Барбара Картленд

Прихоть султана

Глава первая

1877

— Я погибну от любви к вам! Я знаю, что погибну. Милейшая, прекраснейшая Ровена, богиня моего сердца, скажите, что хотя бы капля моего обожания взаимна, и мне будет нечего больше желать.

Казалось, молодой человек вот-вот сгорит от страсти, но это не производило впечатления на Ровену Торнхилл, а лишь вызывало смех.

Ее поклонник был довольно упитанным молодым человеком, и весь его вид никак не вязался с признаниями в вечной любви.

— Сэр Седрик, встаньте, прошу вас, — сказала девушка, пытаясь высвободить руку. — И отпустите меня.

— Нет, пока не скажете, что вы моя, — простонал тот.

— Я не ваша и никогда ею не буду.

— Божественная, волшебная Ровена…

— Меня зовут мисс Торнхилл, а если вы не подниметесь с колен, я закричу.

Это заставило сэра Седрика нехотя встать, но руку Ровены он не отпускал, пока девушка не стукнула его легонько веером по пальцам.

Мисс Ровене Торнхилл было почти девятнадцать. Ее нежная кожа напоминала персик, а личико в форме сердечка обрамляли мягкие локоны золотистых волос.

В розовом бальном платье из кружев и атласа она выглядела так восхитительно, что любому мужчине было бы трудно не влюбиться в нее. Но Ровена понимала, что причиной его восторгов служит скорее банковский счет ее отца, чем девичьи чары, ведь долги сэра Седрика ни для кого не были секретом.

Нет, это не разбивало девушке сердце, ибо она не питала к нему никаких чувств. Но ей было грустно. Она бы предпочла, чтобы ценили ее саму, а не приданое.

Ровена любила балы, однако этот не доставлял ей удовольствия. Он, можно сказать, был последним танцевальным вечером сезона, и здесь собрались все, кто еще оставался в Лондоне.

Из окон струился свет, напудренные лакеи разносили изысканные блюда и вина; вокруг слышался смех, танцевали и флиртовали друг с другом нарядные мужчины и женщины.

С недавних пор Ровену стали утомлять светские рауты. Их атмосфера раздражала девушку.

Она уже поняла, что на нее смотрят только как на дочь одного из самых богатых людей Англии.

Ровене хотелось поскорее уехать из Лондона и укрыться в спокойной тиши деревни.

Но сейчас нужно отделаться от этого неискреннего обожателя.

— Не играйте моими чувствами, — умолял тот. — Я обожаю вас.

— А я нет и никогда не буду.

— Но вы так меня обнадеживали…

— Ничего подобного!

— Вы покинули со мной бал.

— Я ушла с вами, потому что вы подняли шум и люди стали оборачиваться. Но я уже возвращаюсь.

Отчаяние придало неопытному воздыхателю смелости. Внезапно он набросился на Ровену, пытаясь обнять ее и поцеловать.

— Как вы смеете! — разгневанно воскликнула девушка. — Немедленно отпустите меня.

Но сэр Седрик предпринял еще одну попытку дотянуться до губ Ровены, обдав девушку винными парами.

Это было последней каплей в чаше терпения мисс Торнхилл. В следующую секунду сэр Седрик схватился за щеку, вспыхнувшую от жгучей пощечины. Мисс Торнхилл не постеснялась нарушить этикет и ударила от души.

— Я сделаю это снова, если не прекратите так глупо себя вести, — задыхаясь от ярости, сказала она.

Потом повернулась и бросилась бежать.

Она никогда раньше не бывала в Элсмир-хаусе, не знала расположения комнат и поэтому просто уходила как можно дальше от бальной комнаты и громкой музыки.

Однако сэр Седрик продолжал ее проследовать. Ровена побежала быстрее. Она поняла, что заблудилась, и понятия не имела, куда направляется. По всему дому горели огни, ибо это был завершающий бал сезона и хозяева ничего не жалели, чтобы провести его на высшем уровне.

Ровена открыла наугад одну из дверей и очутилась в темной комнате. Во мраке виднелись лишь огромные стеклянные двери, ведущие в залитый лунным сиянием сад.

Оказавшись снаружи, она спрячется между деревьями. Еще один, последний рывок к раскрытым дверям…

Но тут Ровена со всего разбега наткнулась на кого-то, и мужской голос нетерпеливо произнес:

— Осторожнее.

Голос был молодым, с приятным тембром. В полутьме девушка разглядела высокого широкоплечего мужчину. Но в первую очередь Ровена обратила внимание на его недовольный тон.

Она хотела уйти, но незнакомец придержал ее за плечи и попытался рассмотреть ее лицо в тусклом свете луны.

— Немедленно отпустите меня, — сказала Ровена. — Я не могу здесь оставаться.

— Можете, если я так решу. Эта часть дома закрыта для гостей. Ваше место на балу. Что вы здесь делаете?

— Неважно.

Незнакомец пригляделся к ней внимательней.

— Боже правый! Вы слишком молоды для балов. Совсем еще дитя.

— Мне девятнадцать лет, — разгневанно ответила девушка, — меня уже представили ко двору, и я получила три предложения выйти замуж. И все три, если хотите знать, меня нисколько не заинтересовали.

Ровене хотелось лучше рассмотреть незнакомца, но он стоял спиной к стеклянным дверям, и его лицо оставалось в тени. Впрочем, девушка почувствовала, что он ухмыляется, когда услышала:

— Какой богатый опыт! Так почему же вы убегаете, точно испуганный кролик?

Снаружи послышались шаги. Голос сэра Седрика произнес имя девушки, и та простонала:

— Из-за этого глупого созданья! На него никакого терпения не хватит.

В следующую секунду дверь распахнулась и в комнату влетел сэр Седрик.

— Вот вы где! — воскликнул он.

— Да, я здесь, но, как вы видите, теперь я под защитой. Вот…

К ужасу Ровены, незнакомец исчез. «Наверное, он вышел в сад, — подумала девушка. — Как неучтиво!»

К счастью, сэр Седрик был слишком поглощен собственными переживаниями, чтобы заметить смущение Ровены.

— Теперь я понимаю, — сказал он. — Вы вовсе не собирались от меня скрываться. Вы убежали, чтобы еще сильнее разжечь мой пыл.

— И поэтому дала вам пощечину? — напомнила девушка.

— Разумеется. Меня очаровала эта демонстрация девичьей скромности.

Ровена в ярости топнула ногой.

— Прекратите пороть чушь! И если приблизитесь ко мне хоть на шаг, получите еще одну «демонстрацию девичьей скромности», да так, что слезы брызнут из глаз. Тогда, быть может, вы поймете, что я не шучу.

Не замечая резкости девушки, сэр Седрик решил испробовать другой подход. Результаты оказались плачевными.

— Позвольте заметить, звезда моего сердца, что нас видели покидающими бальный зал вместе. Общество строгий судья. Что скажут люди?

Ровена судорожно глотнула ртом воздух. Ее настолько ошеломил этот постыдный намек, что она не сразу нашлась что ответить.

Решив, что это его шанс, сэр Седрик упал на колени, схватил руки девушки и принялся покрывать их поцелуями.

Ровене удалось высвободить одну руку, но другую он держал крепко. Девушке хотелось отвесить сэру Седрику еще одну пощечину, но две за один вечер — это уже дурной тон, поэтому она ограничилась тем, что опустила веер на макушку воздыхателя.

Ей повезло: веер попал как раз в ту часть головы, где волосы сэра Седрика начали редеть. Тот взвизгнул и отпустил Ровену, потирая горящую огнем плешь.

— Пойдите расскажите об этом строгому обществу, если хватит смелости! — яростно сказала девушка.

Сэр Седрик поднялся на ноги и со всем достоинством, на которое был способен в эту минуту, медленно вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Оставшись одна, Ровена залилась слезами от гнева и отвращения.

— Не надо, — произнес голос из темноты.

Девушка чуть не лишилась чувств от неожиданности.

— Что?

Незнакомец вышел из тени. При этом он повернул голову, и Ровена в неверном свете луны разглядела маленькую горбинку на его носу.

— Я искренне восхищался вами до этой минуты, — сказал он. — Какой характер! Блестяще. Зачем портить впечатление, рыдая и хныча, как другие барышни?

— Вы были здесь все это время? — с ужасом спросила Ровена.

— Разумеется. Не видел ничего забавнее.

— Забавнее? Он распускал руки, а вы стояли и развлекались?! Вы должны были прийти мне на помощь.

— Зачем? Вы не нуждались во мне. Никогда не видел юной леди, которая бы так хорошо умела за себя постоять.

— Дело не в этом…

— Дело в том — и вы, задумайся хотя бы на минуту, поняли бы это, — что, если бы я появился и устроил над ним расправу (ведь так, по-вашему, я должен был поступить?), это вызвало бы скандал. Тогда строгому обществу действительно было бы что обсудить.

Ровена понимала, что он прав, и это приводило ее в ярость. Как смеет этот невоспитанный чурбан брать над ней верх?!

— Мы не знакомы, — добавил он. — Вполне возможно, что у меня сомнительная репутация, и, если вас застанут здесь со мной, вы будете обесчещены.

— Меня не интересует ваша репутация, — поджав губы, отрезала Ровена.

— Не интересует репутация мужчины, наедине с которым вы находитесь в темной комнате? Как глупо с вашей стороны! Вы в самом деле покинули бальный зал вместе с этим фигляром?

— Да, — в этот раз смущенно ответила девушка.

— Весьма неблагоразумно. Вы отличный боец, но не умеете вести себя, как подобает благородной леди. Ступайте же, пока еще все можно исправить.

— Хотите сказать, что не проводите меня?

— Чтобы меня увидели в вашем обществе после столь долгого отсутствия? — угрюмо спросил он. — Нет, спасибо. Возможно, вас не волнует собственная репутация, но меня волнует мое будущее. Я не хочу, чтобы меня принуждали к женитьбе. Каких только уловок на мне не испытывали, но это уж слишком.

Ровена ахнула от возмущения.

— Вы смеете намекать, будто я разыграла спектакль, чтобы выйти за вас замуж? Я понятия не имею, кто вы.

— Не знаю, что и думать. Возможно, вы планировали это как ловушку, а может, вы действительно глупая маленькая девочка, которая думает, что может поступать как хочется и ничего страшного не произойдет. В любом случае, вы не для меня.

Ровена чуть не взорвалась от гнева. Почувствовав это, незнакомец схватил руку, в которой девушка держала веер.

— Нет, ко мне его применять не надо, — шутливо сказал он. — Как бы это ни подействовало на того болвана, меня демонстрация характера не заставит ползать у ваших ног. Я еще никогда не падал к ногам женщины, и ваши точно не станут первыми. А теперь уходите, возвращайтесь в бальный зал.

Ровена ушам своим не верила. Видано ли, чтобы мужчина вел себя до такой степени негалантно?

Ровена выбежала из комнаты.

Постепенно она успокоилась и приготовилась с улыбкой предстать перед своей теткой, леди Пеннингтон.

Та родилась простой Сьюзен Торнхилл, но ухитрилась заполучить на ярмарке женихов сэра Мэтью Пеннингтона.

Вооруженная этим титулом, Сьюзен изо всех сил старалась помочь брату, полковнику Торнхиллу, найти блестящую партию для его единственной дочери Ровены.

Леди Пеннингтон устраивала роскошные приемы в их доме на Гросвенор-сквер и сопровождала Ровену на многочисленные рауты.

Сьюзен помогала племяннице как только могла, но полковник Торнхилл начинал понимать, что жена обыкновенного рыцаря не вхожа в высшие круги общества.

Кроме того, ее муж, сэр Мэтью, досадовал на частые отлучки жены. Но сам всегда отказывался от посещения светских салонов, предпочитая трубку, хороший бренди и тишину собственной библиотеки.

Войдя в бальный зал, Ровена увидела тетку. Та бросила на племянницу тревожный взгляд. Девушка улыбнулась, чтобы ободрить Сьюзен, но не захотела разговаривать с ней сейчас, чтобы ненароком о чем-нибудь не проговориться. Ровена перевела внимание на молодого человека, который спешил к ней.

— Я искал вас, — сказал он. — Я боялся, что вы уехали домой и забыли о нашем танце.

— Нашем танце? — удивилась она.

— Я написал свое имя на вашей карточке.

— Тогда давайте танцевать, — сказала Ровена. Она быстро взглянула на карточку, поскольку очень смутно помнила молодого человека. Лорд Ренник.

Девушка знала, что для успешной дебютантки это в порядке вещей: молодые люди сменяют друг друга в сказочном вихре, и становится сложно отличать их друг от друга.

Ровена два раза станцевала с лордом Ренником. Потом пары начали стекаться на балкон, чтобы посмотреть на фейерверк.

Лорд Ренник сжал руку девушки и потянул ее обратно в комнату.

— Я давно ждал случая остаться с вами наедине, — сказал он.

— Думаю, мы должны присоединиться к остальным, — твердо ответила Ровена.

— Но я хочу поговорить с вами… Сказать, что я люблю вас и хочу на вас жениться.

Ровена вздохнула. Два предложения за один вечер — это уж слишком.

— Прошу прощения, — торопливо сказала она. — Меня, наверное, тетя ищет.

Ровена ускользнула, не дав лорду Реннику возможности возразить, и нашла леди Пеннингтон, которая с радостью согласилась поехать домой.

В библиотеке великолепного дома на Гросвенор-сквер полковник Торнхилл шагал из угла в угол, прислушиваясь, не возвращается ли экипаж с его дочерью.

Время от времени он с неудовольствием поглядывал на окружавшую его роскошь. Полковник был одним из самых богатых людей Лондона, а возможно, и всей страны. Он имел все, чего желала душа.

Однако теперь его душа желала того, что никак не давалось в руки.

Знатного титула для Ровены и доступа к высшим кругам общества для себя.

Казалось бы, не так уж и много. Многие покупали дочерям графов и маркизов, причем их богатство не достигало и половины его состояния.

Однако первый сезон Ровены проходил без единого «трофея».

Где-то за спиной полковника, в книжных шкафах, копошился невысокий пожилой человек. Временами он прекращал свое занятие, чтобы подлить в бокал бренди.

Это был преподобный Адриан Фарли, тесть полковника. Рассеянный, хрупкий старик, он жил в доме зятя исключительно потому, что души не чаял во внучке.

Полковник принял отца жены, повинуясь долгу, но уживаться с тем было непросто. Преподобный Фарли отошел от дел, но оставался священником. Он осуждал зятя и часто отпускал иронические замечания по поводу его непомерных амбиций. Причем делал это с удовольствием, что Торнхилл считал абсолютно недопустимым для священнослужителя.

— А ее все нет, — сказал мистер Фарли, подходя к окну, у которого стоял полковник.

— Да я и не жду ее так рано, — отозвался тот. — Если только бал проходит с успехом.

— Ровена всегда успешна, — сказал старик, — насколько это возможно.

— На что вы, черт возьми, намекаете?

— На то, что с ней повсюду ходит ваша сестра. Учтите, я ничего не имею против Сьюзен. Она всегда со мной очень вежлива. Но, если вы думаете, что она сумеет ввести Ровену в высшие круги общества, то обманываетесь.

— Леди Пеннингтон помогла завязать много важных знакомств… — начал полковник, но смолк, услышав, как хмыкнул мистер Фарли.

— Леди Пеннингтон жена рыцаря, и не более того, — без обиняков сказал священник. — Она не смогла представить Ровену ко двору, потому что ее саму не представляли.

— Тут я справился без ее помощи, — нашелся с ответом полковник.

— Ах да, леди Чилден. Скажите, сколько долгов ее сыновей вам пришлось погасить, прежде чем она согласилась?

— Это несущественно, — поджав губы, ответил Торнхилл.

— А по мне, так очень существенно. Особенно если учесть, что она вас в конце концов надула. Она должна была сводить Ровену на несколько модных приемов, не так ли? Но, как только аудиенция в королевском дворце закончилась, она вас бросила.

Мистер Фарли грубо расхохотался.

— Ай да леди Чилден! Никому, кроме нее, еще не, удавалось обвести вас вокруг пальца.

— Меня удивляет ваше отношение, — холодно посмотрел на тестя полковник. — Ведь вы не упускаете случая повторить, что считаете мои амбиции по поводу Ровены абсурдными.

— Они абсурдны. И вы питаете их не ради Ровены, но ради себя самого. Вам захотелось того, что можете получить только через эту милую девушку, и вы используете ее под предлогом, будто добиваетесь лучшего для дочери.

— Возмутительное замечание, — процедил сквозь зубы полковник.

— Да, — благожелательно подтвердил мистер Фарли. — Совершенно возмутительное. Но правдивое, я вижу это, даже если бедняжка Ровена не понимает.

— В таком случае меня поражает, почему вы беспокоитесь, что моя сестра якобы плохо исполняет роль дуэньи.

— Я вовсе не обеспокоен, — возразил мистер Фарли. — Все, что ни делается, — к лучшему, если вам интересно мое мнение. Просто хотел заметить, что вы сами не знаете, что делаете. Вот и все.

— Вы не упускаете случая меня оскорбить, — огрызнулся Торнхилл.

— Я не оскорбляю вас, говоря, что вы не знаете, что делаете. Просто констатирую факт. Знаете, вы ведь уже не в армии. Зачем устраивать из свадебной ярмарки военную кампанию? Хотя должен признать, мне доставляет удовольствие наблюдать, как вы пытаетесь пробить головой кирпичную стену.

— Судя по всему, вы считаете, что имеете право вести себя в моем доме как вам заблагорассудится? А если я потребую, чтобы вы ушли?

— А если я скажу Ровене, что вы меня прогоняете? И объясню почему?

Это поставило в разговоре жирную точку. Полковник знал, что Ровена очень привязана к деду и начнет задавать неприятные вопросы, если тот уедет. Но мысль о том, что мистер Фарли может с излишней прямотой высказать внучке свои взгляды, тоже не доставляла ему радости.

Встретив насмешливый взгляд тестя, полковник Торнхилл понял, что ему поставили мат.

«Но это не последняя партия, — пообещал он себе. — Далеко не последняя».

— Мне нужно еще бренди, — буркнул он. — Будьте добры, позвоните, чтобы пришел лакей.

Но мистер Фарли сам принес графин.

— Шутовство да и только, — сказал он. — Звать лакея, когда графин стоит всего в нескольких футах…

— Так поступают в хороших домах, — процедил сквозь стиснутые зубы полковник.

— Значит, в хороших домах поступают нелепо, — ничуть не смутившись, отозвался мистер Фарли. — Я бы не возражал, держи вы это при себе. Но своими дурацкими идеями вы портите нашу милую девочку. Когда-то вы были хорошим малым, солдатом, сильным и честным человеком. А потом заработали уйму денег и тронулись умом.

Полковник сделал вид, что не слышит. Поскольку он не мог заставить мистера Фарли замолчать, оставалось только оглохнуть самому.

К своему огромному раздражению, полковник понимал, что в словах тестя много правды.

Он не питал иллюзий на свой счет. Да, он солдат, прямой, грубоватый человек, заработавший большую часть состояния в Америке после увольнения из армии.

Это была молодая страна, энергичная, полная новых идей. Великие изобретения совершались почти каждый день, и на их внедрении можно было хорошо заработать.

С годами он приобрел опыт и сумел удачно вложить деньги.

По его выражению, это походило на каскад орудий, палящих одно за другим, да так, что каждый следующий выстрел гремел сильнее предыдущего.

Америка зарождалась как страна богатых людей. И полковник Торнхилл шел в первых рядах.

Он пробыл там дольше, чем намеревался, увеличивая свое богатство и понимая, что такой шанс выпадает только раз в жизни.

Потом пришло известие, что его жена страдает неизлечимой болезнью. Он поспешил обратно в Англию, но живой ее не застал.

Полковник был суровым человеком, но очень любил жену, и то, что он не смог вовремя к ней вернуться, все еще причиняло ему боль.

Вернувшись, Торнхилл с удивлением увидел, что дочь ему почти чужая. Похоронив жену, он отправил Ровену заканчивать обучение в шведскую школу для благородных девиц, а сам снова уехал в Америку.

Только когда Ровене исполнилось восемнадцать и она должна была дебютировать в обществе, полковник вернулся в Англию.

За последний год девушка расцвела, и, увидев ее, он с удовольствием отметил, что его дочь выросла неотразимой красавицей.

«Любой мужчина, — думал полковник, — засмотрится на нее и, если он умен, захочет ею обладать».

Тогда-то Торнхилл и возложил свои амбиции и чаяния на дочь.

У него была цель. И с помощью Ровены он намерен был ее достичь.

Торнхилл начал понимать, что уделял дочери мало внимания, и, чтобы его план принес плоды, ему придется действовать осторожно и продуманно, а также заручиться поддержкой нужных людей.

Мистер Фарли определил это как военную кампанию и в какой-то степени был прав.

Для кампании требовался базовый лагерь. Поэтому полковник купил в Кенте великолепный дом, принадлежавший ранее древнему роду, корни которого уходили вглубь столетий на десять поколений, а имя тесно переплеталось с историей Англии. Вместе с роскошным домом Торнхилл приобрел прилегавшие к нему обширные угодья.

«Теперь, — с гордостью думал он, — полковник Торнхилл и мисс Ровена Торнхилл — поместные дворяне. Это уже кое-что».

Дальше Ровену ждал дебют в Лондоне.

Полковник купил дом на Гросвенор-сквер, выбрав самый лучший и самый дорогой из всех, что продавались. Потом он договорился с леди Чилден, что та представит Ровену ко двору.

Это стоило полковнику баснословных денег, но затраты никогда не смущали его, если он мог получить желаемое.

На этот раз, однако, он его не получил. После представления ко двору леди Чилден отказалась помогать дальше. Как грубо выразился мистер Фарли, она «надула его».

Ровену приняли в обществе, но у нее не было титула, не было и связей. Ей не хватало аристократического происхождения. Постепенно полковник осознал, что в его плане действий есть изъян.

Он увидел, что может наполнить дом гостями лишь определенного сорта — дельцами и аристократами низшего ранга.

Но не за ними гнался полковник. Ему нужны были герцоги, графы, маркизы. А их двери оставались для него закрытыми.

Единственным местом, где он мог встречаться с высшей знатью, был «Клипер» — один из лучших клубов Лондона. Его членами были владельцы мореходных судов, а у основателя имелся огромный клипер. Отсюда и название.

Даже принца Уэльского, заядлого моряка, видели в этом роскошном заведении на Пиккадилли. Он не был членом клуба, но часто появлялся в качестве гостя.

Члены клуба важничали и хвастались, что к ним приходят только лучшие из лучших. Полковник многое знал о них: кто сколько задолжал, сколько они заплатили за свои великолепные корабли, по средствам ли живут.

Торнхилл выкупил долги многих, и, когда он представил свою кандидатуру, никто не посмел проголосовать против.

Теперь он встречался со сливками британской аристократии и приглашал их к себе домой. Некоторые отказывались, но кое-кто приходил, заинтригованный слухами о сказочном богатстве Торнхилла.

Они пили его бренди и курили его сигары. Многие из них вздыхали по его красавице дочери. Но предлагать руку и сердце девушке без благородного происхождения не спешили.

Такова была горькая правда, и чем больше полковник думал об этом, тем яснее понимал, что нужна другая стратегия. Стратегия, которая принесет ему то, чего он хочет.

Глава вторая

Наконец послышался грохот колес и через несколько минут в дом вошли его дочь и сестра.

Мистер Фарли тепло встретил любимую внучку, а полковник отвел в сторону сестру, чтобы услышать доклад о вечере.

— Насколько я понимаю, Ровене сделали сегодня предложение, — тихо сказала брату леди Пеннингтон. — И она наотрез отказалась.

— Не спросив меня? — сердито буркнул полковник.

— Это был всего лишь сэр Седрик Гумбольдт. Не самый завидный жених. Похоже, он порядком досаждал Ровене.

Полковник нахмурился. Безусловно, титул сэра Седрика был вовсе не таким, как он хотел для дочери. Однако независимый нрав Ровены тревожил его. Не помешает напомнить ей о долге, чтобы она не упустила свой шанс.

Итак, когда леди Пеннингтон уехала, а мистера Фарли убедили отправиться в постель, полковник завел с дочерью серьезный разговор.

— Я бы предпочел, чтобы ты отсылала претендентов на свою руку ко мне, прежде чем отказывать им, — начал он благодушно, но твердо.

— Но зачем, папа? Я бы никогда не вышла за такого глупца.

— Надеюсь, ты была с ним вежлива. Расскажи подробнее, как все было.

Ровена в общих чертах описала полковнику сцену, опустив тот факт, что сэр Седрик падал на колени, а она била его веером. О незнакомце, который так грубо с ней разговаривал, она тоже умолчала. При воспоминании о нем девушка почувствовала смущение.

Когда Ровена закончила, ее отец помолчал немного, а потом сказал:

— Я уже давно лелею мечту, что ты составишь блестящую партию. Я хочу, чтобы ты оказалась на вершине светской лестницы, а не прозябала на дне, как мы сейчас.

Ровена недоуменно посмотрела на отца.

— Почему мы на дне? — невинно спросила она.

— Потому что, моя дорогая, мы не имеем особого веса в обществе. Только мое богатство как-то скрашивает ситуацию. Но я хочу увидеть тебя среди английской знати, женой герцога или графа…

Ровена удивленно посмотрела на отца, а потом рассмеялась.

— Ах, папа, ты не можешь ждать от меня этого!

— Почему нет? — горячился полковник. — За красивыми фасадами аристократов часто кроются огромные долги. Родовые поместья тянут деньги, а большинство благородных господ знают лишь, как их тратить, но не зарабатывать.

— А как зарабатывать, знаешь ты, папа, — кивнула Ровена. — Все говорят, что ты выдающийся человек, и я понимаю, что они имеют в виду состояние, которое ты нажил за границей. Но, дорогой папочка, нельзя требовать, чтобы каждый англичанин добивался такого же успеха, как ты. Конечно, я знаю, что, сватаясь ко мне, сватаются к твоим деньгам.

— Разумеется, — резко ответил полковник. — Деньги! Деньги! Это все, что нужно большинству людей. Ради бога, если это заставляет их играть мне на руку. Если я должен купить себе зятя, то выберу лучшего.

— Но я не хочу, чтобы ты покупал мне мужа, папа, — возразила девушка.

— Ты тут ни при чем. Я знаю, что для тебя лучше, и ты должна мне доверять.

Ровена смотрела на отца, испытывая легкое потрясение. До этих слов она относилась к разговору почти как к шутке. Теперь девушка начала понимать, что отец, возможно, смотрит на нее как на предмет коммерческой сделки: деньги в обмен на знатный титул.

Ровена попыталась отмахнуться от этой мысли. Нет, этого не может быть. Но остался неприятный осадок, и вскоре она попросила разрешения пойти спать.

Оказавшись у себя в комнате, девушка села перед зеркалом и вгляделась в отражение, как будто никогда не видела себя прежде.

Глупо было бы с ее стороны не сознавать, что она хорошенькая, что ее светлые волосы отливают золотом, а синева глаз завораживает. Одним словом, Ровена была той, кого люди называли «английской красавицей». Еще в школе девочки подтрунивали над этим.

Теперь, глядя на себя в зеркало и без тщеславия понимая, что она красива, Ровена все же почувствовала, как будто кто-то произнес это вслух, что мужчины, просившие ее руки, любят вовсе не ее, а деньги ее семьи.

«Деньги! Деньги! Деньги! — повторила она про себя слова отца. — Вот, что они ищут и думают найти во мне. И папа всегда это знал».

Ровена и сама понимала, что перспективы богатой наследницы привлекают к ней нежелательных воздыхателей. Но ей никогда раньше не приходило в голову, что отец может всерьез замыслить воспользоваться слабостью других людей и продать дочь тому, кто предложит больше светских привилегий.

Этим вечером отец приподнял край завесы и обнажил неприглядную правду.

План составлен. Сначала он хотел получить старинный дом и поместье с многовековой историей. А теперь настал черед зятя, о происхождении которого можно будет сказать то же самое.

Вдруг Ровена вспомнила, как тот невежа в Элсмир-хаусе сказал ей: «Я не хочу, чтобы меня принуждали к женитьбе. Каких только уловок на мне не испытывали, но это уж слишком».

Судя по всему, ему тоже не давали прохода по причинам, не имеющим ничего общего с любовью.

Вот, значит, как в обществе играют в женихов и невест! Неужели на этой внешне пышной ярмарке нет ничего, кроме погони за выигрышем?

«Но я не намерена заключать такой брак, — сказала себе Ровена. — Я выйду замуж за мужчину, которого полюблю, или не выйду вовсе».

С помощью горничной Ровена разделась и легла в постель. Оказавшись в темноте, она лежала без сна, терзаемая тревожными мыслями.

Почему она не рассказала ни тетке, ни отцу о том незнакомце на балу? Можно подумать, будто он наслал на нее заклятие, заставляющее молчать.

Он был невежлив, неучтив — Ровена никогда не встречала мужчину, который вел бы себя подобным образом. Как будто ему нет дела, что подумают другие. Он скажет и сделает в точности как ему угодно, и не важно, если кто-то не одобрит.

Все правила этикета, которому учили девушку, говорили ей, что это скандально и недопустимо. Однако за те короткие минуты, что Ровена была в обществе незнакомца, она испытала обжигающий трепет, которого никогда не знала раньше.

Как будто все колокола мира зазвонили в один голос, и ее невольно подхватила волна их неукротимой энергии.

Воспоминания не давали Ровене покоя. По всей вероятности, она никогда больше не встретит этого мужчину.

Спустя какое-то время послышался стук в дверь, и девушка поняла, что с ней хочет поговорить отец. Но Ровене не хотелось отвечать ему, не обдумав их последнюю беседу. Поэтому она притворилась, что спит, и полковник вскоре ушел.

Ровена лежала без сна и, вглядываясь во тьму, гадала, что готовит ей туманное будущее.

«Быть может, я зря перечу папе, — думала девушка. — Будь я благоразумной, послушной дочерью, я поступила бы как велено и вышла замуж за аристократа с титулом, не мечтая о большем».

Но в следующий миг, как будто над ней властвовали не собственные мысли, а знание, идущее из иного мира, Ровена резко села на постели.

«Нет, не зря! — сказала она себе. — Я хочу всего лишь того, чего хочет и за что имеет право бороться любая женщина: любви, истинной любви, которая идет от сердца. Когда мы встречаем суженого, он отвечает на нашу любовь таким же пламенным чувством. Вот что я буду искать. Не светского блеска, но любви, любви, любви».

Ровена вскочила с постели и подошла к окну. Ей хотелось закричать об этом цветам в саду, но девушка сказала себе, что необходимо соблюдать осторожность. Если она не хочет стать жертвой на алтаре социальных амбиций, нужно действовать тонко.

Но Ровена понимала: как бы она ни гневалась, как бы ни старалась настоять на своем, ее неизбежно будут подталкивать, молить, упрашивать или откровенно заставлять выйти замуж за человека, которого выберет для нее отец.

«Что мне делать? О Господи, что делать?» — спрашивала себя Ровена.

Но ответом ей был только тихий шорох листвы на ветру и взгляд луны сквозь ветви деревьев.

Полковник Торнхилл определенно не ошибся с выбором дома. Замок Хэверуик находился в Кенте, недалеко от Дувра, где стоял на якоре «Искатель приключений» — новый корабль полковника.

Когда в конце сезона полковник решил переезжать в Кент, это можно было сравнить с цунами, родившейся в глубине океана и покатившейся к берегу. Он и его семья путешествовали с роскошью, которой позавидовали бы самые знатные аристократы округи.

Слуги с багажом выехали на день раньше, чтобы подготовить дом к прибытию хозяина. В Лондоне остался лишь штат прислуги на один, последний, день.

Следующим утром полковник, мисс Торнхилл и мистер Фарли забрались в свой роскошный экипаж. Лакеи заняли места сзади, кучер сел на козлы — все было готово, чтобы доставить господ на вокзал, к поезду до Дувра.

Сзади ехал экипаж поменьше и без лакеев. Он вез камердинера, секретаря полковника и камеристку Ровены — даму гордую и возвышенную, а также Дженни, горничную, которая прислуживала камеристке.

Когда все были готовы, маленькая процессия с большой помпой отправилась на вокзал.

Там все сели на поезд до Дувра, где их встретило ландо — четырехместный экипаж с откидывающимся верхом, запряженный четверкой лошадей одной масти. В этом изысканном экипаже они преодолели короткие мили до загородного дома.

Добравшись, они нашли Хэверуик в идеальном состоянии, так как слуги день и ночь приводили его в порядок. Теперь все они выстроились в ряд, чтобы поприветствовать хозяев.

Вопреки названию, замок Хэверуик был не настоящим замком, а огромным, величественным домом, построенным из красивого серого камня. Полковник кроме дома купил все, что продавала съезжающая семья: мебель, картины, декоративные украшения.

На стенах висело несколько работ старых мастеров; имелись и фамильные портреты, на которых предки рода были изображены в шелках и кружевах, в юбках с фижмами и камзолах эпохи Возрождения.

Любой, кто не знал правды, мог бы подумать, что это предки Торнхилла.

Портреты тогда показались Ровене смешными. Но теперь она понимала, что отец пытается выдать себя за того, кем на самом деле не является, и от этого ей было не по себе.

— Он хочет, чтобы я тоже выдавала себя за кого-то другого, — пожаловалась Ровена деду. — А я не могу этого делать.

— Знаю, милая, — с сочувствием ответил старик. — Жаль, что он никак не оставит эту идею. Он не всегда был таким черствым и честолюбивым, но сейчас у него на уме одни титулы.

Дед и внучка несколько дней наслаждались обществом друг друга, пока полковник был в Дувре и устраивал ходовые испытания для «Искателя приключений». Ровена любила деда, единственного мужчину, которого она по-настоящему хорошо знала.

Пока в прошлом году не вернулся отец, она жила с мамой и дедушкой. Мама болела, и Ровена с дедом волей-неволей проводили вместе много времени. Старик и девушка были хорошими друзьями и верными защитниками друг друга.

Они вдвоем оплакивали смерть матери, тогда как полковник Торнхилл был в открытом море, тщетно пытаясь успеть домой вовремя. Когда вернулся, их слезы уже высохли, и он казался почти чужим.

Теперь им приятно было ненадолго остаться вдвоем, вспомнить старые времена, когда мать Ровены еще была жива. Память перенесла девушку к очень далеким дням, когда мать и дедушка учили ее молиться.

— Я всегда знала, что мои молитвы будут услышаны, — сказала Ровена, прогуливаясь с дедом по саду, — но никогда всерьез не думала, что они могут повлиять на мою жизнь.

— И что же, по-твоему, Господь делал с твоими молитвами, милая? — шутливо спросил мистер Фарли. — Прятал в стол и забывал о них?

— Нет, но он, наверное, занят…

— Это точно, дорогая, — сказал священник. — Но ты должна верить. Он ответит на твои молитвы по-своему. Не пошлет телеграмму с небес. Ответ придет неожиданно, и ты можешь даже не сразу его распознать.

— Ах, я распознаю, — пылко возразила Ровена. — Ответом будет мужчина, которого я полюблю, и когда я его встречу, сразу пойму, что это он.

Мистер Фарли улыбнулся и с нежностью взглянул на девушку.

Удивительно, но Ровена не скучала по блеску и волнениям, которые сопутствовали ей в Лондоне как дебютантке года. Она всегда любила загород, а теперь ко всему добавилось удовольствие конных прогулок, ибо отец пополнил конюшни великолепными скакунами.

Рядом с конюшнями была ровная площадка, на которой полковник распорядился установить барьеры.

Ровене нравилось с замиранием сердца преодолевать их на лошади один за другим.

Первое время девушка боялась упасть, но потом научилась прыгать так же хорошо, как ездить, и теперь наслаждалась каждой прогулкой.

Только одно портило Ровене удовольствие: она не могла скакать с такой быстротой, как ей хотелось. Бердит, ее грум, был суровым человеком и всегда напоминал ей о том, что «сказал полковник». А мистер Фарли неуверенно держался в седле и не мог порадоваться вместе с ней хорошему галопу.

— Ах, дедушка, — сказала ему Ровена однажды, — разве тебя не тянет забыть об осторожности и полететь как ветер?

— Нет, дорогая, не тянет. Я слишком стар. И почему тебе хочется того, что может оказаться опасным? Что, если ты упадешь и перепачкаешь этот прекрасный костюм?

Ровена рассмеялась. Она знала, что чудесно выглядит в новом костюме для верховой езды, сшитом из насыщенно-голубого бархата с кружевным гофрированным воротничком на жемчужной булавке.

Ровена сидела верхом на Элле, грациозной, горячей черной кобылке, которая была ее любимицей. Вместе они могли вскружить голову любому мужчине.

— Обещаю, что не выпачкаю костюм, дедушка, — улыбнулась Ровена.

— Что ж, делай как знаешь. Ты молода, а в молодости самое время летать. — Он подмигнул. — Не бойся. Я не выдам тебя отцу.

— Я боюсь не папы. Меня гораздо больше пугает Бердит.

Мистер Фарли приложил палец к губам. Ровена хохотнула и унеслась прочь, чувствуя, как набирает ход Элла. Всадница и лошадь хорошо понимали друг друга.

Здорово было скакать по-настоящему быстро, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Ровена неслась все быстрее, оставив дом далеко позади. Она упивалась свободой, зная, что это не может продолжаться вечно.

«Я могла бы скакать без остановки, — думала она. — Просто нестись галопом, и пусть все проблемы останутся позади».

Девушка понимала, что мечтает о несбыточном. Но это была такая прекрасная мечта, что Ровена задумалась и совершила роковую ошибку: отвлекла свое внимание от дороги.

В следующую секунду она увидела его — ствол упавшего дерева прямо на своем пути. Слишком поздно было думать, слишком поздно было делать что-либо, кроме как собраться, заставить Эллу прыгнуть как можно выше и дальше и молиться, чтобы по другую сторону бревна путь был свободен.

Ей повезло. Она приземлилась благополучно. Но почти сразу же поняла, что не одна. Навстречу Ровене галопом несся всадник, и она приземлилась прямо у него на пути.

Он резко натянул поводья. Застигнутый врасплох, его конь взвился на дыбы и рванул вперед. Казалось, что тяжелые копыта огромного животного вот-вот опустятся на голову хрупкой Эллы. Кобылка испугалась и тоже поднялась на задние ноги.

Ровена изо всех сил старалась удержаться в седле, но Элла взбесилась от страха и вышла из-под контроля. Лошадь брыкалась и бросалась вперед, а Ровена молилась, чтобы не упасть.

Выругавшись, мужчина соскочил на землю и рванулся к Элле. Казалось, его не пугали копыта лошади. Он легко увернулся от них, схватил удила и заставил кобылу остановиться.

— Большое спасибо, — задыхаясь, проговорила Ровена.

«Наверное, он слуга, — подумала девушка. — На нем штаны из оленьей кожи и белая рубаха без куртки. Джентльмен не оделся бы так просто».

Тем не менее, когда он заговорил, его речь звучала благородно, а в манере держаться сквозила уверенность.

— Слезайте, — отрывисто сказал он.

— Я… что вы сказали?

— Я сказал, слезайте. Мне нужно кое-что вам сказать, и я не хочу говорить это, глядя на вас снизу вверх.

Ровена вдруг замерла. Что-то очень знакомое было в повороте его головы, и еще эти нотки в голосе… она явно уже где-то их слышала. Он повернулся боком, и девушка узнала эту едва заметную горбинку на носу.

— Вы, — выдохнула Ровена. — Вы!

— Да, — сказал он. — Мы уже встречались. А теперь слезайте.

— Я предпочла бы…

Он не дал ей договорить. Протянув руки, он обхватил Ровену за талию.

— Как вы смеете! — вспыхнула девушка. — Немедленно пустите. Слышите?

Последние слова вырвались с криком, потому что, не обращая внимания на протесты Ровены, незнакомец снял ее с седла и поставил на землю. Затем он отпустил девушку, но схватил ее за запястье.

— Как вы смеете ко мне прикасаться?! — гневно выпалила Ровена. — Вы не джентльмен!

Он сардонически ухмыльнулся.

— Брошенное девицей, которая не знает, как должна вести себя леди, обвинение нисколько меня не трогает.

— Вы не имеете права так со мной разговаривать!

— На балу вы забрели далеко от дуэньи и были на волосок от того, чтобы дорого за это заплатить. Сегодня вы носитесь галопом без грума.

Теперь, разглядев его получше, Ровена поняла, что он явно не слуга. У него было удлиненное лицо с тонкими чертами, высокий благородный лоб и очень темные глаза.

Его волосы тоже были темными, почти черными. Крупный рот отличался подвижностью, а подбородок был твердым.

Он вел себя как человек, который привык отдавать приказы, зная, что их немедленно исполнят. На миг Ровене стало жаль любого, кто рискнет ему перечить, но в следующую секунду она решила примерить эту роль на себя.

Чем больше он старался ее подавить, тем яростнее она отказывалась уступать. Она покажет ему, что значит иметь дело с мисс Торнхилл из Хэверуика.

— Вы совершаете большую ошибку, обращаясь со мной подобным образом. Вы знаете, кто я?

— Нет, глупое дитя, и не хочу знать. Разве не понимаете? Ничто не обратит это в скандал вернее, чем имя, пусть даже произнесенное вашими собственными устами. О чем вы думали? Как можно выезжать на прогулки одной?

— Это вас не касается, — сказала Ровена, пытаясь высвободить руку.

Но незнакомец не отпускал ее запястья. Он держал мягко, но крепко.

— Касается, потому что вы с завидной регулярностью попадаетесь мне на глаза. Я предупреждал вас в прошлый раз: если вы пытаетесь заполучить жениха, то избрали негодную тактику.

— Я?! — эхом отозвалась Ровена, не веря собственным ушам. — Я пытаюсь заполучить жениха?! Уверяю вас, сударь, это последнее, что могло прийти мне в голову.

— Надеюсь, вы говорите правду. Ничто так не отталкивает мужчину, как отчаявшаяся барышня.

Ровена чуть не лишилась дара речи. Назвать ее отчаявшейся! Ее, которая привыкла купаться в мужском внимании и отвергать поклонников! Ровена с трудом сохранила самообладание и сказала:

— У вас короткая память, сударь, если вы думаете, что я хватаюсь за последнюю соломинку. Вы забыли, что в нашу первую встречу я отвергла человека, который ухаживал за мной?

— Этого дурака? Еще бы. Полагаю, вы ловите куда более крупную рыбу.

— Я никого не ловлю!

— Чепуха! У девушек вашего возраста это всегда на уме. Их задача — выйти замуж.

— Верно. Но только при условии, что девушка сумеет найти мужчину, которого можно терпеть, — огрызнулась Ровена. — Лично мне такие не попадались. А хуже всех — самодовольные. Мужчины, которые воображают, будто по ним вздыхают все женщины на свете, — самые несносные зануды.

Незнакомец сузил глаза.

— Очень умно, сударыня.

— Очевидно, вы узнаёте в этом описании себя, — продолжала Ровена. — Самодовольный, грубый, невоспитанный…

— Вы зря теряете время, — нетерпеливо сказал он. — Я глух к оскорблениям, равно как и к лести. Забудьте обо мне.

— Это несколько проблематично, учитывая, что вы продолжаете меня преследовать.

— Я сказал бы, что это вы преследуете меня. А если бы на моем месте оказался другой, какой-нибудь злодей, задумавший на вас напасть?..

— По мне, так вы и есть злодей.

— Если вы так думаете, маленькая простушка, то совершенно очевидно, что никогда в глаза не видели злодеев, — возразил незнакомец. — Настоящий головорез уже давно бы украл вашу прелестную жемчужину. А может, даже рискнул бы посягнуть на большее.

— Я… я не понимаю, о чем вы говорите.

— Думаю, понимаете.

Незнакомец взял Ровену пальцами под подбородок и поднял к себе ее лицо, чтобы встретить взгляд ярко-голубых, наполненных гневом глаз. Девушка попыталась отстраниться, но он успел обхватить ее рукой и притянуть к себе так близко, что она почувствовала жар его сильного тела.

— Думаю, вы знаете, насколько вы привлекательны, как ярко горят ваши голубые глаза, как мягко сияет ваша кожа… Вы, вне всяких сомнений, знаете, что ваш ротик настолько соблазнительно очерчен, что перед ним не устоит никакой мужчина.

Его губы медленно расплывались в улыбке, как у человека, который предвкушает удовольствие.

— Быть может, я даже не буду пытаться устоять, — задумчиво проговорил он. — Ваши губы созданы для поцелуев, так почему бы мне не украсть всего один?

— Потому что джентльмены так не поступают.

— Но я не джентльмен. Я лиходей. Я поджидал вас в засаде, и вот вы в моей власти. Винить можете исключительно себя. Право же, вам стоило быть осмотрительней, сударыня.

У Ровены бешено колотилось сердце, хотя она не могла сказать наверняка, от гнева или от чего-то еще… Она знала только, что ее переполняют удивительные, неведанные доселе ощущения. Девушка не была уверена, нравятся ли они ей, но в их силе сомневаться не приходилось.

Ровене показалось, что в незнакомце есть что-то дьявольское. В то же время она вдруг с ошеломляющей ясностью поняла, что никогда не видела мужчины красивее. Эта мысль была шокирующей.

Как может человек быть таким привлекательным и одновременно таким порочным?

— Нечего ответить? — спросил он.

— Вот что я вам скажу. Если посмеете меня поцеловать, я заставлю вас дорого поплатиться, даже если мне придется положить на это всю свою жизнь. Берегитесь, сударь. Считаете, если я беспомощная девушка, то со мной можно обращаться как вздумается? Увидите, это не так. Вы получили предупреждение.

В глазах незнакомца вспыхнуло невольное восхищение. Его взгляд смягчился.

— Ошибаетесь, сударыня. Я не думаю, что вы беспомощны. Женщина, способная противостоять мне в такой момент, обладает умом и отвагой, которые мне приходится уважать.

Ровена не спускала с него решительного взгляда.

— Меня не трогает ваша лесть, — твердо сказала девушка. — Я требую, чтобы вы немедленно меня отпустили.

Он расплылся в улыбке, которая придала ему еще большей привлекательности и в то же время странным образом подчеркнула дьявольскую нотку в его облике.

— Как мало я встречал женщин, которых не трогает лесть, — задумчиво произнес он.

— Значит, наконец нашла коса на камень, — парировала девушка. — И не подумайте, будто я намекаю, что мы друг другу подходим. Честно говоря, вы последний мужчина на земле, до брака с которым я бы опустилась. Будь вы даже богатейшим в мире человеком и братом принца Уэльского, я все равно сказала бы, что вы самодовольный, грубый, не обученный манерам невежа, который не знает, как должно вести себя джентльмену. Сочувствую женщине, которая будет иметь несчастье взять ваше имя. Если я когда-нибудь узнаю, кто она, то пошлю ей свои соболезнования.

Улыбка незнакомца становилась все шире и шире, наконец он расхохотался.

— Превосходно! Будь у меня бокал, я поднял бы его за ваш боевой характер. Но как же вы посочувствуете моей избраннице, если вы даже не знаете моего имени?

— Я очень скоро его услышу. Такой персонаж, как вы, не может долго резвиться на свободе, чтобы об этом не заговорили в обществе. Пустите меня.

На этот раз он отпустил.

— Уверен, что тоже скоро услышу о вас, сударыня. Такая незаурядная барышня будет волновать умы, где бы она ни появилась. Я помогу вам сесть на лошадь.

Если бы Ровена могла самостоятельно забраться в седло, она бы так и сделала. Но, лишенная выбора, она с достоинством приняла помощь незнакомца.

Пока они препирались, Элла мирно жевала травку. Вот и теперь она осталась спокойно стоять, когда незнакомец обхватил Ровену за талию и забросил ее в седло так легко, как если бы она была пушинкой.

Девушка с обжигающей остротой чувствовала сжимающие ее руки. Потом незнакомец поднял кнут в приветственном жесте.

— За нашу следующую встречу.

— За то, чтобы никогда больше не встречаться, — бросила Ровена.

В следующий миг девушка развернула лошадь, погнала ее галопом и стрелой перелетела через упавшее дерево.

Она нашла мистера Фарли на том же месте. Он спешился и сидел теперь на пне, наслаждаясь сигарой.

— Вот и ты, дорогая, — обрадовался он. — Хорошая получилась прогулка?

— Весьма интересная, — лаконично ответила Ровена. — Поехали скорее домой, дедушка. Бердит уже, наверное, сердится.

Глава третья

Дома их встретили новостью, что полковник Торнхилл вернулся из Дувра. Ровена побежала к нему.

— Ах, папа, ты чудесно выглядишь! Хорошо провел время?

— Отлично, дорогая.

— Как там «Искатель приключений»? Мне не терпится его увидеть.

— Твое желание скоро исполнится. Я планирую устроить завтра ходовые испытания и подумал, что ты захочешь составить мне компанию.

— Папа! — радостно воскликнула девушка. — Это будет великолепно! Дедушка может поехать с нами? Он так любит море.

— Нет, спасибо, милая, — сказал мистер Фарли с порога, откуда он все слышал. — Я хотел бы провести несколько тихих дней дома.

Когда Ровена убежала переодеваться, полковник отрывисто сказал:

— Спасибо!

— Для вас с Ровеной лучше всего побыть вдвоем, подальше от общества. Это ваш шанс, и я не хочу мешать.

— Я благодарен. — Полковник вдруг улыбнулся, сразу став гораздо более приятным человеком. — Но я должен быть с вами откровенен. Мы не полностью освободимся от общества. Принц Уэльский будет испытывать в Дувре свою новую яхту.

— Ну, я не думаю, что вы попытаетесь выдать за него Ровену…

Мужчины рассмеялись, и день закончился в идеальном согласии. За ужином Ровена подумала, что никогда еще не проводила время столь приятно.

И вновь она не рассказала отцу о таинственном незнакомце. Впрочем, девушка почти забыла о нем в радостном предвкушении поездки к морю.

Почти.

Но не совсем.

Следующим утром у порога их ожидало ландо. Полковнику и Ровене предстояло преодолеть в нем путь до Дувра. Они решили остановиться в «Корабельной» гостинице, чтобы не ездить каждый вечер домой, и слуги, как и прежде, отправились вперед, чтобы привести номер в соответствие с требованиями хозяина.

— Но я не совсем понимаю, зачем мне брать с собой камеристку, — заметила Ровена, когда они тронулись в путь. — Она терпеть не может моря, а мне вполне хватило бы на борту одной Дженни.

— Но мы не все время будем на борту, — ответил отец. — У меня для тебя сюрприз. На этой неделе в Дувре будет принц Уэльский, и есть все основания надеяться, что мы его увидим.

— Принц Уэльский, — выдохнула девушка. — Как чудесно! Принцесса Александра тоже будет?

Полковник смущенно закашлялся.

— Нет, милая. Ее Королевское Высочество остается дома с детьми.

Он не чувствовал в себе сил объяснить невинной дочери, что принц славится своими любовными похождениями и при любой возможности старается отделаться от жены.

Комнаты в «Корабельной» были готовы, и, переодевшись, Ровена с радостью отправилась осматривать «Искателя приключений», которого никогда раньше не видела.

Увидев корабль, она поняла, что слово «яхта» ввело ее в заблуждение. На самом деле это был пароход длиной сто пятьдесят футов[1], на борту которого, по словам отца, имелись «все самые шикарные из современных удобств».

Ровене пришлось согласиться с этим, когда она увидела каюты и когда отец объяснил, как работают хитроумные приспособления, которые освежают воздух.

— Когда корабль движется, лопасти вращаются и с помощью вентиляторов, работающих от паровых двигателей, прогоняют свежий воздух по салонам. Так что весь корабль проветривается за полчаса.

— Звучит весьма недурно, — сказала Ровена. — А еще мне нравится навес на верхней палубе. Так приятно будет укрыться от солнца в жаркую погоду!

Под палубой девушку ждали еще более удивительные вещи. Кроме просторного салона, столовой и кухни, на корабле имелось десять двухместных кают с двуспальными кроватями, диванами и разными изысканными мелочами.

На корме была курительная комната с небольшим бильярдным столом.

Помимо кухни, кладовые которой ломились от продуктов, «Искатель приключений» мог похвастать отменным винным погребом, а резервуары корабля вмещали две тысячи галлонов[2] воды — все, что было необходимо для комфортного плавания.

— Папа, — изумленно сказала Ровена, — это же целый мир в миниатюре! Здесь можно устроить загородную вечеринку.

— Я думал точно так же, — ответил полковник. — И как раз этим собираюсь заняться. Что может быть чудеснее нескольких дней плавания с таким комфортом?

Тем вечером полковник устраивал прием. Были приглашены и несколько аристократов — членов клуба «Клипер». Некоторые пришли с женами и дочерьми. На этот раз степень знатности не играла роли.

Все приглашенные носили тот или иной титул, у Торнхиллов же не было никакого, однако атмосфера была неформальная, ибо сейчас все они были моряками на одном корабле. По крайней мере, так им нравилось говорить себе.

— Дружище, вы слышали, что Венфилд сейчас в Дувре? — лениво протянул лорд Стэнтон. — Говорят, он избавился от «Ариадны».

— Что ему оставалось? Унаследовать столько долгов! — сказал другой. — Жаль. По-моему, он любил море.

— Интересно, кто ее купил, — задумчиво сказал лорд Стэнтон.

— Кто-то, кого подыскал принц. Их с Венфилдом водой не разольешь.

— Кто такой Венфилд? — спросила Ровена у Джейн Стэнтон, которая стояла рядом с отцом.

— Герцог Венфилд? Он унаследовал титул в прошлом году, довольно неожиданно. На его месте должен был быть его кузен, но тот упал с лошади во время охоты и умер. Поэтому, когда скончался старый герцог, новым стал Марк.

— Ты его знаешь?

— Я встречала его дважды и один раз с ним танцевала. Он довольно мрачный и серьезный, что по-своему, конечно, хорошо. Но мне нравятся мужчины, которые играют в светские игры, не выказывая недовольства.

— Что ты называешь светскими играми?

— Красивые комплименты, умение заставить леди почувствовать, что она богиня, что все у ее ног. Ни одна девушка еще не услышала от Марка настоящего комплимента.

— Но почему он должен делать неискренние комплименты? — пожала плечами Ровена. — Возможно, он просто честный человек.

— А кому нужен честный человек в бальном зале? — спросила Джейн. — Мой Фрэнк без устали говорит мне приятнейшие слова.

Почтенный Фрэнсис Диллон был джентльменом, за которого Джейн выходила замуж через несколько месяцев. Ровена считала его дружелюбным пустым местом, безвредным и скучным. Однако Джейн видела во Фрэнке свой идеал, поэтому Ровена улыбнулась и высказалась о нем добродушно.

Она понимала, что Джейн сама нашла то, что хотела. Мисс Стэнтон обручилась с мужчиной, которого обожала и который души не чаял в ней. И все же Ровена не могла завидовать подруге.

«Надеюсь, мой мужчина будет умнее бедняги Фрэнка, — думала девушка. — Боже правый, кажется, я становлюсь слишком требовательной! Но ведь где-то в мире должен быть человек, которого я смогу любить и одновременно уважать. Неужели я хочу луну с неба?»

Вспомнив некоторых своих знакомых, Ровена начала опасаться, что действительно требует невозможного.

На следующий день они снялись с якоря и чудесно провели время в заливе. Ровена очень любила море и чувствовала себя в полном согласии с отцом. Впервые с тех пор, как узнала о его планах на свой счет.

Вечером, когда корабль неспешно возвращался в гавань, Ровена свесилась с перил, разглядывая воду и гадая, что ждет ее в будущем.

— Ах, если бы мы могли вечно плыть по волнам, — сказала она отцу, который подошел и стал позади нее, — и забыть о мирских амбициях.

— Ты же знаешь, что я лишь хочу для тебя лучшего. Не так ли, Ровена, дорогая? — проговорил полковник. — Я хочу, чтобы ты была такой же счастливой, как мы с твоей мамой. Мы полюбили друг друга с первого взгляда.

— Но ты оставил маму и уплыл в Америку, — тихо сказала Ровена.

— Я сделал это, потому что хотел дать ей все, что она пожелает, как бы дорого это ни стоило.

— Но ей не нужны были деньги, она хотела быть с тобой, — возразила Ровена. — Она так по тебе скучала…

Полковник помолчал в нерешительности, а потом сказал:

— Я никогда не прощу себе, что меня не было рядом, когда она умирала. Я спешил к ней, но опоздал.

Ровена услышала в голосе отца затаенную боль и поняла, что он говорит правду. Она взяла его под руку.

— Я знаю, что ты любил ее, папа, — сказала она. — И я тоже хочу однажды найти такую любовь. Но пока еще не нашла.

— Ты уверена в этом? — спросил отец.

— Абсолютно, — ответила она.

— Тогда нужно просто продолжать поиски. В конце концов, я не вечный, и мне страшно оставлять тебя в этом огромном мире одну, без мужчины, который заботился бы о тебе.

— Папа, папа, я вижу, ты пытаешься меня разжалобить, — сказала Ровена, стараясь заставить полковника улыбнуться. — Ты в полном здравии и проживешь еще как минимум лет сорок-пятьдесят.

Отец поднял руки.

— Боже упаси! — воскликнул он.

— Глупости, — сказала Ровена. — Ты будешь радоваться каждому мгновению, а я сделаю все возможное, чтобы тебе угодить. Но я не выйду за мужчину, которого интересуют исключительно твои деньги, а не я.

— Думаю, ты сделаешь счастливым любого мужчину, но мне все-таки хотелось бы увидеть на твоей голове дворянскую корону.

Ровена рассмеялась и поцеловала отца.

Отправляясь спать тем вечером, она все же подумала о том, что рано или поздно ей придется выйти замуж.

Отец не успокоится, пока не увидит, что огромное состояние, которое он нажил, перейдет в руки здравомыслящего человека со знатным именем.

Счастливое время мирной жизни вдвоем с отцом не продлится долго. Девушка чувствовала, что битва вот-вот начнется. И была права.

На следующий день они получили от лорда Стэнтона приглашение на «маленький прием», который он устраивал на борту своего судна, чтобы встретиться с «очень высоким гостем».

— Папа, — с благоговейным трепетом спросила Ровена, — это?..

— Тише, дорогая. Просто постарайся выглядеть сегодня как можно лучше.

Вскоре было понятно, о ком именно шла речь. У миссис Килтон, камеристки Ровены, имелось с собой роскошное вечернее платье из атласа цвета слоновой кости, щедро украшенное кружевами. Талия была точеной, турнюр поражал воображение. Платье было сшито по последней парижской моде, но прислали его слишком поздно, чтобы Ровена успела покрасоваться в нем во время сезона.

Пока миссис Килтон возилась с застежками на спине, Ровена думала о том, что вырез слишком глубокий, почти нескромный.

— Подождите минутку, и вы поймете почему, — успокоила ее миссис Килтон.

На глазах у изумленной Ровены камеристка открыла большую ювелирную шкатулку, достала жемчужное ожерелье в три нити и надела его на шею девушки. Потом миссис Килтон закрепила в золотистых волосах Ровены жемчужную диадему, еще две тяжелые жемчужины оказались у девушки в ушах. Довершил картину роскошный жемчужный браслет в пять нитей.

Девушка поразилась собственному великолепию. Из зеркала смотрела поистине благородная леди, вот только Ровена не узнавала в ней себя.

— Мне определенно знакомы эти жемчуга, — сказала она. — Я видела их на одном из портретов в Хэверуике.

— Верно, мисс. Это фамильные жемчуга Хэверуиков. Ваш папа велел почистить их специально для вас.

«Значит, помимо всего остального, семье пришлось продать и драгоценности», — подумала Ровена. Ей стало неприятно, что ее великолепие зиждется на чужом несчастье.

Она сказала об этом отцу, когда тот пришел за ней.

— Но ты обязана прекрасно выглядеть, дорогая. Иначе мы оскорбим Его Королевское Высочество.

Ровена уже встречалась с принцем. После смерти Альберта, принца-супруга, королева Виктория обратилась в затворничество, и дебютанток представляли принцу и принцессе Уэльским. Но церемония закончилась в мгновение ока. Теперь Ровене интересно было увидеть Его Высочество в более узком кругу.

Экипаж доставил их туда, где стояло на якоре судно лорда Стэнтона. Ровена видела взгляд, которым отец окинул корабль, и разгадала его мысли: эта яхта серьезно уступала «Искателю приключений». Однако лорд Стэнтон может пригласить к себе на корабль принца Уэльского, а он — нет.

Тем не менее, когда они вошли в великолепный салон под палубой, принц очень тепло поприветствовал полковника как одноклубника по «Клиперу»:

— Торнхилл, дружище. Рад тебя видеть.

Принцу было чуть больше тридцати пяти. Капризные черты его пухлого лица скрывала борода. Он был женат, имел четырех детей, но вел холостяцкий образ жизни, занимаясь чем душа пожелает в окружении верных друзей, готовых исполнить любую его прихоть. Пьянствовал ли он без меры, играл ли в азартные игры, развлекался ли в обществе уступчивых дам — он всегда мог рассчитывать, что его похождения скроют от мира и, по возможности, от жены тоже.

В то же время он был настолько обаятельным, что ему невозможно было не простить эту слабость. Прошло всего несколько минут с тех пор, как принц обратил на Ровену внимание, и ей уже казалось, что такого восхитительного человека не найти во всем мире.

— Сегодня собрались только самые близкие из моих друзей, — уверил он девушку. — Некоторые, разумеется, не знают друг друга, поэтому я с удовольствием познакомлю их. Но, быть может, вы уже встречали герцога Венфилда?

Ровена уверила принца, что нет. Она промолчала, что после разговора с Джейн заинтригована человеком, который «не желает играть в светские игры».

— И вы дебютантка года? — поддразнил принц. — Вы обязательно должны познакомиться с Марком, ибо никто не разбирается в красоте лучше, чем он. Кроме, разве что, меня самого. — Он подмигнул Ровене и позвал: — Марк, иди сюда, познакомься с мисс Ровеной Торнхилл.

Девушка подняла взгляд и улыбнулась приближавшемуся мужчине. Он был красив, но от его красоты веяло холодом. В следующий миг улыбка сползла с лица девушки, а сердце гулко застучало в груди.

Это был ее злой гений, мужчина, который появлялся ниоткуда и открыто заявлял, что он невысокого о ней мнения. Во всем мире не было человека, знакомиться с которым ей бы настолько не хотелось.

— Мисс Торнхилл, — сказал Его Королевское Высочество, — позвольте представить вам моего хорошего друга Марка, герцога Венфилда. Марк, это полковник Торнхилл и его дочь Ровена.

— Сэр, — проговорила Ровена, склонив голову.

В ответ герцог поднес к губам ее руку и пробормотал:

— Польщен.

Посмотрев ему в глаза, девушка поняла, что не ошиблась в минуту первого потрясения. Перед ней действительно стоял человек, которого она встретила на балу и который так неучтиво стащил ее с лошади.

Из первой встречи, когда Ровена видела его только в полумраке, она вынесла лишь ощущение его силы и властности. Кроме того, она уверена, что на нем была простая одежда, а не изысканный бальный наряд. Когда они встретились верхом на лошадях, он был одет в белую рубашку и простые брюки, что никак не подтверждало его высокого статуса.

Тогда он бесцеремонно схватил ее и прижал непристойно близко к себе, так что она могла ясно разглядеть правильные черты его лица. Если бы она не злилась на него, то назвала бы даже красивыми его темные выразительные глаза и чувственными изящно очерченные губы. Но, будучи разгневанной, она заметила только, какой упрямый у него подбородок.

Ровена не могла определить возраст герцога. У него было лицо молодого человека, но кое-где на висках серебрилась седина, а в манере держаться чувствовалась зрелость. Герцог явно не относился к числу неоперившихся юнцов, которых она так часто встречала.

Одет он был изысканно, как и полагалось другу принца Уэльского. Казалось, он был создан, чтобы носить парадный фрак. Теперь не оставалось никаких сомнений, что он аристократ и гордый, даже высокомерный человек. Ровена почувствовала, что герцог нечестно обошелся с ней, скрыв это в их первые встречи.

Но, быть может, он забыл о ней или сделает вид, что забыл. Так, на ее взгляд, должен был поступить джентльмен.

За спиной ждали гости, которые хотели быть представленными принцу, поэтому пришлось отойти в сторону.

— Мне говорили, у вас замечательный корабль, — заметил герцог полковнику Торнхиллу.

— Прошу, чувствуйте себя свободным прийти и осмотреть его, когда вам будет угодно, — тут же откликнулся полковник.

— Благодарю. Я воспользуюсь вашим приглашением. А вы, мисс Торнхилл, вы любите море?

— Я не слишком много плавала, но то, что успела увидеть, мне нравится, — сказала Ровена, стараясь сохранять спокойствие.

— «Искатель приключений» соответствует своей репутации?

— Не знаю, сударь, его репутацию…

— Лучшего корабля в порту.

— В любом случае, прошу не обращаться ко мне за суждениями. Я невежественна в подобных вопросах.

Холодный тон, которым говорила девушка, доходил почти до пренебрежения. Теперь никто не скажет, будто она старается очаровать этого человека.

— Уверен, вы скромничаете, — учтиво сказал герцог.

— Нет. И как вы можете быть уверенным в подобных вопросах? Вы ничего обо мне не знаете.

— Ровена, дорогая! — нахмурившись, вмешался отец. — Вы должны извинить мою дочь, сударь. Иногда она излишне прямолинейна.

— Но мне это нравится, — ответил герцог. — Это гораздо лучше жеманных улыбок, которыми докучают нам многие барышни. Какое приятное разнообразие встретить женщину, открыто выражающую свои мысли!

— Вы очень любезны, — сказал полковник.

«Вот все и прояснилось», — подумала Ровена. Герцог Венфилд был жертвой, которую наметил отец. И герцог, несомненно, понимает это. Он ведь говорил ей, что привык к роли завидного жениха. И, безусловно, он презирает ее отца за такой подход.

«Как он смеет!» — подумала девушка. Одно дело, если она осуждает папино стремление удачно выдать ее замуж, и совсем другое, если этот гордый человек думает плохо о них двоих. Она этого не допустит.

Подняв голову, Ровена шутливо сказала:

— Право же, папа, герцог вовсе не любезен. Он просто уважает мое право на собственные мысли. Я не нуждаюсь в его разрешении думать или говорить, как считаю нужным. Не правда ли, сударь?

Она вдруг шагнула навстречу герцогу с очаровательной, льстивой улыбкой на губах. Но только он видел, что глаза над этой улыбкой сверкают холодным вызовом.

— Разумеется, — немедленно ответил Венфилд. — Скажу больше. Отказать мисс Торнхилл в свободе слова или мысли может только закоренелый грубиян.

В веселом блеске глаз герцога читался ответный вызов.

Полковник растерялся от столь явной неучтивости дочери.

— Вы очень любезны… — начал он, но смолк. Бывший солдат не отличался чувствительностью, а светской мудростью и подавно. Но даже он заметил, что беседа перетекает в незнакомое русло.

— Торнхилл, вы играете в карты? — позвал его принц. Полковник поклонился и не без облегчения покинул общество молодых людей.

— Здесь довольно душно, — сказал герцог. — Не прогуляться ли нам по палубе, мисс Торнхилл?

Он протянул руку, и Ровена оперлась на нее. Вместе они повернулись к принцу, герцог поклонился, а девушка присела в реверансе, безмолвно прося разрешения покинуть августейшее общество. Разрешение было даровано легким кивком головы, и молодые люди покинули салон, провожаемые множеством любопытных глаз.

Стояла теплая погода, и прогуляться по палубе было очень приятно. Над головой, в море звезд, плыла яркая луна. Какое-то время они молчали. Ровена держала герцога под локоть, пытаясь придумать, что сказать, но на ум ничего не приходило.

— Стало быть, теперь мы оба знаем ответы на наши вопросы, мисс Торнхилл, — проговорил наконец граф.

— Наши вопросы?

— Вы ведь не станете жеманничать и делать вид, что не понимаете меня? Каждый из нас хотел знать, с кем имеет дело, и теперь это выяснилось.

— Думаю, чем меньше мы будем об этом вспоминать, тем лучше, — ответила Ровена, изо всех сил стараясь сохранить достоинство. — Мы оба говорили слова, о которых сожалеем…

— Только не я. Я не сожалею ни об одном своем слове или поступке.

— В таком случае… — начала Ровена и тут же смолкла.

— Мисс Торнхилл, вы собирались сказать, что я не джентльмен? — В его голосе звучала неприкрытая ирония. — Я думал, мы решили этот вопрос.

— Нет, мы решили, что вы герцог, — сказала Ровена. — Джентльмен — это совсем другое.

— Браво, мисс Торнхилл. Touched.[3] Я сам подставился под удар, не так ли?

Ровена сделала глубокий вдох. Самоуверенность этого человека невозможно было выносить. Неужели она ничем его не смутит?

— Думаю, да, — ответила она. — У меня нет причин хорошо к вам относиться, и я не вижу смысла продолжать разговор.

— А я вижу. В первую очередь смысл заключается в том факте, что ваш отец глубоко разочаруется, если мы оборвем беседу слишком скоро. Причем его разочарование полностью разделит и принц.

— Я не могу представлять никакого интереса для принца.

— Прошу, не будьте наивной. Принц всегда поддерживает друзей. Он поклялся познакомить меня с богатой наследницей.

— Неужели? — ледяным тоном проговорила девушка.

— Я говорил ему, что не интересуюсь наследницами и что не нужно ему утруждаться. Но, если он вбил в голову какую-то идею, его не остановить. И вот вам результат.

— Не сомневаюсь, что принц ждет интересного объявления, — процедила Ровена. — Так же, как и мой отец. Что ж, герцог, предлагаю вернуться к ним сейчас же и прямо объяснить, чтобы они выбросили из головы эту идею, поскольку мы слишком неприятны друг другу, чтобы ее рассматривать.

— Но так ли мы неприятны друг другу? — задумчиво произнес он.

— Да, — твердо сказала Ровена. — Именно так. А еще мы добавим, что были бы рады и счастливы никогда больше не видеть друг друга.

— Не думаю, что это разумно.

— Мне все равно, разумно это или нет. Я хочу это сделать.

— Тогда вы попадете в немилость к принцу, и на вашей светской жизни можно будет поставить крест.

— В данный момент меня меньше всего волнует светская жизнь. Честно говоря, лучше подвергнуться остракизму, чем оказываться в тех неприятных ситуациях, в которые отец ставит меня своими амбициями.

— Вы очень откровенны, сударыня. Позвольте заметить, что большинство дам не находят мое внимание таким уж неприятным.

— Не сомневаюсь. Вы уже хвастались, как всем им не терпится опутать вас узами брака. Вы даже меня обвиняли в подобных намерениях.

— Неужели я действительно такое говорил?

— Вы прекрасно знаете, что говорили.

— Что ж, я не хотел показаться самодовольным фатом. Это было грубо, и я приношу свои извинения.

— Извинения приняты, но это не означает, что я соглашусь видеть вас кандидатом в мужья.

— Я опять рискую показаться грубым, но должен заметить, что женщины обычно ждут, пока мужчина сделает предложение, и только потом отвергают его. Это незначительная деталь, но я все же решил, что о ней стоит упомянуть.

В темноте Ровена вспыхнула от смущения.

— Ах, как вы, наверное, рады, что я дала вам повод сказать это! — проговорила девушка, испепеляя герцога взглядом.

— Вы должны признать, что до сих пор я был в роли отстающего, — мягко заметил он.

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорила. Вы сказали, что принц чуть ли не велел вам сделать мне предложение…

— Нет, он не зашел настолько далеко, — успокоил ее герцог. — Он знает, как трудно мне угодить.

Наступила взрывоопасная тишина. Потом Ровена сказала:

— По-моему, я знаю, как это понимать.

— Вполне уверен, что знаете. Если я и нахожу в вас что-то, достойное восхищения, так это остроту вашего ума.

— И при этом вы полагаете, будто я не умею вести себя в обществе? — огрызнулась Ровена.

— Вы должны признать, что допустили несколько оплошностей.

— Великолепно! Тогда вам остается сказать принцу, что мое возмутительное поведение делает меня недостойной вас.

— О, но ваше возмутительное поведение меня не смущает. Я просто закрою вас в высокой башне сразу после свадьбы и позабочусь, чтобы вас больше никто никогда не увидел, а сам буду привольно жить на ваши деньги.

— А-а-ах! — выдохнула Ровена, не в силах поверить собственным ушам.

— В конце концов, где я еще найду такую наследницу? Нужно оценить состояние вашего отца, прежде чем принимать поспешные решения.

— Вы…

Разгневанная, Ровена напустилась на герцога, но потом заметила насмешливый огонек в его глазах, преобразивший обыкновенно суровое лицо.

— Вы потешаетесь надо мной, — возмутилась она.

— Конечно, глупая вы моя. Что еще остается делать, кроме как смеяться над передрягой, в которой мы оказались? Я потешаюсь не над вами, а над нашим положением. Нам обоим трудно, и я не могу отмахнуться от чувства, что театральных жестов следует избегать. По большей части, ради вас. Смею сказать, с вашим отцом будет очень трудно сладить.

— Он умеет настоять на своем, — задумчиво сказала Ровена.

— Да, мы должны действовать тонко. Если слишком явно показать, что ни один из нас не заинтересован в браке друг с другом, то можно нанести обиду такой грубой прямотой. Значит, мы должны позволить им постепенно осознать, что из этой затеи ничего не выйдет.

— Но осознают ли они? Папа может быть очень упрямым.

— Я тоже. Ничто в мире не заставит меня сделать предложение женщине, если я решил его не делать. Не бойтесь. Вам ничто не грозит.

— Благодарю, — глухо отозвалась девушка.

— Думаю, теперь мы можем спокойно возвращаться к гостям.

Глава четвертая

Герцог отвел Ровену в салон под палубой, где веселились остальные гости. Маленькая группа джентльменов, включавшая принца и полковника Торнхилла, удалилась в небольшую комнату для игры в карты. Но спустя какое-то время они вернулись.

Ровена разговорилась с девушками своего возраста. Она видела, как в другом конце салона герцог серьезно беседует с ее отцом и принцем.

Наконец пришло время уходить. Как член королевской семьи, принц Уэльский удалился первым. Герцог попрощался с полковником и Ровеной легким кивком.

— До завтра, — сказал он.

— Что он имел в виду, папа? — спросила Ровена.

— Он так заинтересовался «Искателем приключений», что я пригласил его присоединиться к нам завтра на борту.

— Ах, папа, не может быть!

— Разумеется, может. Почему нет? Он проявил большой интерес. Пойдем, пора возвращаться в гостиницу. Хорошо выспись и встань пораньше, ибо завтра нас ждет насыщенный день.

— Папа, я знаю, что ты задумал, и у тебя ничего не выйдет.

— Задумал? Не знаю, как тебя понимать.

— Ты пытаешься свести меня с герцогом Венфилдом, а я этого не допущу.

— По-моему, ты немного торопишь события, дорогая. Ты ведь едва успела познакомиться с ним.

Поскольку теперь было слишком поздно рассказывать отцу о двух предыдущих встречах с герцогом, Ровена не нашлась что возразить.

Нельзя было говорить отцу и того, что они с герцогом обсуждали брак между собой и решили любой ценой его избежать. Отец ужаснулся бы, насколько она бестактна.

«Но еще больше он ужаснется тому, что ты ему перечишь», — шепнул тихий голосок.

— Завтра мы просто приятно проведем день и не будем ни о чем думать.

— Мне не будет приятен день, если рядом будет он, — выпалила девушка. — Он мне не нравится.

— Ровена, о чем ты говоришь? Герцог вел себя недостойно, когда вы были одни? Он посмел?..

— Нет. Мы гуляли по палубе, рука об руку, и он не делал попыток… вести себя недостойно.

— Он не обнимал тебя и не пытался поцеловать?

— Разумеется, нет.

Полковник вздохнул.

— Ну и хорошо.

Ровена с ужасом поняла, что папа разочарован. Если бы герцог попытался ее скомпрометировать, его можно было бы принудить к женитьбе. Вот о чем думал полковник.

Есть хоть что-нибудь, чего он не сделает, лишь бы увидеть у нее на голове дворянскую корону? Неужели для этого он готов выдать ее замуж за самого грубого, самого несносного мужчину в мире?

Пришла пора дать отпор.

Ровена приложила ладонь к голове и со вздохом откинулась на спинку.

— Что такое, дорогая? — заботливо спросил полковник.

— Ничего, папа, просто разболелась голова. У меня иногда бывает такое после вечеринок.

— Ага, слишком много веселья! — лукаво сказал он. — Хорошо выспишься ночью, и все будет в порядке.

Той ночью Ровене не давали покоя бунтарские мысли: «Я не поеду. Не поеду. Зачем герцог Венфилд согласился на это плавание после всего, о чем мы говорили? Быть может, он ничего не мог поделать в присутствии принца? Если он не способен положить этому конец, за дело возьмусь я».

Ровена не собиралась проводить весь день в море в обществе мужчины, который оскорбительно ясно дал понять, что она его не интересует.

Следующим утром Ровена не встала с постели. Ее мятеж начался. Она просто будет нездоровой для морской прогулки.

Дженни передала полковнику Торнхиллу, что Ровена плохо себя чувствует, и тот поспешил к дочери.

— Прости, папа, — сказала она, — но моя головная боль только усилилась.

Отец смерил Ровену подозрительным взглядом, как будто она была солдатом-дезертиром в его полку.

— Сегодня я не смогу составить герцогу компанию, — сказала девушка.

Как и надеялась Ровена, этот аргумент решил дело. Каким бы разочарованным ни был полковник, он не рискнет показать герцогу дочь, если она выглядит не лучшим образом.

— Хорошо, дорогая, — сказал он. — Оставайся сегодня в постели, я надеюсь, что тебе скоро станет лучше.

Ровену немного кольнула совесть, что она обманывает отца, но у нее не оставалось выбора.

И, что намного важнее, герцог Венфилд теперь получит ясное послание: если он чувствует себя обязанным участвовать в светском фарсе, который толкает их навстречу друг другу, то у нее более решительный характер.

Ровена оставалась в постели, пока не услышала, что отец уехал. Потом она встала и подошла к окну. Отсюда едва различались гавань и мачты «Искателя приключений». Спустя какое-то время мачты пришли в движение. Ровена наблюдала за ними, пока корабль не ушел в море.

Девушка провела скучное утро в постели. От нечего делать она погрузилась в размышления.

На этот раз она поставила заслон, но папа — находчивый солдат и вернется с новыми силами. Кто знает, какие планы он построил, чтобы навязать ей общество герцога Венфилда на следующий день? Или через день? Невозможно вечно оставаться в кровати, ссылаясь на головную боль.

Наконец Ровена пришла к определенному решению, села на постели и позвонила в колокольчик.

— Мы уезжаем, — объявила она Дженни, когда та вошла в комнату.

— Уезжаем, мисс? Но куда?

— Назад в замок Хэверуик. Я чувствую, что моя головная боль не на шутку усиливается, а мне не хочется лежать больной в гостинице. Я поеду домой и буду у себя в комнате. Для отца я оставлю письмо. Вызови экипаж, только не наше ландо. Найми какую-нибудь закрытую коляску в гостинице.

Ровена быстро оделась в дорожное платье и написала полковнику письмо, в котором, по большей части, повторила сказанное Дженни. Она не оставила никаких сомнений, что готовится к долгому периоду затворничества. Миссис Килтон осталась собирать платья и украшения хозяйки, чтобы вернуться в замок следом за ней. Ровена решила бежать без промедления.

В закрытой гостиничной коляске она могла захлопнуть дверцы, затянуть все шторы и путешествовать незамеченной.

— Ах, мисс! — взвыла Дженни. — Вы умираете?

— Не говори глупостей, — мягко пожурила ее Ровена. — Я просто… — Она вовремя оборвала себя и поспешно исправилась: — Я просто страдаю от очень сильной головной боли и не смогу развлекать гостей.

— Слишком нездоровы для вечеринок, мисс?

— Боюсь, что да.

— И чтобы носить свои чудесные платья?

— Слишком нездорова для этого.

— Или чтобы развлекать герцога, мисс?

Дженни явно не пропускала ни одной сплетни.

— Определенно слишком больна для этого, — объявила Ровена.

Через час они достигли Хэверуика, и Ровена удалилась к себе в комнату с большим заварником чая, тарелкой пирожных и хорошим романом. Ей нужно было как-то проводить время в ожидании, которое обещало стать утомительным.

День тянулся медленно. Когда солнечный свет начал меркнуть и наступил вечер, Ровена приготовилась к появлению отца или, быть может, гневному посланию из Дувра с требованием, чтобы она немедленно возвращалась. Но никаких посланий не приходило.

Наконец к Ровене заглянул мистер Фарли.

— С тобой все хорошо, дорогая? — ласково поинтересовался он.

— Конечно, дедушка. Знаешь, на самом деле у меня ничего не болит. Я просто хочу сбежать от этого ужасного человека.

— Судя по слухам, герцог Венфилд сущее чудовище, — сказал мистер Фарли, широко раскрыв глаза. — О, моя милая девочка, можешь рассчитывать на мою поддержку и защиту.

— Спасибо, дедушка.

Ровена обняла его, но в голове мелькнула мысль, что нужно больше полагаться на себя, чем на своего доброго деда.

— Не знаю, как поведет себя папа, когда обнаружит, что я уехала, — задумчиво сказала девушка. — Он так разозлится. Наверное, бросится сюда?

— У меня идея, — сказал мистер Фарли. — Я сейчас поеду в гостиницу и поговорю с ним, расскажу, как плохо ты себя чувствуешь.

— Но тогда он разозлится на тебя.

Старик усмехнулся.

— Не переживай, не разозлится. В глубине души он побаивается меня.

Мистер Фарли сдержал слово, отправившись в Дувр и вернувшись через два часа, чтобы сказать, что полковника до сих пор нет в гостинице.

— Но волноваться нет причин. Перед тем как отплыть, он послал в гостиницу записку, что путешествие может затянуться до завтра или даже до послезавтра. Так что ты пока в безопасности. — Он поцеловал Ровену. — Спокойной ночи, милая.

С легким сердцем Ровена закуталась в одеяло и уснула.

Ее последняя мысль была о герцоге, который угодил на борт «Искателя приключений» и теперь будет вынужден провести два дня с ее отцом.

Представив это, девушка не могла не улыбнуться.

Ровена приятно провела следующий день. Утром они с дедом немного поиграли в теннис. А днем, когда мистер Фарли пошел подремать, девушка бродила по саду, размышляя, как прекрасна жизнь без светских обязанностей.

Однако ее радость была недолговременной. Вскоре появился напудренный лакей, очень странно смотревшийся среди зелени сада.

— Мисс Ровена, — сказал он, — ваш отец послал меня за вами.

— Он здесь?!

— Полковник прибыл несколько минут назад, мисс. — Лакей понизил голос и почтительным тоном добавил: — С ним герцог Венфилд.

Ровена сверкнула глазами. Как он смеет преследовать ее дома, если знает, какого она о нем мнения?

Хватит, решила она, выхаживать перед титулованными мужчинами, будто породистое животное на выставке. На этот раз она просто откажется.

— Это последняя капля, — с вызовом сказала она. — Я слишком занята, чтобы прийти.

— Желаете, чтобы я передал эти слова полковнику, мисс? — без всякого выражения поинтересовался лакей.

У Ровены поубавилось смелости.

— Может быть, вы просто скажете, что не смогли меня найти?

— Как пожелаете.

Лакей с достоинством удалился.

Когда он пропал из виду, Ровена побежала к ручью, который протекал по землям поместья. Куда угодно, лишь бы вырваться из сети, в которую затягивали ее.

У воды она увидела детей, играющих с мячиком. Их отцы, работники поместья, подстригали деревья неподалеку. Ровена помахала им рукой и присоединилась к детям, которые перебрасывали друг другу мячик, а маленькая собачка радостно лаяла и пыталась его поймать.

Приятным было такое невинное времяпрепровождение, когда можно забыть, что готовит будущее.

Гоняясь за мячиком и смеясь, Ровена почувствовала, что ее мысли постепенно приходят в порядок. Вызревал новый план, как вырваться из силков.

Герцог почти заявил, что она не может быть герцогиней, потому что не умеет вести себя в обществе.

Отлично! Она ему покажет. Вернувшись в дом, она будет вести себя с достоинством благородной леди, какой ее хочет видеть отец. Она ни на дюйм не отступит от пресных правил этикета. Так она притушит критику герцога и заставит его понять, что он поторопился отвергнуть ее.

Погруженная в размышления, Ровена пропустила мяч в свою сторону. Тот со свистом пролетел мимо и упал в воду. Дети подняли крик; один из мальчиков попытался кинуться в реку, но Ровена остановила его.

— Нет, — твердо сказала она, — там может быть глубоко. Думаю, я достану мяч с дерева.

Одно из деревьев на берегу росло низко, так что его толстые ветки спускались к реке, а листья и вовсе были погружены в воду. Мячик застрял в этих листьях и застыл в неподвижности. Но Ровена понимала, что нужно действовать быстро, иначе его снесет течением.

Сбросив туфли, девушка забралась на ветку и начала потихоньку продвигаться вперед. Ветка неприятно раскачивалась, но всегда можно было схватиться за мелкие сучки.

— Давай, давай, — подбадривали дети. Еще немного, еще чуть-чуть…

Ветка становилась тоньше и все больше прогибалась под Ровеной. Было трудно удерживать равновесие, но девушка не сдавалась.

И тут разразилась катастрофа.

Между деревьями показались отец и еще какой-то мужчина. Ровена прочла на лице полковника недовольство представшей перед ним картиной. Девушка видела это, но кроме того она с ужасающей ясностью увидела лицо его спутника.

Герцог Венфилд.

На миг их взгляды встретились: в ее глазах читался ужас, в его — холодное, ироничное веселье. Ровена попыталась выпрямиться и потеряла равновесие. В следующий миг она плюхнулась в воду.

Оказалось не так глубоко, как она думала. Ровена легко смогла встать на дно — вода доходила ей только до пояса. Но девушка с кошмарной ясностью осознавала, какой видит ее сейчас герцог: волосы прилипли к голове, а тонкая белая блузка, намокнув, стала прозрачной. «Боже правый, это же непристойно!» — с ужасом подумала Ровена и поспешно скрестила на груди руки.

Ей хотелось кричать от досады. Всего минуту назад она планировала поразить герцога изысканными манерами. И вот он стоит на берегу, насмешливо рассматривая ее.

А что она, мисс Торнхилл, богатая наследница, благородная леди?

Она выглядит как мокрая крыса!

— Папа! — пролепетала она.

Похоже, полковник утратил способность говорить и двигаться. На мгновение показалось, что он взорвется.

Герцог отреагировал первым. Он подошел к краю воды и протянул Ровене руку.

— Позвольте мне, — сказал он.

— Нет, спасибо, — быстро сказала Ровена, пятясь назад. — Мне ничего не грозит, и вообще… пожалуйста, уйдите.

Ровена понимала, что ведет себя как невоспитанная школьница, но смущение и стыд сковали ее, и она с трудом отдавала себе отчет в своих действиях.

— Моя дочь сказала, не подумав, — поспешил вмешаться полковник.

— О, я полагаю, она прекрасно знает, что говорит, — холодно ответил герцог. — Я вижу, что ей неприятно мое присутствие.

Он поклонился и ушел. Полковник метнул на Ровену испепеляющий взгляд, который не обещал ей ничего хорошего, и бросился следом за гостем.

Ровена сделала глубокий вдох, подумав, что таких неудачниц, как она, нет на всем белом свете.

Девушке удалось вернуться к дому окольным путем и избежать встречи с мужчинами. Переступив порог, она опрометью бросилась к себе в комнату.

Миссис Килтон встретила хозяйку испуганным возгласом.

— Здесь ваш отец вместе с герцогом Венфилдом, скоро приедет целая толпа гостей, а вы в таком виде! — воскликнула она.

В следующий миг по комнате заметались служанки, пытающиеся выполнить по дюжине поручений сразу. Полковник планировал оборудовать в замке ванные комнаты, но пока что на это не находилось времени. Поэтому одна из служанок втащила в спальню сидячую ванну, а две другие бросились носить горячую воду. Ровена смывала с себя речной ил, а миссис Килтон тем временем раскладывала платья, которые сочла подходящими к случаю.

Однако Ровена забраковала все до единого.

— Я надену что-нибудь простое и скучное, — твердо сказала она.

— В вашем гардеробе нет ничего простого и скучного, — возмутилась камеристка.

Ровена упрямо выставила подбородок.

— Я хочу выглядеть на двадцать лет старше.

В конце концов Ровена остановилась на платье из саржевого шелка цвета золота. Край юбки был обшит черным бархатом. В рукавах и на талии тоже были черные бархатные вставки, а довершал наряд черный шелковый пояс.

— Теперь ты уложишь мои волосы как можно строже, — скомандовала Ровена. — Никаких украшений, завитков и лент.

Миссис Килтон тихонько вскрикнула:

— Я такого еще не слышала! Вы хотите остаться в старых девах?

— Да!

Миссис Килтон была вынуждена подчиниться, обливаясь, однако, слезами и причитая, что ее репутации придет конец, если кто-то подумает, что в этой катастрофе виновата она.

Убедившись, что ее внешность опреснили, насколько возможно, Ровена спустилась вниз, стараясь держаться величественно и достойно.

Когда герцог Венфилд увидит ее такой, он забудет, как она выглядела в реке.

В холле Ровена встретила отца.

— К нам едут гости, иначе я поговорил бы с тобой раньше, — он говорил глухим от гнева голосом. — Как ты смеешь вести себя подобным образом? Сначала притворяешься больной, чтобы избежать плавания в море. Потом я приезжаю в гостиницу и обнаруживаю, что тебя нет. А потом… сегодня утром…

— Прости, папа, но я не знала, что с тобой будет герцог.

— Он здесь в качестве моего гостя, и… зачем, скажи на милость, ты так вырядилась?

— Я одета по всем правилам приличий, папа.

— Ты выглядишь страшнее ведьмы, — без обиняков заявил полковник.

Ровена не смогла отказать себе в удовольствии возразить:

— О нет, папа. Пока за мной стоят твои деньги, мужчины не сочтут меня страшной.

В этот миг Ровена краем глаза заметила герцога Венфилда. Трудно было определить, долго ли он там простоял, но по усмешке, внезапно возникшей на его губах, девушка поняла, что он слышал ее последнюю фразу.

— Мисс Торнхилл, — сказал герцог, подходя ближе, — позвольте выразить надежду, что вы оправились после злосчастного падения в воду.

— Благодарю вас, — чопорно ответила девушка. — Полагаю, мне пора встречать гостей.

— Разумеется. Но вы окажете мне честь сопроводить вас к ленчу?

Отказать ему не было никакой причины, поэтому Ровена улыбнулась и сказала «да». Но в душе она очень злилась на герцога. Почему он не понимает намеков?

Экипажи прибывали. Званый ленч устроили спонтанно, и полковник пригласил местных сановников, кого только смог разыскать: приходского священника, мэра и соседа, хозяина скаковых лошадей. Все приглашенные прибыли с женами.

Ровена встречала гостей, очаровательно улыбаясь и приглашая их в дом.

Дворецкий с важным видом объявил, что ленч подан, и герцог вышел вперед, чтобы предложить Ровене руку. Когда они шли в столовую, он пробормотал:

— Это совершенно бесполезно, мисс Торнхилл.

— Не понимаю, о чем вы, сударь.

— Напрасно вы стараетесь выглядеть серой. Это обречено на провал. Несмотря на все усилия, вы по-прежнему самая красивая женщина в доме.

— Неправда, — твердо сказала Ровена.

— А я говорю, правда.

— Нет.

— Я знаток.

— Да, вы уже сообщили мне, что женщины преследуют вас. Так что вам наверняка представлялось множество случаев судить. Но со мной вы ошибаетесь.

— Не спорьте со мной, мисс Торнхилл. Я никогда не ошибаюсь.

Дорогой французский повар полковника превзошел самого себя, и гости наперебой расхваливали угощение. Несмотря на это, Ровена чувствовала себя очень неловко.

Нападение на собственную внешность удалось куда как хорошо, и девушка не раз ловила на себе озадаченные взгляды гостей. Они явно дивились убогой хозяйке дома и думали, что ей пригодится каждый пенни из огромного состояния отца, чтобы найти себе мужа.

Иногда они смотрели на герцога, и Ровена со злорадством угадывала ход их мыслей: должно быть, тот отчаянно нуждается в деньгах, если уделяет внимание такой неинтересной барышне и вообще приехал сюда.

Ровене хотелось кричать от досады, ведь она допустила такой глупый промах.

«Это все из-за герцога», — думала она. Если бы он не вел себя так необдуманно, ей не пришлось бы ставить себя в подобное положение. Право же, этот человек невыносим.

После ленча потянулся нестерпимо скучный день. Ровена показывала гостям дом и сады, а герцог сопровождал их, являя пример учтивого внимания. Девушка со злостью думала, что как раз такого поведения от него и ожидали.

— Нельзя ли нам немного прогуляться к ручью? — спросил герцог. — Он так чудесно смотрится отсюда.

— Вы уже видели ручей, — напомнила девушка.

— Но остальные ваши гости не видели. К тому же дом оттуда предстает в самом выгодном ракурсе. Вода так оживляет ландшафт, вы не находите? И всегда есть надежда увидеть русалку.

— Неужели? — ледяным тоном произнесла Ровена. — Лично я никогда не видела русалок и не верю, что они существуют.

— Несомненно, существуют. Я собственными глазами видел одну из них и никогда не забуду этого зрелища.

Тут герцог пал беспомощной жертвой жены мэра, которая объявила о своем глубоком интересе к «невидимым сущностям». Она допрашивала его всю дорогу к ручью и обратно, и, следует отдать ему должное, он вынес испытание с честью.

Думая так, девушка все же считала, что герцог получил по заслугам.

Когда дело дошло до переодевания к ужину, Ровена не стала повторять дневной оплошности. Отец требует, чтобы она выглядела как можно лучше, да ей и самой не хотелось больше казаться уродиной.

Девушка позволила миссис Килтон облачить себя в вечернее платье из очень тонкого белого муслина поверх голубого шелка. Подол был с глубокими буфами, а по спине вились три гирлянды голубых цветов.

Волосы Ровены уложили мелкими кудряшками и украсили крошечными голубыми цветочками под цвет тем, что были на платье. В ушах и на шее девушки засверкали сапфиры. Зеркало сказало Ровене, что она очаровательна. Вот только на нее или на ее драгоценности будут смотреть люди?

Вечером Торнхиллы принимали кое-кого из членов клуба «Клипер», специально приехавших из Дувра. Ужин украсили любимые полковником титулы: в доме гостил герцог Венфилд, вечером за столом Торнхилла сидели два виконта, баронет и рыцарь.

«И это все, о чем он мечтает, — невесело размышляла Ровена. — Титулы, деньги, успех в обществе. Ах, если бы мне удалось сбежать, пока все это еще не зашло далеко! Но что я могу сделать? Куда пойти?»

После ужина планировалось «музыкальное развлечение». Полковник нанял известную оперную певицу для исполнения сентиментальных баллад. Слушая ее красивое сопрано, Ровена замечала в свою сторону, а также в сторону герцога любопытные взгляды.

Гости, несомненно, ждали объявления о помолвке. Ровена чувствовала, что вокруг нее все туже затягивается сеть.

Когда певица откланялась, пианист заиграл легкую мелодию и гости стали танцевать.

— Потанцуете со мной, мисс Торнхилл? — спросил Ровену герцог.

— Благодарю вас, сударь, но я предпочитаю не танцевать.

— О, как угодно. У нас будет предостаточно времени поговорить в следующие несколько дней.

— Но… разве вы не уезжаете завтра?

— Вовсе нет. Ваш отец предложил мне остаться погостить неделю, и я согласился.

Ровена резко поднялась на ноги.

— Думаю, нам стоит потанцевать.

Когда они закружились по паркету, девушка сказала:

— Я не понимаю вас, сударь. Мы ведь договорились, что не потерпим этой попытки поженить нас. Так почему вы остаетесь?

— Ваш отец предложил мне великолепную охоту. Как бы он ни старался сделать из нас пару, у него ничего не выйдет. Так что давайте просто забудем об этом.

— Вы прекрасно знаете, что это невозможно. На нас все смотрят, даже сейчас.

— Да, боюсь, что смотрят. Давайте скроемся от них.

Не успела Ровена догадаться, что задумал герцог, как он закружил ее вон через стеклянные двери и они оказались на террасе.

— Так только хуже! — сердито воскликнула девушка.

— Хотите сказать, они подумают, будто я заманил вас сюда, чтобы поцеловать? Не волнуйтесь, я обещаю этого не делать.

— Остерегайтесь, милорд, капкан, который захлопнется за мной, не пожалеет и вас. Тогда нам обоим не позавидуешь.

— Придется изобрести способ, как из него выбраться.

— Я надеялась, что вы собираетесь этим заняться, но теперь вижу, мне нужно все делать самой.

Герцог вдруг рассмеялся.

— Знаете, вы сейчас похожи на гувернантку.

— У меня практический склад ума, иногда это очень полезно.

— Мне не слишком нравятся практичные женщины.

— Отлично! Что может быть лучше?

— Представить только, я когда-то подозревал вас в попытках соблазнить меня! О чем я думал? — воскликнул герцог.

— Не обо мне, это уж точно. Я никогда не пыталась соблазнить мужчину и никогда не стану этого делать.

— Значит, вы никогда не любили.

— А вы? — спросила Ровена, внезапно почувствовав любопытство.

— О да. Множество раз.

— Множество раз? Значит, это была не настоящая любовь, иначе она длилась бы вечно.

— Возможно, вы правы, — с оттенком грусти сказал герцог. — Проблема в том, чтобы… вовремя различить.

— Я думаю, вы безнадежно испорченный человек, — возмущенно сказала Ровена.

— Верно.

Девушка понимала, что должна настоять на возвращении в дом. Леди не может оставаться на залитой лунным светом террасе наедине с испорченным мужчиной. Но можно еще капельку повременить, решила она.

— Вам не вспоминается вечер нашей встречи в Элсмир-хаусе? — спросил герцог. — Такие же танцы, такой же лунный свет.

— Но все остальное изменилось. Тогда вы скрывались.

— Я не прятался в тени, на что вы, похоже, намекаете, — возразил герцог. — Лорд Элсмир мой друг. Мы вместе учились в школе, и я заехал к нему погостить пару дней. Я не воспользовался случаем потанцевать на балу, потому что побывал уже на слишком многих, а проводил вечер в библиотеке. Спустя какое-то время я потерял интерес к своей книге, погасил лампу и вышел погулять по саду, чтобы насладиться лунным сиянием, и как раз возвращался в дом, когда в комнату ворвались вы.

— И вы сразу же решили, что это еще одна уловка вас заполучить. А потом, когда я очутилась на вашем пути во время прогулки верхом, у вас, конечно, уже не осталось и сомнений. Ума не приложу, каким способом убедить вас, что я не действую по плану отца.

— Думаю, вы ко мне капельку несправедливы. Только круглый дурак не понял бы намека, который вы послали мне, отказавшись от прогулки на яхте. Впрочем, в этом не было необходимости, после того как я откровенно объяснил, что с моей стороны вам нечего опасаться.

— Полагаю, все это недоразумение, и вам вовсе не нужны папины деньги, — холодно сказала Ровена.

— О нет, почему? Я довольно беден.

— Для герцога!

— Для герцога. У меня в этих краях маленький домик, который нужно продать. Вот почему я сейчас здесь. И это не все меры, которые я должен предпринять ради экономии. Фамильное гнездо Венфилдов продавать не придется, но необходимо провести некоторые срочные реставрационные работы, особенно в башенках, где, по-моему, завелись летучие мыши.

У Ровены опять зашевелилось подозрение, что герцог дразнит ее.

— Прошу вас, не шутите, — сердито сказала девушка.

— Но, дорогая моя мисс Торнхилл, летучие мыши в башенках — это вовсе не шутки.

— В таком случае вам действительно нужна богатая наследница.

— Разумеется. Я никогда не отрицал, что она мне нужна. Я лишь пообещал, что ею не станете вы.

Они продолжили прогулку в молчании. Ровена никак не могла решить, почему такое отношение герцога ей досаждает. Он определенно ей не нужен, но и слушать на каждом шагу, что она ему тоже не нужна, вовсе не хотелось.

— Надеюсь, вам понравилось путешествие на папиной яхте, — сказала девушка, чтобы поддержать разговор.

— А теперь вы неискренни, мисс Торнхилл. Вы ни капли на это не надеетесь. Вам хотелось бы, чтобы мы наскучили друг другу до слез и настолько крепко усвоили урок, что никто никогда больше не стал бы принуждать нас к браку.

Ровена сделала глубокий вдох.

— Что ж, я могла думать нечто подобное о папе, потому что, если он вобьет себе в голову какую-нибудь идею, ему ничего не докажешь — как об стену горох.

Будто в подтверждение ее слов на террасе появился сияющий полковник.

— Так-так, а мы все гадаем, куда вы пропали?

Ровена мысленно застонала. Это все равно что объявление о помолвке.

В то же время девушка понимала, что если папа надеется такими методами заставить герцога обручиться, его ждет разочарование. Ей может не нравиться герцог Венфилд, но она готова признать, что одурачить его не так-то просто.

Герцог и теперь это доказал, осторожно ускользнув от неуклюжей попытки полковника загнать его в угол. Он повел всех обратно в дом и заявил, что готов сыграть в карты.

После этого все мужчины решили поиграть в карты и оставили женщин болтать между собой. Герцог проделал все очень гладко и умело.

«Браво!» — подумала Ровена.

Это была самая любезная мысль, которой девушка удостоила герцога за весь вечер.

Глава пятая

Пробило два часа ночи.

В доме было темно и тихо.

Гости разъехались. Те, что остались на ночь, разошлись по своим комнатам.

Только Ровена спать не собиралась.

Сегодня вечером она должна совершить побег. Она покинет дом, и утром ее комнату найдут пустой.

Это был дерзкий шаг, но девушка не видела, как иначе спастись от брака с герцогом Венфилдом, которого ей медленно, но верно навязывали. Папа не потерпит отказа, и, что бы там ни говорил герцог, он может не устоять перед огромными деньгами, которые позволят ему разобраться с летучими мышами.

Ровена собрала одну сумку. Это было все, что она посмела взять. Затем девушка на цыпочках вышла из комнаты и направилась к лестнице.

В следующий миг она остановилась как вкопанная, услышав доносившиеся снизу голоса. Ровена узнала экономку и старшего дворецкого и нырнула в тень.

Да, они не имели власти остановить ее, но могли поднять тревогу.

Ровене оставался только один путь — дерево под ее окном.

В детстве она была сорванцом и, к ужасу мамы, вечно лазила по деревьям. Выглянув из окна, Ровена поняла, что это дерево ей по силам: у него был толстый ствол и много крупных веток, причем некоторые почти касались окна.

Девушка сбросила вниз сумку и услышала мягкий стук, когда та приземлилась. Потом, подобрав юбки, она взобралась на подоконник, попробовала ближайшую ветку на прочность и решила, что та выдержит ее.

Ровена стала осторожно продвигаться вперед, чтобы схватиться за другую ветку и отпустить раму окна.

Но вот она уже на дереве — побег из дома начался.

Девушка оглянулась назад, подумав, что еще не поздно вернуться.

Но нет! Она решила. Пора показать характер.

Ровена опустилась на ветку ниже, потом еще. Она сбежит.

И вдруг, когда она готова была отпустить очередную ветку над головой, под ногами что-то зловеще хрустнуло. Ровена заметалась, пытаясь найти опору для ноги. Но ступить было некуда.

В следующий миг она уже падала на землю, в темноту.

Девушка приготовилась к страшному приземлению, поломанным костям, быть может, смерти.

Но когда ее падение внезапно прекратилось, она очутилась не на земле.

Сильные руки крепко прижимали Ровену к груди, а сердитый мужской голос произнес над головой:

— Право же, мисс Торнхилл, вы не можете провести остаток жизни, убегая от меня. Это начинает утомлять.

— Вы с ума сошли, — громыхал он. — Что за идиотская, нелепая…

— Не нужно меня оскорблять, — буркнула мисс Торнхилл.

— Я не оскорбляю вас, а констатирую голые факты.

Они были в оранжерее, где герцог задержался, чтобы докурить последнюю сигару. Он собирался идти спать, но стук сумки о землю насторожил его, и он вышел наружу как раз вовремя, чтобы поймать падающую Ровену. Не теряя времени даром, герцог затащил Ровену внутрь, сбегал за ее сумкой, вернулся и закрылся с девушкой в оранжерее. Огней он не зажигал, чтобы не привлекать внимания.

— Не окажись меня рядом, вы могли сейчас быть мертвы, — гневно выговаривал он. — И даже если бы сбежали, куда бы вы пошли?

— Неважно.

— Нет такого места «неважно». Туда нельзя пойти. Вам понадобилось бы пристанище и правдоподобное объяснение. А еще деньги. Вы взяли с собой деньги?

— Я могу продать кое-какие драгоценности.

— Великолепно! Вам стоило попробовать. Тогда, вместо того чтобы ловить вас под деревом, мне пришлось бы вызволять вас из полицейского участка. И мы все, вероятно, были бы скомпрометированы.

— Ни за что на свете, — яростно выпалила Ровена. — Вы последний, за кого я соглашусь выйти замуж.

— Если продолжите так безответственно обращаться со своей репутацией, я буду последним, за кого вам представится возможность выйти.

— Тогда я останусь старой девой. Что угодно, лишь бы не венчаться с вами.

— Целиком и полностью разделяю ваши чувства, сударыня.

— Тогда почему вы не хотите хоть немного помочь? — закричала Ровена. — Вы говорите, что не желаете этого брака так же, как и я, но вся работа оказывается на моих плечах. Почему вы не могли просто уехать завтра?

— Потому что я планирую нанять яхту вашего отца. Я подумал, что отправлюсь в круиз на несколько недель, и вам больше не будет грозить от меня никакая опасность. Но это нужно подробно обсудить, провести переговоры, которые займут несколько дней. А потом я исчезну и больше никогда не побеспокою вас.

Ровена вздохнула.

— Жаль, что я этого не знала.

В голосе девушки прозвучала грусть одиночества. Герцог перестал мерить шагами комнату и внимательнее присмотрелся к Ровене в полумраке. Выражение его лица смягчилось.

— Возможно, я действовал не слишком умно, — сказал он, присаживаясь рядом с девушкой. — Я забываю, что вам труднее, чем мне. Мужчина всегда может просто уйти.

— Но если уйти попытается девушка, не жди ничего хорошего, — нетвердым голосом проговорила Ровена.

— Ну же, вы ведь не собираетесь плакать, верно? До сих пор вы были такой сильной.

— Я не собираюсь плакать, но мне не к кому обратиться за помощью.

Тут герцог удивил ее. Взяв девушку за обе руки, он сказал:

— Вы можете обратиться ко мне.

— Нет, как я могу? — с дрожащей улыбкой сказала Ровена. — Вы тот, от кого я убегаю.

Герцог задумался.

— Думаю, вам пора прекратить это. Бегство не поможет. Лучше, если мы будем заодно. Вы правы, я должен вам помогать, а до сих пор от меня было мало толку. Сумеете ли вы простить мою неуклюжесть и позволить нам начать все сначала? Мы будем друзьями. Братом и сестрой, если хотите.

Каким добрым и ласковым был его голос, какими сильными были руки, в которых лежали ее ладони… Внезапно Ровена почувствовала, что у нее больше нет к нему неприязни. Если герцог будет ее другом и братом, есть надежда.

— Я всегда хотела брата, — застенчиво сказала девушка.

— Вы осознаете, — серьезно сказал герцог, — что, кроме нас двоих, никто в целом мире не сможет решить наших проблем? Ибо мои трудности ничем не отличаются от ваших: семья давит на меня, чтобы я заключил выгодный брак без оглядки на собственные чувства. Конечно, я вообще не должен был становиться герцогом. Наследником был мой кузен Джеймс. Но даже будучи простым кузеном герцога, я постоянно слышал, что мой долг жениться с выгодой для семьи. На леди либо с титулом, либо с богатым отцом. Более предпочтительно, конечно, и то, и другое. Но сгодится и что-нибудь одно. Мы с Джеймсом сочувствовали друг другу, но ему приходилось труднее. Родственникам все-таки удалось обручить Джеймса с титулованной леди, и когда он погиб в прошлом году, одному из моих дядей хватило наглости заявить, что невеста кузена «сойдет» и для меня.

Ровена ахнула от ужаса.

— У этих людей нет сердца! — воскликнула она.

— Начисто отсутствует, — согласился герцог. — К счастью, леди оказалась с характером и не пошла у них на поводу. Она тайно любила какого-то адвоката и не готова была второй раз отказаться от своего счастья. Они сбежали и, полагаю, счастливы вместе. Думаю, она правильно сделала, что прислушалась к зову сердца, — продолжал герцог. — Я сам хочу последовать ее примеру.

— Но я думала, вы должны найти богатую наследницу.

— Я вас дразнил. Справлюсь и без наследницы. Я могу продать несколько картин. И я скорее пойду на это, чем расстанусь с мечтой жениться на женщине, которая полюбит меня самого, а не мой титул. Ну вот! Я доверил вам то, чего не рассказывал никому. Остальные рассмеялись бы мне в лицо. Только вы, моя дорогая сестра и подруга, можете понять.

Герцог по-прежнему держал ее за руку. Внезапно Ровена сжала его пальцы своими и накрыла их свободной ладонью.

— Тогда только мы можем помочь друг другу, — сказала она.

— Я сделаю это немедленно, отправившись в плавание.

— А вот и оно! — радостно воскликнула Ровена. — Решение нашей проблемы.

Ровену ослепила идея, казалось, само небо благословляло ее.

— Думаете, мой уход все решит? — спросил герцог.

— Мы поплывем вместе.

Герцог окинул девушку недоуменным взглядом, как будто испугался, что она тронулась умом. Потом с иронией произнес:

— Разве это не накличет на нашу голову как раз ту беду, которой мы хотим избежать?

— Нет, если правильно к этому подойти, — взволнованно сказала Ровена. — Вы скажете папе, что хотите арендовать «Искателя приключений», собрать друзей и отправиться с ними в круиз по Средиземному морю. Желая оказать папе любезность, вы пригласите и меня.

Герцог озадаченно посмотрел на девушку и сказал:

— Чего мы этим добьемся?

— Подождите, дайте объяснить до конца. Вы подберете гостей-мужчин, а я — женщин. Желательно, чтобы мужчины были титулованными, ну, возможно, не такие знатные, как вы, хотя будет кстати, если на борту окажется еще один герцог.

— Эта задача может оказаться непростой, — заметил он. — Неженатые герцоги на дороге не валяются. Но почему у них должны быть титулы?

— Потому что это будут мужчины, которых пытаются женить на себе ради их высокого статуса. Так же, как вас. Прошу заметить, нетитулованные, но богатые тоже могут нам подойти.

— Ну, хорошо… А девушки?

— Я не единственная, кого родители толкают к выгодному браку. У меня есть несколько знакомых, которые бы с радостью сбежали от этой напасти. На нашем корабле они почувствуют себя свободно. Им не будут докучать, родителей мы не пригласим.

Наступило молчание. Спустя какое-то время герцог медленно произнес:

— Я понял, что вы хотите сделать. Вы в самом деле верите, что это возможно?

— Я не только верю в такую возможность, но и верю, что некоторые из наших друзей влюбятся друг в друга, когда окажутся в непринужденной обстановке. Она поможет им раскрыться, показать свое истинное лицо. Все могут оказаться иными, чем они привыкли видеть друг друга, будучи связанными этикетом, приличиями. Что может быть романтичнее, чем плыть по морю свободными от требований света, которыми нас связывают дома?

— В этом определенно что-то есть, — признал герцог. — Думаете, ваш отец позволит мне арендовать яхту?

— Конечно, — ответила Ровена. — Узнав, что я уплываю с вами, он будет ожидать, что мы сообщим ему радостную новость сразу по возвращении. Разумеется, нам нечего будет сообщить, потому что в действительности мы делаем это, чтобы спастись друг от друга… Вы же понимаете, о чем я?

— Думаю, я успеваю за ходом ваших мыслей, — сухо ответил герцог.

— Скорее всего, вы вернетесь помолвленным с одной из моих подруг.

— Если так, вы пошлете ей свои соболезнования? — с озорным огоньком в глазах спросил герцог.

— Ах, не напоминайте. Я в тот день такого наговорила.

— Но это одно из моих любимых воспоминаний. Ума не приложу, как вы можете хотеть очутиться на одном корабле с «самодовольным, невоспитанным грубияном, который не знает, как должно вести себя джентльмену»?

— Я говорила это, толком не зная вас, — строго сказала Ровена.

— Ага! Понимаю.

— Теперь, когда мы знакомы, я считаю, что вы гораздо хуже.

Глаза герцога вспыхнули восхищением.

— Touche, мисс Торнхилл! Мне следовало быть настороже.

— Не отчаивайтесь, — с притворной скромностью сказала Ровена. — В кого бы вы ни влюбились, обещаю не портить дела и не рассказывать вашей избраннице всей правды о вас.

— Очень мило с вашей стороны. Но что, если я не влюблюсь ни в одну из ваших подруг?

— Я искренне считаю, что вам стоит попробовать, — убедительно посоветовала девушка. — Иначе мой отец опять возьмется нас сватать.

Герцог кивнул.

— А этого следует избежать любой ценой.

Внезапно Ровена вздохнула.

— Ах, какая разница, что будет, когда окончится круиз? — сказала она. — В худшем случае мы получим глоток свободы. А в лучшем — порадуемся, что кто-то из наших друзей сделался по-настоящему счастливым, потому что нашел любовь, которую все мы ищем.

Ровена говорила тихо, с легкой дрожью в голосе, и герцог понял, что для нее это очень много значит.

Он успел уже отпустить руку девушки, но теперь снова обхватил ее своими ладонями и заговорил с нежной серьезностью:

— Ваша идея вдохновенна. Можете рассчитывать на меня, я сделаю для этого плавания все, что пожелаете. Если нам удастся претворить в жизнь ваш план, кто-то из наших друзей может обрести счастье. Быть может, вы или я тоже найдем среди гостей истинную любовь. Возможно, повезет нам обоим. Мы должны защищать и оберегать друг друга, как брат и сестра.

— О да, — выдохнула Ровена. — Непременно должны.

Герцог поднес к губам руку девушки и поцеловал. То был не жест пылкой любви, но торжественный залог дружбы и доверия.

Они долго сидели в тишине, осмысливая безмолвное обещание, которым связывали друг друга.

Спустя какое-то время герцог сказал:

— Я буду действовать, как вы пожелаете. У вас есть еще какие-нибудь мысли по поводу нашего круиза?

— Нам понадобится дуэнья, иначе родители девушек скажут, что их репутация погибнет. — Ровена бросила на герцога дерзкий взгляд. — Тогда вам придется жениться на всех сразу.

— Да, затея становится опасной, — задумчиво проговорил герцог.

— Вы должны найти кого-нибудь достаточно уважаемого, чтобы успокоить родителей. Но при этом дуэнья не должна вмешиваться в наши дела.

— Невиданное сочетание! Нет, стойте! Я знаю как раз такую даму. Моя тетушка, милейшая дама. Она сбежала из дому, когда ей было всего восемнадцать, и вышла замуж за священника. Ее отец был в ярости. — Герцог понизил голос и добавил: — Уверен, они были безоблачно счастливы, пока ее избранника не послали в дальние страны. Не сомневаюсь, что это дело рук епископа. Там тетин муж погиб от какой-то непонятной болезни, которой заразился, ухаживая за больными.

— Как печально, — ответила Ровена. — Она была очень несчастна?

— Ее сердце было разбито, — сказал герцог. — Она одна из всех моих родственников понимает, чего я ищу в браке.

— Судя по всему, ваша тетя очень храбрая женщина. Вы правы, она идеально нам подойдет. Она поймет нас, как никто другой.

— А я думаю, что вы — самая необыкновенная юная леди из всех, что я встречал, — с восхищением сказал герцог.

— Что же, милорд…

— Вам не кажется, что вы могли бы звать меня Марк? — спросил он. — Не при вашем отце, конечно, потому что это подстегнет его ожидания. Но когда мы одни.

— Ладно, а вы можете называть меня Ровена. На тех же условиях. Я просто хотела сказать, что вам не помешает познакомиться с несколькими девушками, которые не стоят у вас на пороге, ожидая приглашения войти.

— У меня на пороге стоит только один человек, — сказал герцог. — Это ваш отец. Я не дурак и понимаю, что он пытается впечатлить меня своим богатством.

— Другими словами, он искушает вас, — сказала Ровена. — Полагаю, многих из ваших друзей тоже искушали. Думаю, все родители начинают сезон в надежде, что их дети сочетаются браком необыкновенно удачно: получат титул или богатство. Как вы сказали: «Более предпочтительно, конечно, и то, и другое. Но сгодится и что-нибудь одно». Большинство из них наверняка глубоко разочаровываются, когда наступает июль и сезон заканчивается.

— Нельзя быть такими алчными, — сказал герцог. — Деньги — это еще не все в жизни, хотя большинство людей думают именно так. Нельзя купить любовь за звонкую монету.

— Конечно, нельзя, — согласилась Ровена. — Любовь идет от сердца или, как говорят русские, «от сердца и души».

— Похоже, вы глубоко размышляли над этим, — сказал герцог. — И абсолютно правы.

— Но мы должны с осторожностью объяснять свою идею другим, — задумчиво проговорила Ровена. — Я скажу девушкам, что это просто шанс насладиться свободой и обществом сверстников.

Герцог улыбнулся.

— Тогда они, безусловно, примут ваше приглашение.

— Нет, ваше приглашение, — поправила его Ровена. — Не путайте, это ваш круиз, и именно так мы должны говорить всем.

— Но почему он должен быть моим, а не вашим?

— Потому что все должно выглядеть добропорядочным.

Герцог саркастически поднял бровь, что немного встревожило Ровену.

— Вы сомневаетесь в своих нравах, Ровена?

— Мне девятнадцать, — с достоинством ответила она. — В таком возрасте еще рано говорить о добропорядочности в том смысле, который я имею в виду.

— Ах, вы говорите о ней как о чинности, занудной чопорности?

— Да. Вы ведь гораздо старше меня…

— Мне тридцать лет, — поджав губы, сказал герцог. — Не такая уж большая разница.

— Но достаточная, чтобы выглядеть добропорядочным…

— Чопорным занудой.

— Но нам как раз и нужно немного чопорности, — сказала Ровена, недоумевая, почему герцог вдруг стал таким несговорчивым. — У вас на висках даже есть несколько седых волосков.

— У меня в роду все рано седеют. Мой отец был белым как снег к сорока пяти годам. Позволю себе добавить, что это не мешало женщинам находить его неотразимым.

«Еще бы, — подумала Ровена. — Если он хоть немного походил на сына, то должен был выглядеть еще привлекательнее и изысканнее с белыми волосами вместо черных». Девушка попыталась представить, каким в этом возрасте будет Марк.

— Ох, и намучилась моя бедная матушка с его флиртами, — усмехнулся Марк.

Потом он как будто взял себя в руки.

— Мне не следовало вам этого говорить, простите. Это в высшей степени непристойно. Я только хотел заметить, что пара седых волос не означает, что я ковыляю к могиле.

— Я ничего такого не говорила. Просто мне кажется, что легкая седина поможет придать вам… степенный вид.

— Спасибо, — раздосадованно бросил герцог. — Похоже, ваши трудности разрешились. Просто скажите отцу, что он может забыть о браке между нами, потому что я для вас слишком стар.

— Всего одиннадцать лет, — простодушно возразила девушка. — Лорд Тостон был старше меня на восемнадцать, и папа сказал…

— Возможно, мы могли бы сменить тему, — с натянутой улыбкой попросил герцог.

— Хорошо. Я не хотела вас обидеть, но вижу, что вы все-таки обиделись, только не могу понять почему.

— Уверен, что не можете, — сказал герцог. Он уже пришел в себя и весело поглядывал на девушку. — Все потому, что вы очень молоды. В девятнадцать тридцатилетние кажутся дряхлыми стариками.

— Не совсем, но я понимаю, почему ваша семья торопит вас с выбором жены, — рассудительно сказала Ровена.

— Пока я еще хожу без костылей? Верно? — усмехнувшись, спросил Марк.

— Вы смеетесь надо мной.

— Совсем чуть-чуть. Я понял вашу мысль о добропорядочности. Может, стоит присыпать виски мукой, чтобы подчеркнуть мой… э… степенный вид?

— Глупости! Чепуха! Мука не помогает!

Герцог и Ровена резко обернулись, испуганные раздавшимся из темноты голосом.

— Кто здесь? — сердито спросил герцог.

— Я, — сказал мистер Фарли, выходя вперед. — Я проскользнул в оранжерею и какое-то время слушал вас. Ваш план никуда не годится.

Старик вышел туда, где его было лучше видно. В одной руке он держал бокал шампанского, в другой — пирожное. Очевидно, мистер Фарли занимался тем, что усердно уничтожал остатки пира.

— Стайка молодых людей посреди океана, — сказал он, — флирт, смех, лукавые взгляды друг на дружку, шуры-муры…

— Что вы? Какие шуры-муры? — поспешил возразить герцог. — Мисс Торнхилл слишком молода и невинна, а я чересчур старый и занудный. Мы уже это обсудили.

— Я не говорила, что вы старый… — быстро сказала Ровена.

— Конечно, не старый, — без лишних церемоний заявил мистер Фарли. — Он в самом расцвете лет. Крепкий и бодрый молодой человек.

— У меня есть уже пара седых волос, — предложил аргумент Марк.

— Да будь у вас хоть вся голова седая, — сказал мистер Фарли. — Тридцатилетний мужчина все равно молод, полон энергии и как раз подходит для девушки девятнадцати лет.

— Если вы намекаете на мисс Торнхилл, так мы затеяли все это, чтобы избежать брака друг с другом, — напомнил герцог.

Фарли смерил его взглядом.

— Неужели? — слишком ровным тоном произнес он. — А так ли это?

Герцог не смог встретиться с ним взглядом.

— Тогда вам придется изобрести что-нибудь умнее муки, — продолжал мистер Фарли. — Я пробовал этот трюк, когда был молодым викарием и читал проповеди людям, которые годились мне в бабушки и дедушки. Ничего хорошего не вышло. Одна старая вдова велела мне убираться прочь и не возвращаться, пока я не вымою голову.

— Но тетя герцога будет нашей дуэньей, — взволнованно сказала Ровена. — Ведь этого хватит?

— Одна пожилая леди? Нет, не хватит. Она не сможет за всеми уследить. Два почтенных пожилых человека справятся лучше. Особенно если один из них будет священником…

— Великолепно, — с улыбкой сказал герцог. — Как мы об этом не подумали?

— Ах, дедушка, ты в самом деле отправишься с нами?

— Думаю, придется, дорогая. Хотя бы для того, чтобы твой отец не попытался составить вам компанию.

Ровена была в восторге.

— Дедушка, дорогой! Как мило, что ты идешь ради нас на такую жертву.

Мистер Фарли улыбнулся.

— Меня никогда не обременяет то, что я делаю для тебя, милая.

На следующее утро полковник нашел дочь в малой гостиной. Она писала что-то за столом.

Девушка опасалась, что отец потребует объяснить, почему она полночи не ложилась спать. Но одного взгляда на лицо полковника хватило, чтобы развеять все страхи. Прошлой ночью они с герцогом и мистером Фарли на цыпочках поднялись по лестнице и в темноте прокрались в свои комнаты. Когда Ровена закрыла окно спальни, не осталось никаких следов ее попытки к бегству.

За завтраком она не видела герцога, потому что он в это время был на прогулке. И неспроста, как подозревала Ровена.

Теперь у полковника появилась уйма новостей.

— У меня только что состоялся долгий разговор с герцогом, — сказал он.

— Неужели, папа?

Ровена как можно шире и простодушнее распахнула глаза.

— Должен признаться, дорогая, когда он предложил поговорить, я надеялся, что он попросит твоей руки. Но, похоже, у него совсем другое на уме. Он хочет взять напрокат «Искателя приключений», чтобы устроить своей тетке морскую прогулку. Судя по всему, ей в последнее время нездоровится.

— Очень предусмотрительно с его стороны, папа.

— Да, похоже, он отличный молодой человек. Жаль только… впрочем, не важно. Если этому не бывать, пожалуй, нужно смириться. Но мне отрадно видеть, что вы с ним останетесь друзьями.

— Папа, — рассмеялась Ровена, — ты не умеешь хитрить. Значит, ты хочешь, чтобы он познакомил меня с другими молодыми людьми своего круга?

— Да, полагаю, он так и сделает, вернувшись в Англию, — сказал полковник Торнхилл.

Когда он ушел, Ровена вернулась за стол с озадаченным видом. Отец ни словом не обмолвился, что она тоже отправится в круиз. А это странно.

Минуту спустя в комнату заглянул герцог. Он явно обрадовался, что нашел здесь Ровену.

— Отец уже говорил с вами?

— Да, но, похоже, он не догадывается, что я тоже участвую в плавании.

— Я не упоминал об этом. Еще рано выкладывать карты на стол. Полковник может что-то заподозрить. Ваше участие должно выглядеть случайным, как будто я подумал об этом в последний момент. Предоставьте все мне.

Герцог исчез.

«Бедный папа, — подумала Ровена. — Нехорошо все-таки вот так его обманывать. Хотя я уверена, что это невинный обман. Просто я должна идти в жизни своим путем и сама искать любовь, а не позволять ему решать за меня. Марк прав. Лучше, если будет казаться, что это не имеет никакого отношения ко мне».

Марк виртуозно исполнил свою роль. Заполучив корабль, он пригласил мистера Фарли.

— Чтобы составить компанию моей тете, — объяснил он полковнику. — Ее покойный муж был священником, а потому она предпочитает общество джентльменов, принадлежащих к духовному сану.

Следующим мастерским ходом герцога было посещение ею Хэверуика с целью познакомиться с полковником Торнхиллом и его дочерью. Тетушкой герцога оказалась пожилая, лет семидесяти, дама с длинным носом. Она имела привычку смотреть поверх собеседника, как будто перед ней были не люди, а черви. Из нескольких слов, которые она соизволила произнести, стало ясно, что мир и все его обитатели нестерпимо ей наскучили.

Ровена поразилась, как эта холодная, надменная женщина могла обратить внимание на простого викария, не говоря уже о том, чтобы выйти за него замуж.

Девушка озадаченно взглянула на Марка. Тот без всякого выражения встретил ее взгляд.

В следующий миг Ровена чуть не ахнула от изумления.

Герцог подмигнул ей.

Как неприлично!

Но как весело!

Полковник был на седьмом небе, что сестра герцога почтила его своим визитом. Когда леди Гонория объявила, что совершенно очарована «этой милой девочкой», и настояла, что Ровена должна отправиться с ними в круиз, полковник увидел, что перед его светскими амбициями вновь широко распахиваются двери.

Ему хотелось, чтобы пригласили и его самого, но когда он решился на это намекнуть, леди Гонория смерила его таким взглядом сквозь монокль, что он запнулся на полуслове.

Наконец ее сиятельство церемонно попрощалась с хозяином дома и удалилась под кров заботливого племянника. Привезя тетку домой, Марк подарил ей огромную коробку ее любимых шоколадных конфет «за великолепно сыгранную роль».

Глава шестая

После этого все пошло как по маслу. Присутствие леди Гонории и священника так надежно укрыло все предприятие мантией добропорядочности, что некоторые молодые люди даже начали подумывать о том, чтобы отказаться от участия в плавании. Пришлось поспешно объяснить им истинное положение вещей.

За считаные дни собралась очаровательная молодежная компания.

Когда дошло до выбора гостей, у Ровены уже был мысленно готов список девушек, которые могут выиграть от подобного путешествия. Как будто некая скрытая часть ее сознания готовилась к этому заранее.

В первую очередь Ровена пригласила Маргарет Флеминг, которую любила и жалела. У Маргарет была чрезмерно энергичная мать, которая твердо решила, что старшая дочь должна удачно выйти замуж и помочь двум младшим познакомиться с высокородными женихами.

Но при всей своей миловидности Маргарет была слишком застенчивой, чтобы завоевывать город штурмом. Ей уже исполнился двадцать один год, а она все еще была незамужней, и мать начала презирать ее и пугать перспективой остаться старой девой. Ровена узнала об этом, когда несколько дней гостила у Флемингов. Девушки спали в одной комнате, и Ровена видела слезы Маргарет.

— Что я могу сделать? — всхлипывала девушка. — Если мужчины не хотят на мне жениться, почему мама должна их к этому подталкивать? Если уж на то пошло, я не хочу выходить за них замуж.

— Однажды ты найдешь человека, которого полюбишь, — утешала ее Ровена.

— Не думаю. Я не такая красивая, как ты, и мама жалеет каждый пенни, который на меня тратит.

— Но ты чудесная девушка, — сказала ей Ровена. — Многие мужчины разделят мое мнение.

— Вот только они не спешат показываться, — с горечью ответила Маргарет.

Ровена сочувствовала Маргарет, поэтому занесла ее в список первой.

Следующей была Элейн Дэнвер, богатая наследница. Ее родители не могли похвастаться таким сказочным состоянием, как у полковника Торнхилла, но по части светских амбиций они могли дать фору любому.

После долгих размышлений Ровена также вписала леди Дульси Синклер. Приданое за ней давали более чем умеренное, но, будучи дочерью графа, она была вхожа в высшие круги аристократии и ей не было нужды гоняться за титулами.

Недостатком Дульси была непомерная любовь к лошадям и собакам. Кроме них, она ни о чем больше не могла разговаривать. Кому-то она покажется скучной, но кому-то с такими же склонностями составит идеальную компанию. Ровена испытывала к Дульси симпатию, хотя тоже иногда находила ее разговоры чересчур ограниченными.

У Ровены оставалось еще одно вакантное место, когда Марк пришел к ней обсудить свой список.

— Вам понравится почтенный Эндрю Рэктон, — сказал он. — Это мой двоюродный брат. С лордом Патриком Теллмэном мы хорошие друзья. Я не слишком хорошо знаю Доминика Фиеса, но у него много денег и ему порядком докучают желанием женить его на какой-нибудь леди с титулом.

— Наверное, мы с ним поладим, — задумчиво сказала Ровена. — А кто последний?

— Лорд Брайс. Он граф.

— Какая удача! — радостно воскликнула Ровена.

— В каком-то смысле, да. Хотя у него есть свои недостатки.

Марк отказался пока объяснить подробнее. Происходящее его, похоже, начало забавлять.

Наконец назначенный день настал. Ровена и мистер Фарли в сопровождении полковника отправились в Дувр в экипаже, за которым следовал фургон с Дженни и багажом. Миссис Килтон тяжело переносила качку и впадала в истерику при одной только мысли оказаться на борту корабля.

Приехав, они увидели, что их опередили и погрузка на корабль уже началась. Девушки приветствовали Ровену радостными криками, а юноши в присутствии полковника сделались очень серьезными и рассудительными.

Торнхилл поднялся на борт, чтобы поговорить с герцогом и с гордостью осмотреть свой корабль.

— Берегите судно, — сказал он Марку. — Оно послужит вам верой и правдой. Уверен, плавание пройдет отлично.

— Я нисколько не сомневаюсь ни в корабле, ни в его замечательной команде, сударь, — ответил герцог. — Не волнуйтесь, я верну все и всех в целости и сохранности.

Ровена поцеловала отца на прощание.

— Надеюсь, море будет спокойным, — сказал он, — иначе слишком многие твои гости проваляются в постели.

— Ах, папа, не прощайся на такой мрачной ноте, — запротестовала Ровена.

Самой Ровене было весело. Казалось невероятным, что ее идея стала реальностью и они в самом деле на борту «Искателя приключений».

Повинуясь внезапному порыву, девушка сказала:

— Ах, папочка, спасибо, что позволил мне это.

Полковник взглянул на свое дитя с оттенком скептицизма.

— Я соглашался отпустить тебя в несколько иной компании, — сказал он. — Теперь она стала гораздо оживленнее.

— Папа, как ты можешь такое говорить, когда с нами дедушка и леди Гонория…

— И ты с герцогом…

— …в качестве дополнительных сопровождающих. Конечно, кто-то из наших друзей может составить пару и вернуться безумно счастливым.

— Никогда не дели шкуру неубитого медведя, — предостерег отец. — Они могут также вернуться, ненавидя друг друга и стремясь поскорее достичь берега.

Ровена улыбнулась.

— Ты смеешься надо мной. Мы с герцогом втайне делаем ставки, сколько наших гостей обручатся к тому времени, как мы вернемся в Англию.

В порыве чувств Ровена бросилась на шею отцу.

— Спасибо, спасибо, ты такой добрый и отзывчивый!

Полковник улыбнулся.

— Береги себя, милая, — сказал он. — В доме будет очень пусто без тебя, так что возвращайся скорее.

Поцеловав Ровену напоследок в щеку, полковник стал спускаться по трапу. Девушка свесилась с борта, чтобы помахать ему рукой.

— Спасибо, папа! И береги себя, — прокричала она. — Я люблю тебя! Я люблю тебя!

Полковник помахал в ответ, и яхта пришла в движение. Плеск волн помешал отцу и дочери сказать друг другу что-либо еще.

«Вот и начинается наше приключение», — подумала Ровена, спускаясь под палубу, когда яхта вышла в море.

Как и ожидала девушка, кое-кто из ее гостей сидел в салоне и отмечал начало круиза с шампанским. Герцог тоже был здесь.

Увидев Ровену, он сказал:

— Присоединяйтесь к нам. Мы пьем за то, чтобы путешествие началось с хорошего здоровья, хорошей погоды и хорошего настроения.

Герцог подал Ровене бокал шампанского, и они легонько стукнулись их краями.

— Мы подумали, что выберем себе каюты, когда выйдем в море, — сказал Марк. — Поскольку мы оба здесь на правах хозяев, нужно решить, кто из нас займет главную.

— Я считаю, что она должна достаться вашей тете, — ответила Ровена.

— Нет, она предпочла каюту поменьше и уже отправилась вниз, чтобы занять ее. — Марк обвел взглядом всех гостей. — Надеюсь, вы понимаете, что леди Гонория здесь в качестве дуэньи. Так что никто потом не скажет, будто за вами не присматривали и не мешали вам плохо себя вести.

Все рассмеялись, а кое-кто из мужчин начал бросать на девушек лукавые взгляды. Те делали вид, будто ужасно смущены.

— Главная каюта, безусловно, должна остаться за вами, — настаивала Ровена.

— Почему «безусловно»? — пожелал знать герцог.

— Потому что мужчин нужно пропускать вперед, — с озорной улыбкой сказала Ровена. — Если лишить их первенства, они могут все время ворчать и дуться.

— Обещаю не ворчать и не дуться, — тут же заверил ее Марк.

Девушка улыбнулась.

— А я обещаю, что чудесно поживу в обычной каюте, не опасаясь, что вы решите, будто я возомнила себя бог весть какой важной персоной.

— Вам не нужно этого опасаться, — ответил Марк. — Здесь все мнят себя очень важными персонами, и мы должны относиться к ним с почтением, иначе они станут такими ворчливыми, что придется выбросить их за борт.

Все громко расхохотались над остротой; стюард обошел столик, пополнив бокалы.

Сойдя вниз, Ровена с удовольствием отметила, что у нее очень милая каюта, обстановка которой выполнена в ее любимом розовом цвете. Поскольку комната была довольной просторной, оставалось место и для выдвижной кровати Дженни.

Переодевшись, Ровена присоединилась к остальным на палубе, где живо обсуждались жилищные условия.

Маргарет и Элейн заняли каюту по соседству с Ровеной. Это абсолютно устраивало девушек, поскольку они были подругами.

— Мы можем разговаривать по ночам, а я очень люблю поболтать перед сном, — сказала Элейн.

— Можем обсудить, как нам не нравится такой-то, — шутливо добавила Маргарет, — и как нравится другой.

— Никогда не слышала ничего постыднее! — воскликнула Ровена. — Вы не хуже моего знаете, что в этом круизе каждый обязан веселиться. Это развлекательное путешествие, а если повезет, то оно может стать и романтическим. И всякого, кто будет хмуриться или скучать, высадят на берег и ему придется с позором вернуться домой.

Гости встретили эти слова взрывом смеха.

Потом кузен герцога, Эндрю, сказал:

— Я таки подозревал, что где-то кроется подвох. И, если вы хотите таким способом избавиться от меня, я придумаю способ отомстить.

Корабль все дальше уходил по Ла-Маншу, и молодые люди столпились на палубе, наблюдая за игрой в воде солнечных лучей.

— Что скажете о моих гостях? — спросил Марк. — Разве я не выбрал для вас шикарных молодых людей?

— Они не для меня, — твердо сказала Ровена.

— Но вы должны выбирать первой.

— Если я заберу одного из них, мы получим нечетное число, а значит, одну девушку в слезах.

— Вовсе нет. Обещаю уделить оставшейся девушке все свое внимание, и тогда мы опять сравняемся.

— А что, если девушка вами не заинтересуется?

Марк усмехнулся.

— Тогда мне придется приложить все усилия, чтобы ей угодить.

«А ведь он наверняка сумеет это сделать», — подумала Ровена. Герцог был самым красивым мужчиной на корабле, и, если он посвятит барышне все свое внимание, та очень скоро решит, что он самый красивый мужчина в мире. И самый обаятельный. И самый привлекательный, особенно когда смотрит так, что не знаешь, флиртует он или шутит.

Нет, с ней он флиртовать, конечно, не будет, чем она весьма довольна. Тут Ровена была непреклонна. Ничто не может радовать ее больше, чем уверенность, что Марк не питает к ней романтического интереса.

— Ровена?..

— Прошу прощения?

— Вы замечтались.

— Правда? Ах, простите. Как невежливо…

— Я не обижен, но многое бы отдал, чтобы узнать, какие мысли заставили так вспыхнуть ваши глаза.

— Это всего лишь отражение воды.

— Не думаю. Вы думали о чем-то очень приятном. На ваших губах была полуулыбка.

— Неужели? Тогда, вероятно, я думала о ком-то из молодых людей, которых вы пригласили в плавание.

— Интересно, смогу ли я угадать, о ком. Как насчет лорда Брайса?

Ровена сдавленно хохотнула. Марк предупреждал ее о недостатках бедняги Брайса, и теперь она обнаружила, что у молодого человека, при всей его красоте, богатстве и благородном происхождении, были расшатаны нервы.

— Да, это определенно Брайс, — усмехнулся Марк.

Ровена сжала губы, отказываясь отвечать.

Чуть дальше от них на палубе стояла Джейн Стэнтон, печальная и одинокая. Ее помолвка с Фрэнсисом Диллоном недавно расстроилась, и Ровена поспешила предложить ей последнее вакантное место.

Она не знала причину их расставания, потому что Джейн не могла говорить об этом без слез. Всегда веселая и жизнерадостная, сейчас мисс Стэнтон стояла, погруженная в грустные мысли, и угрюмо смотрела на воду.

Джейн повернула в сторону Ровены залитое слезами лицо и пошатнулась. От падения девушку спас лорд Брайс. Джейн извинилась. Молодой человек уверил, что это его вина, и протянул большой чистый платок.

— Оставим их, — шепнул Марк.

— А вот еще одна парочка, — улыбнулась Ровена, показывая подбородком в другую сторону.

Леди Гонория вышла на палубу и встретила там мистера Фарли. Теперь пожилые люди сидели в шезлонгах и увлеченно беседовали.

— При первом знакомстве она казалась совершенно другой, — сказала Ровена.

— Совершенно, — с улыбкой подтвердил Марк.

— Очень умный ход, — сказала Ровена. — Ах, я так ждала этого путешествия!

— Надеюсь, вас не укачает в Бискайском заливе. Там часто штормит, хотя на ближайшие несколько дней дают хороший прогноз погоды. Сегодня вечером мы бросим якорь у берегов Франции, а завтра, если повезет, пересечем залив и пойдем без остановок на юг, до самого Лиссабона. Там переночуем, а днем достигнем Средиземного моря. После этого можно будет замедлить ход.

В Шербуре они бросили якорь на ночь, что, к всеобщему облегчению, означало ужин при спокойном море. На камбузе кипела работа: шеф-повар пытался превзойти самого себя в первый вечер круиза.

К ужину все переоделись. Мужчины были очень элегантными во фраках, а девушки походили на цветы в чудесных платьях в основном пастельных оттенков. Ровене подумалось, что нечасто встретишь такое собрание прелестных юных барышень и красивых мужчин.

— Вы замечательно выглядите, — сказал Ровене лорд Патрик Теллмэн, встретив ее в коридоре по пути в салон.

Их уже представили друг другу днем, и Ровене сразу же пришелся по душе веселый нрав лорда Патрика и его умение шутить.

— Спасибо, — рассмеялась девушка.

— Не возражаете, что я так говорю?

— Разумеется, нет. Почему бы я стала возражать?

— Боюсь, я обидел вас в нашу прошлую встречу, — сказал он.

— Но разве мы…

Ровена смолкла и закрыла ладонями рот.

— На балу у Рэкингэма в прошлом месяце, — напомнил лорд Патрик. — Вы пообещали мне танец, а потом забыли. И похоже, совсем забыли, потому что, когда Марк «знакомил» нас сегодня утром, вы не подали виду, что уже встречались со мной.

Преисполненная ужаса, Ровена вспомнила тот вечер и покраснела.

— Не знаю, что сказать, — девушка была смущена. — Да, теперь я вас вспомнила…

— Все пропало, — скорбно произнес лорд Патрик. — Ужасно, когда милейшая девушка на свете забывает тебя, а уж если она говорит, что вспомнила тебя теперь… что ж, мне лучше застрелиться или эмигрировать… или что-нибудь в этом роде.

— Что за глупости вы говорите, — со смехом сказала Ровена. — Мне, право же, очень жаль, и я заглажу свою вину перед вами.

— Ловлю вас на слове, — с улыбкой сказал лорд Патрик.

— Что случилось? — спросил Марк, увидев их вошедшими вместе в салон.

— Я сгораю от стыда, — сказала Ровена. — Лорд Патрик напомнил мне, что мы уже встречались.

Теллмэн театрально приложил руку к сердцу.

— Пообещала мне танец и забыла обо мне, — дрожащим голосом произнес он.

Марк широко улыбнулся.

— Мисс Торнхилл, как не стыдно! Чем вы были заняты? Руку даю на отсечение, что увлеченно обсуждали с подругами моду.

— Ничего подобного! — с достоинством ответила девушка. — Я наслаждалась беседой с членом парламента. Мы обсуждали будущие выборы. Это было интересно.

— Еще бы, если это заставило вас забыть об этом пустомеле, — сказал герцог. — А теперь пора идти на ужин. Мисс Торнхилл…

Герцог предложил Ровене руку.

— Но леди обещала, что загладит передо мной вину за свою жестокость, — сказал лорд Патрик, тоже подставляя руку.

— Да, обещала, — ответила девушка, беря его под локоть. — Я с удовольствием выйду с вами к ужину, лорд Патрик.

Проходя мимо, тот бросил на друга гордый взгляд и пробормотал:

— Кажется, моя взяла.

Герцог с честью вышел из положения, тут же предложив руку Джейн Стэнтон.

За восхитительной трапезой Ровена подробнее объяснила своему спутнику цель их плавания.

— Мы все должны весело проводить время, — сказала она. — Вы должны признать, что во всей Англии не найдется более веселой и привлекательной компании.

— Согласен, — сказал лорд Патрик, — и вы самая привлекательная.

Девушка расплылась в довольной улыбке.

— Именно так вы должны говорить каждой девушке на борту, чтобы всем было весело и приятно.

— Я бы предпочел говорить это вам одной, — быстро ответил лорд Патрик. — Но, поскольку ваше желание для меня закон, я повторю это каждой юной леди на корабле.

— Чудесно! Это будет хорошее начало нашего путешествия, — сказала Ровена, — и, что еще важнее, сделает его романтичным.

— Романтичным? — спросил молодой человек. — Но почему?

— Потому что все мы молоды и жаждем приятных волнений и впечатлений, — ответила Ровена. — Как подумаю обо всех чудесных краях, какие мы увидим…

— Думаю, край может быть или не быть чудесным в зависимости от того, кто ваш спутник, — ответил лорд Патрик. — Теперь, когда я с вами, все покажется красочнее, чем раньше.

Ровена хлопнула в ладоши.

— Превосходно! Вам так хорошо удаются комплименты.

— Но что, если я хочу восхищаться вами и никем другим? — жалобно спросил лорд Патрик.

— Это запрещено, — сказал Марк, неожиданно появившись за спинкой его стула. — Вы должны изо всех сил стараться осыпать комплиментами каждую из наших юных леди.

Лорд Патрик хотел было заметить, что сражен единственной и неповторимой Ровеной, но заметил в глазах герцога недобрый огонек и раздумал.

Перед тем как лечь спать этой ночью, Ровена вышла на верхнюю палубу и остановилась у перил, чтобы полюбоваться огнями Шербура.

Рядом послышались мужские шаги. Должно быть, это Марк вышел обсудить с ней первый день путешествия, подумала Ровена.

— Добрый вечер.

Девушка с улыбкой обернулась. Но ее улыбка поблекла, когда она увидела перед собой Доминика Фиеса.

— Добрый вечер, — приветливо сказала Ровена.

— Я невольно услышал ваш разговор с Патриком. Интересную затею вы с Марком придумали. Однако маловероятно, что все ваши гости вернутся домой безумно влюбленными.

— Разумеется, не все. Но даже если это случится с одним или двумя, можно будет праздновать победу.

— Победу над чем?

— Над обществом, — вздохнула Ровена. — Над настырными родителями.

— О, тут я с вами согласен. Ваши представления о любви милы и очаровательны, но бывает ли так не в книгах, а в жизни? Я вот снова и снова разочаровываюсь.

— Что вы хотите этим сказать? — с любопытством спросила Ровена.

— Каждый раз я думаю, что нашел идеальную женщину, но оказывается, ей нужны мои деньги.

Ровена вспомнила, как Марк говорил, что Доминик очень богат. Она прекрасно понимала его чувства.

— Я так часто разочаровывался, — продолжал он, — что теперь при первой же встрече предупреждаю, что не из тех, кто женится. Но с вами я чувствую себя свободно, потому что, как мне кажется, у вас та же беда.

— Да, — вздохнула Ровена. — Быть богатым вовсе не так приятно, как думают многие.

Молодые люди обменялись понимающими взглядами.

— Честно говоря, — добавил Доминик, — у меня такое чувство, что с вами я могу рискнуть быть совершенно откровенным.

— В каком смысле?

— Я хотел бы вас поцеловать.

Ровена подняла брови.

— Это и впрямь откровенно, — сказала она. — Но, если уж быть «совершенно откровенной», я хочу, чтобы меня целовал только тот мужчина, которого я люблю, а в вас я не влюблена.

Доминик вздохнул.

— Этого-то я и боялся. Знаете, вы великолепны! Никогда не думал, что встречу такую, как вы. Я начинаю думать, что буду глупцом, если позволю вам ускользнуть. Что, если я захочу жениться на вас?

Губы Ровены изогнулись в веселой улыбке.

— Это предложение?

— Возможно, если я получу хотя бы намек на вашу благосклонность.

— В первый же вечер знакомства? Не торопитесь.

— Понимаете, вы единственная девушка, которую наверняка не интересуют мои деньги. А это огромный плюс.

— Я понимаю, о чем вы, — призналась Ровена. — Это вызывает и во мне симпатию к вам. Но боюсь, что этого недостаточно. Нужно заставить меня влюбиться в вас. А это вряд ли.

— Послушайте, неужели у вас нет сердца? Нельзя быть уверенной, что этого не произойдет.

— Можно, — раздался голос из тени. Это был Марк.

— Привет, старина, — благодушно сказал Доминик.

— Добрый вечер, Доминик, и спокойной ночи.

Смирившись с неизбежным, Доминик исчез. Марк встретил ледяной взгляд Ровены.

— Милорд герцог… — начала девушка.

— Милорд герцог? Почему так официально?

— Потому что я хочу пожаловаться на ваше поведение. Могу я поинтересоваться, почему вы считаете необходимым появляться как чертик из табакерки каждый раз, когда мужчина делает мне комплименты?

— Потому, разумеется, что я присматриваю за вами и слежу, чтобы вы хорошо себя вели.

— Следите, чтобы я…

— Я знаю, мы договаривались, что это будет корабль любви. Но я ожидал, что вы проявите некоторую сдержанность. И что я вижу? Сначала вы принимаете знаки внимания от одного джентльмена, а через несколько часов — от другого и даже обсуждаете, хотите ли вы целовать мужчину, с которым только сегодня познакомились. Я шокирован, мисс Торнхилл, шокирован! Где ваше чувство приличия?

— Вы вовсе не шокированы, — сердито объявила Ровена. — У вас такое представление о шутке. Думаете, я попалась на удочку?

— Нет, вам прекрасно удается видеть меня насквозь, не так ли? Впрочем, не всегда.

— И что же это означает?

— Оставлю вас мучиться в догадках. Провести в каюту? Или можно положиться, что вы не станете с кем-нибудь еще любезничать по дороге?

На эту вопиющую провокацию можно было дать только один ответ, и мисс Торнхилл его дала. Сделав глубокий вдох, она сказала:

— Спокойной ночи, милорд герцог.

— Спокойной ночи, мисс Торнхилл.

Марк поклонился и отступил в сторону, давая Ровене дорогу. Девушка пронеслась мимо него, не удостоив даже взглядом.

На следующий день они пересекали Бискайский залив, который оказался неспокойнее, чем ожидалось. Некоторые из гостей остались в каютах.

Но Ровена не боялась качки и вышла на палубу. Она наслаждалась тем, как судно танцует на волнах, но старалась крепко держаться, стоя у перил.

— Вам не страшно тут, наверху?

Вздрогнув от неожиданности, Ровена подняла взгляд и увидела Марка, который стоял рядом и наблюдал за ней с едва заметной улыбкой.

— Нет, здесь весело, — сказала она. — Ветрено немного, но это ничего.

Девушка улыбалась. Она уже забыла, что сердилась на Марка.

Внезапно палуба взмыла вверх у нее под ногами. От неожиданности Ровена потеряла равновесие и не упала только потому, что сильные руки герцога обхватили ее за талию. На миг она оказалась прижатой к широкой груди Марка, почувствовала его теплое дыхание на шее и оголенной низким вырезом платья груди. Ровена засомневалась, не слишком ли глубокое декольте. И как ей раньше это не приходило в голову?

— С вами все в порядке? — спросил герцог.

— Да, я… простите.

Ровена вдруг поняла, что задыхается, словно после быстрого бега.

— Не извиняйтесь, это была не ваша вина. — Казалось, Марку тоже было тяжело дышать. — Возможно, лучше пойти вниз.

— Еще нет, здесь так здорово.

— Тогда держитесь крепко. Пройдите чуть дальше вдоль перил.

Герцог подвел Ровену к месту, где перила прерывались стойкой, которая удерживала навес над головами пассажиров. Теперь девушка могла одной рукой держаться за перила, а другой за стойку. Чтобы лишний раз удостовериться в безопасности Ровены, Марк поставил свои руки сразу за ее руками, так что его тело оградило ее сзади защитной стеной.

— Теперь вы чувствуете себя в безопасности? — спросил он.

— Я чувствую себя превосходно, — прокричала в небо Ровена.

Девушка устремила глаза к звездам и не заметила, как задумчиво и одновременно нежно смотрит в темноту поверх ее плеча герцог.

— Думаю, мы хорошо начали, — словно очнувшись, сказал он. — Все наши гости так очаровательны, что кто-то обязательно влюбится.

— Надеюсь, — задумчиво проговорила Решена, — и в то же время…

— О чем вы?

— Вам не кажется, что мы слишком тщательно все спланировали? Любовь предпочитает приходить нежданно, а не тогда, когда кто-то намеренно ищет ее. Это просто однажды должно случиться.

— Но мы всего лишь предоставили ей такую возможность, — сказал Марк. — В этом не может быть ничего плохого. Однако я понимаю, о чем вы говорите. Нужно быть осторожными и не торопить события. Истинную любовь не удержишь в кулаке. Иногда мне кажется, что она недосягаема, как сама луна, и что я никогда ее не познаю.

— Нельзя так думать, — быстро ответила Ровена. — Мы должны верить, что она может найти нас в любую минуту. Какой бы призрачной ни казалась надежда, любовь есть, и она ждет нас. Неужели не понимаете? Нужно верить.

Герцог улыбнулся ее пылу.

— Разумеется, вы правы, — тихо сказал он. — Это то, чего мы оба ищем и, надеюсь, рано или поздно найдем.

Глава седьмая

Когда они поплыли вдоль побережья Испании, море успокоилось и молодые пассажиры утром вышли на палубу понежиться на солнце. Одни играли в палубный теннис[4], другие расположились в шезлонгах.

— Надеюсь, вы действительно пытаетесь поближе познакомиться с девушками, — строго сказала Марку Ровена. — Будет справедливо, если вы определитесь первым.

— Я стараюсь изо всех сил, дорогая сестра, — ответил Марк. — Но все время возникают какие-нибудь трудности. Дульси казалась мне очаровательной, пока мы обсуждали лошадей и собак…

Ровена не сдержалась и хихикнула.

— Но вы знаете, что происходит, если пытаешься сменить тему, — договорил Марк.

— Боюсь, что знаю.

— Думаю, они с Фиесом понравятся друг другу. Он тоже помешан на лошадях. Джейн Стэнтон я, конечно, встречал и раньше. Она мила, но по-настоящему хочет только одного — вернуть своего жениха. Прошу прощения, я вижу тетю.

Леди Гонория вышла на палубу в сопровождении мистера Фарли и принялась устраиваться в шезлонге. Ровена наблюдала, с каким вниманием и добротой Марк помогает ей, и подумала, что он не упомянул о двух юных леди — Маргарет и Элейн.

Он умолчал о них, потому что они его не интересуют? Или как раз наоборот?

Ровена попыталась решить, которая из девушек вероятнее всего может привлечь внимание Марка: застенчивая Маргарет или эффектная Элейн?

«Герцогу понравится только по-настоящему умная женщина, — рассуждала Ровена. — И, разумеется, она должна быть красивой. Он герцог и знает, что имеет право взять лучшее. Застенчивость Маргарет может ему наскучить, а Элейн, хотя и умна, наверняка покажется ему поверхностной».

Ровена удивилась тому, что она так немилосердно судит о подругах. Раньше, она за собой такого не замечала.

«Но я пообещала быть Марку хорошей сестрой, — подумала девушка, — однако это не значит, что я должна навязывать ему какую попало невесту, лишь бы папа перестал нас сватать».

Она наблюдала, как Марк обходит всех девушек по очереди: сначала ласково говорит с Джейн, потом с Маргарет, а затем с Элейн, которая только что закончила играть в палубный теннис.

Герцог задержался возле Элейн дольше, чем, по мнению Ровены, было необходимо, и у девушки возникло странное чувство, будто солнце зашло за тучи.

Но потом он вновь перешел к Дульси, у которой сегодня душа требовала движения. Она взяла у Марка стакан холодного напитка, оживленно поговорила с ним какое-то время и опять ускакала прочь.

Ровене стало интересно, не говорила ли Дульси о собаках и лошадях.

В следующий миг герцог поднял голову, заметил, что Ровена наблюдает за ним, и расплылся в улыбке. Девушке показалось, что он прочел ее мысли и дает знать, что прекрасно ее понял.

Солнце вышло из-за туч…

Прогуливаясь по палубе, она увидела дедушку и леди Гонорию. Пожилые люди сидели, заговорщически склонив друг к другу головы, и пересмеивались.

— Похоже, вы отлично проводите время, — сказала Ровена.

— Веселиться могут не только молодые, — заявил мистер Фарли.

Леди Гонория лучезарно улыбнулась.

— Я так рада, что приняла приглашение, — сказала она. — Ни за что не догадаетесь. Оказывается, Адриан знал моего мужа, когда они оба были молоды.

— Адриан? — переспросила Ровена. — Ах, дедушка…

Ровена привыкла думать о нем только как о своем деде и совсем забыла, что когда-то он должен был быть молодым. Теперь она вспомнила, что он любил, что у него на руках умерли жена и дочь. И что его зовут Адриан.

— Мы вместе учились, — сообщил внучке мистер Фарли. — Устраивали сообща всякие проделки. Учителя говорили, что нам не место среди священников, потому что мы слишком испорчены. Но то было обыкновенное юношеское жизнелюбие.

— Джек всегда любил розыгрыши, — вспомнила леди Гонория. — Он любил подшутить надо мной, когда мы были женаты. — Она вздохнула. — Как мы смеялись…

— Не верится, что вы та самая леди Гонория, которая приезжала в Хэверуик, — сказала Ровена.

Леди Гонория лукаво улыбнулась.

— Знаете, — сказала она, — мне всегда казалось, что, если бы я не родилась в герцогской семье, то избрала бы своей профессией сцену. Я очень хорошая актриса.

— Это правда, — согласилась Ровена.

Девушка пошла дальше, гадая, чем сейчас занят Марк.

Наконец они зашли в порт в Лиссабоне, и Доминик Фиес объявил, что знает в городе отличную гостиницу, где можно поужинать и насладиться игрой живого оркестра.

Всем захотелось пойти. Только мистер Фарли и леди Гонория заявили, что рано лягут спать. К условленному часу на причал съехались наемные экипажи, и пять пар друг за другом сошли с корабля, чтобы ехать в гостиницу.

У Ровены горели глаза в предвкушении вечеринки, которая обещала быть очень веселой. Никакого надзора, никаких бдительных взглядов, и только одна забота — наслаждаться жизнью.

Ее платье из бледно-желтого шелка с верхней юбкой из белого муслина было усыпано крошечными желтыми цветами. Платье дополняли опалы — не самые дорогие украшения Ровены, но тем приятнее их было надеть. Девушка знала, что они прелестны и хорошо ей подходят.

Выйдя из каюты, Ровена увидела в коридоре лорда Брайса.

— Надеюсь, вы не возражаете. Я ждал вас, — застенчиво проговорил он.

— Конечно, не возражаю. Я могу что-нибудь для вас сделать?

— Просто… будьте моей партнершей сегодня вечером. Сядьте со мной за стол… поговорите… вы понимаете.

— С удовольствием.

Ровене нравился этот тихий молодой человек. Марк стоял на палубе, наблюдая, как гости поднимаются наверх. Увидев Ровену с Брайсом, он поднял бровь.

— Я вижу, он нашел в вас пристанище, — сказал герцог. — Одна из девушек положила на него глаз, и он ищет защиты. Теперь, стало быть, мне придется провести вечер с его поклонницей.

Одна за другой пары начали спускаться по трапу и садиться в экипажи. Последними корабль покинули Марк и Элейн.

Гостиница была превосходной, еда — восхитительной. Вскоре Ровена увлеклась беседой с Брайсом, который расслабился в ее компании и был неотразимо обаятелен.

Оказалось, что они с Марком вместе учились в университете.

— Когда он пригласил меня в этот круиз, я сразу понял, что это будет нечто оригинальное. В колледже ему всегда нравилось то, что другим казалось неинтересным или дурным. Он думал и действовал независимо, чем я глубоко восхищался.

— Очень лестная характеристика, — задумчиво сказала Ровена.

Когда ужин подошел к завершению, оркестр перебрался на маленькую сцену. Музыканты заиграли вальс, и все закружились в танце. Лорд Брайс вывел Ровену на паркет, застенчиво положил руку ей на талию, и они понеслись по волнам музыки.

Брайс был отличным танцором, лучшим из тех, кого когда-либо знала Ровена, и вскоре она буквально летала в его руках. Когда закончился первый вальс, молодой человек снова пригласил Ровену, и она тут же согласилась. Они кружились вместе танец за танцем, пока не вмешался Марк.

— Полагаю, этот танец обещан мне, — вежливо проговорил он.

— О да… конечно, — сказал лорд Брайс, вновь становясь неловким.

— В этом не было никакой необходимости, — раздраженно бросила Ровена, танцуя с герцогом.

— Напротив, в этом была крайняя необходимость. Вы привлекали такого рода внимание, которое я считаю нежелательным.

— Вы считаете?..

— Это плавание проходит под моей ответственностью, и я настаиваю, чтобы никто не забывал о пристойном поведении.

Герцог не на шутку рассердился, и Ровена вспыхнула в ответ.

— За меня вы ответственности не несете, и я не хочу с вами танцевать.

Девушка попыталась отстраниться, но герцог крепко ее держал.

— Как вы смеете! — прошептала она.

— Я не позволю вам выбежать из зала и, таким образом, привлечь еще больше внимания. И я несу за вас ответственность. Контролирую вас, если хотите.

— Не хочу, и думаю, что у вас помутился рассудок. Немедленно отпустите меня.

Но герцог одной рукой крепко сжимал ладонь девушки, другую не желал убирать с ее талии. Ровене ничего другого не оставалось, кроме как вальсировать с ним.

— Вы прекрасно танцуете, — сказал он. — Я наблюдал за вами.

— Да, вы танцевали с Элейн, Маргарет и…

— Я танцевал со всеми, кроме вас. Вы позволили одному мужчине монополизировать ваше внимание. Хотите, чтобы об этом узнал весь порт?

— Это моя забота.

— Он вам не подходит, Ровена.

— Пожалуйста, не вмешивайтесь в мою личную жизнь.

— Хотите сказать, вы влюблены в него? Я этого не допущу.

— Не допустите?! Да кто вы такой, чтобы мне указывать? Я не позволила отцу навязать мне брак с одним мужчиной, который мне не нравился, а вам не позволю запретить мне общаться с другим.

Музыка играла все медленнее.

— Вечер окончен, — сказал герцог. — Мы уезжаем из гостиницы и возвращаемся на корабль.

Ровена не посмела спорить. В его глазах появился блеск, которого она никогда не видела прежде. Герцогом овладело какое-то очень сильное чувство, и Ровена поняла, что перечить ему не стоит.

От него исходила необъяснимая опасность, и какой бы рассерженной ни была Ровена, она ощутила таинственный трепет, прикоснувшись к этой неведомой силе. Нет, он был необыкновенным человеком…

Когда музыка стихла, Марк отвел Ровену к столику и объявил об отъезде. Он продолжал крепко держать ее под руку, как будто боялся, что она попытается вырваться и убежать.

Все вышли к ожидавшим экипажам. Герцог усадил Ровену и занял место рядом с ней. Лорд Брайс бросил на девушку тоскливый взгляд в надежде сесть поближе, но герцог ответил неумолимой улыбкой, и Брайс тут же сдался.

Вернувшись на борт, герцог быстро отдал распоряжения команде, и на глазах у потрясенной Ровены матросы бросились их выполнять.

— Мы уходим в море, — сообщил Ровене герцог.

— Но мы собирались пробыть здесь еще два дня! Мы хотели посмотреть город и…

— Я оберегаю вашу репутацию, — лаконично ответил Марк. — Вы не можете оставаться в городе, в котором учинили скандал.

— Это смешно!

— Тем не менее будет именно так.

— Вы поднимаете шум на ровном месте. Да, я танцевала с ним несколько раз. Что из этого?

— Семь раз.

Ровена ахнула.

— Не может быть. Как вы знаете, что семь?

— Я считал. Вы понимаете, что теперь все думают, будто вы с Брайсом безумно влюблены друг в друга?

— А если и так, какое отношение это имеет к вам?

Герцог смерил ее странным взглядом.

— Хотите сказать, что вы в него влюблены?

Ровена гордо подняла подбородок.

— Я ничего не хочу вам говорить.

Внезапно рука герцога впилась в ее плечо.

— Ответьте. Вы любите его?

— Это вас не…

— Ответьте!

— Нет, — после короткой паузы сказала Ровена. — Я его не люблю.

Что-то дикое и неуправляемое промелькнуло и померкло в лице герцога.

— Тогда почему вы позволили ему быть с вами целый вечер? — уже тише спросил Марк.

— Он приятный собеседник и очень хороший танцор. Больше я вам ничего не скажу.

Герцог опустил руки.

— Простите, — проговорил он срывающимся голосом. — Мне не следовало… я не имел права… но вы должны понять, что я чувствую ответственность перед вашим отцом. Возможно, это заставило меня опекать вас с излишним рвением. Прошу прощения, если я зашел слишком далеко.

Извинения Марка и нотка какого-то отчаяния в его голосе затронули Ровену за живое. Невозможно злиться на человека, который говорит с такой грустью. Внезапно Ровене захотелось заплакать.

— Я пойду спать, — хрипло сказала она и бросилась прочь.

В каюте девушка упала на кровать, чувства бурлили в ней. Этим вечером случилось нечто серьезное, тревожное, ужасное… Ее уши горели огнем; она каким-то внутренним чутьем понимала: что-то необратимо изменилось.

— Простите, мисс.

Это была зевающая спросонья Дженни.

— Помочь вам раздеться?

— Да, спасибо.

Ровена позволила Дженни расстегнуть крючки на спине, выскользнула из платья и надела белую шелковую ночную сорочку. Поверх она накинула атласный с кружевами халат и распустила по плечам белокурые волосы. Положив на столик скрещенные руки и упершись в них подбородком, девушка попыталась привести мысли в порядок, но у нее ничего не получалось.

Перед глазами стояло дикое, перекошенное лицо Марка, охваченного каким-то сильным чувством, которое потрясало его до глубины души. И ее тоже.

Внезапно Ровену тоже захлестнули странные эмоции. Они приводили девушку в замешательство и заставляли сердце колотиться в радостном волнении.

— Можно я теперь пойду спать, мисс?

— Боже правый, я просидела полчаса! Наверное, мы уже далеко ушли в море. Да, Дженни, конечно, иди спать.

— Вы хорошо провели вечер?

— Да, спасибо.

— А леди Гонория, она приятно провела время? Она сегодня не покидала корабль.

— Как же, мисс, покидала. Они с мистером Фарли уехали где-то через час после вас.

Ровена резко обернулась.

— Что? Они сказали, куда едут?

— Я не разговаривала с ними, мисс. Я только видела, как они спускались по трапу.

Ровена вскочила на ноги. Не задумываясь о том, как одета, она поспешила к каюте мистера Фарли и постучала. Не получив ответа, девушка толкнула дверь и вошла в комнату.

Внутри никого не было.

Ровена побежала по коридору к комнате леди Гонории и заколотила кулаками в дверь. Дверь открыла горничная ее сиятельства Джина. Служанка широко зевала. Было очевидно, что она только что проснулась.

— Ваша хозяйка здесь? — нетерпеливо спросила Ровена.

— Нет, мисс, она сказала, чтобы я ложилась спать и не дожидалась, пока она ве… мы плывем?

Ровена со всех ног побежала к каюте герцога и как можно громче забарабанила в дверь. Она стучала снова и снова, пока Марк не открыл.

— Какого дьявола… Мисс Торнхилл?

Герцог быстро отвел взгляд, и только сейчас Ровена заметила, что ее атласный с кружевами халат распахнулся, явив прикрытую одним лишь тонким шелком грудь. Марк выглядел не намного пристойнее: расстегнутая рубашка обнажала мощный торс с темными волосками.

— Случилось ужасное, — выдохнула Ровена. — Ваша тетя и мой дедушка не отправились спать пораньше, как говорили нам. Они поехали гулять по Лиссабону. И не вернулись.

— Что?

— Мы отплыли без них! Они вернутся на причал и обнаружат, что нас нет. Они пожилые люди, они придут в ужас…

— Хорошо, я сейчас. Пойдите к капитану и скажите ему… нет, никуда не ходите в таком виде. Я сам ему скажу.

Ровена побежала обратно в каюту и снова оделась, на этот раз выбрав юбку и блузку, самые простые, какие смогла найти. Сейчас было не время щеголять нарядами.

— Ах, мисс, — сказала заплаканная Дженни, — мне так жаль.

— Глупости, это не твоя вина, — отрывисто сказала Ровена. — Но я знаю чья.

Торопливой походкой девушка вышла из комнаты и поднялась на мостик, где герцог совещался с капитаном, который готовился поворачивать корабль.

Капитан выглядел виноватым.

— Никто не знал, что они покинули корабль, — сконфуженно сказал он. — Они никого не предупредили.

— Разумеется. Зачем им было кого-то предупреждать? — решительно вмешалась в разговор Ровена. — Насколько им было известно, мы собирались пробыть в Лиссабоне еще два дня.

При этих словах Ровена бросила негодующий взгляд на герцога, и он не замедлил ответить тем же.

Девушка покинула мостик и остановилась у перил, наблюдая, как огни Лиссабона постепенно вырисовываются на горизонте. Спустя какое-то время к ней подошел Марк.

— Насколько я понимаю, всю тяжесть вины за эту катастрофу вы возлагаете на меня.

— До последней капли, — бросила Ровена. — Если бы вы не настояли на том, чтобы без раздумий сняться с якоря…

— Почему тетина служанка не предупредила нас, что ее нет на борту?

— Потому что она спала, когда мы вернулись. Ваша тетя добрая и внимательная хозяйка, она отпустила Джину отдыхать до своего возвращения. Та ничего не знала, пока я не разбудила ее несколько минут назад.

Марк запустил пальцы в волосы.

— Боже мой! — простонал он. — Что я наделал? Бедная старушка, одна в чужой стране…

— Прошу прощения, но она не одна, — поджав губы, возразила Ровена. — С ней мой дед.

— Хороший человек, но такой же пожилой и беспомощный, как моя тетя. Они до смерти перепугаются. Надеюсь, когда они приедут и обнаружат, что нас нет, им хватит здравого смысла остаться на месте и ждать. Я пошлю за доктором, как только причалим.

Огни города постепенно приближались. Герцог позаимствовал у капитана бинокль и пристально разглядывал порт. Наконец он сказал:

— Ага!

— Вы их видите? — спросила Ровена.

— Да. Они там.

Герцог вручил девушке бинокль, и та вглядывалась в берег, пока не увидела двух пожилых людей, которые уже, кажется, заметили корабль.

— Они машут нам, — сказала Ровена. — Похоже, с ними все в порядке.

Они не просто махали. Они сияли от радости.

— Раз все хорошо, — сказал герцог, — возможно, вы пожелаете уйти спать. Уже поздно, и…

— Я не сойду с этого места, — твердо сказала девушка. — Ни за что в мире я не упущу случая послушать, как вы будете объяснять тетушке, почему уплыли без нее.

Марк метнул в ее сторону испепеляющий взгляд, но благоразумно промолчал.

Как только спустили трап, Марк сбежал по нему, чтобы заключить в объятия тетку и пожать руку мистеру Фарли, а потом быстро отвести их на борт.

— Дорогая тетушка, мистер Фарли, сэр, тут не хватит никаких извинений… моя безрассудная импульсивность… вы сказали, что остаетесь на борту, и мне в голову не приходило, что вы можете передумать… я бы никогда себе не простил, если бы с вами что-то случилось.

— Ах, глупости, — сказала ему леди Гонория. — Сколько шума из ничего! Мы решили посмотреть город, а когда обнаружили, что вас нет, ни капли не сомневались, что вы вернетесь за нами.

— По крайней мере надеялись на это, — вставил мистер Фарли, и пожилая парочка разразилась громким смехом, тогда как Марк недоуменно переводил взгляд с тетушки на священника.

— Он не понимает, дорогая, — сказал Гонории мистер Фарли.

— Я знаю, — ответила та. — Мы старые, и его удивляет, что мы не ведем себя, как положено старикам. Скажи мне, Марк, что заставило тебя сделать это?

Ровена ожидала, что герцог расскажет, как непристойно она себя вела и как это заставило его, во избежание скандала, немедленно сняться с якоря. Но вместо этого Марк сказал:

— Лиссабон наскучил мне, и, нарушив все правила хорошего тона, я поспешил прочь, не позаботившись узнать желания других пассажиров. Прошу меня простить.

— Что ж, я прощаю, — сказал мистер Фарли. — Одно только ваше лицо, когда вы спускались по трапу… давно я так не веселился.

Мистер Фарли и леди Гонория вновь расхохотались, а Марк стоял рядом и пристыженно смотрел в пол. К этому времени пассажиры высыпали на палубу, требуя, чтобы им рассказали о событиях ночи.

Марк воспользовался случаем и отвел Ровену в сторону.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал он, беря девушку за обе руки. — Вы прощаете меня?

— Конечно. Но должна признаться, что по-прежнему не понимаю, из-за чего вы подняли столько шума.

Марк стоял, держа Ровену за руки и глядя в ее улыбающееся лицо.

— Я тоже, — сказал он.

Не было никаких сомнений, что вечеринка в Лиссабоне раскрепостила всех на борту. Теперь они могли забыть, что нужно ходить с гордым видом, и их не волновало, восхищаются ли их внешностью.

Они стали обычными молодыми людьми, которым приятно проводить друг с другом время. Девушки сделались ласковыми, милыми и прелестными, а мужчины забыли, что боятся угодить в брачные сети.

Все стали теплее и нежнее смотреть друг на друга.

Чем дальше яхта уходила в воды Средиземного моря, тем громче звучали голоса, чаще слышался смех и приятнее и непринужденнее становилась атмосфера.

Однажды вечером, после веселого ужина, Ровена стояла на палубе, наслаждаясь бризом и слушая доносившийся снизу смех. Для нее в этом звуке было, как ни странно, что-то печальное. Как будто смех стольких счастливых пар — или потенциальных пар — напоминал, что сама она одинока.

— Не двигайтесь.

Встрепенувшись, Ровена посмотрела вниз, чтобы разглядеть говорившего, и увидела Марка, стоявшего прямо под ней, на нижней ступеньке короткого пролета.

— Вы точно фигура на носу корабля, — сказал он, — гордая и отчужденная.

Он поднялся к Ровене.

— Но что вы делаете здесь одна? — спросил герцог.

— Смотрю на звезды, — ответила девушка, поднимая глаза к небу и медленно кружась.

Герцог наблюдал за ней с чуть заметной улыбкой. Он любовался грацией Ровены, изящной линией, бегущей от ее подбородка по шее до груди. В очаровании этого волшебного мгновения не последнюю роль играло то, что Ровена, казалось, совершенно не замечала собственной красоты.

— И что говорят вам звезды? — спросил Марк.

Девушка серебристо рассмеялась.

— Они напоминают мне, как много времени ваша тетя проводит в компании моего дедушки и как им обоим это нравится. А еще они задают мне всякие вопросы.

— Но дают ли они вам ответы?

— О нет. Звезды только спрашивают. Ответы нужно находить самому.

Внезапно Ровена пошатнулась и упала бы, если бы герцог не поддержал ее.

— Боже мой! — Девушка приложила руки ко лбу. — У меня кружится голова.

— Это вы закружились, — сказал Марк.

— Да, пожалуй.

Ровена постояла немного, ожидая, пока пройдет головокружение, и чувствуя на плечах уверенные и сильные руки Марка. У нее возникло странное ощущение, будто с ней не может случиться ничего плохого, пока Марк вот так ее держит. Было приятно и легко, и она с радостью простояла бы так целую вечность.

— Ровена?

Герцог легонько встряхнул ее.

— Да?

— С вами все в порядке?

— Да, — рассеянно ответила она. — Со мной все хорошо. Я думала… такие странные мысли.

— Расскажите мне, — ласково попросил Марк.

Ровена улыбнулась. Эта улыбка была направлена в себя и без ведома девушки получилась таинственной.

— Не могу, — сказала она. — Это были просто… очень странные мысли.

Герцог отпустил ее руки.

— Хорошо, я не буду настаивать… сейчас. Однажды, быть может, вам захочется поделиться со мной мыслями.

Ровена покачала головой.

— Я не посмею, — сказала она с оттенком скромного озорства. — Из страха наскучить вам.

— Вы смеетесь надо мной?

— На это я бы тоже не осмелилась.

Марк смотрел на девушку, склонив голову набок.

Ровена осознала, что, в кои-то веки, в невыгодной ситуации оказался он, а не она. Чудесное было чувство!

Танцующей походкой она отошла от герцога и вдруг заметила что-то на нижней палубе.

— В чем дело? — спросил Марк, заметив, как внезапно насторожилась девушка, и подошел к ней.

— Посмотрите вон туда. Ваша тетя и мой дедушка прогуливаются вдвоем. Мы выдумываем или это правда? — выдохнула Ровена. — В конце концов, любить позволено всем. Не только молодым.

— Верно. Но я думаю, что среди молодых тоже царит любовь.

— Да, удивительно, как все меняется, когда люди чувствуют себя внутренне свободными, — вздохнула девушка. — Мы всегда под пристальным надзором множества глаз, старшие осуждают нас, хотят знать, почему мы не делаем того или, наоборот, делаем это…

— Вы имеете в виду кого-то определенного? Своего отца, например?

— Что ж, возможно. Если бы он видел, что мы с вами вот так разговариваем, то скрестил бы пальцы, надеясь, что мы признаёмся друг другу в любви и что скоро вы попросите у него моей руки.

— Да, это точно, — пробормотал герцог.

— И так чудесно знать, что вместо этого мы можем просто поговорить, как друзья, и ничего больше. Не думать о чьих-то чаяниях, не думать даже о любви. Вам не кажется, что это огромное облегчение?

— Да, огромное, — с кривой усмешкой согласился герцог.

— Говорят, что между мужчиной и женщиной не бывает дружбы, — с чувством сказала Ровена, — но я думаю, что мы с вами доказываем обратное.

— Так вы думаете обо мне, Ровена? Как о друге?

— О да, как о дорогом друге, которому я могу доверять и на которого могу положиться. Вы не возражаете, не так ли?

— Нет, не возражаю, — произнес герцог, мрачно глядя на девушку. — Для меня честь быть вашим другом.

— А вы считаете меня своей подругой? Нет, нет, конечно, не считаете.

Ровена подняла руки и легонько помахала, как будто хотела прогнать нелепую мысль.

— Почему вы так говорите?

— Потому что благоразумные мужчины не нуждаются в дружбе глупеньких девушек.

— Вы никогда не забудете мне этих глупых слов?

— Я не уверена, что они глупые.

— А я уверен. Более чем. Я уже давно в этом уверен, а теперь вижу, что вы гораздо мудрее меня.

— Теперь вы смеетесь надо мной.

— Нет. Бывают ситуации, когда женщины проявляют необыкновенную мудрость, а мужчины барахтаются, совершая ошибку за ошибкой.

Ровена рассмеялась.

— Не могу представить, чтобы вы совершали ошибки, равно как не представляю себя мудрой. Но я взрослею, набираюсь опыта и, возможно, в глубоко и глубокой старости стану чуть-чуть мудрее, чем теперь.

— Вам нельзя стареть, — быстро сказал герцог. — Вы должны оставаться в точности такой же, как теперь. Вам нельзя меняться. Я запрещаю это.

В голосе Ровены снова зазвучала озорная нотка:

— Его сиятельство отдал распоряжения! Он властвует даже над этим?

— Если бы мог, то властвовал бы. Впрочем, у меня есть возможность отдать распоряжение. Здесь… — рука герцога остановилась на полпути к сердцу и метнулась ко лбу. — Здесь всегда будет храниться ваш живой портрет, здесь вы навсегда останетесь такой, как сейчас. Юной, невинной и в то же время мудрой, как само время.

Герцог заметил, что Ровена смотрит на него с легким недоумением, и поспешил добавить:

— Ваш друг всегда будет помнить вас лучшей. В конце концов, друзья для этого и нужны.

— Да, — счастливо проговорила девушка, — мне нужен как раз такой друг. Тот, кто всегда будет думать обо мне лучше.

Ровена слегка перефразировала слова Марка, но он не стал возражать.

Под ними гуляли по палубе другие пары, молодые мужчины и женщины, рука об руку под восходящей луной. Тень любви витала повсюду.

— Наше путешествие имеет огромный успех, — радостно сказала Ровена. — Уверена, к концу плавания мы услышим о нескольких помолвках.

— А вы? — спросил герцог. — Достаточно ли счастья других, чтобы сделать счастливой вас саму? Вы ничего не хотите для себя?

— Я не знаю, чего хочу, — со вздохом ответила девушка. — Я хочу только, чтобы папа предоставил мне самой искать любовь. Или позволил ей меня найти.

— Она найдет вас, — предсказал герцог. — Вы были созданы, чтобы любить и быть любимой. Так же неизбежно, как ночь сменяет день, вы найдете счастье в том, чтобы дать счастье мужчине.

— Но кто же это будет? — мечтательно спросила Ровена. — Близко ли он, далеко ли?

— А что вам подсказывает сердце? — тихо спросил герцог.

— Ничего. Что может знать сердце, если я еще не встретила своего суженого? Но могу сказать одно: у него не будет знатного титула и он будет любить меня до беспамятства.

— Если он будет любить вас, возможно, вы сумеете простить ему титул, — предположил герцог.

Ровена задумалась.

— Я постараюсь ему простить, — согласилась она. — Но это будет очень трудно, учитывая, с каким рвением его бросится одобрять мой отец.

— Одобрение вашего отца пойдет ему в ущерб?

— Господи, да, — поддразнила девушка. — Его должна выбрать я, и никто другой.

Герцог сжал в руках ее ладонь и пристально посмотрел ей в глаза.

— Я надеюсь, — медленно проговорил он, — что у вас в жизни будет все, чего вы хотите. Я надеюсь, что вы выйдете замуж за человека, который будет любить вас, как вы того заслуживаете, и который будет готов положить за вас жизнь. Я надеюсь, что он никогда не разочарует вас и не сделает ничего, чтобы лишиться вашей любви. И я молюсь, чтобы вы были счастливы до конца своих дней. Ибо вы достойны только лучшего.

Он наклонился, с жаром прижался губами к руке Ровены и ушел.

Глава восьмая

Плавание проходило в ленивом приятном затишье.

Но когда они достигли Марселя, покой нарушили волнения самого непредвиденного характера.

Когда корабль причалил, Джейн Стэнтон радостно вскрикнула. Проследив за взглядом подруги, Ровена увидела Фрэнка Диллона, мужчину, с которым Джейн была помолвлена. Фрэнк стоял на набережной и до боли в глазах вглядывался в корабль.

— Это он! — закричала Джейн. — Ах, Фрэнк, милый!

Как только спустили трап, девушка сбежала вниз, прямо в объятия Фрэнка. Они стояли, обнимая друг друга, а все столпились у борта, радостно улыбаясь и обмениваясь многозначительными взглядами.

— Фрэнк, Фрэнк, — всхлипывала Джейн. — Я так по тебе скучала!

— Джейн, дорогая, пожалуйста, прости меня.

— Мне нечего прощать, — с жаром сказала она. — Я одна виновата.

— Нет, нет, это я был упрям, как осел.

— Ты не был упрямым, как осел.

— Был, был.

— Не был…

— Почему она просто не позволит ему взять вину на себя и не покончит с этим? — раздраженно спросила леди Гонория.

Губы Марка изогнулись в улыбке.

— Тетушка, ты ничего не понимаешь.

— Чепуха! Я знаю Фрэнка Диллона с рождения, такого болвана нужно еще поискать. Но у него доброе сердце, и, если Джейн с ним счастлива, я за нее очень рада. Но было бы здорово, если бы они освободили трап.

Однако когда счастливые молодые люди поднялись на борт, леди Гонория была с ними сама любезность. Всем пришлось выслушать повесть о том, как Фрэнк рисковал жизнью и здоровьем, прорываясь сквозь Европу в отчаянной попытке достичь Марселя раньше их корабля.

— Твои родители сказали мне, что вы, вероятно, причалите здесь, — объяснял он Джейн, сияя. — Я приехал вчера и встречал каждый корабль. Мне просто необходимо было увидеть тебя и попросить прощения за то, как ужасно я себя вел…

— Нет, милый, это я ужасно себя вела…

— Если они собираются заново завести эту песню, я требую свой ленч, — проворчала леди Гонория.

Вскоре стало очевидно, что их компания нарушится, потому что Фрэнк приехал забрать Джейн в Англию. Но как они могут отправиться в путешествие вдвоем? Это же совершенно непристойно!

Выходом было обвенчаться немедленно. Церемония состоялась на борту. А провел ее преподобный Адриан Фарли.

Ровене досталась роль главной подружки невесты, и именно ей Джейн отдала свой букет.

Потом, в облаке конфетти, молодожены уехали на вокзал, чтобы начать свое путешествие домой.

— И знаете что? — задумчиво сказала тем вечером Ровена Марку. — Я так и не узнала, почему они вообще расторгали помолвку.

— Как же? Потому что Фрэнк был упрям как осел, — с улыбкой сказал Марк. — Вы слышали, он сам это сказал.

Они рассмеялись. Молодые люди стояли у перил и любовались морем. У Ровены и Марка вошло в привычку вести поздним вечером беседы. Ровене, в частности, они нравились потому, что подчеркивали братские и дружеские отношения между ней и Марком.

По какой-то причине для нее это было важно. Вероятно, она хотела держать Марка на расстоянии этим безопасным статусом, потому что не была готова разобраться с путаницей мыслей, которые порой ее одолевали. Иногда эти мысли приходили к ней во сне.

Тогда Ровена снова видела герцога, каким он был в ту ночь в Лиссабоне, как горели его глаза, когда он требовал ответить, влюблена ли она в Брайса, и как потом он стоял на пороге своей каюты в распахнутой рубашке… Девушка вспомнила, что он тоже видел ее едва одетой, и стыд залил краской ее щеки. Но в то же время она чувствовала какое-то неизведанное ранее волнение.

Меньше всего Ровене хотелось вспоминать, с каким пылом он целовал ей руку. Даже теперь при мысли об этом ее кожа вспыхивала там, где ее касались губы Марка.

Нет, она еще не готова была лицом к лицу столкнуться с этими мыслями и воспоминаниями. Слишком сладко было плыть по течению дружбы, зная, что позднее… быть может…

— Вы опять это делаете, — сказал Марк, с улыбкой всматриваясь в ее лицо.

— Делаю что?

— Прячетесь в свой внутренний мир, куда мне не позволено входить.

Знал бы он, что ее внутренний мир наполнен им. Но она не могла ему это рассказать. Поэтому улыбнулась и ответила:

— Бедные Джейн и Фрэнк. Почему мы смеемся над ними, если они искренне любят друг друга и хотят одного — быть вместе? На самом деле им одним удалось осуществить мечту, которая собрала нас здесь.

— Даже если они капельку нелепы в своем счастье? — спросил Марк. — Будем откровенны, в этой паре ни один не блещет интеллектом.

— Вот именно, ни один. Они идеально подходят друг другу. Почему бы им не быть нелепыми? Разве любовь только для умных, рассудительных людей?

— Нет, — сказал герцог. — Вы совершенно правы. В их нелепости было что-то величественное, потому что им не было до нее дела. Как и до нас, и до всего остального в мире. Для них важно только то, что они вместе.

— Это и есть истинная любовь, — подхватила Ровена. — И она дала им смелость быть немножко глупыми.

— Как верно вы сказали, дорогая, — прозвучал голос за их спинами.

Они обернулись и увидели леди Гонорию под руку с мистером Фарли.

— Тот, кто вечно оглядывается через плечо, гадая, что подумают люди, не любит по-настоящему, — сказала она. — Все говорили, что я глупо поступила, выйдя за Джеймса много лет назад, но за короткие годы нашего брака мы успели побыть счастливейшими глупцами.

На миг глаза пожилой леди затуманились. Потом она улыбнулась мужчине, который стоял рядом с ней.

— И теперь, — сказала она, — я собираюсь вновь сделаться счастливейшей простушкой. И пусть люди говорят, что хотят.

— Тетушка! Я так рад! — Марк обнял леди Гонорию.

— Полагаю, я должен просить согласия у главы дома, то есть у вас, — заметил преподобный джентльмен.

— Вы его получили, — тут же ответил Марк. — Я никогда не посмел бы отказать в чем-нибудь моей тетушке. Я слишком боюсь ее.

— Глупости, нелепый мальчишка, — сказала леди Гонория, слегка похлопав Марка веером по руке в знак порицания.

Ее сиятельство с женихом продолжили путь, чтобы вместе полюбоваться звездами.

Ровена подумала, как странно слышать, что Марка называют мальчишкой. В конце концов, ему тридцать лет, он солидный и серьезный мужчина. Впрочем, ей казалось, что в последнее время его серьезность сделалась менее заметной. Марк чаще смеялся, и его мысли пришли в чудесную гармонию с ее собственными.

Если задуматься, одиннадцатилетний разрыв в возрасте — не так уж и много…

Ровена встретила взгляд герцога. Он по-прежнему наблюдал за ней с удивительной полуулыбкой на губах, и девушка вдруг поняла, что не может отвести от них глаз. Она никогда по-настоящему не замечала его рта. Или, быть может, всегда замечала. Каким крупным и подвижным он был, каким красивым!

Ровена попыталась представить, что она почувствует, если этот рот прижмется к ее губам. Она почему-то знала, что это будет нежное, ласковое касание. Сначала. Но потом, ощутив ее податливость, Марк примется целовать ее с большим жаром, а после этого…

— Уже поздно, мне пора в постель, — торопливо сказала Ровена. Все ее тело горело от стыда, и можно было лишь благодарить темноту за то, что Марк этого не видит.

— Да, поздно, — согласился герцог. — Нам пора в… то есть… пришло время для сна… завтра посмотрим Марсель… спокойной ночи, спокойной ночи.

Герцог казался совершенно растерянным и в следующую секунду поспешил прочь, даже не проводив Ровену до каюты, как того требовала вежливость и как он обычно поступал.

Они покинули побережье Франции и начали пересекать Средиземное море, направляясь к Калимару, маленькой стране на северном берегу Африки, которой правил султан.

— Мне говорили, что султан Калимара очень и очень странная личность, и я давно хочу с ним познакомиться, — объяснил Марк.

— Почему? — спросила Ровена.

— Потому что мне нравятся люди, которые выходят за рамки общепринятых норм, — сказал Марк, а потом подмигнул Ровене и добавил: — Вот почему мне так нравитесь вы.

— Да, вы-то уж точно всегда находили меня непредсказуемой, — со смешком ответила Ровена. — Расскажите мне подробнее о султане.

— Редко кому удается увидеть его. Говорят, у него потрясающий дворец, полный золота и драгоценных камней.

— Мы сможем туда попасть? — спросила Ровена.

— Надеюсь, но меня ему не представляли. Я рассчитываю, что, в крайнем случае, на него произведет впечатление яхта.

— Тогда вывесим флаги и будем надеяться на лучшее. Как бы мне хотелось посмотреть убранство султанского дворца! Я всегда буду об этом помнить и, возможно, опишу в своей книге.

Марк недоуменно посмотрел на Ровену.

— Вы пишете книгу? — спросил он.

— Да, я решила, что лучший способ уйти от папиных планов — посвятить жизнь литературе. Я даже подумываю о том, чтобы носить очки.

— Они вам нужны?

— Нет, но в них у меня будет строгий и заурядный вид.

— Ничто не заставит вас выглядеть заурядной, — отрывисто сказал Марк.

— Правильные очки заставят. Я выберу самые что ни на есть страшные и стяну волосы на затылке, как вы однажды видели. Глядя на меня, люди будут говорить: «Боже правый, такой безобразной может быть только гениальная женщина». Тогда мою книгу раскупят и я прославлюсь.

Марк громко расхохотался.

— Вы просто невероятны, — сказал он. — Но вам придется оставить мечты о славе литературного гения. Даже очки не помогут вам выглядеть некрасивой.

— И все-таки я делаю заметки обо всем волнующем и необычном в нашем плавании. Поэтому, пожалуйста, ну пожалуйста, попытайтесь провести нас в султанский дворец.

— Разумеется, я попытаюсь, — ответил Марк. — Но обещаний не даю.

Им понадобилось два дня, чтобы достичь Калимара. Оказавшись на месте, Марк немедленно послал во дворец записку, прося султана о чести познакомиться с ним и говоря, что его друг принц Уэльский часто рассказывал о великолепном дворце Его Величества. Ответ пришел на следующий день. Его Величество Владыка солнца и луны будет рад принять их. Ровена запрыгала от радости.

— Ах, какой вы молодец! — воскликнула она. — Я читала о султанах и необычайной жизни, которую они ведут. Это сказка наяву!

— Вы можете разочароваться, — предупредил ее Марк. — Последний султан, которого я посещал на другом конце света, оказался весьма неприятным человеком. Он часто чесался, разговаривая со мной, и предложил такой ужасный напиток, что мне пришлось якобы случайно опрокинуть стакан, поскольку его содержимое невозможно было пить.

— Будем надеяться, что здешний султан другой, — сказала девушка.

— Но я все же советую вам пить очень мало, а есть и того меньше, — предостерег Марк, — как бы вас ни мучили голод и жажда.

В положенное время за ними приехал экипаж, принадлежащий Его Величеству султану. Он был дорогим, искусной работы, и герцог прочел по лицу Ровены, что ее ожидания полностью оправдываются. Но, когда девушка принялась искать что-то в сумке, Марк торопливо шепнул:

— Не пытайтесь делать записи. Это воспримут как оскорбление.

Дорога была короткой. Очень скоро показался дворец: величественное здание с башенками, напоминавшими, что когда-то это была крепость, из которой в прошлые века султаны совершали набеги на врагов.

Гостей впустили через огромные бронзовые ворота, каждую створку которых открывало по пять человек, и они сразу же очутились в саду. Такого удивительного места Ровена еще не видела.

К ним навстречу вышел человек, одетый по-восточному. У него было вкрадчивое выражение лица и еще более вкрадчивые манеры. Он низко поклонился герцогу, не обратив никакого внимания на Ровену.

— Меня зовут Али. Достопочтенный сударь, Его великолепие велел мне препроводить вас пред его светлые очи.

— Благодарю вас, — ответил Марк.

— Мне велено передать, что Его Величество очень рад принимать у себя друга принца Уэльского, а также выразить надежду, что ваше путешествие было приятным.

— Весьма приятным, спасибо.

— Благороднейший сударь, Его Величество преисполнится радости, услышав об этом. Прошу, следуйте за мной.

Али пошел вперед, по-прежнему не замечая присутствия Ровены.

— Как невежливо, — пробормотала она.

— Боюсь, что в этой стране женщин ни во что не ставят, — шепотом ответил герцог.

Вскоре Ровена позабыла о досаде, дивясь тому, что представало ее взору. Повсюду были арки, усыпанные драгоценными камнями, а за ними виднелись пруды. В прудах били золотые фонтаны, отлитые в виде фруктов и животных с драгоценными камнями вместо глаз.

Казалось, все здание стоит на арках, настолько изящных, что было удивительно, как они выдерживают такой огромный вес. На каждом шагу Ровена встречала мозаику, украшенную ляпис-лазурью[5], которая играла на солнце, и оттого казалось, будто все вокруг излучает свет.

— Ах, пожалуйста, подождите, я так хочу посмотреть на…

Но Али пришел в ужас.

— Заставлять Его Сиятельство ждать — тягчайшее преступление, — отрывисто сказал он. — Будьте добры немедленно поторопиться.

Али зашагал вперед. Только сейчас он впервые, казалось, заметил присутствие девушки.

Потом они очутились во дворце и пошли по гладко вымощенному полу между стен с мозаикой, украшенной, кроме прочего, золотом и драгоценными камнями. Все это должно было стоить баснословных денег, и Ровене казалось, будто она в сказке.

Наконец их привели в огромную комнату, пол которой был выложен темно-красной плиткой.

— Изумительно, — заметил Марк. — Особенно плитка.

— Превосходно, сударь, вы очень наблюдательны, — сказал ему Али. — Славные предки нашего правителя специально выбрали этот цвет, потому что в этой комнате они обезглавливали своих врагов. — Заметив озадаченные взгляды гостей, он добавил: — На красной плитке не видно крови.

— Я начинаю жалеть, что пришла, — едва слышно проговорила Ровена.

— Глупости, — прошептал Марк. — Подумайте, какую историю можно будет включить в вашу книгу.

В конце комнаты было возвышение, на котором стоял умопомрачительный трон. Казалось, он был отлит из чистого золота. За ним висел огромный золотой щит, а под ним — золотые мечи.

По обе стороны от трона, до самого конца комнаты, выстроилось по ряду высоких, по пояс обнаженных мужчин в темно-красных атласных шароварах. У всех были длинные черные волосы и густые черные усы. На боку у каждого висел огромный ятаган.

Внезапно раздался рев труб. В дальнем конце комнаты открылась дверь, и вошла процессия. Первыми шли молодые девушки, одинаково одетые в переливчато-синий атлас. Они танцевали, плавно извиваясь всем телом. Это были первые представительницы женского пола, которых Ровена увидела с тех пор, как вошла во дворец.

После них пошли слуги-мужчины. Они несли над головами золотые блюда с драгоценными камнями, насыпанными горой.

Затем в комнату вошел тщедушный человечек в золотых одеждах, которые мерцали при каждом его шаге.

Очевидно, это и был султан, потому что при его появлении слуги распростерлись на полу. Стоять остались только вооруженные мужчины. Даже Али упал на колени.

Для герцога принесли стул. А для Ровены — ничего.

Султан махнул Марку, чтобы тот садился, но герцог остался стоять. Султан нахмурился. Марк кивнул в сторону Ровены.

Наступило долгое молчание.

Потом султан щелкнул пальцами, и принесли еще один стул, для Ровены.

Девушке хотелось поаплодировать Марку и сказать, что он молодец.

К этому времени султан начисто лишился благосклонности Ровены. Золото, которое вначале произвело такое сильное впечатление, теперь казалось просто вульгарным нагромождением без меры. «Однако оно действительно необходимо султану, — подумала Ровена, — чтобы отвлекать внимание оттого факта, что сам он всего лишь маленький безобразный человечек с крошечными поросячьими глазками, вытянутым лицом и гнилыми зубами».

Девушка сосредоточилась, чтобы как можно лучше запомнить все для книги. По крайней мере ей предоставляется уйма интересного материала.

Султан приветствовал их, или скорее Марка, по-английски.

— Добро пожаловать в мою страну, — протянул он. Потом уставился на Ровену и пророкотал: — Это главная из твоих женщин?

— Нет, — поспешил ответить Марк. — Это… это моя подопечная. Я отвечаю за нее, как за дочь.

Султан нахмурился.

— Тогда почему ты выставляешь ее напоказ?

— Она здесь не для показа, — сказал Марк. — Познание других стран является частью ее образования.

— Зачем? Для чего женщине образование?

Марк глубоко вдохнул.

— В Англии принято, чтобы женщины учились.

— Зачем? — нетерпеливо повторил вопрос султан.

— С образованными женщинами приятнее иметь дело, — объяснил Марк.

— Образованные женщины начинают задавать вопросы о том, что их не касается, — ответил султан. Потом он хитро сверкнул глазками и неприятно хихикнул. — Лучше делайте, как мы. Обращайтесь с женщинами так, чтобы они знали свое место.

— У нас так не принято, — твердо сказал Марк.

— Я знаю. Потому-то ваша страна и приходит в упадок. Вы позволили женщинам выйти из-под контроля.

Марк почувствовал, что Ровена вот-вот возмущенно подскочит с места. В мгновение ока он накрыл ладонью руки девушки, удерживая ее на месте и молчаливо приказывая не терять самообладания. Ровена подчинилась, начиная медленно закипать от гнева.

— Меня посещал наш общий друг, принц Уэльский, — продолжал султан. — Я спрашивал его, что за вздор позволять матери править страной. Почему он не поднимет восстание и не уничтожит ее?

— И что ответил Его Королевское Высочество? — с любопытством спросил Марк.

Султан пожал плечами.

— Он сказал, что в вашей стране мужчина должен уважать свою мать. Я ответил, что в моей стране то же самое. Я оказываю матери огромное уважение. Иногда я даже позволяю ей покидать дворец. Под суровой охраной, разумеется, но она высоко ценит эту привилегию.

— Уверен, что ценит, — вежливо проговорил Марк.

Подали угощения. После предупреждения Марка Ровена вовсе не возражала, чтобы на нее продолжали не обращать внимания. Но девушка приняла еду и питье, следуя примеру герцога. Сделав первый глоток, Ровена поняла, что Марк был прав. После этого она сидела со стаканом в руке, но не выпила больше ни капли.

Потом Ровена подняла глаза и увидела, что султан внимательно наблюдает за ней. Девушке сделалось не по себе.

«Это из-за косого взгляда его крошечных глаз, — подумала Ровена, — и манеры рассматривать, как будто он мысленно снимает с меня одежду». В этом было что-то злорадное и противное, и девушке вдруг невыносимо захотелось убежать.

К огромному облегчению Ровены, султан наконец решил, что с него довольно гостей. Он резко оборвал беседу, поднявшись на ноги. Герцог с Ровеной последовали его примеру. Потом султан просто склонил голову на прощание и, ни слова не говоря, вышел, оставив гостей стоять посреди комнаты.

— Думаю, нам позволили уйти, — прошептал Марк.

Вооруженные до зубов стражники встали по обе стороны гостей и повели их к выходу.

Ровена тяжело дышала.

— Ни слова, — предупредил Марк, — пока не уйдем отсюда подальше.

Они молча прошли по коридорам и оказались на благословенном свежем воздухе. Двери открывались и закрывались за ними, и наконец они очутились за воротами дворца. Экипаж, доставивший их сюда, ожидал у входа. Ровена и Марк забрались внутрь и по обоюдному согласию хранили молчание, пока не вернулись на яхту.

Только когда они оказались на борту, Ровена сказала:

— Да уж!

Марк широко улыбнулся.

— Ни на что не променял бы последний час. Я думал, вы взорветесь.

— «Обращайтесь с женщинами так, чтобы они знали свое место». Тоже мне! Почему вы меня не защищали?

— Понимаете ли, — извиняющимся тоном сказал герцог, — поскольку мы в его стране, я подумал, что не стоит оспаривать ее обычаев.

— Куда девалось английское благородство?

— Боюсь, уступило место английскому здравому смыслу. — В глазах Марка поблескивал озорной огонек. — Неужели вы ждали, что я пойду на риск в комнате, где он обезглавливает врагов?

Ровена тяжело дышала. Но ей на помощь пришло чувство юмора.

— Не понимаю, почему бы и нет? — лукаво сказала она. — На плитке такого цвета никто бы ничего не заметил.

Герцог рассмеялся.

— Ровена, вы не перестаете меня радовать. Пойдемте переоденемся к ужину.

Когда они спускались под палубу, Марк добавил:

— Должен признать, я разочарован, что не увидел его гарема, который, судя по всему, огромен.

— Мне султан показался уродливым, и я сочувствую всем его женщинам. Думаю, у него плохо пахнет изо рта.

— Согласен, — сказал Марк.

— И все-таки от султана есть польза: я могу включить его в свою книгу. У него был такой злодейский вид, что он непременно заинтересует читателя как негативный персонаж.

За ужином гости забросали Марка с Ровеной вопросами, и общими усилиями им удалось сделать из дневного приключения очень веселую историю.

— Он сказал Марку, что женщинам не нужно образование, потому что оно позволяет им задавать слишком много вопросов, — сказала Ровена, и все разразились громким смехом.

— Разумеется, женщина должна быть образованной, чтобы быть подругой и собеседницей мужа, — заявил лорд Патрик Теллмэн.

— Вы бежите от умных женщин, как от огня, — сказала ему Маргарет.

— Смотря кто эта женщина и достаточно ли она умна, чтобы разбираться в нужных вещах, — ответил он, с нежностью глядя на нее.

— И что же это за нужные вещи? — захотела знать девушка.

— Ну, например, если она умнее мужа, ей должно хватить мудрости скрывать это… по крайней мере до свадьбы.

Они улыбнулись друг другу.

Тем вечером Марк и Ровена как обычно стояли под звездами и посмеивались над событиями уходящего дня.

— Вы заметили Маргарет и Патрика? — спросила Ровена.

— О да, думаю, из них выйдет пара. Он на людях даже упомянул о браке. Ни один мужчина не сделает этого, если он не готов к последствиям.

— Наши дела не так уж плохи, — задумчиво проговорила Ровена. — Джейн, ваша тетушка, теперь Маргарет… Это три невесты, даже если две из них…

— Стали невестами весьма неожиданно, — согласился Марк. — Думаю, на большее мы и надеяться не могли. Остальные вернутся в Англию с уверенностью в себе. Вот что действительно важно.

Они не спеша спустились под палубу. У каюты Ровены герцог сказал:

— Полагаю, мы скоро должны будем задуматься о возвращении домой.

— Да, — со вздохом проговорила Ровена. — Мы так чудесно проводим время, но все когда-нибудь заканчивается.

— В жизни еще будут радости, — ласково сказал Марк. — Спокойной ночи, Ровена.

— Спокойной ночи, Марк.

В каюте Ровена переоделась в ночную сорочку и атласный с кружевами халат. Потом она отпустила Дженни спать и осталась сидеть в задумчивости. Девушка пыталась решить, на что мог намекать Марк своей последней фразой.

Вдруг Ровена услышала такой печальный звук, что у нее защемило сердце. Как будто вдалеке выла собака. Девушка замерла, прислушиваясь, вой раздался вновь. Похоже, животному было очень плохо.

«За ним кто-нибудь придет», — подумала Ровена, но крик все звучал и звучал в ночи.

«Может быть, ему больно или его заперли где-нибудь, — размышляла девушка. — Я не могу его просто так оставить».

Ровена тихонько выскользнула из каюты и поспешила на палубу. Огни отражались в воде, и все казалось тихим и спокойным. Она, конечно же, быстро найдет несчастное создание, так что нет нужды возвращаться в каюту переодеваться.

Ровена легко сбежала по трапу и прислушалась. Казалось, звук шел из прохода между какими-то строениями на пирсе. Девушка поспешила вперед по узкой дорожке и очутилась перед чем-то, похожим на деревянную хижину. Судя по всему, собачий вой раздавался оттуда.

Девушка открыла дверь.

В следующую секунду из темноты вынырнула мужская рука и, прежде чем Ровена успела попятиться или осознать, что происходит, ее втащили внутрь.

У девушки не было возможности позвать на помощь. Двое мужчин затащили ее дальше вглубь хижины и закрыли за ней дверь.

Потом Ровене на голову набросили тяжелое одеяло и подняли над землей. Кто-то понес ее прочь. Девушка пыталась вырваться, но ее слишком крепко держали. Она не могла даже кричать — так плотно к лицу было прижато тяжелое одеяло.

Ровене казалось, что ее несут несколько мужчин, возможно четверо, потому что она явно не могла противостоять их силе. Сердце девушки преисполнилось отчаяния. Ее похищали, и она ничего не могла поделать.

Послышался звук открываемой двери, шаги по булыжной мостовой… еще одна дверь. Потом ее грубо посадили на пол. Ровена не знала, где она, но это было похоже на какую-то повозку, потому что в следующий миг она ощутила движение.

«Куда меня везут? — горестно думала девушка. — Что со мной происходит?»

Ровена боялась ответа. Она очутилась в жутком кошмаре, с которым не могла справиться. Ей оставалось только молиться.

— Пожалуйста, Господи, помоги мне! Помоги! — шептала Ровена.

Девушка не могла определить, сколько длилась дорога, но ей она показалась бесконечной. Потом повозка остановилась.

«Теперь я, возможно, узнаю, куда меня привезли и что происходит», — подумала Ровена.

Она почувствовала, что ее подняли и перебросили через плечо. Девушка попыталась кричать, но одеяло было таким толстым, что ее не могли услышать. Сопротивляться Ровена тоже не могла — так крепко ее держали. С ней поднялись на несколько ступеней вверх и пошли по узкому коридору. Потом, настолько неожиданно, что она тихо вскрикнула, ее поставили на пол.

Впервые зазвучали голоса, говорившие на незнакомом языке. Послышались удаляющиеся шаги и звук захлопнувшейся двери. Ровена больше никого не слышала.

Из-за одеяла, покрывавшего ее, девушке стало тяжело дышать. В груди нарастал страх. Она чувствовала, что вот-вот задохнется и умрет.

В этот момент с нее сняли одеяло. К своему удивлению, Ровена увидела, что перед ней стоит женщина.

Ровена уставилась на нее.

Женщина сказала по-французски:

— Bonjour mademoiselle[6], или мне говорить по-английски?

Последние слова было трудно разобрать. Ровена спросила:

— Где я?

Женщина села на стул рядом с ней. Ровена заметила, что находится в просторной, богато убранной спальне и лежит на кровати.

Женщина смотрела на нее. Немного подождав, Ровена снова спросила:

— Где я?

— В… султанском дворце, — ответила женщина. Она очень неуверенно говорила по-английски и задумывалась почти над каждым словом.

— В султанском дворце?! — повторила Ровена. — Зачем меня сюда забрали?

— Он думает… ты очень красивая, — ответила женщина.

Ровена в ужасе затаила дыхание. Султан, этот отвратительный, мерзкий человечек, похитил ее!

Она вспомнила все, что читала о султанах и их безнравственном поведении. Она вспомнила, как этот султан разглядывал ее миленькими черными глазками и как неуютно ей было под его взглядом.

Набрав в легкие воздуха, Ровена сказала:

— Скажи, почему я здесь?

Женщина улыбнулась.

— Потому что Его Величество думает, что ты красивая, — ответила она.

— Хочешь сказать, он украл меня и сделал своей пленницей? — спросила Ровена.

Она с трудом выговаривала слова, чувствуя, что теряет рассудок от страха. Султан решил поместить ее в свой гарем, сделать наложницей!

Ровена подальше оттолкнула тяжелое одеяло и с трудом села на постели.

— Я должна вернуться на яхту, — сказала она. — Герцог Венфилд, который вчера приходил к султану, очень рассердится, что меня забрали.

Женщина улыбнулась.

— Он не знать… где ты, — сказала она.

Ровена с ужасом осознала, что это правда. Они обнаружат, что ее каюта пуста, и не будут знать, что с ней произошло.

— Герцог очень важный человек в Англии, — сказала Ровена, пытаясь придать голосу уверенность. — Он очень рассердится, что меня похитили.

Говоря это, Ровена поняла, что женщина ее не понимает. Поэтому она повторила то же самое по-французски.

Женщина опять улыбнулась.

— Он, возможно… злится на вас, — сказала она на ломаном английском, — но не знать… где вы.

«Это правда, — подумала Ровена. — Как он может догадаться, что султан пошел на такой чудовищный поступок?»

Медленно, чтобы женщина могла понять, Ровена сказала:

— Скажи султану, что я должна сейчас же вернуться на корабль.

Женщина рассмеялась.

— Если ты… скажешь Его Величеству… это, — ответила она, — он очень… обидится на тебя. Для тебя… честь, что он посчитал тебя красивой… и полюбил тебя.

Ровена с трудом удержалась, чтобы не закричать. «Как мне выбраться? Как сбежать отсюда?» — спрашивала она себя.

Но сейчас не могла найти ответа.

— Теперь, — сказала женщина, — вставай и одевайся. Возможно… султан видеть тебя.

Ровена решила, что одеться стоит, потому что в спальной одежде у нее не слишком солидный вид. Ее ночная сорочка была прозрачной, а в халате она вряд ли произведет грозное впечатление, какой бы разгневанной ни была и как бы ни настаивала, что ее должны вернуть на яхту.

— Хорошо, — сказала она. — Я переоденусь в платье, но оно должно быть с юбкой, а не с брюками.

Ровена гадала, не просит ли она о невозможном. В таком месте трудно было ожидать найти английское платье. Но если она наденет брюки, как остальные женщины, то ничем не будет отличаться от них. А нужно, чтобы султан ясно понял, насколько она другая.

Необходимо заставить его понять, что она англичанка и, похитив ее, он нанес оскорбление ее стране.

«Я должна быть стойкой», — сказала себе Ровена. В то же время она была очень напугана.

Разве может Марку прийти в голову искать ее здесь? Поскольку она покинула корабль среди ночи, он может подумать, что она упала в море и утонула.

Ровена знала, что только Господь может спасти ее. В отчаянии девушка закрыла глаза и сложила ладони.

— Помоги мне! Помоги мне! — молилась она. — О Боже, что со мной будет?

Глава девятая

Когда Ровена вновь открыла глаза, то увидела, что женщина идет к ней с европейским платьем в руках. Она подошла и бросила одежду на постель.

На взгляд Ровены, женщине было лет сорок, а то и больше. Должно быть, в молодости она была хорошенькой. Возможно, тоже попала сюда пленницей и есть шанс добиться от нее сочувствия.

— Кто ты? Как тебя зовут?

Женщина улыбнулась.

— Меня зовут Анита, — сказала она. — Я француженка и когда-то была гувернанткой.

Она говорила отрывисто, как будто ей тяжело было вспоминать английские слова.

— Но как ты здесь оказалась? — спросила Ровена.

Анита улыбнулась.

— Я очень красивая и очень нравиться султану, — сказала она, а потом, почти про себя, добавила: — Он… очень любил меня… пока я не стала старше.

— Герцог, с которым я была здесь вчера, очень-очень рассердится, что султан меня украл. Он придет сюда и скажет ему об этом.

К изумлению Ровены, Анита рассмеялась.

— Султан слишком умный для этого, — ответила она. — Он заставит герцога поверить, что ты утонула в море.

Ровена недоуменно уставилась на нее.

— Как он сможет это сделать? — спросила она.

— Герцог найдет твои туфли.

Ровена в ужасе вскрикнула.

— Как он может так мерзко поступить с англичанкой?

Анита пожала плечами.

— Ты очень красивая, — ответила она.

Ровена почувствовала, что, если Анита повторит это еще раз, она закричит. Ее собеседница, похоже, думала, что красота Ровены служит достаточным объяснением всему, и, возможно, в этой ужасной стране так и было.

— И султан не боится твоей страны, — продолжала Анита. — Здесь он очень важный, и такие гости, как ты… кланяются ему.

Ровена прикусила язык, чтобы не сказать, что она никогда, никогда не поклонится султану.

Девушкой овладело отчаяние. Теперь прояснился весь ужас ее положения. Как легко будет Марку поверить, что она утонула!

«Он ни за что не подумает искать меня здесь, во дворце». — Ровена едва не плакала.

Анита встряхивала платье. Ровена подумала, что оно, наверное, от какой-нибудь другой жертвы султана.

«Нужно действовать осторожно, — подумала девушка. — Нужно быть умнее их и как-то, хотя я понятия не имею как, подать Марку знак, где я».

Ровена встала с постели и позволила Аните помочь ей переодеться.

По крайней мере она выглядит как англичанка, с облегчением подумала девушка.

— Его Величество скоро удостоит тебя чести предстать перед ним, — сказала Анита. — Но сначала я отведу тебя в комнату, которая будет твоей, и покажу часть сада, в которой ты можешь гулять.

— Я бы с радостью посмотрела сад, — ответила Ровена, думая, что, возможно, он станет ее путем к бегству.

Чем дальше они уходили по коридорам дворца, тем больше изменялась обстановка, роскошь сменялась простотой и даже убожеством. Наконец Анита остановилась и открыла дверь.

— Это… твоя… комната, — сказала она. Ровена с ужасом ее оглядела. Комната была тесной и скудно обставленной. Единственное окно выходило в сад, но через него невозможно было сбежать. Да, ее комната мало чем отличалась от тюремной камеры.

— Ты спишь здесь, — сказала Анита. — Я… рядом с тобой, а другие жены Его Величества… по соседству.

У Ровены перехватило дыхание. Она в гареме…

— Смотри на свой сад, — сказала Анита. — Иди, смотри, где ты гулять, когда тебе нужен свежий воздух.

Она повела Ровену по узкому коридору. Они прошли мимо нескольких комнат и остановились у двери, которая вела в тот сад, что Ровена мельком увидела из окна своей спальни. Здесь росло несколько цветов и пара низких кустиков, сад был с обеих сторон обнесен высокой кирпичной стеной. Эта стена была как минимум в два раза выше любой женщины.

Она в ловушке.

— Ты… в саду, когда ты не нужна Его Величеству, — сказала Анита. — Очень хороший сад. Дышишь воздухом и смотришь на небо.

Она отвела Ровену обратно в спальню.

— Будь здесь, пока Его Величество не пошлет за тобой. Я… принесу тебе поесть и попить.

Она бесшумно вышла и вернулась со слугой, в руках которого был поднос с едой и питьем. Ровена с трудом заставила себя сказать:

— Спасибо.

Когда Анита села на стул рядом с ней, Ровена спросила:

— Тебя тоже похитили?

Анита пожала плечами.

— Его Величество хотеть меня, — ответила она. — Французский месье, дочерей которого я учила, подумал, что я утонула в море. Они нашли мое пальто, мое платье и мою шляпу. Что еще они могли подумать?

— Ты не хотела бы вернуться во Францию?

— Теперь у меня никого нет во Франции. Слишком много времени прошло.

Тон, которым говорила Анита, и выражение ее глаз заставили Ровену с невыразимым ужасом осознать, что это ждет и ее. Если Марк в самом деле поверит, что она утонула в море, он уплывет. Она не только никогда не увидит его, но и не сможет вернуться в Англию.

А дедушка? Что он подумает? Свыкнется ли он с мыслью, что она утонула? Впрочем, что еще ему останется…

— Скоро ты станешь его новой женой, — сказала Анита.

— Я никогда не буду его женой, — яростно выпалила Ровена.

Анита ахнула от ужаса.

— Нет, нет… не говорить так. Султан очень злиться. Возможно, бить тебя за непочтительность. Но я не говорить.

— Тебе не придется, — ответила Ровена. — Я скажу ему сама. Думаешь, я боюсь его? Нет.

— Но ты должна бояться, — сказала Анита. — Пожалуйста, не бояться опасно. Ради тебя самой, умоляю, бойся. Покажи ему, что уважаешь его.

— Я не уважаю его и не буду притворяться, — сказала Ровена.

— Тогда у тебя будет… очень печальная жизнь здесь, — предсказала Анита.

— Я не буду здесь жить. Я англичанка, и он не имеет права держать меня взаперти.

Заявив о своей позиции с большей уверенностью, чем на самом деле чувствовала, Ровена переключила внимание на завтрак.

Наконец, Анита сказала:

— Я пойду узнать… готов ли султан для тебя.

Не дожидаясь ответа Ровены, она вышла из комнаты.

Девушка снова подошла к окну. Но, как бы она ни вглядывалась в стены, не видела способа взобраться на них.

На какой-то страшный миг ей захотелось в отчаянии удариться головой о стену.

— Пожалуйста, Господи, — взмолилась она, — пусть Марк и дедушка поймут, что я не умерла!

Ровена услышала шаги снаружи и поспешила обратно к кровати. Ей не хотелось, чтобы Анита увидела ее у окна и догадалась, что она пытается спланировать побег.

Анита вошла в комнату.

— Его Величество благоволит видеть тебя сейчас, — сказала она.

Ровена высоко подняла голову и без единого слова последовала за ней, изо всех сил стараясь не показывать, как ей страшно.

Они переходили из коридора в коридор, оставили позади тюремную часть здания и вошли в роскошную половину, где их с Марком принимали накануне.

Наконец они достигли тронного зала. Однако на этот раз ее не пропустили внутрь со всеми почестями. Два стражника остановили ее у входа, преградив дорогу длинными копьями.

— Его Величество даст знать, когда пожелает, чтобы мы вошли, — объяснила Анита.

После десятиминутного ожидания из комнаты пришло разрешение. Стражники убрали копья, и Анита провела Ровену внутрь.

Султан выглядел еще более устрашающим, чем она ожидала. Пока девушка пересекала комнату, он разглядывал ее, не пропуская ни дюйма ее тела. Это заставило Ровену задрожать.

Анита опустилась в глубоком реверансе. Султан посмотрел на Ровену, как будто ожидал, что она последует ее примеру. Но девушка осталась стоять, испепеляя султана гневным взглядом.

Его губы изогнулись в слабой неприятной ухмылке. Мотнув головой, он дал Аните знак удалиться, и та бесшумно исчезла.

Султан продолжал разглядывать Ровену в молчании. Наконец он заговорил.

— Ты не кланяешься мне, а значит, выказываешь непочтительность. Ради твоего же блага советую исправить манеры.

Молчание.

Ровена не ответила и не присела в реверансе.

— Ты не привыкла к нашим обычаям, — тон султана был холодным и ровным, — поэтому я даю тебе еще один шанс. Ты падешь передо мной ниц сию же секунду.

Ровена твердо встретила его взгляд и не пошевелилась.

Султан медленно поднялся с золотого трона. Потянувшись за его спинку, он что-то достал. Ровена вздрогнула, увидев, что это кнут.

Султан спустился с возвышения и принялся ходить вокруг девушки, не спуская с нее ледяного взгляда. Сердце Ровены колотилось от страха, но она не сдавалась.

Кнут щелкнул.

Султан мастерски направил его так, чтобы он не коснулся Ровены, но она услышала, как близко он просвистел. Вот, значит, как. Он пытается запугать ее. Девушка стиснула зубы и не шевелилась.

Кнут щелкнул еще раз.

Ровена вновь не пострадала, но почувствовала движение воздуха. Кнут прошел совсем близко.

Казалось, непокорность пленницы приводит султана в бешенство. Он щелкал кнутом снова и снова, каждый раз очень близко от Ровены, но не касаясь ее. Девушка стояла неподвижно.

Несмотря на испуг, Ровена чувствовала, что в ней растет ликование. Султан не победил ее, и это сводило его с ума.

Наконец он отшвырнул кнут в сторону и оказался лицом к лицу с Ровеной.

— Зачем ты напрасно тратишь время, сопротивляясь мне? — зло спросил он. — Все равно это сведется к одному: ты будешь ползать у моих ног и молить о пощаде и любви.

— Никогда, — бросила Ровена.

— Что ж, посмотрим, кто из нас прав. Но тебе лучше поскорее усвоить, что ты моя собственность.

— Я не твоя собственность. Я свободнорожденная англичанка, и мои друзья будут меня искать. Тебе стоит остерегаться того, что произойдет, когда меня найдут.

— Мне? Остерегаться? — Он расхохотался. — Никто не придет тебя искать. Герцог Венфилд быстро забудет тебя. Он думает, что ты мертва, и ты в самом деле мертва для мира, частью которого была.

— Если бы вы были английским джентльменом, вы бы вернули меня, — с вызовом сказала Ровена.

— Значит, очень удачно, что я не английский джентльмен. Я хочу тебя! И получу! Мы скоро поговорим. Ты станешь моей женой. И тогда будешь умолять меня о любви.

— Я никогда не буду умолять тебя о любви…

Ровена смолкла, оглушенная мыслью, которая только что пришла ей в голову.

Султан уже отвернулся, показывая, что ее мнение нисколько его не интересует.

В следующую секунду стражники схватили девушку и поволокли к двери. Там ее вернули заботам Аниты.

Ровена молча возвращалась в темницу. Благо, ее оставили в покое и можно разобраться с нахлынувшими мыслями.

Она никогда не станет умолять султана о любви, потому что ее сердце не принадлежит ему и никогда не будет принадлежать.

Она любит Марка.

Марка…

Она всегда любила его.

Сколько же носит она в сердце любовь к нему, отказываясь признавать очевидное?

Быть может, с самой первой их встречи, когда он рассердил ее и в то же время внушил какое-то сладкое волнение. Марк приводил ее в трепет даже тогда, когда казалось, что он ей противен.

А потом они снова встретились в лесу, и она почувствовала его завораживающую силу, хотя все в ней восстало против. Сердце уже тогда подсказывало, что она сможет любить только сильного мужчину. А этот мужчина был сильным.

Он предложил уйти, и она тут же выдумала предлог, чтобы составить ему компанию. Даже тогда она не хотела признавать своих истинных чувств.

«Я люблю его, — шептала она. — Я люблю его. А он любит меня, я знаю, что любит».

Теперь, когда Ровене открылось собственное сердце, она смогла заглянуть и в сердце Марка и увидела там такую же всепоглощающую страсть, которая пылала в ней самой, но также выдержку и мудрость, повелевавших ждать своего часа.

Ровена вновь видела перед собой глаза герцога, горевшие отчаянием, когда он думал, что она любит другого. Она слышала загадочные слова, которые Марк говорил ей во время их бесед поздними вечерами. Тогда она не понимала значения этих слов, но теперь смысл их открылся ей с поразительной ясностью.

«Я надеюсь, что вы выйдете замуж за человека, который будет любить вас, как вы того заслуживаете, за человека, который сможет положить за вас жизнь».

Он говорил о себе. Теперь Ровена осознавала это всем своим существом. Мужчина, которого она обожает, отвечал ей любовью. И даже в мрачной, безнадежной темнице эта мысль наполнила Ровену радостью.

Анита вернулась через несколько часов с двумя женщинами, которые несли диковинный восточный костюм, сшитый, судя по всему, из золотой парчи.

— Тебя призывают, — объяснила Анита. — Султан желает, чтобы ты надела это.

Она указала на принесенную одежду, которую женщины разложили на кровати.

— Я такое не надену, — тут же сказала Ровена.

Анита сделала женщинам знак, и те схватили Ровену, стащили ее с кровати и стали срывать с нее одежду.

— Пустите! — пронзительно кричала Ровена, но женщины не обращали на нее внимания и спустя миг раздели ее догола.

— Теперь надевай это, — сказала Анита, поднимая костюм.

Ровена в отчаянии смотрела, как забирают ее платье, не оставляя ей другого выбора, кроме как надеть чуждый наряд. Как она и боялась, костюм включал брюки. Коротенькая кофточка из золотого атласа прикрывала ей только грудь.

— Это неприлично! — ахнула девушка, разглядывая свой голый живот.

Женщины только пожали плечами. Они причесали Ровене волосы и надели ей на голову золотой тюрбан, на который нацепили вуаль так, чтобы и нижняя часть лица оставалась закрытой. Потом они повесили украшения на шею и обнаженную талию девушки.

«Теперь я выгляжу как обыкновенная наложница», — с тоской подумала Ровена.

Она пробовала сопротивляться, когда ее взяли за руки и повели из комнаты, но бесполезно. В комнату вошли еще две женщины и легко заставили отбивающуюся Ровену идти с ними.

Казалось, их путь длился целую вечность, но наконец Ровена очутилась на балконе, выходящим во внутренний дворик.

Посмотрев вниз, она увидела, что ко дворцу подъехал экипаж и из него вышел мужчина.

Это был Марк.

В ту же секунду ей закрыли рот рукой, заглушая крик. Это был султан.

— Да, это твой друг, — сказал он на ухо Ровене. — Он приехал сюда в поисках известий о тебе. Сейчас мы спустимся, встретимся с ним, и ты услышишь, что я ему скажу. А потом увидишь, как он уйдет. Ты не будешь кричать и ни единым движением не дашь ему знать, что ты здесь, потому что в противном случае его убьют у тебя на глазах. Ты поняла?

Султан ослабил руку, и Ровена с трудом прошептала:

— Да.

— Помни, его жизнь зависит от тебя.

Султан пошел прочь, и женщины схватили Ровену, заставив идти следом. Ее привели в тронный зал, и сцена, открывшаяся ее глазам, заставила ее ахнуть.

Не меньше ста женщин, одетых точно так же, как Ровена, выстроились в четыре ряда по обе стороны от трона. Все они стояли на коленях, склонившись так, что их лбы касались пола.

Ровену подвели к месту рядом с троном, в переднем ряду, и заставили упасть на колени, склонив голову к полу.

Почти сразу же двери в конце комнаты распахнулись. Ровена услышала шаги по красной плитке пола. Она не смела поднять голову, но, когда шаги приблизились, узнала туфли Марка.

Вот он, всего в нескольких футах от нее, а она не смеет его позвать… Ровене казалось, что ее сердце вот-вот разорвется.

Грянули фанфары, оглашая появление султана.

— Друг мой, — послышался его голос, — я попросил вас прийти сюда, ибо до меня дошел слух о в высшей степени трагическом случае. Правда ли — я молюсь, чтобы это было не так, — что милейшая леди, которую я имел удовольствие видеть вчера, упала за борт и утонула?

— Эта леди исчезла ночью, — ответил голос Марка. — Никто не знает, что с ней случилось.

Ровена дрожала. Марк так близко и одновременно так далеко. И он говорит с такой печалью…

— У наших берегов проходят опасные течения, — сказал султан. — Я знаю, что утонула какая-то женщина, потому что мои люди нашли кое-что из ее одежды и принесли мне. Скажите, знакомо ли вам это?

Ровена различила шорох кружев, коснувшихся пола, и поняла, что султан, должно быть, показывает Марку халат, который был на ней в ночь похищения. И герцог узнаёт его, потому что он видел его на ней в Лиссабоне, когда она стучалась к нему в каюту, чтобы сообщить о забытых на берегу родственниках.

Наступила гробовая тишина — похоже, Марк взял халат в руки. Ровена представляла его лицо и чувства при виде этого «доказательства» ее смерти.

Голос султана был сочувствующим:

— Мой друг, я оплакиваю вашу потерю вместе с вами.

Голос Марка прозвучал глухо:

— Я благодарен вам. Если бы не вы, я мог бы еще долго цепляться за тщетную надежду.

— Лучше узнать горькую правду, — сказал султан. — Вы можете начинать свыкаться с ее смертью и оставить ее в прошлом.

— Это правда. Теперь, зная худшее, я смогу отплыть завтра с первыми лучами солнца.

— Мудрое решение, друг мой.

Ровена чувствовала, что ее сердце захлестывает отчаяние. Все кончено, надеяться больше не на что.

Ей хотелось кричать Марку, что она жива, что она любит его. Хотелось умолять, чтобы он спас ее.

Но она обязана хранить молчание, чтобы не навредить любимому человеку. Слезы жгли ей глаза, а от усилий сдержать рыдания перехватило горло.

Все кончено. Звук его шагов постепенно удалялся в сторону дверей в тронный зал.

Ровена подняла голову, чтобы в последний раз взглянуть на мужчину, которого она любит. На глазах у девушки двери открылись, Марк прошел через них, и створки захлопнулись за его спиной.

Раздавленная горем, Ровена позволила отвести себя обратно в комнату. Там она упала на кровать и разрыдалась.

— Марк, — громко всхлипывала она, — Марк, Марк, я люблю тебя. Не забывай меня — умоляю — сохрани для меня уголок в своем сердце.

Ответом Ровене было только слабое эхо. В окне виднелось темнеющее небо и холодные звезды, равнодушные ко всем людским страданиям.

Все кончено. Она больше никогда его не увидит.

С этого дня она все равно что мертвая.

Анита повела Ровену знакомиться с остальными женами султана.

Это была жуткая, призрачная пародия на светский раут. Многие не знали английского, но некоторые могли говорить. Они встретили Ровену как новичка клуба, были вежливы и, похоже, считали, что она должна радоваться их радушному приему.

Они повели показывать дворец, который, сказали, станет «ее», потому что она будет самой новой женой, а потому «самой любимой». Это явно была огромная честь, но девушке хотелось умереть от горя.

Ровене показывали комнату за комнатой, чтобы она могла гордиться своим домом и дорогими вещами, которые были собраны в нем за многие века. Ровена смотрела, но большая часть увиденного не производила на нее впечатления. Когда она позднее попыталась вспомнить, что ей показывали, на ум ровным счетом ничего не приходило.

Ровена могла думать только о Марке. Представляла, как он держит ее халат и начинает верить в ее смерть. Сердце девушки разрывалось на части, но не из-за собственного, а из-за его горя. Марк уплывет и проживет жизнь без нее, так и не узнав, что она всей душей любила его.

Он никогда не узнает, что она шептала его имя в подушку, заливаясь слезами, и, быть может, умерла с его именем на губах…

На что бы Ровена ни смотрела в этом жутком месте, перед глазами был мужчина, которого она любила, понимая, что никогда не увидит его снова.

Наконец ей позволили вернуться к себе в комнату. Женщины принесли Ровене фруктов, и она равнодушно жевала их, не чувствуя вкуса.

Потом ее оставили одну засыпать под собственные всхлипывания.

Следующий день был еще хуже. Ровене принесли гору одежды и заставили примерять один костюм за другим. В любое другое время атлас и шифон порадовали бы девушку, но сейчас она думала только о том, что это еще больше отдаляет ее от Марка.

Где он? Далеко в море?

Женщина, которая одевала Ровену, все время плакала. Анита объяснила, что это предыдущая жена, убитая горем, что султан охладел к ней. У Ровены в голове не укладывалось, что кто-то может любить этого мерзкого человека.

«Наверное, бедняжка любит его по-своему, — думала Ровена. — Как можно быть настолько жестоким, чтобы заставить ее прислуживать мне? Он чудовище. Я лучше умру, чем выйду замуж за него или кого-то другого, кроме Марка».

Но как? Ровена принялась вспоминать об оружии, которое видела на стенах, и гадать, заряжены ли мушкеты. Но что, если ей не удастся умереть?

Девушка вспомнила, как султан щелкал вокруг нее кнутом, и поняла, что ее ждет в этом случае. Ведь она нанесет величайшее оскорбление султану, выбрав смерть.

Наконец дневной свет начал меркнуть. Женщины ушли, низко кланяясь Ровене, потому что она сейчас была любимицей. Впрочем, каждая знала, что любимица очень скоро превращается в обыкновенную служанку.

Ровена осталась одна. Она стояла у окна, наблюдая, как вечер перетекает в ночь, и думала о Марке.

— Где ты? — прошептала она. — Уплыл и оставил меня здесь? Ах, Марк, Марк!

Глава десятая

За ней пришли в полночь. Дверь ее темницы с треском распахнулась, и на пороге появилась Анита с двумя другими женами.

— Султан не спит, — сказала Анита. — Он примет тебя сейчас.

Женщины схватили Ровену и начали насильно одевать ее в роскошный свадебный костюм. Потом они уложили ее волосы в замысловатую прическу. Ровена сидела безучастно, не в силах противиться им. Разве что-то теперь имеет значение?

Ровену повели по коридорам, убранство которых становилось все богаче, и девушка догадалась, что они приближаются к покоям султана. Потом ее втолкнули в комнату, затянутую темно-красным атласом.

Пол застилала тигровая шкура. На стенах висели мечи с темными пятнами, быть может, засохшей кровью врагов. Царила обстановка величественной свирепости.

В центре стояла массивная кровать, застланная тяжелым темно-красным, расшитым золотом атласом.

На ней возлежал султан, облаченный в полный набор сверкающих халатов и огромный, усыпанный драгоценностями тюрбан.

Когда Ровена остановилась посреди комнаты, он повернул голову и обвел ее ленивым взглядом.

Потом поднялся с кровати и принялся обходить девушку круг за кругом, а Ровена стояла, безучастная, раздавленная горем.

— Завтра мы поженимся, — сказал султан, — если ты угодишь мне сегодня ночью. Если нет, я отдам тебя стражникам.

Ровена упрямо подняла подбородок, показывая, что ему не запугать ее этими словами, хотя в душе сжалась от леденящего ужаса. Султан по-прежнему ходил вокруг нее.

— Ты слишком худая, — сказал он наконец.

— Тогда зачем было со мной возиться? — устало спросила Ровена.

Султан в мгновение ока очутился нос к носу с ней. Теперь девушка почувствовала, что его дыхание настолько зловонно, насколько она и ожидала.

— Затем, что ты бросила мне вызов, — зло сказал он, — когда явилась с английским герцогом и мне пришлось дать тебе стул, потому что ты отказалась занять положенное женщине подчиненное место.

— Это? — Удивление заставило Ровену сбросить с себя паутину апатии. — Но это же такая мелочь…

— Мне пришлось уступить. Мне пришлось уступить! Тогда-то я и решил, что ты станешь моей. С этой минуты ты будешь повиноваться мне. Ты будешь просить у меня позволения дышать. Что бы тебе ни понадобилось, ты будешь приходить ко мне и умолять об этом, и, если я соблаговолю, я пожалую тебе это. Ты будешь оплакивать день, когда опозорила меня перед моими людьми.

После короткой вспышки, выдернувшей ее из оцепенения, Ровена вновь погрузилась в скорбь. Ах, Марк, Марк!

— Ты меня слышала? — прошипел султан.

Девушка обратила на него мертвый взгляд.

— Ты меня слышала? — заверещал он.

И тогда она заговорила.

— Ты глупец, — сказала она.

— Что?!

— Ты глупец, недалекий человечишка, лишенный достоинства. Самое страшное, что ты мог со мной сделать, уже произошло, и я тебя не боюсь. Но бояться нужно тебе, потому что, если ты притронешься ко мне, я убью тебя.

— Ты? — усмехнулся султан. — И как же ты это сделаешь?

— Я прокляну тебя. Я нашлю на тебя заклятие, от которого не спасся еще ни один человек. Каждый твой вздох будет проклят.

Ровена не знала, откуда у нее берутся эти слова. Они лились помимо ее воли. Она сделалась сама не своя, превратилась в какое-то другое существо, которое так много страдало, что стало глухим к страданиям.

— Если коснешься меня, — сказала Ровена, — то умрешь через месяц, и никто не узнает, отчего ты умер.

Султан попробовал расхохотаться, но смех застрял у него в горле.

— Думаешь, я боюсь тебя? — дрожащим голосом спросил он.

— Да, ты боишься меня. И правильно делаешь.

Он попытался взять себя в руки.

— Я велю схватить тебя…

— Нет, — произнес тихий голос за спиной султана, — не велишь.

Посреди комнаты стоял Марк; его глаза сверкали ненавистью.

У Ровены вырвался крик радости. Это было невозможно, но это произошло.

Он пришел за ней!

Султан переводил взгляд с Ровены на Марка, слова замерли у него на губах. Он не мог пошевелиться, и было видно, что им овладевает смертельный ужас, как будто и в самом деле Ровена была ведьмой и заклинанием наколдовала себе спасителя.

Со скоростью молнии Марк сдернул одну из штор и порвал ее на полосы. Потом он вытряхнул султана из роскошного халата, связал его по рукам и ногам и швырнул на кровать.

— Каким чудом вы здесь оказались? — задыхаясь, спросила Ровена.

— Мне помогли. — Марк оглянулся и указал на человека, одетого в костюм дворцового слуги. — Султан убил его родных, и это его месть.

— Но вы обещали взять меня с собой, — взволнованно сказал тот.

— И сдержу слово.

Теперь Ровена заметила, что Марк переодет слугой и выглядит почти как его помощник. Герцог протянул девушке халат султана.

— Наденьте это, — сказал он. — Скорее.

— Но никто не подумает, что я…

— Подумают, если вы закроете лицо вот этим куском черного шелка, которым пользуется султан, когда выходит в город.

— Иногда он носит его даже во дворце, — сказал слуга. — Ему не нравится, что люди видят его презренное лицо.

Ровена быстро облачилась в халат, надела огромный тюрбан. С черным шелком на лице она могла издалека сойти за султана.

— Нам повезло, что султан такой крохотный, — заметил Марк. — А теперь давайте поскорее выбираться отсюда.

Ровена решительным шагом вышла из комнаты. Впереди нее шел слуга, который кричал, чтобы все падали ниц и прятали лица. Сзади, склонив голову, в молчании шагал другой слуга, Марк.

Двери открывались перед ними, но Ровена не спешила радоваться, пока они не пройдут самые последние.

Наконец они оказались у главных ворот, где ожидал паланкин[7] — роскошные носилки, на которых султан всегда являлся народу. Он походил на коробку с открытыми боковыми сторонами, которые были завешаны шелком.

Ворота открыли. «Султан» забрался в паланкин и плотно задернул занавески, чтобы «его» не было видно. Один слуга встал впереди, а другой сзади носилок. Они согнулись и подняли паланкин.

Потом зашагали вон из дворца и растворились во тьме.

Это происшествие породило легенду. Следующим утром в спальне султана обнаружили жалкое, сморщенное существо, находившееся в состоянии ступора. Оно не могло ни говорить, ни двигаться, и без роскошных одеяний никто не смог его узнать.

Некоторые заявляли, что это султан и что та странная женщина была ведьмой, которая украла его душу, а потом растаяла в воздухе, оставив свой свадебный наряд валяться на полу.

Но эту чушь отмели как суеверие. Человек, обнаруженный в спальне, очевидно, был самозванцем. Поэтому его бросили в темницу, где он и остался.

Правда — это всем было известно — заключалась в том, что султан при таинственных обстоятельствах покинул дворец в закрытом паланкине в сопровождении двух слуг.

И никого из них никогда больше не видели.

— Ты спас меня, ты спас меня, — вновь и вновь повторяла Ровена.

Ее сердце настолько переполняли радость и облегчение, что она едва могла говорить.

Мужчины пронесли Ровену в паланкине несколько сот ярдов[8], а потом остановились у стены, защищавшей берег от волн. Там их ждала запряженная лошадьми коляска. Ровена вышла из паланкина, и мужчины перебросили его через стену в море.

— Готовы ехать? — спросил кучер.

— Дедушка! — радостно воскликнула Ровена, не решаясь поверить своим глазам.

Слуга, который помогал им, запрыгнул на козлы рядом с мистером Фарли, а Марк сел в коляску вместе с Ровеной и немедленно заключил девушку в объятия. Молодые люди прижались друг к другу, преисполненные радости встречи.

— Ты спас меня, — не уставала повторять Ровена.

— Да, я спас тебя, — ликовал герцог, — и теперь ты принадлежишь мне.

— Я думала, что никогда не увижу тебя снова, — прошептала девушка. — Думала, что ты поверишь в мою смерть.

— Я ни секунды в нее не верил, — с жаром сказал Марк. — Если бы ты умерла, я бы почувствовал, потому что вместе с тобой умерла бы часть моей души. Я так тебя люблю!

Герцог коснулся губами губ Ровены в поцелуе, которого она втайне ждала с самой первой их встречи. Только теперь она поняла, как желала этого.

Герцог снова и снова целовал Ровену, и она чувствовала, что отдает ему сердце и душу. На миг они стали одним человеком.

— В жизни не испытывал таких мук, как в первый миг, когда подумал, что ты утонула, — сказал он. — Потом узнал, что на самом деле тебя похитили.

— Как ты догадался?

— Султан выдал себя, когда послал за мной и притворился, будто полон сочувствия. Такая «доброта» с его стороны слишком неправдоподобна. Я понял, что, показав мне твой халат, он хочет убедить меня, что ты мертва. Я не сомневался в его лжи, даже до того, как узнал тебя.

— Ты узнал меня?!

— Я краем глаза увидел твои волосы и понял, что это сияющее золото может принадлежать только тебе.

— Они сказали, что убьют тебя, если я издам хоть один звук.

— Я так и подумал, поняв, что это ты, и поклялся не спустить этого султану, хотя не представлял, как тебя спасти. Но ко мне пришел уже знакомый тебе человек и пообещал помочь, если я заберу его отсюда. Твой дед настоял на своем участии. Он сказал, что, в первую очередь, он, а не я должен тебя спасать. Я возразил, что как раз наоборот. У нас по этому поводу даже завязался спор. А потом, когда мне удалось пробраться в комнату султана, я увидел, что ты побеждаешь его силой воли. Как тебе пришло в голову сказать все это?

— Не знаю, откуда это взялось. Мне как будто открылось то единственное, чем можно было запугать султана, но я не знаю, как я это поняла. Я так отчаянно молилась, чтобы Господь помог мне. Возможно, это был ответ на мои молитвы.

Они подъезжали к гавани. Мужчины сбежали с корабля, чтобы помочь им. За считанные минуты все вернулись на борт, трап подняли, и «Искатель приключений» отчалил от берега.

Ровена крепко обнимала дедушку и благодарила его, но ей не терпелось остаться наедине с Марком. Нужно было столько ему сказать, и безумно хотелось услышать, что он скажет ей.

Но Ровена понимала, что придется подождать. Все столпились вокруг них, желая знать, что произошло. Ровене пришлось снова и снова пересказывать свою историю, а Марк ушел на мостик поговорить с капитаном, чтобы тот как можно скорее увел корабль в море.

Прошло немало времени, прежде чем они окончательно уверились, что за ними нет погони.

Когда Марк освободился, он спустился под палубу, где его ждала тетка.

— Я отправила Ровену спать, — сказала она. — Она обессиленна.

Марк кивнул и поблагодарил леди Гонорию, но его снедало нетерпение, а утро казалось таким далеким.

Герцог понял, что не уснет, и вышел на палубу подышать свежим воздухом.

Вдруг он замер.

Он был не один. Из темноты возникла фигура в бальном платье из розового атласа. Герцог видел его раньше, в тот первый вечер.

Девушка повернулась и посмотрела в его сторону. Герцог медленно подошел к ней и взял за руки.

— Я еще в самый первый вечер должен был понять, что встретил свою судьбу, — сказал он. — Ты была так прекрасна и полна отваги. О, моя дорогая, любовь моя…

В следующий миг они заключили друг друга в объятия.

— Я была так близка к тому, чтобы тебя потерять, — хрипло сказала Ровена. — Теперь я никогда не оставлю тебя.

Герцог принялся осыпать ее лицо поцелуями.

— Марк, милый мой, — сказала она. — Я слишком долго не могла осознать, что люблю тебя.

— Когда ты поняла?

— Когда оказалась в том жутком месте и думала, что нас разлучили навеки. Тогда мне пришлось признаться себе, что ты был для меня всем. Но казалось, что я безнадежно опоздала.

— Я никуда больше тебя не отпущу, — пылко сказал Марк. — Я тоже влюбился в тебя с первой минуты, но не желал признаваться себе в этом. Я был занят бегством от выгодных браков, и мы с тобой постоянно ссорились. Ты была так решительно настроена против меня, что приходилось искать возможность быть рядом, чтобы сблизиться с тобой и сломить твою враждебность.

— Моя враждебность всегда была скорее показной, — призналась девушка. — Мне казалось, что ты подавляешь меня, и я решила этого не допускать. Но потом ты перестал мне указывать, стал моим другом и братом…

— Я жульничал, дорогая, — перебил ее Марк. — Я никогда не хотел быть твоим братом. Только мужем. Все плавание я ревновал, стоило тебе взглянуть на другого мужчину. Я не мог признаться в своих чувствах, пока сомневался в твоих. Но в последнее время я дерзнул надеяться.

— Ах, Марк, мы потеряли так много времени, — прошептала Ровена. — Я хочу выйти за тебя замуж. Я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда.

— И наша любовь будет крепнуть с каждым днем, прожитым вместе. Ты всегда будешь моей здесь, пока мы оба дышим, и в том, потустороннем мире, который мы можем только представить. Ты моя, а я твой, и мы никогда больше не разлучимся.

Марк целовал Ровену, а она, тихонько всхлипнув от счастья, уткнулась лицом ему в плечо.

— Вернемся домой, — сказал он, — и как можно скорее поженимся. Все, чего я хочу сейчас от жизни, — это право назвать тебя своей женой.

— Твоей женой, — мечтательно повторила Ровена. — Как это будет чудесно — вместе навсегда!

Перед ними, насколько хватало глаз, простирался океан. Над головой в молчаливом одобрении сверкали звезды.

Вечные.

Бескрайние.

Как любовь, которая связала их навеки.

Примечания

1

Почти 46 метров. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Чуть больше 9 тыс. литров.

3

Туше — термин в фехтовании, означающий, что удар поразил соперника (фр.).

4

В палубном теннисе вместо мяча игроки перебрасывают через сетку кольцо, привязанное на веревке.

5

Плотная и однородно окрашенная темно-синяя разновидность минерала лазурита.

6

Здравствуйте, мадемуазель (фр.).

7

Носилки в форме кресла или ложа, укрепленные на двух длинных шестах, концы которых лежат на плечах носильщиков.

8

1 ярд = 91,44 см.

Content

Барбара Картленд
Прихоть султана

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Примечания