе, тем больше, казалось, места занимал.

— Простите, но никакой Вон машины здесь не оставлял.

— Может, вы его фамилию неверно расслышали?

— В таком случае пусть он сам появится здесь. Я не имею права изымать из машин личные вещи их владельцев, сэр.

— Так давайте позвоним ему. Вы можете сказать, что…

Номера телефона Дэйв О’Коннор не оставил, да если бы и оставил, звонить ему Нора все равно не стала бы. О’Коннор был странноват, а от этого здоровяка попахивало опасностью.

— Нет. Если владелец машины, фамилия которого, кстати, не Вон, сам позвонит мне, я посмотрю, что можно сделать. А до тех пор — простите.

Глаза гостя потемнели, он, похоже, хотел возразить, но тут дверь офиса отворилась и вошел Джерри. Он смерил гостя равнодушным взглядом, опустился на колени перед холодильничком, вытащил из него банку «Доктора Пеппера» и удалился.

— Похоже, вы обратились не в ту мастерскую, — сказала Нора.

Некоторое время — довольно долгое — гость молчал. А затем отвесил Норе явно насмешливый поклон.

— Разумеется. Наверное, так и есть. Мои извинения.

Здоровяк вышел из офиса и направился к парковке. Подойдя к окну, Нора увидела, как он садится с пассажирской стороны в черный седан. Вот почему он оставил двигатель включенным, — этот тип приехал сюда не один, за рулем сидел еще кто-то. Машину, пока та выезжала на улицу, Нора разглядела хорошо: черный «додж-чарджер», одна из последних моделей. Номерной знак ей разобрать не удалось, однако, судя по его расцветке, машина была из другого штата. Постой-ка, а расцветка-то знакомая. Белая табличка с оранжевым мазком посередке, а рядом намешано что-то зеленое. На «лексусе» точно такая же. Флорида.

Не было еще и пяти, однако она отошла от окна, заперла дверь офиса, а затем снова вернулась к окну. Странное чувство, подсказавшее ей, что Дейва О’Коннора надо выпроводить из мастерской как можно быстрее, снова вернулось к Норе, но только этот малый обратил его едва ли не в страх. Он назвал О’Коннора Воном. Куча наличных, спешка, пистолет, который заметил Фрэнк, — добавив к этой смеси фиктивное имя, Нора почувствовала, что совершила глупость, позарившись на его деньги.

Она прошла в мастерскую, понаблюдала за возившимся с «лексусом» Джерри.

— Джерри, — сказала Нора, — ты не оторвешься на минутку?

Она хотела объяснить ему ситуацию, спросить, не обнаружил ли он чего-нибудь странного. Однако Джерри повернулся к ней с раздраженной ухмылкой.

— Что, новая проблема, которую без меня никак не решить?

— Нет, Джерри. Я просто подумала…

— Подумала. Смотри, головку не надорви.

— Я подумала, что сегодня ты можешь уйти домой пораньше, вот и все. Пятница, мы сегодня хорошо поработали. Отдыхай.

Джерри направился прямиком в «Пивную Клейндорфера», оказался в ней еще до пяти, уселся на табурет у стойки и потребовал бутылку «Будвайзера».

В зале было почти пусто, только пара приезжих угощалась в кабинке «Лейненкугелем», у стойки никого, кроме Джерри, не было, по телевизору показывали игру в покер. Джерри потягивал пиво и внутренне закипал. Нора провела здесь почти уж год. Прикатила из Мадисона, разодетая в пух и прах, заявилась в мастерскую — в украшениях, с длинными ногтями — и объявила Джерри, что она его новый босс.

Когда у Бада Стаффорда приключился удар, именно Джерри и нашел его лежавшим в заляпанной краской рубашке под «хондой». Пока Джерри набирал номер «скорой», у него даже руки тряслись. Возможностей он предвидел только две — Бад либо умрет, либо не умрет. А сейчас он просто-напросто полумертвый. Нора позвонила после удара, попросила Джерри продолжать работать, пока ее отец лежит в больнице. А неделю спустя уже начала командовать в мастерской. Джерри терпел это, потому что она все время твердила: как только Бад поправится, она вернется в свой Мадисон, заканчивать диссертацию по «истории искусства», нашла тоже чем заниматься.

Бад этой девчонке годами чеки посылал, помог ей окончить университет, думал, из нее что-нибудь путное выйдет. Ну так Джерри пока ничего путного от нее не дождался, она только лается, не закрывая рта, да клиентов теряет. В конце каждого месяца Нора говорила ему, что кредиторам опять не удалось наложить на них лапу, — было бы чем гордиться. Не понимает, дура, что кредиторы их особо не трогают, потому что надеются на журавля в небе, на возвращение Бада. И клиенты все еще обращаются к ним по той же причине, хоть их и сильно меньше стало.

Размышлений этих ему хватило на целую бутылку «Будвайзера», а когда он потребовал вторую, за спиной у него хлопнула дверь. Похоже, завсегдатаи подтягиваются, подумал Джерри, но тут рядом с ним уселся новый посетитель — худой парень, наголо бритый и с какой-то странной татуировкой на левом предплечье. Джинсы, футболка, камуфляжная куртка. Сегодня градусов семьдесят, не меньше, а этот малый — и тот, что в офис заходил, в куртках разгуливают.

Джерри уставился в телевизор. Малый молчал, пока бармен Карл не поставил перед ним водку с тоником, а затем спросил:

— Вы ведь в авторемонтной мастерской работаете, верно?

Джерри повернулся к нему:

— Мы, вроде как, не знакомы, приятель.

— Прошу прощения, — сказал малый. — Меня зовут Эй-Джей.

Джерри не ответил и отвернулся к телевизору.

— Так вы работаете в мастерской, да?

— Ага. Только бесплатных советов насчет машин я не даю, так что, если вам нужен ремонт, заезжайте в понедельник, и мы…

— Машина, которая меня интересует, уже стоит в вашей мастерской, — сказал Эй-Джей.

Бутылка замерла у губ Джерри.

— «Лексус»?

Эй-Джей улыбнулся:

— Либо у вас, братцы, работы совсем мало, либо вы умный малый, мистер?..

— Долсон. Джерри Долсон. — Он снова повернулся к Эй-Джею. — Хотите поговорить со мной про эту машину?

Эй-Джей сунул пальцы в нагрудный карман куртки, вытащил пачку сигарет, вытряс одну и протянул пачку Джерри. Тот тоже взял сигарету. С минуту они курили в молчании.

— Вы на ту женщину работаете? Это она у вас всем заправляет?

Джерри поморщился:

— Черт, да просто у ее папаши удар приключился. Если хотите знать, кто у нас всем заправляет, то вот он я, перед вами.

Эй-Джей затянулся сигаретой.

— Да, на ремонтника она не похожа. Беда в том, что и на охотницу отвечать на вопросы она тоже не смахивает. Мой приятель заезжал к ней сегодня, хотел кое-что выяснить насчет этого «лексуса» и получил от ворот поворот.

— Нора, она такая, — подтвердил Джерри.

Он уже допил и вторую бутылку, однако третью потребовать не успел, потому что Эй-Джей сказал:

— Давайте я вас угощу.

Благодарить его Джерри не стал, просто принял бутылку и сделал несколько глотков, чувствуя, как в голове у него начинает приятно гудеть.

— Ладно, вы приходите сюда, говорите мне, что она, как это вы сказали? Не охотница отвечать на вопросы. Сдается мне, я вам тоже вопрос задал.

Джерри самодовольно ухмыльнулся и поднес к губам сигарету.

— Ваша правда, — согласился Эй-Джей и потер большим пальцем запотевший стаканчик водки с тоником.

— Если хотите, чтобы я вам чего-то рассказал, так, черт побери, расскажите сначала чего-нибудь сами. Я вас не знаю и сукина сына, который водил этот «лексус», тоже. Вы мне не интересны.

— А меня, мистер Долсон, как раз сильно интересует человек, который водил «лексус».

— А чего он сделал-то, украл что-нибудь?

Эй-Джей покачал головой.

— Тогда что? Об чем разговор?

Молчание.

— Ваша ошибка в том, — продолжал Джерри, — что вы прилепили ваш красивый ящичек к машине, а надо было — к самому этому типу. А так, машину-то вы нашли, а его и след простыл.

Джерри расхохотался, Эй-Джей взглянул ему прямо в глаза.

— Вы наблюдательный человек, мистер Долсон.

— Да я бы ничего и не увидел, если б не затеял машину разбирать.

— А что сказала ваша хозяйка, когда услышала об этом?

— Я ей ничего не говорил. Засунул ту штуковину в свой шкафчик, решил, что за пару дней все обмозгую.

— Вы говорите, что ни я, ни водитель «лексуса» вас не интересуют, — сказал Эй-Джей. — И я считаю, что это правильно. Вам и не следует нами интересоваться. Мы вот-вот исчезнем из вашей жизни. Но прежде, чем это случится, вы можете заработать кое-какие деньги. И без особого труда.

— Хотите получить эту машину? Ну нет.

— Плевал я на машину. Мне нужно знать, куда направился ее владелец. Его фамилия Вон. Как насчет тысячи долларов, которую я вручу вам, как только вы скажете мне, куда он поехал?

Джерри отпил пива, прищурился. Странно, голова кружится, как будто он уже седьмую бутылку допивает.

— Вас это не интересует? Ладно. Тогда мы просто исчезнем из вашей жизни.

— Он не сказал Норе, куда направляется, — произнес Джерри.

— Да, но машину-то он здесь не бросит. Ему же не нужно, чтобы вы звонили в полицию, проверяли ее номерной знак. Так что он у вас еще появится. И я хочу узнать об этом — в обмен на тысячу долларов.

Джерри залпом проглотил остатки «Будвайзера».

— А как мне вас отыскать? Если я решу вам помочь?

Эй-Джей взял лежавшую на стойке бара салфетку, записал на ней номер телефона.

— Отдайте мне то, что вы сняли с машины, и я заплачу вам еще пятьсот.

— Сейчас не могу. Мастерская заперта, а ключей у меня нет.

— И вы туда за весь уик-энд заглянуть не сможете? — спросил, протянув салфетку Джерри, Эй-Джей.

— Без Норы — никак, а я так понимаю, что вы не…

— Нет, — покачал головой Эй-Джей. — Я не хочу, чтобы она в этом участвовала.

— Ну тогда ждите до понедельника.

Эй-Джей кивнул, соглашаясь, спрыгнул с табурета.

— Хорошо, увидимся в понедельник. Я пошел.

— Куда это вы? Сначала пивка мне купите, — сказал Джерри. Ему даже понравилось, как он это сказал. Так, точно он тут самый главный.

Эй-Джей расплатился, поставил перед Джерри полную бутылку пива и, громко стуча каблуками, вышел из бара.

Как только Джерри удалился, Нора выключила свет и повесила на дверь мастерской табличку «ЗАКРЫТО». Ее ждал уик-энд, возможность отдохнуть, получить ненадолго столь нужное ей время, которое она сможет потратить только на себя. Она проведет час-другой с отцом, и после этого с исполнением каких-либо обязанностей будет покончено. Нора ощутила укол совести за то, что относит посещения отца к разряду обязанностей, однако визиты эти были и вправду очень нелегкими.

Она уже заперла заднюю дверь, когда вдруг вспомнила о Фрэнке. Проклятье. Она же сказала ему: в шесть. И Нора, вздохнув, повернула ключ в обратную сторону и снова вошла в мастерскую.

Внутри было темно, лишь лампочка аварийной сигнализации светилась над дверью. Нора прошлась по мастерской, мимо сваленных в углу цепей, стоящего за ними стеллажа, находившейся за стеллажом покрасочной камеры, выстроившихся вдоль стен шкафов с инструментами. Дойдя до двери офиса, она вытащила из кармана ключи, однако дверь отпирать не стала. Около двери стоял стул, и Нора присела на него, подтянув повыше ноги. Она хоть и сказала Джерри, что училась работать здесь с детства, но на самом-то деле бывала тогда в мастерской лишь несколько раз и, как правило, вместе с матерью.

Родители развелись, когда Норе исполнилось шесть. То был брак, заключенный по романтическому капризу: мать происходила из старой богатой миннеаполисской семьи, семья отца на протяжении трех поколений жила в округе Линкольн, штат Висконсин. Его отец владел здесь авторемонтной мастерской, а кроме того, управлял в зимнее время снегоочистителем. Если в детстве Норы и бывали счастливые мгновения, она их не помнила — помнила лишь смутное ощущение витавшей в воздухе напряженности. После развода мать вернулась, забрав с собой Нору, в Миннеаполис. Отец приезжал к ней раз в год, как правило под Рождество. И за все то время, что Нора училась в школе, мать позволила ей съездить в Томагавк лишь пару-тройку раз. Зато, окончив школу, Нора прожила здесь летом целую неделю.

Кто-то заскребся у двери — не парадной, ведущей в офис, а задней, ведущей в мастерскую. Нора, глядя, как открывается дверь, спустила ноги на пол, встала. Фрэнк, решила она. А потом вечерний гость вошел в мастерскую, и, увидев, сколько места занимает его силуэт, Нора поняла, что для Фрэнка он слишком высок и слишком широк. Это был тот самый здоровяк, что приезжал сюда с вопросами насчет «лексуса».

Он немного помедлил у двери, потом неторопливо закрыл ее. И направился к «лексусу» — и что-то в том, как он двигался, встревожило Нору.

Она протянула руку к выключателю, щелкнула им и спросила:

— Не объясните мне, что вы здесь делаете?

Он, резко повернувшись, устремился к ней, агрессивный, быстрый, мгновенно сокративший расстояние между собой и Норой до пяти футов.

— Я сказала…

— Я слышал, что вы сказали.

Он обшарил глазами помещение. Впрочем, и так было ясно, что в мастерской Нора одна.

— Вы не имеете права находиться здесь, — произнесла она. — Вы разве не видели табличку на двери? Мы…

— Закрыты, — согласился он и подступил к ней еще на шаг. Вспыхнула, поймав свет флуоресцентных ламп, пряжка на его ремне. — Да, табличку я видел. А вы что же, закрывшись, всегда сидите здесь в темноте?

— Похоже, придется делать это почаще, раз находятся люди, которые вламываются в мою мастерскую. А теперь уходите. Я вернусь сюда в понедельник утром.

Их разделял уже всего один шаг.

— Дверь была не заперта, — произнес мужчина.

— Я хочу, чтобы вы ушли. Немедленно. Я вам уже говорила, когда владелец этой машины пожелает позвонить мне, он позвонит. А до того времени держитесь отсюда подальше, если не хотите, чтобы я обратилась в полицию.

— Да, это мне, пожалуй, не понравилось бы.

Черт, телефон-то стоит в офисе. А ее сотовый остался в тягаче.

— Уходите, — повторила Нора. Но он уже вторгся в ее личное пространство: стоял совсем близко к ней почти грудь в грудь, а она упиралась спиной в запертую дверь офиса.

— Послушай меня, милочка, — произнес он, — и послушай внимательно. Мне твое желание исполнить нетрудно. Просто скажи, куда отправился хозяин этой машины, и я исчезну.

— В последний раз прошу: уходите. Иначе я вызову полицию.

Он ничего не ответил. Нора повернулась к двери и почти уже вставила ключ в замочную скважину, когда пальцы мужчины сомкнулись у нее на запястье.

Она развернулась, ударила его башмаком по колену, нога мужчины подогнулась, на какой-то миг он потерял равновесие. Но затем рванул ее к себе, развернул. Нора почувствовала рвущую боль в плече, ударилась лицом о пол и поняла: сейчас все закончится — очень быстро и очень плохо.

4

Табличка «ЗАКРЫТО», свет в офисе не горит. Так что же, забыла она или все же собирается вернуться? Времени было всего лишь пять двадцать. Фрэнк стоял на тротуаре, держа в руках два больших бумажных пакета с продуктами, и пытался сообразить, что ему теперь делать.

На забывчивую девицу Нора не походила. К тому же она сказала: в шесть. Фрэнк поставил пакеты у двери. Может, она отправилась буксировать кого-то еще? Надо взглянуть, стоит ли за мастерской тягач. Если не стоит, он ее подождет.

Фрэнк обошел вокруг здания мастерской. Парковку окружала сетчатая изгородь, однако ворота ее были открыты. Тягач стоял на месте, за ним — покореженный джип Фрэнка.

Сначала он подумал, что крик ему померещился. Короткий, сдавленный. И тут в мастерской что-то упало, лязгнув металлом о бетон.

Фрэнк увидел их, едва открыл дверь. Здоровенный мужчина стоял у дальней стены, спиной к Фрэнку, прижимая Нору Стаффорд к шкафу с инструментами. Он заломил ей правую руку за спину и залепил ладонью рот. Фрэнк быстро и бесшумно побежал по бетонному полу, все время оставаясь за спиной у здоровяка.

От двери до него было футов пятьдесят, и Фрэнк успел одолеть сорок, когда здоровяк услышал его шаги. Он обернулся, увидел Фрэнка и отбросил Нору Стаффорд в сторону. Она упала, а здоровяк, сунув руку под куртку, вытащил пистолет.

На тринадцатый день рождения отец Фрэнка Темпла подарил ему пахнувшую плесенью книгу в твердой обложке: «Убей или убьют тебя», руководство по рукопашному бою. Две недели спустя отец предложил сыну попробовать выбить из его руки пистолет. Это был лишь первый из многих уроков.

Теперь в лицо ему смотрел другой пистолет — автоматический, калибра девять миллиметров. Первый удар, опередивший второй всего на четверть секунды, он нанес ребром левой ладони по запястью державшей пистолет руки. Вторых было два, нанесенных одновременно, — Фрэнк ударил здоровяка в подбородок открытой ладонью и двинул коленом правой ноги в пах. Голова здоровяка дернулась назад и врезалась в тот самый инструментальный шкаф, к которому он прижимал Нору. Фрэнк ударил запястьем здоровяка по острому углу шкафа, пистолет с лязгом покатился по полу, а Фрэнк, схватив негодяя за загривок, рванул его вперед, подставив ему ногу, и тот полетел на пол.

С падением здоровяк справился неплохо: перекатился, вскочил на ноги, бросился на Фрэнка, и тут же получил от него удар торцовым ключом по затылку, вернувший его обратно на пол.

На этом можно было бы и закончить, но Фрэнка уже понесло, ему хотелось уткнуть в колено подонка пистолет и нажать на курок, разбрызгав по бетону кровь и костный мозг. Он повернулся и увидел Нору Стаффорд, стоявшую с пистолетом в руке. Она протянула его Фрэнку:

— Вот.

«Глок». Ко времени, когда он лег в ладонь Фрэнка, приступ ярости уже прошел. Фрэнк сунул пистолет за пояс.

— Похоже, вам придется позвонить в полицию.

Фрэнка беспокоило состояние ушедшей в офис Норы. Не сорвется ли она, не забьется ли в истерике? Однако, когда она вернулась в мастерскую и окинула взглядом лежавшего на бетоне человека, он понял: все в порядке. Лицо ее выражало гнев и отвращение, но не страх.

— Вы пришли раньше времени, — сказала она Фрэнку. — Спасибо за помощь. Он появился здесь незадолго до вас…

— Вы его знаете?

— Нет. Он приезжал сюда сегодня под вечер, расспрашивал насчет «лексуса».

— Того, в который я врезался?

— Именно.

Послышался вой сирены.

Нора потирала запястье правой руки пальцами левой, и Фрэнк, приглядевшись, увидел на нем красные полосы.

— Вы как себя чувствуете?

— Хорошо.

Она смущенно опустила руки.

— Что ему было нужно?

— Хотел узнать, куда направился ваш приятель из «лексуса».

— Да что вы?

Уж больно быстро он здесь появился, подумал Фрэнк. Если он не знал, куда направляется Дэйв О’Коннор, то как же смог отыскать «лексус»?

— Он сказал, что фамилия человека, который вел «лексус», — Вон.

— Дэйва О’Коннора? А вы его водительских прав не видели?

Нора покачала головой.

Сирена выла уже на парковке, и Нора направилась к двери. Лежавший на полу мужчина начинал приходить в себя, правая нога его слегка подергивалась.

Нора вернулась с полицейским. Всего одним — лет сорока, с красным лицом и толстыми пальцами. Полицейский говорил в приколотый к воротнику микрофон, докладывая, где он и что видит. А закончив, вытащил из кармана пластиковый пакетик:

— Давайте сюда оружие.

На его значке стояла фамилия: «Моуэри».

Фрэнк опустил пистолет в пакетик, Моуэри запечатал его, заткнул пакетик за пояс. Потом повел подбородком в сторону лежавшего у его ног мужчины:

— У него отобрали?

— Ну да.

— После того как он его достал?

— Разумеется.

Моуэри смотрел на Фрэнка с таким выражением, как будто не очень ему верил.

— Чем вы его ударили?

— Руками, сначала. Потом ключом.

— Хм. — Моуэри присел около мужчины на корточки. — Похоже, он возвращается на этот свет.

Моуэри снял с пояса наручники, сковал ими руки мужчины за спиной. К тому времени, как защелкнулся второй браслет, арестованный уже полностью пришел в себя.

— Я его сильно ударил, — сказал Фрэнк. — Не исключено сотрясение мозга. Может, вызовете «скорую»?

— Ну, по дороге в больницу он в моей машине не помрет. — Моуэри наклонился, стукнул пальцем по щеке мужчины. — Ты еще с нами, а, сукин сын? Хочешь, мы проверим, отчего у тебя головка болит?

Моуэри рывком поднял его на ноги.

— Стоять ты можешь, — сказал он, но тут у мужчины начали подгибаться ноги. — Стой, чтоб тебя!

И увидев, что арестованный все же стоит, Моуэри сказал:

— Я засуну его в машину и отвезу в больницу. А как покончу с ним, мы с вами побеседуем, втроем.

Арестованный довольно твердой походкой направился к двери. Фрэнк и Нора остались стоять, глядя, как Моуэри ведет его к полицейской машине с надписью «Шериф округа Линкольн» на боку. Моуэри открыл заднюю дверцу и начал было заталкивать арестованного на сиденье, как тут из-за багажника машины появился новый персонаж. Моуэри его увидеть не успел. Нора закричала, Фрэнк бросился к машине, однако «новый», одетый в камуфляжную куртку и черные башмаки, уже ударил Моуэри пистолетом по голове. Моуэри повалился на арестованного, повернулся и получил еще один удар пистолетом — по носу, и такой сильный, что кровь забрызгала стекло машины.

«Новый» повернулся, выставил перед собой пистолет, и Фрэнк, подняв руки вверх, затормозил и отступил на шаг. С мгновение он не сомневался, что сумасшедший ублюдок все-таки выстрелит в него. Но тут Моуэри, падая на землю, вцепился рукой в майку «нового», и тот ударил его еще раз. Это заняло всего пару секунд, однако к концу их Фрэнк уже был в мастерской.

Он схватил Нору и захлопнул за собой дверь. Нора споткнулась о его ноги и полетела на пол. Фрэнк, задвинув на двери засов, тоже упал на бетон.

— Позвоните по девять-один-один, — сказал Фрэнк.

И исчез, ускользнув в тень у инструментальных шкафов. Нора на четвереньках двинулась к офису и проползла уже футов десять, когда послышались выстрелы. Четыре приглушенных стенами мастерской выстрела подряд. Нора, вжавшись в грязный пол, произнесла:

— Они убили его.

— Нет, всего лишь прострелили колеса полицейской машины.

— Откуда вы это знаете?

— Слышал хлопки шин.

И Фрэнк пошел через мастерскую, небрежно помахивая длинным разводным ключом, который держал в правой руке. Когда он подошел к двери и взялся за засов, Нора прошипела:

— Что вы делаете?

— Они уехали, — ответил Фрэнк и, сдвинув засов, распахнул дверь. Нора внутренне сжалась, ожидая новых выстрелов. С пола ей была видна стоявшая теперь на ободах колес полицейская машина — задняя дверца открыта, за ней кулем лежит тело Моуэри.

— Так позвоните же, — повторил Фрэнк.

Только добравшись до телефона, Нора обнаружила на своем запястье уродливые красные следы. И тут же почувствовала боль, пульсирующую в руке. Она дождалась ответа оператора 911, рассказала о случившемся с Моуэри и сразу же повесила трубку. А потом пошла вслед за Фрэнком.

Фрэнк в уже пропитавшихся кровью джинсах стоял на коленях рядом с Моуэри. Он поровнее уложил тело полицейского на гравии.

— «Скорая» едет?

— И полиция тоже. — Нора на шаг отступила от тела. — А те — уехали?

— Да. — Фрэнк нащупал у Моуэри пульс, расстегнул воротник его форменной рубашки.

— Как он? — спросила Нора.

— Какое-то время будет чувствовать себя плоховато, да и выглядеть не лучше.

Она привстала на цыпочки, чтобы взглянуть поверх плеча Фрэнка на полицейского, и все поплыло у нее перед глазами. Нос Моуэри стал почти неузнаваемым, обратился в красную лепешку, за разорванными губами виднелись обломки зубов.

Фрэнк стянул с себя рубашку, осторожно протер ею лицо полицейского. Потом повернул его на бок и подсунул рубашку ему под голову.

Нора отвернулась, положила ладонь на дверцу машины, крепко сжала ее.

— А ведь я едва не пропустила ваш звонок, — сказала она.

Не поспей она тогда к телефону, «лексус» попал бы в авторемонтную мастерскую — и в жизнь — какого-то другого человека.

И при обычном-то вооруженном нападении у полицейских уходит на то, чтобы разложить по полочкам все обстоятельства, немалое время. Если же нападению подвергается их коллега, время это растягивается очень сильно. После того как Моуэри увезли в больницу, Фрэнку пришлось рассказать о том, что он видел, шесть раз — и трем разным копам. Его и Нору отвезли в полицейский участок, чтобы записать их показания на пленку. Когда с этим было покончено, солнце уже успело зайти, а время в тихом городке близилось к девяти вечера. Один из полицейских отвез их к мастерской. Пакеты с продуктами так и стояли у двери.

Нора, увидев их, сказала:

— Если бы я не пообещала подвезти вас, меня бы не было здесь, когда появился этот мерзавец.

— Простите.

Она покачала головой:

— Да, но, если бы не мое обещание, вы бы здесь тоже не оказались. А в этом случае…

С минуту оба молчали.

— Вам ведь еще нужно, чтобы кто-то вас подвез, верно? Это самое малое, чем я могу вас отблагодарить, — сказала Нора.

Они прошли на парковку, уселись в маленький пикап «шевроле», украшенный надписью «Стаффорд. Ремонт и обслуживание». Фрэнк открыл джип и начал переносить свой багаж в кузов пикапа. Нора молча помогала ему. Когда с этим было покончено, Фрэнк уселся на пассажирское сиденье, Нора за руль, и они покатили на север, к Уиллоу.

— Фрэнк Темпл Третий, — произнесла Нора, когда машина выехала из городка. — Имя, которое вы назвали копам. Звучит затейливо.

Он отвернулся к окну:

— В общем-то, нет.

— Если у вас родится сын, вы назовете его Фрэнк Темпл Четвертый?

— Ни в коем случае.

Он сожалел о том, что Нора услышала это имя. Как и всегда, Фрэнк, произнося его, внутренне сжался, следя за выражением лица полицейского. Что же, на этот раз на нем никакого узнавания не обозначилось.

— Вы ведь сюда один приехали? — спросила Нора.

— Ага.

— Откуда?

— Да, собственно, отовсюду. Если говорить о самом начале, из Чикаго. Я много разъезжаю.

— Но в здешних краях вы уже бывали.

— Вы говорите так, точно уверены в этом.

Нора прибавила скорость, машина уже шла по автостраде.

— Вы сказали «Уиллоу». Не «водохранилище Уиллоу». Те, кто приезжает сюда впервые, так не говорят. Однако я что-то не заметила среди ваших вещей никаких принадлежностей для рыбалки. В мае все приезжают на Уиллоу, чтобы ловить рыбу.

— Может, и я половлю. В коттедже есть все, что требуется.

— Да? У вас там собственный домик? Как мило.

— Это домик отца.

— Он присоединится к вам? Очередная встреча отца и сына?

— Он умер, — сказал Фрэнк.

— Мне очень жаль, — поморщилась Нора.

— Это делает вас одной из очень немногих, — отозвался Фрэнк. А затем, чтобы заполнить неловкую паузу, спросил: — Что будете делать с машиной?

— С «лексусом»? Ремонтировать его я не собираюсь. И как только его хозяин свяжется со мной, я свяжусь с полицией.

— Полицейские наверняка прогнали через компьютер серийный номер машины, ее номерной знак, да? Они не сказали вам, кто ее владелец?

— Если они что-то и выяснили, мне об этом не доложили.

— Его дружки знали, что машина стоит в вашей мастерской, но не знали, ни где он, ни какое имя использует. Почему?

Фрэнк думал о радиомаячке, а он — в сочетании с людьми, которые вооружены «глоками» и нападают на женщин, — ничего приятного не сулил.

— Я знаю только одно: мне хочется, чтобы этот чертов «лексус» поскорее покинул мою мастерскую.

— А копы не думают его забрать?

— Думают, но сначала мне придется собрать его. Невозможно же буксировать машину, состоящую из десятка отдельных частей. Утром позвоню Джерри, попрошу его прийти в мастерскую и вернуть на «лексус» все, что с него снято.

— Где вы живете? — спросил Фрэнк, чтобы сменить тему разговора.

— Рядом с Минокуа. Не так уж и далеко от вас.

— И всегда жили в этих местах?

— Нет. Я здесь всего около года.

Это признание позволяло задать ей вопросы самые разные, однако Фрэнк от них воздержался. Помолчав немного, Нора задала вопрос сама:

— Так когда вы были здесь в последний раз?

— Семь лет назад.

— А почему думаете, что ваш коттедж все еще цел?

— За ним присматривает один из местных, Эзра Баллард.

— Ну, человека надежнее Эзры не найти на всем свете.

— Вы его знаете?

— Его здесь все знают. Он — штучное изделие. Да еще и лучший в этих краях проводник, так мне говорили.

Фрэнк кивнул, но ничего не сказал. Охотник, не имеющий себе равных, — такова была репутация Эзры.

Они уже ехали по дороге, ведущей к плотине. Как только машина миновала охотничий домик «Уиллоуз-Энд», Фрэнк попросил Нору свернуть направо, на гравийную дорогу. Доехав до тройной развилки, они взяли налево и очень скоро оказались перед коттеджем.

— Дом, милый дом? — спросила Нора.

— Да. Это он.

Фрэнк открыл дверцу машины, вышел под прохладный ветерок, показавшийся ему поцелуем. Над озером висел окруженный звездами месяц, и все здесь казалось Фрэнку древним, нетронутым людьми.

— Красота, — негромко произнесла Нора, и Фрэнк только тогда обнаружил, что она стоит рядом с ним.

— Да, место хорошее.

Он вернулся к пикапу, Нора за ним. Она взяла из кузова сумку и понесла ее к коттеджу.

— Поставьте у двери. Спасибо вам.

— Я помогу занести все в дом. Мне не сложно.

— Нет. Спасибо, но нет. Поставьте у двери — и все.

Она, слегка откинув голову назад, постояла немного с сумкой в руке, озадаченная. Затем приподняла брови и уронила сумку на землю у двери. Фрэнк злился на себя за грубость, однако ему очень хотелось, чтобы Нора уехала, и поделать с этим он ничего не мог. Он не хотел, чтобы хоть кто-то был рядом, когда он впервые за семь лет войдет в этот дом.

Фрэнк вытащил из кузова две сумки сразу.

— Вы и вправду очень мне помогли. Большое спасибо.

— Да ладно, пустяки.

Несколько секунд они простояли в неловком молчании, глядя в темноте друг другу в глаза. Потом Нора повернулась к пикапу.

— Я позвоню вам, дам знать, когда примерно будет готова ваша машина.

— Спасибо. И если от полиции поступят какие-то новости, позвоните тоже, ладно?

— Конечно.

Она уселась в пикап, включила двигатель, а Фрэнк, опустив руку в карман, сжал в ладони старые, хорошо знакомые ему ключи.

Грейди жил теперь один, в квартирке почти таких же размеров, как кухня того домины, в котором он жил с Эдриен. Квартира еще ощущалась им как нечто новое, на дом ничуть не похожее, хотя с тех пор, как он переехал сюда, прошло уже девять лет. Девять лет.

Оглядываясь назад, Грейди понимал, что молодому Фрэнку Темплу хотелось развязаться с опасным наследием, оставить окровавленный герб своего рода в прошлом. Однако Грейди ему в этом не помог. То, что он проделал тогда с семнадцатилетним Фрэнком Темплом III, было его величайшим профессиональным позором. Никто, за исключением агента Джима Сола, работавшего теперь в Майами, не знал, как он воспользовался юношей.

Дело отца Фрэнка вызвало огромный интерес — ничто так не привлекает внимание публики, как федеральный агент, ставший наемным убийцей, — и, когда вокруг него поднялся шум, пресса очень полюбила и Бюро, и Грейди. Правда, она не знала, что отец Фрэнка покончил счеты с жизнью как раз тогда, когда он мог дать информацию, которая позволила бы взять Мануэля Декастера, одну из самых страшных фигур в мире организованной преступности Флориды. Фрэнк Темпл II покончил с собой — а заодно и с делом, над которым работали Грейди и Сол.

Так что, когда эта история попала в газеты, дело уже развалилось, и у Грейди с Джимом Солом остался только Фрэнк Темпл III. Имелись серьезные основания предполагать, что юноша ездил с отцом в Майами и нанес визит Девину Маттесону.

Именно крови Девина Сол и жаждал сильнее всего. Девин был своего рода призраком, причастным ко всем операциям Декастера, которые Управление по борьбе с наркотиками, ФБР и Управление полиции Майами расследовали уже не один год. Однако за решетку они так никого отправить и не смогли. Предполагалось, что Темпл станет первой из упавших костяшек домино, а Маттесон — второй, однако Темпл упал, не зацепив других костяшек. Сол не сомневался: они могут сделать еще одну попытку, начав с Маттесона. И существовала немалая вероятность того, что сын Темпла знает намного больше того, что они осмеливались хотя бы вообразить. Нужно было всего лишь направить его мысли в правильном направлении, вот и все. Несколько бесед о замаранном имени рода, несколько напоминаний о том, в какой мере Девин заслужил свою долю наказания и как возмутительно то, что всю вину свалили на отца Фрэнка.

Грейди пришел в дом мальчика, зная правду, но не имея права открыть ее — это ему запрещала профессиональная клятва. Ну и что же тут дурного, верно? Другое дело, что он выдал за правду выдуманную историю, которая поселила в душе мальчика жгучую ненависть и жажду мести.

Грейди потратил на это изрядное время. Он провел с мальчиком немало задушевных бесед, пока мать Фрэнка не забеспокоилась, в результате чего газетчики пронюхали об этой странной дружбе и принялись просить интервью, и в итоге вся затея провалилась.

Правда, дело-то, вообще говоря, не совсем провалилось. Пока Грейди показывал Фрэнку фотографии, на которых его отец был запечатлен с Девином Маттесоном, пока он рассуждал о верности и предательстве, группа агентов-практикантов рылась в Майами в банковских документах, и в итоге состоялись два громких судебных процесса, приведших Декастера в тюрьму.

Через пару дней после того, как Фрэнка арестовали в Индиане за пьяную выходку, в пятницу вечером, Джим Сол позвонил Грейди домой и спросил, слышал ли он новость о Девине Маттесоне.

Грейди, лежавший на оттоманке, сел и отставил в сторону стакан с пивом.

— Какую новость, Джимми?

— Да такую, что он лежит в одной из больниц Майами с тремя пулевыми ранениями. Сначала все думали, что ему крышка, но он яростно борется за жизнь. Ты же знаешь, в какой железной форме всегда держал себя этот тип.

— Стрелка взяли?

— Не-а. И даже если Маттесону известно, кто это, он все равно помалкивает. Но кто-то же всадил ему три пули в спину, а ты знаешь, как он решает такие дела.

— Сына Темпла позавчера арестовали в Индиане за пьяную выходку в общественном месте. Когда стреляли в Маттесона?

— За день до ареста Фрэнка. А как ты узнал о молодом Темпле?

— Слухами земля полнится, — ответил Грейди. Они попрощались, и Грейди, бросив трубку на диван, уставился в стену.

Кто-то стреляет в Маттесона, а день спустя арестовывают напившегося Фрэнка Темпла III. Может, он отмечал свой успех?

Да нет, список врагов Маттесона и без него огромен.

Фрэнк хотел убить его, жаждал, и под конец Грейди, чтобы загладить свою вину, попросил мальчика забыть об этом. И Фрэнк забыть согласился, однако Грейди помнил, как они после этого разговора снова пошли на стрельбище и с каким выражением Фрэнк сажал в центр мишени пулю за пулей. Мальчик явно видел перед собой Девина Маттесона.

И кто в этом повинен, а, Грейди? Кто?

Эзра Баллард вспорол ножом брюшко окуня, потом провел им по спинке рыбы. А затем отсек голову и бросил ее через забор псарни. Две гончие одновременно бросились к угощению.

Покончив с последней рыбиной, Эзра выключил в разделочной свет и направился к дому. На кухне он завернул рыбное филе, добавив к нему картошку и молодую морковь, в фольгу, поджарил все на газовой плитке и съел, сидя за кухонным столом и глядя на украшавшую стену рогатую голову оленя, добытого им пять лет назад. Все в его доме, от убранства до одежды хозяина, говорило, что Эзра — проводник: рыбак, охотник, знаток леса, коренной житель здешних мест. И клиенты его хорошо знали это, и друзья, и соседи тоже. Да и сам он, проведя здесь последние сорок лет, начал относиться к себе точно так же. Все, миссия выполнена.

Если очень постараться, можно стать кем угодно, заставить себя жить новой жизнью, обратиться в лучшего, чем ты был прежде, человека.

Первые двадцать лет жизни Эзра провел в Детройте, следующие четыре — в джунглях, а в двадцать пять приехал сюда — молодым парнем, имевшим на счету столько убитых врагов, сколько хватило бы любому старому воину, и не имевшим ни малейшего понятия о том, как идти по следу оленя. Теперь же ему временами казалось, что он провел здесь всю свою жизнь.

Помыв посуду, Эзра взял ключи от машины и направился к своему пикапу. И, проехав немного по Сидер-Фоллз-роуд, свернул на лесную дорогу. Около полумили он катил по этому проселку, потом остановился — прямо к воде подъезжать не стоило. Эзра не хотел, чтобы фары его пикапа заметили находившиеся на острове люди, и потому остаток пути проделал пешком. Озеро окружали примерно шестнадцать тысяч акров леса, находившегося под охраной штата.

Дед Дэна Маттесона стал, выиграв запутанное судебное дело, единственным во всем этом краю владельцем собственного острова. Он жил в Райнлендере и был обладателем сорока акров строевого леса, находившихся милях в сорока к востоку от Уиллоу. Когда владевшая смежным участком большая бумажная фабрика по ошибке вырубила его лес дочиста, он подал на нее в суд. Дело дошло до арбитражного суда, и в итоге Маттесон получил сравнимый по стоимости участок земли: кусок мыса на восточном берегу озера и один из немногих здешних островов, которые не уходили во время паводка под воду. Всего около пяти акров, малую часть того, что он потерял, но все это было расположено на береговой линии и на самом озере.

Дэн вырос в этих местах и долгими вьетнамскими ночами много чего о них рассказывал. Эзре, который отродясь не отъезжал от Детройта дальше чем на сорок миль, пока его не привезли во Вьетнам, рассказы Дэна казались сказкой. Мили и мили темных высоких лесов, девственные озера, острова. Чем больше времени проводил он за океаном, тем сильнее его тянуло сюда.

Перед тем как попасть в армию, Эзра отправился со своим старшим братом к одному его должнику. Долг был немалый — четыреста долларов. Эзра держал должника — фабричного рабочего-алкоголика — за руки, а брат лупил его по морде бутылкой. Бутылка в конце концов разбилась, осколок ее вонзился в подбородок уже потерявшего сознание должника. И на следующее утро Эзра отправился на призывной пункт.

Под самый конец службы он чин чином осведомился у Дэна: нельзя ли ему пожить несколько месяцев на водохранилище Уиллоу, пока он не придумает, чем заняться? В итоге Дэн отправился на юг, в Майами, Эзра на север, а подавшийся в федеральные маршалы Фрэнк Темпл обосновался в Сент-Луисе.

Дэна Майами в конечном счете сгубил. Эзру Уиллоу спасло. Спасло самым натуральным образом. Проведя на острове всего пять месяцев, он получил известие о том, что тело его брата обнаружили в багажнике «шевроле-каприс», стоявшего посреди детройтского парка Лафайет. В то лето Дэн с Фрэнком приехали навестить его, и Эзра сделал им деловое предложение. Он и Фрэнк купят вскладчину принадлежащий Дэну кусок мыса, построят на нем дом и разобьют охотничий лагерь, который смогут затем передать по наследству своим детям. То был один из грандиозных планов, какие строятся только в молодости.

Дэн рассмеялся:

— Я продам тебе эту землю, друг. Но я не собираюсь жить на этом дурацком острове, да и вообще в этих местах.

— Тогда продай остров мне, — предложил Эзра.

Дэн покачал головой.

— Не-а, — сказал он. — Продать его я не могу. Ты же знаешь, это наследуемое имущество. У меня есть сын, и когда-нибудь остров отойдет ему. Пусть владеет.

Так что остров Дэн сохранил, хоть и появлялся на нем редко, а Эзра с Фрэнком построили на мысу коттедж и проводили в нем каждое лето, делясь воспоминаниями.

Собственно говоря, некоторое время Эзра жил в этом доме у озера постоянно, но, когда у него появились деньги, купил рядом с шедшей к мысу дорогой участок земли и построил еще один дом. А Фрэнк Темпл выкупил его долю приозерной земли и учредил наследственный фонд для своего сына.

Эзра поднялся на холм, прошел лесом к синей машине и, поднеся фонарик вплотную к номерному знаку, осветил его. Номер оказался местным — округ Линкольн. Странно. Память на номера у Эзры была хорошая. На «лексусе» номер висел флоридский, а теперь его место заняла эта развалюха. Почему?

Он вернулся к своему пикапу. И, усевшись за руль, решил заехать в бар «Лес Уиллоу», выпить немного на сон грядущий, а заодно и поразмышлять над тем, что он теперь знал.

Войдя в бар, Эзра уселся на пустой табурет, стоявший у самого конца стойки, и перед ним тут же появилась стопочка кентуккийского бурбона и стакан ледяной воды.

— Хорошо, что ты заехал, — сказала ему Кэролин, барменша. — Дуайт Симонтон говорит, в домике Темпла жилец объявился. Разжег костерок и сидит перед ним.

— Говорит-то он правильно, да с местом напутал. Жильцы появились на острове.

Кэролин покачала головой:

— Дуайт говорил о коттедже Темпла.

Эзра нахмурился:

— Я только что оттуда. Дуайт, наверное, ошибся.

— Да брось ты, — сказала Кэролин. — С того времени, как этот псих покончил с собой, дом Темпла знают все, кто живет у озера. Дуайт сказал, что перед ним горит костер. По-твоему, Дуайт мог перепутать костер на озере с тем, что горит в двух милях от него, на берегу?

Она была права. Симонтон так ошибиться не мог.

— А ты не думаешь, — Кэролин облокотилась на стойку и наклонилась к Эзре, — что это сынок объявился?

Разумеется, сынок получил сообщение Эзры и приехал, однако подтверждать ее догадку Эзра не стал, просто пожал плечами.

Он допил виски, бросил на стойку деньги и направился к дверям. Вышел под ночное небо, которое теперь, казалось ему, дышит опасностью. Сначала появились приехавшие на «лексусе» красивая женщина и ее спутник. Потом — машина в лесу. А теперь кто-то еще, скорее всего сын Темпла — в приозерном доме. Слишком много людей собралось у озера.

5

Письмо находилось на всегдашнем своем месте — висело в рамке на стене, рядом с медалью «Серебряная Звезда». Фрэнк, открыв первую бутылку пива, прочитал его с начала и до конца, до подписи президента Гарри С.Трумена.

Благодарной памяти майора Фрэнка Темпла, павшего, служа своей стране, в ходе военной операции в Корее 22 августа 1950 года. Он стоит в нерушимом ряду патриотов, принявших смерть ради того, чтобы могла жить и разрастаться, сея свои благодеяния, свобода. Свобода живет, и в ней живет он, посрамляя своим подвигом деяния многих.

Письмо это висело над детской кроваткой отца и было единственной ниточкой, которая связывала Фрэнка Темпла II с солдатом, погибшим в Корее. На родине у него осталась жена, уже шесть месяцев носившая под сердцем сына. Фрэнк Темпл II вырос, не зная отца, но зная многое о своем наследии — имя, которое он носил, было именем героя. В день высадки в Нормандии, на берегу, увидевшем немало подвигов, Фрэнк Темпл Первый поднялся со своими рейнджерами под градом немецких пуль на неприступные скалы Пуан-дю-Ок.

Повторить такой подвиг трудно, однако Фрэнку Темплу II это удалось. У него была своя война, вьетнамская, во время которой он служил в специальной части, настолько засекреченной и столь прославившейся, что споры о ней не прекратились и десятилетия спустя. Темпл II получил такую же, как его отец, «Серебряную Звезду» и «Пурпурное Сердце», а вернувшись домой, стал федеральным маршалом.

«У тебя есть с кого брать пример». Для Фрэнка это было повседневным заклинанием, повторявшимся с такой же частотой, с какой другие произносят «С добрым утром».

И главное — Фрэнк всегда верил ему. Верил отцу. Все, что тот говорил сыну о чести и храбрости, было священным. До того дня, когда отец — через три месяца после окончания Фрэнком школы — покончил с собой, после чего в доме появились агенты ФБР.

И теперь, сидя у костра, Фрэнк гадал: если бы отца так и не разоблачили, сидели бы они сейчас здесь, попивая пиво и обмениваясь анекдотами, сохранил ли бы он, Фрэнк, твердую веру в человека, сидящего по другую сторону костра? Или, поумнев с годами, узрел бы ложь в отцовских словах и зло в глазах?

Сегодня он гордился бы мной, думал Фрэнк. Тем, как я врезал тому типу торцовым ключом. Он рассмеялся бы, услышав мой рассказ, а после, подняв бутылку пива, выпил бы за мое возвращение домой. Это был их дом, место, воспоминаниями о котором Фрэнк мог делиться только с отцом, чужие здесь не появлялись. И если это место не заставит его оплакать отца, никакому другому месту это уж точно не удастся.

Оплакивать отца он не станет, но убить за него, если Девин и вправду вернется, убьет…

Фрэнк вспомнил день, когда отец впервые заговорил с ним, четырнадцатилетним, об оправданном убийстве. Они находились в подвале дома, в спортивном зале, работали — Фрэнк нападал на отца, тот блокировал удары сына. И если Фрэнку удавалось время от времени пробить его оборону, отец светился от счастья.

Когда они закончили и, тяжело дыша, уселись на пол, прислонившись спинами к стене, отец сказал:

— Знаешь, сынок, какой только дрянью мне не приходится заниматься на моей нынешней службе, да и в армии тоже приходилось.

Фрэнк решил было, что отец говорит о бумажной работе. Но нет, речь шла не о ней.

— Мы гоняемся за всякими мерзкими ублюдками. За людьми, которые крадут, насилуют, убивают — чего только не делают. Некоторые из них попадают в тюрьму. Но многие, сыграв на каких-нибудь формальностях, возвращаются на улицы городов и снова берутся за старое. Есть такие, кого система не может и пальцем тронуть, хоть они не стоят даже воздуха, которым дышат. И существует естественный способ решения этой проблемы.

Естественный способ. Так отец называл убийство.

Фрэнк спросил, какое отношение это имеет к армии.

— А там то же самое. Существует система — правительство, генералы и все прочее, — и предполагается, что она будет сохранять мир, не производя ни единого выстрела. А она это сделать не может, потому что в мире есть дурные люди, сынок, и они совершают и будут совершать дурные дела. В результате возникает спрос на тех, кто умеет обращаться с оружием. На людей вроде меня, твоего деда и тебя.

От новости, что и он официально включен в этот список, у Фрэнка слегка закружилась голова, — то была высокая честь, тронувшая четырнадцатилетнего мальчишку до глубины души.

Несколько лет спустя, когда тело отца уже покоилось в земле, а его фотографиями были заполнены первые страницы газет, до Фрэнка начала доходить печальная правда относительно этого и подобных ему разговоров: отец искал для себя разумные оправдания. Однако он верил в то, что говорил, и Фрэнк чувствовал, что в этих словах есть доля правды. Да, правды. Потому что отец, дурным он был человеком или не дурным, умер, а Девин Маттесон, человек, вне всяких сомнений, дурной, сохранил жизнь и свободу. Заключил сделку, сдал отца Фрэнка и преспокойно ушел.

В памяти Фрэнка застрял и еще один подвальный разговор. Фрэнк отрабатывал тогда удары локтем — отец требовал, чтобы они наносились быстрее и с большей силой. Как он узнал впоследствии, отец ровно за неделю до этого дня убил двух человек, отомстив тем самым за смерть Дэна Маттесона. И теперь он, смерив сына критическим взглядом, сказал:

— Знаешь, Фрэнк, рано или поздно кто-нибудь меня да уложит.

Фрэнк, решив, что отец шутит, ответил:

— Это невозможно, тебя никто не превзойдет.

— Да нет, возможно и вероятно, когда-нибудь так и будет. Допустим, ты узнаешь, кто это сделал. Как ты тогда поступишь?

Фрэнк не ответил.

— Фрэнк? Как ты поступишь?

— Убью его. Найду и убью.

Во взгляде отца появилось чувство удовлетворения. Он кивнул и сказал:

— Ты дьявольски прав, Фрэнк. Молодец.

В годы, последовавшие за его смертью, многие жалели Фрэнка — кто искренне, кто притворно. Иногда жалость просто читалась в глазах людей. «Бедный мальчик. Представляете, иметь отцом такое чудовище». Вся сложность состояла, однако, в том, что отцом-то он был хорошим. Да, убийца, да, бравший за убийства деньги, но все это не могло отменить семнадцать лет отцовской любви. Отец всегда оставался скорым на шутку и на доброе слово, всегда помогал людям.

— С возвращением.

Слова эти прозвучали прямо у него за спиной, и Фрэнк стремительно обернулся:

— Дядя Эзра?

Старик выступил из темноты, протянул руку:

— Рад видеть тебя, Фрэнк.

Фрэнк вскочил, пожал руку.

— Ты что же, окончательно перешел на пеший ход? — спросил Фрэнк, поведя рукой в сторону темного леса.

Эзра опустился на пенек.

— Хорошая ночь для прогулки. Как коттедж, в порядке?

— Конечно, — тоже садясь, ответил Фрэнк.

— Ты хочешь, чтобы костер погас?

Костер и вправду мог того и гляди погаснуть, а увлекшийся пивом и воспоминаниями Фрэнк этого не заметил.

— Э-э, нет. Просто я…

Эзра опустился на колени, поворошил угли, уложил на них несколько свежих поленьев и вернулся на пенек. Фрэнк смотрел на огонь, Эзра сидел бочком к костру. «Он старается сохранить ночное зрение», — пояснил однажды отец.

— Лодка в эллинге. Мотор я перенес в дом, — сказал Эзра.

— Я видел. Спасибо.

После этого наступило молчание, только трескались и шипели поленья. В детские годы Фрэнка тут во множестве водились гагары, однако этой ночью он ни одного их крика не слышал.

— Я получил твое сообщение, — сказал наконец Фрэнк.

— Похоже, я ошибся. Его здесь нет.

— Девина?

— Ну да, Девина. Его нет здесь, Фрэнк.

— Но есть кто-то другой?

— Да.

— Кто?

Эзра поколебался.

— Не знаю. Мужчина и женщина. Может быть, Девин сдает остров в аренду.

— Я рад видеть тебя, — сказал Фрэнк.

— Да уж. Вон сколько времени-то прошло.

— Мне было трудно вернуться сюда, — сказал Фрэнк. — Тяжело.

Эзра по-прежнему смотрел в сторону:

— Могу себе представить.

— С этим местом связано много хороших воспоминаний, — признался Фрэнк.

— Он не был плохим человеком, сынок. Идеальным его, конечно, не назовешь, но, честное слово, он не был таким, каким они его сделали.

— Скажи это родным тех, кого он убил, — ответил Фрэнк и сам удивился усталости, прозвучавшей в его голосе. Вот наконец и гагара, закричала все-таки. — В общем, я рад тебя видеть, Эзра. И вовсе не хотел заводить этот разговор. Прости.

— Прощать мне тебя не за что. И думаю, завести его ты хотел. На самом деле я удивился бы, если б ты его не завел.

Фрэнк промолчал.

— Я считал, что звонить тебе не стоит, но я же обещал. Зачем ты приехал, Фрэнк? Мы ведь договорились оставить все, как есть.

— А ты и вправду хотел именно этого? — спросил Фрэнк. — Хотел позволить ему сидеть в коттедже, с приятностью отдыхать от его трудов? Он втянул в это моего отца, он распространялся о верности друзьям, а после сдал его.

— Думаешь, я об этом забыл? Я просто спросил тебя о твоих намерениях.

— Я хочу задать ему несколько вопросов, — ответил Фрэнк.

— И все?

— И все, — подтвердил Фрэнк, думая при этом о лежавших в домике пистолетах, о превосходном, отлично продуманном оружии, созданном вовсе не для того, чтобы задавать вопросы.

— Ты, кстати сказать, откуда приехал-то? — спросил Эзра. — Штемпели на твоих конвертах все время менялись.

— Из Индианы. Учился там.

— На кого?

— На писателя. Была у меня идея одной книги, может быть, сценария.

— Ты еще в детстве хорошо рассказывал всякие байки. Я помню.

Фрэнк рассмеялся, заставив улыбнуться и Эзру.

— Из Индианы, я так понимаю, путь сюда неблизкий, — сказал Эзра.

— Десять часов езды, потом еще пара часов чистого веселья, потому что я врезался в машину одного мужика, которого принял за Девина. Девином-то он не был, но если судить по тем, кто за ним гоняется, человек он не самый мирный.

Эзра повернулся к нему, приподнял брови:

— Поподробнее не расскажешь?

Фрэнк рассказал поподробнее. Эзра внимательно слушал, время от времени качая головой, потом сказал:

— Веселенькое у тебя получилось возвращение.

— Да уж.

— Нора Стаффорд — хорошая девочка. Ты уверен, что с ней все в порядке?

— Она испугалась, но не более того. Хотя, если машина, которую она одолжила, вернется к ней, я сильно удивлюсь.

Эзра снова отвернулся от костра:

— Что это, ты говорил, за машина?

— «Мицубиси». Маленький ящик на колесах. Синий.

— Номер шесть-пять-три-Е-четыре-два, — произнес Эзра.

Фрэнк удивленно уставился на старика:

— Может, объяснишь?

Некоторое время Эзра молчал, потом встал:

— Давай-ка мы с тобой малость прокатимся.

Часы посещений давно прошли, однако ее все же впустили внутрь. В нортвудской больнице Нору хорошо знали.

— Пап? — произнесла она, открыв дверь отцовской палаты, и Бад Стаффорд повернул голову и слабо улыбнулся. Именно эти мгновения и надрывали Норе сердце — отец всегда так радовался ей. Говорить он почти не мог, даже самые простые подробности ее рассказов понимал плохо, но узнавал ее неизменно.

— Ну как ты? — Нора поцеловала его в лоб.

Он завозился с одеялами, Нора помогла ему сесть. Слова «медленно угасать» она слышала за свою жизнь миллион раз, но всерьез никогда над ними не задумывалась. А ведь именно это и происходило с отцом. Сначала его покинули силы, потом он стал уменьшаться в размерах, и теперь мощный некогда мужчина обратился в сморщенного человечка.

— Привет.

Это слово прозвучало спустя целую минуту после того, как Нора присела рядом с койкой отца. Именно столько времени потребовалось его мозгу, чтобы сконструировать его. Если она говорила просто и медленно, отец перенимал что-то вроде ритма ее речей, и ему начинало казаться, будто он ведет самый настоящий разговор. А заговоришь слишком быстро, он растеряется.

— Привет, — повторила она. — Как обед?

— Да, — снова улыбнулся он.

Она переждала несколько секунд, потом спросила:

— Хороший день?

— Хороший день. Были птицы.

Это означало, что его вывозили во дворик, к птичьим кормушкам. Теперь такие выезды стали лучшими мгновениями его жизни.

— У тебя есть машины?

Улыбки и вопросы о машинах — такими были два постоянных мотива ее приходов сюда. Отец не помнил, что владел ремонтной мастерской, он вообще не мог объяснить, чем занимался в жизни, но где-то в его затуманенном сознании сохранилась мысль о том, что без машин все было бы плохо.

— У меня есть машины, — сказала Нора. — У нас есть машины.

Он кивнул. Эти слова всегда доставляли ему радость. Нора ощущала его любовь, пробивавшуюся даже сквозь мутную пелену растерянности и непонимания. На столике рядом с ним лежал блокнот, заполненный каракулями отца: он пытался написать свое имя. Значит, сегодня его посещал терапевт.

— Попробуешь написать свое имя — для меня, а, пап?

Она протянула ему блокнот и карандаш, отец принял их, сосредоточенно нахмурился. Приложил острие карандаша к бумаге. Первые три буквы его имени — Рональд — давались отцу легко, а вот на «а» он застревал. Нора смотрела, как он, поколебавшись, начал выводить буквы: одна попытка, вторая, третья. Р… о… н… а… а… а… а…

— Заело, пап. Попробуй «л».

Он склонил голову набок и снова вывел «а».

— Давай помогу.

Нора взялась за твердое запястье отца и принялась водить его рукой по бумаге. И это тоже было частью ритуала, однако на сей раз все оказалось особенно мучительным, — такой боли Нора не испытывала с первых его больничных дней. Это был ее отец, ему полагалось заботиться о ней. А сегодня на нее напал убийца, и вот она помогает отцу написать его собственное имя.

От этой мысли у Норы защипало в глазах.

— Получилось? — спросил отец.

Нора шмыгнула носом, рассмеялась:

— Нет, пап. Попробуем еще раз.

И они снова принялись за письмо.

Потом она ехала в темноте домой. А когда приехала, усилия, которых потребовало бы приготовление ужина, показались ей непомерными, и она, удовлетворившись бокалом вина, уселась с ним на туго набитую софу, положив на кофейный столик ноги. Тридцати минут показываемой по телевизору ерунды ей хватило — Нора решила лечь. Она устала, а завтра придется встать пораньше, найти Джерри, уговорить его снова собрать «лексус».

По дороге в спальню Нора сообразила, что полицейские, если они узнали что-то или если у них появились новые вопросы, могли позвонить в мастерскую, а не ей домой. Это стоило проверить. Она набрала номер мастерской, переключилась на его голосовую почту. Сообщение там было только одно.

«Здравствуйте, я звоню Норе. Это Фрэнк Темпл. Послушайте, если вы хотите получить назад свой „мицубиси“, я знаю, где он. Мне кажется, у меня появился шанс выяснить побольше о Воне, ну и, пожалуй, мне следует объяснить вам кое-что, прежде чем им займется полиция. Я хотел бы поговорить с вами, а затем, возможно, с полицейскими. В общем, там посмотрим».

Затем он продиктовал номер своего сотового, который Нора и так уже знала. Она постояла с минуту, прижимая к уху трубку, посреди темной гостиной, потом прослушала сообщение еще раз, чувствуя, как сквозь туман усталости и навеянной вином сонливости пробивается новый росток страха. Каким это образом Фрэнк Темпл, оставленный ею в пустом доме у озера, успел набраться новых сведений?

6

Его разбудил птичий крик, он резал ухо. Резкие, сердитые вопли. Фрэнк повернулся на бок, приподнялся, оперся на локоть и принялся искать взглядом свои часы. Нашел — без десяти восемь. Он сбросил с себя одеяло и в одних трусах вышел к озеру, которое блестело на солнце так ярко, что Фрэнку не удавалось разглядеть скопу до тех пор, пока она не нырнула.

Выскочив из воды, птица полетела к своему гнезду, но в последний миг вдруг сердито закричала и взвилась в небо. Скопы гнездились по всему озеру. Но что же так рассердило эту?

Ответ Фрэнк получил после второго нырка скопы. Едва она приблизилась к гнезду, как из плотных зарослей с не менее мерзким криком вылетела другая птица — более крупная, белоголовая. Орлан. Наблюдая за описывавшей круг скопой, Фрэнк различил звук двигателя приближавшейся по гравийной дороге машины. Затем показался пикап. Нора Стаффорд.

Что же, удивляться особо нечему. Он ожидал ее звонка, однако сотовая связь работала здесь кое-как, даже несмотря на торчавшую неподалеку мачту. Пикап остановился рядом с коттеджем, двигатель его замолк, из кабины выпрыгнула и направилась к Фрэнку Нора. Хорошо хоть трусы на нем чистые.

Подойдя к нему, Нора отвела взгляд в сторону:

— Ваше сообщение показалось мне несколько загадочным.

— Сейчас все объясню. Не будете возражать, если я сначала надену штаны?

— Как раз собиралась предложить вам это.

Он вошел в дом, в спальню, натянул джинсы и рубашку.

Когда он вышел из спальни, Нора стояла в гостиной, разглядывая «Серебряную Звезду» и письмо президента. Услышав шаги Фрэнка, она обернулась.

— Это ваш дедушка?

— Угу.

— И медаль он получил уже посмертно? Как печально.

Начать предстоявший им разговор можно было двумя способами, и оба не подразумевали необходимости сообщать Норе что-либо о Фрэнке и его родственниках.

— Я удивлен тем, что вы получили мое сообщение в такую рань, — сказал он и пошел на кухню, чтобы сварить кофе.

— Я его еще вчера вечером получила, — сказала, подойдя к кухонному столу, Нора. — Скажу вам честно. Я подумывала о том, чтобы нагрянуть сюда с полицией. Но в конце концов решила дать вам возможность объясниться, хоть сообщение ваше мне и не понравилось. Оно создает впечатление, что вы знали больше, чем сказали мне вчера.

— Я знаю больше, чем сказал вам вчера, — ответил, наливая в кофеварку воду, Фрэнк, — однако вчера не знал. Все, что вы — и полицейские — услышали от меня, было чистой правдой. Я никогда прежде не видел этого типа, Нора.

— Вы сказали, что знаете, где моя машина.

— Верно. Эзра Баллард нашел ее в лесу — по берегу это мили две отсюда.

Она приподняла подбородок:

— На Уиллоу?

— Да. — Он прислонился к разделочному столу. — Вон пригнал ее туда вчера. А вечером Эзра свозил меня к ней.

— То есть Вон ее бросил.

— Нет. Он поселился неподалеку. Эзра видел Вона в коттедже на острове. И судя по всему, там с ним женщина.

Нора кивнула:

— Ладно. Это хорошая новость, так? Я могу забрать свою машину и позвонить в полицию, сказать, где можно найти Вона.

Фрэнк не ответил.

— Вам известно что-то еще? — спросила Нора.

— О нем? Ничего. Мне известно кое-что о коттедже, в котором он остановился, вот и все. И о владельце этого коттеджа.

— И что же именно?

— Что он киллер.

Нора молча смотрела на него, пока в кофеварке не забурлил кофе.

— Вы хотите сказать, что он убивает людей? Психопат?

— Профессионал.

Фрэнк перелил кофе в чашку, протянул ее Норе, однако она покачала головой, и он пригубил кофе сам.

— Вы говорите это всерьез, — сказала Нора. — Я вижу. Выходит, водитель «лексуса» — тоже убийца.

— Нет. Я разговаривал с ним и могу сказать точно: на убийцу он нисколько не похож. Убийца — хозяин коттеджа. Так что, если водитель «лексуса» работает на него…

— Мне добра ждать не приходится, — закончила за него Нора.

— Возможно. Впрочем, помимо того, что я вам рассказал, мне ничего не известно.

— И что же, владелец коттеджа просто-напросто заглянул к вам, собираясь поболтать по-соседски, и сообщил, что зарабатывает на жизнь убийствами?

Фрэнк помолчал несколько секунд, потом ответил:

— Он работал с моим отцом.

В глазах у Норы мелькнуло непонимание.

— С вашим отцом?

— С Фрэнком Темплом. Было время, когда его имя гремело на всю страну.

— Почему?

— Потому что он убивал людей и брал за это деньги, — ответил, глядя ей прямо в глаза, Фрэнк и отпил еще кофе. Некоторое время оба молчали.

— Извините, — в конце концов произнесла она.

— Вам не за что извиняться. Я рассказал вам это лишь для того, чтобы вы поняли, откуда мне все известно.

— Значит, ваш отец и человек с острова, они оба убивали людей за плату? Там что же, санаторий для наемных убийц?

Фрэнк опустил взгляд к полу:

— Отец воевал во Вьетнаме, в элитном подразделении. Обзавелся там двумя друзьями. Одним был Эзра Баллард, другим — Дэн Маттесон. Происходили они из разных частей страны, но после войны решили не терять друг друга из виду. У Дэна имелась собственность в этих краях, и Эзра переехал сюда и уговорил отца построить на пару с ним домик. Остров Дэн оставил себе, а отец с Эзрой купили участок, на котором мы сейчас находимся.

— Так Эзра тоже…

— Нет. Насчет Эзры не беспокойтесь. Он хороший человек.

— А ваш отец и тот, второй?

— Сразу после войны Дэн Маттесон занялся грязными делами. Ездил в нищие страны, которыми правили продажные правительства, возил туда очень большие деньги — либо властям, либо повстанцам. И, когда был в Центральной Америке, ввязался во что-то — во что, я толком не знаю, но у него появились знакомые среди наркоторговцев. И завелись серьезные дела с очень опасными людьми из Майами. Мальчишкой я хорошо знал Эзру, однако Дэна не видел ни разу. Он здесь не появлялся.

— И ваш отец все это время работал с ним?

— Отец был федеральным маршалом. И, как мне говорили, оставался на протяжении большей части карьеры одним из лучших. В то время, когда я оканчивал школу, тело Дэна Маттесона выбросило волной на один из пляжей Майами. Выяснить, что это он, удалось только с помощью его дантиста. А у Маттесона был сын Девин, занимавшийся теми же делами, что и его отец. Думаю, он лет на пятнадцать старше меня. После того как нашли тело, Девин попросил моего отца помочь отомстить убийцам Дэна, предложив в награду весь этот мыс.

— И ваш отец ему помог, — негромко сказала Нора. — Но ведь это не так уж и дурно. Люди, которых он убил, погубили его друга.

— Да, но он не остановился. Когда с этим было покончено, босс Девина сделал ему еще одно предложение. Потом еще одно. Насколько мне известно, он убил, оставаясь маршалом, пять человек. — Фрэнк помолчал. — В конце концов ФБР упрятало Девина за решетку, а он, чтобы выйти оттуда, сдал им моего отца. Однако отец почуял, к чему идет дело, и покончил с собой.

— Простите меня, Фрэнк. Я помню, как вы отреагировали вчера на мой вопрос об отце, я должна была уже тогда понять…

— Что он был наемным убийцей? — усмехнулся Фрэнк. — Не думаю, что у вас это получилось бы. А извиняться вам не за что. Единственная причина, по которой я рассказал вам все это, состоит в том, что мне не нравится связь, существующая между Воном и Девином.

— То есть я должна поверить, что ваше знакомство с Воном — это чистой воды совпадение?

— Ну, как вы, наверное, понимаете, мне такой поворот событий тоже большого удовольствия не доставляет. Люди, с которыми водится Девин, несомненно, опасны.

Ей удалось выдавить из себя смешок:

— Ладно, пусть он оставит машину себе. Что вы об этом скажете? Я просто притворюсь, что ничего не знаю.

— Хорошая мысль. Однако это не единственная наша проблема. Есть еще те двое, которых мы встретили вчера вечером.

По лицу Норы было видно, что она начинает понимать, в каком положении оказалась.

— Вы хотите сказать, что они могут вернуться?

— Профессионалы предпочитают не оставлять свидетелей.

У Джерри имелся сотовый, и когда эта чертова штуковина зазвонила, он увидел на ее экранчике номер Норы. Никакого права лезть к нему в субботу она не имела. Джерри стоял в эту минуту на тротуаре, у библиотеки.

— Ты о выходных днях что-нибудь знаешь? — спросил он вместо приветствия.

— Только по слухам, — ответила Нора.

— Не смешно. Сегодня суббота, а это как раз выходной.

— Как ты насчет того, чтобы получить другой выходной, Джерри?

— О чем ты?

— Ты поработаешь сегодня в мастерской, всего несколько часов, а в понедельник будешь свободен. И заплачу я тебе в полтора раза больше обычного.

— А какого дьявола я там делать-то должен?

— Мне нужно, чтобы ты как можно быстрее привел в порядок «лексус».

— Так там же ремонта не на один день. Черт, да только чтобы запасные части добыть…

— Ремонтировать его не надо. Просто верни назад то, что снял, чтобы его могли забрать из мастерской.

— Хозяин решил чинить его где-то еще?

Это плохо. Джерри рассчитывал заработать на «лексусе» тысячу баксов.

— Его заберет полиция.

— Что?

— Я не хочу говорить об этом по телефону, Джерри.

Проклятье. Если машиной займется полиция, никакой штуки баксов ему не видать. Правда, этот типчик, Эй-Джей, предлагал еще полштуки за следящее устройство, а Джерри ему отказал, потому как не мог до понедельника попасть в мастерскую. Ну так теперь-то он это сможет.

— Ладно, Нора. Полуторная оплата и свободный понедельник. Скоро буду.

Он завершил разговор, опустил руку в карман, вытащил салфетку с номером, которую сунул туда, уходя из дома. Эй-Джей ответил после второго гудка, и Джерри, уже шедший от библиотеки к реке, обрисовал ему ситуацию.

— Сделка остается в силе? Вам коробочку, мне — пять сотен?

— Считайте, что поймали меня на слове. — Голос Эй-Джея звучал сегодня не так, как вчера. Что-то в нем появилось осторожное, даже опасливое. — А она не сказала вам, почему платит в полтора раза больше?

— Да, наверное, малый, которым вы интересуетесь, возвращается.

Говорить Эй-Джею о копах Джерри не хотелось.

— Ну это вряд ли.

— В общем, если хотите получить вещицу, сегодня самое время.

Эй-Джей молчал так долго, что Джерри даже испугался — уж не повесил ли он трубку?

— Вы слышите?

— Да. Хорошо. Возьмите радиомаяк и принесите его в тот бар, где мы разговаривали вчера. Будьте там в семь.

— А вы принесете деньги.

— Да, мистер Долсон. А я принесу деньги.

Хотите верьте, хотите нет, но Нора очень хотела, чтобы Джерри появился побыстрее. Фрэнк Темпл вызвался поехать с ней в город, однако она сказала, что делать этого не стоит, ей вовсе не хотелось изображать классическую девушку в беде, ищущую защиты у незнакомого мужчины. И все же Норе было не по себе. Наемный убийца? На водохранилище Уиллоу? Она сочла бы это розыгрышем, если бы не тоска в глазах Фрэнка.

Нора смотрела на освещенный лампами дневного света «лексус». От одного вида валявшейся на полу покореженной передней панели у нее мурашки по коже бегали.

Внезапный стук в заднюю дверь заставил ее подпрыгнуть.

— Нора! Открой!

Джерри. Она набрала в грудь побольше воздуха и направилась к двери.

— Дверь не могла отпереть, знаешь же, что я приду.

В мастерскую Джерри пришел, как обычно, на взводе.

— После вчерашнего вечера я оставлять дверь мастерской незапертой больше не буду, — ответила Нора. — Во всяком случае, когда я здесь одна.

Одна из кустистых бровей Джерри поползла вверх.

— Ты это о чем?

Она рассказала ему о случившемся. Лицо Джерри стало участливым, почти виноватым, этого Нора от него никак уж не ожидала.

— Черт, Нора. Поверить не могу. Этот бугай явился сюда, поднял на тебя руку… черт.

И он огляделся по сторонам, словно надеясь увидеть негодяя.

— Моуэри выглядел просто ужасно, Джерри.

— Да уж. — Глаза Джерри смотрели непонятно куда: не на Нору и не на что в частности. — Жаль, что меня здесь не было.

— И хорошо, Джерри. Спасибо тебе, что пришел сегодня.

— Да ладно. Как по-твоему, хозяин «лексуса» вернется за ним?

— Не знаю, но, если вернется, лучше, чтобы машины здесь не было. Мне кое-что рассказали, и меня это напугало.

— Ты это о чем?

— Во вчерашнем вечере хорошего было мало, но нынче утром я поговорила с водителем второй машины. Он сейчас на Уиллоу, я сама отвезла его туда вчера. — Она ненадолго замялась. — Он видел в «лексусе» пистолет. Тот тип забрал его с собой.

— Полицейским ты про это сказала?

— Да.

— И что они говорят? Какие-нибудь идеи у них имеются?

— Вчера не имелось. Может, сегодня появились.

Джерри по-прежнему не смотрел на нее.

— Ладно, иди. Я тут быстро закончу.

— Я подожду.

Он подчеркнуто покачал головой:

— Нет, не надо. Знаешь что? Съезди в больницу, проведай Моуэри, передай ему привет от старины Джерри.

— Лучше, чтобы в мастерской находились двое, Джерри.

Он поднял ладонь ко лбу, потер кожу над глазами, приобретя сходство с сильно уставшим человеком, которому предстоит еще пройти многие мили.

— Я должен кое-что тебе рассказать, Нора. — Лицо его стало страдальческим. — Но только ты пойми, я сделал это, ничего не зная о «лексусе» и о том, что с тобой произошло. Если бы я знал…

— О чем ты, Джерри?

Он опустил руку, прошел мимо нее, рывком открыл дверцу своего шкафчика и достал из него пластиковую коробочку.

— Это радиомаячок, Нора. — Джерри облизал губы. — Он стоял на «лексусе». Вчера я нашел его под бампером.

Вот он, источник разразившегося хаоса. Из-за него-то в ее жизни и появились эти мерзавцы.

— Ты нашел его на «лексусе» и ничего мне не сказал?

— Прости, Нора. Я просто не подумал — вот и все.

Нора чувствовала только одно — голова ее окончательно пошла кругом.

— Ладно. Теперь-то сказал. А это самое главное.

— Погоди, — ответил Джерри. — Есть и еще кое-что.

Спуская лодку на воду и закрепляя на ее корме подвесной мотор, Фрэнк собирался всего лишь прокатиться по озеру, полюбоваться им. Однако после того, как он за пять минут пересек свою бухточку и вышел на открытый водный простор, Фрэнк прибавил газу. Надо бы взглянуть на дом Маттесона. Всего лишь взглянуть.

Остров показался вдали минут через двадцать. Северная часть озера была безлюдной, у восточного его берега находилась Убийственная бухта, названная так потому, что там из воды торчали пни и мертвые деревья, способные в два счета угробить любую лодку или катер. Плавать среди них было небезопасно.

Обогнув бухту с ее пнями на расстоянии в несколько сот ярдов, Фрэнк миновал Убийственный мыс. Он приближался к месту, где в водохранилище впадала река Томагавк.

Он прошел вдоль острова, увидел крышу коттеджа и два щита с надписью «Вход воспрещен», затем обогнул его и собрался отправиться в обратный путь, но тут заметил женщину.

Женщина уже по пояс вошла в воду. Она передвигалась медленно, нащупывая дно ногами. Она что же, поплавать собралась — это в апреле-то? Воздух был не по сезону теплый, однако вода оставалась ледяной. Фрэнк не сбросил скорость, не выключил мотор, наоборот, прибавил газу и стал под углом уходить от острова. Женщина была очень красива. Это Фрэнк разглядел.

Дэйв О’Коннор, или Вон, или как там его, в общем, тот, седой, парой для такой женщины безусловно не был. Чудаковатый, нервный, неловкий. Но, с другой стороны, он владел «лексусом», а его карманы были набиты наличными — это не говоря уж о пистолете. Возможно, ее влекли к нему деньги — или опасность.

Хотя на человека опасного Вон не походил. Не той он был породы. А с другой стороны, занимал же он коттедж Девина Маттесона, да еще и вместе с женщиной, способной вскружить голову человеку, увидевшему ее с другого берега озера, плюс к этому за ним гонялась парочка вооруженных громил. На взгляд Фрэнка, ничто в этом сценарии не вязалось одно с другим. Он развернул лодку и снова направил ее к острову, на этот раз подойдя к нему поближе. Женщина уже выходила из воды, а на берегу появился кто-то еще — скорее всего, Вон, решил Фрэнк.

Фрэнк еще раз отошел от острова ярдов на триста, потом вернулся к нему. Теперь берег был пуст. Скорее всего, они ушли в дом. Может, это он их спугнул. Лучше уходить отсюда.

Добравшись до Северной бухты, он выключил мотор. В небе сияло солнце, Фрэнк стянул рубашку, чтобы ощутить кожей его тепло, но тут зазвонил мобильник.

Он и не думал, что здесь работает сотовая связь. Вытащив телефон, он увидел номер, по которому звонил вчера ночью. Нора вернулась в мастерскую.

— Алло?

Статические разряды искажали ее слова.

— Нора? Я вас не слышу. Нора?

Снова абракадабра. Что-то насчет радиомаячка. Фрэнк попросил ее повторить сказанное. И тут связь прервалась.

Он вздохнул, повернулся к мотору, дернул за шнур. Мотор взревел, оживая. Нужно вернуться в дом, позвонить Норе и выяснить, что за дьявольщина там у нее творится.

— А черт! — Нора захлопнула телефон, потом снова включила его, попыталась позвонить еще раз. И получила сообщение о том, что вызываемый абонент недоступен. Ладно, и что теперь? Ехать к нему — история долгая, однако выбора у нее, похоже, не осталось.

Она вышла из офиса в мастерскую. Джерри стоял у шкафа с инструментами.

— Джерри, я съезжу за Фрэнком. Пусть поприсутствует при нашем разговоре с полицейскими. У него есть пара идей, о которых им следует узнать.

Джерри взвесил в руке гаечный ключ:

— Типа?

— Ему вроде бы известно кое-что об этих ребятах, о человеке, на которого они работают. А еще он говорит, что знает, где прячется водитель «лексуса».

Джерри нахмурился:

— Ладно. Машину я соберу быстро.

— Лучше не надо.

— Почему?

— Мне кажется, в мастерской тебе лучше не оставаться.

— Ты думаешь, что мне нельзя верить. — Он расправил плечи и вызывающе взглянул на Нору. — Все дело в этом? Пока я не рассказал тебе, как договаривался в баре с тем малым, ты хотела, чтобы я поскорее собрал «лексус». Так что же изменилось?

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, потом плечи Джерри опустились.

— Прости, Нора. Я же вижу, ты не очень хорошо обо мне думаешь. Конечно, у нас с тобой не все шло гладко. Но я тебе так скажу: нет на свете человека, которого я уважаю больше, чем твоего отца. Я только потому здесь и остался — знал, что он этого хочет, и не из-за мастерской, из-за тебя. Так что, когда ты рассказала мне о том, как эти ублюдки явились сюда и грозили тебе, ты, может, и не заметила, но меня это здорово зацепило.

— Да я же знаю, что и тебе со мной было не сладко. В общем, собирай «лексус», а я привезу Фрэнка Темпла, мы поговорим, втроем, а после вызовем полицию.

Он приложил два пальца ко лбу, и Нора вышла из мастерской через заднюю дверь и заперла ее.

Когда она удалилась, Джерри принялся за работу. Начал он с разбитого капота, который уже успел полностью снять. В произошедшем вчера он виноват не был и понимал это, и все-таки факт оставался фактом: пока он пил пиво и договаривался о продаже устройства, которое ему и не принадлежало, какой-то гад здесь, в мастерской, едва не размазал Нору по стене.

Джерри поставил капот на место, закрепил его, как смог. Капот не закрывался, однако на месте он держаться будет. Когда Джерри покончил с ним, голова его уже была мокрой от пота.

— Ну и жарища, — громко произнес он и, подойдя к поднимающимся вверх воротам, приподнял их фута на два.

Собирать автомобиль без чьей-либо помощи — работа не из легких. Джерри наживил один конец переднего бампера — другой остался висеть, — зашел в покрасочную камеру, вытащил из нее стеллаж, на котором обычно сушились окрашенные детали, подсунул его под бампер так, чтобы тот выровнялся, позволив как следует затянуть болты. Потом подтащил к машине низкую тележку, поддернул брюки, лег на нее лицом вверх и заехал под машину. Теперь из-под машины торчала лишь нижняя половина его тела, и он мог закрепить бампер.

Под машиной было темно, работать приходилось на ощупь. Джерри закрепил болты с водительской стороны и уже переезжал на тележке к пассажирской, когда услышал, как заскрежетали ворота. Повернув голову, он увидел чьи-то ноги. Какой-то человек, обутый в начищенные черные башмаки, стоял у ворот. Башмаки эти Джерри уже видел — вчера в баре.

Сукин сын опять заявился сюда. Правда, на этот раз Джерри не воспринимал его как друга. Что ему нужно было сделать, так это выбраться из-под машины. Он согнул ноги, чтобы, зацепившись каблуками за пол, вытянуть свое тело наружу, и тут увидел опустившуюся к черным башмаками руку. Эй-Джей собирался пролезть под воротами в мастерскую. Конечно, то, что сделал Джерри, походило на трусость, но тем не менее он не подтянулся на каблуках, а оттолкнулся ими и целиком уехал под «лексус».

Эй-Джей прополз под воротами, и теперь Джерри видел его ступни, вышагивавшие по мастерской. Затем они исчезли из поля зрения, оставив лишь звук — медленное постукивание каблуков по бетону.

Джерри затаил дыхание — башмаки протопали мимо. Похоже, Эй-Джей обошел мастерскую по кругу, а сейчас остановился где-то перед капотом «лексуса». Может, он в офис заглядывает, хочет убедиться, что в мастерской пусто. Если Джерри удастся проскочить под воротами, он сможет опустить их и позвонить в полицию.

Но тут послышался металлический лязг и нижняя кромка ворот громко ударилась об пол.

— Вы собираетесь пролежать там весь день, мистер Долсон?

Все, попался. Проклятье. Джерри ударил каблуками в пол, выехал из-под «лексуса» и увидел направленное ему в лицо дуло пистолета.

7

Едва вернувшись в коттедж, Фрэнк попытался дозвониться до мастерской. И попал на голосовую почту. Вторая попытка — результат тот же. Номера сотового Норы у него не было. Но тут зазвонил его телефон, и Фрэнк, услышав голос Норы, даже удивился облегчению, которое испытал.

— Я только что выехала из мастерской, — сказала она. — Вы дома?

— Да.

— Хорошо. Я еду к вам. Мне нужно, чтобы вы приехали в город, а кроме меня, привезти вас сюда некому.

— Что случилось? — спросил он.

Рассказ Норы его не удивил, однако еще до того, как она закончила, у Фрэнка возникла неприятная мысль о том, что надежды, которые Нора возлагает на полицию, могут оказаться напрасными. Если встреча действительно состоится, как было условлено, в баре, расставить там ловушку — дело, разумеется, самое правильное, это он понимал. Как наверняка понимали это и люди, назначившие эту встречу. Все сводилось к тому, о чем Фрэнк уже говорил Норе: они имели дело с профессионалами.

Эти двое, если, конечно, их только двое, понимали, что положение их изменилось. Томагавк город маленький, чужаки в нем как на ладони, а теперь все уже только о них и говорят, да и полиция их разыскивает. Стало быть, этих парней поджимают сроки. Станут ли они терпеливо дожидаться встречи с механиком Норы? Фрэнк положил на кровать металлический ящик, поднял крышку и вынул из него две кобуры с пистолетами.

Пистолетами его отца: «смит-вессоном» калибра девять миллиметров и «глоком» 45-го калибра. К приезду Норы кобура со «смит-вессоном» уже висела у него на плече под тонкой курткой.

Проведи достаточное время рядом с оружием, и оно перестанет внушать тебе тот ужас, какой внушает человеку неопытному, новичку, даже когда это самое оружие нацелено тебе в лоб. Джерри, увидев его, не испугался, нет. Конечно, пистолет есть пистолет, но ведь никто из него пока не стреляет.

— Похоже, вы не рады видеть меня, мистер Долсон, — сказал Эй-Джей.

— Не рад. Мы же обо всем договорились. Почему вы раздумали ждать меня у Клейндорфера?

— Ваша начальница, — произнес Эй-Джей, — она вам что-нибудь рассказала?

— Ничего.

— Лжец вы неумелый, мистер Долсон.

Джерри взглянул в ничего не выражавшие глаза Эй-Джея:

— А вы, приятель, первоклассный кусок дерьма. Явились сюда, избили женщину.

— Я никого пальцем не тронул.

— Зато дружок ваш тронул. А теперь уберите от моего лица ваш дурацкий пистолет и валите отсюда.

— У нас была договоренность. Я хочу получить радиомаячок.

— У меня его нет.

— А у кого есть?

Джерри хотел было назвать имя Норы, но вовремя остановился. Устройство все еще лежало у него в шкафчике.

— Опустите пистолет, — повторил он.

— Может быть, мы все-таки побеседуем?

Джерри взглянул в узкое дуло пистолета.

— Может, и побеседуем.

Эй-Джей ударил его пистолетом по лицу. Джерри успел отклониться назад дюймов на шесть и даже замахнуться гаечным ключом, однако удар отбросил его на капот «лексуса». Он врезался ребрами в радиатор машины, выронил ключ и тут же получил второй удар, по голове. А после третьего оказался на полу. Он смотрел на гофрированный металлический потолок, который показался ему окрашенным в десяток самых разных цветов.

Когда Эй-Джей начал связывать ему руки, Джерри смог оказать лишь незначительное сопротивление.

— Женщина сюда вернется?

Джерри не ответил. Он был привязан к чему-то. Может быть, к «лексусу». Услышав удалявшиеся шаги Эй-Джея, он с трудом приподнял голову. Эй-Джей вытягивал из его инструментального шкафа десятифунтовую кувалду. Нет, нет, нет. Положи ее обратно. Пожалуйста.

— Так вернется она или не вернется? — И Эй-Джей взмахнул, как заправский молотобоец, кувалдой.

— Да. — В голове у Джерри быстро прояснялось. — Примерно через час.

— Она отправилась к копам? — Эй-Джей стоял над Джерри, уперев кувалду ему в бедро.

Инстинкт подсказывал Джерри: ответь «нет», однако если этот тип будет думать, что сюда направляются копы, все закончится быстро. Вот только хорошо это или плохо?

— Мистер Долсон? Джерри? Ответьте.

— Она поехала за тем малым. Потом они, наверное, отправятся к копам.

— За каким малым?

— За тем, который вырубил вчера вашего друга.

— А он тут при чем?

К Джерри возвращалась боль, а с нею и чувство вины.

— Не знаю.

Кувалда со свистом рассекла воздух и ударила Джерри по бедру, сбоку. Адская боль пронзила ногу, потом живот, потом заполнила грудь. Он изогнулся дугой и выпустил воздух сквозь стиснутые зубы.

— Не хотите ответить еще раз? — спросил Эй-Джей.

— Он думает, что кое-что знает про вас.

— Про меня? Откуда он может что-то знать про меня?

— Я не знаю. — Веки Джерри были плотно сжаты, однако он почувствовал: кувалда поднимается снова. — Не знаю, понимаете? Она сказала, что ей нужно поговорить с ним. Малый считает, что ему известно, где прячется ваш человек, хозяин этой машины.

— И где же?

— Не знаю.

— Врете. Где?

— Она мне не сказала.

— Куда она поехала за этим малым?

— Не знаю.

— И снова врете. Куда она отправилась?

Джерри понимал: нужно молчать. Этот гад отправится за Норой. А допустить этого нельзя.

— Куда она отправилась? — снова спросил Эй-Джей.

— Могу сказать, куда лучше отправиться вам. Прямиком…

На этот раз кувалда упала на ногу Джерри сверху. Он услышал хруст, с которым переломилась кость, но закричать не смог бы, даже если бы захотел. Боль окутала его мозг, точно стремительно летящая грозовая туча, и Джерри перестал что-либо ощущать.

— Даю вам последний шанс, мистер Долсон. Куда она отправилась?

Куда она отправилась. «Не говори ему, Джерри. Не говори. Боль скоро вернется».

— Она взяла маячок с собой? Хотя нет, готов поспорить, он все еще в вашем шкафчике. Вы же хотели получить за него деньги.

Эй-Джей отошел от него. Джерри попытался вздохнуть поглубже и подавился. Слишком много слюны в горле. Или это кровь?

— Вот и умница, — произнес Эй-Джей и захлопнул дверцу шкафчика.

— Вы нашли его, — сказал Джерри. Вернее, попытался сказать. Слова как-то не выговаривались.

— Нашел. Но это не все, что мне требуется. Где он, Джерри? Где хозяин этой машины?

Этого Джерри не знал. Он вообще ничего уже не помнил. Погоди… куда поехала Нора? В Уиллоу, вот куда.

— Как-как? — Эй-Джей уже снова возвышался над ним.

Похоже, он проговорился.

— Уиллоу? — переспросил Эй-Джей. — Продолжайте.

«Не говори ничего, Джерри».

— Ладно, — сказал Эй-Джей. — Вижу, пользы от вас больше не дождешься. У меня есть для вас хорошая новость. Скоро вы перестанете чувствовать боль.

Кувалды у него в руках нет. Вот и хорошо. Джерри не был уверен, что выдержит еще один такой удар. Кость переломилась, как проржавелая железка. А нож-то зачем? В ноже тоже хорошего мало. Надо попросить Эй-Джея, чтобы он перестал. Просто перестал и ушел. Разве он не понимает, как Джерри больно?

— Все отнюдь не так просто, — сказал Фрэнк Темпл Норе, когда она вывела машину на шоссе. Попытки Фрэнка отговорить ее от обращения в полицию начинали тревожить Нору. Любой нормальный человек просто-напросто приказал бы ей именно так и поступить. Может быть, он и сам как-то связан с теми людьми?

— Фрэнк, они считают, что Джерри работает на них.

— Не уверен, что они так считают. И организация засады с помощью горстки полицейских маленького городка представляется мне далеко не лучшим планом.

— А вот я не уверена, что полицейские — люди, чья работа состоит в разрешении ситуаций вроде этой, — согласятся с вами.

Он молча смотрел в окно.

— Хорошо, я позволю вам поговорить с Джерри, — сказала Нора, — однако решение принимать буду я.

Фрэнк просто кивнул.

«Ну и ладно, — подумала Нора. — Еще час с небольшим, и с вашими странными настроениями будет разбираться полиция, а не я». Она завела машину на парковку мастерской, выключила двигатель и направилась к запертой задней двери. Фрэнк шел за ней. Нора постучала в дверь, подождала ответа. Джерри мог снова впасть в типичное для него настроение и решить, что обращать внимание на ее стук не стоит. Нора достала ключи, отперла дверь, открыла ее, пропустила вперед Фрэнка. И успела сделать два шага, прежде чем он резко развернулся и положил руку ей на плечо:

— Выходите наружу.

— Что?

Он не ответил, просто держал ее одной рукой за плечо, другая тянулась к ручке закрытой Норой двери. Недоумение Норы сменилось злостью, и она сбросила руку Фрэнка с плеча.

— Пропустите меня. Что вы себе позволяете?

Он уже открыл дверь, снова потянулся к ее плечу, и тут она увидела кровь.

В центре бетонного пола находилось отверстие водостока, в него-то и стекала струйка крови. А затем Нора увидела Джерри.

Он свисал с передка «лексуса», к радиаторной решетке которого были привязаны проволокой его руки. Голова Джерри лежала на левом плече, шею пересекала широкая темная полоса. Прямо под ним стояла лужа крови, от которой и тянулась к водостоку струйка. Левая нога Джерри была неестественно вывернута.

— Нет. Джерри! — Нора шагнула к нему.

— Не надо. — Фрэнк снова схватил ее за руку.

— Посмотрите на него! Он же…

— Мертв. Не прикасайтесь к нему. Мы должны уйти отсюда.

Она попыталась вырваться, но тут глаза ее снова уткнулись в ногу Джерри. Нога была сломана. Волна тошноты поднялась к горлу Норы, она едва не упала на колени. Фрэнк подхватил ее и повел к двери. Рот Норы приоткрылся, она была уверена, что ее сейчас вырвет, однако Фрэнк уже вывел ее на свежий воздух.

— О нет, Джерри. — Она все же опустилась на колени. — Нет.

Нора попыталась подняться на ноги, однако Фрэнк, мягко нажав ей на плечо, помешал сделать это.

— Постойте пока так. Я звоню в полицию.

Нора уперлась ладонями в гравий двора, потом спросила:

— Вы видели его ногу?

Фрэнк что-то негромко говорил в трубку. И когда он сунул телефон в карман, Нора повторила тот же вопрос:

— Вы видели его ногу?

— Да, — тихо ответил он.

— Его пытали, — сказала Нора. — Это они.

— Я знаю.

Полицейские почти сразу разлучили Нору и Фрэнка, и в течение следующих шести часов он ее больше не видел. Никто из копов не позаботился обыскать Фрэнка, однако наплечная кобура не давала ему покоя, и в конце концов он сказал охранявшему его полицейскому, что вооружен. Полицейский забрал пистолет и грубо обыскал Фрэнка — словно решив, что тот отдал пистолет лишь для того, чтобы наброситься на него с ножом.

Поначалу с ним разговаривали только местные полицейские, и все они казались потрясенными тем, что в субботний полдень посреди их тихого городка кто-то пытал, а затем и убил человека. Фрэнка расспросили о его сегодняшних перемещениях, задали несколько рутинных вопросов, однако похоже было, что никто им всерьез заниматься не собирается. В конце концов его оставили одного в оборудованной для допросов комнате местного участка.

Когда дверь комнаты наконец отворилась, в нее вошел полицейский, которого Фрэнк до сих пор не видел. И еще до того, как этот полицейский уселся напротив него за стол, Фрэнк понял: он не из местных.

— Мистер Темпл, я Рон Эткинс. Можете называть меня Роном.

— Хорошо, — согласился Фрэнк. — Откуда вы?

Эткинс приподнял брови:

— Вы имеете в виду, что я работаю в какой-то другой организации, не в той, чьи служащие привезли вас сюда?

— Да. Уж больно спокойный у вас вид.

Некоторое время Эткинс молча разглядывал Фрэнка. Потом сказал:

— Я из ФБР, мистер Темпл.

— Милуоки?

Брови Эткинса снова поползла вверх.

— Нет. Уосо. Мы держим там небольшой филиал.

Фрэнк кивнул.

— Итак. Судя по тому, что мне рассказали, сначала вы попали в неприятную ситуацию вчера вечером. Затем менее чем через двадцать четыре часа вы пришли в то же самое здание и обнаружили в нем убитого. Не лучшее начало отдыха, верно?

— Не лучшее.

— А вы ведь отдыхать в эти места приехали.

— Да.

— Большинство людей приезжают сюда именно с этой целью. Правда, они не сталкиваются с такой чередой неприятностей, какая выпала на вашу долю.

— Да уж.

Уже в начале их разговора Фрэнк пришел к двум заключениям. Во-первых, Эткинс умен и заслуживает уважительного отношения. Во-вторых, ему, Фрэнку, он не нравится.

— Вы ведь снимаете здесь домик, не так ли?

— Я им владею.

— Правда? Как мило. Где-то на водохранилище Уиллоу, верно?

— Верно.

— А могу ли я спросить, как вам достался этот домик?

Стало быть, он приехал, чтобы расспросить Фрэнка об отце.

— Дом принадлежал моей семье, — ответил Фрэнк. — Однако я не вижу, как это связано с несчастным сукиным сыном, которому сегодня перерезали горло, мистер Эткинс. Рон.

— Это я понимаю. Но хочу попросить вас проявить немного терпения. Видите ли, я могу усматривать определенные связи, которые вам в глаза не бросаются.

— Знаете что, не тяните резину и переходите сразу к вопросам о моем отце. Правда, он уже семь лет как мертв. Так что это убийство на него повесить будет трудно.

— Я понимаю, насколько неприятными для вас могут оказаться мои вопросы, однако, когда полицейского избивают до полусмерти рядом с ремонтной мастерской, а затем, в субботу, в той же мастерской убивают человека, и при этом ключевым свидетелем в обоих случаях оказывается сын наемного убийцы…

— Приезжает сотрудник ФБР, — закончил за него Фрэнк.

Эткинс, соорудив извиняющуюся физиономию, театрально кивнул.

— Как я уже сказал, мистер Темпл, я понимаю, что вы можете счесть все это несправедливым, однако мне придется задать вам несколько вопросов. И прежде всего, меня интересует следующее: мне сказали, что, когда полицейские появились в мастерской, при вас имелся пистолет. Пистолет с инициалами вашего отца на рукоятке: ФТ II. Вы всегда носите его с собой?

— Нет.

— Хорошо. Вы приезжаете сюда отдохнуть, и вам начинает казаться, что это самое подходящее время и место, чтобы начать носить с собой пистолет?

— Мне начало казаться, что этот город опасен.

Эткинс снова кивнул:

— Да, он стал таким едва ли не с момента вашего появления здесь.

Нора ждала Фрэнка у полицейского участка. Уже наступил вечер, по небу плыли редкие пурпурные облака.

Джерри мертв. С первого же дня ее появления здесь она поняла, что работник он вздорный, сварливый, однако Джерри был единственным в городе близким ей человеком. И смерть его наполнила душу Норы ощущением утраты. Она почувствовала, как к глазам подступают слезы, но тут дверь участка открылась и по ступеням спустился Фрэнк Темпл с курткой в руках. И Нора впервые увидела висевшую у него на боку кобуру с пистолетом.

— Откуда это у вас?

— Надел, когда мы уезжали из коттеджа. Копы хотели оставить пистолет у себя, однако я сразил их тем доводом, что из этого пистолета никого пока не убили. Далеко ваша машина?

— У мастерской.

— Тогда давайте пройдемся до нее.

Некоторое время они молча шли по тротуару, приноравливаясь к шагу друг друга.

— Странно, что здесь появилось ФБР, — наконец сказала Нора.

— ФБР появилось здесь исключительно из-за меня, и это, вообще говоря, не радует. Если за меня возьмутся фэбээровцы, нам станет труднее выпутываться из этой истории.

— Эткинса вы, похоже, интересуете, и сильно.

— Да, разумеется. — Фрэнк повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо. — Он сказал вам хоть слово о Воне?

Нора ненадолго задумалась:

— Нет, пока я сама о нем не упомянула. Тогда он спросил, не показалось ли мне, что вы с ним знакомы.

— Ну правильно, примерно так же он отреагировал и на мои слова о Воне — сделал вид, что нисколько им не интересуется. А поскольку он должен очень и очень интересоваться Воном, я сделал из этого вывод, что наших высоких гостей из Уосо привело сюда не только мое имя. У них уже было что-то на Вона. И информация о «лексусе» стала для них сигналом тревоги, а тут и мое имя всплыло. И как им теперь быть, они пока не понимают.

— Тем более что им неизвестно, где Вон.

Взгляд, который он бросил на нее, услышав это, показался ей и понимающим, и удивленным.

— Так вы не сказали им о находке Эзры?

— Нет. А вы?

Фрэнк покачал головой:

— Я решил, что это ваша игра.

— У меня в голове все перепуталось, — сказала Нора. — Я думала о том, что вы рассказали про человека, которому принадлежит коттедж на острове, о том, что все, кто с ним связан, так…

— Смертельно опасны.

— Да, наверное, это самое правильное определение.

Она остановилась, и Фрэнк, прежде чем обернуться, ушел на пару шагов вперед.

— Я ничего им не сказала, потому что мне страшно.

— Еще бы.

— Так что же нам теперь делать?

— Наверняка я знаю только две вещи. Во-первых, нам необходимо поговорить с Эзрой.

— Хорошо. А в чем еще вы уверены?

Фрэнк снова пошел вперед, пистолет похлопывал его по боку.

— В том, что, если вы вернетесь сегодня домой, вас, скорее всего, убьют.

8

С самого дня смерти Эдриен свиданий с женщинами у Грейди не было. Случайные связи, да, бывали, а иногда он знакомился с женщиной на какой-нибудь вечеринке и потом пару раз виделся с ней. Но вот именно в эту субботу он собирался отправиться на свидание с женщиной, ведавшей компьютерами в одном из больших чикагских банков.

Суббота перевалила за полдень, настроение у Грейди было хорошее. Он пробежался вдоль озера, чувствуя, как напряжение прошедшей недели покидает его мышцы. А возвратившись домой, принял душ, выбрал на вечер черную сорочку и темно-зеленые брюки и как раз продевал в них ремень, когда зазвонил его сотовый телефон.

— Агент Морган? Это Рон Эткинс из Уосо.

— Чем могу быть полезен? — спросил Грейди, оглядывая себя в зеркало и пытаясь не думать о седине в волосах.

— Простите, что беспокою вас в субботний вечер. Дело в том, что я провожу небольшое расследование, а вы, насколько мне известно, лучший специалист по Фрэнку Темплу.

Грейди увидел в зеркале, как на его лице появилось выражение тревоги.

— По которому из них?

— По сыну, — ответил Эткинс. — По Фрэнку Третьему.

Грейди перешел в гостиную. Уосо. Черт, от этого городка всего миль пятьдесят до печально известного коттеджа, о котором с такой теплотой отзывался Фрэнк.

— Так что произошло? — спросил он.

— Это я и пытаюсь понять. Известно мне следующее: вчера в Томагавке появился молодой Темпл, за которым шли по пятам двое очень нехороших ребят из Майами, а сегодня у нас имеется труп в морге и полицейский в больнице.

«Очень нехорошие ребята из Майами». Грейди опустился на диван. Значит, это все-таки малыш. Съездил в Майами и всадил три пули в Девина Маттесона, а направил его туда он, Грейди.

— Мне сказали, — продолжал Эткинс, — что вы провели с этим молодым человеком немало времени. И что именно вы покончили с его отцом.

— Он сам с собой покончил.

— Что? А, ну да. Конечно. Понимаете, дело в том, что яблоко, похоже, упало не далеко от яблони.

— Я не стал бы спешить с таким выводом.

— Да какая уж тут спешка? Он почти десять лет болтается без всякого дела, без работы, и при этом обладает неиссякаемым, судя по всему, запасом наличности.

Запасом, который, скорее всего, уже подходит к концу. Отец Фрэнка распоряжался своими деньгами по-умному, создавал тайные трастовые фонды, открывал офшорные счета. Ко времени, когда малыш узнал о них, Грейди уже владело сильное чувство вины, и потому он не перекрыл возможность получения этих денег, а всего лишь предупредил Фрэнка, что ему лучше держаться от отцовских фондов подальше.

— Я действительно провел с ним некоторое время. У него хорошая голова на плечах.

— Вы не слышали, что я сказал? У меня на руках уже есть один труп. Сын наемного убийцы приезжает в город, при нем пистолет, а за ним остается след из убитых и раненых. Нет, он мог, конечно, приехать сюда просто для того, чтобы рыбку половить, и все же…

— Он носит оружие?

— «Смит-вессон» с инициалами его отца.

Грейди зажмурился. Орудие самоубийства.

— Расскажите мне все, что вам известно, Эткинс.

— Парни из Майами появились здесь вчера и совершили нападение на владелицу местной авторемонтной мастерской. Той самой, в которой стоял попавший в аварию автомобиль Темпла. Под конец того дня копы каким-то образом потеряли их след, а сегодня эти двое убили одного из работников той же мастерской. Убили очень жестоко. Существует один такой Вон Дункан, так вот, похоже, он очень интересует этих ребят.

— Кто такой Дункан?

— Тюремный охранник из Флориды. На машине Дункана стоял радиомаячок. Предположительно. Судя по всему, несколько дней назад он забрал из банка все свои деньги и бросил работу — никого не предупредив. Год назад у него появились серьезные наличные, а откуда — неизвестно. Малый работает тюремным охранником и при этом разъезжает на «лексусе».

— В какой тюрьме он служил?

— В «Колемане».

— В каком из корпусов «Колемана»? Это очень большая тюрьма.

Послышался шелест бумаг.

— В «Фазе один», — сказал Эткинс.

В «Фазе один» сидел Мануэль Декастер. Большой босс мафии, безжалостный негодяй, на которого работал отец Фрэнка и, возможно, до сих пор работает Девин Маттесон.

— Ну что? — спросил Эткинс. — У вас появились какие-нибудь соображения? Насчет того, что мне следовало бы проверить.

Как агент ФБР, Грейди обязан был рассказать ему все. Объяснить, что имя Маттесона и всаженные в него недавно пули имеют отношение к одной давней истории. Но сделать этого он не мог. Не мог, не переговорив предварительно с Фрэнком.

— Не уверен, — сказал он Эткинсу. — Давайте я попробую выяснить кое-что, а потом свяжусь с вами.

Эткинса это, похоже, устроило.

Номер Фрэнка у Грейди имелся, однако, позвонив по нему, он услышал, что номер этот больше не обслуживается. «Еще один плюс работы в ФБР, — подумал Грейди, — если у малыша есть хоть какой-нибудь номер, я его узнаю». Он позвонил своей компьютерной знакомой, отменил, искреннейшим образом извинившись перед ней, свидание и поехал к себе в офис.

Дорогой он думал о Девине Маттесоне, о долге крови, относительно которого не стал рассказывать Эткинсу. О том, как он твердил себе когда-то: Девин Маттесон — мерзавец самого первого разряда, убийца, вор, так кому же будет плохо, если малыш станет думать, что именно Девин выдал его отца?

Никому — до тех пор, пока Фрэнк будет воздерживаться от мыслей о мести.

В два часа дня Эзра заехал в коттедж Фрэнка, не застал его там и оставил на двери записку, надеясь что сын старого друга свяжется с ним в ближайшие часы.

Теперь было уже темно, а телефон так ни разу и не зазвонил. И очень жаль. Что-то такое собиралось нынче в воздухе, что-то нисколько Эзре не нравившееся. Та красотка утром снова входила в воду. Седого спутника ее нигде видно не было, машина по-прежнему стояла под деревьями. Может, оно и хорошо. Может, эти двое — люди безобидные.

Однако Эзра в это больше не верил. Особенно после того, как услышал рассказ Фрэнка о нападении на Нору Стаффорд, о двух типах с пистолетами, похоже, гоняющихся за седым сукиным сыном. Так что же ему теперь делать? Да, наверное, ничего. Наверное, просто ждать. Тоже занятие.

Этому занятию Эзра и предавался, пока подъездную дорожку его дома не осветили фары пикапа и не появился Фрэнк Темпл III, а с ним и молодая Нора.

Они уселись на веранде и рассказали Эзре обо всем, что произошло в последнее время. Услышанное им о человеке со связанными руками и перерезанным горлом словно перенесло Эзру в те места, которые он так давно покинул. Не во Вьетнам. В Детройт. Умирающих ему приходилось видеть и там, и там, однако в Детройте людей убивали по-другому, не так, как во Вьетнаме.

— Я решил, что домой ей возвращаться не стоит, — закончил свой рассказ Фрэнк. — Я не прав? Может быть, те двое уже удрали?

— Нет. Ты прав, никуда они пока не удрали.

Двое профессионалов проделали столь долгий путь не для того, чтобы искалечить Моуэри или убить Джерри Долсона, а поскольку им все же пришлось сделать это, ясно, что задание свое они еще не выполнили.

— Так что ты нам посоветуешь? Обратиться в полицию?

— По-моему, мы не сможем решить, что нам делать, пока не переговорим с людьми, которые живут на острове, и не выясним, от кого они там прячутся. Мы зададим им несколько прямых вопросов, это и будет хорошей отправной точкой.

Фрэнк и Нора удивленно уставились на него.

— Мы что же, так прямо к ним и поедем? — спросил Фрэнк.

— Думаю, придется. Только я бы дождался утра.

— Хорошо, — кивнул Фрэнк. — В таком случае утром мы с тобой отправимся туда и попробуем их разговорить.

— Ну уж нет, — заявила Нора. — Я здесь, в коттедже, вас дожидаться не буду. Так не пойдет. Те двое заявились в мою мастерскую, убили моего рабочего, моего друга. Если кто и должен услышать ответы, так именно я.

На это им возразить было нечего.

— Ладно, — согласился Эзра. — Значит, поедем все вместе.

— А если они сбегут? — спросила Нора.

— Без лодки сбежать с острова будет трудновато, — ответил Эзра.

Брови Фрэнка поползли вверх:

— Ты собираешься украсть ее?

— Зачем же красть? Просто покурочу немного.

— А если они вас заметят? — спросила Нора.

Эзра улыбнулся, а Фрэнк ответил:

— Его, Нора, они не заметят.

Несколько минут все молчали, потом Эзра спросил:

— Думаешь, твой дом безопасен?

— Думаю, да, — ответил Фрэнк.

— Этой ночью вам ничего в нем грозить не будет, — кивнул Эзра.

А у самого Эзры есть лодка и винтовка с ночным прицелом. Да, этой ночью они будут в безопасности.

— Ну ладно, — сказал он. — Пожалуй, мне пора заняться лодкой на острове. Возвращайтесь домой. Отдохните. Если случится что неладное, так я буду неподалеку, к тому же я вижу, при тебе пистолет отца.

Фрэнк потупился:

— Черт, как ты узнал этот пистолет — я же держу его в кобуре под курткой?

Эзра ничего не ответил, просто пошел к своему пикапу.

Номер Фрэнка Грейди установил довольно быстро. Однако, позвонив по нему пять раз за два часа, он неизменно попадал на голосовую почту. В конце концов Грейди оставил на ней свои телефонные номера и настоятельную просьбу перезвонить ему.

Что делать теперь? Он располагал полученной от Эткинса информацией. И с каждым часом в нем нарастало ощущение вины. В конце концов он снова взял трубку и позвонил в Майами, Джимми Солу.

Сол ответил после первого же гудка:

— Черт возьми, Грейди, я собирался сам позвонить тебе завтра. Хотя мог бы и сообразить, что, получив такую новость, до утра ты, как все нормальные люди, ждать не станешь.

— Какую новость, Джимми?

— А как по-твоему, какую? Насчет Маттесона.

Грейди встал из-за стола:

— Что, Маттесон умер в больнице?

— Умер? Да нет, Грейди. Удрал. Где-то после полудня улепетнул из больницы на своих двоих.

— Я думал, он находится в критическом состоянии.

— Поначалу находился. Но я же говорил тебе вчера, он шел на поправку, и неожиданно быстро, хоть и не оправился настолько, чтобы его выписали из больницы. Врачи, похоже, считают, что он подписал себе смертный приговор, и, главное, никто не понимает, чего ради. Ему же никаких обвинений предъявлять не собирались.

«Он направляется к Фрэнку, — подумал Грейди. — О господи, он направляется в Висконсин, чтобы убить Фрэнка».

А затем Сол сказал:

— Готов поспорить, что он поскакал жену искать.

И все тут же изменилось.

— Жену?

— Ну да. Хотя постой, когда мы с тобой разговаривали в последний раз, я о ней еще ничего не знал. Помнишь, я сказал, что у нас нет ни одного подозреваемого? Ну так теперь есть. Найти жену Маттесона никто до сих пор не смог. Поначалу полиция думала, что она, как это называется, пропала без вести, однако теперь считает, что просто смылась. Сбежала. И это обращает ее…

— В подозреваемую, — закончил за него Грейди.

— Точно, — подтвердил Сол. — Правда, нет никаких доказательств того, что между ней и Маттесоном пробежала кошка или что она крутила любовь на стороне. Однако, пока она не объявится, ее будут искать. Может, она уже мертва. А может…

— Стало быть, Девин сегодня сбежал из больницы, — перебил его не любивший домыслов Грейди.

— Вот именно. И куда он направился, тоже никто не знает.

— Я знаю, — сказал Грейди. — Я могу ошибаться, но навряд ли.

— Что-то заваривается, а, Грейди?

— Пока не уверен, но вот тебе совет: проверь все авиарейсы из Майами в Висконсин начиная со вчерашнего дня. Имя Вон Дункан тебе что-нибудь говорит?

— Ничего.

— Он служил охранником в «Колемане», теперь объявился в Висконсине и оказался связанным с Фрэнком Темплом и еще парой людей. Выясни о нем все и перезвони мне, — сказал Грейди и прервал разговор.

В коттедже, когда они вошли в него, было темно, и, пока Фрэнк не зажег свет, Норе было не по себе. Он так и не снял кобуру с пистолетом, и Нору почему-то тревожило то, что это ее успокаивает.

— Я подумывал, не съездить ли нам к вам домой, чтобы вы прихватили все необходимое, — сказал он, — но решил, что рисковать все же не стоит. Если они и следят за каким-то местом, им, скорее всего, ваш дом и окажется.

— Конечно.

— Занимайте любую из спален. В ванной есть новая зубная щетка, мыло и шампунь.

Он казался ей напряженным, неспокойным.

— Что-то не так?

— Да нет, ничего, — поморщился Фрэнк, но, помолчав немного, добавил: — Не нравятся мне эти люди.

— Те, что убили Джерри? Еще бы они вам нравились.

Он прислонился к стене, взглянул на пистолет, потом на нее:

— Я не такой, как он.

— Ваш отец? Я и не думала, что вы похожи.

Какие у него все-таки грустные глаза.

— Вам он понравился бы.

Что на это ответить, Нора не знала.

— Это и пугает вас больше всего?

— Что?

— Что вы любили его. Считали хорошим человеком.

Некоторое время Фрэнк молча смотрел на нее, потом направился к двери и вышел из дома.

Она вышла следом. Фрэнк сидел на бревнах, не позволявших дождям смывать землю на пляж. Когда Нора подошла, он указал ей на озеро:

— Понимаю, почему Эзра остался здесь навсегда.

— Да, место удивительное.

Воздух был теплый, однако небо затянули тучи, между которыми проглядывали лишь редкие звезды.

— Вы напрасно тревожитесь, — сказала Нора. — Ничто из сказанного мне сегодня копами не отличалось от того, что рассказали этим утром вы. Я не считаю вас опасным.

— Отец потратил немало времени, стараясь сделать меня опасным. Ваши слова разбили бы ему сердце.

Она вспомнила, как вчера он, безоружный, передвигался по мастерской, чтобы схватиться с бандитом. Сколько времени ушло у него на то, чтобы свалить негодяя? Две секунды, самое большее. Наверное, Фрэнк может быть опасным.

Он откинулся на траву.

— Скажите, а где ваша мать? — Нора и сама удивилась тому, что задала этот вопрос.

— В Балтиморе.

— Вы там и выросли?

— Нет. Просто она живет там сейчас.

— Они были в разводе?

— Официально не были. Жили вместе, пока мне не исполнилось пятнадцать. Потом отец ушел из дома. Правда, он всегда говорил, что они еще воссоединятся.

— Вы были близки с ней?

— По меркам счастливой семьи, пожалуй, не очень, но других близких людей ни у меня, ни у нее не было. Мы часто перезванивались, я время от времени заезжал к ней. А несколько лет назад она снова вышла замуж.

Нора сидела, обхватив колени, и глядела на воду. Теперь, когда Фрэнк лежал на траве, она не различала его лица.

— Он убивал, брал за это деньги, и потому представляется большинству людей человеком, вне всяких сомнений, дурным… а я жалею, что они не знали его, — сказал Фрэнк. — Теперь он всего лишь чудовище, понимаете? А на свете нет ничего более одномерного, чем монстры.

— Мне очень жаль, — сказала Нора. Какая все-таки до жути пустая фраза.

Тишину нарушил донесшийся с озера негромкий стук мотора. Нора выпрямилась, вглядываясь в водный простор.

— Это Эзра плывет, — сказал Фрэнк.

— Откуда вы знаете? Ни огней, ничего. А что, если…

— Это не они. Лодка огибает отмель, а там на одном везении не пройти. К тому же я знал, что он проведет на озере всю ночь. Эзра относится к своим обязанностям очень серьезно, а нынче ночью в их список попали и мы.

Стук мотора стих, теперь Нора слышала лишь легкий плеск воды о берег.

— А какова ваша история? — спросил Фрэнк.

Нора повернулась к нему:

— Вы о чем?

— Ну, вы из Миннеаполиса. Ваш отец жил здесь, владел авторемонтной мастерской, потом с ним случился удар.

— Да.

— Так что же держит вас в этих местах?

— Разве перечисленного вами не достаточно?

Он сел, наклонился вперед, теперь Нора снова видела его лицо.

— Возможно. Я, собственно, пытался спросить, сводится ли все только к этому.

— Я приехала сюда ради папы, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Но это не значит, что не существует других причин, которые делают жизнь здесь более привлекательной для меня.

— О’кей.

Наступила долгая пауза.

— Я была помолвлена, — наконец сказала Нора. — В течение трех лет.

— Долго же вы ждали.

— Вот и он так говорил.

Фрэнк рассмеялся, негромко и искренне, удивив ее и почему-то успокоив. Она повернулась к нему:

— Собственно говоря, свадьба должна была состояться месяц назад. Когда я приехала сюда после папиного удара, он полностью это одобрил. Но чем дольше я здесь оставалась, тем настойчивее он требовал моего возвращения в Мадисон. И я поняла две вещи. Во-первых, я не хочу, чтобы папа остался в больнице один — чтобы никто к нему не приходил, а его мастерская закрылась.

— А во-вторых? — спросил Фрэнк.

— А во-вторых, что я не хотела выходить за него замуж.

— Просто не хотели и все, так? Без конкретных причин, без неожиданных прозрений?

Прозрение, если его можно так назвать, было. На вечеринке, которая состоялась вскоре после их помолвки, он обратился, чтобы представить Нору, к компании людей и сказал: «Это моя невеста». Она ожидала, что следом он скажет: «Нора», — нет, не сказал. Пустяк, быть может, мелкий семантический нюанс, однако в это мгновение ее обдало холодком. Потому что она поняла: никакой ошибки с его стороны не было. Имя не имеет значения, важно только одно — это моя невеста. Моя собственность. Стоя там и фальшиво улыбаясь людям, которым она не доверяла по-настоящему, Нора заглянула на двадцать лет вперед и увидела, как ее представляют кому-то еще: «Это моя жена».

— Здесь я впервые в жизни оказалась в ситуации, когда все зависит только от меня самой, — сказала она. — И мне это понравилось. Он хотел, чтобы я забыла о повседневной работе, занималась только искусством.

— Обычно считается, что это хорошо.

— Я тоже так думала. Однако, попав сюда и начав перебирать вещи отца, по-настоящему вникать в его жизнь, я поняла, как тяжело приходилось трудиться ему и моему деду, чтобы зарабатывать этой мастерской хотя бы средства к существованию…

— И вы показались себе неженкой?

— Нет, я поняла, что я и есть неженка. Когда выпадал снег, папа вставал в три утра, до восьми водил снегоочиститель, потом открывал мастерскую и весь день работал — и так всю зиму. Ни ему, ни деду мастерская никогда не приносила намного больше того, что позволяло оплачивать счета, однако счета они оплачивали. В течение шестидесяти восьми лет. — Ветерок сдул ей на лицо волосы, и Нора отбросила их назад. — А я никогда всерьез не трудилась. Я получала хорошие оценки, занималась искусством. Меня ни разу в жизни не припирали к стенке. Наверное, утверждение, что это плохо, звучит очень по-детски. Наверное, мне следовало быть благодарной за такую судьбу.

— Именно это ваш жених и говорил?

— Среди прочего. А потом поставил мне ультиматум.

— Бедный дурень. Имя, назовите мне его имя.

— Сет.

— Какой ужас.

— Некто по имени Фрэнк имеет наглость критиковать чужие имена?

— Имя Фрэнк носила половина мальчиков Гарди. И в оправданиях более основательных оно не нуждается.

Нора рассмеялась, а Фрэнк, не сделавший, казалось, ни одного движения, вдруг оказался совсем рядом с ней, и она ощутила, что между ними возникла странная близость, совершенно вроде бы неуместная в вечер, подобный этому. Пусть так, но ей не хотелось, чтобы близость эта исчезла. Наступила пауза — пожалуй длинноватая, лицо Фрэнка находилось совсем рядом с ее лицом.

— А теперь вам следует сообщить мне, что целовался ваш Сет из рук вон плохо, — сказал Фрэнк. — Это меня вдохновит.

— На что, интересно?

Он не ответил.

— Не получится, — сказала Нора. — Целовался он — дай бог каждому.

— Она устанавливает высокую планку, — сообщил Фрэнк, и рука его, скользнув к затылку Норы, притянула ее губы к его губам.

Впервые в жизни ему довелось наблюдать за целующейся парочкой сквозь ночной прицел. Когда Эзра понял, чем они там занимаются, он уронил винтовку и мрачно уставился в небо. Вот именно этого мне и не хватало. И о чем только, черт бы его подрал, думает мальчишка?

Он снова поднял прицел к глазам. Даже окутанная неровным зеленым светом, Нора Стаффорд все равно оставалась красавицей. Видать, как раз об этом парень и думает. Что ж, тем лучше для Фрэнка.

Да нет, не лучше, а очень даже хорошо. Эзре не понравилось, как сегодня выглядел мальчик. Уж больно он напоминал других людей, которых Эзре случалось видеть совсем в других местах. Когда на тебя охотится кто-то вроде тех сукиных детей из Флориды, ничего лучше женщины тебе не найти. Эзра встречался с Норой всего пару раз, но и их хватило, чтобы понять: она скроена не на такой, как ее одногодки, манер. Что, собственно, относится и к Фрэнку.

Подойдя к острову на две сотни футов, Эзра разделся догола, спустился в холодную воду, доплыл до чужой лодки, за тридцать секунд вывел ее подвесной мотор из строя и поплыл обратно. Все заняло минут пять, однако они-то и успели вернуть его в другие времена и в другие места.

Черт, да это озеро просто исцелило Эзру. Собственно говоря, эти места исцелили его. Ему хотелось верить, что они понемногу высасывают из него привычку к насилию, что леса и озеро растворяют ее в себе. Чего он опасался, так это того, что никуда она не делась. Просто научилась получше прятаться.

Какое-то время они целовались, потом Нора положила ладонь на грудь Фрэнка и несильно оттолкнула его.

— Что? — спросил он, отстраняясь. — Не стоило этого делать?

— Нет, просто… — она улыбнулась ему, — просто эта ночь не подходит для поцелуев, понимаешь?

Фрэнк смотрел на Нору, пытаясь прочитать ее мысли, но она поднялась на ноги, отряхнула брюки. Он тоже встал.

— Послушай, — сказал он. — Прости меня. Если я сделал что-то…

— Все хорошо. Ничего дурного ты не сделал. Я всего лишь не хочу, чтобы сегодня это зашло слишком далеко.

Теперь их снова разделило явственное ощущение неловкости.

— Холодно, — сказала она. — Пойдем в дом.

Она потерла, притворяясь замерзшей, предплечья, Фрэнк молча кивнул, подошел к двери, придержал ее. К нему вернулись прежние мысли: опасения насчет того, что Нора боится его. Он просил ее поверить в совершеннейшую неправду, в то, что его связь со всем происходящим — это всего лишь редкостное совпадение. Войдя в дом, Нора присела на кушетку, он опустился в кресло рядом с ней. Они тихо проговорили около часа. Разговор становился все более медленным, а там и вовсе прервался, и спустя недолгое время Фрэнк обнаружил, что Нора заснула. Он уложил ее на кушетку, подсунул под голову подушку, накрыл одеялом и снова уселся в кресло.

Посидев немного, Фрэнк неслышно поднялся и отправился на поиски своего сотового телефона. Он выключил его в полицейском участке — теперь включил снова и прослушал ожидавшее его сообщение.

Грейди повернулся на бок, приподнялся на локте и, схватив телефон, пробормотал невнятное со сна «алло».

— Это Фрэнк.

— Во что ты вляпался? — спросил Грейди.

— Разве Эткинс вам не сказал?

— То, что сказал он, я слышал. Теперь спрашиваю у тебя.

— Вряд ли вы услышите от меня что-то другое — кроме того, что эти люди связаны с Девином. Это представляется мне достаточно ясным.

— Фрэнк… проклятье, скажи правду. Когда все началось, ты был в Майами?

— Грейди, я не был в Майами с тех пор, как отец свозил меня туда восемь лет назад.

Грейди облегченно вздохнул:

— То есть ты хочешь сказать…

— А что случилось в Майами?

— Кто-то стрелял в Девина Маттесона.

Наступило молчание.

— Просто стрелял, — спросил Фрэнк, — или убил?

— Он получил три пули в спину. Но не умер. Послушай… почему ты оказался в тех краях?

— Вам нужна правда? Мне сказали, что он направляется сюда.

Грейди вздохнул, потер глаза:

— Кто тебе это сказал?

— Эзра Баллард.

— Почему же ты мне не позвонил? Посмотри, чем все обернулось. Держался бы ты от Балларда подальше.

— Расскажите, что вам известно о Девине.

— Жена Девина исчезла в ночь, когда его подстрелили.

— Вы хотите сказать, что это ее рук дело?

— Либо так, либо она удрала вместе со стрелком.

— Хорошо, жена исчезла. Вам о ней что-нибудь известно?

Грейди помолчал.

— А почему ты спрашиваешь?

— Вас удивляет мой интерес к тому, кто стрелял в Девина?

Если Фрэнк начинал вилять, Грейди замечал это сразу.

— Эткинс рассказал мне о человеке, которого ты там встретил. О Воне. Люди из Майами ищут именно его. Он работал охранником в «Колемане». — Грейди понимал, что, услышав это, Фрэнк сразу подумает о Мануэле Декастере. — Эткинс, похоже, считает, что Вон все еще находится в ваших краях. Тебе известно, где он?

Молчание.

— Фрэнк, если ты знаешь где он, скажи мне.

— Я встретил его вчера и с тех пор не видел.

Он опять увиливает.

— Послушай, Фрэнк, ты должен уехать оттуда.

— Это может не понравиться Эткинсу. Девин выживет?

— Он шел на поправку.

— Шел? Что-нибудь изменилось?

Грейди поколебался, потом сказал:

— Фрэнк, он покинул больницу без разрешения врачей. Так вот, я не знаю, что за чертовщина у вас там творится, но, думаю, Девин собирается принять в ней участие. И тебе лучше уехать.

— У меня нет машины, — сказал Фрэнк, и что-то в его тоне заставило Грейди вылезти из постели и встать.

— Послушай, я приеду туда, поговорю с Эткинсом, и ты сможешь уехать со мной. Пусть они сами во всем разбираются.

— Нет, Грейди. Оставайтесь на месте. Ладно? А за сведения спасибо. Они для меня важны.

— Если ты знаешь, где сейчас Вон, то должен сказать…

— Я скоро позвоню вам, Грейди. Еще раз спасибо.

Он прервал разговор, и Грейди громко выругался в замолчавшую трубку.

Фонарик мигнул три раза и погас. Сейчас почти два часа ночи, и Фрэнк уже зовет его к себе? Плохой знак. Эзра завел мотор и направил лодку к берегу. Фрэнк вошел в воду, принял брошенный Эзрой конец.

— Как ты? — спросил, сойдя на землю, Эзра.

— У нас все в порядке. Сюда направляется Девин.

Эзра нервно втянул в себя воздух.

— Откуда сведения?

— Я только что разговаривал с Грейди Морганом. Агентом ФБР. Помнишь его?

— Помню, он меня недолюбливал. Что он тебе сказал?

Рассказ Фрэнка расставил по местам многое, — до сих пор Эзре никак не удавалось понять, почему Девин вообще позвонил ему и приказал открыть коттедж. Единственное объяснение, какое ему удалось придумать, состояло в том, что Девин решил поиздеваться над ним — подразнить старика, показать, что он, Девин, больше его не боится, а может, и никогда не боялся. Однако при таком объяснении оставался непонятным тон Девина — простой и деловитый, такой, точно между Девином и Эзрой никогда никаких трений не существовало. Теперь же Эзра понял, в чем было дело: ему звонил вовсе не Девин. Другой человек, Вон, по-видимому, знал, что Эзра присматривает за коттеджем, но не знал, судя по всему, полной предыстории.

— Девин сбежал из больницы с тремя пулями в заднице? — спросил Эзра, когда Фрэнк закончил.

— Так мне сказали.

— Получается, что ему здорово досталось, — сказал Эзра. — Черт, он может направляться вовсе не сюда, сынок.

— На острове прячется его жена, а стреляла в него либо она, либо Вон. Куда же ему еще направляться?

Эзра не ответил, и Фрэнк, подождав немного, сказал:

— Он выдал моего отца, чтобы спасти свою задницу.

— История мне известна, сынок.

Фрэнк указал рукой на темную воду:

— Он едет за ними. А они сделали за нас нашу работу. Я не позволю этому сукину сыну заявиться сюда, Эзра, и убить тех двоих. Не позволю.

— По одному из них, и это самое малое, тюрьма плачет, Фрэнк.

— За попытку убить Девина? Ты что, не помнишь…

— Я помню все, — перебил его Эзра. — Все это уходит корнями черт знает в какую даль, в места, которые ты и представить себе не можешь. Ты меня понял, сынок?

Эзра был разъярен, однако мальчик выдержал его взгляд.

— Понял, — наконец сказал он. — А теперь вслушайся сам в то, что ты сейчас сказал, и объясни мне, как ты сможешь позволить Девину явиться на этот остров?

Эзра отвел взгляд в сторону:

— Ладно, что ты собираешься сделать?

— Забрать оттуда тех двоих, — ответил Фрэнк. — Неужели я хочу слишком многого? Он не будет сводить здесь свои счеты. Только не на этом озере.

— Хорошо, но в результате ты окажешься в самой гуще всей этой дряни. И что тогда? Девин займется тобой и девочкой, которая сейчас спит в твоем доме.

— Если все сложится так, — сказал Фрэнк, — мы с этим разберемся.

Эзра испустил низкий, неприятный смешок:

— Да, на это ты и рассчитываешь. Ты хочешь повесить сукина сына на одной из здешних сосен, но так, чтобы тебе было чем оправдаться.

— Мне уже есть чем оправдаться.

— Есть, да только для тебя такие оправдания неприемлемы, и ты это знаешь.

Фрэнк не ответил.

— Завтра начнутся боевые действия, — ровным тоном произнес Фрэнк. — Либо копы, либо Девин, либо пара ублюдков, которых он сюда прислал, кто-нибудь из них на остров заявится непременно. И что, мы позволим им сделать это? Отойдем в сторонку и притворимся, будто знать ничего не знаем?

— Нет, — сказал Эзра. — В сторонку мы отходить не будем.

9

Проснувшись незадолго до рассвета, Грейди сразу вспомнил о том, что ему необходимо поговорить с Эткинсом. Обойтись без этого разговора было невозможно. Особенно сейчас. Малыш поджидает Девина, более того, собирается свести с ним счеты, тут и сомневаться не приходится. Не было еще и шести, поэтому Грейди остался лежать в постели, пытаясь понять, какая часть вины за все происходящее лежит на нем.

Он просто получил анонимную наводку. Так он говорил всем с самого начала, и лишь очень немногие сотрудники Бюро знали всю правду. В определенном смысле он проявил по отношению к Фрэнку доброту, сказав ему, что наводка исходила от Маттесона. Тогда ему казалось, что для и так уже много чего пережившего мальчика это будет наименьшим ударом.

Без десяти семь он позвонил Эткинсу и сразу же сказал:

— Нынче ночью я разговаривал с Фрэнком Темплом.

— Простите?

— Он никого не убивал, однако я думаю, что ему известно, где сейчас Вон Дункан. Врать Фрэнк не любит и потому просто не ответил на мой вопрос о нем.

Длинная пауза.

— Вы слушаете? — спросил Грейди.

— Да, конечно, — ответил Эткинс, задохнувшись от злости. — Я просто пытаюсь сообразить, кому мне позвонить в Чикаго, чтобы подать на вас официальную жалобу.

— Из-за моего разговора с Фрэнком? Послушайте, Эткинс, вы же не…

— Нет, слушать вас я не собираюсь. То, что вы сделали, — это такое вопиющее нарушение правил, что… О чем вы думали, черт бы вас побрал? Я же сказал вам, что он — подозреваемый.

— Я был уверен, что смогу получить от него ответы на некоторые вопросы.

— Чушь. И даже если вы так думали, вы не имели права звонить ему, не поставив меня в известность.

— Эткинс, Вон Дункан, возможно, все еще там, а с ним и жена одного человека. Хотите вы узнать, кто он, или не хотите?

Молчание.

— Несколько дней назад во Флориде стреляли в человека по имени Девин Маттесон. Он — ключевая фигура в делах Мануэля Декастера, одного из гнуснейших гангстеров Флориды. Сейчас Декастер сидит в «Колемане», но семь лет назад отец Фрэнка Темпла убивал людей, выполняя его заказы.

Эткинс так и не издал ни звука.

— Маттесон не назвал полиции имени того, кто в него стрелял. Однако его жена исчезла. А теперь у вас там, на озере, появился охранник из «Колемана», Вон Дункан, и с ним какая-то женщина. Не хотите заключить со мной пари на тему «кто она»?

Эткинс попытался что-то сказать, но Грейди перебил его:

— Тем временем Маттесон покинул больницу. Сбежал. И я готов поспорить, что он направляется к тому же озеру.

— И что, по-вашему, я должен продолжать верить в случайные совпадения? — по-прежнему недовольным голосом спросил Эткинс. — Вы в своем уме, Морган? Думаете, я поверю, что этот мальчишка взял да и въехал на джипе прямиком в грязную историю своего папаши?

— Послушайте, — сказал Грейди, — я не хочу тратить мое и ваше время на обсуждение того, что я думаю о мальчике. Я говорю…

— Вы позвонили подозреваемому и предупредили его о…

— Он знает, где Вон, и знает, что к нему едет Девин! — закричал Грейди. — Вы не могли бы заткнуться на время, которое позволит вам понять это, Эткинс? Хотите пожаловаться на меня, позвоните в понедельник в наше управление. А сейчас в вашу сторону движется очень опасный мерзавец.

— От кого об этом узнал Фрэнк Темпл?

— От меня. Если хотите добиться, чтобы меня за это уволили, валяйте. Но у вас под носом заложена бомба, которая может вот-вот взорваться, и я советую вам заняться прежде всего ею.

— Темпл живет в своем коттедже? — все еще сердитым голосом спросил Эткинс.

— Да. Коттедж стоит у озера…

— Я знаю, где он стоит.

— Хорошо. Фрэнк может также находиться у Эзры Балларда.

— А это еще кто?

— Человек, служивший в специальных частях с отцом Фрэнка.

— В специальных частях, да еще и с отцом Фрэнка? Это просто невероятно, Морган. Я должен был узнать об этом вчера!

— Теперь знаете, — ответил Грейди.

— Если вы еще раз позвоните мальчишке, я позабочусь о том, чтобы против вас были выдвинуты обвинения.

— Я не буду звонить ему, если вы начнете действовать, Эткинс. Я собираюсь сам выехать к нему.

— Держите вашу машину в гараже. Я не желаю, чтобы вы хотя бы на сотню миль приближались к нашим местам.

— Тем не менее я выезжаю.

— Да? Ну так имейте в виду, если вы попадетесь мне на глаза, я надену на вас наручники.

К тому времени, когда проснулась Нора, у Фрэнка уже был готов кофе. Волосы ее, набравшиеся за ночь статического электричества, поднялись дыбом на добрых шесть дюймов.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Десять минут восьмого.

— От Эзры что-нибудь слышно?

— Думаю, он уже едет сюда.

— И когда он приедет, мы отправимся на остров, — сказала Нора.

— Да.

Фрэнк зашел на кухню, налил в чашку кофе и отнес Норе. Увидев ее такой домашней, он испытал желание наклониться к ней, поцеловать в лоб, однако ему было трудно представить, как она это воспримет.

Он вернулся на кухню, налил кофе себе. Он ждал, что Нора заговорит о том, что, может быть, стоит все же позвонить в полицию. Однако она молчала, просто пила кофе и пыталась пригладить волосы, а потом встала и ушла в ванную комнату. Вернулась она оттуда посвежевшей, проснувшейся окончательно.

— Ты поспал? — спросила она.

— Нет.

— Не устал?

— Нет.

Предощущение встречи с Девином заряжало его энергией почище всякого сна. Фрэнк был готов к этой встрече, но вот как быть с Норой? Обманывать ее он не может.

Фрэнк вышел из коттеджа на свет дня и обнаружил, что воздух совершенно неподвижен. Он постоял немного с чашкой в руке, потом описал вокруг дома большой круг, пройдясь лесом и по берегу озера.

С какой стороны появится Девин?

— Итак, — сказал Эзра, когда Нора и Фрэнк подошли к его лодке, — мы собираемся выслушать их, и это все. Дальнейшее зависит от того, что мы услышим.

Он подал Норе руку. С кормы лодки свисал здоровенный мотор. Эзра усадил Нору на заднюю скамью, Фрэнк уселся перед ней, Эзра, не произнеся ни слова, сел за руль, повернул ключ, и мотор ожил.

Эзра повернул руль, сдвинул вперед рычажок дросселя. Мотор взревел, нос лодки на несколько футов поднялся над водой. Эзра сидел за рулем, бесстрастный, с затененным бейсболкой лицом, в темных, закрывавших глаза очках. Он и Фрэнк были в ветровках, и Нора знала, что под ними прячется оружие.

Солнце отражалось от поверхности воды. Лодка проскочила сквозь скопление островков и вышла на простор большого залива, на котором виднелись всего лишь две другие лодки. Эзра сбавил обороты, обогнул отмель, потом снова включил мотор на полную, и лодка с ревом пронеслась мимо бухточки, в которой торчали из воды пеньки и остовы деревьев, похожие на грозных стражей пустынного берега.

Еще через несколько минут ход лодки замедлился, мотор заработал потише. Вокруг видна была только вода и лес — и ни единой лодки. А потом Нора, взглянув поверх плеча Фрэнка, увидела впереди остров.

— Там кто-то есть, Эзра, — сказал Фрэнк. — На берегу.

Эзра, немного наклонясь вбок, посмотрел.

— Точно. И похоже, у этого малого что-то неладно с лодочным мотором. Может, подойдем поближе, предложим ему помощь?

— Он узнает Нору и меня.

— Рано или поздно это все равно случится.

Лодка пошла к острову, Нора увидела Вона, седого водителя «лексуса», и постаралась укрыться за спиной Фрэнка.

— Что, у вас там, поломка? — крикнул Эзра.

Вон махнул им рукой: мол, идите своей дорогой.

— Пустяки, справлюсь.

— Уверены? Дело-то у вас вроде не шибко идет.

— Ничего страшного.

— Может, позволите мне взглянуть, а после поговорим, — вы, я и ваша подружка? Я смотритель этого коттеджа. Меня совесть мучает — совсем я вас забросил.

Тон у Эзры был дружеский, тем не менее Вон, услышав его слова, замер. Потом отступил на шаг.

— Смотритель? — переспросил он.

— Ага. Давно уж за этим домишкой приглядываю.

— У нас все хорошо, — сказал Вон. Тут взгляд его остановился на Норе, и она поняла, что Вон узнал ее, — поняла за долю секунды до того, как он завел руку за спину.

— Не надо.

Эзра всего лишь произнес эти два слова, не выкрикнул, и Нора обнаружила, что он уже вытянул вперед руку с нацеленным на Вона пистолетом. Как он успел отреагировать так быстро?

Вон так и стоял с заведенной за спину рукой и молчал. Эзра, покручивая руль левой рукой, подвел лодку поближе к берегу. Фрэнк все это время сидел спиной к Вону, однако, услышав приказ Эзры, развернулся, и взгляд Вона метнулся на него.

— Как дела? — спросил Фрэнк. — Вы задолжали этой леди машину, а нам обоим — ответы на несколько вопросов.

— Только ее не трогайте, — произнес Вон тонким, надломившимся на последнем слове голосом. Нора не сразу поняла, что говорит он о женщине на острове.

— Никто никого трогать не собирается, — сказал Эзра. — В отличие от ваших дружков. Вот о них мы и хотим поговорить.

Манера тараторить без умолку возвратилась к Вону еще до того, как все сошли на берег.

— …и я не знаю, что вам наговорили, но я собирался вернуться в понедельник и отдать вам деньги. Знаете, нет совершенно никаких причин грозить мне оружием, и…

— Стоп, — сказал Эзра.

Вон резко замолчал и закрыл рот.

Эзра повел рукой в сторону коттеджа:

— Она там?

Вон кивнул.

— Тогда давайте зайдем туда, присядем и побеседуем.

Они направились по пляжу к тропке, которая вела к небольшому обрыву. Шедший первым Вон несколько раз оскальзывался. Фрэнк шел последним, за Норой.

Состояние коттеджа было — для дома, столько лет простоявшего пустым, — превосходным, впрочем, ничего другого Фрэнк от Эзры и не ожидал. Вон, ускорив шаг, поднялся на веранду.

— Рени? У нас гости. Этот человек говорит, что он смотритель…

Вон толкнул дверь, нырнул в дом и из двери тут же выступила светловолосая женщина. Фрэнк увидел у нее в руке пистолет, всего миг спустя уткнувшийся в глаз Эзры. Женщина просто вышла на веранду и ткнула Эзре пистолетом в глаз. Без колебаний.

— Черт, Рени, что ты делаешь! — воскликнул Вон.

Рени Маттесон. Да, она была женщиной, на которую стоило посмотреть. Даже в эту минуту, с пистолетом в руке, Рени показалась Фрэнку дьявольски привлекательной.

Эзра откашлялся:

— Это не лучшее начало разговора.

— Он же смотритель… — заговорил было Вон, но Рени не дала ему закончить.

— Смотритель, как же. Я видела его пистолет, Вон.

— Мы не те, кого вы должны бояться, — сказал Фрэнк. — Хотя вам следует знать, что и они уже недалеко.

— Он прав, — подтвердил Эзра.

Рени молча смотрела ему в лицо.

— Может, я достану свой пистолет, положу его на землю, — сказал Фрэнк, едва заметно шевельнув рукой. Впрочем, этого движения хватило. Рени взглянула на Фрэнка, и в тот же миг Эзра дернул головой в сторону, а рука его вцепилась в запястье Рени, и вот — ее пистолет уже целился в землю. К этому времени Фрэнк уже держал перед собой «смит-вессон».

Эзра вынул пистолет из пальцев Рени.

— Многовато тут оружия. Было бы очень мило, если бы мы сложили его в кучку, все, какое есть, а сами побеседовали. Веранда у вас приятная, так давайте на ней и устроимся.

Он сунул ее пистолет себе за пояс и направился к веранде. Рени выслушала его не шелохнувшись. И потом сказала:

— Я могла убить вас. Ладно, посмотрим, не совершила ли я ошибку, не сделав этого.

Она подошла к старой деревянной скамье, присела на нее. Вон сел рядом с Рени, взял ее за руку, однако она его руку стряхнула.

— Хорошо, — сказала она. — Рассказывайте.

— Я думаю, что рассказывать следует скорее вам, — произнесла Нора. Все это время она была так тиха, что эти четверо, похоже, забыли о ее присутствии. Теперь они обернулись, и Нора, встретившись с их взглядами, пожала плечами.

— Ведь не мы же повинны в том, что убивают хороших людей. Вот пусть эти двое и говорят первыми.

И Нора ткнула пальцем сначала в Рени, потом в Вона.

Рени удивленно уставилась на Нору.

— А где же полицейские? — спросила она. — Вы нашли нас, так вызовите их сюда, и пусть они задают нам вопросы.

— У меня была другая идея, — ответила Нора, — хотя мне доводилось слышать и об этой.

Рени кивнула — так, точно слова Норы имели для нее какой-то смысл, и повернулась к Эзре:

— Так вы и вправду смотритель? Я слышала о вас.

— От Девина, — сказал Эзра. — Где он?

— Мертв, — ответила Рени.

Фрэнк и Эзра еще ночью договорились не раскрывать свои карты сразу, но сначала выслушать историю, которую уже успела придумать эта парочка. И теперь Эзра просто повел подбородком в сторону Фрэнка:

— Молодого Фрэнка вы, я так понимаю, не знаете?

Рени покачала головой.

— Моя фамилия Темпл, — сказал он. — Она вам о чем-нибудь говорит?

Вон выглядел озадаченным, однако Рени сказала:

— Ваш отец. Девин и ваш отец…

— Вместе убивали людей. Позвольте поздравить вас с кончиной мужа. Без него ваша жизнь станет куда более приятной.

Она стремительно и грациозно вскочила на ноги и ударила его по лицу. Фрэнк стоял, чувствуя, как горит его щека, и молча, сверху вниз смотрел на Рени.

— Ну хорошо, с приветствиями мы вроде бы покончили, — сказал Эзра, — так, может, поговорим о тех, кто пока жив? Похоже на то, что вы двое привлекли в наши места очень недружелюбных парней. В результате пострадали ни в чем не повинные люди. Вот об этом нам и хотелось бы услышать.

Рени стояла перед Фрэнком, вызывающе глядя ему в глаза, словно предлагая сказать еще одно дурное слово о ее муже. Он молчал, пытаясь понять, что означала полученная им пощечина, почему Рени так решительно бросилась на защиту Девина. На поступок женщины, желавшей ему смерти, это не походило. И его прежняя мысль о том, что эти двое нашпиговали Девина пулями, уже не казалась ему состоятельной.

— Я могу сказать вам, в чем тут все дело, — произнес Вон, пока Рени возвращалась к скамье. — Дело в том, что двое ни в чем не повинных людей, — и он помахал ладонью в пространстве между собой и Рени, — страдают за совершенные Девином ошибки. Вы ведь знаете, чем он занимался.

— Знаю, — согласился Эзра, — но чем занимаетесь вы?

— Когда Девин обратился ко мне, я уже двенадцать лет как работал в одной из тюрем Флориды. И работал честно.

— За что он вам платил? — спросил Эзра. — За то, что вы тайком туда что-то приносили?

— Идея была примерно такая, — ответил Вон, — но только направление вы указали неверное.

— А, так вы выносили что-то из тюрьмы?

— Инструкции, — сказал Фрэнк. Он понял это сразу после звонка Грейди. — Он был почтальоном Декастера.

— Вот теперь правильно, — согласился Вон.

— Я понимаю, это могло навлечь на вас определенные неприятности, — сказал Эзра, — однако парни, которые проследили вас до Томагавка, не полицейские. Кто они?

— Они работают на Декастера. Не знаю, как они нас нашли.

— На вашей машине стоял радиомаячок, — сказал Фрэнк.

Глаза Рени Маттесон расширились, потом закрылись.

— Проклятье, — сказала она. — Как же я о нем забыла?

— Вы знали о маячке? — спросил Эзра.

Она покачала головой:

— Об этом — нет, но я знала, что поначалу, год назад, Девин следил за Воном, хотел убедиться, что ему можно доверять. Я не подумала о том, что в машине может быть маячок… к тому же слежкой за ним занимался Девин, а не ублюдки, его убившие.

— Но ведь и они могли знать о слежке, которую вел Девин, — сказал Фрэнк. Да, пожалуй, это имело смысл. Люди Декастера наверняка хотели убедиться в том, что Вон не предает их.

— Сколько их здесь? — спросила Рени.

— Нам известно лишь о двоих, — ответил Фрэнк.

— О двоих? Ну, если они вызовут подкрепление, их станет гораздо больше, — заметил Вон.

— Хорошо, — сказал Эзра. — Стало быть, у нас имеются плохие люди и большие неприятности. Тем не менее вы все еще целы. Интересно было бы узнать, что вы натворили?

— Я ничего особенного не сделал. Девин, вот тот метил на трон. Чем дольше Мануэль сидел в тюрьме, тем высокомернее становился Девин. Он начал поговаривать о том, что может управлять делами и сам, что пора убрать близких к Мануэлю людей, начиная с его двоюродных братьев, а это такие подонки, что от одного только взгляда на них вы бы, наверное… — Вон тяжело вздохнул. — В общем, Девин надумал убить двоюродных братьев Декастера.

— А какое отношение это имело к вам?

— Ему требовался человек, который врал бы Декастеру, говорил бы ему: произошло то-то и то-то, когда на самом деле происходило совсем другое.

— И вы согласились стать таким человеком.

— Он предложил мне кучу денег.

— Однако, кто-то почуял неладное? — спросил Фрэнк. — И убил Девина прежде, чем он успел закончить свою игру?

— Ну да. А потом они решили заняться мной и Рени.

У Фрэнка даже под ложечкой засосало от разочарования. Он приехал сюда, надеясь объединиться с этими двумя против Девина, увидеть финал. А теперь ничего этого не будет.

— Девин мертв, — сказала Нора. — Какой же им смысл убивать Рени?

— Рени много чего знает, — ответил Вон. — В том числе и такого, что могло повредить Декастеру. И я тоже. И теперь, поняв, что Девин обманывал их, они постараются убрать все его окружение. Кроме того, они же убили ее мужа. Если и есть на свете человек, у которого имеется повод подложить им свинью, обратившись в полицию, так это Рени.

— Почему же в таком случае вы не обратились в полицию? — спросила Нора у Рени.

Рени улыбнулась ей — по-настоящему тепло.

— Я прожила с Девином девять лет. Вы представляете, сколько мне известно всяких вещей, сведения о которых полиция постарается выкачать из меня?

Нору это объяснение, похоже, не удовлетворило, однако Фрэнк понял, о чем идет речь: в мире Рени к полицейским относились, как к врагам.

— Мы прожили здесь всего один день, — сказал Вон, — потом я поехал за припасами. А когда возвращался, в мою машину врезался Фрэнк.

— Но почему вы приехали именно сюда? — спросил Эзра.

— Так велел Вону Девин, — ответила Рени.

Вон кивнул:

— Как раз перед тем, как Девина убили, он сказал мне: если с ним что-то случится, я должен буду как можно скорее найти Рени и доставить ее сюда, потому что об этом месте никто ничего не знает. Во всяком случае, никто из тамошних людей.

— Ну, — сказал Эзра, — теперь-то уж знают точно.

На улицах Чикаго, как и всегда, творилось черт знает что, хорошо еще, что нынче было воскресенье, и Грейди удалось выбраться из города часам к восьми, после чего он понесся в Висконсин на скорости восемьдесят-восемьдесят пять миль в час. Если его остановит дорожная полиция, он покажет ей свой значок. На сиденье рядом с ним лежала дорожная карта, судя по которой, водохранилище Уиллоу ожидало его прямо по курсу, к югу от мичиганских лесов. Часов пять езды — это самое малое.

Ему следовало выехать сразу после разговора с Фрэнком. По счастью, там сейчас Эткинс. Фрэнку, конечно, придется с ним не сладко, но по крайней мере от озера Эткинс его уведет.

Телефон зазвонил за несколько секунд до девяти.

— Хорошие новости, — сказал Джим Сол, — теперь ты можешь не беспокоиться в Майами о штрафах за превышение скорости. Здешняя полиция полюбила тебя как родного.

— Это с какой же стати? Ты смог что-то накопать?

— Я даже ордер на арест убийцы уже получил. На гильзе, которую ребята из полиции Майами нашли на месте убийства, остался один полный отпечаток пальца и один половинный. Две гильзы стрелок унес, а одну найти не смог, она затерялась в гравии. Полицейское управление Майами прогнало отпечатки через Интегрированную систему идентификации, однако совпадений не получило. То есть за стрелком у полиции ничего не числилось, и получалось, что в Маттесона стрелял не профессионал, а это было совсем уж странно. Однако тут ты подбросил мне Дункана, и я подумал: ха, у ребят, которые работают в «Колемане», наверняка имеются в их личных делах отпечатки пальцев.

— Совпали?

— Можешь не сомневаться.

— То есть Дункан застрелил Маттесона, а после удрал с его женой?

— Очень на то похоже. В общем, для того чтобы выписать ордер на арест, отпечатка хватило. А откуда ты получил эту информацию, не скажешь?

— Из Висконсина, — ответил Грейди. — Я скоро перезвоню тебе, Джимми…

— Постой, постой. Я еще и авиарейсы проверил. Малый, отвечающий описанию Девина, нанял частный самолет, чтобы тот доставил его в Райнлендер, он вылетел вчера, поздно ночью.

— Райнлендер. — По коже у Грейди поползли мурашки, хотя примерно этого он и ожидал. Лежавшая рядом с ним карта показывала, что от этого города рукой подать до озер. — Мне нужно двигаться, Джимми.

Завершив разговор с Солом, Грейди позвонил Эткинсу.

— Его здесь нет, Морган. Коттедж пуст, и я страшно зол на вас — думаю, это ваш с ним разговор заставил его удрать.

— Он не удрал, — ответил Грейди. — Я направляюсь на север и…

— Я же вам сказал: держитесь отсюда подальше.

— Надеюсь, вы не прочь поучаствовать в аресте убийцы? У вас есть под рукой карандаш и бумага?

Разговор, если бы ему ничто не помешало, мог затянуться на весь день. Эзре и Фрэнку требовалось получить как можно больше сведений, вытянуть их из путаной памяти Вона и Рени, но тут зазвонил сотовый Норы. Взглянув на дисплей, она поняла, что звонят из отцовской больницы. Нора ответила на вызов, и Барбара, одна из регистраторш больницы, тут же разразилась обеспокоенной тирадой.

— Я не знаю, как к нему попала газета, Нора, но ваш отец, едва увидев эту статью, просто вышел из себя. О чем в ней речь, он не понял, но понял, что случилось что-то дурное. Он очень встревожен. Думаю, вам следует приехать сюда, показать ему, что с вами все в порядке, иначе он не успокоится. Там напечатана фотография стоящих у вашей мастерской полицейских машин, а газету он отдавать нам отказывается.

Нора зажмурилась. Ну и дела. Она пообещала приехать как можно быстрее.

— Это насчет моего отца, — объяснила она. — Он в больнице, а к нему в руки непонятно как попала газета. Что произошло, он не понимает, но беспокоится обо мне.

И она взглянула на Фрэнка:

— Мне необходимо увидеться с ним.

Фрэнк явно рассердился, однако ответил:

— Хорошо. Мы доставим тебя к нему. Эзра?

— Лодок у нас две. Бери мою, — ответил Эзра.

— Не доверяете нам, не хотите оставлять нас одних? — спросила Рени.

— А вам очень хочется быть одной, когда заявятся ваши друзья?

— Нет, — ответила она.

— Ну, тогда Фрэнк поедет с ней, а после вернется. Посматривай по сторонам, Фрэнк.

— Телефон при тебе? — спросил Фрэнк.

— На воде он по большей части не работает, однако номер я тебе дам. Если что, он хотя бы зазвонит.

Фрэнк гнал лодку Эзры по озеру. Разговаривать под рев мотора было невозможно, да Фрэнку сейчас разговаривать и не хотелось. Надежды, которые он питал этой ночью, когда стоял с Эзрой на темном берегу, его покинули, все до единой. Ситуация сложилась вовсе не такая, как ему хотелось, и виноват в этом был он сам. Он ехал сюда, надеясь встретиться с Девином, он жаждал крови, а в результате столкнулся с Воном и стал причиной целой цепочки событий. Семь лет он пытался избавиться от ужасного наследия, а затем один-единственный звонок Эзры заставил его рвануть на север, и теперь все они оказались в самом средоточии кровавой каши, никакого отношения к ним не имевшей. В особенности к Норе. Пора выбираться из этой заварухи. Пора предоставить Эткинсу и ФБР возможность заняться ею.

До коттеджа они добрались быстро. Фрэнк предпочел бы сам повести машину, однако пикап принадлежал Норе и ключи от него были у нее. Она уселась за руль, Фрэнк занял пассажирское место. Двигатель заработал, но тут Нора спросила:

— Думаешь, мы сможем помочь им?

Любая попытка помочь им была обречена на провал. Кто-нибудь до них доберется — если не люди Декастера, то полиция.

— Так что же? — спросила Нора.

— Ее муж жив, — сказал Фрэнк.

— Что?

— Его не убили. Кто-то стрелял в него, но он не умер. До вчерашнего дня лежал в больнице, а вчера сбежал.

Она уставилась в лобовое стекло:

— Откуда тебе это известно?

Он вздохнул, отвел глаза:

— Я поговорил кое с кем этой ночью.

— Этой ночью?

— Около двух. Ты спала. Этот человек работает в ФБР, когда-то он входил в группу, которая занималась моим отцом.

Сначала на ее лице появилось выражение недоверия, потом гнева.

— Ты узнал об этом еще ночью и ничего мне не сказал?

— Я хотел разобраться в ситуации. Из сказанного мне следовало, что Рени и Вон попытались убить Девина, а после сбежали.

Нора наморщила лоб:

— А почему ты думаешь, что это не так?

— Из-за пощечины, которую я от нее получил.

— Но почему же ты, зная, что ее муж жив, не сказал ей об этом?

— Пусть ей скажет об этом ФБР. На какое-то время я словно бы лишил его существования, и мне это было приятно. Хотя еще приятнее было бы убить его своими руками.

— Что-что?

— Я рассказывал тебе об отце. Девин был тем куском дерьма, который нанял его, а после сдал полиции.

Нора молчала, и он добавил:

— Мой отец заслужил свою смерть, Нора, я понимаю это лучше, чем кто-либо другой. Но и Девин свою заслужил, однако сумел от нее отвертеться. Три пули в спину, а он все еще жив.

Нора покачала головой, не желая слушать дальше.

— Так что же ты тут делаешь? Ведь ты приехал сюда не просто так. Все, что происходит с нами, не может быть случайным.

Он сжал кулаки, потом расправил пальцы, прижал их к сиденью, вздохнул и взглянул на нее:

— Эзра позвонил мне, сказал, что Девин возвращается…

— И ты приехал, чтобы убить его, — закончила за него Нора.

— Я и рад был бы сделать вид, что это не так, — ответил Фрэнк. — Мне хочется думать — надеяться, — что, если бы он оказался на острове, я смог бы остановиться. Дойти до самого края, а после развернуться и уйти. Но я сомневаюсь, что мне это удалось бы. Думай обо мне, что хочешь, но я сказал тебе правду. И мне очень жаль, что ты оказалась замешанной в эту историю.

— И что же нам теперь делать? — негромко спросила она.

— Думаю, тебе следует позвонить Эткинсу. Сказать, где они.

Он чувствовал себя виноватым в том, что оставил Эзру на острове, не сказав ему, что собирается передать все в руки полиции, однако что сделано, то сделано.

— Как это? Теперь ты решил обратиться в полицию?

— Нет, я хочу, чтобы в нее обратилась ты. И был бы счастлив, если бы ты ссадила меня в каком-нибудь месте, где можно арендовать машину. Ты оказала бы мне огромную услугу.

— Не понимаю, о чем ты?

— Мне нужна машина, Нора. Средство передвижения.

— Куда ты собираешься ехать?

— Что-нибудь да придумаю. Если я нужен копам, они найдут меня. Я ни в каких преступлениях не повинен.

— Ты хочешь уехать? — Нора наклонилась к нему, глаза ее вспыхнули.

— Я не хочу погибать ради жены Девина, Нора. И убивать ради нее тоже не хочу. А если я попытаюсь помочь ей, все сведется либо к тому, либо к другому. Грейди, агент ФБР, с которым я разговаривал ночью, посоветовал мне убраться отсюда.

— Значит, ты решил бросить нас? — Прежде чем он успел ответить, Нора остановила его жестом. — Знаешь что? Сейчас мне некогда думать об этом. Я должна показаться отцу, чтобы он понял, что я жива, а после я отвезу тебя в прокат автомобилей и ты сможешь сбежать, а я — решить, как мне объясняться с полицией.

Она сдала пикап назад и вывела его на дорогу.

10

Казалось, озеро осерчало на него. Оно словно поняло, чем занимается здесь Эзра, услышало и ночной рассказ Фрэнка о его кровожадных планах. День, начавшийся такой прекрасной зарей, испортился, на западе собирались темные тучи, порывистый ветер взбаламутил воду. Надвигалась гроза.

Эзра стоял с пистолетом в руке на веранде, наблюдая за тем, как меняется погода, и прислушиваясь к доносившимся из дома тихим голосам. Время от времени они начинали звучать громче. Как правило, первой поднимала голос Рени, а следом за ней Вон. Спорят о чем-то. Эзра не верил ни ей, ни ему.

О да, их рассказ был вполне правдоподобным, однако кое-что в нарисованную ими картинку ну никак не вписывалось. Начиная с того обстоятельства, что они оказались здесь вместе. Странное сочетание. Вон был всего-навсего связным Девина и Декастера. Он не был человеком… квалифицированным.

И тем не менее он приехал сюда с Рени Маттесон и вроде бы отвечал за ее безопасность. Если ты действительно боишься за свою жену, так, наверное, подыщешь ей телохранителя получше?

Надо полагать, Вон чем-то заслужил такое доверие, однако чем — этого Эзра представить себе не мог.

Дорогой они молчали. Подъехав к больнице, Нора увидела на расположенной прямо перед парадным входом автостоянке для посетителей свободные места, однако решила объехать больницу и поставить машину за ней, — если кто-то попытается выследить ее, он вряд ли будет исходить из того, что она заедет туда и воспользуется служебным входом.

Когда она выключила двигатель, Фрэнк протянул руку к дверце.

— Нет, — сказала Нора, — я пойду одна. Подожди меня здесь.

— Будет безопаснее, если…

— Нет. Я не хочу пугать отца и не хочу давать нянечкам повод для сплетен. Вернусь через пятнадцать минут. Подожди здесь.

Фрэнк молча смотрел на нее. На миг Норе стало стыдно за свой тон. Страшная печаль, наполнявшая глаза Фрэнка, снова подействовала на нее. Таких глаз она никогда еще не видела.

— Я быстро, — сказала она.

Дверь служебного входа оказалась открытой, и Нора вошла через нее в коридор, который вел к регистратуре. Когда она появилась там, Барбара удивленно уставилась на нее, но тут же сказала:

— Здравствуйте. Он очень хочет видеть вас. Пойдемте.

— Спасибо.

Дверь палаты отца скрипнула, когда Нора распахнула ее. Отец сидел в постели. Лицо его мгновенно расплылось в улыбке, и Нора почувствовала, что и сама улыбается.

— Привет, пап.

— Ты была в тревоге, — произнес отец, имея в виду, что он тревожился за нее.

— Я знаю. Прости.

Она обняла его, поцеловала.

Газета лежала на одеяле, вверху страницы красовалось набранное крупным шрифтом слово: «Убийство». Какой, наверное, ужас испытал он, увидев это слово. Совсем они тут с ума посходили — разве можно было давать ему такую газету? Нора убрала ее с одеяла и бросила в мусорную корзину.

Отец не сводил с нее глаз.

— Похоже, проблема, — произнес он, старательно выговаривая слова. — У тебя серьезная проблема.

— Все в порядке, — ответила она.

Она присела на койку, и хотя бы часть замешательства и страха покинула лицо отца. Дочь рядом, он может протянуть руку и коснуться ее, этого ему было достаточно.

«К северу от здания несколько акров леса — отличное укрытие для тех, кто захочет вести слежку. На заднем углу стоянки пусто, но если какие-то люди прячутся среди деревьев, они видели, как Нора входила в больницу, и теперь составляют план. А ты контр-плана составить не можешь, потому как понятия не имеешь, что за хреновина тут творится».

Словно некий театральный хор звучал в мозгу у Фрэнка. Он почти видел отца, который стоял, прислонясь к пикапу и жестикулируя сигаретой.

«Считай, что тебя уже сделали, сынок. Как ты, черт побери, сможешь помочь Норе, если кто-то поджидает ее внутри?»

Фрэнк барабанил пальцами по подлокотнику сиденья, пытаясь припомнить какую-нибудь песенку, которую он мог бы напевать. Прошло десять минут. Сколько еще времени она там проведет? Норе хотелось избавиться от него, потому что его трусость внушила ей отвращение. Да черт с ней, пусть думает, что хочет. Она для него никто, совершенно чужая женщина.

«Ты даже не знаешь, в какой она палате, не знаешь плана больницы, не потрудился вылезти из машины и занять безопасную позицию, ты даже пистолет — мой пистолет — из кобуры не вынул».

Фрэнк продолжал неловко, сбиваясь с ритма, постукивать пальцами по подлокотнику.

Проведя с отцом двадцать минут, Нора встала:

— Я приду завтра утром, пап.

Отец нахмурился. Она поцеловала его в щеку.

Расставание всегда давалось им особенно тяжело. Нора не оборачиваясь дошла до двери, вышла в коридор и закрыла дверь за собой. Коридор был пуст. Она повернула налево и успела сделать всего три шага, когда дверь пустой палаты, находившейся наискосок от отцовской, распахнулась и чья-то рука, прикрыв ладонью рот Норы, втащила ее в палату. Прямо перед ее носом появился пистолет, и, хоть Нора не видела человека, который держал его, она мгновенно сообразила: это тот, кто двумя днями раньше оставил ссадины на ее руке.

— В соседней с папашиной палате сейчас находится медсестра, — прошептал он, приблизив рот к ее уху. — Начнешь шуметь, мне придется стрелять. Пострадает куча народу.

Ведь хотел же Фрэнк пойти с ней. А она оставила его на парковке. Но откуда ей было знать… газета! Она гадала, кто мог дать отцу газету. Вот и ответ: кто-то, кому требовалось, чтобы Нора приехала сюда — и наверняка. Скорее всего этот тип поджидал ее здесь с самого утра. Выяснить, что Нора связана в Томагавке только с одним человеком, и к тому же лежащим в больнице, было не так уж и сложно.

Мужчина медленно снял ладонь с ее рта и сказал:

— Умная девочка. Было бы плохо, если бы ты начала вопить.

Он протянул руку к дверному замку, запер его.

— Выходить придется через окно. Однако сначала ты позвонишь своему дружку, который сидит в пикапе.

Нора не ответила. Мужчина улыбнулся.

— Если у тебя нет сотового номера Фрэнка, — сказал он, — могу тебя им снабдить. Ну так что, сама позвонишь или хочешь, чтобы это сделал я?

Когда зазвонил телефон, пальцы Фрэнка замерли на подлокотнике. Он достал трубку — Нора.

— У нас проблема, — сказала она, когда Фрэнк ответил на вызов. — Один из них сейчас здесь, рядом со мной, другой смотрит на тебя сквозь оптический прицел. Мне велено сказать, что ты должен достать пистолет, поднять его повыше, а затем положить в бардачок. Не послушаешься, тебя застрелят.

«Ну а что я тебе говорил? Все кончено, сынок, и только потому, что ты разленился и сказал себе, что это не важно».

— Он ждал тебя в палате отца?

— Нет, я… — Какие-то шорохи, шепот. — Фрэнк, положи пистолет в бардачок, и побыстрее.

Дьявол. Доказательств того, что слова насчет оптического прицела не блеф, у него не имелось, однако выбор остался только один — делать, что велят. Он медленно сунул руку под куртку, вытащил «смит-вессон», подержал его над головой и, плечом прижав телефон к уху, положил пистолет в бардачок.

— Сделано.

Снова шепот, затем:

— Мы выходим. Он хочет, чтобы ты сел за руль и положил руки на приборную доску.

Связь прервалась, однако, перебираясь за руль, Фрэнк по-прежнему прижимал трубку к уху. Потом он нажал большим пальцем кнопку ВЫЗОВ, чтобы телефон набрал номер Эзры.

Один гудок, второй, ответа не было, и тут Фрэнк увидел их — Нору и мужика, из которого он вышиб дух в мастерской, — появившихся из-за угла больничного здания. Фрэнк закрыл телефон, уронил его себе на колени, думая: «Догадайся, Эзра, догадайся. Неприятности начались».

Нора быстро приблизилась к пикапу. Потом открылась задняя дверца, Нора влезла в пикап, села позади Фрэнка, здоровенный громила последовал за ней.

— Ключи, — сказал он, и Нора, вынув из кармана ключи, отдала их Фрэнку.

— Заводи и поехали. За парковкой возьмешь направо и поедешь прямо, пока я не скажу, где повернуть.

Эзра повертел телефон в руке, окинул взглядом озеро. Ветер усиливался, налетая порывами, гоня к острову серые тучи.

Прозвонив два раза, телефон умолк, причем вызов поступил от Фрэнка. Вот эти самые два раза Эзре совсем не понравились. А еще меньше понравилось ему то, что Фрэнк не перезвонил.

Не перезвонил. И если первый вызов не был результатом ошибки, значит, был предупреждением.

На веранде Эзра был один. Вон и Рени так и сидели в доме. Эзра направился к ним.

— Дождевики у вас имеются?

Они сидели в гостиной, бок о бок. Вон что-то хрипло шептал Рени на ухо, и, услышав вопрос Эзры, оба уставились на него так, точно он перешел на неизвестный им язык.

— Что? — спросила Рени.

— Дождевики? Если нет, в лодке найдется пара пончо.

Вон поднялся на ноги:

— О чем вы говорите? Если пойдет дождь, так у нас есть крыша над головой.

— Считайте, что больше ее нет. Мы отправляемся на лодочную прогулку, ребятки. И отправляемся быстро.

Теперь на ноги поднялась и Рени:

— Что случилось?

— Да ничего не случилось, — сказал Вон. — Он попросту спятил. Какие еще, к чертям собачьим, лодочные прогулки?

— Заткнитесь, — приказал Эзра, и Вон заткнулся.

— Они направляются сюда, — произнесла без вопросительной интонации и без тревоги в голосе Рени.

— Очень может быть, — ответил Эзра.

— Куда мы поедем?

— Пока не решил, но лучше бы нам поторопиться.

— Отдайте мне пистолет, — потребовал Вон. — Если они едут сюда за нами, я хочу, чтобы мой чертов пистолет был при мне.

Эзра смерил его холодным, безразличным взглядом:

— Когда дело дойдет до перестрелки, я позабочусь о том, чтобы в ней приняли участие и вы.

Амбал с пистолетом трижды указывал ему, куда свернуть. Они проехали миль пять, прежде чем он приказал Фрэнку заехать за полуразвалившийся бар с табличками «ЗАКРЫТО» и «ПРОДАЕТСЯ» в окнах. Там Фрэнк остановился, выключил мотор. Вокруг виднелись только заброшенные дома, деревья да говорившая о близости болота, колеблемая ветром осока.

— Все, теперь сидим, ждем и никто не произносит ни слова.

Верзила положил свою «беретту» на колени, развернув ее дулом в сторону Фрэнка.

Они просидели так минут пять, может быть, десять. Наконец зашуршал гравий: на парковку въехала еще одна машина. Рядом с пикапом остановился светло-синий мини-вэн с тонированными стеклами, и из него вылез мужчина. Фрэнк помнил, как он ударил Моуэри пистолетом по лицу.

— Выходим, — сказал сидевший рядом с Норой бандит. Фрэнк открыл дверцу и вышел из машины. Ему впервые представилась возможность взглянуть в лицо второму гангстеру, и взгляд его Фрэнку не понравился. Гангстер довольно долгое время смотрел Фрэнку в глаза, потом отвернулся, сдвинул боковую дверь мини-вэна, и Фрэнк обнаружил прямо перед собой Девина Маттесона.

Последний и единственный раз Фрэнк видел его восемь лет назад, в Майами. Они провели вместе не так уж много времени — час, быть может, — однако и этого хватило, чтобы неприязнь к Девину пустила в душе Фрэнка крепкие корни. Правда, от той встречи у него остались в памяти два качества Девина: высокомерие и сила. Теперь сила отсутствовала.

Девин сидел, привалившись боком к спинке сиденья, у него на коленях лежал пистолет, однако создавалось впечатление, что даже держать голову поднятой ему удается ценой больших усилий. Темный загар и крепкая нижняя челюсть украшали теперь лицо совершенно изможденного человека. Под рубашкой бугрились плотные повязки.

Вон соврал. Теперь в этом сомневаться не приходилось. Двое бандитов, гонявшихся за ним и Рени, были людьми Девина.

— Совершенно безумный мир. — Голос Девина исходил, казалось, прямо из его сдавленной повязками груди. — Я посылаю сюда двух ребят, чтобы они сделали простую работу, и кто же принимается совать им палки в колеса? Не кто иной, как сам Фрэнк Темпл-младший.

— Третий, — сказал Фрэнк. — Младших здесь нет.

Несколько мгновений Девин молча смотрел на Фрэнка, потом негромко рассмеялся и обратился к одному из своих головорезов:

— Ты слышал? Ну точно, это его сынок. «Младших здесь нет».

Он снова засмеялся, и от этого смеха на Фрэнка накатила добела раскаленная ярость. Однако он заставил себя стоять спокойно. Пусть посмеется.

Смех прервался.

— Ты не хочешь объяснить мне, Темпл Третий, какого дьявола ты тут делаешь?

— Я приехал, чтобы отослать тебя восвояси, — сказал Фрэнк.

— Что?

— Эзра Баллард сказал мне, что ты возвращаешься. А мы с ним считаем, что этого допускать не следует.

В глазах у Девина появилось выражение, в котором поровну смешались удивление и гнев.

— Баллард — чокнутый старый ублюдок. Не знаю, что он тебе наговорил, но все это чушь. Что я сдал твоего папашу? Вранье.

На этот раз Фрэнку показалось, что сдержать гнев ему не удастся. Однако удалось.

— Так или иначе, — продолжал Девин, — я плевать хотел на то, что ты обо мне думаешь. Я уже говорил Балларду, настучать на твоего отца в ФБР мог только близкий ему человек. Черт, да им мог оказаться даже ты.

Фрэнк успел покрыть половину отделявшего его от Девина расстояния еще до того, как здоровяк бросился ему наперерез, попытавшись ударить пистолетом по горлу. Фрэнк парировал удар и продолжал приближаться к фургону, но тут второй гангстер уткнул ему в щеку дуло пистолета.

Он остановился, и здоровяк ткнул своим пистолетом ему под ребра, — теперь Фрэнк оказался под двойным прицелом. Девин даже не шелохнулся.

— Твой папаша все говорил о тебе, говорил и остановиться не мог, — сообщил он. — Рассказывал, какой ты быстрый, как здорово управляешься с пистолетом. Знаешь, я в конце концов решил, что он болтает о тебе просто потому, что знает: ты трус — и стыдится тебя.

Он медленно выбрался из машины, едва не упав при этом. Амбал шагнул к нему, чтобы помочь, но Девин выставил перед собой ладонь и покачал головой. Затем выпрямился, сделал два шага к Фрэнку. Амбал отошел к Норе, однако второй гангстер так и держал пистолет у лица Фрэнка.

— Каким образом ты оказался связанным с Дунканом? — спросил Девин. — Этот кусок дерьма сам отыскал тебя — или ты его?

— Я врезался на дороге в его машину, — ответил Фрэнк, медленно, поскольку говорить ему мешало прижатое к челюсти дуло, — потому что принял его за тебя и хотел убить.

— Ты говоришь это всерьез, — сказал Девин. — Всерьез. Черт, малыш, не хочется тебя огорчать, но у вас с ним немало общего. Ты только хотел убить меня, а он попытался сделать это.

Чтобы усвоить смысл его слов, Фрэнку потребовалась целая секунда. И наконец до него дошла истина, к которой он почти вплотную приблизился, когда Рени дала ему пощечину. Вону нужна была Рени. А отнять женщину, подобную Рени, у мужчины, подобного Девину, пока тот жив, невозможно.

— Так это Вон стрелял в тебя.

— Три раза, — подтвердил Девин.

— Ваша жена думает иначе, — сказала Нора, и все, кроме Фрэнка, повернулись к ней.

— Моя жена, — осторожно произнес Девин. — Так вы виделись с ней.

Нора кивнула:

— Да. Только она думает, что вы мертвы.

— Эй-Джей, — произнес Девин и махнул рукой гангстеру, державшему пистолет у лица Фрэнка. Тот отступил на шаг, дав Девину возможность получше разглядеть Нору. Девин сказал: — Что она вам говорила? Рассказывайте.

Нора рассказала. Фрэнк не отрывал взгляд от Девина, пытаясь уловить запах лжи. Ведь наверняка же он врет, так? Вон стрелял в него?

— До сих пор не могу поверить, что у него хватило на это духу, — сказал, выслушав Нору, Девин. — Мерзавец все продумал заранее. Сочинил историю, которую потом скормил ей. В итоге я валяюсь в больнице, а он прохлаждается здесь с моей женой.

Девин ударил рукояткой пистолета по фургону, потом еще раз и еще, пока не растратил все силы и не привалился к дверце.

— Ты думал, что она сбежала с ним? — спросил Фрэнк, и Девин перевел взгляд на него. — Потому и не назвал полиции имя стрелка? Думал, что она причастна к этому?

— Я хотел провести собственное расследование. Вот и все.

— Тогда каким же образом эти двое громил оказались здесь раньше тебя?

— Да таким, что я их сюда послал. А когда они сообщили, что Вон здесь, я сбежал из больницы, чтобы довести дело до конца.

— Если это правда, — сказала Нора, — зачем было убивать Джерри? Вы же и так знали, что Вон отправится на остров!

— К сожалению, некоторое время у меня отсутствовала связь с этой парочкой и им приходилось идти по следу самостоятельно.

Девину это представлялось вполне достаточной для убийства причиной.

— Значит, они на острове? — спросил он и снова на шаг отступил от машины. — На моем острове? Вон и моя жена?

Фрэнк кивнул.

— Кто там с ними?

Фрэнк не ответил. Нора тоже. Девин, взглянув Фрэнку в глаза, сказал:

— Баллард. Это он с ними, так?

Фрэнк по-прежнему молчал, но Девин, уже поняв, что это правда, кивнул сам себе.

— Ладно, — сказал он. — Эй-Джей, Кинг, посадите их в фургон. Мы почти у цели, мальчики. Почти у цели.

Грейди уже миновал Мадисон, езды осталось часа на два. Он гнал машину и поглядывал на часы.

Черт, до чего же ему нужна сейчас связь с Фрэнком, до чего необходимо узнать хоть какие-нибудь новости. И Грейди, схватив телефон, снова позвонил Эткинсу.

— Его по-прежнему нет, — сказал Эткинс. — Я попытался найти Балларда, но и этот куда-то сгинул. Правда, теперь здесь появилась лодка.

— Где?

— У коттеджа Темпла. Побывав здесь в первый раз, я видел маленькую, алюминиевую, а теперь на берегу стоит еще одна, большая. Я проверил ее номер — лодка принадлежит Балларду.

— Однако в доме никого нет.

— В доме никого, — подтвердил Эткинс. — Мало того, утром здесь стоял пикап, зарегистрированный на хозяйку той самой авторемонтной мастерской, а теперь и его нет, и где мне их искать, непонятно.

— Вы подключили кого-нибудь к поискам?

— Пару местных полицейских, они ищут женщину. И недавно сообщили, что она пришла в больницу навестить своего отца.

— Ждите у коттеджа, — сказал Грейди. — Раз там лодка Балларда, они, скорее всего, вернутся к ней.

Девин Маттесон приказал всем погрузиться в мини-вэн, предварительно велев Норе написать и оставить на лобовом стекле пикапа записку: «Кончилось горючее, скоро вернусь, буксировать не надо».

Эй-Джей сидел впереди, за рулем, Нора в среднем ряду, вместе с Маттесоном, Фрэнк и громила по имени Кинг сзади. И Девин, и Кинг, и Эй-Джей были вооружены пистолетами. Эй-Джей даже двумя — перед отъездом он забрал из пикапа пистолет Фрэнка. Сейчас этот пистолет лежал на полу у пассажирского сиденья. Нора слышала, как он ездит по полу, когда машина поворачивает.

На Маттесоне начинало сказываться его болезненное состояние. Каждый новый поворот давался ему со все большим трудом, он морщился, прижимал к груди руку. На исходе пятой мили пути он уже просто обливался потом.

Нора понимала, что все это закончится минут через сорок: двадцать минут езды на машине и еще двадцать в лодке. А затем и она, и Фрэнк умрут.

Мини-вэн катил на север, на западе сквозь черные тучи пробивалось время от времени солнце. Нора пыталась представить себе, как можно было бы остановить этих людей, и понимала: единственным, на кого оставалось надеяться, был Эзра.

Фургончик загрохотал, выехав на проселок, и Нора с удивлением обнаружила, что они уже почти доехали до домика Фрэнка. Спустя несколько минут фургончик остановился, Нора увидела сквозь лобовое стекло озеро. Рядом с коттеджем Фрэнка стоял автомобиль. Белый «бьюик».

Эй-Джей негромко выругался.

— Чья это машина? — спросил, наклонившись к Норе, Девин.

— Не знаю, — ответила она. Фрэнк молчал.

Из-за угла коттеджа вышел агент ФБР Эткинс. В руке он держал какие-то бумаги, но, увидев мини-вэн, сложил их, засунул в задний карман брюк и, слегка откинув голову назад, вгляделся в фургончик и в сидевшего за рулем Эй-Джея.

— Это еще кто? — спросил Эй-Джей.

Нора не ответила, она просто смотрела на Эткинса. Тот сунул руку под куртку, и Эй-Джей мгновенно напрягся, однако Эткинс достал из внутреннего кармана всего лишь свой служебный значок. Нора обмякла. Что он делает?

— Займись этим, — приказал Девин и уткнул дуло пистолета в живот Норы. Эй-Джей открыл дверцу.

— Кинг, — произнес Девин, — смотри, чтобы никто из них не пикнул.

Эй-Джей вылез из фургончика, спросил:

— Какие-то проблемы, сэр? — и захлопнул дверцу.

— Нет, — прошептала сама себе Нора. Она не позволит этому случиться. Не позволит Эй-Джею заговорить Эткинсу зубы.

Эй-Джей неторопливо приближался к Эткинсу, держа правую руку в кармане куртки. Эткинс шел ему навстречу.

Когда их разделяло всего несколько футов, Нора вдруг поняла, что сейчас произойдет: Эй-Джей вовсе не собирался заговаривать Эткинсу зубы. Она закричала, Эткинс взглянул на мини-вэн, и в тот же миг рука Эй-Джея вылетела из кармана и ударила агента ФБР в живот.

Эткинс согнулся, развернулся на каблуках и повалился на спину — из живота у него торчала рукоятка ножа. Кинг закрыл Норе рот рукой, затолкал ее за сиденье и велел помалкивать.

11

— Вот это нам было совсем ни к чему. Черт, это было ни к чему!

Девин с искаженным от боли и злости лицом стоял над телом Эткинса и смотрел на Эй-Джея.

— Ты же сказал: займись этим.

— «Займись» — по-твоему, это означает «зарежь»? Да еще и агента ФБР? По-твоему, это именно то, что нам требовалось?

Эй-Джей, слабо улыбнувшись, развел руками:

— Дев… ну что я могу сказать? Дело сделано. А труп я уберу.

Фрэнк смотрел на него и думал: «Он сделал это, потому что ему нравится убивать». Девин опасен, но у него хотя бы мозги имеются. А этот подонок, Эй-Джей, просто любит кровь.

— Он же значок показал, помнишь? А они на меня всегда плохо действуют.

— Ну так прибирайся теперь.

Девин, с отвращением покачав головой, опустил взгляд на труп и долгое время смотрел на него. Затем поднял глаза на Фрэнка, ненадолго задумался, кивнул и сказал:

— Ладно. Попробуем обратить это к нашей пользе.

По его приказу Фрэнк отволок тело к лодке, оставив на траве багровую полосу — кровавый след, начинавшийся от самой двери коттеджа. Это первое, думал Фрэнк, что увидят полицейские, первое за что уцепятся газеты и телевидение. Когда все они будут мертвы и копы приедут сюда, чтобы разобраться в случившемся, то сразу увидят кровавый след, тянущийся от двери мертвого убийцы, и фамилия Темпл снова приобретет дурную славу; Фрэнк прекрасно сознавал это, когда, выполняя приказания Девина, шарил, оставляя отпечатки своих пальцев, по трупу агента ФБР, наверняка успевшего сообщить коллегам о подозрениях, по поводу Фрэнка.

— Возьми веревку с якорем, — сказал Девин, — и завяжи у него на шее. Да покрепче.

Фрэнк, стоя по колено в воде, обвязал веревкой шею лежавшего в воде лицом вниз Эткинса. Девин наблюдал за ним с берега, прислонившись к стволу дерева. Он держал руку с пистолетом за спиной и оглядывал озеро в поисках других лодок. Их не было.

Затянув узел, Фрэнк вернул якорь на корму лодки. Тело было привязано к самой середине якорной веревки. Эй-Джей махнул Фрэнку пистолетом:

— Залезай.

Фрэнк забрался в лодку, Нора и Кинг последовали за ним. Девин оторвался от дерева, сделал один шаг, пошатнулся.

— Дев… — Эй-Джей бросился к нему, но Девин уже шел к лодке. Впрочем, после четвертого шага ноги его подкосились и он начал падать. Эй-Джей успел подхватить Девина.

— Тебе лучше остаться здесь, — сказал Эй-Джей задыхавшемуся Девину. — Лучше…

— Заткнись. — Девин уперся ладонями в колени. — Ты знаешь, зачем я сюда приехал.

— Да говорю же я, мы и без тебя справимся.

— Нет.

— Дев, ты не можешь ехать в лодке. Не можешь. Еще и дождь начинается. Скоро сильный польет.

Девин, дышавший прерывисто и быстро, не ответил.

— Мы возьмем его, — сказал Эй-Джей. — И привезем сюда, к тебе. Идет? Его и Рени. Мы привезем сюда Рени, Дев.

Девин медленно разогнулся, обвел взглядом тех, кто уже сидел в лодке, причем на Фрэнке взгляд его задержался дольше, чем на других.

— Ладно, — сказал он. — Отправляйтесь на остров и привезите их ко мне, да побыстрее. Старый псих, который сидит там с ними, опасен. Первым делом дай ему знать, что девушка у тебя в руках. Чтобы у него никаких сомнений в этом не осталось.

— Все сделаем, Дев. А теперь давай я тебя в дом провожу.

Эй-Джей подошел к лодке, потребовал у Фрэнка ключи от дома. Фрэнк вынул их из кармана, отдал Эй-Джею. Тот возвратился к Девину, повел его к коттеджу. Фрэнк, глядя им вслед, думал: «Я еще вернусь за тобой».

Выйдя из коттеджа, Эй-Джей подошел к мини-вэну, забрал из него пистолет. Тот самый, что принадлежал отцу Фрэнка.

Потом он залез в лодку и, усевшись прямо за спиной у Фрэнка, приказал:

— Заводи.

Большой подвесной мотор заработал сразу, ровно и мощно. Фрэнк не включал его на полную, пока не вышел на глубину, а там повернул руль и двинул вперед рычажок дросселя.

Дождь лил уже вовсю, в лицо Фрэнку бил ветер. Вода заливала ему глаза, стекала по шее. После того как лодка обогнула отмель и вышла на середину озера, Эй-Джей перегнулся через борт, в руке его блеснул нож, а затем обрезанная веревка соскользнула в воду, и труп Эткинса медленно пошел, увлекаемый якорем, ко дну.

Девин хотел, чтобы у Эй-Джея были заложники, однако с таким заложником, как Фрэнк Темпл III, иметь дело Эй-Джею никогда еще не приходилось. За эту мысль Фрэнк и старался держаться, несясь по воде. Все его боевые навыки, о которых он пытался забыть в течение семи лет, теперь приобрели новый смысл. Убийца там или не убийца, но Фрэнк Темпл II был прирожденным учителем, а его сын прекрасно усвоил все уроки отца.

В радиусе двух миль от того места, где сидел сейчас Эзра, ни одной настоящей дороги не было. Пара троп вела отсюда к лесной пожарной дороге, но даже если Эзра вылезет со своими подопечными из лодки и отведет их на пожарную дорогу, чего он этим добьется? До безопасного места им останется еще идти и идти, а лодка ясно укажет, где они вошли в лес. И человеку, который найдет ее, будет нетрудно сообразить, куда они направились, особенно если у него имеется карта. А Эзра подозревал, что у тех двоих карта имеется.

— Мы что, так и будем сидеть здесь? — спросил Вон.

Начинался дождь, над их головами уже плыли темные грозовые тучи. Молнии — это не шутка, нужно укрыться под деревьями. Может, зря он направился от острова на север? Исходить всегда следует из худшего варианта, а худший вариант состоял в том, что те двое ублюдков уже близко и скоро будут еще ближе. И бежать следует от них, а не им навстречу.

— Если они приедут сюда за нами, то обыщут все озеро, — сказала Рени.

Эзре никак не удавалось прийти к решению, чего прежде с ним в таких ситуациях никогда не случалось. Его донимали сомнения, а к сомнениям он не привык. Эзре требовался прежний его ум, прежние инстинкты, прежняя способность действовать быстро. Он провел не один десяток лет в стараниях стать другим человеком и теперь боялся, что ему это удалось.

Показался остров — темный силуэт на фоне серого неба.

— Это он? — спросил Эй-Джей, наклонившись к Фрэнку, чтобы тот расслышал его слова сквозь ветер. Лицо Эй-Джея оказалось совсем близко от лица Фрэнка, дотянуться до его пистолета ничего не стоило.

«Может быть, попробовать?» — подумал Фрэнк.

— Ну так что? — Эй-Джей на несколько дюймов поднял пистолет. — Это он?

Фрэнк кивнул, среди деревьев уже различался коттедж.

— Ладно, медленно подходи к берегу.

И Эй-Джей уткнул дуло пистолета в грудь Фрэнку.

По небу прокатился гром, темно было так, что деревья на другом берегу казались тонущими в ночи. А ведь времени было не больше часа дня. Фрэнк сбавил обороты мотора, потом выключил его. Лодка шаркнула носом по гравию берега.

— Выводи ее, — сказал Эй-Джей Кингу.

Он ткнул дулом пистолета Фрэнку в живот:

— Вперед.

Фрэнк присоединился к уже стоявшим на берегу Норе и Кингу. Эй-Джей последовал за ним.

Сними их, Эзра, мысленно произнес Фрэнк. Черт побери, сними их!

Однако выстрелов не последовало. Эй-Джей приказал двигаться к дому. Фрэнк поднимался по тропе, и холодный страх сжимал ему грудь. А что, если Эзра прозевал его звонок?

Они поднялись на холм, теперь коттедж был виден как на ладони. Эй-Джей вцепился свободной рукой в рубашку Фрэнка, чтобы держать его поближе к себе.

— Если дверь окажется запертой, ты позовешь Балларда.

Дождь усиливался, они поднялись на веранду, подошли к двери. Фрэнк взялся за дверную ручку, а Эй-Джей, выпустив его рубашку, сунул руку себе за спину, чтобы достать второй пистолет. Дверь оказалась запертой.

— Позови его, — прошептал Эй-Джей. Фрэнк открыл рот, однако лишь рассмеялся.

— Лодка. — И он засмеялся снова. — Ее же нет. Они уплыли.

Как же он, к дьяволу, проглядел это?

Эй-Джей оттолкнул его, ударил ногой в середину двери, сорвав ее с петель, и влетел в дом, велев оттуда Кингу ждать на веранде.

Выйдя из коттеджа, он заорал:

— Куда они подались?

— Уплыли на лодке, — повторил Фрэнк.

— Это я знаю! — Эй-Джей схватил его за грудки, прижал спиной к стене коттеджа и сунул ему в рот дуло пистолета, ударив им по зубам. Нора вскрикнула. — Ты знаешь, где они, — сказал Эй-Джей. — Знаешь, и не ври мне больше. Даю тебе последний шанс. Они что, в полицию отправились?

Фрэнк покачал головой.

— Он не знает! — сказала Нора. — Когда мы уезжали, они были здесь.

— Заткнись! — рявкнул Эй-Джей. — Он знает, и у него осталась секунда, чтобы начать говорить.

И Фрэнк вдруг снова услышал голос отца: «Доверься Эзре. Он получил твое предупреждение. И готов к встрече с ними».

— Он не знает, — давясь слезами, повторила Нора.

«Ты знаешь. Узнал от меня, слушая мои рассказы о прежних временах, — а от кого услышал их я? От Эзры».

Эй-Джей медленно вытянул изо рта Фрэнка мокрое от слюны дуло.

— Где они?

— На озере.

Эй-Джей склонил голову направо:

— Где именно?

Фрэнк провел языком по внутренней поверхности щек, во рту у него стоял вкус металла.

— На северной оконечности. Точнее сказать не могу. Они не говорили мне, куда собираются уплыть. Похоже, Эзра каким-то образом догадался о вашем приближении.

— Тогда почему они должны все еще оставаться на озере?

— Он же не мог знать, сколько у него осталось времени. И на юг поплыть не рискнул, боясь столкнуться с вами.

— Что там, на севере?

— Ничего, — ответил Фрэнк. — Только вода и лес.

Грейди позвонил девять раз, и девять раз Эткинс не ответил. Над Уосо уже бушевала гроза, стрелка спидометра замерла на девяноста, и приближавшемуся к Томагавку Грейди оставалось надеяться лишь на одно: Эткинс чем-то занят, может быть, он допрашивает Фрэнка или составляет отчет, а на Маттесона и Дункана уже надели наручники.

Оптимистичных вариантов Грейди мог придумать сколько угодно, да только ни в один из них он не верил. Потому что миром правит карма — вот в это Грейди верил всем сердцем, — а он провел слишком много дней и слишком много лет, твердя себе, что всегда успеет признаться в своей лжи, что у него еще будет время объясниться с Фрэнком Темплом, сказать ему: нам так хотелось посадить Девина, что мы сочли маленький обман допустимым.

Грейди тянул время целых семь лет. Фрэнк проглотил сообщенную ему ложь и теперь, по прошествии столь долгого времени, она может его погубить. И все, что оставалось Грейди, это мчаться по шоссе, хотя он знал, что обречен на опоздание.

Как это уже не раз бывало в прошлом, уши Эзры предупредили его об опасности раньше, чем глаза. По озеру шла лодка. Он услышал далекий гул мощного подвесного мотора.

— Что такое? — спросила, увидев, как изменилось его лицо, Рени.

— Лодка идет.

— Это может быть кто угодно, — сказал Вон, однако в голосе его слышалась паника.

— Нет. Это они, — сказал Эзра. — Уж я-то знаю мотор своей лодки.

Она была самой быстрой на этом озере.

— Ну, может, в ней тот мальчишка плывет с девушкой, — сказал Вон. — Только и всего.

— Может быть. Скоро узнаем. А пока нам следует приготовиться к встрече.

Лучший вариант был таков: укрыться среди деревьев и дожидаться возможности начать перестрелку. И как его угораздило оставить винтовку в своей лодке? Проклятье.

Рени и Вон ожидали его указаний, лица у обоих были встревоженные. Шаг первый: их следует разделить. Идея на первый взгляд дурацкая, на деле же — нисколько, потому что те, кто едет сюда в лодке Эзры, этого не ждут. Конечно, как правило, лучше держаться всем вместе, прикрывать друг друга, вообще брать числом. Однако у придуманного им шага было и еще одно преимущество: люди из Флориды хотят получить и Рени, и Вона. Если все сложится худо, пусть ловят их по одиночке. Хотя бы времени на это больше потратят.

— А помощь получить мы никак не можем? — спросила Рени.

Эзра достал сотовый, показал ей:

— Сигнал отсутствует. Ладно, надо поторапливаться. Первым делом мы должны разделиться.

— Разделиться? — настороженно переспросил Вон.

— Мы переберемся на берег, я и вы, — ответил, махнув рукой на север, Эзра, — а она останется на этом острове. Временно.

Вон покачал головой:

— Одну я ее не оставлю, тут и обсуждать нечего.

— Мы разделяемся для того, чтобы защитить ее, — сказал Эзра. — Она останется здесь, мы доплывем до берега и сделаем так, чтобы они знали — мы там. Бросим, чтобы сделать это очевидным, лодку на открытом месте.

Он взглянул на Рени:

— Вы ведь плавать умеете?

— Да.

Эзра указал рукой на запад — как раз в тот миг, когда бухту осветила молния:

— До того берега доплыть сможете?

Расстояние было очень не маленькое, однако Рени кивнула.

— Хорошо. Если случится так, что вы останетесь совсем одна, плывите туда. А там сможете выйти лесом к пожарной дороге.

— Я ее не оставлю! — крикнул Вон. — Если вам хочется заманить их в лес, валяйте, заманивайте. Но я здесь для того, чтобы оберегать ее, вот этим я и займусь.

— Если хотите уберечь ее, помогите мне занять этих типов.

— Я не…

— Пожалуйста, Вон, — сказала Рени, и Эзра подумал, что такой мягкости он в ее голосе еще ни разу не слышал.

Но и это Вона не остановило.

— Я сам позабочусь о тебе, — сказал он. — А его нам слушать нечего. Он нам не нужен.

— Нужен, — ответила Рени.

Стук мотора прекратился. Значит, они где-то остановились, скорее всего, высадились на остров и сейчас подбираются к пустому коттеджу.

— Все, пора двигаться, и вы поедете со мной.

Вон сердито молчал, Рени выбралась из лодки на берег.

Эзра протянул ей пистолет, которым она совсем недавно ткнула его в глаз:

— Держите.

Она взяла пистолет, а Эзра, кивком пожелав ей удачи, оттолкнулся от берега. Рени пошла к деревьям. Перед тем как завести мотор, Эзра достал еще один пистолет — тот, который отобрал на берегу у Вона и засунул после этого себе за пояс.

— Вам когда-нибудь приходилось им пользоваться?

Вон повернул к нему мокрое лицо.

— Да, — сказал он, — и так, как вы и представить себе не можете.

— Фантастика. Ладно, будет время, расскажете.

Поливаемые дождем, они вернулись в лодку. Нора села сзади, рядом с Кингом, который одной рукой крепко держал ее за плечо, а из другой ни на миг не выпускал пистолет. Фрэнк включил мотор и вывел лодку на водный простор.

Настроение у Эй-Джея стало намного хуже, чем было до высадки на остров, прежнее его самообладание словно держалось на нескольких туго натянутых, готовых порваться струнах. Он окончательно убедился в том, что Эзра сумел каким-то образом узнать об их приближении.

Мотор ревел за спиной у Норы, нос лодки приподнялся и бился о встречные волны. На севере ничего, кроме глухого леса, видно не было. Эй-Джей заставил Фрэнка пройти сначала вдоль одного берега, потом вдоль другого — так наугад, бестолково искал он Эзру и тех, кто с ним. А Эзра, скорее всего, уже затащил лодку в лес и забросал ее ветками.

И что же будет, когда терпение Эй-Джея, которого и так осталось всего ничего, лопнет?

Нора еще не успела сформулировать ответ на этот вопрос, когда Фрэнк вдруг сбросил обороты и лодка начала останавливаться, покачиваясь на волнах. У Норы от ужаса свело живот. Прямо по курсу к деревьям на берегу была привязана лодка.

Эзра сидел среди мокрой листвы рядом с Воном и размышлял о словах, которые тот произнес, когда получил пистолет. «Так, как вы и представить себе не можете».

Он размышлял об этом и о том, как отчаянно противился Вон попытке разлучить его с Рени. А после вспомнил свою прежнюю мысль: «Вон явно не из тех, к кому Девин обратился бы в случае острой нужды». Сложив все это вместе, он повернулся к Вону и сказал:

— Девин жив.

До этого Вон просто наблюдал за озером. Теперь же все в нем словно остановилось — он и дышать перестал, и моргать тоже.

— Вчера он сбежал из больницы. И с тех пор никто его не видел. А один фэбээровец сказал Фрэнку, что Девин, возможно, направляется сюда.

Вон дернул головой вверх:

— Не знаю, можно ли вам верить, но, если вы говорите всерьез, тогда это хорошая новость.

— Нет, — ответил Эзра. — Для вас в ней хорошего мало.

Вон облизнул губы.

— Так вот, — сказал Эзра, — нас здесь только двое, и я хочу задать вам вопрос. Это вы в него стреляли?

— Что? Дружище, я же еще на веранде рассказал вам…

— Что вы мне рассказали, я помню, но на этот раз меня интересует правда, — перебил его Эзра. — Я единственный, кто может спасти вас сегодня. И я хочу услышать правду.

Наступила долгая пауза.

— Она боялась его. Не любила. Да и кто бы его, такого, полюбил? Но ведь от него же просто так не уйдешь, верно? Я бы на ее месте и думать об этом боялся.

— Полагаете, она вас любит? Я этого что-то не заметил.

Вон напрягся:

— Может полюбить. Вы просто не понимаете, о чем говорите. Она столько раз говорила мне, как ей нравится все то, чем я отличаюсь от него…

Он умолк, а Эзра понял то, чего так и не смог понять Вон: Рени была частью игры, добавкой к получаемым Воном деньгам, которая заставляла его с радостью работать на Девина. Платить кому-то в полиции — для настоящего обеспечения безопасности этого было мало. Девин хотел подманить Вона как можно ближе к себе, чтобы за ним проще было следить. А для этого требовался кто-то способный держать Вона на крючке: Рени.

— Вы с ней спали? — спросил Эзра.

— Нет. До этого пока не дошло. Но она боялась его, хотела уйти. Это я знаю точно, — прошептал Вон.

— Ну хорошо, — неторопливо произнес Эзра. — Тогда почему вы сбежали именно сюда, разве на свете других мест мало?

Вон не ответил.

— Вам требовалось такое место, о котором можно было сказать, что его выбрал Девин? Для пущей убедительности, так?

На этот раз Вон кивнул:

— Он однажды рассказал мне об острове. Предложил пожить здесь, если я захочу, ну, знаете, когда у меня отпуск будет или еще что. Записал для меня ваше имя, чтобы я мог предупредить вас о приезде. И почему-то очень при этом веселился.

— Да, наверное, — согласился Эзра. — Я пообещал убить его, если он когда-нибудь сунется сюда. Скорее всего, его потешала мысль о том, как вы позвоните мне и скажете, что это он вас сюда послал. Но скажите, если вы думали, что убили Девина, зачем вообще было убегать?

— Чтобы быть с ней, — ответил Вон. — Быть с ней, вдали от всех. Показать ей, что я собой представляю. Показать, что могу заботиться о ней. Что могу быть таким же, как он, только лучше. Она же знала, что Девин доверяет мне, знала, что… — Он умолк на пару секунд и с надеждой уставился на Эзру. — Только не говорите ей.

— Старый я дурак, — произнес Эзра. — Чертов старый дурак.

И он смерил Вона презрительным взглядом.

— Кто-то уже умер, и еще кто-то умрет. И все из-за вас. А мне приходится вас защищать.

— Но вы ведь не скажете ей, правда?

— Я скажу ей, что ее муж жив. Она имеет право знать это. Вы его не убили, и теперь вашим надеждам чего-то добиться от нее пришел конец.

— Не пришел, — осторожно ответил Вон, — если Девина все же убьют.

На минуту наступило молчание, посреди которого словно висело в воздухе предложение Вона.

— Нет, — сказал Эзра, — я в этом участвовать не буду.

— Вы же сказали, что хотели убить его, — с нажимом произнес Вон. Он вытянулся в струнку, голос его зазвенел. — Сами только что сказали. Так что вам мешает?

Эзра хотел ответить ему, но замер. Он снова услышал шум мотора. А привстав и выглянув из-за дерева, увидел на воде свою лодку, остановившуюся ярдах в ста от берега.

— Это Девин? — спросил Вон. — Если он там, друг, просто убейте его и отпустите меня и Рени.

— Тихо.

Мотор снова ожил, лодка пошла к берегу. Четыре человека: Эзра узнал Нору, сидевшего за рулем Фрэнка и снова пожалел, что с ним нет винтовки.

Лодка уткнулась носом в берег. Эзра перекатился к стволу дерева.

— Они высаживаются. Из пистолетов мы их отсюда не достанем, так что придется сидеть и ждать, тихо.

Вон не ответил — просто смотрел на Эзру пустыми глазами.

— Когда они выйдут на берег… — начал Эзра, но его прервал шум другого мотора. Что за черт? Он снова выглянул из-за дерева. Да, кто-то залез в алюминиевую лодку, на которой они с Воном прибыли сюда, и заводил ее. А Фрэнк, стоя на берегу, сталкивал ее в воду.

Потом он залез в нее, обе лодки отошли от берега. Пройдя ярдов двести, они остановились, и с маленькой лодки, сильно раскачивавшейся на волнах, сбросили якорь.

— Проклятье, — сказал Эзра.

— Что они делают? — спросил Вон.

— Они отогнали одну из лодок подальше от берега, чтобы мы не добрались до нее. Сейчас вернутся.

И вернутся в его лодке — она больше, быстроходнее, и мотор ее заводится поворотом ключа, а ключ существует только один. Второго у Эзры не было. Вдали, на воде, кто-то переходил из одной лодки в другую.

Алюминиевая стояла на якоре прямо напротив острова, на котором осталась Рени.

Кинг клейкой лентой стянул руки Норы за спиной, затем обмотал той же лентой ее лодыжки. Она не противилась этому, но когда он поднес кусок ленты к ее лицу, сказала:

— Нет. Пожалуйста, не заклеивайте мне рот.

Он прилепил этот кусок ленты под ее нижнюю челюсть, потянув за концы, приклеил их к волосам Норы и заклеил ее рот другим куском, покороче. После чего положил Нору в качавшуюся на волнах маленькую лодку.

Все это время Эй-Джей держал Фрэнка на прицеле. Ужас, появившийся в глазах у Норы, ему вынести было трудно, однако, когда он останется с этими подонками один, у него появится большая свобода действий.

— Сиди здесь, — велел Кингу Эй-Джей. — Как только мы выйдем на берег, начнешь отсчет времени.

Только не это, подумал Фрэнк. Какой отсчет? Не надо.

— Отсчитаешь десять минут и прострелишь ей башку.

— Это мы можем. — Кинг наклонился к искаженному ужасом лицу Норы, погладил ее по голове. — Ведь можем, милочка?

Озеро и берег, казалось, кренились, кружились, вытворяли бог знает что. «Десять минут, десять минут, десять минут» — эти слова стучали в мозгу у Фрэнка. Слишком короткий срок.

— Вы не можете…

Эй-Джей ударил его по лицу пистолетом, сбив с ног. По подбородку Фрэнка потекла, капая на рубашку, кровь.

— Вставай, — приказал Эй-Джей.

Фрэнк остался лежать, глядя на свою собственную кровь.

— Встать! — взвизгнул Эй-Джей и едва не вывалился из лодки, попытавшись ударить Фрэнка ногой в грудь, но попав лишь в спинку сиденья над ним. Фрэнк поднялся на ноги, теперь крупные капли крови падали ему на джинсы.

— Заводи мотор, — сказал Эй-Джей, указав ему на сиденье у руля. — И езжай назад. Мы почти закончили.

Мотор взревел, они отошли от алюминиевой лодки. Резкая боль пронзила ребра Фрэнка — это Эй-Джей ударил его в бок дулом пистолета и крикнул прямо в ухо: «Быстрее!» Фрэнк ждал, когда в голове у него вновь зазвучит знакомый голос, напомнит ему о каком-то из давних уроков. Однако голос молчал.

— Сбавь скорость и иди к берегу, — крикнул Эй-Джей. Никакого подобия пляжа в этой части берега не было, только высокая вода и маленькие, почти целиком ушедшие под воду деревья.

— Привязывай лодку! — крикнул Эй-Джей. — Глуши мотор и привязывай.

Фрэнк привязал кормовой конец к торчавшему из воды суку.

— Хорошо. — Эй-Джей вырвал из гнезда зажигания ключ. — Пойдешь первым, далеко от меня не отходить.

Выпрыгнув из лодки, Фрэнк по пояс провалился в воду. Эй-Джей с плеском спрыгнул рядом с ним, и оба, спотыкаясь о сучья, пошли к берегу. Фрэнк полуплыл, разгребал руками воду, пока его ноги не коснулись гальки на неглубоком дне.

— Лезь наверх, — негромко приказал Эй-Джей, согрев своим дыханием шею Фрэнка.

Фрэнк, цепляясь за молодые деревца, полез на прибрежный холм, ступни его тонули в грязи. Добравшись до вершины холма, они остановились и перевели дыхание, оглядывая темные, раскачиваемые ветром и поливаемые дождем деревья.

— Баллард! — крикнул Эй-Джей, подтолкнув Фрэнка вперед. — Если ты слышишь меня, слушай внимательно. Там в лодке женщина из автомастерской. Ты ведь знаком с Норой, верно?

Они уже вошли в лес, Эй-Джей умолк, ожидая, когда отгремит гром, а потом закричал снова:

— Женщине осталось жить десять минут, после этого она получит пулю прямо в свое смазливое личико.

Фрэнк понимал: Эй-Джей полностью полагается на то, что Эзра где-то рядом и слышит его. А если нет?

— Ты можешь спасти ее! — надрывался Эй-Джей. — Мне нужны только Вон и Рени! Рени, ты слышишь меня? Девин жив!

Восемь минут. Это все, что у них, по прикидкам Фрэнка, осталось. Может, семь? Так или иначе, пора начинать действовать.

— Давай! Покажи, что ты услышал меня! — проревел Эй-Джей и замолк. И он, и Фрэнк прислушались. Ни звука.

Они вошли поглубже в лес. Дождь, еще более усилившийся, хлестал по деревьям. Эй-Джей схватил Фрэнка за рубашку, прижал дуло к его позвоночнику.

— Теперь говори ты, — сказал он. — Осталась пара минут.

— Эзра! — крикнул Фрэнк. — Нора в лодке, на озере. Ответь нам!

Он увидел впереди, футах в пятидесяти, яму с крутыми стенами — что-то вроде колодца — и, слегка повернув, направился к ней.

— Не молчи, — прошипел Эй-Джей. Он вертел туда-сюда головой, вглядываясь в каждую тень. Темный лес не был для Эй-Джея домом родным. Он привык убивать людей совсем в других местах.

— Эзра, чтоб тебя, ответь! — закричал Фрэнк.

Эй-Джей использовал его как прикрытие, держался поближе к нему — вот и отлично, пусть держится. Яму Фрэнк видел уже хорошо, глубины в ней было футов десять. Шаг в сторону, быстрый поворот и удар правой рукой и коленом. Они почти подошли к яме, когда Эй-Джей вдруг потянул его в сторону. Фрэнк резко остановился, заставив остановиться и его, и указал на деревья.

— Что? — спросил Эй-Джей.

— По-моему, там кто-то шевелится.

Фрэнк направился к воображаемому источнику шума, — вдоль ямы. Еще четыре шага, два, один…

В конечном счете, когда он начал действовать, верх взял инстинкт. Фрэнк не отступил в сторону, просто повернулся, и сам этот стремительный поворот увел его тело из-под дула пистолета, а левая рука ударила Эй-Джея в плечо, бросив его вперед.

Пистолет Эй-Джея выпалил через полсекунды после того, как Фрэнк оторвался от него, а удар Фрэнка отбросил негодяя к яме. До нее все же было далековато, однако Фрэнк успел ударить Эй-Джея ступней под колено. Эй-Джей начал падать в яму, из-за пояса у него торчал пистолет — Фрэнку оставалось лишь протянуть руку, выхватить его и…

И он это сделал. Пальцы Фрэнка сомкнулись на рукояти пистолета, Эй-Джей кувырком покатился к устланному мокрой листвой дну ямы, а Фрэнк, перебросив «смит-вессон» из левой ладони в правую, поднял его и прицелился. На одну секунду он замер в ожидании. Ровно на то время, которого Эй-Джею хватило, чтобы удариться о дно ямы, перевернуться и начать поднимать свой пистолет. Фрэнк убил его одной пулей.

Прежде чем Кинг заговорил, они провели в молчании минут, может быть, пять.

— Эх-хе-хе, — сказал он, повернувшись в раскачивающейся лодке к Норе. — Знаешь, где они сейчас, милочка? На берегу.

Он поднял к глазам запястье, нахмурился:

— Черт. Ну ты подумай, забыл часы надеть. И как я теперь пойму, прошло уже десять минут или нет?

Налетел резкий порыв ветра, лодка закачалась сильнее. Кинг едва не упал на Нору, однако успел ухватиться рукой за борт.

— Глянь-ка, — Кинг провел пальцами по ее лбу, по ссадинам, которые сам же и оставил два дня назад, — маленькие отметины любви. Мои, что ли? Наверняка мои.

Нора лежала навзничь на скамье, Кинг стоял на коленях на дне лодки, дождевая вода стекала с его лица на ее лицо. Он взял Нору за волосы, стиснул их так, что у нее защипало в глазах.

— Дурацкая все-таки непруха — надо же было этому сопляку влезть к нам, когда не следовало. А как мы могли бы повеселиться, ты да я! Ну да ладно, это мы и сейчас можем. — Он рывком повернул ее голову слева направо. — Я бы и снял с твоего рта ленту, да ты ведь кусаться начнешь. Ты из таких. Злющая маленькая сучка. Так что ленту я, пожалуй, оставлю.

Он приподнял ее голову. Если бы не лента, Нора, наверное, закричала. Из глаз потекли слезы, боль требовала хоть какого-то телесного отклика. Кинг толчком развернул ее на бок.

— Ленту на руках я тоже оставлю. Руки тебе не понадобятся.

Он вдруг ударил ее головой о скамью, так сильно, что в глазах у Норы все поплыло, а сам встал, шагнул к носу и начал оглядывать лес. Нора наклонила голову, стараясь увидеть то, что видит Кинг. Но под таким углом это было невозможно. Она и берег-то едва-едва различала. Вот ближайший остров ей виден был хорошо, но ведь Эй-Джей отправился с Фрэнком не на него. Нора прошлась взглядом по берегу и вдруг заметила какое-то движение.

Кто-то бежал по острову. Но ведь это же невозможно. Ей просто померещилось, это было какое-то причудливое отражение, на миг мелькнувшее в воде. Да, но куда же оно подевалось? Постой, вот опять. Кто-то перебегал от дерева к дереву.

Кинг повернулся к ней, Нора дернула головой в сторону, но слишком поздно. Он уже заметил, как она смотрела поверх воды на остров.

— Ах, сукин сын, — сказал, поднимая пистолет, Кинг, и Нора поняла: она только что отняла у кого-то шанс на спасение.

Эзра дополз до верхушки холма, взглянул на неспокойную серую воду. В нескольких сотнях ярдов от него раскачивалась алюминиевая лодчонка, маленькая, но хорошо различимая. Криков он больше не слышал, может быть, это хорошо, может, плохо.

Его лодку они привязали среди полузатонувших деревьев, окружавших берег.

Прежде чем он доберется до этой мешанины из воды и ветвей и пробьется к лодке, ему придется миновать футов двадцать открытого пространства. Все займет около тридцати секунд.

Эзра постарался выровнять дыхание. Потом оттолкнулся от земли, вскочил на ноги — впервые с той минуты, как расстался с Воном, — и побежал вниз по склону.

Земля здесь раскисла от дождя, трава стала скользкой, Эзра дважды едва не упал. Наконец он вошел по колено в воду и, пригнувшись, направился к лодке. Выстрелов не последовало, да и лодочный мотор не затарахтел, оживая. Эзра добрался до кормы, вода доходила ему почти до подмышек, схватился за борт, подтянулся. Черт, мышцы у него уже не те, что прежде. Но наконец он повалился, тяжело дыша, на дно лодки.

Все еще тихо. Эзра сел, бросил взгляд на консоль управления, увидел пустую скважину замка зажигания. Ключ они, как и боялся Эзра, забрали с собой. Ладно, этим он позже займется. Сейчас ему нужна винтовка.

Эзра держал ее в грузовом отсеке под полом. Он сдвинул щеколду, поднял крышку и заглянул в отсек, на миг ощутив ужас от мысли, что увидит одни удилища. Но нет, винтовка, показавшаяся ему сейчас прекрасной как никогда, лежала у стенки. Эзра достал ее, сдвинул колпак прицела ночного видения. Враг сам вручил ему этот меч. Что же, теперь пусть молит о пощаде.

Эзра подполз поближе к мотору, прижался грудью к задней скамье, положил дуло винтовки на бортик кормы. Затем опустил щеку к плечу, закрыл один глаз, а другой приставил к прицелу. В алюминиевой лодке находились двое: Нора Стаффорд с заклеенным ртом и здоровенный, поднимавший перед собой пистолет сукин сын.

Грянул громкий выстрел, и на секунду Эзра впал в полное замешательство, потому что мерзавец в лодке отвернулся от него и стрелял по острову. Какого черта? — подумал Эзра и тут же вспомнил: Рени.

Эзра торопливо навел перекрестье прицела на грудь громилы. До него было не меньше ста шестидесяти ярдов, да и стоял он боком. Но тут сукин сын выстрелил снова, и Эзра нажал на курок.

Возможно, это был лучший выстрел, какой ему приходилось когда-либо делать в такой спешке. Пуля ударила мерзавца в шею, и из нее брызнул в воздух фонтанчик крови. Мерзавец боком повалился в лодку. Господи, он упал прямо на Нору! Лодка опасно накренилась влево, и тяжелое тело убитого повисло на борту. Потом ее качнуло вправо, но тут под телом забилась Нора, снова качнув лодку влево, и поскольку Нора продолжала дергаться, лодка окончательно утратила равновесие, ушла бортом под воду и вывалила обоих своих пассажиров в озеро.

— Проклятье!

Этого Эзра никак уж не хотел. Впрочем, Нора, конечно, умеет плавать или, по крайней мере, сможет держаться за перевернувшуюся лодку, пока он не придет ей на помощь.

Эзра снова прижал глаз к прицелу и не увидел на поверхности воды никого.

12

На то, чтобы втянуть носом воздух, у Норы осталась лишь доля секунды, — потом она пошла ко дну. Она уходила вниз быстро, беззвучно и, пронизывая ледяную воду, ощущала ужас, какого и вообразить никогда не смогла бы. Уже у самого дна она увидела над собой мерцающий свет, то была поверхность озера, и подумала, что умрет, глядя на этот свет. А затем, ощутив удар по ступням, от которого у нее подогнулись ноги, сообразила: она же может сгибать их в коленях.

Оттолкнувшись как можно сильнее от дна, Нора понеслась вверх. Глубина в этом месте была небольшая, футов десять, и сильного толчка ногами хватило на то, чтобы всплыть на поверхность и получить еще одну порцию воздуха. Но затем Нора снова пошла вниз.

На этот раз она была совершенно уверена, что на дне ее ожидает смерть. Воздуха, который она успела вдохнуть, надолго, казалось ей, не хватит — и ненадолго тоже. Снова дно, еще один толчок, рывок вверх, однако Нора понимала: все тщетно — даже если ей удастся достигнуть поверхности воды. Силы, которыми наделил ее выплеск адреналина в кровь, быстро таяли. Она снова втянула носом воздух, снова ушла на дно, снова оттолкнулась от него, в последний, как она думала, раз. И оказалась под лодкой.

Именно паника, которая охватила ее в этот миг, и спасла Норе жизнь. Стараясь выбраться из-под лодки, Нора инстинктивным рывком откинула голову назад. И затылок ее заклинило между опорой сиденья и алюминиевым корпусом лодки. Голова застряла. Всего на несколько секунд, однако их хватило, чтобы Нора смогла вдохнуть по-настоящему и понять, что произошло. От удара головы об опору тело Норы всплыло и приняло положение неуклюжее, но горизонтальное, и теперь плавало почти на поверхности воды.

Дышать. Это все, что от нее требуется: втягивать носом как можно больше кислорода, заполняя им легкие. Так она и сделала, вдохнув и выдохнув по меньшей мере пять раз, прежде чем голова ее начала соскальзывать вниз.

Нора, изгибая спину, попыталась повторить движение, которое спасло ее, но голова соскальзывала, соскальзывала.

«Нет, нет, нет. Здесь я останусь живой. Здесь я останусь…»

Вода уже накрыла ей лицо, она начала тонуть и тут вдруг сообразила, что это не голова ее соскользнула с опоры сиденья, нет, это лодка пришла в движение. Уходя ко дну, она видела, как лодка уплывает куда-то, и тут, до дна было еще далеко, чьи-то ноги ударили ее по спине, чья-то рука обвила ее шею и, подперев подбородок, дернула вверх.

Секунду спустя она вынырнула на поверхность и, поморгав, чтобы стряхнуть с глаз воду, увидела перед собой Рени.

Эзра уронил винтовку, вскочил, пошарил глазами вокруг, пытаясь понять, что ему сможет помочь. Единственным, на что ему оставалось надеяться, был электрический троллинговый моторчик, который Эзра использовал при ловле крупной рыбы для протягивания под водой большой приманки.

Он услышал какое-то движение на берегу, у себя за спиной, и стремительно повернулся на этот звук, протянув руку к винтовке.

— Черт, — выругался он и взял винтовку со дна лодки, однако направлять ее дуло на берег не стал. К нему приближался Вон, который только что вышел из-за деревьев. В подрагивавшей руке он держал пистолет.

— Сюда! — крикнул Эзра. — Я здесь!

Принять Вона на борт и плыть к Норе. Вот о чем думал Эзра, обшаривая взглядом лес — мало ли кто еще мог из него появиться.

Вон, подойдя к воде, выстрелил, и на миг Эзра ошеломленно замер, но затем, схватив винтовку, поднял ее, однако Вон успел выстрелить во второй раз, снова промазав, а затем и в третий.

Третья пуля ударила Эзру в правый бок. Он еще пытался поднять винтовку, но удар пули развернул его тело, он споткнулся, стукнулся коленями о борт лодки и полетел в воду, на спутанные ветви затонувшего дерева. Вон выстрелил снова, опять промахнувшись. Эзра еще попытался поднять винтовку, однако она стала вдруг слишком тяжелой. Или он уже выпустил ее из рук?

Одна из веток надломилась под его тяжестью, он погрузился глубже, а затем серое небо затянулось странным красным туманом, и Эзра понял, что прицелиться в Вона уже не сможет, просто потому что не сможет его разглядеть. Красный туман закружился, обращаясь в черноту, прорезаемую рваными всполохами света, и Эзра Баллард, закрыв глаза, ушел под воду.

Первым делом Рени стянула ленту с рук Норы, и она ухватилась за лодку и держалась за нее, пока Рени освобождала ее ноги. Как только Нора обрела способность шевелить и руками и ногами, ее охватило могучее чувство возвращения к жизни. И она содрала ленту со рта.

— Спасибо, — сказала Нора. — Спасибо.

Дождь барабанил по дну лодки, однако и он не заглушил разносящегося над озером треска выстрелов.

— Пистолеты, — сказала Рени. — Там кто-то стреляет.

Нора не ответила. Ее покидали последние силы. Рени же без труда разрезала воду.

— Ладно, — сказала она. — Давайте перевернем лодку.

Это потребовало двух попыток, однако они ее все же перевернули. Потом повисели, держась за борта, в воде, набираясь сил, необходимых для того, чтобы залезть в лодку. Вода была ледяной, но, когда Нору, усевшуюся на скамью лодки, обдуло ветром, ей стало еще холоднее.

— Где остальные? — спросила, оглядывая озеро, Рени.

— На берегу. Один из них остался здесь со мной, но он мертв. Кто-то застрелил его. — Нора набрала в грудь побольше воздуха. — А Девин ждет вас в коттедже Фрэнка.

Рени окинула ее ошеломленным взглядом.

— Что вы сказали?

— Ваш муж ждет вас в коттедже Фрэнка.

— У вас мысли путаются, — сказала Рени, однако Нора покачала головой:

— Ему очень плохо, но он жив. Это Вон стрелял в него.

— Вон?

— Так сказал Девин, перед тем как под дулом пистолета усадить меня и Фрэнка в свой мини-вэн, приехать к коттеджу и убить там агента ФБР. Вернее, убил его человек по кличке Эй-Джей.

Эта новость на Рени заметного впечатления не произвела.

— Вон стрелял в Девина, — произнесла она. — А я торчала здесь с ним, с человеком, который пытался убить моего мужа. Он ведь пытался убить Девина?

— Да, — ответила Нора. Ее уже била крупная дрожь.

— Мы сможем завести мотор? — спросила Рени.

Нора обернулась, чтобы взглянуть на него. Какое-то время мотор провисел вверх тормашками, но вроде остался целым.

— Наверное. А куда поплывем? — спросила Нора.

— К моему мужу. Но сначала заглянем на остров. Я оставила там пистолет.

Первый выстрел Фрэнк услышал, еще находясь в яме, освобождая Эй-Джея от его пистолета и лодочного ключа. И на него тяжким грузом навалилось чувство поражения. Он опоздал. Десять минут прошли, Нора Стаффорд мертва.

Но тут раздался второй выстрел, за ним третий. И последний был сделан из винтовки, а у Кинга винтовки не было.

Фрэнк бросился на звук выстрелов и врезался в густой кустарник. Отступив назад, он побежал параллельно берегу, отыскивая в зарослях проход, через который можно будет добраться до лодки.

Потом он услышал голоса, новые выстрелы. Кто же это стреляет? Он развел руками ветви кустов и увидел под собой крутой, грязный откос. Лодку Эзры отсюда видно не было. Маленькая, алюминиевая, качалась вверх дном на воде. Никаких людей рядом с ней Фрэнку разглядеть не удалось.

Откос был скользким, однако Фрэнк сумел спуститься по нему, прорывая башмаками борозды в мокрой земле, а оказавшись по колено в воде, он пошел вдоль берега к скоплению пней и затонувших деревьев, посреди которого осталась лодка Эзры.

Обогнув обрывистый выступ берега, Фрэнк увидел лодку и на ее корме Вона, пытавшегося отплыть с помощью троллингового моторчика на середину озера.

— Эй! — крикнул Фрэнк. — Эй!

Вон обернулся, поднял пистолет и дважды выстрелил не целясь — пули попали в воду футах в двадцати справа от Фрэнка.

— Перестаньте стрелять, идиот! Это я, Фрэнк. Плывите сюда. У меня ключ от мотора!

Вон развернул к нему лодку, и, когда она подплыла, Фрэнк ухватился рукой за ее борт, сделал глубокий вдох, оперся коленом о борт и, сильно оттолкнувшись, перевалился в лодку. Он упал на шедшую вдоль борта скамью, и тут Вон отступил от моторчика, держа в трясущейся руке пистолет, и потребовал:

— Отдайте ключ.

У Фрэнка даже глаза полезли на лоб:

— Что? Опустите пистолет!

— Отдайте мне ключ!

На озере внезапно закашлял, а там и заработал мотор, Фрэнк повернул на этот звук голову и увидел, что кто-то уже перевернул алюминиевую лодку и направил ее к острову. Вон тоже обернулся к ней, и Фрэнк, упершись ногами в дно лодки, вскочил, рванул державшую пистолет руку Вона в сторону и вниз и двинул его кулаком в грудь. Удар отбросил Вона к рулевой колонке, а Фрэнк, стиснув левой рукой запястье Вона, вывернул его так, что пальцы идиота разжались, и пистолет упал на дно.

— Что с вами такое, черт подери? — спросил Фрэнк, глядя в глаза Вону, который трясся уже всем телом.

Фрэнк опустился на колени, подобрал пистолет, засунул его под сиденье у руля, вставил в замок зажигания ключ и повернул его. Когда мотор заработал, Вон отступил назад, а Фрэнк встал, вглядываясь в удалявшуюся алюминиевую лодку. У подвесного мотора сидела Нора. Он помахал ей рукой. В конце концов Нора заметила его и помахала в ответ, но лодку от острова не отвернула.

— Куда это она направляется? — спросил Фрэнк.

— На том острове была Рени, — сообщил Вон.

— Сейчас она, по-моему, в лодке сидит. И кстати, куда подевался тип, оставшийся с Норой?

Вон не ответил.

— И где Эзра? — Фрэнк сел и повернул руль, направив нос лодки на Нору и Рени.

— Его застрелили, — ответил Вон.

Фрэнк резко повернулся к нему:

— Что?

Вон кивнул:

— Кто-то застрелил его. Он мертв.

— Кто застрелил?

— Не знаю.

— Но где же он?

Вон поднял трясущуюся руку и ткнул пальцем в воду.

Ощущение тошноты, охватившее Фрэнка, когда он услышал первые выстрелы, снова вернулось к нему. Он уводил лодку от берега, на котором убили старого друга его отца, друга, который, как и Эткинс, лежал теперь где-то на дне, и кровь обоих смешивалась с водой озера.

Она, эта кровь в воде, пала на руки Девина Маттесона, смешавшись на них с кровью тех людей, которых убил отец, с кровью самого отца и двух бандитов, которых привез сюда Девин, — число людей, чья кровь пятнала его руки, все росло и росло.

Но сегодня этому безумию придет конец. Фрэнк вернется в коттедж и убьет Маттесона.

— Прости меня, Эзра, — прошептал он.

Лодка Норы пристала к острову, и, приближаясь к ней, Фрэнк увидел, что Нора осталась сидеть на корме, а Рени сошла на берег.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Вон. Теперь он сидел рядом с Фрэнком, держа на коленях трясущиеся руки.

— Мы заберем их и уйдем отсюда, — ответил Фрэнк. Он подвел лодку Эзры вплотную к алюминиевой. Нора обернулась к нему, но не произнесла ни слова.

— Как ты? — приглушив мотор, спросил он.

— Жива, — ответила Нора.

— Эзра мертв.

Глаза ее широко раскрылись.

— Вон говорит, что его застрелили. Он мертв. Перебирайся в мою лодку, эту мы бросим здесь.

Она кивнула, поднялась на ноги. Фрэнк протянул руку, чтобы помочь ей переступить через два борта, но тут оглянулся на Рени, уже возвращавшуюся к лодке. Шла она быстро, а достигнув берега, вошла в воду и направилась к лодке, держа перед собой пистолет.

— Эй, — окликнул ее Фрэнк. — Садитесь в лодку, мы уплываем.

Рени продолжала идти по воде, которая уже дошла ей почти до колен. На Фрэнка она даже не взглянула.

— Опустите пистолет, — сказал Фрэнк.

Она не ответила, просто шла вдоль борта лодки, приближаясь к Вону. Пистолет Фрэнка лежал на сиденье, он повернулся, чтобы взять его, думая, что и Вон проделает то же самое, но тот вместо этого встал, подошел к борту лодки и, спрыгнув в воду, которая оказалась ему по пояс, двинулся навстречу Рени.

— Рени, — произнес он и протянул к ней руки, — прости меня. Я сделал это ради тебя. Я так сильно люблю тебя, а ты ведь могла этого не понять. Я сделал это, потому что люблю тебя так…

Она выстрелила, когда от нее до Вона осталось лишь несколько футов. Пуля ударила его в висок, голову Вона отбросило назад, он воздел глаза к небу и повалился в воду.

Фрэнк как раз успел дотянуться до своего пистолета. Нора так и стояла на корме алюминиевой лодки, ожидая возможности перебраться к Фрэнку.

— Положите оружие, — сказала Рени.

И Фрэнк увидел, что ее пистолет направлен теперь на него.

— Положите и сделайте шаг назад, — приказала Рени. — Мы уплываем отсюда. Как вы и сказали.

Фрэнк уронил пистолет на сиденье, шагнул назад.

— Выключите двигатель и помогите Норе перейти в вашу лодку, — сказала Рени. — Я не хочу причинять вред ни вам, ни ей. Понятно? Но сейчас вы отвезете меня к моему мужу.

Фрэнк выключил мотор, Нора приняла протянутую им руку и переступила через борта двух лодок.

— Хорошо, — сказала Рени. — Теперь помогите мне. И пожалуйста, не пытайтесь дотянуться до пистолета.

Фрэнк перешел на нос, Рени по воде подошла к нему. Он протянул ей руку, и Рени ухватилась за нее своей, свободной. Как только пальцы ее крепко сжались, Фрэнк откинулся назад, словно для того, чтобы подтянуть ее повыше. Рени поколебалась, потом оперлась рукой с пистолетом о нос лодки и попыталась забраться в нее.

Фрэнк поднял ногу и наступил на ее тонкое запястье.

— Бросьте пистолет, — приказал он.

— Постойте. Я же сказала, я не собираюсь…

Он нажал ступней посильнее, Рени охнула и разжала пальцы. Фрэнк наклонился, подобрал пистолет.

— Ну хорошо, — сказала она. — Если вам нужен этот дурацкий пистолет, держите его у себя. Я просто хочу вернуться к мужу. Поехали отсюда.

Фрэнк обернулся к Норе, которая так и стояла на корме, с ужасом наблюдая за происходящим.

— Нора, — сказал он, — мне придется попросить тебя вернуться в твою лодку.

— Что?

— Пожалуйста, — мягко сказал он. — Вернись в лодку, посади в нее Рени и поезжай к плотине. Знаешь, где она? Рядом с ней стоит у дороги магазинчик, торгующий приманкой. Зайди в него и позвони в полицию…

— Фрэнк…

— Садитесь в другую лодку и отправляйтесь за помощью.

— А куда направишься ты?

Он не ответил.

— Нет, не возвращайся к нему. Пусть полиция…

— Нора. — Напор, с которым он произнес ее имя, заставил Фрэнка почти невольно приподнять державшую пистолет руку. Взгляд Норы сосредоточился на пистолете, а когда она снова подняла глаза на Фрэнка, он ощутил новый приступ тошноты.

— Так будет безопаснее для тебя, — сказал он, однако Нора уже начала перебираться, подгоняемая страхом, в лодку поменьше.

— Куда он собрался? — спросила хриплым от волнения голосом Рени. — О чем он говорит? Куда вы собрались?

Фрэнк не ответил, просто включил мотор и отошел от берега.

Эзра любил деревья. Им полагалось стоять на суше, возвышаясь над водой, однако теперь они оказались под ней, чтобы помочь ему, удержать его на поверхности. Деревья не хотели, чтобы он утонул. Эзра представил себе, как далеко от него до дна — футов сорок или пятьдесят самое малое. Значит, его удерживают большие деревья. Дубы, быть может? Он и не думал, что вода озера способна подниматься весной так высоко. Эзра попытался воспользоваться ветвями, чтобы добраться до берега, однако стоило ему потянуться к ним, как в теле его гулко ударил колокол боли, и он остался просто висеть на ветвях, ожидая конца.

Вон удрал. Эзра видел, как он уплывает в лодке.

Какое-то время Эзра ожидал прихода смерти, совсем не боясь ее, просто запасшись терпением. Это хорошо — найти свой конец здесь. Это правильно.

Снова пошел дождь, теперь уже слабый, он ласково омывал лицо Эзры, разгоняя туман, который клубился у него в голове. До этого Эзра думал, что тело его просто плавает на поверхности воды, однако, поморгав и сосредоточившись, понял: вода доходит ему от силы до плеч. Выходит, не так уж тут и глубоко. Может быть, если он пошарит немного ногой…

Черт, он же может достать ногами до дна.

Эзра наклонил голову, вгляделся в удерживавшее его над поверхностью воды дерево. Не такие уж и толстые у него ветки, прутики какие-то. Да и никакое это не дерево. Всего-навсего куст. И до берега отсюда рукой подать.

Пока Фрэнк пересекал озеро, мелкий дождь почти прекратился и, хотя тучи еще оставались тяжелыми и темными, ветер начал стихать. Фрэнк гнал большую лодку на полной скорости, зная, что должен добраться до коттеджа минут за пятнадцать до того, как Нора и Рени окажутся на плотине.

Он отбросил в сторону «ругер», который отобрал у Рени, взял вместо него «смит-вессон». Вот тебе пуля от моего отца, Девин.

На озере Фрэнк был совершенно один, даже когда добрался до южной его части, по которой лодки обычно так и сновали. Приближаясь к коттеджу, он сбросил скорость. А затем почти заглушил мотор, чтобы подойти к берегу, создавая как можно меньше шума. И наконец увидел коттедж. Одно из его окон выходило на озеро, и Девин вполне мог сейчас наблюдать за ним. Фрэнк выключил двигатель и направил лодку к траве, которая выступала из воды в нескольких сотнях ярдов от коттеджа.

Он вылез из лодки на мелководье, обмотал ее носовой конец вокруг ствола притопленного дерева, поднялся на берег и вошел в лес. Передвигался он тихо, но быстро, прижимая пистолет к ноге и держа указательный палец у курка, на спусковой скобе.

Из леса во двор. Через двор к двери. Фрэнк рывком распахнул дверь и влетел в дом, подняв пистолет перед собой.

Девин лежал на полу. Лежал, вытянувшись, на боку, немного изогнув тело, прижимаясь щекой к линолеуму. Его пистолет валялся на столике у кушетки. Фрэнк понял, что Девин упал, попытавшись подняться с нее. У его рта на полу виднелась маленькая лужица — желчь, похоже, смешанная с кровью. С секунду Фрэнк был уверен, что Девин мертв. Но тут он приподнял голову, взглянул затуманенными глазами на Фрэнка и дернулся в сторону лежавшего на столике пистолета, хотя ни единого шанса дотянуться до него у него не было. Потом он перекатился по полу и сел, прижавшись спиной к стене.

— Где моя жена?

Фрэнк, не сводя с него глаз, захлопнул дверь.

— С ней все в порядке, но ты ее больше не увидишь.

— Нет?

— Нет. — Фрэнк подступил чуть ближе к нему. — Остальные мертвы. Твой мальчик, Эй-Джей? Я отобрал у него пистолет и убил его. Посмотрел, как он умирает, а затем вернулся за тобой.

Девин медленно и звучно втянул ртом воздух.

— У него имелась возможность убить меня, — сказал Фрэнк. — Черт, у него же было два пистолета. Однако ему и их не хватило. Я и тебе дам такую возможность.

— Да?

— Бери пистолет, — сказал Фрэнк и повел головой в сторону столика. — Я позволю тебе взять его в руку.

Но Девин просто смотрел на него. Потом спросил:

— Собираешься убить меня?

— Да. Если только ты не успеешь выстрелить первым.

— Хочешь дождаться, когда я возьму пистолет, а после выстрелишь, так что ли? Твой папаша ждать не стал бы.

— Я — не мой папаша, — ответил Фрэнк.

Девин улыбнулся. Это была улыбка умирающего, не безнадежная, но лишенная всякого интереса к происходящему, и Фрэнк еще сильнее возненавидел его — за беспомощность. Ему хотелось, чтобы Девин стоял перед ним полным сил.

— Встань! Встань и возьми пистолет, ублюдок!

Девин покачал головой:

— Мне до него не дотянуться.

Фрэнк подскочил к столику, ударил по нему ногой, так что столик перевернулся, а пистолет Девина взлетел в воздух. Ударившись об пол в нескольких футах от Девина, пистолет заскользил по полу, остановившись совсем рядом с ним.

— Бери его!

Девин снова покачал головой, и на этот раз Фрэнк бросился на него. Он наотмашь ударил его «смит-вессоном» по щеке, и Девин снова упал, негромко застонав от боли. Фрэнк нагнулся, свободной рукой схватил Девина за шею, поднял и ударил его головой о стену, продолжая кричать, чтобы тот взял пистолет. Ударив его затылком о стену еще пару раз, Фрэнк упал на одно колено и почти вбил дуло отцовского пистолета в рот Девину.

И только тогда увидел, что тот потерял сознание. Фрэнк снял руку с его шеи, вытащил дуло изо рта, и голова Девина упала на правое плечо, а тело начало крениться к полу.

Фрэнк приложил пальцы к его шее — пульс есть. Веки Девина затрепетали, но не открылись. И Фрэнк уткнул дуло ему в затылок и положил палец на курок.

Убью его. Найду и убью.

Мне есть чем оправдаться, — сказал он Эзре. — Уже есть. И что ответил Эзра? Есть, да только для тебя такие оправдания неприемлемы, и ты это знаешь.

Девин негромко захрипел, пошевелился. Фрэнк вспомнил Нору, вспомнил страх, с которым она смотрела на него, опустил пистолет и отошел от Девина. Поднял столик, поставил его на место, под «Серебряную Звезду» деда, постоял немного, глядя на медаль, а затем опустил глаза на пистолет в своей руке и вынул из него обойму. Потом поднял с пола пистолет Девина, разрядил и его, прошел на кухню, положив оба пистолета на разделочный стол, открыл кран раковины и намочил холодной водой полотенце.

Едва выключив воду, Фрэнк услышал стук лодочного мотора. Какая-то маленькая посудина шла к его коттеджу. Фрэнк подошел к окну и увидел алюминиевую лодку. Рени не пожелала ехать к дамбе — что же, ничего удивительного тут нет.

Он пошлепал Девина по шее мокрым полотенцем, потом выжал его, держа у него над головой, так что струйки холодной воды потекли по лбу и щекам. Девин открыл затуманенные глаза.

— Поднимайся, — сказал Фрэнк. — Твоя жена вот-вот будет здесь.

Когда появились женщины, Девин так и сидел, привалившись к стене, а Фрэнк стоял на кухне, спиной к разделочному столу. Рени, едва войдя в дом, тут же бросилась к мужу.

— Малыш, — выдавил Девин и, как только она упала перед ним на колени, коснулся ее рукой.

Нора замерла на пороге. Она отыскала взглядом Фрэнка, потом посмотрела на пистолеты.

— Они разряжены, — сказал Фрэнк и прошел в гостиную. Рени, услышав его шаги, обернулась и немедленно заслонила своим телом Девина.

— Поднимите его, — сказал Фрэнк. — И убирайтесь отсюда. Ключ в машине.

Рени лишь кивнула.

Фрэнк развернулся на каблуках, вышел из дома. Нора последовала за ним, а несколько минут спустя показались и Рени с Девином, тяжело опиравшимся на нее, но все-таки шедшим самостоятельно. Фрэнк с Норой стояли у коттеджа, наблюдая за тем, как Рени открывает дверцу фургончика, как устраивает в нем мужа.

Закрыв пассажирскую дверцу, Рени направилась к водительской.

— Спасибо вам, — сказала она. — И простите нас.

Фрэнк отвел от нее взгляд, уставился на озеро. Он не обернулся, и когда заработал мотор мини-вэна. Вскоре тот уехал.

Когда звук мотора стих, Нора спросила:

— В доме есть телефон?

— Нет.

— Мой больше не работает. Вода.

— Правильно. Мой тоже.

— Как же мы сможем позвонить в полицию?

Фрэнк указал рукой на дорогу, и они пошли по ней, молча, и успели пройти половину пути до шоссе, когда услышали гудение мотора, а следом и скрип покрышек.

Машина. Она остановилась у обочины, дверца ее распахнулась, и Грейди Морган вылез на дорогу и замер, глядя на них. Фрэнк сказал ему только одно:

— Вы опоздали, Грейди. Вы здорово опоздали.

Грейди оглянулся назад:

— Кто там был? В мини-вэне?

— Девин Маттесон с женой, — ответил Фрэнк.

— Я не могу позволить им покинуть эти места.

— Еще как можете. Вы их не видели. И кто едет в машине, не знали.

Какое-то время Грейди молча смотрел на него, потом сказал:

— Я уже соврал о нем один раз. Наверное, смогу соврать и во второй. А теперь расскажи, что за чертовщина тут произошла.

Шесть часов спустя Фрэнка и Нору все еще продолжали допрашивать по отдельности в полицейском участке. Эзру Балларда к этому времени уже отвезли в больницу — сначала катером, потом вертолетом, а Грейди так и стоял на берегу озера, глядя на темную воду, из которой нужно было извлечь несколько трупов.

Эткинс мертв. Убит еще один агент, старавшийся все делать по правилам. Грейди понимал, что его собственной карьере конец.

Вы опоздали. Первое, что сказал ему Фрэнк. Да, Грейди опоздал. Фрэнк и понятия не имел, как сильно он опоздал.

Грейди Морган и Семилетнее Вранье. Если бы Фрэнк знал, что Девин не повинен в смерти его отца, он не поехал бы на север, не столкнулся бы с Воном Дунканом, он вообще не имел бы к тому, что здесь произошло, никакого отношения. Те двое из Майами спокойно убили бы Дункана и увезли Рени домой.

Мир, в котором человек может стоять на берегу такого прекрасного озера, как это, и жаждать убийства, — больной мир, думал Грейди.

С Бюро покончено. Можно обойтись и без этого — он причастен к случившемуся лишь косвенно, до пенсии ему недалеко, а Бюро предпочитает улаживать такие дела втихую, не вынося сор из избы, — однако Грейди знал, что подаст в отставку немедленно. В этом состоял его долг перед Эткинсом. Эткинс не захотел бы, чтобы тип вроде Грейди остался служить в Бюро.

Однако первым правду должен услышать Фрэнк.

Грейди увиделся с ним лишь на следующее утро, и пока полицейские катера с искавшими Эткинса ныряльщиками разъезжали по озеру, оба сидели в коттедже спиной к окну.

Эзра Баллард был жив, пуля в него попала только одна, да и та прошла между ребрами.

— Он выкарабкается, — сказал Фрэнк, передав Грейди всю полученную им от врачей информацию, которая Грейди и так уже была известна. — Правда, только он, и вы можете не говорить мне, Грейди, какую ответственность я за это несу. Я и без вас знаю.

— Никто так не считает, — ответил Грейди. — Ты видел газеты? Твою фотографию печатают на первых страницах.

— То же было и с фотографией отца.

— Да, но тогда причина была другая. Ведь ты отпустил Девина. Я видел полицейские отчеты.

Кивок.

— Ну и правильно сделал, — сказал Грейди.

— О нем хоть что-нибудь слышно? — спросил Фрэнк. — Он нигде не объявлялся? Ему же необходимо в больницу. Хорошо хоть никто не винит меня за то, что я его не задержал.

Грейди покачал головой.

— Ты все сделал правильно, — снова сказал он. — И я хочу объяснить тебе, почему это правильно.

— Я и так знаю, Грейди.

— Нет, Фрэнк. Ты не знаешь.

И Грейди наконец рассказал ему всю правду.

— Мне было семнадцать лет, — сказал Фрэнк, когда Грейди закончил. Это было первым, что он сказал после долгого молчания. Грейди говорил быстро, стараясь рассказать как можно больше до того, как Фрэнк взорвется.

Однако Фрэнк не взорвался. Просто молча выслушал Грейди.

— Я знаю, — сказал Грейди. — Ты был еще ребенком, а мы…

— А вы натравили меня на Девина.

Фрэнк встал, подошел к окну.

— Ублюдки, вот кто вы такие, — сказал он без всякой запальчивости или злобы.

— Я подаю в отставку.

— Меня это не интересует. Вас следовало бы наградить за хорошо сделанную работу, Грейди. Вы хотели убедить меня в том, что Девин заслуживает возмездия, — чтобы я горел жаждой мести, чтобы эта жажда пожирала меня изнутри. Ну так вы этого добились.

— Я хочу, чтобы ты знал…

— Я приехал сюда, чтобы убить человека без всякой на то причины, — вот о чем вы мне сказали сейчас. Но ведь он все равно остается куском дерьма. Вы знаете это. Может, мне все же стоило довести дело до конца, прикончить его?

Грейди покачал головой:

— Нет.

— У меня была на это причина. Теперь ее нет. Но у других-то людей такие причины остались, верно? Так что, возможно, мне стоило сделать это ради них.

Грейди не ответил. Фрэнк спросил:

— Как по-вашему, сколько преступлений совершил Девин?

— Не знаю, Фрэнк. Десятки.

— Десятки, — кивнул Фрэнк. — А скольких людей он погубил?

— Примерно столько же. Потому нам так и хотелось покончить с ним, Фрэнк.

— Ну да. Причин на то было множество. — И Фрэнк обвел глазами гостиную. — Он был здесь, у меня, я засунул ему в рот пистолет, держал палец на спусковом крючке. И если бы сукин сын не выглядел так, точно он того и гляди отдаст концы, я, скорее всего, спустил бы курок.

— Хорошо, что ты не сделал это.

— Правда? Я не хотел оказаться тем, кому приходится решать, что хорошо, а что плохо.

После этого они довольно долгое время просидели в молчании. В конце концов Грейди встал и сказал, что ему пора уезжать.

— Если отца сдал не Девин, — произнес Фрэнк, — значит, это сделал кто-то еще.

Грейди молчал.

— По вашей легенде, вы получили анонимную наводку.

Грейди дал когда-то слово, что никому свой источник не назовет. Однако теперь Фрэнк имел право узнать все.

— Я могу сказать тебе, кто он, и на сей раз это будет правдой.

Фрэнк покачал головой:

— Нет, я предпочитаю не знать ее.

Грейди кивнул и вышел из дома, так ничего Фрэнку и не сказав. И теперь он никогда уже не расскажет — ни ему, ни кому-либо другому — о том дне, когда в его кабинет вошла красивая женщина с темными волосами и смуглой кожей, на которой особенно сильно выделялись поразительно синие глаза, вошла и сказала: «Я хочу поговорить о моем муже. Я люблю его, мистер Морган, но боюсь, что он погубит нашего сына. А этого я допустить не могу».

Эзру выписали из больницы через семь дней после того, как он в нее поступил. Фрэнк приехал за ним в его пикапе и повез на юг по шоссе, заполненному автомобилями, тащившими на прицепах лодки, — стоял первый уик-энд сезона рыбной ловли.

— Как собаки? — спросил Эзра.

— Тоскуют.

— Это хорошо. Приятно, когда о тебе хоть кто-то думает дома.

— Врачи сказали, когда ты сможешь вернуться к работе?

— Может, и сказали, да я не слушал. Думаю, скоро.

Фрэнк уже несколько раз пытался попросить у Эзры прощения, сказать, что обязан был организовать все иначе, однако Эзра неизменно обрывал его.

— Что насчет Девина? О нем что-нибудь слышно?

Фрэнк молча покачал головой.

— У него немало друзей как раз для такого случая, — сказал Эзра. — Людей, которые способны помочь ему исчезнуть. А с Норой ты говорил?

— Звонил ей несколько раз. Она не перезвонила.

— Она еще в городе? Или уехала домой после всего этого?

— Наверняка не знаю.

— А сам ты? Скоро домой собираешься?

— Куда собираюсь? — переспросил Фрэнк. Эзра кивнул, и дальше они ехали в молчании.

Нора уже пять дней как не заглядывала в мастерскую. «Лексус» Вона забрали полицейские, так что из машин у нее осталась одна «мазда», которую отказывался перекрашивать Джерри. Нора попыталась сделать это сама, потратила три дня, создавая все новые подтеки краски, отскабливая их, опять приступая к работе и получая результат еще худший. В конце концов она позвонила в другую мастерскую и отбуксировала «мазду» туда.

После этого мастерская опустела окончательно.

Фрэнк Темпл несколько раз звонил ей, оставлял сообщения. Зачем он хотел увидеться с ней, прежде чем уехать отсюда? Считал необходимым поставить последнюю точку, подвести аккуратный итог всех этих ужасных событий? Перезванивать ему она не стала. Зато позвонила в местную газету и поместила в ней объявление о том, что ей требуется новый механик и маляр.

Объявление печаталось в течение недели, за это время Нора поговорила с двумя претендентами, пообещала связаться с ними позже, понимая, впрочем, что для этой работы они не годятся, а если и сгодились бы, платить им ей все равно будет нечем. И в эту пятницу впервые рассказала отцу всю правду. Нет, папа, работы у нас нет. Он расстроился, и Нора пообещала ему найти каких-нибудь клиентов.

Мастерской пришел конец, и наверное, ей, Норе, следовало бы испытывать облегчение.

Теперь она могла вернуться домой. Так почему же ей так грустно? Конечно, ей было по-прежнему страшно оставить отца одного, без близкого человека рядом, но сегодня она яснее, чем когда-либо, понимала, что не этот страх держал ее здесь: она просто не знала, что ждет ее впереди. Ровесники ее создавали семьи или делали карьеру, а она все еще ожидала какого-то знака, дорожного указателя, который скажет ей, куда следует повернуть. И Томагавк помогал откладывать решение. Теперь эта неопределенность так и осталась при ней, и хуже того, она не сумела достичь единственной цели, которую поставила себе. Семейная мастерская закрывалась, но не на условиях Норы Стаффорд.

В понедельник она в одиночестве сидела в пустой мастерской. Телефон несколько раз звонил, однако вызов неизменно оказывался междугородным. Репортеры. Нора уже собралась отправиться на ланч, когда в мастерской появился Фрэнк Темпл.

— Привет, — сказал он.

— Здравствуй, — ответила Нора. — Я понимаю, мне следовало тебе позвонить. Просто завертелась. А потом решила, что ты, наверное, уже уехал.

— Нет, — сказал он, оглядываясь вокруг. Нора почувствовала себя какой-то жалкой, а ей не хотелось, чтобы он это заметил.

— Как дела? — спросил Фрэнк.

Нора и хотела бы уверить его в том, что у нее все хорошо, все отлично, но почему-то сказала правду. Сказала, что собирается закрыть мастерскую, уехать в Мадисон или, как ни ненавистна ей мысль об этом, в Миннеаполис, в дом приемного отца.

— Я видел твое объявление, — сказал он. — Если тебе удастся нанять кого-то, ты сможешь начать все заново?

— Честно говоря, я не смогу никому платить, пока мы не заработаем хоть какие-то деньги, а чтобы заменить Джерри, мне понадобятся целых два работника.

— Сколько денег тебе требуется, чтобы протянуть первое время?

Вопрос этот ей совсем не понравился.

— Не знаю, — ответила она, — во всяком случае, больше, чем банк согласится дать взаймы компании, которая и так уж увязла в долгах, а ни рабочих, ни клиентов у нее нет.

Фрэнк кивнул.

— Я подумываю о том, чтобы инвестировать во что-нибудь свои средства, — сказал он. — Кое-какие деньги у меня еще остались, и я решил: чем их транжирить, лучше вложить их во что-нибудь перспективное. В какой-нибудь новый бизнес или в тот, за которым стоит история. Традиция.

Нора покачала головой:

— Я милостыню не принимаю. Ты очень щедр и любезен, но мне придется тебе отказать.

— А я милостыню и не подаю, — сказал Фрэнк. — Ты, может быть, пропустила мимо ушей слово «инвестировать»? Я говорю не о милостыне, а о вещах совершенно иных. Скорее, наверное, о партнерстве.

— Мне не нужен партнер. Если я не могу справиться с этим в одиночку, лучше все бросить.

— Знаешь, — сказал Фрэнк, — чтобы быть сильной, вовсе не обязательно быть одинокой.

Некоторое время, довольно долгое, она молча смотрела на него, потом подъехала в кресле поближе к рабочему столу.

— Папа говорил мне, что обзаводиться следует только таким партнером, который готов испачкать руки, работая бок о бок с тобой.

— В таком случае я буду работать бок о бок с тобой.

— Ты же ничего не смыслишь в ремонте машин.

— Не смыслю, — согласился он, — но мы можем найти людей, которые смыслят. Что касается меня, я совершенно уверен, что смогу водить зимой снегоочиститель.

— Зимой.

Она произнесла это слово очень четко, желая убедиться, что не ослышалась.

— Мне кажется, зимой в этом будет больше смысла. Но если тебе хочется, Нора, чтобы я водил твой дурацкий снегоочиститель летом, я готов и на это.

Он умолк, посмотрел на нее, и Нора увидела в его глазах нечто, ее поразившее, — он хотел быть кому-нибудь нужным.

— Подумай о моем предложении, — сказал Фрэнк. — Уж это-то ты себе позволить можешь? Я не хочу уезжать отсюда. Хочу остаться здесь. Это мой шанс.

И они скрепили договоренность рукопожатием. Так все и началось.

МАЙКЛ КОРИТА

Живет: в Блумингтоне, штат Индиана.

Знак зодиака: Дева.

Семейное положение: холост.

Окончил: Университет штата Индиана в 2006 году.

Работал: репортером в блумингтонской «Геральд таймс».

Увлекается: бейсболом.

Веб-сайт: www.MichaelKoryta.com

Первое, что удивляет любителей детективов, когда они знакомятся с биографией именитого романиста Майкла Кориты, это его возраст. Первый роман он опубликовал в двадцать один год, а к двадцати шести стал автором четырех бестселлеров.

Роман «Зависть ночи» появился на свет после того, как Корита окончил литературные курсы, на которых его преподавателем был известный писатель Деннис Лихэйн, автор многих книг, в том числе и психологической драмы «Таинственная река». Между прочим, мрачноватый Фрэнк Темпл III очень похож на Лихэйна.

Стоит упомянуть, что Майкл Корита имеет лицензию частного детектива и время от времени работает в блумингтонском агентстве «След», где начал обучаться ремеслу детектива сразу после окончания средней школы. Корита также получил степень по уголовному судопроизводству, успел поработать репортером уголовной хроники и преподает сейчас на факультете журналистики Университета штата Индиана.

Значительное влияние на Майкла Кориту, помимо романов Денниса Лихэйна, оказали книги Реймонда Чандлера, Дэшилла Хэмметта, Роберта Крейса, Джорджа Пиликаноса и Майкла Коннели.

Еще об одном своем кумире Майкл Корита говорит так:

— Книга Стивена Кинга «Как писать книги» вышла в свет, когда я учился в старших классах школы, и серьезнейшим образом изменила мое представление о писательском ремесле и мой подход к нему. Я считаю ее лучшей из прочитанных мной книг о писательстве и не устаю ее всем рекомендовать.

Майкл Корита признается, что любит мрачную атмосферу фильмов-нуар 1940-х и 1950-х годов.

— Я вырос на старых детективных фильмах, потому что мой отец был поклонником этого жанра — от фильмов с Хэмфри Богартом до фильмов саспенс Альфреда Хичкока.

Впрочем, Корита, мастер напряженной прозы, любит и посмеяться. Любимыми сериалами он называет «Клан Сопрано» и «Сайнфелд» — лучшую, по его мнению, комедию положений.

Майкл Корита не заботится о том, хвалят ли его книги или критикуют.

— Чтение — занятие субъективное, — уверен он. — Для меня важны только замечания писателей, которых я давно читаю и люблю.

ИХ ДЕВИЗ: «ПРАВОСУДИЕ, ЧЕСТНОСТЬ, СЛУЖЕНИЕ»

Герой романа «Зависть ночи» Фрэнк Темпл II, прежде чем пойти по кривой дорожке, служил в старейшем правоохранительном агентстве США, в «Службе федеральных маршалов».

Первые федеральные маршалы были назначены Конгрессом США в 1789 году. Президент Джордж Вашингтон писал о них: «Должное отправление правосудия есть прочнейшая опора достойного правительства».

ТЕМНАЯ СТОРОНА

Скупая проза и мрачный стоицизм детективов Майкла Кориты могут послужить определением литературного стиля, получившего название «noir». Этот популярный жанр с крутым главным героем был создан во времена Великой депрессии, в 1930-х годах. У истоков жанра стояли Реймонд Чандлер и Дэшилл Хэмметт.

Когда Голливуд начал переносить их классические детективы на экран, французские критики дали этому стилю название «film noir», или «черный фильм», и оно привилось.

Если вам хочется познакомиться с лучшими образцами этого жанра, почитайте романы Корнелла Вулрича, Джеймса М. Кейна и Патриции Хайсмит.

Content

Майкл Корита
Зависть ночи

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

МАЙКЛ КОРИТА