Юлия Шилова

Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля

Издательство «Астрель» представляет книги Юлии Шиловой

Азарт охоты, или Трофеи моей любви Белая Ворона, или В меня влюблён даже бог

Брак по расчёту, или Вокруг тебя змеёю обовьюсь

В ворохе чувств, или Разведена и очень опасна

Влюбиться насмерть, или Мы оба играем с огнём

Воплощение страсти, или Красота – большое испытание

Время лечит, или Не ломай мне жизнь и душу

Всё под откос, или Я выпита до дня

Всё равно ты будешь мой, или Увези меня в сказку

Встань и живи, или Там, где другие тормозят, я жму на газ!

Встретимся в следующей жизни, или Трудно ходить по земле, если умеешь летать

Выигрывает тот, кто всё продумал, или Наказание красотой

Высокие отношения, или, Залезая в карман, не лезу в душу

Гарем по-русски, или Я любовница вашего мужа

Глаза одиноких, или Женщина с прошлым ищет мужчину с будущим

Грехи молодости, или Расплата за прошлую жизнь

Досье моих ошибок, или Как я завела себе мужичка

Душевный стриптиз, или Вот бы мне такого мужа

Его звали Бог, или История моей жизни

Если хочешь меня – возьми, или Отдам сердце в хорошие руки

Железная леди, или Ты в моём чёрном списке

Женщина для экстремалов, или Кто со мной прогуляться под луной?!

Заблудившаяся половинка, или Танцующая в одиночестве

Замки из песка, или Стервам тоже бывает больно!

Идущая по трупам, или Я нужна вам именно такая!

Исповедь грешницы, или Двое на краю бездны

Казнь для соперниц, или Девушка из службы «907»

Карьеристка, или Без слёз, без сожаления, без любви

Крик души, или Никогда не бывшая твоей

Лабиринт страсти, или Случайных связей не бывает

Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая

Люби и властвуй, или С мужчинами не расслабляйтесь!

Любовь проверяется временем, или Его нежная дрянь

Меня зовут Провокация, или Я выбираю мужчин под цвет платья

Мечты сбываются, или Инстинкт против логики

Моё сердце ставит точку, или Любовь в инете не для слабонервных

Мой грех, или История любви и ненависти

Мужская месть, или Давай останемся врагами

Мужские откровения, или Как я нашла дневник своего мужа

Мужчина на блюдечке, или Будет всё как ты захочешь!

Мужчина – царь, мужчина – бог, и этот бог у женских ног

На зависть всем, или Меркантильная сволочь ищет своего олигарха

Неверная, или Готовая вас полюбить

Нежное чудовище, или Я поставлю твою волю на колени

Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины

Не такая, как все, или Узнаешь меня из тысячи

Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели

Ноги от ушей, или Бойся меня. Я могу многое!

Ночь без правил, или Забросай меня камнями

Обманутые надежды, или Чего не прощает любовь

Обновление чувств, или Зачем придумали любовь?

Одинокая волчица, или Я проткну твоё сердце шпилькой

Океан лжи, или Давай поиграем в любовь

Отрекаются любя, или Я подарю тебе небо в алмазах

Пленница Хургады, или Как я потеряла голову от египетского мачо

Порочная красота, или Сорви с меня мою маску

Пощадить – погубить, или Игры мужскими судьбами

Праздник страсти, или Люби меня до сумасшествия!

Притягательность женатых мужчин, или Пора завязывать

Пропади всё пропадом, или Однажды ты поймёшь, что ты меня убил

Путь наверх, или Слишком красивая и слишком доступная

Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо

Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля

Сильнее страсти, больше, чем любовь, или Запасная жена

Сказки Востока, или Курорт разбитых сердец

Слишком редкая, чтобы жить, или Слишком сильная, чтобы умереть

Согрей меня, или Научи меня прощать

С пляжа к алтарю, или Танго курортной страсти

Хочется кричать, или Одним разбитым сердцем стало больше

Хочу замуж, или Русских не предлагать!

Храбрая блондинка, или Мужчина должен быть в сердце и под каблуком!

Цена за её свободу, или Во имя денег

Чувство вины, или Без тебя холодно

Шаги по стеклу, или Я знаю о мужчинах всё!

Эгоистка, или Я у него одна, жена не считается

Я стерва, но зато какая, или Сильная женщина в мире слабых мужчин

От автора

Дорогие мои друзья, я очень-очень рада встретиться с вами вновь! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу!

В своих письмах довольно часто вы задаете один и тот же вопрос – как отличить мои новые книги от тех, которые были изданы несколько лет назад, ведь теперь у них другие названия? Это очень просто. На новых книгах написано: НОВИНКА. На книгах, вышедших несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте внимательны.

Я бесконечно благодарна читателям, которые коллекционируют мои книги в разных обложках и имеют полное собрание моих книг. Для меня это большая честь и показатель того, что я нужна и любима. Переизданные книги заново отредактированы, а у меня появилась потрясающая возможность внести дополнения и новые размышления. Теперь я отвечаю на ваши вопросы в конце книги, рассказываю, что творится в моей творческой жизни, да и просто делюсь тем, что у меня на душе. Для меня всегда важен диалог с читателем.

На этот раз я представляю на ваш суд свой уже издававшийся роман «Приглашение в рабство, или Требуются девушки для работы в Японии», у которого теперь новое название «Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля». Думаю, он обязательно понравится тем, кто будет читать его впервые, а если кто-то захотел перечитать роман заново, я уверена, ему будет безумно интересно пережить все события еще раз. Я сама перечитала эту книгу совсем недавно и получила колоссальное удовольствие. Книга живая, интересная и динамичная. Искренне надеюсь, что она ни в коем случае вас не разочарует и придётся вам по душе.

Спасибо за ваше понимание, любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе. Я рада, что многие согласились: мои переиздания представляют ничуть не меньшую ценность, чем новинки, которые только что вышли из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этому роману новую жизнь. Если вы взяли в руки книгу, значит, вы поддерживаете меня во всех моих начинаниях. Мне сейчас, как никогда, необходима ваша поддержка…

Итак, устраивайтесь поудобнее, налейте себе чашечку вкусного чая. Приятного вам чтения! А я буду рядом. Мне самой интересно, какие события происходят в этом романе, какие интриги и страсти там разгораются. Когда вы перевернёте последнюю страничку, мы расстанемся. Но это совсем ненадолго! За расставанием придёт скорая встреча, ведь мне так много хочется рассказать вам!

Я бесконечно благодарна за вашу любовь, неоценимую поддержку, дружбу и за то, что наша с вами любовь так созвучна.

Заходите на мой сайт: WWW.SHILOVA-AST.RU

На этом сайте я с удовольствием общаюсь со своими поклонниками.

Не забывайте, что изменился адрес моего почтового ящика.

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Пожалуйста, не пишите на старый. Он больше не существует.

До встречи в следующей книге. Я приложу все усилия для того, чтобы она состоялась как можно быстрее.

Любящий вас автор, Юля Шилова.

Глава 1

Памяти Наталии Самофаловой посвящается

На улице моросил дождь. Я с тоской смотрела, как тяжелые капли барабанят по стеклу здания аэропорта, и тяжело вздыхала. Наткина затея не понравилась мне с самого начала. Настроение – дрянь! Я прекрасно понимала, что еще не поздно бросить все к чертовой матери и вернуться домой.

– Послушай, Натка, не нравится мне все это…

– Что именно?

– Да то, что ты затеяла! Едем черт знает куда, и никаких гарантий, что все будет нормально.

– Как это – едем неизвестно куда? В Японию, куда же еще. А насчет гарантий могу сказать тебе только одно: сейчас такое скотское время, что никто вообще не может дать никаких гарантий. Даже если ты на производство устроишься, то и там тебе не будут платить как положено. Вон люди – месяцами зарплату ждут. Как живут – вообще непонятно.

– Это точно. В Японии хоть какая-то надежда на лучшее есть. Как-никак заграница. Только предчувствие дурное, и муторно на душе.

– Не бери в голову. Я тебя, можно сказать, из нищеты вытаскиваю. Сама говорила, что тебе эта совковая жизнь до жути опостылела.

– Говорить-то говорила, только я совсем другое имела в виду.

– Что именно? – удивленно подняла брови Натка.

– Ну, например, я хотела замуж за иностранца выйти…

– И каким же это образом, интересно мне знать?

– Обыкновенным. Можно было бы, например, написать в международное брачное агентство.

– Ну, Иришка, ты даешь! Ты что, разве не знаешь, что во всех этих агентствах только лохов на деньги разводят! Им только скажи, что желаешь замуж выйти, они тебя сразу без штанов оставят. Там такие акулы сидят – морским хищникам не снилось. Как одинокую увидят, так сразу и кидаются, чтобы зубы поточить. Я же тебя в люди вытаскиваю. Предлагаю заработать деньги независимо от иностранных мужчин и брачных агентств. Пусть у нас не все получится, так хоть мир посмотрим. Увидим, как нормальные люди живут, да и себя покажем.

– Нет уж, уволь, мне себя показывать незачем, – разозлилась я. – Мне надо хоть немного денег сколотить. Я уже задолбалась от безденежья. Гадкая болезнь, хотя и излечимая. Страшнее всего, если она перейдет в хроническую форму. Тогда лучше не жить. Только мне почему-то кажется, что никто нам нормальных бабок не отвалит.

– Ладно, Иринка, не будем загадывать. Когда объявили регистрацию, я подумала о том, что было бы неплохо вернуться в родную Самару. И все же обратной дороги нет. Унизительная нищета опостылела до чертиков. Говорят, что без риска не бывает больших денег, поэтому мне придется отправиться в этот рискованный вояж за красивой жизнью.

Когда регистрация закончилась и мы подошли к зоне досмотра, я бросила грустный взгляд по сторонам и вздохнула. Хотя, глядя на моих попутчиц, можно запросто поправить вконец упавшее настроение. Выглядят они счастливыми! Может, Натка и права – не так страшен черт, как его малюют? Тем более что я еду не одна, а с компанией уверенных девчонок, которые откажутся от этой поездки разве что только в случае землетрясения или урагана. Нас ровно пятнадцать – длинноногих, симпатичных и, самое главное, незамужних. Тех, кто обременен семейными узами, оставили прозябать в родном совке.

Сотрудники аэропорта рассматривали нас с нескрываемым любопытством и перешептывались, что таких красоток явно везут на какой-нибудь конкурс «Мисс Вселенная», и желали нам удачи. В самом деле, девчонки подобрались хоть куда. У каждой дорожная сумка со шмотками на первое время. Наши работодатели посоветовали взять только минимум вещей, мотивируя это тем, что, мол, в Тулу со своим самоваром ехать – смех. Соловьями заливались: «Месяц-другой, и наряды будет просто некуда девать». Естественно, я в эти байки не особо верила, но в душе все же теплилась надежда.

Натка украдкой вытерла слезу.

– Ты плачешь? – удивилась я.

– Просто грустно.

– Почему? А где же твой оптимизм?

– Да нормально все. Эти слезы еще ни о чем не говорят. Просто родину покидаем…

Аккуратный, подтянутый сопровождающий проводил нас чуть ли не до трапа самолета и пересчитал на прощание, как пастух телок на выпасе. Изобразив самую противную улыбку, на какую был только способен, он предупредил, что в Токио нас встретит представитель фирмы. Номера в гостинице уже заказаны, волноваться не о чем. Все схвачено, за все заплачено. Напоследок этот неприятный типчик все же не удержался и съязвил:

– Счастливого пути, девки! Бабок заработаете – так не забывайте того, кто дал вам путевку в нормальную жизнь.

В тот момент я еще и не подозревала, что нас ждет впереди и какая «нормальная» жизнь нам уготована… А туристическая путевка, за которую заплатила фирма, – так она не стоит и сотой доли того, что я получу.

В самолете я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Натка взяла меня за руку и тихо спросила:

– Господи, Иринка, да что с тобой творится?

– Не знаю. Просто на душе как-то гадко. Ты слышала, что этот тип на прощание сказал?

– Слышала. Да не обращай внимания. У него ума, как у утки.

– Меня его умственные способности не волнуют. Знаешь, как-то немного странно… Столько времени галантно держался, а тут показал свое свиное рыло. Смотрел на нас как на последних проституток.

– Не бери в голову…

– Нет, Натка. Я нисколько не сомневаюсь, что он за нас бабки слупил, и немалые, наверное. Такого даром задницу не заставишь поднять.

– Ну и пусть наваривает на нас, а нам-то что? Нам главное свои получить.

Я убрала Наткину руку и отвернулась к иллюминатору. Приехала погостить к подруге на пару недель и вот теперь… еду за границу.

Перед глазами возникла родная Самара. Там осталась моя мама. Бедняжка, она даже не подозревает, куда меня понесло. Ничего, вот доберусь до места, обживусь и обязательно ей напишу. Кстати, в этой проклятой фирме, куда меня потащила подруга, в основном отдавали предпочтение девушкам из неполных семей. Фирмачам понравилось, что я иногородняя и у меня, кроме мамы, никого нет. Хватит ли у мамы сил отыскать меня, если что? Ладно, не буду думать о плохом, лучше постараюсь думать о хорошем. Только много ли хорошего было в моей жизни? «Понимаешь, доченька, – не раз говорила мне мама, – раньше мы знали, что будет через месяц, год, два. Денег хватало, мы даже умудрялись откладывать кое-что на книжку, да и платили зарплату всегда регулярно. А сегодня мы не знаем, что будет завтра». Обычно после этих слов она начинала плакать. Слушая ее, я пришла к выводу, что надеяться можно только на себя, на свои силы и смекалку. Конечно, многим моим подругам повезло. Они нашли себе богатеньких буратино и как могли улучшили свое материальное положение. Я бы тоже с удовольствием сделала так же, но это как лотерейный билет: повезет, не повезет. Так вот: мне не везло. Попадалась в основном одна мелкая рыбешка или дешевые караси, а большая жирная рыба, набитая икрой, обязательно проплывала мимо и доставалась кому-то другому. Постепенно я смирилась со своей участью, не ахти какими кавалерами и поняла, что не стоит ждать чудес. Горбатиться за зарплату не хотелось, а тут еще Натка со своими телефонными звонками. Мол, приезжай, подруга, Владивосток посмотришь, себя покажешь. Владивосток я посмотрела, но задерживаться в нем не собиралась. А тут эта заметка:

«Требуются девушки до тридцати лет с хореографической подготовкой для работы в ночных клубах Токио. Предпочтение отдается высоким, стройным, привлекательным, не обремененным семейными узами. Отбор производится на конкурсной основе. Зарплата высокая».

Если бы не Натка, я бы даже и внимания на нее не обратила. У нас в Самаре такими объявлениями все местные газеты забиты: « Приглашаем на работу в рестораны Германии с окладом тысяча пятьсот евро в месяц…»; «Ищем молодых и симпатичных девушек-официанток для работы в ресторанах Греции…»; «Фирма объявляет набор девушек с незаурядными внешними данными для интересной работы за рубежом. Высокая зарплата в у. е. »; «Агентство готовит манекенщиц и натурщиц для работы в странах Восточной и Западной Европы…».

Я никогда не доверяла подобным предложениям: многие девушки уезжают в далекие страны и растворяются, пропадают. Никто не знает, живы они или нет. Убитые горем родственники не получают от них никаких вестей. А этот конкурсный отбор! Он мне не понравился с самого начала. Первым делом нам предложили раздеться. Мол, возможен вариант дальнейшего отбора для стриптиз-шоу, а там и зарплата вдвое больше. Некоторые девчонки охотно скинули с себя всю одежду, лишь бы оценили да взяли. Проверяли, нет ли каких изъянов на теле, в каком состоянии кожа… Все это напоминало осмотр лошадей на ярмарке. А этот лысый мужик, который предложил мне снять трусики, просто хам какой-то! Пришлось сказать ему все, что я о нем думаю. Если бы не Натка, ни на минуту не задержалась бы на этом дешевом конкурсе. Всем, кого отобрали, выдали по сто баксов. Эта жалкая подачка подогрела воображение моих напарниц и вселила надежду на сногсшибательные перспективы. Мы заполнили анкеты и отдали паспорта для оформления виз. Перед самим отъездом нас попросили написать душещипательные письма своим родственникам: до свидания, мол, меня не ищите, уезжаю по собственной воле за границу из опостылевшей страны. Я не идиотка и поэтому ничего писать не стала…

Когда самолет приземлился в Токио, я открыла глаза и достала зеркальце. Вид у меня был не самый лучший, пришлось вытащить косметичку и приводить себя в порядок.

– Ну вот и все, – улыбнулась Натка.

– Посмотрим, как нас встретит Токио, – вздохнула я и направилась к выходу.

Как и обещал сопровождающий, в аэропорту нас встретили – пренеприятнейший тип, представившийся российским представителем фирмы в Японии. Он был точной копией своего владивостокского коллеги и обладал теми же наглыми повадками. Я сразу поняла, что он такой же российский представитель, как я американский дипломат. Широкий в плечах дядька имел внушительные кулачищи.

– Толик, – представился он и противно улыбнулся, обнажив кривые неухоженные зубы.

Одет этот Толик был соответствующе – черная майка, шорты-паруса и пляжные сланцы. На шее красовалась толстенная золотая цепь. Я невзлюбила его сразу, как только увидела.

Из аэропорта нас доставили в гостиницу. Переступив порог, я сразу поняла, что заведение это скорее бы подошло для бомжей, если таковые в Японии водятся. В холле Толик собрал оробевших девушек в кучку и, усмехнувшись, произнес:

– Ну что, девчонки, давайте мне свои паспорта на регистрацию.

– Когда вернешь? – поинтересовалась я.

Толик ожег меня злым взглядом.

– Не понял, – прошипел он.

Я пожала плечами:

– А что тут непонятного? Я хочу знать, когда получу свой паспорт обратно.

Толик выпятил нижнюю губу. Я поняла, что ему захотелось врезать мне.

Натка незаметно толкнула меня в бок, но я, отмахнувшись от нее, продолжала сверлить взглядом этого сомнительного типа.

– Как зарегистрирую, так и отдам, – с трудом выдавил «представитель» из себя. Было заметно, что вежливость дается ему с большим трудом.

– А когда зарегистрируешь? – не унималась я.

– Послушай, а ты откуда такая любопытная взялась?

– Из Самары.

– Самарская, значит…

– Вас это удивляет?

– Ах, Самара-городок, беспокойная я, беспокойная я, да успокой ты меня… – гнусаво запел Толик. Оборвав куплет на полуслове, он сурово произнес: – Будешь задавать много вопросов – тебя и в самом деле придется успокоить. Паспорта вам пока ни к чему. Виза все равно краткосрочная. Со временем, через своих людей, я ее продлю и выправлю вид на жительство.

– Вообще-то нам сказали, что нас встретит российский представитель фирмы… – попыталась возмутиться я.

– А я что? Или не похож?

– Как тебе сказать, чтобы не обидеть. Рожей не вышел.

Толик затрясся, но сдержался.

– Где твой офис?

– Общаться будете только со мной. Какой, к черту, офис?

Я поняла, что спорить бесполезно, и протянула паспорт, хотя нисколько не сомневалась, что попала в ловушку. Мне стало страшно, что я нахожусь в чужой стране и не могу заявить о своих правах. Единственное, что меня поражало, это спокойствие Натки и других девчонок. Они слепо верили Толику и не понимали, почему я достаю его своими вопросами.

Разместив нас по номерам, Толик пообещал, что мы приступим к работе уже на следующий день.

Глава 2

Открыв глаза, я подошла к окну. Неяркое утреннее солнце освещало крыши домов. Даже не верится, что я проспала ночь в чужой стране. Здесь все по-другому. Другой народ, другие нравы, другая культура. Неужели я в Токио, о котором только слышала по радио да видела в кино. Ущипнув себя за мочку уха, я сморщилась от боли. Если мне больно, значит, это не сон. Настроение неплохое. По крайней мере, со вчерашним не сравнить. Может, и в самом деле жизнь предоставила мне неплохой шанс приблизить свою мечту. Одному богу известно, как мне хочется быть обеспеченной женщиной. Все, что я умела в этой жизни, – это танцевать. За плечами осталась хореографическая школа и ежедневные упражнения до седьмого пота. В нашей Самаре танцовщицы никому не нужны, а там, куда я устроилась, платили копейки. Мне же хотелось иметь натуральную шубу, красивую машину и приличную сумму в баксах, а присутствие благородного рыцаря при этом казалось совсем необязательным. Воображение не раз рисовало мне красивые картины. Вот я, такая крутая, еду на классной тачке в норковой шубе и курю дорогие сигареты. Затем останавливаюсь возле дорогущего супермаркета, небрежным жестом поправляю прическу и выхожу из машины, побрякивая ключами. В супермаркете покупаю бутылку коньяка за двести баксов. На улице холодно. На трамвайной остановке стоят замерзшие люди и с восхищением смотрят на меня. Неожиданно среди них я узнаю своего одноклассника. Он мерзнет в куртке из искусственного меха и потирает покрасневшие от мороза руки. Увидев меня, парень открывает рот от удивления.

– Ирина, это ты? – не верит он.

– Я.

– Выглядишь потрясающе!

– Стараемся…

Он переводит взгляд на мой коньяк.

– Дорогой, наверное?

– Вовсе нет.

– Сколько стоит?

– Двести баксов, – безразлично роняю я.

Услышав цену, одноклассник теряет дар речи.

– На торжество купила?

– С чего ты взял? Сейчас приеду домой и хлопну рюмочку.

– Ты на машине? – интересуется одноклассник.

– Да, вон моя тачка.

Одноклассник с тоской смотрит на мою машину.

– Ну ладно, мне пора.

– Ты торопишься? – спрашивает он.

– Тороплюсь.

– Куда?

– Пить коньяк, – улыбаюсь я и смотрю на его замерзшие руки. – Замерз?

– Холодина. Да еще и трамвая долго нет.

– А мне жарко. У меня в машине печка.

– Может, подбросишь? Мне недалеко…

– Не могу. Я только вчера салон почистила, так что – извини, – помахав ему рукой, я направляюсь к машине.

Жаль, что такого никогда не случится в реальности.

Я подошла к спящей Натке и потрепала ее по щеке.

– Просыпайся, подруга. Ты хоть помнишь, где находишься?

– В Токио! – подскочила заспанная Натка. – Ну и где здесь японцы?

– Их тут хоть пруд пруди.

– Иришка, а у тебя сегодня, кажется, неплохое настроение.

– Может быть. Ты только посмотри в окно – сколько красивых машин! Я думаю, что пустыми мы отсюда в любом случае не уедем. Сколотим деньжат и привезем себе по классной тачке. Только меня смущает одно обстоятельство.

– Какое?

– То, что мы остались без паспортов. Если Толик нас лоханет, то без документов мы не сможем вернуться домой.

– Ерунда! У меня чутье. Все будет нормально. Вот увидишь: скоро начнется классная жизнь. Дома больше делать нечего. Повезет – так выскочим удачно замуж.

– За кого?

– За обеспеченного японца, вот за кого.

– Ты что несешь? Меня такая перспектива совсем не прельщает, – разозлилась я.

– А чем, собственно, тебе не нравятся японцы?

– Тем, что они маленькие и глаза у них узкие.

– Не скажи. Среди японцев есть очень даже интересные мужчины. Тем более что в Японии живут не одни японцы. Тут и европейцев хватает.

Я не стала спорить с Наткой и решила остаться при своем мнении.

Через час объявился Толик. Он собрал нас на первом этаже гостиницы, пересчитал и, бросив на меня презрительный взгляд, спросил:

– Ну что, девчонки, как спалось на новом месте?

– Неплохо. Так когда же на работу? – поинтересовалась Натка.

– Успеется. Для начала я хочу вам сказать, что вы попали в довольно-таки приличное место. Здесь условия не такие скотские, как в иных дырах. Это не подпольный бордель, а настоящее балетное шоу, только с сексуальным уклоном.

– Как это понимать? – спросила я.

– Как хочешь, так и понимай. Можно подумать, что ты не знала, куда ехала…

– Не знала.

– Так вот теперь будешь знать. Здесь, милая, тебя никто пирогами кормить не собирается. Тут ты будешь горбатиться и слушать все, что я тебе говорю.

– Так уж и все?

Толик пропустил мои слова мимо ушей и продолжил свою речь:

– Прежде чем сюда ехать, надо было хорошенько подумать.

– Так ведь нам никто про сексуальный уклон не говорил…

– Когда тебя в лохотрон завлекают, тебе тоже никто не говорит, что выигрыша нет. А скажут – так ты не поверишь, пока сама не лоханешься. Ваша работа будет заключаться в том, что с десяти вечера до двух часов ночи вы будете махать ногами в кабаре перед посетителями. Потом кого-то, уже за отдельную плату, могут пригласить особо возбудившиеся клиенты. Тогда придется подняться в номера или поехать куда скажут.

– Зачем?

– Затем, чтобы сделать человеку приятное, – усмехнулся Толик.

– Ты что, совсем спятил! Я сюда не проституткой приехала работать!

– А кем?

Меня затрясло от обиды. Не удержавшись, я отвесила Толику хорошую пощечину. Он тяжело задышал и с силой толкнул меня в грудь. Я упала, больно ударившись спиной о стену. На глазах выступили слезы. Натка подбежала ко мне и помогла встать.

– Ты что, дура?! Неужели ты до сих пор не поняла, что ты в чужой стране?! Мало того что у тебя нет никаких прав, у тебя нет даже документов! Если хочешь жить нормально и поднакопить деньжат, слушайся меня и не зли! Я когда злюсь – за себя не отвечаю! – закричал Толик.

Поправив волосы, я посмотрела на испуганную Натку. Словно уловив мои мысли, она осторожно спросила:

– Толик, а ты нам что, паспорта возвращать не будешь?

– Пока нет.

– А почему?

– По кочану, – сквозь зубы процедил он. – Они вам все равно без надобности. А у меня целее будут. Так что, телки, не переживайте! Вы, главное, думайте о том, как побольше бабок сколотить.

– Толик, а если я захочу вернуться обратно? Если я передумала работать? – спросил кто-то из девчонок.

– Раньше надо было думать. А теперь уже поздно – обратной дороги нет.

– А если я не хочу ехать к клиенту после работы? – спросила Натка.

– Мне плевать на твое «не хочу». Да вы что, телки, в самом деле, словно дети малые! Девственниц тут из себя разыгрываете! Как за просто так трахаться – так пожалуйста, а здесь за баксы артачитесь! Ведь у себя дома встречались со всякой шелушенью, в подворотнях да в машинах минеты делали, а тут вашими клиентами будут преуспевающие бизнесмены. Японцы люди очень вежливые: могут и подарок подарить, и накормить вкусно. Распорядок дня всем ясен?

– Ясен, – грустно ответили девчонки.

– Главное, не унывайте. И не вздумайте создавать мне какие-либо проблемы. Запомните: нет человека – нет и проблем… Утро существует для того, чтобы отоспаться. Вам необходимо тщательно следить за собой и всегда хорошо выглядеть. Черные круги под глазами и измотанные физиономии у клиентов не котируются. День – для тренировок и репетиций под руководством балетмейстера. Затем небольшой перерыв, а вечером на подиум…

– Толик, а передвигаться по городу мы можем? – робко вставила Натка.

– Пожалуй, не стоит. Во-первых, у вас нет соответствующих документов. Во-вторых, Токио город сложный. Мне нет смысла тратиться на вашу охрану. Кроме того, думаю, что среди вас не будет желающих разгуливать поодиночке. Уже имели место прецеденты, когда девушки отправлялись в поход по магазинам и бесследно исчезали.

– И никто не обращался в полицию? – поразилась я.

– Зачем? Умолчать об этом проще. Я ведь уже говорил: нет человека – нет и проблем.

– Но ведь это жестоко.

– Может быть. Такова жизнь – и вам придется с этим мириться. Через некоторое время на место пропавшей телки прибывает другая кандидатка. Так что будьте осторожны: вас могут украсть арабы, турки или еще какие-нибудь придурки. Здесь всякого сброда хватает, поэтому старайтесь поменьше гулять самостоятельно. Раз в неделю я буду возить вас по магазинам.

– Послушай, Толик, – не могла угомониться я. – Тебе не кажется, что ты слишком много на себя берешь? Когда нас сюда заманивали, то говорили, что мы едем на вполне законных основаниях. Якобы фирма, нанимавшая нас, имеет свое представительство в Японии.

– Начнем с того, что вас никто сюда не заманивал. Фирма существует на самом деле, и я являюсь ее сотрудником. Виза у вас краткосрочная и скоро закончится. Больше вам ничего не нужно знать. Вы приехали сюда работать. Так вот – вкалывайте и не задавайте лишних вопросов. Еще и не таких обламывали! А то строите из себя недотрог! Я бы на вашем месте вел себя поспокойнее. Как-никак, а находитесь в чужой стране. Кого вы там еще хотите увидеть, я не знаю. Придет время – увидите, а пока довольствуйтесь мною. Этого достаточно.

– Я могу пойти в российское посольство и заявить, что у меня отобрали документы и склоняют к проституции, а затем попросить, чтобы мне помогли вернуться домой, – тихо сказала я.

Толик презрительно усмехнулся:

– А теперь информация для таких наивных дурочек, как ты. Предупреждаю тебя в первую очередь, что до посольства ты просто не дойдешь. По дороге с тобой может произойти несчастный случай. Каждый твой шаг и шаг твоих подруг строго контролируется. И еще. Учти на будущее: даже если ты дойдешь до посольства – все равно вернешься ко мне. Вообще, таких, как ты, привлекают к уголовной ответственности за нахождение на территории другого государства с просроченной визой. Это лучший исход дела, но этого ты не дождешься. Скажу тебе по секрету: сидеть в японской тюрьме – такой кайф! Там камера – что хороший люксовый номер в российских гостиницах. Только знай, что тебе ее не видать как своих ушей. У нас в посольстве свои люди, которые получают зарплату в нашей фирме. Лучше не делай глупостей, тебя сдадут. Пощады в этом случае не жди. А уж я-то постараюсь сделать так, чтобы ты получила по заслугам.

Глава 3

Через два дня состоялся мой дебют, а потом я стала ходить на работу каждый день. Публика в ночном заведении собиралась самая разная. Японцы приходили сюда для того, чтобы расслабиться после тяжелого трудового дня и посмотреть на экзотических для них «рашен герлс». Конечно, это был не настоящий балет, о котором я мечтала, и даже не крутое кабаре, а так… нечто среднего пошиба. Дешевые танцевальные номера с элементами стриптиза. Мы прекрасно понимали, что не являемся солистками экстракласса и что рассчитывать нам особо не на что. Наивные девчонки из России, поверившие в сладкие сказки о том, что за бугром запросто можно сколотить сумасшедшие бабки и наконец зажить по-человечески! Если бы мы только знали заранее, что нас ожидает в чужой стране!

Все эти танцы – обычный фарс. Нас хотят использовать как проституток. Такова реальность, как бы жестока она ни была. Мы с Наткой мечтали выбраться из этого дерьма. Другие девчонки, за редким исключением, восприняли указание Толика как нечто вполне нормальное. Видимо, они еще дома догадывались о том, чем именно им придется заниматься в Токио, и относились ко всему спокойно.

Конечно, в Японии хватало танцовщиц, а вот русские проститутки пользовались бешеной популярностью. Ножки у нас длинные и стройные, лица – красивые… Наш хозяин-японец неплохо к нам относился и создавал приличные условия. После работы я часто жаловалась на головную боль или на начавшуюся не в сроки менструацию. Это помогало мне избежать нежелательного контакта с клиентами, которым я успела приглянуться. Натка проделывала то же самое. Японец соглашался и посылал вместо нас других девушек, готовых любым путем заработать лишний доллар. Потихоньку нам стали платить. Если сравнивать с тем, что было дома, получалось очень даже неплохо. Но все-таки это были жалкие гроши. К концу месяца хозяин и вовсе урезал нам с Наткой денежное содержание, и тогда подруга сдалась.

– Какая разница, – сказала она мне как-то утром. – Нам теперь платят копейки. Другие девчонки получают намного больше. Так мы денег не сколотим, а какого хрена здесь впустую прозябать? Все равно домой нам никак не выбраться. Придется, Ирка, ублажать клиентов – другого выхода нет. Девчонки говорят, что это совсем несложно. Нужно просто вовремя отключиться и закрыть глаза, чтобы не стошнило. Нужно искать пьяных клиентов. Они толком-то и трахнуть не могут, самое главное – за русские сиськи подержаться. Качнутся пару раз, и все. Зато денежки наши. Правда, хозяину они за нас платят в два раза больше, а нам перепадают жалкие крохи, но в нашей ситуации выбирать не приходится.

– Натка, ты что, с ума сошла, это же проституция! Мы ведь ехали сюда не для того, чтобы быть проститутками!

– Конечно, только кому мы здесь нужны в другом качестве. Иришка, открой глаза. Мы же товар. Обычные куски мяса. Нас сюда и привезли для того, чтобы сделать проститутками.

– Послушай, нам нужно выбраться отсюда. Надо что-то придумать. Давай попробуем добраться до российского посольства. Толик перестал показываться. Может, у нас есть шанс.

– Да кому мы там нужны! Ты что, не поняла, что здесь правит мафия. Ты придешь в посольство, а тебя вернут Толику. Он же убьет тебя, как только узнает, что ты осмелилась сделать это. По дороге к посольству тебя переедет машина. То, что Толик не появляется, еще ни о чем не говорит. Я уверена, что он контролирует каждый наш шаг. Мы находимся в руках у мафии.

– Боже мой! Я же все это чувствовала! Эта затея не понравилась мне с самого начала. Конкурс этот, на котором отбирали проституток! Теперь-то я понимаю, почему устроители отдавали предпочтение девушкам из неблагополучных семей. Ведь таких никто искать не будет. Я только не могу понять, зачем нам вообще нужны деньги, если нет никаких гарантий, что когда-нибудь мы вернемся домой?

Натка ласково обняла меня за плечи.

– Подожди, Иришка, из любой ситуации есть выход. Я знаю, как выбраться из этой страны.

– Как?

– Нужно заиметь друга-японца и просить его о помощи.

– Ага, жди! – засмеялась я. – Ему больше делать нечего, как тебе помогать. Все, чем он может тебе помочь, так это трахнуть хорошенько. – Я вытащила пачку сигарет.

– Ирка, ты же бросила!

– Тут бросишь…

Вечером, как всегда, я исполняла свой сольный номер и не переставая думала, как бы побыстрее вернуться домой. Ничего путного в голову не шло. Может, написать письмо матери? Уж она-то поднимет на ноги всех ментов и обязательно вернет меня обратно. Но все-таки лишний раз беспокоить ее не хочется – у нее и так вся голова седая. А что, если самой написать письмо в милицию? Что ж, идея неплохая, только письмо вряд ли дойдет. Девчонки пишут домой и передают письма хозяину, а он их сам отправляет. Ответа пока никто не получал. Это наводит на мысль, что старательно заклеенные конверты попадают в мусорный бак, благо их в Токио по два на каждый метр. Нет, лучше всего позвонить домой. По крайней мере, меня услышат. Я улыбнулась и почувствовала, что настроение улучшилось, даже танцевать стало легче. Закончив номер, я зашла в гримерную и услышала голос хозяина:

– Ирэн, пройди за первый столик. Ты понравилась одному очень важному господину. Такие гости в нашем заведении большая редкость. Считай, тебе повезло. Господин хочет с тобой поговорить, и не только поговорить. Это твоя удача.

– Я не могу. Я плохо себя чувствую.

– Ирэн, русская девушка не может себя плохо чувствовать в течение двух недель.

– А может, я больна?

– Больные девушки мне не нужны. Я не буду тебе платить. Тебе придется танцевать за тарелку супа и ночлег.

– Но я же не виновата, – попыталась возразить я, понимая, что этот номер больше у меня не пройдет. – У меня месячные.

– Не говори ерунды. Месячные не могут идти две недели. Мне придется сказать Толику, что такая работница меня не устраивает. Я рассчитаю тебя и выставлю вон.

Я тяжело вздохнула, не в силах возразить. Как всегда, выручила Натка. Перехватив суровый взгляд хозяина, она предложила, чтобы мы подошли к этому клиенту вдвоем, – мол, поучит меня общению с клиентом. Хозяин безразлично пожал плечами и согласился.

– Ты что, совсем сдурела, тебя же на улицу выкинут! – Подруга схватила меня за руку и потащила в зал.

За столиком у сцены сидел японец и потягивал коктейль. Я знала, что этот столик предназначался только для почетных гостей. В чертах мужчины читалось что-то европейское. Увидев нас, он сделал приглашающий жест. Мы подошли вместе и сели за столик. Мужчина спросил по-русски, не хотим ли мы с ним выпить? Натка ослепительно улыбнулась и ответила по-английски. Мужчина заинтересованно посмотрел на нее.

– А я и не знал, что девушки в таких заведениях владеют английским языком.

– Я училась в английской спецшколе, – охотно пояснила Натка, – и мне приятно, что полученные знания пригодились на практике.

Мужчина быстро заговорил на незнакомом мне языке, Натка без труда отвечала на все его вопросы. Что ж, она прекрасно может справиться и без меня. Как бы ни был хорош этот иностранец, но лечь с ним в постель я не смогу, хоть убейте. Перспектива стать проституткой была у меня и в Самаре, но сюда я приехала, чтобы танцевать и получать за это приличные деньги. Самое обидное в этой ситуации, что я действительно хорошо танцую. Нет уж! Проституткой я никогда не была и не буду!

Вежливо улыбнувшись иностранцу, я встала и вышла в холл. В голове кружилась только одна мысль. Мне хотелось найти ближайший автомат и позвонить в милицию. Это очень просто. Можно набрать код любого города и до боли знакомый номер 02. Как-никак я имею российское гражданство, и заботиться обо мне должна родная страна. Какая все-таки дура! И почему я раньше не любила милицию? Вот сейчас позвоню – и меня обязательно спасут!

Толкнув дверь ресторана, я выскочила на улицу и зашагала по тротуару. Господи, мне бы только узнать, где находится междугородний телефон! Я не Натка, по-английски шпарить не умею. Может, подойти к полицейскому? Нет, к полицейскому нельзя. Как же я к нему подойду, если не имею при себе никаких документов?! Внезапно мне показалось, что на меня кто-то пристально смотрит. Оглянулась… Ерунда, просто нервы расшалились. Нужно взять себя в руки, я не на необитаемом острове, а в цивилизованной Японии. Сейчас найду автомат и позвоню в милицию. Скажу, что звонит русская девушка, попавшая в беду, объясню, что нахожусь в Токио и мечтаю вернуться домой, но, к сожалению, не имею документов. Добавлю, что меня склоняют к проституции. Менты свяжутся с представительством в Японии, и тогда уж меня отправят домой при любом раскладе. Убивать меня никому не захочется, потому что я уже буду засвеченной фигурой и могу принести неприятности. Увидев телефон-автомат, я подпрыгнула от радости и, не выдержав, стремглав побежала к нему. За границей все телефоны обязательно междугородние, вернее, даже международные, так что дозвониться до России нет проблем. Достав деньги из сумочки, я схватила трубку и попыталась прочитать инструкцию. Черт побери! Тут одни иероглифы. С этим у меня туговато. Я поднесла трубку к уху – гудков нет. Смахнув слезу, я почувствовала, что близка к истерике. Ничего не оставалось делать, как нажимать на все кнопки подряд. В трубке по-прежнему было тихо. Тоже мне, японцы называются, понаделали чудо-техники, а домой позвонить нельзя!

– Можешь не стараться, все равно не получится… – услышала я знакомый голос за спиной.

Обернувшись, я испуганно вздрогнула. Это был Толик. Он сидел за рулем красивой машины. Мои действия вызывали у него смех. Я сделала вид, что не узнала его, машинально продолжала нажимать на все кнопки.

– Да не жми ты, дура. Это тебе не Россия. Здесь все более совершенно. Хватит дурака валять, садись в машину.

– Вот еще.

– Садись, я сказал. И не дергайся, а то хуже будет.

– Не сяду.

Толик вышел из машины и со злобой хлопнул дверцей. Он схватил меня за подбородок и прошипел:

– Ты что, идиотка? Сколько дней у тебя идут месячные? Ровно две недели? Мало того что ты от работы отлыниваешь, так ты еще и звонить вздумала!

Я почувствовала, как в бок уперлось что-то холодное. Опустив глаза, увидела пистолет. Неужели этот придурок может меня убить? Неужели так просто взять и убить девушку посреди многолюдной улицы?

– Пожалуйста, отпусти меня, – попросила я дрожащим голосом.

– Ну, теперь-то ты поняла, что со мной шутить нельзя?

– Поняла.

– Оказывается, ты умненькая девочка…

– Ты хочешь меня убить?

– Я не только хочу тебя убить, а и в самом деле убью, – спокойно усмехнулся Толик.

Я лихорадочно принялась оглядываться по сторонам в надежде позвать на помощь, но люди равнодушно проходили мимо, не обращая на нас никакого внимания. Метрах в пятидесяти стоял полицейский, демонстративно отвернувшись в противоположную сторону.

– Помощи можешь не ждать, не забывай, что ты находишься в Токио. Это самый криминальный город в Японии. На полицейского даже не смотри. Если я ему скажу, что ты рашен проститутка, так он отымеет тебя прямо в участке.

Услышав, как Толик снял пистолет с предохранителя, я испуганно спросила:

– Что ты от меня хочешь?

– Совсем немного, милашка, – прошептал он мне в самое ухо. – Чтобы ты села машину. Даже представить не можешь, как ты меня достала. Я готов прострелить твое брюхо прямо здесь.

– Убери, пожалуйста, пушку, я и так пойду с тобой, – с усилием произнесла я.

Толик сунул пистолет в карман, и мы сели в машину. Откинувшись на сиденье, я спросила:

– Куда мы едем?

– В офис нашей фирмы, – довольно засмеялся Толик. – Ты же хотела увидеть офис и российских представителей? Так сейчас я тебе покажу и то и другое.

– Мне уже не хочется.

– С чего бы это? Еще совсем недавно ты горела желанием пообщаться с кем-нибудь, кроме меня. Сейчас я предоставлю тебе такую возможность. Ты увидишь конкретных людей, только в штаны не наложи.

Меня слегка затрясло. Мысленно я уж представила себе и этот офис, и «представителей». Встретиться с братвой мне хотелось меньше всего.

– Ты везешь меня на расправу?

– Зачем так сразу? Сначала наши служащие проверят график твоих месячных и проверят рабочее состояние твоих органов. Все зависит от твоего поведения, детка. Не захотела удовлетворять вежливых и услужливых японцев, будешь удовлетворять соотечественников. Если ты им понравишься, они вряд ли захотят тебя убивать.

От этих слов мне стало совсем плохо и захотелось немедленно выскочить из машины. На минуту вспомнился на первый взгляд приятный японец, которым занялась Натка. Теперь он казался мне просто ангелом. Уж лучше бы с ним, чем с компанией дружков подонка Толика. Я быстренько сообразила, что еще немного – и можно опоздать. Нужно соглашаться на все, лишь бы не допустить встречи с братками.

– Толик, останови машину, – попросила я.

– Что случилось?

– Давай заедем в какое-нибудь тихое место.

– Зачем? – удивился он.

– Затем, что я хочу исправиться и доказать тебе, что мои органы в порядке.

– Сейчас приедем и докажешь. Уже немного осталось.

– Но ты же там будешь не один.

– Само собой.

– С ребятами?

– Как обещал.

– Но я хочу только с тобой.

– Какая тебе разница? Одним больше, одним меньше.

Я сунула руку между ног Толика и попыталась нащупать его «дружка». Он тяжело задышал и свернул в первую подворотню.

– Ну ты даешь, – запыхтел он, остановив тачку в небольшой арке, где не было света. – А еще недотрогой прикидывалась. Я же сразу понял, что ты нормальная. Давай, сделай все как положено.

Толик расстегнул штаны и стал пихать мою голову вниз. Я наклонилась и незаметно провела рукой по его карману. Там лежал пистолет. Медлить было нельзя. Одной рукой я полезла Толику в штаны, а другой потихоньку стала вытягивать оружие. Рука, находившаяся в штанах, делала свое дело, и Толик совершенно потерял бдительность. Все произошло так быстро, что я даже не успела испугаться. Палец сам нажал на спуск, и прозвучал выстрел. Толик отчаянно заорал и дико уставился на меня. Я не поверила своим глазам: из штанов текла кровь. Неужели я сделала это? Кажется, да, и получилось довольно громко. Неожиданно Толик замолчал и согнулся пополам.

– Тебе больно? – задала я глупый вопрос.

– Сука! – глухо прорычал он. – Ты за это ответишь…

– Толик, ты сам напросился. Я не могу больше всего этого выносить… – Я говорила очень быстро, как бы со стороны слыша свой голос.

Меня колотило, словно в лихорадке, руки тряслись. Скрюченный Толик со стоном съехал вниз и с проклятиями попросил, чтобы я наложила ему тугую повязку и срочно отвезла к пацанам. Ехать к пацанам мне хотелось меньше всего, а уж тем более ломать голову над тем, чем бы его перевязать! Я с детства боялась крови. Кроме того, я прекрасно понимала, что как только Толик очухается, он закопает меня прямо живьем. Нужно что– то делать… Добить, и тогда никто ничего не узнает. Людей поблизости нет – другого случая не представится…

– Толик, извини, но мне придется тебя убить, – зачем-то сказала я, не узнав собственного голоса.

Он даже не успел поднять голову. Непослушным пальцем я несколько раз нажала на спуск. Получилось довольно громко.

– Это тебе за все, козел! За Японию, твою мать! За кабаре! За блядунов твоих! – сказала я, сама удивляясь своему спокойствию. – Сволочь! Чтобы тебя на том свете черти поджарили!

Толик дернулся и затих.

Я оцепенела.

Неожиданно рядом с нашей машиной притормозила ярко-красная «хонда». Из ее окошка с любопытством выглянул упитанный парень славянской внешности. Увидев впечатляющую картинку, он присвистнул:

– Подружка, у тебя, кажется, проблемы!

Потеряв дар речи, я с ужасом уставилась на свое забрызганное кровью платье. Только теперь до меня дошло, что я натворила. Ни документов, ни визы – да еще этот труп… Пожалуй, потянет на смертную казнь. Тем более что в Японии очень суровые законы.

– Эй, детка, ты в порядке? – перебил мои «радостные» мысли парень.

– Спасибо, все нормально, – с трудом выдавила я.

– Я бы этого не сказал. Выбирайся из машины и садись ко мне. Каждые полчаса этот район объезжает наряд полиции. Ты вся в кровище, у тебя могут быть неприятности.

Я внимательно посмотрела на парня. Если бы он не был таким громоздким, то я бы назвала его даже симпатичным.

– Ты кто?

– Тебя интересует мое имя? Мне кажется, что сейчас не самое подходящее время для знакомства. Да отлепись ты от этого трупа! Я же тебе сказал: в любую минуту здесь будет полиция.

– Я могу тебе доверять?

– Мне кажется, у тебя нет выбора. В принципе мне без разницы. Я могу сейчас уехать, выкручивайся сама.

– Не уезжай, – опомнилась я и вылезла из машины.

Парень вышел из своего автомобиля, сел на мое место и принялся выворачивать карманы покойника.

– Что ты делаешь?!

– Смотрю, чем здесь можно поживиться, – ответил мой новый знакомый, снимая с Толика золотую толстую цепь и засовывая в карман пухлую пачку баксов.

– Но ведь это мародерство! Это подло – снимать с трупа золото и забирать деньги!

– Может быть. А кто меня учит жить? Убийца?

Незнакомец поднял пистолет, из которого я шлепнула Толика, и небрежно сунул в карман.

– Он бандит и сволочь. Если бы было можно, я бы прикончила его снова.

– Это твои проблемы. Я не хочу ничего знать. Быстро садись в мою машину. Я могу тебя подвезти.

Я села в «хонду», и машина рванула прочь со страшного места.

– Ты откуда взялся? – поинтересовалась я.

– Проезжал мимо и услышал выстрелы. Громко пуляешь, детка, непрофессионально.

– Это случайно… Значит, ты услышал выстрелы?

– Получается, так.

– Это что, твое хобби – появляться там, где стреляют?

– Может быть.

– А почему?

– Потому что можно чем-нибудь поживиться и помочь таким барышням, как ты. Твоему дружку-покойничку теперь без разницы, есть ли на его шейке цепочка, а в карманах баксы.

– Тоже верно.

– Где тебя высадить?

– Сама не знаю. Я работаю в кабаре, но очень плохо знаю город. Вернее, совсем не знаю.

– Тогда хотя бы скажи, что находится рядом. Здесь кабаре в каждом квартале. Нужны опознавательные знаки.

– Неподалеку находится телефон-автомат, и еще там очень светло от мигающей рекламы.

Парень усмехнулся:

– Токио – город рекламы, а телефонов-автоматов как собак нерезаных. Придется покружить по городу, а ты давай, смотри, может, узнаешь свое заведение.

Я взглянула на свое платье и застонала:

– Господи боже мой! У меня все платье в крови…

Незнакомец покачал головой:

– Сейчас исправим. Придется остановиться у какого-нибудь магазина.

– Но уже ночь, – удивилась я.

– В Токио почти все магазины ночные, – успокоил он.

Машина остановилась около яркой витрины.

– Послушай, у тебя какой размерчик? – спросил парень.

– Сорок четыре – сорок шесть.

– Так сорок четыре или сорок шесть?

– Подойдет и то и другое.

– Что ж, тогда сиди как мышка и нос не высовывай.

Парень хлопнул дверцей и вошел в магазин. Я откинулась на спинку сиденья и смахнула слезу. Перед глазами стоял окровавленный труп Толика. Господи, неужели я смогла это сделать? Никогда раньше я никого не убивала. Думать о последствиях не хочется. Но почему это произошло именно со мной?

Подняв глаза, я увидела своего спасителя с небольшим пакетом. Сев в машину, он протянул мне покупку и улыбнулся. Я достала симпатичное платье на тоненьких бретельках, напоминающее сарафан.

– У тебя неплохой вкус.

– Старался.

Я повертела платье и попросила:

– Послушай, а ты не мог бы отвернуться?

– Зачем?

– А ты сам не догадываешься?

– Нет.

– Я хочу переодеться.

– Хочешь сказать, что стесняешься? – усмехнулся он.

– Вот именно.

– Ты в кабаре работаешь. Какие могут быть стеснения?

– В кабаре я просто танцую.

– Интересно, как это тебе удается? – съехидничал незнакомец и отвернулся в другую сторону.

Быстрым движением я стянула окровавленное платье и надела сарафан.

– Готово?

– Да. Можешь поворачиваться.

– Что ж, неплохо. Давай свой наряд. Я выкину его на помойку.

Мне пришлось протянуть ему старое платье. Положив его в бардачок, парень улыбнулся и завел машину.

– Давай, ищи родные стены.

Я стала смотреть по сторонам. Вскоре мне это надоело. Я повернулась к парню и уставилась на него. А что? Он даже очень ничего себе!

– Тебя как зовут?

– Называй меня как хочешь.

– А если серьезно?

– Какое имя тебе нравится больше?

– Идиот! – разозлилась я и уставилась в окно.

– Значит, называй Идиотом.

Я не смогла сдержать улыбки. И угораздило же нас встретиться при таких обстоятельствах! Сложись все по-другому, я бы точно положила на него глаз. Широкие скулы и крепкая шея делали его похожим на породистого пса. Я всегда делила мужчин на породистых и дворняг. Впрочем, дворняги тоже могли быть очень даже симпатичные. Просто им не везет: жизнь не всякого гладит по головке. Симпатичной дворняжке хочется насыпать дорогого корма «Чаппи» и налить полную миску чистой воды. Да вот беда – отвадить пригретую псинку потом бывает очень тяжело. Что же касается моего нового знакомого, то этот кобелек был дорогой породы. Это я почувствовала сразу, хотя одет он довольно просто и имеет дурную привычку обшаривать карманы трупов. Может, родители-чемпионы мало им занимались? В том, что питался он сытно, я даже не сомневалась. Парень ухоженный, у меня на это дело глаз наметанный.

– Послушай, подруга, мы так будем до утра колесить. Ты что, совсем ничего не помнишь? – перебил мои мысли парень.

– Помню. Там должен быть телефон, метрах в ста от заведения.

– Ты что, издеваешься? Про телефон я уже слышал.

– А ты что, торопишься?

– Ну, как тебе сказать…

Я положила свою руку на его плечо и со слезами на глазах попросила:

– Помоги мне… Пожалуйста…

Он посмотрел на меня.

– Чем же я могу тебе помочь?

– Я попала в жуткую историю. Я хочу вернуться домой, но у меня нет ни паспорта, ни визы. Меня заманили сюда работать танцовщицей, а склоняют к проституции. Я больше так не могу! Помоги мне отсюда выбраться. Я в долгу не останусь, клянусь. Это мафия. Они контролируют каждый мой шаг. В посольстве тоже все у них схвачено. А теперь я убила человека, который забрал у меня документы. Я только с ним общалась, больше никого не знаю, мне не к кому обратиться. Помоги, умоляю! Хочешь, я натурой с тобой рассчитаюсь? Я сделаю все, что захочешь, только помоги!

Парень внимательно посмотрел на меня и задумчиво произнес:

– Знакомая песня…

– В смысле?

– То, что ты мне сейчас пропела, в Японии можно услышать довольно часто. Сюда девчонок привозят пачками, и все хотят немедленно вернуться. А насчет «натуры» ты зря. Я за деньги и в долг не трахаюсь. У меня и так от телок отбою нет.

Я покраснела.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Голова кругом идет… Послушай, а ты здесь живешь или работаешь?

– Тебе-то какая разница?

– Просто Земля круглая, а вдруг встретимся? Так ты мне поможешь?

– Я же не благотворительный фонд, чтобы всем помогать.

– А я не все!

– Ты думаешь? А в чем, по-твоему, твое отличие от сотни других?

– Идиот!

– Идиот так идиот. Только ты, подруга, свою кашу сама расхлебывай. Залезла в дерьмо по самые уши, а как выбраться, не знаешь. Чем тебе твой бордель не угодил?! Тем, что трахаться заставляют? Так все поначалу возмущаются. Но через пару недель эти же девчонки становятся добросовестными работницами. Ты же приехала сюда бабок сколотить, так колоти, кто тебе не дает?! Мужика ты пришила зря, конечно. Аккуратнее надо обращаться со своим начальством. Проблемы у тебя не детские. Вроде взрослая уже, а живешь одним днем…

Неожиданно я увидела свое кабаре.

– Стой! Приехали!

– Так вот, значит, где ты трудишься… – Парень остановил машину у входа в заведение и с интересом посмотрел на меня.

– Ты мне поможешь? – спросила я в последний раз.

– Нет.

– Почему?

– Не хочу. Мне кажется, я тебе уже и так достаточно помог.

– Идиот!

– От идиотки слышу. Ты что, других слов не знаешь? Ладно, давай, подруга, выгребайся, танцевать пора. Удачи тебе!

Я с грустью отвернулась и открыла дверцу машины.

– Спасибо за платье.

– На здоровье.

Я вышла из машины и с силой захлопнула дверцу. Парень подмигнул мне и надавил на газ.

– Идиот! – крикнула я ему вслед. На глаза набежали слезы. – Чтоб тебе все светофоры только красные встречались! Чтоб ты правила дорожного движения нарушил и тебя оштрафовали! Чтоб у тебя тачку угнали!

Ярко-красная «хонда» удалялась все дальше и дальше, вскоре она и вовсе скрылась из виду. Мне ничего не оставалось, как открыть дверь своего заведения. Я обшарила все закоулки, но подруги нигде не было. Тяжело вздохнув, я направилась в гостиницу.

Глава 4

Встретив в гостинице девчонок, я узнала, что Натка уехала с важным гостем на всю ночь. Я вошла в свою комнату и без сил опустилась на стул. На столе стояла бутылка конька. Я наполнила рюмку и осушила ее. Вот Натка и сдалась… Это ее первая ночь за деньги. Выходит, следующей буду я. Я подперла голову рукой и пригорюнилась. В глазах от усталости все плыло. Толик… Я убила человека! Никто меня не видел. Никто на меня не подумает. Никто не докажет, что это я его пришила. Господи, ну за что мне все это! Я встала, налила себе еще рюмку и упала на кровать. Мысль о только что совершенном убийстве не отпускала меня. Самое страшное – это то, что мне совершенно не было жаль эту сволочь. Собаке собачья смерть. Сутенер чертов! Говорят, что убийца обычно раскаивается в содеянном. У меня же почему-то нет ни грамма раскаяния. Может, оно придет позже, как знать. Я закрыла глаза и вспомнила своего нового знакомого. Странный тип! Хорошо, что он не знает Толика, а то бы мне не поздоровилось. Насколько я поняла, к «нашему» бизнесу он отношения не имеет. Что же этот русский парень делает в Токио? Может, занимается бизнесом? Или работает по контракту? Больше всего он похож на братка, «быка», одним словом. Как ловко он обшарил покойника! Сразу видно – мертвец для него дело привычное. Да, скорее всего, он боец какой-нибудь российской криминальной группировки. Обидно, что он не захотел мне помочь. Вроде и внешностью я не обделена, и стрелять, оказывается, умею… Тяжелый сон смежил мне веки и я заснула, словно провалилась в черную яму.

Проснулась я от того, что кто-то потрепал меня по щеке. Открыв глаза, увидела Натку. Она неплохо выглядела.

– Ну ты и спишь, подруга! Скоро репетиция. – Натка села ко мне на кровать.

– Ну ты и бродишь…

Подруга достала из кармана несколько стодолларовых купюр. Она вся светилась от счастья.

– Пятьсот баксов! – Подруга помахала долларами у меня перед носом. – Учитывая, что он нормально отвалил хозяину. И это только за одну ночь!

– Он что, миллионер?

– Круче.

– Миллиардер?

– Не угадала.

– Значит, он родственник греческого магната – мультимиллиардера Аристотеля Онассиса?

– Да уж в этом случае я бы получила пять тысяч баксов, – засмеялась Натка.

– Тогда он родственник Барбары Хаттон, самой богатой дамы в Америке.

– Ну ты загнула! Нет. Он политический деятель. Короче, дипломат. Только об этом – никому, в наше заведение он приходит инкогнито. Не вздумай проболтаться!

– Больно надо, – надулась я. – Ты так о нем говоришь, словно теперь он будет твоим постоянным клиентом.

– Ты попала в самую точку. Наша ночь прошла довольно романтично, на его личной яхте, пришвартованной у пирса. Шикарное судно! Я сразу смекнула, что такая может быть только у состоятельного человека. Ну а дальше все как по маслу. Дорогие напитки, шелковое белье и… мужик он ничего! Мне понравилось все это. Между прочим, обещал снова навестить, как только управится с делами. Хочет, чтобы мы лучше узнали друг друга, представляешь? Для этого Янг, так его зовут, снимет самую дорогую гостиницу, где мы будем наслаждаться друг другом. Как в сказке!

– Только не забывай, что ты для него всего лишь русская проститутка, и только.

– Мне кажется, что наши отношения намного серьезнее…

– Не обольщайся. Утром он заплатил тебе как обычной шлюхе…

– Нет, Иришка, по-моему, он в меня втрескался. Это наш с тобой шанс. Я хочу завертеть с ним серьезные отношения, а затем уговорю переправить нас с тобой на родину. Правда, пустой возвращаться не хочется. Девчонки уже прилично заработали.

– Не завидуй. Помимо денег, они заработают себе букет венерических болезней, забудут, что такое человеческое достоинство и будут пациентками психиатра.

– Господи, а кому нужно это твое человеческое достоинство? – горько усмехнулась Натка. – Я вот за ночь заработала пятьсот баксов, не перетрудилась, между прочим! А ты говоришь о каких-то отвлеченных понятиях. Деньги – вот главное! Не ты ли окончила хореографическое училище с красным дипломом? Только твой диплом оказался на хрен никому не нужен. Родина наша положила с прибором на твои высокие моральные устои! Рассуждая о чести, нужно жить на нищенскую зарплату, на которую не то что жить, а и умереть-то достойно нельзя, платить государству офигительные налоги и лечиться в районной поликлинике по месту жительства. Мы же всегда мечтали уехать!

– Мечтали, Натка. Мечтали о красивой жизни, а не о том, что станем проститутками…

– А кому ты нужна в другом качестве?

– Ната, но шлюхами мы могли бы быть и у себя дома…

– Могли. Только с кем там спать?! Даже подумать страшно, кого бы дома пришлось обслуживать! Отмороженных братков, ментов, которые устраивали бы нам бесплатные субботники, оборванцев-соседей? А тут иностранцы – публика серьезная и вежливая. Здесь и в самом деле можно денег сколотить. У Янга была на содержании русская девушка. Говорит, купил ей домик на побережье, машину и обеспечил тихую достойную жизнь.

– Ну и где же теперь эта девушка?

– Она разбилась на машине…

– Сама или Янг помог?

– Не говори ерунды! Просто я оказалась очень похожа на ту девушку. Ну, что делать, Иринка? Ну, не суждено нам выйти замуж за богатых мужиков и жить как у Христа за пазухой. Приходится самим обеспечивать себе мало-мальски приличное существование. Но мы с тобой заработаем деньги, поверь!

Я с трудом поднялась с кровати, подошла к умывальнику и сунула голову под холодную струю воды.

– Ириша, ты что? – испугалась Натка.

Я не ответила, продолжая держать голову под холодной струей. Натка встала и подошла ко мне.

– Ирка, да что ты, в самом деле? Хочешь, мы эти баксы поровну поделим? Мне для тебя ничего не жалко, ты же знаешь.

Я села на кровать. Вода ручьями лилась мне на плечи с мокрых волос.

– Я убила Толика…

– Что?!

– Я убила Толика.

– Когда?

– Сегодня ночью.

– Это правда?

– Зачем мне врать…

Натка ойкнула и села прямо на пол. Она обхватила голову руками и застонала:

– Господи, зачем ты это сделала?

– Не знаю… Так вышло…

– Что теперь будет?

– Да не знаю я ничего! Хотела позвонить в Россию, в милицию. Эта тварь поймала меня у телефона-автомата и хотела убить. Я была на волосок от смерти. Пожалуйста, не говори мне ничего! Я не жалею о том, что сделала. Я мечтала об этом с того дня, как только его увидела.

– Да что ты несешь?! Убила человека и не раскаиваешься. Бог тебя накажет. Надо обязательно замолить грехи, Иришка! – Натка жалобно всхлипнула.

– Это кого ты называешь человеком? Толика? Эту падаль? Ты считаешь, что бог нас не наказал? За что нам все это, за что, Натка?! Я не верю в бога.

– Да ты что, совсем спятила? – перекрестилась подруга.

– Бога нет!

– Как же нет, есть…

– Тогда почему он заставляет нас мучиться?

– Значит, так тебе на роду написано.

– Пустое… Бога нет.

Неожиданно разговор прервал громкий стук в дверь. На пороге стоял хозяин. Он подозрительно посмотрел на нас и грозно сказал:

– Через пятнадцать минут всем собраться на первом этаже гостиницы.

– А что случилось?

– Ваш менеджер повезет вас по магазинам и на экскурсию по городу.

Он ушел, а мы испуганно переглянулись.

– Какой еще менеджер? Кого он назвал менеджером? Толика, что ли? – еле слышно прошептала Натка.

– Здесь целая куча этих «менеджеров». – Я сняла со спинки кровати полотенце и стала вытирать волосы.

– Что-то не нравится мне все это, – задумчиво протянула Натка. – Никогда по магазинам не возили и город не показывали. Скорее всего, этот сбор как-то связан с вчерашними ночными событиями. Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. Вернее, видел один идиот, но он тут ни при чем.

– Ты уверена?

– Вполне.

– А что за идиот?

– Не знаю. Он мне не представился.

Я посмотрела на часы и сообразила, что за оставшееся время волосы мне не высушить. Не долго думая, я повязала косынку и надела темные очки.

– А это зачем? – спросила Натка.

– Это на случай того, если меня кто-нибудь засек.

Мы закрыли дверь и спустились на первый этаж гостиницы. Собрались уже почти все девчонки. Буквально через минуту в холле появился внушительных размеров громила и подошел к нам. В том, что это был один из «российских менеджеров», я даже не сомневалась. Он подвалил к хозяину и похлопал того по плечу.

– Ну что, как девчата трудятся? С огоньком?

– Пока нормально. Правда, в стаде не без паршивой овцы…

– Это какая такая овца?

– Да вот эта! – ткнул хозяин в меня пальцем.

Я сняла очки и посмотрела на качка. Наши взгляды встретились. Качок приподнял бровь и пригрозил мне пальцем.

– Ладно, разберемся.

– А где Толик? – поинтересовалась одна из девочек.

– Я за него. Теперь по всем вопросам ко мне. Меня зовут Артем.

– А что с Толиком?

– Заболел.

– Простудился?

– Много вопросов задаете, цыпочки. Толика вы больше не увидите. Да и какая вам разница? Сейчас я отвезу вас в магазин, а потом в наш офис. Проведем небольшое собрание. Времени у нас мало. Скоро репетиция, а затем, как всегда, выступление. Кстати, говорят, что вчера нас посетил важный гость. Кто с ним работал?

– Я, – тихо сказала Натка.

– Замечательно. Полагаю, что ты не ударила лицом в грязь и он теперь станет частым гостем нашего заведения?

Натка промолчала и опустила глаза, изображая стыдливость. Артем с интересом оглядел ее и, судя по всему, остался доволен.

– Артем, а ты у Толика наши паспорта забрал? – поинтересовался кто-то из девчонок.

– Забрал.

– Он нам обещал вид на жительство сделать.

– Рано. Вы еще слишком мало тут находитесь.

– Ну хоть визу продлить можно?

– Продлеваем.

– Без документов как-то неуютно. Хотелось бы паспорт при себе иметь, а то и по городу не походишь.

– Незачем вам по городу ходить. Я думаю, Толик предупреждал вас, что может случиться с теми, кто любит гулять по городу. Паспорта вам пока ни к чему. Как будут готовы, отдам. Ну, а теперь айда в автобус. Быстрее, девоньки, быстрее!

Автобус остановился около шикарного торгового центра. На покупки нам было отведено всего сорок минут. Пометавшись по магазину, Натка купила себе кое-что из вещей, а я уныло бродила среди полок, не переставая думать о вчерашнем убийстве.

– Вот изверг! – прервала мои размышления Натка. – Привез в самый дорогой магазин! Можно подумать, в Токио дешевых базаров нет. По таким ценам я то же самое могла бы и во Владике купить.

– Это чтобы из тебя денежки вытрясти, – усмехнулась я. – Чтобы ты шустрее работала!

– Нашел дуру! Если я стану в таких магазинах отовариваться, мне шубы как своих ушей не видать.

– Да ладно, плюнь. Не хочешь покупать, не покупай. А я вот о чем думаю: Артем в курсе, что Толик убит, или нет?

– Да в курсе, конечно!

– Получается, что он перед нами сегодня утром концерт разыгрывал? А по поводу чего он хочет собрание устроить? Уж не по поводу ли убийства?

– Бог его знает… Господи, Ириша, только бы все обошлось.

Минут через десять подтянулись остальные девчонки и стали ждать Артема. Лица у всех были грустные, и это понятно. Магазинные цены были заоблачными. Когда наконец появился Артем, девчонки не выдержали и в один голос затарахтели:

– Артем, ты куда нас привез?

– Как это – куда?! Вы что, ослепли? В магазин!

– Да, но нам сказали, что это самый дорогой магазин в Токио. Дороже уже не бывает. Одеваться здесь просто безумие. У нас в России цены и то ниже.

– У вас что, бабок нет? Что вы нос воротите, а? Радуйтесь, что вообще о вас забочусь.

– Но ведь в Токио и рынки есть. Там все дешевле. Это ж сколько зарабатывать надо, чтобы в таких магазинах одеваться?!

– Так работайте лучше, и будет результат. У вас работа не бей лежачего. Легла, ноги раздвинула, вот и все! Я вас к шикарной жизни приучаю, чтобы одевались в дорогих магазинах, а то вид у вас как у придорожных шлюх.

– Кто бы говорил? Сам-то чем занимаешься? Сам-то обычный сутенер, – фыркнула одна из девчонок.

Артем сверкнул в ее сторону глазами:

– Давайте в автобус, потом разберемся.

Мы молча сели на свои места. О том, куда мы направлялись, не хотелось даже думать…

Глава 5

Автобус остановился на каком-то заброшенном пустыре. Дверцы распахнулись, и мы гурьбой вывалились из автобуса. Артем окинул нас взглядом, словно пересчитывая, и повел к одноэтажному каменному строению. Около него стояли давно немытые навороченные джипы и один небольшой грузовичок.

– Это что? – поинтересовалась Натка.

Артем обернулся к ней.

– Офис, – усмехнулся он. – Мне тут передали, что кое-кто из вас просто жаждет увидеть наш офис. Так вот, сегодня вам предоставляется такая возможность.

– А зачем нас сюда привезли?

– На собрание. Сейчас все узнаете, давайте шевелите ногами и прямой наводкой в конференц-зал, – засмеялся Артем.

Дверь строения распахнулась, и на пороге появился молоденький, совершенно лысый браток и стал с интересом смотреть на приближающуюся группу.

– Ничего себе, каких ты девчонок привез! Это наши телки?

– Наши, наши!

– Классные телки, как на подбор, аж глаза разбегаются!

Мы робко зашли в дом. На первом этаже была симпатичная гостиная с небольшим камином, перед которым лежала медвежья шкура.

– Кресел на всех не хватит, вставайте к стене, – приказал нам Артем, и действительно – здесь было всего четыре кресла, а нас как-никак пятнадцать человек.

Девчонки пошептались и выстроились вдоль стены.

Минут через пять в зал вошел мужчина лет пятидесяти и с интересом посмотрел на нас. Он был одет в дорогой двубортный костюм и чем-то напоминал гангстера из американского боевика. Пустые холодные глаза, широкие скулы, необъятная шея, на которой не сходился ворот рубашки. Ему не хватало только ковбойской шляпы с большими полями и пистолета за поясом. Не знаю, как обстоят дела со шляпой, но пистолет у него явно имеется, но только не за поясом, а под пиджаком. Он сел в кресло и небрежно положил ногу на ногу. Под его взглядом девчонки съеживались и словно пытались вжаться в стенку. Лысый молодчик подкатил к нему сервировочный столик и налил рюмку дорогого коньяка. Мужчина стал медленно смаковать коньяк, не переставая разглядывать нас. Девчонки молчали. Наверное, в первый раз им стало по-настоящему страшно. Пауза затягивалась. Я прислонилась спиной к стене и опустила глаза. Мне хотелось только одного – чтобы этот фарс побыстрее закончился и нас отвезли обратно в гостиницу. Рюмка у мужика опустела. Лысый подлетел и услужливо наполнил ее.

– Ну что, девочки, как настроение? – открыл наконец рот мужчина.

Я увидела, что девчонки все, как одна, опустили глаза, не желая пересекаться взглядом с этим ковбоем.

Мужчина повернулся к Артему и удивленно поднял брови:

– Они у тебя что, немые, что ли? Может, во Владике над нами решили посмеяться, прислали партию глухонемых? В принципе говорить-то им и ни к чему, лишь бы на теле никаких изъянов не было. Японцы народ придирчивый, мелочный. За свои кровные желают получать качественный товар.

– Да вроде в гостинице болтливые были, да и в магазине тоже трендели без умолку. Отчитывали меня за то, что я их в первоклассный магазин привез. Мол, там цены – отпад! А наши дамочки привыкли с дешевых барахолок в китайское дерьмо одеваться. Скорее всего, это ты их так напугал, Григорич.

– Девочки, разве я такой страшный? – поднял брови мужчина.

– Ну, вы что, телки, совсем обнаглели! – закричал Артем.

Мы все по-прежнему молчали. Натка крепко сжала мои пальцы, рука ее дрожала.

– Ну, Артем, зачем же ты так грубо! Наши девочки нежные, они доброту любят. Мне кажется, они тебя больше боятся, чем меня.

Я украдкой взглянула на мужика и тут же опустила голову. Породы в нем не чувствовалось, несмотря на то что он был прилично одет и пил дорогой коньяк. Дворняга и есть дворняга, во что ее ни ряди. Выдавали повадки – простецкие, уличные, как у обычного братка.

– Девочки, как самочувствие? Только языки в задницы не суйте. Ваши сексапильные попки пригодятся для куда более интересных и важных дел.

– Нормальное у нас самочувствие, – почти шепотом сказал кто-то из девчонок.

– Это хорошо, что нормальное, – улыбнулся мужик. Затем он перевел взгляд на Артема и спросил: – А где та, которая сегодня ночью развлекалась с дипломатом на яхте?

Артем подошел к Натке и похлопал ее по плечу:

– Вот эта.

– Классная девочка! Я смотрю, у дипломата губа не дура. Сколько он тебе заплатил?

– Двести долларов, – соврала Натка.

– Тебе больше и не надо. Главное, что он нам нормально отвалил. Он еще придет?

– Да.

– Когда?

– Я не знаю. Когда освободится с делами, – перешла на шепот Натка.

– Ты знаешь, кто он такой? – строго спросил мужик.

– Богатый человек…

– Он дипломат, понятно? Довольно известная в политическом мире фигура. Я надеюсь, ты сделала все путем?

Натка покраснела как рак и ничего не ответила.

– Можешь не отвечать, но твоя задача раскручивать этого придурка по полной программе. И тебе польза, все-таки такие бабки отваливает, и нам в самый раз. Постарайся сделать так, чтобы тебя ему не хватало как воздуха.

– Григорич, у нас тут одна порядочная есть. По крайней мере, старается такой казаться, – поспешил доложить Артем. – Хозяин кабаре сказал, что дипломат сначала на нее повелся, а она от него отказалась. Говорит, что болеет и что у нее месячные никак не пройдут.

Мужик с интересом посмотрел в мою сторону и спросил:

– Как зовут, красавица?

– Ирина.

– Ты зачем сюда приехала?

– Денег заработать.

– Правильно, бабок сколотить. Так в чем дело? Зачем целку из себя строишь?

– Я сюда танцевать приехала и к проституции никакого отношения не имею.

– Ежели ты сюда танцевать приехала, то какого же хрена тебе в родных краях не плясалось?!

– Сюда я приехала потому, что на родине мой красный диплом никому не нужен. А там, где нужен, зарплаты даже на хлеб не хватит.

– Нехорошо, девочка. Мы к тебе со всей душой, а ты к нам задницей поворачиваешься. Танцуй сколько тебе влезет, отрабатывай свой красный диплом. Можешь организовать хороший сольный номер. Мы тебе это разрешаем. Танцуй, коли хочешь. Только и нам навстречу пойди. Одного твоего танца нам мало. В Японии своих танцовщиц хватает, а вот «рашен герлз» в качестве проституток имеют здесь бешеный успех. Я тебя предупреждать больше не буду. Если ты с сегодняшнего дня не перестанешь артачиться, мне придется с тобой по-другому разговаривать.

– Я домой хочу, – произнесла я со слезами на глазах.

– А больше ты ничего не хочешь? А кто восполнит нам наши материальные затраты? Сама посчитай: ведь мы переправили тебя в Японию, дали койку, миску и работу… Кто возместит материальные и моральные убытки? На твое место мы могли бы взять другую девушку, более сговорчивую. Ты сама видела, что на конкурс телки ломятся со страшной силой. А мы тебя взяли. Прогадали, получается. Только знай, что мы никогда не прогадываем.

– Я вернусь домой, отработаю и все верну.

– Ты что, издеваешься? Да нам легче тебя пришлепнуть, чем домой переправить.

– Я трахаться ни с кем не буду! – твердо сказала я и опустила глаза.

Натка ущипнула меня за руку, но я не придала этому значения и даже не почувствовала боли. Мужик озадаченно посмотрел на Артема и, прищурившись, жестко произнес:

– Когда всех назад повезешь, эту оставь. Я с ней по-другому поговорю.

– А как же кабаре? У нее там сольный номер…

– Засунь себе в жопу этот сольный номер. Оставишь ее на разговор.

Артем послушно кивнул, а мужик, в который уже раз, внимательно оглядел каждую из девочек.

– Значит, так, милочки. Артем теперь ваш новый менеджер. Он будет выполнять те же функции, которые выполнял Толик. Все вопросы, связанные с работой, решайте с ним. Наша задача обеспечить вам нормальные условия для работы. Все разборки с наглыми и развязными клиентами предоставьте нам. Раз в неделю будете отрабатывать на субботнике в фирме. В редких случаях на особо торжественные мероприятия будем снимать всех. Субботники проводятся без оплаты. Участвовать в них – почетная обязанность. Именно на субботниках вы сможете продемонстрировать свое мастерство, профессионализм и умение. Так что делайте выводы, девочки!

Кажется, этот мужик держит нас за полных дур. Бред, который он нес, вызывал отвращение, однако девчонки по-прежнему стояли прижавшись к стене, боясь поднять глаза.

Когда «собрание» закончилось, я вместе со всеми направилась в автобус. У самых дверей Артем схватил меня за руку и сурово произнес:

– А ты куда собралась?

– Как это куда? Куда и все.

– Тебе было сказано, чтобы ты оставалась здесь.

– А что мне тут делать? Мне сегодня вечером в кабаре танцевать надо.

– Сегодня ты тут спляшешь, танцовщица хренова, – ехидно усмехнулся он, отодвинув меня в сторону.

Наконец-то до меня дошло, что дела мои совсем плохи. Перспектива остаться в так называемом «офисе» меня совсем не прельщала. Я вцепилась Артему в руку и жалобно проныла:

– Да ладно, пошутили и хватит. Я здесь не останусь.

– А с тобой никто и не шутил, – процедил он сквозь зубы.

– Хорошо, я буду работать как все, – выпалила я и попыталась залезть в автобус к остальным девчонкам.

Артем с силой оттолкнул меня, и я упала на землю. Натка бросилась ко мне, чтобы помочь подняться, но Артем грубо схватил ее за руку и затолкал обратно в автобус. С трудом поднявшись, я упрямо направилась к двери. Артем, смеясь, опять оттолкнул меня. От безысходности мне захотелось провалиться сквозь землю. Как только автобус тронулся, я оглянулась и увидела лысого молодчика. Он шел ко мне, держа в руках настоящие наручники, при виде которых мне стало дурно, перед глазами поплыли красные круги. Не хватало только свалиться в обморок.

– А это зачем? – с трудом выдавила я из себя.

– Воспитывать тебя будем, – усмехнулся довольный браток.

– Может, наручники не надо? Я вообще-то смирная.

– Вот и посмотрим, какая ты смирная. – Лысый втолкнул меня в гостиную, где по-прежнему сидел Григорич.

Увидев меня, Григорич улыбнулся.

– Ну и хитра! Сбежать хотела… Думала, мы про тебя забыли… Садись в кресло, пообщаемся.

Я рухнула в кресло и посмотрела на лысого. Окинув меня презрительным взглядом, тот обратился к боссу:

– Григорич, может, на нее наручники надеть? Она бабенка хитрая, я ее сразу раскусил.

– Это и хорошо, что хитрая. Хитрая нам как раз и нужна. А наручники можешь пока убрать. Я надеюсь, что они нам не пригодятся. Девочка умная, я думаю, что понятливая? Как тебя зовут, милочка?

– Ирина.

– Иринка, значит. Иринка – картинка. Ты и в самом деле как картинка. Приятно на тебя посмотреть. Коньячка хочешь?

– Хочу, – вздохнула я.

Мне и в самом деле хотелось выпить. Так, как наркоману хочется уколоться. Наверное, это от нервов. Как только мужик протянул рюмку, я тут же осушила ее, даже не поморщившись. Мужик, удивленно пожав плечами, подмигнул лысому.

– А девочка-то любит выпить! Молодец! Принеси-ка нам еще бутылочку и закусить прихвати. Приятная у меня сегодня компания. Не каждый день с такой девушкой посидеть можно.

Минут через пять лысый прикатил сервировочный столик с двумя бутылками джина и умопомрачительными закусками. Такой вкусноты я не видела никогда. Конечно, у себя в кабаре мы с голоду не умирали, но таких деликатесов нам не давали.

– Кушай, девочка. Все свежее, из ресторана. Парная телячья вырезка, семга под миндальным соусом, бараньи котлеты на косточках с печеным картофелем, овощами и соусом. Икорка красная и черная. Какую ты больше любишь?

– Кроме икры минтая никакую не пробовала.

– Ты это серьезно? – удивился Григорич.

– Конечно.

– Что, даже красной не пробовала?

– А что вы удивляетесь? Она же денег стоит, а где их взять?

– Несправедливо, ох как несправедливо, – наигранно покачал головой Григорич. – Очень несправедливо. Такая красивая девушка, а ничего в этой жизни хорошего не видела.

Он принялся открывать бутылку. Тупо уставившись на нее, я подумала, что во всей этой гнусной истории есть один плюс – хоть попробую дорогой напиток.

– И такое не пробовала? – спросил он, разливая джин.

– Нет.

– Знаешь, почему в России люди пьют и дохнут как мухи, а за границей пьют не меньше и прекрасно себя чувствуют?

– Почему?

– Потому что в России пьют бодягу. Хорошая бутылка коньяка обычному человеку не по карману. За границей элитные напитки намного дешевле, да и качество спиртного совсем другое.

Прикрыв глаза, я с удовольствием сделала большой глоток. А, была не была! Где еще по-человечески поешь! Без всякого стеснения я принялась уплетать аппетитные тарталетки с икрой. Григорич, глядя на меня, улыбнулся и вновь разлил джин.

– А я еще оставаться не хотела. Надо было сразу говорить, чем потчевать будете, – засмеялась я.

Григорич с лысым переглянулись и уставились на меня.

– Послушай, а ты откуда такая будешь? – спросил Григорич.

– Из Самары.

– И каким ветром тебя во Владик занесло?

– К подруге приехала.

– Подруга у тебя та, которая за тебя сегодня ночью с дипломатом отдувалась?

– Ничего не отдувалась. Они прекрасно поладили.

– Не обидно? Ведь этот дипломат мог стать твоим постоянным клиентом…

– А почему мне должно быть обидно? Он же мне не замуж предлагал.

– Тоже верно. В Самаре с кем жила?

– С мамой.

– А отец?

– Отец умер. Сердце. Говорят, что раньше времени смерть уносит либо слишком хороших, либо слишком плохих людей. Плохих, чтобы не мешали нам здесь, а хорошие на том свете тоже нужны. Мой отец был очень хорошим человеком, поэтому бог так рано его забрал. Вы такие вопросы задаете, потому что хотите узнать, будет ли меня кто-нибудь искать после того, как меня грохнете?

Григорич хитро посмотрел на меня и не ответил на мой вопрос. Молча он налил мне очередную порцию джина. Я охотно выпила. В голове был приятный дурман, думать о том, чем все это может закончиться, не хотелось.

– Ну, а образование у тебя какое?

– Хореографическое училище. По специальности я артистка балета. Только там, где я живу, балетом не шибко интересуются.

– Понятно. А вернуться на родину хочешь?

– Хочу!

– А зачем, если у тебя там приличной работы нет?

– Можно подумать, что здесь у меня приличная работа! Там у меня хоть паспорт имелся. Проституцией я заниматься не буду, хоть убейте.

– Ну а что ж ты замуж за богатого не выйдешь? Все твои проблемы махом бы разрешились.

– Так где же его взять, богатого-то? Таких, как я, целый полк, на всех новых русских не хватит. Чем я могу нового русского привлечь? Обеспеченных родителей у меня нет. Престижных вузов я не заканчивала, квартиры собственной не имею. Кому я нужна такая? Приехала в Японию денег сколотить, а оказалось – тяну только на проститутку, обидно, – от жалости к себе я даже всхлипнула.

– Но ведь ты красотка.

– На одной красоте далеко не уедешь. Красота должна быть упакованной, а с упаковкой у меня проблемы. Приличные шмотки нынче денег стоят. У меня и гордость есть, только и гордость без денег тоже никому не нужна.

– Я смотрю, ты девочка неглупая и рассуждать умеешь. Так вот, я хочу предложить тебе одно взаимовыгодное дельце.

– Какое еще дельце? – насторожилась я.

– Не волнуйся, и тебе и мне будет хорошо. Я даю тебе задание, ты его выполняешь. Как сделаешь, я возвращаю тебе паспорт и отправляю на родину, плюс десять тысяч долларов.

– Сколько? – не поверила я своим ушам.

– Десять штук баксов, – усмехнулся Григорич.

– Мне? – растерянно спросила я.

– Тебе. Ты когда-нибудь видела столько денег?

– Я даже представить не могу, как может выглядеть такая пачка… Только мне придется отказаться.

– Почему?

– Проституцией я никогда не занималась и заниматься не буду.

– Так уж и проституцией, – засмеялся Григорич. – Ты что, сумасшедшая? Думаешь, кто-то тебе за ночь такие бабки отвалит? Ты слишком дорого свое тело ценишь, девочка. Оно не стоит таких денег, поверь.

– Мое тело не продается, – резко осадила его я.

– Продается. В этом мире все продается. Просто цены на все разные. Я предлагаю тебе интересную, хорошо оплачиваемую работу.

– Какую?

– Сегодня ночью трагически погиб наш хороший товарищ.

– Толик?

– Как ты догадалась?

– Очень просто. Сегодня он не вышел на работу, да и вы говорили о нем так, словно мы его больше не увидим. Это выглядит очень подозрительно. Что с ним случилось?

– Сегодня ночью его убили и ограбили. Вернее, ограбление было инсценировано. В этом я даже не сомневаюсь. Тебе предстоит выяснить, кто его убил.

Я потеряла дар речи. Ничего себе работа!

– Как я смогу это сделать?

– Очень просто. Я подозреваю одного человека, но нет доказательств. Ты познакомишься с этим человеком, затем вступишь с ним в близкие отношения и начнешь собирать информацию. В твоей сумочке будет лежать маленький диктофон. Все, что от тебя требуется, так это принести запись разговора с признанием, что именно этот человек убил Толика.

– А вдруг это не он? – прошептала я.

– Он. Можешь не сомневаться. Он уже давно вставляет нам палки в колеса. Конечно, он сделал это не собственными руками. У него для таких дел есть исполнители.

– А вдруг я не смогу?

– Сможешь. У тебя просто нет выбора. Либо ты сделаешь то, о чем я прошу, либо я продаю тебя в рабство знакомым туркам. Мне не требуются непослушные танцовщицы.

От этих слов у меня встали дыбом волосы. Машинально я дотронулась до головы и тяжело вздохнула. Волосы были на месте, но легче мне не стало.

– Ну, какая перспектива тебе нравится больше?

– Первая.

– Я в этом не сомневался. Мне нужна пленка с признанием, только и всего. Я умею быть благодарным. Десять штук зеленых и возвращение домой стоят этого. Ты же актриса и к тому же красивая женщина. Я просто уверен, что у тебя все замечательно получится. А насчет постели, это уж как выйдет. Может, за эту информацию тебе придется трахаться каждый день, а может, и совсем не придется. Все зависит от тебя.

Я почувствовала себя загнанной в угол. Делать нечего, придется соглашаться.

– А вы не обманете? – голос мой предательски дрогнул.

– Даю слово.

– Мне нужны гарантии.

– Боже мой, о каких гарантиях может идти речь, если у тебя совершенно нет выбора.

– Хорошо, только одно условие.

– Какое?

– Я должна вернуться на родину не одна, а со своей подругой.

– С той, которая раскручивает дипломата? – усмехнулся Григорич.

– С ней.

– Про это даже забудь. Твоя подружка девочка смекалистая и свое дело знает. Здесь от нее толку больше, чем на родине. Такие работницы всегда в цене.

– Это неправда. Она никогда не была проституткой. Она жертва обстоятельств и попала сюда случайно.

– Может быть, но я не намерен обсуждать эту тему. О подруге забудь. Сегодня ложись спать пораньше. Ты должна хорошо выглядеть. Завтра за работу. Человек, с которым ты будешь иметь дело, далеко не бедный, поэтому тебе нужно выглядеть соответственно. Мы об этом позаботимся. Чем быстрее ты предоставишь нам признание, тем быстрее вернешься домой. Я думаю, мы неплохо поладим и расстанемся друзьями. Я мог бы, конечно, разделаться с ним и без пленки, мне это ничего не стоит, но в моем кругу этого не поймут. Я должен обосновать такие вещи. И еще: если ты вздумаешь водить меня за нос, пеняй на себя. Я задушу тебя собственными руками!

Григорич сказал это таким тоном, что у меня по коже пробежали мурашки и перехватило дыхание. Я постаралась взять себя в руки и тихо произнесла:

– Вы так переживаете за Толика… Он ваш родственник?

– Он мой приемный сын. Я усыновил его, когда ему было пять лет. – Глаза Григорича на секунду стали влажными.

«Ты зря это сделал, – подумала я. – Что, не было нормальных детей? Зачем усыновлять таких придурков?»

– Тебе все понятно? – строгий голос Григорича вернул меня на землю.

– Понятно. Только как же я с ним познакомлюсь?

– Очень просто. Будешь стоять у обочины и ловить машину. Он обязательно остановится. Мы оденем тебя дорого и со вкусом. Представишься женой крупного коммерсанта, который, собравшись в Токио по делам, прихватил тебя с собой. А потом, мол, деловые партнеры вызвали твоего мужа в Пусан и ему срочно пришлось вылететь на несколько дней в Корею. Ты очень плохо переносишь перелеты, поэтому решила остаться здесь. Вот и слоняешься по городу, осматриваешь достопримечательности и скучаешь в ожидании своего супруга. Человека, который посадит тебя в машину, зовут Марат. Ему лет сорок. Вот его фото.

Я с интересом посмотрела на фотографию. Молодой симпатичный мужчина стоял возле шикарного «Мерседеса» и улыбался. Вот только глаза у него были злые, не вязались с широкой улыбкой.

– Ну как, впечатляет? – поинтересовался Григорич.

Я пожала плечами:

– Да кто его знает, пока не поняла. А если он не остановится?

– Тогда сделаем проще. Каждый день ровно в двенадцать часов он обедает в одном и том же ресторане. Ты будешь стоять у входа в ресторан.

– Не пойдет, – сразу отказалась я. – Может, лучше я буду обедать в этом ресторане? Сяду за соседний столик и приветливо ему улыбнусь. Завяжется разговор и так далее.

– Правильно говоришь. Это будет выглядеть вполне естественно. Вот видишь, какая ты, оказывается, умная девочка. Я знал, что в тебе не ошибся. Это же надо такое придумать: неделями месячные идут! Кстати, ты с диктофоном обращаться умеешь?

– Я его в глаза никогда не видела.

– Ничего страшного. Это дело поправимое, научим!

Спиртное все больше и больше действовало на меня, хотелось только одного – поскорее завалиться спать.

– Ну что ж, Иришка, иди отдыхай. Завтра приступишь к работе.

Я встала и двинулась вслед за лысым. Ноги подкашивались и не хотели слушаться. Чтобы не упасть, пришлось схватиться за стенку. Лысый весело засмеялся:

– Ну и нажралась!

– Это свиньи жрут, а я просто под кайфом! – разозлилась я. – Я, может, никогда такого джина и не пила! А уж тем более в таких количествах! Имею я право раз в жизни в полной мере насладиться дорогим напитком? Может, мне никогда такой возможности больше не представится!

– Да пей сколько влезет! – ухмыльнулся лысый. – У нас такого добра завались. – Он толкнул рукой какую-то дверь.

Это оказалась небольшая уютная спальня.

– Может, тебе еще грамульку джина в постель? – подмигнул мой провожатый.

– Нет уж, хватит. У меня и так изжога будет.

– От таких, детка, напитков изжоги не бывает.

– У тебя, может, и не бывает, а мой организм к таким напиткам еще не привык, поэтому возникают нежелательные явления.

Я подошла к двери и краем глаза отметила задвижку. Отлично! Сделав лысому прощальный жест, я указала ему на дверь. Он обиженно хмыкнул и вышел в коридор.

– И смотри мне, без глупостей! – пригрозила я ему пальцем. – Я думаю, ты понял, о чем я говорю?

– Больно надо! – скривился лысый. – Ты вообще не в моем вкусе.

– Ну вот и чудненько.

Захлопнув за лысым дверь, я несколько раз дернула ее. По всей вероятности, задвижка была нормальной, так что мне ничто не угрожало. Упав на постель, я тупо уставилась в потолок и стала размышлять о Натке. Представляю, как она сейчас переживает! Может, и в самом деле этот дипломат человек достойный и отнесется к Натке со всей серьезностью? Господи, если мне удастся выбраться из этой чертовой страны, то я сделаю все возможное, чтобы вытащить и подругу! До Интерпола дойду, ни перед чем не остановлюсь, но Натке обязательно помогу. И вообще есть предложение внести статью в Уголовный кодекс об ответственности за принуждение к проституции и введение лицензионного порядка регистрации женщин, изъявивших желание работать за пределами России. Пусть установят строгий контроль за фирмами, занимающимися подбором, оформлением и вывозом женщин за рубеж. Необходимы законы, запрещающие торговлю живым товаром. Ведь таким дельцам, как Григорич, только на руку нерасторопность наших государственных мужей. Вот приеду домой и скажу: «Милые мои соотечественницы! Не надо никуда ехать! Не испытывайте судьбу, это может кончиться трагически! В жизни и так хватает испытаний. Я говорю не понаслышке, я была в Японии. За границей не нужны ни официантки, ни танцовщицы, ни натурщицы, ни манекенщицы. Там своих девать некуда. А вот русские проститутки пользуются бешеной популярностью. Только, торгуя собой, денег не сколотишь. Все, что вы там заработаете, – это постоянные депрессии, букет венерических заболеваний, шрамы на теле. Да, конечно, я понимаю, вам хочется нормально устроиться, пожить красиво, а затем вернуться домой если не богатой, то, по крайней мере, обеспеченной, уверенной в себе женщиной. Милые! У вас не получится ни того и ни другого. Только в нашем нелепом отечестве торговля людьми может происходить по обоюдному согласию. Клиентке предлагают контракт, а она уже сама решает, подписывать его или нет. А затем сладкие мечты превращаются в горькую реальность, а девушки становятся невольницами. До смешного доходит – человеком торгуют с его же согласия! Мы настолько привыкли верить в силу различных бумаг, что слепо на них надеемся. Я вспоминаю работу в Токио как самый страшный отрезок в своей жизни. Я чувствовала себя пылью, беспомощной и несчастной. Такое не приснится даже в самом страшном сне!

Улыбнувшись, я закрыла глаза. Вот это речь я толкнула! Ладно, размечталась. Сначала нужно выбраться из этой страны живой и здоровой.

Глава 6

Проснулась я посреди ночи. Было душно, хотелось пить, но голова, как ни странно, не болела. Спать не хотелось. Я встала и подошла к окну. Отодвинув шторку, всмотрелась в темноту. С улицы окно закрывала тоненькая ажурная решетка. Я грустно вздохнула и подумала, что не будь ее – это все равно бы мне не помогло. Сейчас убежать невозможно. Ни денег, ни документов… Парень, который помог мне покинуть место преступления, даже не назвал своего имени. Вспомнив о нем, я почувствовала сексуальное возбуждение. Только этого еще не хватало! Тут, можно сказать, вопрос жизни и смерти, а я захотела объятий паренька!

Я на цыпочках подошла к двери и приложила ухо к косяку. В коридоре было тихо. Моему любопытству не было границ, и я решила побродить по дому. Тихонько открыв дверь, я вышла в коридор и сделала несколько шагов. Кругом тишина и полумрак. Может, лучше вернуться? Нет уж, в конце концов, на ключ меня никто не запирал.

За одной дверью кто-то разговаривал. Один голос показался мне знакомым, кажется, это был голос Григорича, а вот второй я никогда раньше не слышала.

Слегка приоткрыв дверь, я заглянула в образовавшуюся щелку. Какая же я все-таки ненормальная – так и нарываюсь на неприятности! В комнате находились двое. Григорич разливал коньяк, а незнакомый тип, развалившись в кожаном кресле, курил большущую сигару, внимательно наблюдая за клубочками серого дыма. Григорич поднял рюмку и задумчиво произнес:

– За Толика! Он мне был как сын.

– За Толика! – повторил незнакомец и выпил коньяк.

На вид он был чуть моложе Григорича. Довольно симпатичное, но какое-то жестокое лицо. «Такому лучше на глаза не попадаться», – подумала я. Допив коньяк, мужчина внимательно посмотрел на Григорича и тихо спросил:

– Ты уверен, что Толика убили люди Марата?

– Уверен.

– А откуда такая уверенность?

– Больше некому. В последнее время Толик основательно подсел на травку, да и колоться начал. Поэтому я его к серьезным делам не допускал. Он был над проститутками. В основном с ними и общался, решал их проблемы. Короче, от серьезных дел я его уже давно отстранил.

– Может, его кто из проституток грохнул?

– Исключено. Ты просто не видел этих шалав. Они, когда сюда приехали, от страха языки в задницы сразу засунули. Из них слова не вытянешь: собственной тени боятся. Толик с ними ладил.

– А может, с кем и не поладил?

– Не думаю. Телки перепуганные, забитые, никто на мокрое дело не пойдет.

– Тогда, может, это кто-нибудь из торговцев наркотой? Может, Толик кому-нибудь задолжал?

– А что ему долги заводить, если он всегда при деньгах? В этом плане у него проблем не было. Платил он всегда вовремя. Я уверен, что это люди Марата. Это его рук дело. Я живу в последнее время тихо, никого не трогаю – ни чужие территории, ни чужие объекты, ни чужих проституток. Марат уже давно в мой карман заглядывает и денежки, ему не принадлежащие, считает. Это он Толика убрал, чтобы я из равновесия вышел. Это ведь как нож в спину ткнуть. Мне просто нужны доказательства – тогда я его быстро на чистую воду выведу.

– А как ты их получишь?

– Есть у меня одна задумка. Хочу под него проститутку подложить, чтобы она эту информацию и вынюхала.

– Пустое дело. Марат на проституток не реагирует. У него своих хоть ковшом черпай. Штук десять фирм досуга: трахай – не хочу.

– В том-то и дело, что я ему свою подсадную утку в образе порядочной девушки предоставлю. Они должны в ресторане встретиться за обедом. Телка яркая. Мы ее прилично оденем, девка будет первый класс. Думаю, Марат клюнет. А у той с собой всегда будет диктофон. Когда-нибудь он и проболтается.

– Что-то не верю я в эту затею. Сам посуди: чтобы Марат первой попавшейся бабе раскололся! Быть такого не может…

– Телка эта при понятиях, должна в лепешку разбиться, но выведать. Я ей пообещал, что верну на родину.

– И она поверила?

– А куда ей деваться? У нее один хрен – выбора нет.

Мужчины громко засмеялись, а я чуть не заплакала.

Мне захотелось подойти к Григоричу и врезать ему чем-нибудь тяжеленьким по голове. Ничего, хорошо смеется тот, кто смеется последний. Придет и мое время смеяться! Я смахнула слезу и принялась слушать дальше.

– Ну а если эта проститутка что-нибудь выведает, как ты с Маратом поступишь?

– Глупый вопрос. Как бы ты поступил, если бы убили твоего приемного сына? Тут не может быть двух мнений.

– Верно говоришь. Я всегда тебя поддержу. Какие еще новости?

– Вроде бы один крутой субъект на крючок садится.

– Что за субъект?

– Важная птичка. Дипломат, имеет неплохое состояние. Он как осел, у которого из задницы золото сыплется. Мы его давно уже пасем, да все как-то напрасно. А тут, представляешь, он сам нам в руки приплыл. Заявился в наше кабаре. Хозяин думал – померещилось. Но самое интересное, что он на одну нашу проститутку повелся. Теперь будем ждать, что опять появится. Если рыбка слопает наживку, тогда цены не будет такой наживке.

– Да, и в самом деле, такие люди не часто шатаются по второсортным заведениям…

– Кто его знает, что его к нам занесло! Скорее всего, ему наших девочек захотелось.

– Да девок таких сейчас полный Токио. Их целыми пачками в Японию доставляют. Скоро девать будет некуда.

– Девать всегда найдется куда. Был бы товар, а за покупателем дело не станет. «Рашен герлз» здесь пользуются огромным спросом.

– Иногда жалко становится этих тварей. Поражаюсь их наивности. Едут черт знает куда за эфемерными деньгами, вкалывают в три пота и дохнут, как мухи. Хорошо хоть, что турки и арабы выручают: покупают наших пташек и дают за них неплохие бабки. Правда, потом этих телок сам черт не найдет. Хотя, знаешь, недавно со мной произошел один забавный случай, после которого я этих тварей возненавидел еще больше. Гулял я недавно по проспекту. Смотрю, телка идет классная, ноги от ушей. У меня аж дыханье перехватило. Да и на вид такая… приличная. Одета со вкусом, довольно дорого. Я к ней подруливаю и начинаю кадрить. Мол, вот так встреча, да не где-нибудь, а в Токио. Красивая соотечественница – это к удаче! Приглашаю ее в ресторан, а она морду воротит и такую сумасшедшую цену заломила, что я даже растерялся. Но и пообещала она много чего, только у меня желание сразу пропало. Я ей говорю: хотелось бы по любви. А она засмеялась и меня халявщиком назвала. Мол, это не Урюпинск, а Токио, здесь за все платить надо. И еще, сука, цену прибавила. Она таких денег не стоит. Мне захотелось ноги ей оторвать. Можно было бы узнать, под чьей она крышей работает, да эта коза ускакала быстро. Я уж за ней бежать не стал. Пусть живет, трудится.

Мужчины громко рассмеялись. Но, глотнув коньяк, Григорич опять нахмурился и серьезно произнес:

– Мне бы только доказательства получить, что Толика Марат убил…

– А если эта телка свою игру поведет? Свалить захочет или сдаст тебя Марату?

– Я ей такую кару придумаю, что смерть ей подарком покажется!

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тихонько прикрыв дверь, я направилась к своей спальне. Ничего, я сильная. Я обязательно вылезу из этого дерьма любой ценой!

Закрыв дверь на щеколду, я легла на кровать и закрыла глаза. Из головы не выходил второй тип, которого мне раньше встречать не доводилось. Такие злые холодные глаза… Словно из фильма ужасов. Ладно, главное – дожить до утра. Теперь я твердо знаю одно: если мне когда-нибудь доведется добраться до дома, то я буду целовать родную землю. В жизни бывает много неприятных ситуаций, нужно просто уметь их пережить. Набраться мужества, терпения и сил…

Посмотрим, что будет завтра. Одна старая цыганка, гадая мне по руке, сказала, что я чертовски живучая. Значит, мне повезет и я обязательно найду выход из этого кошмарного лабиринта. Пройдет время, и я буду вспоминать жизнь в Токио как кошмарный сон, а потом и вообще все забуду. Просто возьму и вычеркну этот страшный отрезок из своей памяти. Но для начала мне нужно выжить. Все остальное будет потом…

Глава 7

Я резко подскочила на кровати. В дверь громко стучали. Мне понадобилась пара минут, чтобы прийти в себя и понять, где я нахожусь. Быстро накинув платье, я подошла к двери и резко толкнула ее. Удар получился такой сильный, что лысый, отскочив в сторону, принялся обиженно потирать свой лоб.

– Поосторожнее надо, – прошипел он.

– Больно?

– А ты как думаешь?

– Думаю, что больно, – произнесла я, изобразив сочувствие.

После моих слов лысый немного подобрел и махнул рукой.

– Да бог с ней – с головой. Главное, чтобы другое место не пострадало.

– Это точно. В следующий раз будешь так громко стучать, получишь по другому месту. – Отодвинув лысого в сторону, я зашагала по коридору.

– Ты куда это направилась? – поплелся за мной лысый.

– Туда, где меня ждут.

Открыв дверь, ведущую в гостиную, я увидела Григорича. Он смотрел в окно и задумчиво курил сигарету. Увидев меня, мужчина заметно оживился и дружелюбно спросил:

– Как спалось?

– Нормально. А вы, я смотрю, неважно выглядите. Наверное, не спали всю ночь?

– Да, пришлось решать кое-какие вопросы, – буркнул Григорич и потушил сигарету.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась девушка-японка. Она приветливо улыбнулась и на ломаном русском спросила:

– Эту девушку нужно сделать как леди?

– Эту, – пробурчал Григорич, окинув меня критическим взглядом. Затем он повернулся к японке и, нахмурив брови, поинтересовался: – Сможешь?

– Конечно, мой господин.

– Ты уверена?

Японка закивала и предложила мне сесть в кресло.

– Постарайся расслабиться, – сказала мне она и достала маленькую кожаную сумочку.

Через несколько секунд умелые руки японки втирали в мою кожу приятный теплый крем, напоминающий масло. Чертовски приятная процедура, мне хотелось, чтобы она продолжалась как можно дольше. Затем японка принесла небольшую мисочку, в которой плавали маленькие лепестки роз, источая волшебный аромат. Наложив лепестки на мое лицо, японка принялась нежно поглаживать мои веки:

– Какое уставшее лицо у русской девушки… Разве можно так за собой не следить? – удивленно сказала она.

– При такой жизни я скоро вообще останусь без лица.

Японка не поняла моей фразы или просто не захотела ее понять. Осторожно протерев лицо маленьким кубиком льда, она с гордостью протянула мне зеркало и ласково спросила:

– Нравится?

Боже мой, неужели это я? Кожа чистая, гладкая, с приятным румянцем, под глазами исчезли черные круги, от которых я не могла избавиться.

– Неплохо.

– Неужели русской девушке так тяжело за собой следить? – продолжала недоумевать японка.

– Получается, что тяжело.

Пожав плечами, девушка нанесла мне легкий макияж. Я еще раз взглянула в зеркало и довольно улыбнулась. Григорич удовлетворенно махнул японке. Она вежливо поклонилась и вышла из комнаты.

– Становишься похожей на человека, – констатировал Григорич.

– Получается, что раньше вы меня за человека не считали.

– Ладно, не заводись. Просто тебе идет. Ты лучше думай, как тебе побыстрее нужные сведения получить. И знай, что я единственный человек, который может тебе помочь попасть на родину. И не вздумай меня за нос водить, я тебя предупреждаю сразу. Не забывай, что в наших руках находится твоя подруга. Мне будет очень жаль, если она умрет молодой и красивой. Мои люди следят за тобой постоянно и контролируют каждый твой вздох. Один необдуманный поступок – и пеняй на себя.

Голос у Григорича был злой, а его слова ударяли, словно током.

– Можно повежливее? Я девушка понятливая, еще вчера все просекла, – произнесла я, глядя в глаза Григоричу.

– Приятно слышать. Я думаю, мы с тобой подружимся.

– Мне казалось, что мы уже подружились.

– Верно. Мне всегда нравились смекалистые девушки.

В комнате опять появилась японка. В руках она держала строгий дамский костюм и маленькую симпатичную шляпку. Я посмотрела на Григорича и, усмехнувшись, сказала:

– Может быть, вы все-таки отвернетесь? Пожилой человек, а понятий никаких нет!

Григорич фыркнул и отвернулся к окну.

– Не такой уж я пожилой, можно сказать, мужчина в самом расцвете сил.

– Кому как, – улыбнулась я, примеряя костюм. – Я бы в вашем возрасте больше к земле тянулась. Огородик небольшой завела. Больше времени проводила на воздухе. И организму польза, и сердце бы как часы работало.

– Мне еще до огородика далеко! – в бешенстве произнес Григорич. – А насчет возраста – так ты сначала до моего доживи.

– Доживу, если вы не помешаете…

Григорич обернулся и внимательно на меня посмотрел. От его раздражения не осталось и следа.

– Вот это да… Неплохо получилось!

– Вот уж не ожидала получить от вас комплимент…

– Я вообще забыл, когда их последний раз делал.

– Почему?

– Некогда и некому.

После утреннего кофе Григорич научил меня пользоваться диктофоном и дал немного наличных баксов. В мою сумочку он положил маленький мобильный для поддержания связи.

– Как только что узнаешь – сразу звони. Договоримся, и я сию минуту подъеду. Дозвониться куда-либо по этому телефону даже не пытайся. Нажимаешь на верхнюю кнопку и выходишь на связь со мной. На большее этот телефон не способен. Я это к тому, чтобы ты бережно к нему относилась, а то начнешь теребить все кнопки подряд и такую дорогую игрушку сломаешь.

«Вот гад, все предусмотрел», – отметила я про себя.

– А документы вы мне не дадите?

– А зачем тебе документы? – подозрительно спросил Григорич.

– А вдруг меня полиция остановит?

– Зачем?

– Ну как – зачем? Документы проверить.

– Ты же не в России. Здесь у первого встречного документы не проверяют. Тем более у тебя вид как у состоятельной деловой дамы. Кому ты нужна со своими документами? Ты, девочка, не хитри, говори, что задумала.

– Да ничего я не задумала. Просто с документами я бы намного спокойнее себя чувствовала. Терпимо, что я в гостинице без документов сидела, да и в кабаре без них можно выступать, а тут как-никак по городу нужно передвигаться…

– Документы получишь, когда дело сделаешь. Я тебе уже об этом говорил. И запомни: если какие проблемы возникнут, сразу вызывай меня. Понятно?

– Понятно.

– Ну, вот и умничка, девочка. – Григорич по-отечески похлопал меня по плечу и позвал лысого.

– Отвези ее в ресторан.

Лысый кивнул и с интересом окинул меня взглядом. Затем он повернулся к Григоричу и с восторгом произнес:

– Все-таки как бабы на глазах меняются! Казалось бы, еще вчера на шалаву была похожа, а сегодня прямо дама.

– Сам ты шалава, – обиделась я и с презрением посмотрела на лысого.

Григорич улыбнулся и проводил меня до машины. Я села на переднее сиденье, а лысый уселся за руль.

– Запомни, ты жена коммерсанта. Скучаешь по мужу и мучаешься от безделья. И чтобы ничего лишнего.

– Я все поняла. Не надо повторять.

Машина плавно тронулась, я увидела, что Григорич стоит и смотрит нам вслед. Ехали мы молча. Полдороги лысый одной рукой ковырял в носу и напевал какие-то дурацкие песенки.

– Веди нормально машину. Смотри, сейчас палец сломаешь, – разозлилась я.

– Как хочу, так и веду, – буркнул лысый и взялся за руль обеими руками.

Неожиданно я вздрогнула и уставилась на сумочку. В ней что-то звенело.

– Ответь, что сидишь как каменная!

– Что это?

– Телефон звонит, – усмехнулся лысый.

– Кому?

– Если он лежит в твоей сумочке, значит, тебе.

– Зачем?

– Послушай – узнаешь. Достань телефон, что глазенки-то вытаращила!

Я достала телефон и нажала на нужную кнопку. В трубке раздался голос Григорича:

– Ты почему так долго не отвечала?

– Я растерялась, думала, связь односторонняя.

– Ничего подобного. Ты должна быстро отвечать, и запомни, что тебе могу звонить только я. Кстати, где там Костик?

– Какой еще Костик?

– Тот, который тебя должен был довезти до ресторана.

– Лысый, что ли?

– Лысый, – засмеялся Григорич.

– Он за рулем.

– Передай ему трубочку.

Я протянула трубку лысому. Оскорбившись, что я назвала его лысым, он в сердцах отвесил мне подзатыльник. Перекинувшись несколькими фразами с Григоричем, лысый швырнул мне трубку обратно, буркнув что-то себе под нос.

– Между прочим, ваш Костик руки распускает! Как бы старания вашей девушки-японки не оказались напрасными…

– Это он разозлился, что ты его лысым назвала, – засмеялся Григорич.

– Так он и в самом деле лысый, что ж злиться-то? Кто виноват, что у него волос на голове нет?

– Ладно. Конец связи. Будь умницей, я верю, что у тебя все получится. Помни, возвращение на родину полностью зависит от твоего поведения. В случае чего выходи на связь.

– Это в каком случае – если я вдруг по вас соскучусь?

– Если соскучишься, то тоже выходи. Ты приятная девочка.

Я положила телефон в сумочку и с возмущением посмотрела на лысого.

– Ты, какого черта мне прическу портишь?

– Чтобы ты выражения выбирала и знала, с кем дело имеешь. Меня, между прочим, Константином зовут.

– Ты слышал, что я на тебя Григоричу нажаловалась?

– Ну, слышал. Не глухой.

– Так вот, он сказал, что тебе башку оторвет, если ты хоть раз до меня пальцем прикоснешься. Понял?

– Врешь ты все. Ничего он не говорил.

– А вот и говорил. Кстати, а что у тебя с волосами? Ты случайно в Чернобыле не был?

– А что мне там делать? – не понял лысый.

– Просто мне показалось, что ты радиации хватанул. Обычно у облученных волосы выпадают, и органы разные не работают, особенно ценные…

– Нигде я не облучился, – надулся лысый. – Сейчас, между прочим, модно без волос ходить. Лето на дворе. Все братки в такое время года лысые ходят.

– Так вот, значит, ты кто – браток. А вчера нам доказывали, что вы все российские менеджеры.

Лысый замялся:

– А я и есть менеджер… – промямлил он.

– Похож, – улыбнулась я и отвернулась к окну.

В голову лезли всякие не слишком радостные мысли. То, что Григорич водит меня за нос, понятно как божий день. Да и на диктофон мне записывать нечего. Если только подготовить чистосердечное признание и подложить его Григоричу. Мол, я, такая-то и такая-то, чистосердечно признаюсь, что убила твоего приемного сына Толика, мерзкого, противного ублюдка, о смерти которого никто, кроме тебя, не жалеет. В убийстве совершенно не раскаиваюсь и, если бы такая ситуация повторилась, не раздумывая ни минуты, поступила бы точно так же. Сначала я выстрелила ему в пах, а затем в голову. Проституткой я никогда не была и не буду. И впредь, если кто-нибудь из твоих братков захочет склонить меня к проституции, буду стрелять всех без разбору. В конце концов, у меня есть чувство собственного достоинства, невзирая на полное отсутствие денег.

Господи, о чем я только думаю! Ведь у меня даже нет оружия. Тот пистолет, при помощи которого я смогла отправить Толика в далекое путешествие, забрал себе мой спаситель. Может, оно и к лучшему. Если бы полиция нашла пистолет на месте преступления, то я бы точно влипла. На пистолете нашли бы мои отпечатки пальцев.

– Приехали, – вернул меня к действительности лысый.

Я вздрогнула и посмотрела в окно.

– Вот ресторан, в котором будет обедать нужный тебе объект. Фотографию ты видела?

– Видела.

– Запомнила?

– Вроде бы да.

– Его зовут Марат. Повтори.

– Его зовут Марат.

– Теперь слушай дальше. Напротив ресторана гостиница. Поверни голову в другую сторону.

Я повернула голову и увидела красивое здание, чем-то похожее на египетскую пирамиду. Яркое полуденное солнце отражалось в стеклах, и казалось, что сделано оно из хрусталя. Прямо заглядение, умеют же японцы строить!

– Впечатляет, – улыбнулась я.

– Да, красиво. Это особое витражное стекло. Но есть здания и поинтереснее. Например, целый городок изо льда.

– Как это? И что, лед не тает?

– Представь себе. Даже в самую жаркую погоду. Ты же в Японии, а японцы давно уже обошли нас по уровню техники. Японские умельцы могут строить здания даже из песка.

– Нашим бы у них поучиться…

– Не научатся.

– Почему? – Мне вдруг стало обидно за родную державу.

– Потому что тут дома строят для людей. А у нас неизвестно для кого. В нашей стране хозяева жизни строят для себя дворцы, а простые люди живут в гнилых пятиэтажках. Японцы предложили нам свои услуги по очистке побережья Тихого океана: хотели сделать там чудесные пляжи, которые сейчас находятся в скотском состоянии и не пригодны для отдыха. Заметь – бесплатно. Наши отказали.

– Почему? – опешила я.

– Потому что японцы поставили одно условие. Все, что они найдут в прибрежной полосе, заберут себе.

– Ну и пусть забирают. Все равно сгниет.

– Это мы так думаем, а наши доморощенные умники решили по-другому. Они побоялись, что японцы найдут там что-нибудь ценное и станут еще богаче. Называется – ни себе ни людям.

– Но это же несправедливо!

– В этой жизни и в государстве, где нам «посчастливилось» родиться, много несправедливости. Когда выполнишь задание, я покатаю тебя по Токио и покажу много интересного. Проведу, так сказать, экскурсию.

– В принципе ты прав. Я и в самом деле, кроме этой беззвездочной гостиницы и дешевого кабаре, ничего не видела.

– Оно и верно. Ты же сюда приехала не по туристической путевке спускать накопленные баксы, а на заработки. И чего ты взвинченная такая? Смотри, не клюнет на тебя Марат!

– Ничего, – злобно отозвалась я. – Незачем нам с тобой на отвлеченные темы беседовать. Давай выкладывай дальше, что еще я должна сделать?

– В этой гостинице для тебя забронирован номер.

– Для меня?

– Для тебя.

– А зачем?

– На случай того, если Марат договорится с тобой встретиться позже или на следующий день. Ты же не будешь торчать на улице, а поживешь пока в этом отеле. Номер люкс. На двоих.

– А второй – это кто?

– Якобы твой муж, который срочно вылетел в Пусан. Улавливаешь?

– Улавливаю. Только как же я поселюсь в гостинице, если у меня документов нет?

– Держи. Это карточка гостя.

Лысый протянул мне пластиковую карточку, на которой была наклеена моя фотография. Номер был забронирован ровно на одну неделю. Я растерянно улыбнулась:

– А где вы взяли фотографию? Что-то я не припомню, чтобы меня фотографировали.

– С паспорта пересняли, – усмехнувшись, объяснил лысый.

– Понятно, как же я сразу не догадалась.

Сунув карточку в сумочку, я постаралась не показать виду, что обрадовалась. Карточка гостя тоже документ. По крайней мере, на ней есть мои фотография и данные. И еще одна приятная новость – неделю у меня будет крыша над головой, и не просто крыша, а шикарный номер люкс.

– Ресторан на противоположной стороне напротив гостиницы. Марат приезжает обедать ровно в двенадцать. Значит, тебе надо появиться где-то в пятнадцать минут первого. Ты должна прийти позже него, чтобы увидеть, за каким столиком он сидит, и сесть за соседний. Это ресторан русской кухни, так что ничего экзотического и японского в меню нет. Можешь смело заказывать. Сейчас половина двенадцатого. Через полчаса подъедет Марат. Мою машину он знает, поэтому я уезжаю. Нельзя допустить, чтобы он увидел нас вместе. Убить время можешь в соседнем магазине.

– Что-то он обедает в какое-то время не обеденное.

– Почему не обеденное?

– Рано больно! Даже в детских садах в половине первого обед начинается, а тут здоровый мужик – и в двенадцать часов обедает. Он, наверное, между завтраком и обедом не успевает проголодаться.

– А может, он и не завтракает, как я, например. Утром выпиваю чашку кофе, а в двенадцать уже хочу есть.

– Мне, между прочим, утром тоже налили чашечку с наперсток, и все. Вчера кормили-поили, а сегодня решили голодом уморить.

– От кофе портится цвет лица и кожа быстро стареет. Для женщин кофе вреден.

– Ерунда, я пью кофе литрами и прекрасно выгляжу. Это все отговорки. Я вообще не представляю, как можно жить без кофе. – Я строго взглянула на лысого: – Ну что, я пошла?

– Иди. Запомни: как придешь в гостиницу, так сразу выходи на связь. Без глупостей…

– Можешь не продолжать, – перебила я его. – Я все это уже слышала тысячу раз. Каждый мой шаг контролируется. Короче, я в руках мафии.

– Да не мафии, – растерянно произнес лысый, – а нашей фирмы…

– Ладно, не прибедняйся, «российский менеджер», – усмехнулась я и вышла из машины.

– Будь внимательна.

– Не волнуйся, лучше за собой последи.

Махнув рукой на прощание, я пошла по тротуару, стуча каблучками. Лысый проводил меня тяжелым взглядом, потом резко надавил на газ и уехал. В моем распоряжении оставалось полчаса. Бродить по супермаркету не хотелось. Раздражала назойливость продавщиц-японок, которые так и норовили натянуть на меня что-нибудь из дорогой одежды. За такие штучки в нашем магазине я бы уже давным-давно накатала кляузу в жалобную книгу или нажаловалась директору.

– Послушай, отцепись ты ради всего святого, – попросила я тоненькую продавщицу, старательно пытавшуюся впарить мне юбку долларов эдак за пятьсот.

Продавщица удивленно пожала плечами и прощебетала что-то по-японски.

– Ты, наверное, говоришь, что я неблагодарная? Но я же не виновата, что ты бегаешь за мной по всему магазину. Даже не представляешь, как ты меня задолбала!

Продавщица вновь пожала плечами и забрала свою юбку, сделав при этом обиженное лицо.

Я посмотрела на часы – пора. Ровно десять минут первого. Медленно приближаясь к ресторану, я смотрела по сторонам. Мне казалось, что кто-то пристально наблюдает за каждым моим шагом. Я спиной чувствовала чей-то взгляд. Может, это просто больное воображение, а скорее всего, нервы. Я постаралась взять себя в руки и, поправив шляпку, поднялась по ступенькам, ведущим в ресторан. Увидев меня, швейцар приветливо улыбнулся и открыл дверь. Я зашла в холл. Часы показывали двадцать минут первого. Марат должен быть на месте. Пройдя в зал, я встала у входа и осмотрелась. Так как ресторан назывался «Русская кухня», весь обслуживающий персонал здесь говорил по-русски. Интерьер был соответствующий.

Кругом золотистая хохлома. Красные кружевные скатерти на столах, графинчики с русской водкой. Официанты преимущественно мужчины, одетые в сатиновые косоворотки и просторные штаны, заправленные в сапоги. Просто сельские гармонисты! Но все же от знакомого убранства мне стало спокойнее. Я улыбнулась и принялась высматривать Марата. Найти его оказалась довольно трудно, так как столиков было очень много и почти все заняты. Через пару минут ко мне подошел пожилой метрдотель и приветливо сказал:

– Приношу свои извинения, что заставил ждать и оставил вас без внимания. Вы хотите пообедать?

– Да, конечно.

– Пройдемте, я посажу вас за столик.

– Можно, я выберу столик сама?

– Да, пожалуйста, – улыбнулся он. – Какой столик вам нравится больше всего?

Я скользила глазами по залу, пытаясь отыскать Марата. Но, кажется, его здесь не было. Метрдотель учтиво кашлянул, но я не отреагировала на его нетерпение.

– Так я слушаю вас, – наконец не выдержал он.

– Благодарю. Я сама определюсь.

Метрдотель смутился:

– У нас везде удобно. Все столики одинаковые…

Я прервала его строгим взглядом:

– Вы свободны.

Метрдотель немедленно удалился. Я еще раз обвела глазами зал, но так и не нашла Марата. Значит, он не приехал. Но почему? Что же мне теперь делать? Пока я раздумывала, двери распахнулись, и на пороге появился Марат. Узнала я его сразу. Точно такой, как на фотографии. Одет в шикарный костюм, на руке золотые часы. Шикарный хлопец! Марат прошел совсем рядом от меня и сел за столик в центре зала. Не долго думая, я пошла следом и села за соседний пустующий столик. Пока Марат просматривал меню, ко мне подошел метрдотель.

– Ну что, выбрали походящее местечко?

– Как видите.

– Столик как столик, ничего особенного. Не лучше и не хуже других.

– Это вас не касается, – разозлилась я. – Считайте, что вам не повезло. Я не только в столиках, но и в еде такая же привередливая.

Метрдотель пожал плечами и протянул мне меню.

Я положила меню на стол.

– Принесите мне что-нибудь на свое усмотрение.

– Простите, мадам, – сказал он. – Сейчас я приглашу официанта, и он примет заказ.

Через минуту к столику подошел молоденький официант лет примерно двадцати.

– Принеси мне что-нибудь на свой вкус, – сказала я.

– Как это? – удивился он.

– То, что тебе нравится.

– Да мне тут уже ничего не нравится. Я как в этом ресторане работать начал, так на еду смотреть не могу. До тошноты доходит. Здесь хозяин строгий, воровать не разрешает. Сумки проверяет, пост контроля завел. Так как носить нельзя, каждый старается в себя побольше напихать. Первое время объедался, как мог, а сейчас уже охота прошла. Хоть из автомата стреляй – есть не буду…

Я прервала говоруна:

– Понятно. Тогда принеси мне какой-нибудь легонький супчик и отбивную с жареным картофелем. Это имеется?

– Конечно.

– Тогда тащи.

Официант улыбнулся:

– А что будете пить? Если, конечно, вы не за рулем?

– Нет, я не за рулем, так что вполне могу себе позволить. – Вспомнив вчерашний вечер и обалденно вкусный джин, который наливал мне Григорич, я сказала: – Можно немного хорошего джина. Правда, я в джинах особо не разбираюсь, но хороший джин у вас ведь наверняка должен быть. Такой, чтобы с запахом елки, словно его на иголках настаивали, найдется, а?

– Конечно. Грамм двести? – уточнил официант.

– Точно.

– Думаете, хватит?

– Надеюсь. Ты сам-то откуда?

– Владивосток.

– А сюда как попал?

– По контракту.

– Ну и как, хорошо получаешь?

– На поддержание штанов хватает. Но по сравнению с местными это копейки… А ты откуда? – перешел на «ты» официант.

– Из Самары.

– Сюда как попала?

– С мужем-бизнесменом приехала.

– А где же муж?

– Уехал по делам в Пусан.

– Понятно… Бесстрашный он человек.

– Почему?

– Оставил жену… Я бы не рискнул оставить такую женщину без присмотра.

– Наверное, именно поэтому ты и работаешь официантом. Потому что боишься рисковать. Кстати, а почему в вашем ресторане одни мужчины работают? А где же прекрасные представительницы слабого пола?

– Прекрасные представительницы занимаются другими, не менее прекрасными делами, вернее, работают в другой области.

– Интересно, чем же?

– Проституцией, – понизил голос официант.

– Да что ты такое говоришь!

Он покраснел как рак.

– Я правду говорю, русские проститутки здесь в цене. Девчонки из Украины и России приезжают денег сколотить, а ложкомойкой разве много заработаешь?

– Понятно. Ладно, неси обед, а то на нас уже посетители смотрят.

Официант наклонился ко мне и быстро проговорил:

– Ты дамочка богатая, это сразу видно. Муж у тебя бизнесмен. Если будет скучно, зови меня. Я исполню все твои прихоти за небольшое вознаграждение.

Я удивленно подняла брови и засмеялась. Он тут же убежал на кухню. Марат, услышав смех, заинтересованно бросил взгляд в мою сторону.

– Вы услышали что-то смешное? – улыбнулся он.

– Да, официант анекдот рассказал.

До меня долетела мелодичная трель. Марат, извинившись, достал сотовый и ответил на звонок. Не откладывая дела в долгий ящик, он с ходу предложил мне:

– Можно ли к вам присоединиться? – спросил он.

– А почему бы нет? Мне приятно сидеть за одним столиком с таким интересным мужчиной.

– Вы мне льстите, – сказал Марат, усаживаясь за мой столик.

– Ничуть.

– И все же, чем вас так рассмешил официант?

– Даже говорить стыдно, – махнула я рукой.

– Вы меня заинтриговали.

– Он предложил мне услуги жиголо. Я сказала ему, что муж уехал в командировку, и он решил не упустить свой шанс.

Марат иронично улыбнулся. Ему принесли легкую закуску и грибной суп, а я по-прежнему ждала свой заказ. Наконец официант появился и дрожащими руками стал накрывать на стол. От волнения он уронил на мой костюм плетенку с хлебом. Я разозлилась:

– Радуйся, что это был не суп, а то бы я отвинтила тебе голову! – Стряхнув с юбки крошки, я улыбнулась Марату: – Боже мой, и откуда только таких берут?

– Он занервничал, когда увидел нас вместе…

– Его дело обслуживать, а не наблюдать, кто с кем сидит.

– Вы тут в первый раз? Я никогда вас раньше не видел.

– А вы посещаете этот ресторан каждый день?

– Представьте себе, да.

– Здесь так вкусно кормят?

– Неплохо. Я не люблю азиатскую кухню. Слишком много острых приправ и перца, слишком много экзотики.

Она вкусная, но есть эти блюда постоянно невозможно. А в этом заведении все как на родине, и даже сервис лучше.

– А почему вы не обедаете дома?

– Я холостяк.

– Тогда понятно, – опустила я глаза.

– Я работаю по контракту. У меня свое дело, неплохо зарабатываю.

«Знаю я твое дело, – подумала я. – Хрен ты криминальный. Твои делишки мне хорошо известны».

– Вы занимаетесь бизнесом?

– Можно сказать, что так, – улыбнулся Марат.

– Совсем как мой муж. Он крупный бизнесмен и весь в работе. У него для меня никогда нет времени, но я смирилась – как-никак деловой человек. Вот и сейчас: привез меня в Токио, а сам срочно вылетел в Пусан. Какая-то важная сделка. Я очень плохо переношу перелеты, поэтому сейчас я одна, в гордом одиночестве…

– Вам скучно? – заинтересовался Марат.

– Вот именно! Сами посудите, как мне тяжело находиться в Токио одной, ведь я совсем не знаю города. Вот и сижу целыми днями в гостинице. На улицу выходить опасаюсь, говорят, Токио – опасный город.

– Это точно. Ваш муж бесчувственный чурбан.

– Почему?

– Разве настоящий мужчина оставит такую красивую женщину одну в незнакомом городе?!

– Но ведь у него бизнес.

– Это не аргумент. Это скорее отговорка. Где вы поселились?

– В гостинице напротив, – я небрежно махнула рукой в сторону окна.

– Это неплохой отель и довольно дорогой. В принципе, если ваш муж крупный бизнесмен, ему вполне по средствам оплатить номер в этой гостинице, но простому смертному путь туда заказан.

– Слава богу, что мы-то с вами не простые смертные, – улыбнулась я.

– Это точно. Сполна ощущать вкус жизни – это и есть красивая жизнь. Вы тоже так думаете?

– Я с вами абсолютно согласна. Я, например, не хочу и не могу представить себе свою жизнь другой. Иногда я устаю от роскоши, но моя блажь быстро проходит, – врала я напропалую и сама поражалась, как складно у меня получается.

Мне бы в актрисы идти, а не в танцовщицы. Еще вчера я впервые в жизни попробовала красную икру, а сегодня разыгрываю из себя состоятельную дамочку. Даже смешно как-то!

Вскоре обед подошел к концу, Марат немного занервничал, видимо, он решал как бы деликатнее продолжить наше знакомство. Я томно смотрела ему в глаза, призывно улыбаясь. Мне так и хотелось сказать этому придурку: «Давай, говори скорее, что хочешь меня еще раз увидеть, а то сидишь как истукан. Не можем же мы разбежаться просто так – иначе зачем я тебя тут битый час кадрила!»

Марат, словно услышав мои слова, печально произнес:

– Вот и закончился обед. Жалко расставаться. Не каждый день можно познакомиться с такой красивой девушкой.

– Не надо…

– О нет, нет! А как вы посмотрите на то, если я приглашу вас сегодня поужинать?

– Как это неожиданно, – смутилась я. – Вы ведь знаете, что я замужем, и мне бы не хотелось терять репутацию добропорядочной супруги. Кажется, это будет не совсем удобно, да и нечестно по отношению к мужу…

– Вы только не подумайте ничего плохого…

– Что вы! Разве я могу подумать о вас плохо? Просто… Даже не знаю, как это объяснить…

Марат свел брови и кивнул в знак согласия. По всей вероятности, он принял мои возражения. По спине пробежал неприятный холодок. Кажется, я перегнула палку. Нет, пока не поздно, нужно срочно исправлять ситуацию. Я с улыбкой заглянула ему в глаза:

– Но вам так сложно отказать… Я думаю, что муж меня поймет, я просто не в силах отказать такому интересному мужчине! Хорошо, считайте, что вы меня уговорили.

Марат оживился:

– Позвольте, я оплачу ваш счет. Я ведь все-таки джентльмен…

– Нет, что вы. Я привыкла платить за себя сама. Это мой принцип.

– Отступитесь от своих принципов и сделайте исключение. Мне будет приятно заплатить за ваш обед.

«Что ж, плати, придурок, – подумала я. – Мне деньги нужны. Это ты деньгам счет не ведешь, а у меня каждая копейка на счету. От тебя не убудет!»

– Ну что ж, если вы настаиваете…

– Настаиваю, – улыбнулся Марат и подозвал официанта.

Заплатив, он отодвинул свой стул и помог мне подняться. Затем взял меня под руку и галантно вывел из ресторана.

– А вы перспективный жених, – заметила я.

– Да, только надо мной висит злой рок.

– Какой?

– Если мне понравится девушка, то она обязательно оказывается замужней.

Мы перешли дорогу и остановились у дверей гостиницы.

– Вы не передумали? – спросил он меня.

– Нет. А вы?

– Я уж точно нет, – засмеялся Марат и поцеловал мне руку.

Я сделала вид, что смутилась, и игриво произнесла:

– В котором часу мы увидимся?

– В восемь. Вас устроит?

– Да, вполне.

– Я не буду заходить в отель. Зачем компрометировать замужнюю даму? Буду ждать вас у входа ровно в восемь часов вечера.

– Договорились.

– А еще лучше – буду сидеть в машине, чтобы не мельтешить перед глазами у швейцара. Как только я вас увижу, то сразу выйду к вам навстречу.

– Что ж, очень хорошо.

– И последний нескромный вопрос.

– Какой?

– Какие цветы вы предпочитаете?

– Розы, только розы.

Я улыбнулась, приветливо взмахнула рукой на прощание и стала подниматься по лестнице, стуча каблучками и покачивая бедрами, обтянутыми узкой юбкой. Григорич знал, какая шмотка идет мне больше всего. В этом костюме мне просто не было равных.

Войдя в вестибюль, я хотела тут же выскочить обратно. Мне казалось, что все смотрят только на меня. Но я знала, что Марат еще не успел уехать. Все пойдет насмарку, если он увидит, что я и пяти минут не пробыла в этой гостинице. С трудом взяв себя в руки, я огляделась по сторонам. Мраморные стены и хрустальные люстры, лавочки из канадского дуба. Марат был прав. В такой гостинице номер простому смертному и в самом деле не по карману. Постояльцы тут были самые что ни на есть богатые. Подойдя к стойке, я обратилась к молоденькой японке:

– Мой муж забронировал для меня номер…

Японка подозвала другую девушку, и та спросила меня по-русски:

– Чем мы вам можем помочь?

– Мой муж забронировал здесь номер…

От страха я готова была провалиться сквозь землю. Сейчас меня выгонят отсюда, ведь у меня нет документов! Чтобы этого не произошло, я побыстрее достала карточку гостя и протянула японке. Японка внимательно посмотрела на нее и полистала журнал. Что я пережила в эти минуты, известно одному богу. Мне хотелось только одного – как можно быстрее унести ноги из этой гостиницы. Ну, Григорич, ну, сукин сын! Такие шутки непростительны!

Неожиданно для меня японка что-то отметила в моей карточке и попросила расписаться в журнале. Я автоматически расписалась и стала ждать, что же произойдет дальше. Девушка протянула мне мою карточку и по-русски произнесла:

– У вас верхний этаж. Номер люкс. Мы постараемся сделать ваш отдых комфортным и приятным, чтобы вы останавливались только в нашем отеле. Для вашего удобства вас будет обслуживать персонал, свободно владеющий русским языком. Хорошего вам отдыха!

– Спасибо, – не веря своим ушам, произнесла я.

Буквально через секунду ко мне подошел юноша и сказал с легким акцентом:

– Я помогу поднять ваш багаж.

– У меня нет багажа.

– Тогда я провожу вас в номер.

Мы зашли в лифт. Я с восторгом рассматривала это чудо техники. На таких лифтах мне кататься еще не доводилось.

Юноша, вежливо кашлянув, тихо спросил:

– Ваш багаж прибудет позже?

– У меня нет багажа, – ответила я с ноткой металла в голосе, давая понять, что разговор окончен.

В конце концов, Григорич отвалил бешеные бабки за этот номер, и я не обязана тут ни перед кем отчитываться. Лифт остановился, юноша подошел к нужному номеру, открыл дверь и протянул мне ключи. Потоптавшись в надежде получить чаевые, он удалился ни с чем. Прости, милый, но я сейчас в таком положении, что и сама бы не отказалась от чьей-нибудь милости. Здесь твоя родина, ты имеешь работу, а у меня нет ни того ни другого. То, что я разыгрываю из себя светскую даму, еще ничего не значит. Завтра я могу оказаться на городской свалке без документов и денег.

Закрыв за юношей дверь, я огляделась. Номер состоял из трех огромных смежных комнат и напоминал президентские апартаменты, которые я видела по телевизору.

И с чего это Григорич так раскошелился? Неужели так любил своего Толика? С трудом в это верится. Может, дело не в этом? Человек оплачивает такие апартаменты только в том случае, если игра стоит свеч. Получается, что Григорич знает, на что идет. Такой жук на ветер деньги выбрасывать не будет. Только непонятно одно – откуда у него такая уверенность, что у меня все получится? А может, он просто решил рискнуть? Что ж, вполне возможно. Он похож на азартного человека.

Я с разбегу плюхнулась на кожаный диван. Живут же люди! Может, все складывается не так уж и плохо? Пусть мой кошелек пуст, но провести неделю в таких апартаментах удастся не каждому, а мне так вообще никогда больше не светит. Все-таки приятно побыть хоть недолго светской дамой и почувствовать себя богатой.

Скинув жакет и оставшись в легком топике, я достала из сумочки сигареты и закурила. Рядом с диваном стоял небольшой столик. Я провела по нему рукой – неужели слоновая кость? В дверь постучали.

– Войдите, не заперто! – громко крикнула я и придвинула к себе пепельницу.

В комнату заглянула миниатюрная японочка и на ломаном русском спросила:

– Может, госпожа желает кофе?

– Как ты сказала – госпожа? – засмеялась я. – Меня так никто раньше не называл.

Японка растерялась. Она явно не поняла моего смеха.

– Конечно, неси кофе, о чем разговор, – подбодрила я ее.

Девушка вышла из комнаты и минут через десять вернулась с подносом, на котором стояла чашечка ароматного черного кофе. Я поинтересовалась, сколько это стоит, но девушка замахала руками, постоянно повторяя, что это входит в стоимость номера и кофе я могу заказать в любой момент, когда мне захочется. Также в стоимость номера входит легкий завтрак, который мне принесут утром. При этом девушка не забыла напомнить, что администрация отеля будет и впредь рада видеть меня в числе постоянных гостей. Что ж, я бы, конечно, не отказалась, да не по Сеньке шапка.

Поклонившись, девушка закрыла за собой дверь.

Неожиданно в моей сумочке зазвонил телефон.

– Как самочувствие? – спросил Григорич.

– Какое может быть самочувствие, когда впервые в жизни находишься в номере люкс? Голова кружится от роскоши!

– Это точно! – засмеялся Григорич.

– Кстати, а почему вы вдруг позвонили? А что, если сейчас я была с Маратом?

– Я знаю, что ты одна.

– Откуда такая осведомленность?

– Костик видел, как Марат проводил тебя до дверей отеля.

– Лысый за мной следит?

– Думаешь, что ты на беспривязном содержании?

– Не доверяете, значит?

– Да нет, деточка, что ты, доверяем. Но, знаешь, как говорят, доверяй, но проверяй. В котором часу он назначил тебе свидание?

– В восемь часов вечера. Подъедет к гостинице.

– Молодец, дочка. Начало хорошее, думаю, что и финал будет сильный.

– А что это вы меня по-отечески дочкой стали называть? Прямо неудобно как-то.

– Просто ты девочка смекалистая. С тобой общаться легко. Я вот недавно сына потерял, думаю, а может, мне дочерью обзавестись?

– Вы это серьезно?

– Да уж серьезнее некуда. Вот приглядываюсь к тебе…

Я нажала на отбой. Ладно, Григорич, хорош на гниль давить! Тоже мне, папаша нашелся! Я и так позволяю этим ублюдкам над собой издеваться, но не до такой же степени! С чего бы это Григорич решил мои на больную мозоль наступить? Я вспомнила о своем отце и не смогла сдержать слез. Это была первая в моей жизни потеря. Раньше я даже представить не могла, как больно терять близкого человека. Я никогда не говорила папе, как сильно я его люблю, но знала, что он был единственным человеком, который в меня верил. Мой дурацкий характер не позволил мне плакать на похоронах. За гробом я шла с каменным лицом, но на следующий день дала волю чувствам. Наверное, именно тогда я поняла, кого я потеряла. Узнай отец, что я в Токио, он схватился бы за голову: «Господи, Ирка, куда ж тебя занесло… Давай выпутывайся, пока не поздно!»

Смахнув слезы, я посмотрелась в зеркало и поругала себя за слабость. Мне нельзя расстраиваться, я должна хорошо выглядеть. Порывшись в сумочке, я достала диктофон и положила на стол. Нужно любым способом перехитрить Григорича. Есть целая куча вариантов, как записать на этот диктофон «голос Марата». Можно сделать монтаж или найти мужчину с похожим голосом. Главное, чтобы нас видели вместе.

Я разделась и отправилась в ванную. Огромное джакузи поразило мое воображение. Я тут же залезла в воду. Как все-таки здорово быть богатой хотя бы понарошку!

Закутавшись в полотенце, я прилегла на роскошную двуспальную кровать и закрыла глаза. Сон не шел, в голову лезли всякие мысли. Мое внимание привлек городской телефон. Я сняла трубку и услышала гудки. Телефон работал. Если бы я знала номер своего кабаре, то обязательно позвонила бы Натке. Григорич не дурак, знал, что если в номере и будет телефон, то я все равно не смогу им воспользоваться. Самое ужасное, что мне просто некуда звонить. Я не могу обратиться в посольство, так как не уверена, что мне помогут. Даже если бы мне оказали помощь, то где гарантия, что мафия не расправится с моей подругой?

Ровно в восемь часов вечера я отдала ключ от номера портье и вышла на улицу. Из припаркованного неподалеку джипа показался Марат с огромным букетом бордовых роз. Я молча приняла цветы. Мне еще никогда не дарили таких букетов. Самарские ухажеры приходили на свидания с тюльпанами, гвоздиками, весной – с нарциссами. Гвоздики я вообще на дух не переношу, с ними только на демонстрации ходить. Некоторые приносили розы, но букет состоял… из одного цветка. А что? Дешево и сердито. Вроде бы и знак внимания оказал, и сильно не потратился. Нет, уж лучше вообще не дарить цветов, чем дарить одну розу. А уж решил показать себя с лучшей стороны, то не жлобись!

Вот почему меня смутил букет Марата.

– Вам понравилось? – спросил он.

– Очень. Темно-бордовые розы моя слабость.

– Я старался вам угодить.

– Спасибо. Боже мой, но что же мне делать с этим букетом? Может, поднимемся в номер и поставим его в вазу? Жалко такие цветы носить с собой.

– Вы считаете, нет ничего зазорного в том, если мы поднимемся в номер вместе?

– Думаю, вежливые японцы не обратят на это никакого внимания.

Через пару минут я уже открывала дверь своего номера. Пока он разглядывал апартаменты, я прошла в ванную. Жаль, что розы быстро увядают. Набрав полное джакузи воды, я положила букет туда. Марат зашел за мной следом и улыбнулся.

– Вы считаете, что этим продлите им жизнь?

– Я надеюсь на это. Проходите, пожалуйста. Что будете пить?

– Каплю виски, пожалуйста.

Я выташила из бара ледяную бутылку виски и налила в бокал.

– Пожалуйста.

Марат пригубил напиток.

– Вот это апартаменты! Представляю, сколько стоит это удовольствие! – воскликнул он.

– Я этим даже не интересовалась. Номер оплатил муж, я никогда не занимаюсь оплатой счетов.

– Штуки на три баксов, наверное, тянет.

– На сколько? – опешила я.

– На три тысячи долларов.

– Не может быть!

– Может. В этой гостинице самый дешевый номер стоит пятьсот долларов.

– Я и не подозревала, что муж заплатил такие большие деньги…

«Неужели Григорич смог так раскошелиться? – подумала я. – Господи, да зачем это нужно? Может, именно этим он хотел заинтересовать Марата – моей мнимой состоятельностью? Он же сам говорил, что у Марата баб полным-полно, только все они такие же, как я, – без флага и родины». У меня даже пот на лбу выступил. Я отвернулась, достала платок и незаметно промокнула лицо. Затем постаралась взять себя в руки и спросила:

– Ну что, куда едем?

– Из такого номера и уходить не хочется, – улыбнулся Марат. – Я вас сильно скомпрометирую, если мы поужинаем в ресторане этого отеля?

– А какая здесь кухня?

– В основном японская.

– Тоже интересно попробовать.

– Она на любителя. Кто-то плюется, а кто-то жить без нее не может.

– Тогда уж лучше поужинать в ресторане, где мы познакомились…

– Ирина, а как вы посмотрите на то, если я отвезу вас к морю? Это тихое местечко вам понравится. Небольшой ресторанчик, похожий на поплавок. Вы не боитесь со мной ехать?

– А почему я должна бояться? Я вам доверяю.

– Спасибо. Я обязательно оправдаю ваше доверие. Ну что, едем?

– Конечно. Для этого мы и встретились.

Мы спустились в холл. Я отдала ключ, и мы вышли на улицу. Марат посадил меня на заднее сиденье и сел рядом. За рулем сидел незнакомый мужчина.

– Я взял водителя, для того чтобы немного выпить, – прошептал он мне на ухо.

Приехав к морю, я сняла туфли и с удовольствием прошлась по песку.

– А вот и ресторан, – Марат указал на незатейливое строение, находившееся метрах в пятидесяти от берега.

– А как же мы туда попадем? – поинтересовалась я.

– Можно по канатной дороге, а можно на лодке. Так даже интереснее.

– Странно, впервые в жизни вижу ресторан, стоящий посреди волн.

– Мы же в Японии. Здесь и не такое можно увидеть.

– Послушай, а этот ресторан не может утонуть? – перешла я на «ты».

– Нет. Он стоит тут уже черт знает сколько, – засмеялся Марат. – По крайней мере, когда я приехал работать в Токио, он уже тут был.

– А давно ты тут работаешь?

– Пять лет.

– Немало. Домой не тянет?

– В последнее время для меня домом стал Токио. Так что ты решила? Как хочешь добраться до ресторана?

– По канатной дороге.

– А может, лучше на лодке?

– По канатной дороге. Я еще никогда в жизни не ходила по мосту, который висит над морем.

– А ты упрямая, – улыбнулся Марат, слегка обняв меня за плечи. – Кстати, я рад, что твое официальное «вы» наконец исчезло.

Мы шли по канатному мосту и любовались морем. Свежий ветер дул в лицо, пахло йодом и водорослями, ни о чем плохом думать не хотелось.

Ресторан напоминал небольшую яхту. Столики окружал легкий полумрак, играла живая музыка. Мы сели. Официант зажег свечи.

– Тебе нравится? – поинтересовался Марат.

– Очень. Чудесное местечко!

– Знаешь, я без ума от твоей непосредственности. Ты такая состоятельная дама, жена крупного бизнесмена, а ведешь себя как ребенок. Тебе все нравится. Ты даже не разучилась удивляться. Хотя людей, имеющих большие деньги, редко можно чем-нибудь удивить.

Марат сделал заказ и пригласил меня на танец. Мы вышли в центр зала. Я положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза. Он обнял меня за талию. Когда танец закончился, Марат отвел меня к столику и помог сесть. Неожиданно в нашу идиллию грубо вмешался телефонный звонок. Марат достал свой мобильник и с удивлением перевел взгляд на меня. Звонок раздавался из моей сумочки. Я покраснела и тихо произнесла:

– Это муж.

– Скажи, что все нормально, а то он будет волноваться.

– Пусть поволнуется, – улыбнулась я и постаралась не обращать внимания на настойчивые звонки. Минут через пять мне все-таки пришлось взять сумочку и отправиться в туалет. Убедившись, что одна, я достала телефон.

– Привет, солнышко! – обрадованно закричал Григорич. – А я уже волноваться начал. Звоню, звоню, а ты все трубочку не берешь.

– Что случилось?

– Соскучился. Где ты находишься?

– Можно подумать, ты не знаешь!

– Не знаю.

– Что, лысый не уследил?

– А он за тобой и не следил.

– Я сижу в ресторане. Ты обещал звонить только по мере необходимости…

– А сейчас как раз и возникла необходимость. Я тебя потерял и хотел узнать твое местонахождение.

– Ты меня хочешь подставить?

– Что ты такое несешь?

– Если Марат увидит мой телефон, то сразу поймет, с кем имеет дело. Сам подумай, муж не может звонить из Пусана по радиотелефону, это невозможно! Я сказала, что у меня в Токио вообще никого нет, а тут радиотелефон. Здесь же одна кнопка! Дураку понятно, что я поддерживаю с кем-то связь в городе. Марат поймает меня на лжи и перестанет мне доверять.

– Ну, извини, дочка, я и не знал, что ты у меня такая умная. Я как-то об этом и не подумал.

– В следующий раз надо думать!

– Просто мне хотелось узнать, есть ли какие-нибудь сдвиги.

– Еще рано говорить о сдвигах.

– Дочка, трахни его хорошенько сегодня ночью, и он все расскажет, – противно засмеялся Григорич.

– Я не хочу слушать подобную чушь! – разозлилась я. – И запомни: если будешь доставать меня своими звонками, я выкину этот телефон.

Затолкав трубку в сумочку, я поправила прическу и вернулась на прежнее место. Марат сидел ко мне спиной и разговаривал по сотовому. Моего появления он не заметил:

– Скажи этой твари, что я закопаю ее собственными руками. Работать она не хочет! Урою, или будет пахать в три смены, пропуская по десять клиентов в день! Возмущаться вздумали! У себя на родине надо было возмущаться, а тут работать! Короче, мне сейчас некогда, если эта сука будет и дальше артачиться, продай ее туркам. Можно было бы, конечно, ей хребет переломать, но от этого проку никакого. Вчера Али был, просил четверых продать. Выбери самых непослушных, желательно из малоимущих или неполных семей, и продай. Цена такая же, как и в прошлый раз. Перевоз в Турцию и оформление документов – это уже его проблемы.

Я потеряла дар речи. Мне казалось, что этот голос принадлежит другому человеку. Его слова спустили меня с небес в страшную реальность. Закончив разговор, Марат положил трубку в карман пиджака. Увидев мое замешательство, он сделал изумленное лицо:

– Ирина, что случилось? Тебя кто-то напугал в туалете?

Я стояла как каменная. Марат внимательно посмотрел мне в глаза и поинтересовался:

– Ты слышала?

– Слышала.

– Я так и понял. Что ты слышала?

– Все.

Марат почесал затылок и расцвел в улыбке.

– Сядь, на тебе лица нет. Я сейчас все объясню.

Я села и закурила.

– Ирина, постарайся понять меня, хотя ты живешь совсем в другом измерении. Я добытчик, занимаюсь коммерцией и поэтому обязан решать самые разнообразные вопросы. Я же мужчина, поэтому выражаюсь не всегда деликатно. Ты ведь не знаешь, как работает твой муж. Я думаю, что он выражается ничуть не лучше меня. Это нормально в нашей среде. Да не смотри ты на меня так, а то я и в самом деле чувствую себя виноватым.

– Марат, а чем ты занимаешься? Каким товаром торгуешь?

– Фруктами. Я торгую фруктами. Хочу наказать одну из продавщиц, у которой огромная недостача.

– Ты врешь. Я не дурочка и все поняла.

– Ну, хорошо, я открою правду, только не бросайся в истерику. Я контролирую в Токио несколько ресторанов, магазинов, бензоколонок и фирм досуга. На всех этих предприятиях трудятся наши соотечественницы.

– Ты продаешь девушек в рабство?

Марат заерзал на стуле и опустил глаза, но ответил довольно твердо:

– Я работаю с проститутками.

– А как они становятся проститутками?

– Да очень просто. Думают, тут медом намазано, денежки просто так с неба сыплются. Валят сюда эшелонами, даже не представляя, чем заниматься будут. Большая часть даже профессии не имеет.

– Но ведь они, наверное, думают, что будут тут танцевать, петь, работать официантками…

– Чушь! В Японии безработица, своих девать некуда. В каждой области науки и промышленности жесткая конкуренция, а тут наши девахи с песнями и плясками.

Здрасьте вам! Я спляшу-станцую, а вы обеспечьте мне безбедную жизнь! Здесь даже высококвалифицированные специалисты не всегда могут найти достойную работу. Нормальные девки разве поедут просто так на край света? Голову надо включать.

– Ты считаешь их дурами? – удивилась я.

– Нормальные девушки сидят дома, книжки читают, приобретают нормальные профессии, а ненормальные рыщут по свету и ищут себе на задницу приключений. Ты же не поехала черт знает куда на заработки, а вышла замуж и живешь спокойно.

– А если бы я поехала?

– Если бы ты поехала, я бы с тобой за одним столиком не сидел, – резко произнес Марат. – Послушай, мы приехали отдыхать. Так давай расслабимся и не будем говорить о моей работе. Это мои трудности, и они касаются только меня. Давай лучше прекратим этот разговор.

– Хорошо, – улыбнулась я.

И тут я увидела нечто такое, что вздрогнула. Неподалеку сидел мой ночной спаситель, совершенно один. Он потягивал коктейль и не отводил от меня глаз.

– Идиот, – прошептала я, неловким движением опрокидывая рюмку.

– Что ты говоришь? – с удивлением переспросил Марат.

– Я говорю, что руки у меня дырявые. Хорошо, что хоть рюмка упала не на колени, а то мой костюм был бы испорчен. Говорят, что пятна от спиртного очень тяжело выводить.

– Тебе ли переживать! – засмеялся Марат. – Ты можешь купить себе еще с десяток таких костюмов!

Ах, если бы ты только знал, дурья твоя башка, что у меня этот костюм единственный и, скорее всего, первый и последний в жизни, вздохнула я.

Я вяло ковырялась в тарелке, время от времени посматривая на Марата. Когда он вышел в туалет, я не выдержала и подошла к столику своего спасителя.

– Привет, Идиот. Ты сам сказал, чтобы я тебя так называла.

– Мне все равно, – безразлично пожал он плечами. – Привет.

– Ты меня узнал?

– Тебя невозможно не узнать. В прошлый раз ты была проституткой, убившей своего сутенера, а в этот ты – вполне обеспеченная дамочка. Умеешь перевоплощаться.

– Послушай, у меня совершенно нет времени. Сейчас придет мой кавалер, и ему не понравится, что я торчу у твоего столика. Пошли танцевать. Это будет выглядеть так, будто ты пригласил меня на танец.

– Я не танцую.

– Хватит дурить. Поднимай свою задницу!

Я схватила парня за руку и потащила в центр зала. Прильнула к нему и нежно засмеялась:

– Вот это встреча! Ты рад?

– Ну, как тебе сказать, чтобы не обидеть?

– Что ты тут делаешь? – пропустила я колкость мимо ушей.

– Ужинаю.

– А я-то подумала, что ты тут ради меня!

– Ты сумасшедшая.

В зал вошел Марат и встал напротив нас. Я сделала вид, что его не замечаю. Он постоял и отправился за столик.

– Это и есть твой кавалер? – спросил мой ночной знакомый.

– Он самый.

– Какое наказание ты придумала на сей раз?

– Пока не решила. А ты спрашиваешь, чтобы знать, кому карманы почистить?

Парень сурово свел брови и не ответил на мой вопрос.

– Извини. Просто в прошлый раз ты не очень хорошо со мной поступил.

– Разве? Мне казалось, что я спас тебя от тюрьмы.

– Может, и спас. Только почему ты меня бросил?

– Ты не вещь, чтобы тебя бросать. Я довез тебя до твоей работы.

– Получается, что моя дальнейшая судьба тебе безразлична?

– А ты как думаешь, – улыбнулся он, сильно сжав мою талию.

Я чувствовала его горячее дыхание, голова приятно кружилась, но… но за нами следил Марат.

– Скоро закончится танец, а я так и не успела сказать тебе самого главного.

– Говори.

– У меня в этом городе, кроме тебя, никого нет. Мне некому довериться. Я в беде, и ты должен мне помочь.

– Это я уже слышал.

– Но не помог.

– Как это – не помог? Я спас тебя от решетки.

– Я же тебе говорю, что у меня, кроме тебя, никого нет.

– Ты сумасшедшая, – засмеялся мой спаситель.

– Идиот, идиот, дурак! – я не на шутку разозлилась. – Сухарь черствый!

– Веди себя приличнее, твой кавалер и так уже на нервах.

– Послушай, а давай сбежим!

– Куда?

– Куда хочешь.

– Я никуда не хочу. У меня куча нерешенных дел.

– Давай будем решать их вместе.

– Нет уж. Я не решаю свои дела таким способом, как ты.

– Давай убежим, пока не поздно.

– Ты сумасшедшая. Я это понял еще в первый раз, как только тебя увидел.

Музыка закончилась, я крепко схватила его за рукав и с мольбой произнесла:

– Давай сбежим!

– Пойдем, я провожу тебя за твой столик.

– Идиот! – припечатала я, оттолкнув его руку. – Иди, доедай свой ужин! – Я направилась к своему месту.

Марат не смог скрыть раздражения:

– Тебя нельзя оставить даже на минутку!

– Почему?

– Не успел уйти, как тебя уже пригласили на танец. Ты очень возбуждена, будто поругалась со своим партнером.

– Я его совершенно не знаю. Он слишком близко ко мне прижался, а я не люблю таких вольностей.

Я вновь посмотрела в ту сторону, где еще совсем недавно сидел мой знакомый, и тяжело вздохнула. Столик был пуст. Неужели ушел? Странный тип… И почему меня к нему так сильно тянет? Пусть катится, я и сама как-нибудь справлюсь!

– Ирина, о чем ты постоянно думаешь?

– Думаю? – Я весело рассмеялась. – О чем мне думать! Вечер замечательный. Хочется, чтобы он никогда не заканчивался. Если бы ты знал, как иногда трудно возвращаться в реальность. Послушай, налей мне еще капельку джина.

– Ирина, ты уверена?

– Все в порядке, Марат. Я свою норму знаю.

Я выпила и смело, с вызовом посмотрела ему в глаза. Он принял мой вызов и ответил долгим проникновенным взглядом. Я встала, давая понять, что пора уходить. Марат взял мои шляпку и сумочку и подал мне руку.

Выйдя из ресторана, я огляделась по сторонам в надежде увидеть своего знакомого, но его не было.

– Возьмем лодку? – спросил Марат.

– Нет уж, в лодке меня укачает, – засмеялась я. – Мы пойдем по канатному мосту. Цепляй бутылку джина, и пойдем. Гулять так гулять!

Марат сбегал за джином. Мы разулись, положили обувь в пакет и побрели по раскачивающемуся мосту, громко распевая дурацкие песенки и прихлебывая джин.

– Вот это вечер, вот это расслабился! – сказал Марат.

Мне показалось, что он уже сильно набрался.

– Для того люди и пьют, чтобы расслабляться.

– Это верно. Да, у меня скотская работа, нервы постоянно сдают, но тебе-то что нервничать? Перспективный муж, роскошная жизнь…

– Так только кажется. У меня проблем выше крыши, – сделав большой глоток джина, я почувствовала, что могу передвигаться уже с трудом.

Держась за Марата, я старалась идти прямо. Марат в свою очередь отхлебнул джин и вдруг качнулся и уронил пакет с обувью. От неожиданности он сел на корточки, наблюдая, как пакет, булькнув, скрылся под водой. Я села рядом и схватилась за голову.

– Боже мой, что ты наделал! Там были обалденные туфли!

Марат многозначительно произнес:

– Глубоко…

– Я вижу.

– Ты расстроилась?

– Конечно! Туфли жалко.

– Там и ботинки классные были. Давай завтра купим новые, идет? Или сегодня, мы же не можем ходить босиком? В Токио почти все магазины работают ночью. Прямо сейчас заедем и купим подходящую обувку. Огорчилась, да?

– Нет, все нормально.

Марат прижал меня к себе и прильнул к моим губам. Я не сопротивлялась и даже испытывала некое подобие удовольствия. Минут через пять я отстранилась и строго сказала:

– Нам пора.

Добравшись до берега, мы со смехом влезли в машину и попросили водителя отвезти нас в ближайший обувной магазин. Я положила голову на плечо Марата и закрыла глаза.

– Чудесный вечер…

– Ты удивительная женщина, – прошептал он мне на ухо, а я, улыбнувшись, ладошкой закрыла ему рот.

Глава 8

Машина остановилась около ярко освещенной витрины обувного магазина. Черноволосые продавщицы перешептывались и смотрели на нас так, словно мы прилетели из космоса. Таких покупателей – пьяных, босых и веселых – у них еще не было. Я обошла полки с туфлями и выбрала те, которые понравились больше всего. Единственное, что меня смутило, – это цена. Триста долларов! По моим представлениям, огромные деньги, но Марат выложил их без всяких эмоций.

– Тебе понравились мои ботинки? – спросил он.

– Классные!

Мы в обнимку вышли из магазина.

– Куда едем? – поинтересовался водитель, поставив нас в тупик своим вопросом.

Мы растерянно посмотрели друг на друга, не зная, как ответить. Первым нарушил тишину Марат:

– Можно поехать ко мне. Увидишь, как я живу.

Я промолчала. Марат пожал плечами.

– Если не хочешь, я могу проводить тебя в отель. Я не настаиваю. Решай сама, – продолжил он после небольшой паузы.

– Я ждала, что ты будешь меня уговаривать, – улыбнулась я.

– Умоляю тебя, поехали ко мне. Ты украсишь мою холостяцкую обитель, – театрально заламывая руки, произнес он, а затем нормальным голосом поинтересовался: – Получается?

– На троечку.

– Так что ты решила?

– Украсить твою холостяцкую обитель.

Марат со значением прижал меня к себе, и машина тронулась.

Я закрыла глаза, мягко покачиваясь на сиденье, как на облаках. Алкоголь давал себя знать. Я словно плыла в безвоздушном пространстве, проваливаясь в сон. Неожиданно машина остановилась. Я открыла глаза. Марат помог мне выйти из машины. Мы вошли в подъезд огромного небоскреба и поднялись в шикарном лифте на последний этаж.

– Это моя городская квартира. Эти апартаменты я снимаю уже пять лет. Мне здесь очень нравится. Неплохой район, правда, довольно шумный.

– Почему так высоко? – вяло поинтересовалась я, пытаясь разодрать слипавшиеся глаза.

– Потому что я люблю смотреть на звезды, – улыбнулся Марат и открыл дверь.

Я зашла внутрь, и сон мгновенно слетел с меня. Крыша была стеклянной. Над нами и в самом деле сияли звезды в компании с одинокой луной. Марат нажал на кнопку, и крыша открылась, словно люк у автомобиля. Сразу повеяло свежим ветерком. Мы стояли словно на пороге космоса.

– Ты такая красивая, – прошептал Марат мне на ухо.

Я легонечко отстранилась.

– Обыкновенная.

– Ты чудо как хороша.

– Таких сотни.

– Ты одна такая.

Я вновь подняла голову и посмотрела на россыпь звезд над головой.

– Это называется пентхаусом?

– Верно.

– Представляю, сколько стоит такая квартирка…

– Не дороже, чем твой номер в гостинице. Чего бы ты сейчас хотела больше всего на свете?

– Шампанского.

Марат подошел к бару и открыл дверцу. Верхний отсек, напоминавший большущий шкаф, был забит бутылками «Клико».

– Да у тебя тут целая коллекция! – присвистнула я.

– Я запасливый, – улыбнулся Марат и достал бутылку.

Мы выпили по бокалу и слились в поцелуе.

– А теперь чего бы ты хотела больше всего?

– Тебя, – прошептала я, уткнувшись Марату в плечо.

Он взял меня на руки и понес на кровать…

– Ты особенная, – восхищенно произнес Марат, нежно целуя мое тело.

– Таких сотни, – робко попыталась возразить я ему.

– Ты единственная, – серьезно сказал он.

Сполна насладившись ласками друг друга, мы уснули. В эту ночь мне ничего не снилось, что бывает редко. Обычно, помимо дневной жизни, для меня существовала и ночная. В ней все было по-другому, не так, как на самом деле. Я вообще не люблю просыпаться. Потому что во сне я независимая, богатая, красивая, сорю деньгами, как мне вздумается, и не заглядываю в кошелек, с ужасом понимая, что мне не дотянуть до следующей зарплаты. Только во сне я могу ходить в длинной норковой шубе, делать дорогие покупки. Только во сне я не знаю, что такое отсутствие денег, только во сне я обедаю в шикарных ресторанах, езжу на престижной машине. Но в эту ночь я не видела ничего. Может, это было связано с тем, что я была слишком пьяна, а может, и с тем, что рядом был Марат.

Яркий свет резанул по глазам. Я открыла их и тут же зажмурилась – свет был нестерпимо ярким. Прямо в лицо светила лампа. Рядом с кроватью стояли мужчины в масках. Их было четверо. Я мгновенно проснулась, натянула одеяло до подбородка и повернулась к Марату:

– Что это?

– Сейчас узнаем, – спокойно сказал Марат.

– Собирайся, – произнес один из налетчиков и добавил: – И баба твоя пусть собирается.

– Зачем?! Кто вы такие?! Как вы сюда попали?! Что происходит?! – закричал Марат.

– Не ори, а то хуже будет. Давай, вставай, потом все узнаешь.

Плечистый мужчина сдернул с меня одеяло, больно ткнув в бок пистолетом. Взвыв, я вскочила. Дрожащими руками подняла с пола свой костюм и принялась одеваться. Пальцы ходили ходуном, я никак не могла натянуть юбку. Кое-как справившись с застежкой, я спохватилась, что не надела трусики, но в данный момент это было не так важно, и без них можно прекрасно обойтись. Посмотрев на шляпку, я поняла, что надевать ее в такой ситуации, пожалуй, не стоит. Это будет выглядеть смешно. Марат влез в брюки и попытался дотянуться до сотового телефона, за что получил весомый удар по шее.

– Сумки, бумажники, телефоны не трогать. Ничего с собой не брать, – произнес один из налетчиков.

– Девушку-то отпустите. Она тут ни при чем, – попросил Марат.

– Девка поедет с нами. Разговор окончен, – жестко отрубил мужчина.

– Можно я возьму свою сумочку? – попросила я жалобно.

– Я же сказал: вещи и телефоны оставить в квартире. Оделись? На выход!

– Марат, что происходит? – спросила я со слезами на глазах.

Марат растерянно пожал плечами:

– По всей вероятности, это какая-то ошибка.

Меня подтолкнули к двери, при этом я сильно ударилась бедром о дверную ручку. Потерев ушибленное место, я повернулась к своим обидчикам и зло прошипела:

– Поосторожнее, иначе у вас будут неприятности. Вы еще не знаете, с кем имеете дело. Не надо меня толкать, я и так понятливая.

Мы с Маратом направились к лифту. Наши обидчики не отступали ни на шаг.

– Чертовщина какая-то, – бубнил себе под нос Марат, крепко сжимая мою руку.

Я поглаживала бедро и думала об оставленной сумочке. Как-никак, а там осталась карточка гостя – документ все-таки. Кроме того, в сумочке лежал радиотелефон – единственная связь с Григоричем. В голову пришла бредовая мысль, что за мной должен следить лысый. Если он где-то рядом, то обязательно увидит, что у меня неприятности.

Выйдя из подъезда, я оглянулась по сторонам и печально вздохнула. Машины лысого нигде не было видно. Меня успокаивало только то, что лысый мог где-то спрятаться и наблюдать за всем этим безобразием. В эти минуты он представлялся мне если не богом, то самым лучшим другом. Я думала о нем с таким трепетом и надеждой, что сам бы он ни за что не поверил в искренность моих чувств, но я и в самом деле ждала от него помощи.

– Ты только не переживай, все образуется. Это глупая и нелепая ошибка, – шептал Марат.

– Лучше бы поехали в мою гостиницу. Спали бы спокойно, и голова ни о чем не болела.

Нас посадили в лимузин и плотно завязали глаза. Я воспрянула духом. Тугая повязка на глазах говорила о том, что нас могут оставить в живых. В машине я не видела Марата, но слышала его жесткое тяжелое дыхание и знала, что он рядом. Он по-прежнему сжимал мою руку, изредка перебирая мои пальцы. Это придавало силы и внушало оптимизм.

Не знаю, сколько мы ехали, но показалось – целую вечность. Когда машина наконец остановилась, нас вытащили из нее и завели в помещение. Я держалась за Марата и старалась не упасть. Спустившись по лестнице, мы попали в комнату с сырым и спертым воздухом. Еще через пару минут нам сняли повязки. Тьма не рассеялась. В помещении не горел свет. Незваные гости ушли, закрыв за собой дверь. В помещении не было окон. По всей вероятности, мы находились в подвале. Постепенно глаза стали привыкать к темноте, и я начала кое-что различать. Мокрые заплесневелые стены с множеством трещин, низкий сырой потолок… Просто камера пыток какая-то!

– Тут, наверное, крысы есть, – прошептала я в отчаянии.

– Может быть.

– Почему ты так спокойно об этом говоришь?

– Потому что крысы – это сущая ерунда по сравнению с тем, что с нами может случиться.

– Ничего себе ерунда! А я вот больше боюсь крыс, чем этих людей в масках.

– Глупая! Крысы тебе ничего не сделают, а вот эти ублюдки – да.

– Не скажи. Крысы в любой момент могут броситься и откусить полноги.

Неожиданно в правом углу, там, где было накидано немного сена, что-то зашевелилось и запищало. Я закричала и бросилась к Марату. Он прижал меня к себе и рассмеялся.

– Да не бойся ты! Это мыши.

– Не мыши, а крысы. Когда эти сволочи нас отсюда выпустят?

– Думаю, что скоро. Я за тебя переживаю. Мне очень жаль, что ты из-за меня попала в такую ситуацию. Ты, наверное, уже жалеешь, что вообще со мной связалась.

– Как я могу жалеть, если в моем номере стоит такой роскошный букет. Мне никто не дарил таких цветов.

– А муж?

– Тоже.

– Что же у тебя за муж такой? Вроде бы крупный бизнесмен, а не может подарить своей любимой жене букет роз?

– Зато он снимает мне дорогие номера в гостинице.

– Тоже верно.

Марат прильнул к моим губам и сунул руку мне под юбку.

– Ты без трусов?

– Как видишь. Вернее, чувствуешь.

– А почему?

– Ты что, издеваешься? Разве в той ситуации мне было до трусов! Я их просто не нашла.

– И правильно сделала.

– Даже в такой момент у тебя не пропало чувство юмора?

– Нет. Ты удивительная женщина. Мне очень жаль, что ты замужем.

– А если бы я была свободна?

– Я думаю, что между нами могли бы завязаться кое-какие отношения.

– А если бы я была обычной искательницей приключений, приехавшей В Японию на заработки?

– Слава богу, что ты не такая, – прошептал Марат. Ласки его становились все более смелыми.

Я оттолкнула его от себя.

– Ты что?

– Сейчас не время. Давай лучше подумаем, как отсюда выбраться. Марат, пораскинь мозгами, кто мог нас сюда привезти?

– Да кто угодно.

– Как это?

– Ирина, я занимаюсь нелегальным бизнесом и вхожу в криминальную группировку. У меня очень много недоброжелателей.

– Тебя уже похищали раньше?

– Нет. Впервые.

– Ну, а хоть какие-нибудь соображения по этому поводу есть?

– Пока нет.

– Послушай, – разозлилась я, – почему ты такой аморфный? Безразличный. Тебе не кажется, что ты несешь за меня ответственность? Ведь это ты меня втянул, ты и вытягивай!

– Я знаю, о чем ты сейчас больше всего беспокоишься.

– О чем?

– Ты боишься, что супруг заявится и не найдет тебя в гостинице, и тогда твоя семейная жизнь будет под большим вопросом!

– Ну, допустим, а тебе-то что?

– Так запомни на будущее, чтобы твоя жизнь протекала без изменений: никогда не изменяй мужу. Все вы, бабы, одинаковы!

– Хам!

– Дура!

– Да пошел ты!

Я отошла в самый дальний угол и села на корточки. Марат остался на прежнем месте, похоже, ему хотелось выговориться.

– За мужа она переживает… Привыкла жить без проблем, как у бога за пазухой. Столкнулась с первой в жизни неприятностью – и сразу истерика. Спустись с небес, дорогая, то, что ты сегодня увидела, это и есть реальная жизнь!

– Живи сам такой скотской жизнью, – буркнула я, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку.

– У тебя есть курево? Здорово! – обрадовался Марат. – А у меня карманы прошмонали, все вытащили: и сигареты, и пистолет. Угостишь?

– Перебьешься, – сурово произнесла я и жадно затянулась. Нервы у меня сдали, руки дрожали, пепел постоянно падал не на пол, а на юбку.

– А если отберу силой!

– Попробуй, – усмехнулась я, но насторожилась.

К счастью, Марат тоже опустился на пол.

– Костюм испачкаешь, – съязвила я.

– К черту костюм!

– Пол холодный – заработаешь простатит.

– Ну и что?

– Лечиться придется.

– Вылечусь. А ты что это вдруг такая заботливая стала?

– Я всегда жалела мужчин-импотентов.

– А у тебя, случаем, муж не импотент?

– Импотент.

– Тогда понятно, почему ты ложишься под первого встречного.

– Что ты сказал?

– Что слышала.

– Ненавижу!

– Говорят, что от ненависти до любви один шаг.

– Врут. Если человека ненавидишь, то никогда не сможешь его полюбить. Да и вообще, разве тебя можно любить?

– А почему бы и нет?

– Во-первых, ты не в моем вкусе.

– А каких мужчин ты любишь?

– Крупных.

– А я что, по-твоему, мелкий, что ли?

– Ты не мелкий, но и не крупный. Бывают и покрупнее особи.

– А во-вторых?

– А во-вторых, ты сутенер хренов, вот ты кто!

– Поосторожнее со словами, – зло произнес Марат.

Я поняла, что могу перегнуть палку и получить за это по голове. Поэтому предпочла замолчать. Докурив сигарету, я выкинула окурок. Буквально через минуту запахло дымом. Окурок попал в сено, и оно загорелось. Огонь вспыхнул, как факел. Марат подскочил, оттолкнул меня в сторону и, сняв пиджак, принялся тушить пламя. Через пару минут оно потухло. Я посмотрела на Марата и ужаснулась. Он был весь в саже, словно негр. Это даже в темноте было заметно.

– Ты что, обалдела – окурки разбрасываешь? Сена не видела?

– Видела…

– А почему с места не сдвинулась?

– Я люблю смотреть на огонь.

– Ты что, охренела? Тебя в детстве случайно не роняли? Мы же могли сгореть!

– А может, мне жить не хочется!

– А я вот пожил бы еще чуточку…

Марат подошел ко мне и поцеловал.

– Прости.

– Ты был груб.

– Ты тоже остра на язычок. Ну, извини, ты меня вывела из себя. Мы должны в такой ситуации держаться вместе, а ты вздумала устраивать скандалы.

– Так и скажи, что курить хочешь, – засмеялась я.

– Хочу.

Мы поцеловались, я протянула Марату сигарету. Он закурил и вдруг засмеялся.

– Ты что? – удивилась я.

– Ты Золушка. Сажей вся перемазалась!

– Боже мой, на кого я похожа! – воскликнула я, с тоской посмотрев на некогда белый воротничок. – Это ты меня испачкал.

– Прости, но мне кажется, что сейчас нет разницы, как мы выглядим.

– Я должна всегда хорошо выглядеть!

Перед глазами опять возник мой спаситель, и я разозлилась на него еще больше. Идиот! Он бросил меня и не захотел помочь! Все мои неприятности только из-за него! Я же предлагала ему сбежать. Если когда-нибудь его еще встречу, то даже не поздороваюсь!

Неожиданно дверь открылась, и в подвале зажегся свет. Я закрыла глаза и сжалась в комочек.

– Что это у вас тут паленым пахнет? – услышала я грубый мужской голос.

– У нас случился пожар, – робко произнесла я, осматриваясь вокруг.

Господи, лучше бы света не было, я бы тогда не знала, в какой дыре мы сидим. Неподалеку от меня валялась парочка дохлых крыс. От омерзения мне стало плохо. Я вскрикнула и отскочила подальше.

– Ты что орешь? – спросил стоящий на пороге мужик.

– Крысы!

– Так они же дохлые.

– Тут есть и живые. Я сама слышала. Сколько нам тут сидеть? Когда вы нас выпустите?

– Это зависит от твоего напарника.

– Что он должен сделать?

– Посмотрим, как он будет отвечать на наши вопросы. Если сделает все как положено, то сразу вернетесь обратно. А если начнет хитрить, то может случиться и так, что вас придется похоронить.

Я перевела взгляд на Марата. Марат выглядел так себе. От его некогда накрахмаленной белоснежной рубашки осталось одно название. Я посмотрела на свой костюм и ужаснулась. Края пиджака обгорели, сама я была в саже – и в самом деле замарашка какая-то!

Минуты через две в подвал зашел второй мужик и молча поставил стул. Подняв на меня тяжелый взгляд он спросил:

– Что тут случилось?

– Пожар, – ответил первый.

– А откуда у них спички?

– Наверное, у бабы были, потому что у Марата я все из карманов вытащил.

– А почему никто у телки карманы не прошмонал?

– Вот этого я не знаю.

– Серьезнее надо быть в следующий раз. – Мужик подошел ко мне и требовательно протянул руку: – Выкладывай все, что в карманах.

Я послушно вытащила зажигалку и сигареты.

– Еще.

– Больше ничего нет.

Мужик похлопал меня по карманам и отошел в сторону. Дверь вновь распахнулась, и в подвал спустился шкафоподобный мордоворот. Успокаивало только то, что на нем был дорогой костюм серого цвета. Обычно в таких костюмах ходят коммерсанты. Вот жизнь пошла! Сразу не разберешься, кто перед тобой стоит. Одет, как коммерс, а харя криминальная. Получается как в песне: догадайся сам. Хотя, если разобраться, коммерсы по своей сути ничем от бандитов не отличаются, разве что только гонора поменьше. Но это я так – отвлеклась.

Мордоворот сел на приготовленный ему стул, достал дорогую сигару и закурил.

– Привет, Марат.

– Привет, Рустам.

– Не ожидал такой встречи?

– Не ожидал.

– А мне казалось, ты приготовился к тому, что к тебе в любой момент могут прийти мои люди.

– Предупреждать все-таки надо.

– Я тебя уже полгода предупреждаю, а результата никакого нет.

– Можно было и не устраивать маскарад, а по-хорошему поговорить.

– Между прочим, этот маскарад, как ты его называешь, может стоить тебе жизни.

– Но ведь ты представляешь, что тебе за это будет.

– Представляю.

– Ты хорошо представляешь?

– Довольно ясно. Но ты сам лишил меня права выбора.

Устав слушать их перепалку, я повернулась к Марату:

– Марат, оказывается, вы знакомы?

– Да, – буркнул Марат.

– Ну, так скажи, чтобы он нас отсюда выпустил. Мы и без того здесь уже дерьма нахватались. Дышим вонючей сыростью, с крысами сидим. Туалета нет!

– Помолчи, – оборвал меня Марат. – Видишь, я разговариваю. И вообще: не имей привычки меня перебивать.

– С какой это стати я должна молчать! Вы тут свои отношения выясняете, а я страдаю! Я ничего не брала. Меня полгода никто ни о чем не спрашивал и не предупреждал. Почему я должна тут сидеть?

– Сейчас поговорим, и нас выпустят.

– Ты уверен? Я тут уже слышала реплику про маскарад, который может стоить тебе жизни! Тебя грохнут, и я под раздачу попаду!

– Что ты сейчас хочешь?

– Я хочу, чтобы меня выпустили.

– Ты хочешь уйти без меня?

– Конечно, твои дела – ты и разбирайся, а у меня своих дел по горло.

– Да какие у тебя могут быть дела! Все равно задницу целый день в гостинице паришь!

– Да что ты вообще про меня знаешь! У меня проблем столько, что тебе и не снилось!

– Надо же, какая ты у нас занятая!

Мордоворот, удивленно смотревший на нас, не выдержал:

– Послушайте, вы тут не одни. Для выяснения отношений я отведу вам другое время.

– Мы уже давно все выяснили, – пробурчала я, зло посмотрев на Марата.

Рустам усмехнулся:

– Марат, а телка у тебя строптивая! Я еще не видел, чтобы девка с тобой так разговаривала. Это проститутка?

– Нет, замужняя. Супруг у нее шишка на ровном месте, а вот сама она на голову слаба.

– Я так и подумал. Борзая больно.

– Главное, чтобы у тебя голова была на месте, – пригрозила я Рустаму.

Рустам побагровел и посмотрел на Марата.

– Скажи своей телке, чтобы она язык прикусила. Ты меня знаешь – я могу ее так отделать, что мама родная не узнает!

– Это не моя девка, – ответил Марат.

Я вытаращила глаза от удивления:

– Чья же, если не твоя?

– Не знаю, – ответил Марат. – Но не моя, это точно.

– Не ты ли сегодня всю ночь шептал мне на ухо, как тебе хорошо и как жаль, что я замужем?

– Это было в момент сексуального порыва. Это не в счет.

– Ты хочешь сказать, что наши отношения, постель и прочее не в счет? Все это несерьезно?

– Конечно нет.

– Тогда что же это было?

– Подумаешь, просто перепихнулись, и все.

– Ах ты, скотина!

– От такой же слышу.

– Я думала, что ты хоть чуть-чуть меня любишь.

– Ты ошибалась.

– Скотина! Сутенер ты хренов!

– Прекратите! – заорал Рустам. – Немедленно прекратите! Вы не одни. Просидели вдвоем почти три часа и не смогли выяснить отношения! А ты, милая, заткнись!

Я заткнулась и стала отряхивать свой костюм. Боль и унижение захлестнули меня. Хотелось огреть Марата по голове чем-нибудь тяжелым.

– Марат, я хочу получить свои деньги обратно, – спокойно сказал Рустам.

– У меня сейчас нет.

– Я слышу это ровно полгода.

– Рустам, я же тебе сказал: как будут, сразу же отдам. Ты же меня знаешь.

– Знать-то я тебя знаю, только денег своих не вижу. Полгода назад я дал тебе сто тысяч баксов на пару недель и до сих пор не могу получить их обратно.

– Рустам, но в жизни всякое случается, вот и у меня возникли определенные трудности. Нужно еще немного подождать.

– Сколько?

– Пару недель.

– Хорошо. Я подожду, только ты все это время просидишь здесь, в этом подвале.

– Ты с ума сошел!

– Я не сошел. Я просто хочу получить свои деньги обратно.

– Как же ты их получишь, если я буду сидеть здесь? Деньги же сами с неба не упадут. Их надо найти, а кроме меня, этого никто не сможет сделать.

– Хорошо, тогда в этом подвале будет сидеть твоя телка.

– Вот это другой разговор, – обрадовался Марат.

– Вы что, совсем спятили! Я тут сидеть не буду! Ну и подонок ты, Марат! Таких придурков еще поискать надо!

Рустам внимательно посмотрел на Марата и ехидно улыбнулся:

– Телка твоя больно нагло себя ведет, а ты терпишь. Что-то я раньше за тобой такого не замечал. Сейчас я проверю, дорога она тебе или нет. Я хочу знать точно, вернешься ты за ней или нет, а то, может, ты уйдешь – и с концами. Мне останется ее только грохнуть. Мы с тобой друзья, а с друзьями делятся не только женами. Она же тебе не жена. Вспомни, сколько раз мы с тобой в бане вместе парились, сколько проституток перетрахали. Так поделись со мной и этой телкой. – Рустам встал со стула и подошел ко мне. – Ну что, девочка, тебе придется развлечь меня и моих ребят. Мы с тобой подружимся.

Я вжалась в стену и с ужасом посмотрела на Марата.

– Неужели ты этого придурка ко мне подпустишь?

Марат сидел с безразличным видом и старался не смотреть в мою сторону. Рустам размахнулся и с силой ударил меня по уху.

– Это тебе за придурка, – сказал он и начал расстегивать штаны.

Закружилась голова, в глазах потемнело. Я дотронулась до уха. Рука тут же испачкалась в крови.

– Ты мне разбил ухо, – прошептала я.

– В следующий раз я разобью тебе не только ухо, но и еще что-нибудь. Ты у меня кровью харкать будешь, тварь!

Я снова с мольбой посмотрела на Марата, но он сидел словно каменный.

– Марат, а ты сволочь порядочная!

Рустам подошел ко мне и взял за подбородок. Я дернулась и сильно укусила его за руку. Он заорал, отскочил и стал трясти рукой.

– Ну, сука, держись!

Ко мне тут же подскочили до сего момента скучавшие рядом с дверью мужики и принялись срывать одежду.

Я вопила и брыкалась, одновременно пытаясь уклониться от ударов.

– Рустам, скажи им, чтобы прекратили! – попросил Марат и подошел ко мне.

Мужики отпустили меня и вопросительно посмотрели на Рустама.

– Оставьте ее, – сказал он.

Стукнув меня последний раз, мужики отошли к двери. Я зарыдала, увидев, что одежда моя превратилась в лохмотья. Грудь обнажилась, от юбки ничего не осталось, все тело было в ссадинах и крови. Я подползла к стене и села, поджав ноги к груди, чтобы не было видно моей обнаженной груди. В этот момент больше всего на свете мне хотелось вернуться на родину, какой бы жестокой она ни была. По крайней мере, там у меня был паспорт, какие-то права и не было этих страшных мужиков. Григорич уже, наверное, звонит черт знает сколько и не может дозвониться. Подумает, что я сбежала, и убьет Натку. От этих мыслей мне стало совсем худо, и я заревела еще громче. Мне стало так жалко себя! Ведь я молодая и красивая, окончила хореографическое училище с красным дипломом. Талантливая, подающая надежды балерина, а сижу в такой дыре без денег, документов, да и вообще в чужой стране. Мне бы танцевать в «Лебедином озере» и не морочить себе голову, но что сделаешь, уж если я такой уродилась. Правильно говорят, что в семье не без урода. Ну не могу я танцевать за жалкую зарплату, хоть убейте меня. Чтобы хорошо танцевать, нужно хорошо получать, иначе танец будет просто не в кайф.

– Прекрати истерику, – ледяным тоном произнес Марат.

Но я словно и не слышала его, заревев еще громче.

– Прекрати, я сказал.

Наконец я замолчала и только изредка продолжала всхлипывать. Рустам, достав носовой платок, перевязал рану на руке. Затем спросил Марата:

– В чем дело? Тебе эта девка дорога?

– Нет.

– Тогда в чем вопрос?

– У меня на нее планы. Я придумал одно дельце, мне кажется выгодное. Телку трогать не надо, а то нам с этого дела ничего не выгорит.

– Какое дело? – заинтересовался Рустам.
– Это девушка, Рустам, не простая, а золотая. У нее муж крупный бизнесмен. Бабок у него немерено. Она живет в шикарном отеле напротив русского ресторана. Сам знаешь, что это за отель. Какая-нибудь шелупень там не останавливается. Эта дама снимает номер за три штуки баксов в сутки. Ее муж улетел на несколько дней в Пусан по поводу какой-то важной сделки, но со дня на день должен вернуться. Ты улавливаешь, на что я намекаю?
– Улавливаю.

– Мужик не знает, куда девать лишние бабки, и очень сильно любит свою красавицу жену. Как ты думаешь, он на нас обидится, если мы у него попросим немного денег?

– Думаю, что нет.

– И я так думаю. Если он желает видеть свою ненаглядную целой и невредимой, пусть башляет и забирает ее обратно.

– А что вы делали в твоей постели?

– Глупый вопрос! Трахались, конечно.

– Ну даешь! Орел! А где ты ее подцепил?

– Я ее снял в ресторане. Обедали за соседними столиками. Ты же знаешь этих богатых замужних баб. Как только мужья уезжают, они ищут, на какой бы кол залезть.

– Что же ты сразу не сказал, что с такой золотой курицей познакомился? – засмеялся Рустам.

– Да я хотел ее для себя оставить, но теперь вижу – придется с тобой поделиться. Я, когда с ней познакомился, сразу понял, что ее муженька можно хорошо потрясти. Думаю, потрахаю, затем спрячу и буду мужу диктовать условия. Ты зря ей ухо разбил, теперь коммерс может быть к нам в претензии.

– Да ладно! Эти лохи за своих законных шлюх могут любые бабки отвалить. Сколько мы с него потребуем?

– Двести тысяч баксов, – произнес Марат. – Сотня твоя. Я возвращаю тебе долг.

– Нет, так не пойдет.

– Почему?

– Давай больше, чтобы обидно не было. Не каждый же день такой фарт. Сотка – это долг, но ведь я еще хочу в наваре остаться.

– Рустам, с каких это пор ты стал рассуждать как коммерсант?

– С тех пор, как ты меня на сто зеленых кусков нагрел. Давай триста, чтобы никому не было обидно. Сто пятьдесят твои, и сто пятьдесят мои. Согласен?

– По рукам. Думаю, что сумма для него реальная.

– Так, а как нам теперь с ее мужем связаться?

– Будет ему звонить, чтобы срочно вылетал, – засмеялся Марат и посмотрел в мою сторону.

От услышанного меня затрясло, я была готова провалиться сквозь землю. Господи, какой ужас! Вот это я попала! Ну за что мне выпали такие испытания? Я в сердцах произнесла:

– Какая же ты сволочь, Маратик! Я даже представить не могла, какая ты сволочь!

Марат весело рассмеялся:

– В следующий раз будешь умнее! Захочешь под кого-нибудь лечь – сто раз все перепроверишь, чтобы заранее знать, с кем имеешь дело. Это я так – даю тебе житейский совет на будущее.

– Господи, какая же ты тварь! Гад ползучий! Вымогатель хренов! – Меня трясло от злости.

– Уже поздно что-то менять. Твой муженек заплатит нам по полной программе.

– Ненавижу!

– Мне плевать на твои чувства!

Рустам с усмешкой посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на Марата:

– Послушай, Марат, может, я ее все-таки трахну, а то как-то не по-товарищески получается. Ты ее трахал, а я нет.

– Разница в том, что я был с ней крайне любезен, поэтому она мне дала сама. С тобой по желанию не получится, только все руки искусает. Оставь ее – что, у нас шалав мало? С этой только сажей перемажешься. Да и скажу тебе по секрету: ничего в ней особенного нет. Даже не возбудился толком.

– Не ври, – не выдержала я. – Стонал так, что я чуть не оглохла.

– Послушай, подруга, да ты слишком высокого мнения о себе, – засмеялся Марат. – Ты даже и представить себе не могла, что я трахал тебя, богатую суку, через силу, потому что знал, что с тебя можно кое-что поиметь.

– Да пошел ты! А туфли тогда за триста баксов зачем купил?

– Я что, дурак – за просто так тратиться? Я ведь прекрасно знал, что твой супруг вернет мне эти баксы с лихвой.

– Дерьмо!

– Ты не лучше!

– Ну, хватит, – перебил нас Рустам. – Хватит, а то это может продолжаться до бесконечности. Ох, и противная баба. Представляю, как она своего муженька пилит. Мне уже и трахать ее не хочется. Марат, пойдем наверх, коньячка выпьем, за жизнь потрещим. Мы же с тобой друзья все-таки? Я прикажу, чтобы сейчас самых лучших девочек привезли. За делом и разработаем план, как нам ее муженька выпотрошить.

– Хорошо, только она должна своему муженьку позвонить и сказать, что у нее неприятности. Пусть он срочно свяжется с банком и попросит приготовить деньги. Затем вылетает и сидит в гостинице, ждет указаний.

Рустам дал Марату мобильный телефон. Марат подошел ко мне и протянул трубку:

– Скажешь то, что я велел. Потом отдашь мне мобилу, и я добавлю ему пару слов.

Я с ужасом посмотрела на черный телефон и растерянно произнесла:

– Я номера не знаю…

– Вспоминай.

– Правда, не знаю.

– Когда он должен прилететь?

– Со дня на день. Я забыла номер. Телефон у меня в сумочке, а сумочка осталась у тебя в квартире. За ней надо ехать. Я как чувствовала, что сумка мне пригодится. Хотела взять, да не дали.

– Это правда?

– Да.

– Если врешь, то я тебе хребет переломаю. Поняла?

– Конечно.

– Смотри. Я не поленюсь и привезу твою сумочку.

– Марат, если муж со дня на день прилетит, может, написать ему письмо и оставить в номере? – возник Рустам.

– Неплохая идея. Надо подумать, но звонить она все равно будет. Ладно, пойдем наверх, а то я и в самом деле тут припарился.

Марат вместе с Рустамом направились к выходу, а я отчаянно закричала:

– Я тут одна не останусь!

– Останешься, – засмеялся Марат.

– Я крыс боюсь!

– Не бойся. Они не такие уж и страшные.

– Они мне отгрызут ноги! И вообще, если мой муж узнает, что я сидела в подвале с крысами, а тем более увидит меня с откушенной ногой, он ничего вам не даст.

Дверь за ними захлопнулась. Меня охватило жуткое чувство страха. Я отодвинулась от стены – ведь по ней могла ползти крыса. Упав на пол, я громко зарыдала от бессилия и предательства Марата. Как он посмел! Подонок! Если бы у меня и в самом деле был богатый муж, то я бы строго-настрого наказала ему ничего не давать этим уродам. Ублюдки проклятые, как их только земля держит! Но, к моему глубокому сожалению, у меня не было богатого мужа, и я даже представить не могла, кому звонить, когда мне дадут мобильный. Если только в ближайшее отделение полиции.

Глава 9

Я лежала на холодном и сыром полу, прислушиваясь к каждому звуку. Плакать уже не было сил. Говорят, если много плакать, можно выплакать все слезы. Пришлось убедиться в этом на собственном опыте. Тело болело, ухо ныло так жутко, что хотелось кричать. Сколько я пролежала – не знаю. Время шло медленно и нудно. От пола тянуло холодом и сыростью. Набросав немного сена, я села, съежившись, как собачонка. Голова раскалывалась, но слез по-прежнему не было.

Вдруг дверь заскрипела, я в испуге подняла голову. На пороге качался пьяный Марат. В руках он держал пистолет. Я быстро отползла к стене.

– Ты пришел меня убить? – хрипло спросила я.

– Я пришел тебя спасти, – ответил Марат.

– Зачем?

– Глупый вопрос. Тебе что, не хочется на свободу?

– Ну как тебе сказать? Смотря, что меня ждет на свободе.

Марат подошел ко мне и протянул руку:

– Вставай, надо срочно уходить. Потом будет поздно.

Я встала, но так и не решилась подать Марату руку. Мы подошли к двери. Я заглянула в глаза Марату и подозрительно спросила:

– Куда ты меня ведешь?

– На свободу.

– Я хочу знать, куда именно?

– Поедем ко мне. Хочешь, я довезу тебя до гостиницы?

– Ты меня разыгрываешь?

– Мне кажется, что нам обоим сейчас не до шуток.

Мы вышли из подвала. Яркий электрический свет ослепил глаза. Марат схватил меня за руку и потащил по коридору. Я заметила, что он не так уж и пьян. В конце коридора я увидела лежащего на полу человека и громко закричала. Сомнений не было – это был Рустам. Во лбу у него была дырка. Широко раскрытые глаза, казалось, смотрели прямо на меня.

– Да не ори ты. Закрой рот, – осадил меня Марат.

Я послушно закрыла рот и испуганно посмотрела на него.

– Что здесь произошло?

– Ничего особенного.

– Кто это его?

– Я.

Перешагнув через тело, мы попали в большую гостиную и бросились к выходу. Обернувшись, я увидела, что у камина лежат еще два безжизненных человека. Это были те молодчики, которые пытались меня изнасиловать.

– Они мертвы?

– Ну а ты как думаешь?

– Думаю, что да.

– Вот видишь, какая ты у нас сообразительная.

– Кто их убил?

– Я. – Перед тем как открыть дверь, Марат внимательно посмотрел на меня и задумчиво сказал: – Тебе нельзя в таком виде на улицу. Ты же совсем голая. Снимай с себя эти лохмотья.

– Но мне нечего надеть.

Марат подбежал к одному из убитых мордоворотов и стал стягивать с него рубашку и пиджак.

– Прекрати! – закричала я. – Я не надену одежду с трупа.

– Послушай, может быть, хватит диктовать мне свои условия? Давай одевайся и поменьше думай о том, кто носил эту одежду раньше. Я понимаю, что ты у нас кисейная барышня, но сейчас не время ломаться!

– Я не ломаюсь. Просто я еще никогда не носила одежду с покойников.

– Я раньше тоже много чего не делал, но жизнь заставила.

Марат кинул мне большую шелковую рубашку и необъятный пиджак. Я жалобно произнесла:

– Тут кровь на воротнике…

– Ну и черт с ней, с этой кровью!

– Но ведь это же не мой размер…

– Ну уж извини, дорогая. Надевай, что дают. Все лучше, чем эти лохмотья.

Я скинула вконец разодранный костюм и осталась в чем мать родила. Марат придирчиво окинул меня взглядом и заметил:

– А ты ничего сложена. На жену нового русского совсем не похожа.

– Интересно, а как сложена жена нового русского? – поинтересовалась я, натягивая рубашку. – Это что, типаж такой?

– Да, типаж. Обычно дамочки в теле. Вернее, выходят замуж, как правило, худыми, а затем начинают стремительно набирать вес. Сама посуди: после сухих супчиков пересесть сразу на копчености да деликатесы. Тут кого хочешь разнесет!

– Мне не с чего жиреть, – вздохнула я, застегивая пуговицы.

Рубашка оказалась мне по колено и выглядела скорее как бесформенное платье. Накинув пиджак, я с ужасом подумала о том, кому он принадлежал еще совсем недавно, но не стала заострять на этом внимание.

– Послушай, ну что ты, как клуха? У нас нет времени.

– А куда мы торопимся?

– С минуты на минуту сюда могут приехать братки, и тогда мы вряд ли выберемся отсюда без потерь.

Отмахнувшись от Марата, я подбежала к трупам, встала на колени и стала выворачивать карманы. Ключи от машины мне вряд ли пригодятся, а вот доллары – в самый раз. Внезапно мне вспомнился мой спаситель. Он управлялся так быстро и профессионально! А чем я, собственно, хуже? Мне нужны деньги, черт бы вас всех побрал! Я хочу остаться живой! Я хочу попасть домой, к маме, но без денег мне не выбраться отсюда никогда. Мне плевать, что я обираю покойника. Я знаю, что это ужасно, но у меня нет другого выхода. Я все сделаю, чтобы спастись. И вообще, что значит – ужасно? Разве увозить девушек в качестве танцовщиц, а потом вынуждать их заниматься проституцией – это не ужасно? Этот грех страшнее, чем мой, и ему нет прощения.

Я шарила по карманам и всхлипывала. Слезы не давали дышать. Мне было наплевать, что думает обо мне Марат. Пусть думает что угодно. Мы разные, у нас нет никаких точек соприкосновения. Если бы он только знал, кто я есть на самом деле! Что ж, я бы не отказалась быть богатой дамочкой, женой нового русского, но, к моему глубочайшему сожалению, новых русских на всех не хватает, кому-то приходится зарабатывать на жизнь иным способом.

Я всхлипывала, пытаясь успокоиться. Мне было жалко себя. Разве я против, чтобы рядом со мной очутился богатый и толстый мужик с огромной золотой цепью на шее и сотовым телефоном в руках? Да, он не похож на принца из сказки, да, в его бороде застряли икринки. Ну и что? Он только что поел и просто не успел вытереть бороду салфеткой. Увидев меня, он сел бы рядом, пожалел, отвалил бы бабок сколько надо, а потом спросил: «О чем ты, Иришка, мечтаешь больше всего на свете? Хочешь, я подарю тебе свой «Мерседес»?» А я бы подумала и ответила: «Больше всего на свете я хочу залезть на твою толстую шею, свесить ноги и кайфовать всю оставшуюся жизнь. Короче, я хочу за тебя замуж!»

Положив баксы в карман, я сняла с первого убитого братка шикарный золотой браслет, а со второго толстенную золотую цепь с крестом. Подняв голову, я увидела растерянное лицо Марата. Он смотрел на меня с презрением. Я встала, шмыгнула носом и поинтересовалась:

– Не ожидал?

– Не ожидал…

– Вот такая я дрянная девчонка.

– Не знал, что ты можешь шарить по карманам.

– Ты еще много чего про меня не знаешь.

– Зачем это тебе? Ты ведь и так в достатке живешь?

– Старые привычки, – постаралась улыбнуться я.

– Даже я, аморальный во всех отношениях тип, никогда не залезу в карман к покойнику.

– А зачем тебе лазить? На тебя вон сколько проституток работает! Сам говорил, что в этой жизни часто приходится делать то, что совсем не хочется.

– Просто мне показалось, что тебе это без надобности.

– Надобность есть всегда, а у меня в особенности.

– Ты интересная женщина.

– Совсем недавно ты говорил, что я и симпатичная.

– Я имел в виду не это.

– А что?

– У тебя что-то с психикой.

– С психикой у меня все в порядке. Кстати, я не страшнее тебя. У тебя можно многому поучиться.

Мы выскочили из гостиной на веранду, оттуда – во двор.

– Быстрее! – шипел Марат, подгоняя меня.

Добежав до малогабаритного джипа, мы стали открывать дверцу, но тут случилось такое, что я на минуту потеряла способность двигаться. Прямо во двор на всей скорости влетел микроавтобус, набитый вооруженными бандитами.

– Я же говорил, что сюда могут приехать с минуты на минуту. Это все ты, клуха. Карманница! Даже не знаю, как тебя еще назвать!

– Что делать? – заикаясь, спросила я.

– Быстро садись за руль, а я буду отстреливаться.

Я выжала сцепление и надавила на газ. Машина заревела и дернулась с места.

– Ты хоть машину-то умеешь водить? – запоздало спросил Марат.

– Умею.

Увидев, что из микроавтобуса торчит автомат, я моментально собралась с мыслями и рванула с места. Марат высунулся по пояс и стал стрелять.

– Сумасшедший, спрячься, тебя же убьют! – закричала я и до упора нажала на педаль газа.

Дальше творилось что-то непонятное. Мы выскочили на пустынную трассу. Уже светало. Я сразу поняла, что мы не в Токио, так как трасса была совершенно пуста. Микроавтобус не отставал. За спиной раздалась автоматная очередь. Я оглянулась. Заднее стекло покрылось паутиной трещин.

– Марат! – вскрикнула я. – Нам изрешетили заднее стекло!

Марат отстреливался, разговаривать с ним было бесполезно. Метров через сто дорога стала раздваиваться, соединяясь с разными мостами. Все это напоминало несколько спаренных восьмерок. Я поняла, что это мой единственный шанс уйти от погони. Как раз в это время Марат сел на место.

– Ну наконец-то, а то я уже устала лицезреть твою задницу!

Марат не ответил. На секунду оторвав взгляд от дороги, я посмотрела на него. Он был ужасно бледен.

– Что с тобой?

– Ерунда. Ранили в плечо.

– Где?

– Смотри за дорогой. Мне кажется, это конец. Нам не уйти от погони. Что такое наш пистолет по сравнению с их автоматом, тем более что у меня закончились патроны!

Из плеча Марата струилась кровь. Мне стало страшно.

– Что ты сел как истукан? Тебе нельзя терять кровь. Зажми рукой рану! Крепко зажми! Я бы сделала себе перевязку, но не могу, я же за рулем.

Марат оставил мои слова без внимания.

– Послушай, ты, придурок! Ты что, на тот свет собрался? Эх ты, а еще крутого из себя строил! За жизнь надо бороться! Размазня, вот ты кто!

– Что?!

– Что слышал! Помирать собрался, так подыхай! А я буду жить! Я хочу жить! Я живучая, потому что умею бороться за жизнь, а на тот свет я еще успею.

– Дура ты! Нам не выкарабкаться! Вскоре они нас нагонят и прострелят колеса. Это конец!

– Сам ты конец! Чтоб он у тебя отсох! Сними с брюк ремень и перетяни то место, куда попала пуля, иначе ты потеряешь много крови и умрешь.

Марат усмехнулся, но все-таки послушался меня. Снял ремень и перетянул руку.

– Вот так-то! – улыбнулась я и громко запела.

Марат вытаращил глаза и покрутил пальцем у виска.

Проклятый микроавтобус не отставал. Ну сколько можно сидеть на хвосте? А вдруг нам и в самом деле прострелят колеса? Я запела еще громче и подмигнула Марату.

Он говорил мне: «Будь ты моею,

И стану жить я, страстью сгорая;

Прелесть улыбки, нега во взоре

Мне обещают радости рая».

Бедному сердцу так говорил он,

Бедному сердцу так говорил он,

Но не любил он, нет, не любил он,

Нет, не любил он, ах, не любил меня!

Я орала во все горло, смахивая слезы.

– Да перестань ты завывать, – попросил Марат. – Слушай, может, передашь руль мне?

Я усмехнулась и вдавила педаль газа до упора. Машина в секунду набрала максимальную скорость. Мне казалось, что еще немного – и мы взлетим. Марат сжался и испуганно закричал:

– Ты что надумала, придурочная?!

– Сейчас увидишь.

– Ты же можешь потерять управление!

– Заткнись и смотри внимательно.

Я резко развернулась и помчалась навстречу микроавтобусу.

– Ты что, дура! Сворачивай! – Марат силой попытался отобрать у меня руль.

Я, не глядя, заехала ему в ухо.

– Я же просила тебя заткнуться и не мешать мне!

Марат схватился за голову и вжался в сиденье. Машины стремительно приближались. Когда осталось совсем немного, нервы у братков не выдержали. В такие игры они явно не играли. Микроавтобус попытался избежать столкновения и свернул вправо, его занесло и перевернуло несколько раз. Он ударился задом о столб и полетел вниз с моста, а это около двадцати метров. Упав колесами вверх, он через несколько секунд взорвался.

Я сбавила скорость и вытерла пот со лба. Марат вытирал влажные глаза, он, почему-то шепотом, произнес:

– Ирка, ты случайно в дурдоме на учете не стоишь?

– Пока нет.

Остановив машину, я легла на руль. Руки слегка тряслись – нервы были на пределе. Я просто хотела жить! Выйдя из машины, я села на землю. Марат сел рядом и тихо спросил:

– Что с тобой?

– Ничего.

– Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?

– Мы остались живы…

– Кто научил тебя так водить машину?

– Я самоучка. Я вообще по жизни самоучка. Всему учусь сама. У отца был старенький «Запорожец», и он иногда давал мне покататься.

– А где сейчас этот «Запорожец»?

– Я его разбила, когда училась, – улыбнулась я.

– Ты ненормальная.

– Может быть.

– Я хочу сказать, что у тебя железные нервы. Даже у меня они не выдержали.

– Я же тебя предупредила, что этот аттракцион не для слабонервных.

Марат надулся и распорядился:

– Дальше машину поведу я.

– Ты ранен!

– Ну и что? А ты не знаешь дороги.

Я села в машину и сказала:

– Тебе надо достать пулю.

– Мы как раз едем в частную клинику. Тут по пути.

– А они не заявят в полицию?

– Зачем?

– В России, если человек доставлен в больницу с огнестрельным ранением, тут же вызывают милицию. Хотя, по сути, ранение – это та же болезнь, объявлять о которой можно только при желании пострадавшего.

– Здесь такого нет.

Мы доехали до маленькой одноэтажной клиники, где нас приветливо встретили японские врачи. Под местным наркозом Марату вытащили пулю, благо она застряла в мышце, не задев кости. Для поддержания общего тонуса ему сделали несколько внутривенных инъекций. Все это время я сидела в удобном кресле и пила кофе, предложенный вежливой медсестрой. Надо же, оказывается, Марат прекрасно владеет японским языком. Вот бы никогда не подумала! Жутко болела голова, сказывалась усталость. Марат вышел ко мне с плотной повязкой.

– Ты чему улыбаешься? – спросил он.

– Да так… Столько бинтов навязали. Ты сможешь надеть рубашку?

– Конечно, смогу. Ирина, мне нужно пятьсот баксов.

– Зачем?

– Надо заплатить за операцию. У меня все из карманов вытащили. Одна надежда на тебя.

– А у меня откуда?

– Ты же с пацанов золото снимала и в бумажниках рылась. Там наберется пятьсот баксов?

– Это мои деньги.

– Я на них и не претендую. Я прошу у тебя взаймы. Как только приедем домой, я тебе сразу отдам.

– Я знаю, как ты отдаешь. У тебя обещанного надо полгода ждать. А у меня времени нет. Мне деньги очень нужны. Ты можешь съездить домой, взять деньги и рассчитаться.

– Зачем я буду по сто раз ездить? Я же говорю, что сразу тебе отдам.

Я достала баксы из кармана и отсчитала ровно пять сотенных купюр. Марат взял деньги. Я пересчитала оставшееся. Ровно семьсот долларов. Негусто, но мне и эта сумма кажется большой. Как только Марат вернулся, мы сели в машину и поехали в город. Марат был в прекрасном настроении, даже напевал что-то себе под нос. Он подмигнул и сунул руку мне под рубашку.

– Я так люблю, когда ты без трусиков!

Я с силой ударила его по руке.

– Еще раз так сделаешь, откушу руку.

– Ты что?

– Ничего. Или забыл, как меня проституткой обзывал, заливая баки своему Рустаму, что снял меня в ресторане?

– Но я же специально, чтобы Рустам подумал, что ты мне безразлична!

– Зачем?

– Но ведь они бы тебя оприходовали, как шлюху, и все!

– А почему ты за меня не заступился, когда на мне одежду рвали?

– Я заступился.

– Я что-то не заметила.

– Да если бы не я, тебя бы так отделали! Я просто по-другому не мог. Если бы Рустам заподозрил, что у нас нормальные отношения, то трахнул бы тебя мне назло. Я сделал все по уму. Придумал, что хочу потрясти твоего мужа.

– А ты что, не хочешь трясти его?

– Да на черта он мне сдался!

– А мне так не показалось. Я решила, что ты и в самом деле хочешь сорвать куш!

– Да ты что, умом тронулась? Я все это придумал, чтобы тебя спасти. Благодаря мне ты осталась целой и невредимой.

– Не скажи! Мне ухо повредили и на теле синяки.

– Заживет твое ухо.

– Ты вчера со мной обращался как с последней дрянью.

– У меня не было выхода.

– Зачем ты Рустама убил и этих двоих?

– Я уже давно хотел это сделать, просто не было такой возможности. Я кинул его на деньги, а он постоянно цеплялся, чтобы я вернул долг.

– Тебе за это что-нибудь будет?

– За что?

– За то, что ты их убил.

– Никто не узнает. У Рустама была небольшая группа. В живых никого не осталось. Даже если бы кто-то и узнал, то выкрутился бы.

– А почему ты не захотел вернуть ему деньги?

– Потому что они мне пока нужны.

– Но ведь это же его деньги?

– И что?

– Ты же их занял.

– Я же тебе говорю, что я его кинул.

Я представила, что он также кинет и меня.

– Куда мы едем?

– Заедем к одному моему приятелю, приведем себя в порядок.

– Мне нужна моя сумочка.

– Ирина, давай ко мне отправимся завтра. Мы столько пережили, надо отдохнуть. Или ты торопишься к мужу?

– Хорошо, поехали к твоему приятелю, – согласилась я и отвернулась к окну.

Вскоре глаза стали слипаться, и я заснула.

Глава 10

Я проснулась оттого, что Марат тихонько толкнул меня в бок и привычно сунул руку мне под рубашку. Отодвинувшись, я открыла глаза и зло прошипела:

– Я же тебе сказала – не смей никогда больше так делать!

– Почему?

– По кочану! Я надеюсь, ты меня сюда привез не для того, чтобы посадить в подвал и стрясти деньги с мужа?

– Да пошла ты! – обиделся Марат.

Машина остановилась около какого-то дома.

– Кстати, за тобой три трупа. Машина принадлежала кому-то из убитых. Тебе бы не мешало от нее избавиться.

– Разберемся. Кстати, за тобой тоже кое-что есть…

– Это еще что?

– Не что, а кто. Я имею в виду тех, которые взорвались в микроавтобусе.

– А я-то тут при чем?

– Они были отправлены на тот свет не без твоей помощи.

– Ерунда. Это просто авария.

– Подстроенная авария.

– Это случайность.

– Это закономерность.

Из дома вышел улыбающийся мужчина лет пятидесяти, чем-то похожий на Григорича, и крепко обнял Марата.

– У тебя неприятности?

– Точно.

– И, смотрю, довольно серьезные. Ладно, пойдем в дом, сейчас ты мне все расскажешь. А это кто? – мужчина внимательно посмотрел на меня.

– Она со мной. Ей надо принять ванну и отдохнуть.

– Сейчас все сделаем.

– И от джипа нужно срочно избавиться, – сказал Марат, понизив голос.

Мужчина оглянулся на джип и согласно кивнул:

– Сейчас скажу пацанам, пусть разберут на запчасти.

– Джип сильно паленый, пусть лучше сожгут.

– Как скажешь.

Мы зашли в большой холл. Я посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась – какое-то страшилище, огородное пугало.

– Где тут у тебя ванная комната? Я провожу свою приятельницу, – сказал Марат.

– Подожди, этим займется служанка, а ты лучше покури тут со мной.

– Я сам. Девчонка немного странная. Ни с кем, кроме меня, общаться не может.

– В смысле? У нее что-то с головой? – удивился мужчина.

– У нее не только с головой, – засмеялся Марат, слегка обняв меня.

– Да пошел ты! – разозлилась я и отпихнула его руку.

Марат повел меня в ванную. Поднимаясь по широкой лестнице, я оступилась и сломала каблук.

– Ну вот, что теперь делать-то?

– Да выброси ты их в мусорную корзину, – пожал плечами Марат.

– Эти туфли, между прочим, триста баксов стоят.

– Новые купим.

– Кто купит?

– Я.

– Тогда другой разговор. – Я скинула туфли. – Сколько же вас, бандитов, сюда понаехало! Всю японскую столицу заполонили. Дома себе отгрохали. Живете, как цари.

– Это кто же бандиты? – засмеялся Марат.

– Ты и твои дружки.

Мы зашли в ванную. Марат включил воду, протянул мне шампунь и весело произнес:

– Залезай и балдей.

– А ты куда?

– У меня важный разговор.

– Где я тебя после ванны найду?

– За тобой придет девушка.

– Понятно.

Скинув лохмотья, я залезла в ванну.

– Ну как?

– Здорово!

– Ладно, мне пора. – Вдруг по лицу Марата пробежала тень. – Послушай, Ирина, – сказал он, – твой муж, наверное, прилетел и уже волнуется. Я могу дать телефон, чтобы ты позвонила ему.

– Он еще не прилетел, – улыбнулась я и закрыла глаза.

Марат ушел, а я стала отмокать в ванне, прокручивая в голове все случившееся со мной. Через полчаса я вылезла из душистой пены и огляделась на предмет во что бы закутаться, но тут на пороге появилась девушка-японка и протянула мне халат.

– Давайте я вытру вас, – сказала она на хорошем русском языке и принялась аккуратно промокать мое тело. Делала она это так искусно, что я почувствовала легкое возбуждение. Соски мои стали упругими и заметно порозовели. Чтобы не попасть в неловкое положение, я быстро натянула халат, затем, достав из пиджака золото и баксы, переложила их в карманы. Девушка отвела меня в столовую, где меня ждал горячий обед.

– А где Марат? – поинтересовалась я.

– Мужчины заняты. Они разговаривают.

– Он что, есть, что ли, не хочет?

– Мужчины заняты, – повторила девушка и вышла из столовой.

После обеда девушка отвела меня в спальню. Я посмотрела на огромную белоснежную постель и, не думая ни минуты, упала на нее со всего размаху. Девушка улыбнулась и с жалостью в голосе произнесла:

– У вас на теле много ссадин и синяков, а на ухе кровавая рана. Если вы не против, я немного полечу вас, чтобы не было заражения.

– Вы хотите помазать меня зеленкой? Я испачкаю всю постель. Да и зеленка так долго не сходит!

– Нет, я обработаю ваши ушибы специальной мазью, приготовленной на лечебных травах. Вы увидите, как все быстро затянется и от ранок не останется даже следа.

– Ну что ж, дерзайте.

Я растянулась на кровати и закрыла глаза. Девушка стала втирать в мое тело мазь, нежно массируя и лаская его кончиками пальцев. Нет ничего удивительного в том, что она сумела довести меня до оргазма, и я уснула в состоянии полнейшего блаженства.

Проснулась я оттого, что кто-то дышал мне прямо в ухо, поглаживая грудь. Открыв глаза, я увидела довольного Марата. Он лежал рядом со мной и нагло улыбался. Я сразу поняла, что он только что вылез из ванны.

– Если бы ты знала, как я соскучился!

– Ну ты и хам! Что, больше нет кроватей?

– Все заняты.

– Не ври. В этом доме несколько спален.

– Все заняты, да и неудобно, если мы будем спать по отдельности. Мой приятель этого не поймет, тем более я по тебе соскучился.

– Тогда лежи смирно и не смей ко мне прикасаться.

– Но ведь мы же с тобой уже занимались сексом?

– Это было раньше.

– Что же изменилось теперь?

– Многое. Я никогда не прощу тебе слов, которые ты говорил мне в подвале у Рустама.

– Господи, опять ты за старое! Как только с тобой муж живет – ты же такая вредная.

– Нормально живет и, между прочим, любит.

– Я в этом не сомневаюсь. Только зачем он оставляет тебя одну?

– Работа у него такая.

– Я бы никогда не оставил.

– А я бы с тобой и не жила.

– Я все вспоминаю, как ты на микроавтобус летела. Какие же нервы надо иметь! Это у тебя уже отработанный прием или ты впервые так поступила?

– Впервые.

– С трудом верится. Ты случайно в автомобильных гонках не участвовала?

– Нет. Жить захочешь – еще не то сделаешь.

– Ты спасла мне жизнь. Я твой должник.

– Ты тоже спас мне жизнь. Помог выбраться из подвала. Мы квиты.

– Ирина, но что я должен сделать, чтобы наши отношения остались прежними?

– Ничего.

– Нет. Я не желаю, чтобы ты на меня злилась.

– Хочешь, чтобы я тебя простила?

– Конечно.

– Тогда скажи несколько раз: это я убил Толика, это я убил Толика, и убил потому, что он меня достал. Я застрелил его прямо в машине!

Марат засмеялся и проговорил:

– Это я убил Толика. Он меня уже достал.

– А теперь попробуй без смеха.

Марат повторил все без смеха и довольно посмотрел на меня.

– Получилось?

– Да.

– А кто такой Толик?

– Да это я просто так. Я не буду на тебя злиться в том случае, если ты будешь повторять это каждый день. Идет?

– Идет, – засмеялся Марат.

– Вот завтра, когда приедем к тебе домой за сумочкой, ты опять это скажешь.

– Если хочешь, скажу. Только я не понимаю, зачем тебе это надо?

– Просто это меня успокаивает.

– Теперь я прощен?

– Окончательно.

Марат склонился надо мной и стал целовать мою грудь.

– Тебе хорошо со мной? – тихо спросил он.

– Хорошо, – нежно ответила я и слегка укусила его за мочку уха.

Марат застонал и стал покрывать поцелуями мое тело. Я улыбалась и шептала ему ласковые слова. Он был неутомим и изобретателен. Я легонько касалась его перебинтованного плеча и повторяла со слезами на глазах:

– Как жаль, что у нас не может быть продолжения.

Марат ничего не слышал. Отдавшись страсти, он был великолепен.

Утром я проснулась оттого, что Марат потрепал меня по щеке и ущипнул за сосок.

– Просыпайся, соня.

– Что, уже утро?

– Скоро обед. Ну ты и спишь! Я тут уже решил кое-какие дела, а тебя не добудишься!

Я потянулась и грустно сказала:

– Господи, как я хочу, чтобы все это никогда не заканчивалось.

– Что именно?

– Эта ночь, к тому же проведенная в такой красивой спальне.

– Это я убил Толика! Это я убил Толика! – засмеялся Марат. – Помнишь, ты вчера простила меня за эту дурацкую фразу.

– Конечно, помню!

– Теперь я буду повторять ее постоянно, чтобы поднять тебе настроение. Ты довольна?

– Еще бы!

– Хочешь кофе в постель?

– Не откажусь.

Марат побежал за кофе, а я закуталась в простыню и села на кровати. Господи, ну почему мужики иногда бывают такими идиотами! «Я убил Толика», – звенело у меня в голове. Ну и придурок! Можно считать, что кассета с записью у меня в кармане, только смогу ли я подставить Марата – вот в чем вопрос? Я и не думала, что ситуация примет такой оборот. Тем более что Григорич вряд ли отправит меня на родину. А может, мне стоит открыться Марату? Только поймет ли он?

Марат поставил поднос на кровать и сел рядом.

– Кофе подан. О чем ты задумалась?

– О том, что я всю жизнь мечтала спать на такой роскошной кровати и в такой шикарной спальне.

– Ладно тебе придуриваться. Можно подумать, что у себя ты спишь на раскладушке.

– Эх, Марат, Марат, ничего-то ты не понял.

– А что я должен понять?

Я замолчала и пригубила кофе.

– Знаешь, тут есть замечательная девушка. Она мне обрабатывала раны. В общем, она их так круто обрабатывала, что я даже испытала оргазм.

– Знаю, знаю, – засмеялся Марат. – Она мне тоже очень часто кое-что обрабатывает.

– Ах ты, гад! Значит, ты тоже?

– Тоже.

– Кто она такая?

– Японская проститутка, обслуживающая хозяина и гостей этого дома.

– Я тебя ревную, гад!

– Я тебя тоже, – серьезно произнес Марат. – Завтра ты будешь в объятиях своего супруга. Я понимаю, что не имею морального права тебя ревновать, но ничего не могу с собой поделать.

– Марат, а ты спишь со своими проститутками?

– Зачем тебе это знать?

– Просто интересно.

– Я не буду отвечать на твой вопрос.

– Но все-таки я хочу это знать.

– Мы устраиваем субботники.

– А ты бы смог ударить женщину?

– Конечно.

– А меня?

– Ну, если хорошенько попросишь, – засмеялся Марат. – Ирина, у нас с тобой совсем другие отношения, и ты другая. Ты чистая. Для меня ты чистая, и я тебя люблю.

– Что ты сказал?

– Я люблю тебя.

– Ты уверен?

– Пожалуй, да. Я столько времени пытался встретить такую женщину, как ты, но никогда не думал, что она окажется замужней. Я не хочу прекращать наши отношения. Давай ты будешь прилетать в Токио вместе с мужем и отправлять его куда подальше. Мы нужны друг другу. Я бы не хотел тебя терять. Я даже не знаю, что со мной творится. Я готов убить твоего мужа, но боюсь тебе навредить. Я понимаю, что быть женой крупного бизнесмена куда престижней, чем подругой человека, который делает деньги на проститутках.

– Скажи еще раз: я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

– Тогда иди ко мне.

Марат поставил поднос на пол, и мы занялись любовью.

– Я люблю тебя… – шептал Марат, покрывая поцелуями мои плечи.

Я улыбалась и не понимала, отчего по моим щекам текут слезы…

Приняв душ, я вышла из ванной и посмотрела на Марата. Он вытер меня полотенцем и принес красивый костюм, ничуть не хуже того, который у меня был.

– Где ты его взял?

– Купил, пока ты спала. Мы же не можем выйти на улицу голыми.

Я надела костюм и посмотрелась в зеркало. Как здорово, когда нравишься самой себе! Новенькие туфельки пришлись как раз впору.

Марат протянул мне пятьсот баксов.

– Это долг. Спасибо.

Я сунула баксы в карман вместе с золотом. Чмокнула Марата в щеку.

– Спасибо, что вернул. Они мне очень нужны.

– Не понимаю, какие у тебя могут быть материальные проблемы?

– Тебе этого не понять.

Мы сели в машину и поехали к Марату домой. Нашего обстрелянного джипа нигде не было, наверное, его сожгли еще вчера.

Подъехав к дому Марата, я огляделась по сторонам и облегченно вздохнула – машины лысого поблизости не наблюдалось. Поднявшись по лестнице, мы зашли в квартиру и тут же забрались в кровать. Про остальные дела на пару часов пришлось забыть.

Насладившись любовью, Марат устало произнес:

– Ты ненасытная, Ирка.

– Ты точно такой же.

– Ты выжимаешь из меня все соки.

– У тебя столько соков, – засмеялась я, – что мне и во сне не снилось!

Я подошла к сумочке и проверила ее содержимое. Все было на месте.

Телефон молчал. С одной стороны, меня это радовало, но в то же время настораживало. Я прекрасно понимала, что это молчание не к добру. Марат сидел на кровати совершенно голый и придирчиво разглядывал меня. Я не оделась, ходила в туфлях на высоченных шпильках.

– Ты не хочешь позвонить мужу – вдруг он вернулся?

– Не хочу.

– Ты ненормальная.

– Ты не лучше.

– Я бы всю оставшуюся жизнь не выходил из спальни и наслаждался твоим обществом!

Я подошла к Марату и села рядом.

– Марат, ты бы на мне женился?

– Что?

– Ты бы взял меня в жены?

– Но ты же замужем…

– Это тебя не касается. Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос.

– Ирина, я еще не готов к этому. Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты живешь в другом измерении, а я плаваю в дерьме. Мы разные люди. Моя жизнь полна сложностей. Ты сама могла убедиться в этом, но я как-то не задумывался о браке. Я привык существовать в волчьей стае. Жить с тобой – это значит подвергать тебя постоянной опасности. Я не могу рисковать тобой. Хотя ты, конечно, девочка не промах и прекрасно умеешь за себя постоять, но та среда, в которой я вращаюсь, опасна. Я живу, как хочу и ценю свою свободу. Хочешь знать почему? У меня нет близких! Ко мне не подкопаешься. Но если мы будем вместе, то моим слабым местом будешь ты. Чтобы сделать мне плохо, надо будет сделать плохо тебе. Это очень опасно, пойми.

– Но ведь все это дерьмо можно бросить?

– Можно. Только то дерьмо, где я вращаюсь, так просто не отпускает. Оно слишком глубоко засасывает – так глубоко, что выбраться из него почти невозможно.

– Но ведь нас двое. Я могу всегда подать тебе руку.

– Ты можешь меня не удержать и тогда упадешь вместе со мной. Это очень глубокая яма, Ира, я еще не встречал людей, которые смогли бы выбраться из нее без каких-либо последствий. Если человек выбирается, то обязательно что-то теряет, и чаще всего этой потерей становятся близкие люди…

– Но можно просто лечь на дно! Сбежать, исчезнуть, испариться! Вопрос состоит в том, хочешь ли ты этого?!

– Найдут…

– Это бред! Из любой ситуации есть выход. Ты бы взял меня в жены? Я хочу знать: да или нет?!

– Ирина, я еще не готов к этому разговору. Ты так бурно влетела в мою жизнь и перемешала все карты… Я даже не знаю…

– Тут нечего думать. Я твоя козырная карта!

– Я еще не готов.

– Хорошо, не будем больше на эту тему.

– Ты обиделась?

– Нет. Ты ведь знаешь, что нужно сделать для того, чтобы я тебя простила.

– Я убил Толика, – засмеялся Марат.

– Посерьезнее, пожалуйста.

Я подошла к сумочке и включила диктофон. Марат, развалившись на кровати, громко повторял:

– Я убил Толика. Клянусь, это я убил Толика Я выстрелил ему в голову, потому что он меня достал! – Закурив сигарету, он продолжил: – Господи, какого черта я убил Толика? Какой я дурак, что убил Толика. Толик, прости меня, что я тебя убил!

Я выключила диктофон.

– Ну как?

– Здорово. Ты сделал это с импровизацией.

– Я старался.

Я посмотрела на Марата и задумчиво произнесла:

– Знаешь, мне хочется сделать что-нибудь такое, чтобы этот день запомнился надолго.

– Что именно?

– Включи музыку.

– Зачем?

– Включи, кому говорят.

Марат пожал плечами. Зазвучала ритмичная мелодия.

– Не пойдет.

– Почему?

– У тебя есть классика?

– Ты любишь классику?

– Обожаю.

Марат почесал затылок.

– Это очень проблематично.

– Я так и поняла. Ну а как у тебя с джазом?

– Есть кое-что.

– Врубай.

Я встала на носочки и принялась танцевать. Марат смотрел на меня, широко раскрыв от удивления глаза. Когда танец закончился, он минуту помолчал, а затем тихо спросил:

– Ты занималась балетом?

– Да.

– Давно?

– Сколько себя помню, столько и занималась. Изо дня в день многочасовые упражнения у станка, изнурительные диеты, два существенных перелома, куча вывихов и море слез. Наверное, именно благодаря балету я развила в себе силу воли. Но ты даже не можешь представить, что все это было мне в кайф.

– У тебя отлично получается!

– Я знаю, я была гордостью училища, – и почему я такая уродилась?

– Какая?

– Ну, ненормальная. Смотрю я на своих однокурсников – они звезд с неба не хватают, танцуют в массовках, получают копейки и довольствуются тем, что имеют. А я так не умею. Я ненасытная. Мне нужно много всего и сразу. Если танцевать, так ведущие партии, а если получать, так сразу много.

– Но ты же говоришь, что тебе это в кайф. А если это так, то зачем большие деньги?

– А кто будет думать за меня о хлебе насущном? Это не хобби – это профессия, специальность, пойми.

– Ты обошла всех своих сокурсниц, ты удачно вышла замуж и живешь в полном достатке, правда, по карманам у трупов любишь пошарить, но ты же сама назвала это старыми привычками.

Я натянула юбку и лихорадочно принялась застегивать пиджак. Марат привстал и осторожно спросил:

– Ирка, ты куда?

– Мне пора.

– Куда?

– Сама не знаю. Для начала зайду в гостиницу.

– Ты сможешь так просто взять и уйти?

– Смогу. Ты же сам сказал, что мы сделаны из разного дерьма. Нас просто случайно свела жизнь и подарила несколько счастливых мгновений.

Марат не сводил с меня глаз, а я, справившись наконец с пуговицами, взяла сумочку и направилась к двери.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил Марат.

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Ну, например, что тебе не хочется уходить и мы не разорвем наши отношения, а будем встречаться.

– Считай, что я уже это сказала.

– Но ведь мы так и не договорились, когда встретимся.

– Бог даст, обязательно встретимся. Только лишь бы это оказалась достойная встреча.

– Это все?

– Я тоже люблю тебя, – прошептала я.

– Ты это серьезно?

– Серьезнее не бывает. Я влюбилась в тебя, как последняя идиотка. Когда я подсаживалась к тебе за столик, у меня были совершенно иные планы относительно тебя.

– Ты подсаживалась ко мне за столик? – удивленно спросил Марат, широко раскрыв глаза.

– Конечно, а ты подумал, что случайно?

– Я решил, что это судьба…

– Не ври, в тот момент о судьбе ты думал меньше всего. Когда ты впервые увидел меня, в твоей голове была одна только похоть, обыкновенная животная похоть.

– Ты плачешь?

– Как видишь…

– Почему?

– Наверное, потому, что я в тебя влюбилась.

Марат закутался в простыню и нервно закурил. Его рука дрожала, по лицу пробежала судорога. Он внимательно посмотрел на меня.

– Кто ты?

– Это тебе. – Я достала из сумочки диктофон, вытащила кассету и кинула на кровать.

Марат повертел кассету и положил на тумбочку.

– Что это?

– «Я убил Толика. Я убил Толика!» – засмеялась я истерично.

– Кто ты?

– Я была рядом с тобой для того, чтобы получить эту запись.

– Зачем тебе это?

– Для того, чтобы вернуться домой. Хотя вряд ли мне позволили бы это сделать.

– Да кто ты, черт тебя побери?! – закричал Марат.

Я собралась с духом и выпалила скороговоркой:

– Я обыкновенная русская женщина, приехавшая в Токио вместе с подругой, чтобы танцевать в кабаре. В аэропорту нас встретил Толик и отобрал документы. Затем нас стали вынуждать заниматься проституцией. Многие девчонки согласились, но я не смогла. Я убила Толика, но никто об этом до сих пор не знает. Когда нас привезли к Григоричу, то он решил, что Толика убил какой-то Марат. Для этого нужны были подтверждения, и он дал мне диктофон.

Марат встал и нервно зашагал по комнате.

– А как же муж?

– Да нет у меня никакого мужа и не было никогда.

– А как же номер за три тысячи долларов?

– Его снял Григорич. Он неплохо потратился, видно, здорово ты ему насолил.

Марат с ужасом посмотрел на кассету, а затем перевел злобный взгляд на меня.

– Значит, ты обычная проститутка и все это время мне врала?!

– Насчет проститутки ты ошибся. Я никогда ею не была и не буду, именно поэтому мне пришлось грохнуть этого придурка Толика, а насчет вранья ты прав. Все это время я действительно врала тебе.

Марат, словно не слыша моих слов, метался, как тигр в клетке.

– Ты убила Толика? Почему? – наконец опомнился он.

– Он хотел, чтобы я не только танцевала, но и трахалась с клиентами.

– Значит, ты работаешь на Григорича?

– До сегодняшнего дня, да.

Марат подошел ко мне и сел рядом.

– Почему ты отдала мне кассету?

– Потому что я в тебя влюбилась…

Марат тяжело вздохнул, взял меня за подбородок и чуть слышно произнес:

– Мне очень жаль, что ты такая же, как все. Обычная дешевая наивная дурочка.

Я резко оттолкнула его руку и постаралась сдержать слезы.

– Ну, извини, Марат, я такая, какая есть, ни больше ни меньше. Я одна из тех, кто имеет незаурядную внешность, но не знает, как выгодно ее продать. Ты хотел иметь отношения с состоятельной дамочкой, женой нового русского, но, увы, твои надежды не оправдались – у меня нет ни состояния, ни крутого мужа. Когда зашла в тот номер за три тысячи баксов, сама одурела.

Я пошла к двери. Неожиданно с Марата упала простыня, и он остался в чем мать родила. Я с усмешкой сказала:

– А ты неплохо сложен.

– Ты тоже ничего. Как жаль, что ты такая лгунья.

– Извини.

– Как ты додумалась приехать сюда? Ты же не дура! Зачем тебе всё это?

– Знаешь, когда сил нет от постоянного безденежья, начинаешь тупеть и деградировать. То же самое произошло и со мной. Я не знала, что все эти объявления о трудоустройстве за границей – самый настоящий лохотрон. Хотя в этом что-то есть. Если бы я сюда не приехала, то мы бы так и не встретились…

– Может, оно было бы и лучше…

– Может быть, я не спорю. Ладно, мне пора. Удачи тебе.

– Ты куда? Тебе же некуда идти! У тебя нет ни денег, ни документов. Григорич зароет тебя или продаст в рабство.

– Это уже не должно тебя волновать. Главное, чтобы у тебя было все в порядке. Пока. Мне было с тобой хорошо.

– Конечно, у тебя-то, наверное, и мужиков таких не было, – усмехнулся Марат. – Туфли за триста баксов, костюм, ресторан, ну ты и запудрила мне мозги!

– Что ты сказал?

– Что слышала!

– Ненавижу! – закричала я и выбежала из квартиры.

Лифта, как назло, не было. Пришлось ждать, когда он поднимется на вызов. Дверь распахнулась, и следом за мной выбежал Марат, прикрывающийся простыней. Он схватил меня за плечи и потащил обратно в квартиру. Я вывернулась и прижалась к стене.

– Ирина, зайди ко мне. Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем больше разговаривать.

– Ты уверена?

– Уверена!

Неожиданно подъехал лифт. Я, не раздумывая, зашла в него. Марат растерянно посмотрел на меня:

– Ирина, не уезжай! Тебе же некуда ехать! Я же потеряю тебя. Прости меня. Ты даже не представляешь, как жаль, что ты обычная проститутка. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе такой, – голос его дрогнул.

– Да пошел ты!

Я нажала на кнопку, и двери лифта закрылись. Я в слезах выбежала из подъезда.

Глава 11

Идти было некуда, где находится кабаре, я не знала, а в гостинице мне нечего было делать. Через несколько минут я почувствовала чей-то назойливый взгляд и услышала, как кто-то усиленно сигналит за моей спиной. Обернувшись, увидела машину лысого. Он махал рукой и показывал на переднее сиденье. Я ускорила шаг, стараясь не оглядываться на двигающуюся по пятам машину. Вдобавок ко всему в сумочке громко зазвонил телефон. Я достала трубку и изо всех сил бросила ее в стену дома. Трубка умолкла, разлетевшись на части. Лысый прибавил скорость и на перекрестке перегородил мне дорогу. Я остановилась и злобно посмотрела на него.

– Ты что, придурочная, что ли?! – завопил он. – Зачем трубку разбила? Она, между прочим, денег стоит.

– Вам ли о деньгах рассуждать! Проститутки отработают.

– Быстро садись в машину!

– Зачем?

– Григорич хочет с тобой поговорить.

– Пошел ты вместе со своим Григоричем…

Я не успела договорить, как сзади, взвизгнув тормозами, остановился навороченный джип, из которого, как чертики из табакерки, выскочили дюжие братки. Они быстро скрутили мне руки и засунули в машину. Я постаралась унять дрожь, но так и не смогла справиться с собой. С ума сойти: средь бела дня на самой шумной улице Токио похищают человека – и никому до этого нет дела! В России бы уже давно вызвали милицию. Лысый ехал впереди, а мы сзади. Я периодически посматривала на братков, но они не обращали на меня никакого внимания.

Примерно через полчаса джип притормозил у того самого дома, где несколько дней назад мне пришлось познакомиться с Григоричем. Выйдя из машины, я проследовала за братками.

В гостиной в большом кожаном кресле сидел Григорич и попивал коньяк. Увидев меня, он улыбнулся и предложил сесть. Я села и тут же достала платок. Нервы сдавали, я в любой момент могла разреветься.

Следом за мной в гостиную вбежал лысый и громко закричал:

– Григорич! Эта сучка не хотела садиться в машину, концерт закатила, разбила трубку! Пришлось пацанам подключиться, силой привезли!

– Хорошо, Костик. Ты свободен.

Как только лысый удалился, Григорич ласково обратился ко мне:

– Ты что, дочка, творишь? Ни разу не позвонила, пропала неизвестно куда! Разве мы так договаривались?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– У меня не было времени.

– Ты что, была так занята?

– Да, была.

– Ты, наверное, в постели все это время кувыркалась?

– Можно и так сказать.

– Выпить хочешь?

– Хочу.

Григорич налил мне рюмку, и я моментально осушила ее, не закусывая. Как только алкоголь начал действовать, мне стало значительно легче.

– Пленка у тебя?

– Нет у меня никакой пленки.

– Как это – нет?

– Марат не убивал Толика.

– С чего ты взяла?

– Я это знаю точно. Толика убил не он.

– Обоснуй.

– В тот день, когда убили Толика, Марата увезли похитители с целью получить с него деньги.

– Какие еще похитители?

– Рустама знаешь?

– Что-то не припомню.

– Рустам увез Марата, так как тот не отдавал ему долг, и продержал у себя больше суток.

– И что, Марат отдал деньги?

– Пришлось. Но он все это время просидел в подвале и никакого отношения к убийству Толика не имеет. Так что у него есть твердое алиби. Кстати, он неплохо относился к Толику.

– Это он врет. Марат его на дух не переносил. Ты отвечаешь за свои слова?

– Вполне. Марат не убивал Толика.

– А ты неплохо поработала, дочка. Я смотрю, Марат тебе понравился?

– Мы поссорились.

– Почему?

– Поссорились, и все.

– Ты, дочка, пей коньяк.

Григорич налил мне новую порцию, и я опять выпила ее до дна.

– Григорич, а вы свое обещание помните?

– Какое еще обещание?

– Вы же сказали, что на родину меня отправите?

– Успеешь. Рано еще. Ты же мне пленку не принесла.

– Но я же не виновата в том, что это не Марат убил Толика.

– А я и не говорю, что ты виновата. Просто теперь тебе надо себя зарекомендовать. Твоя задача – вынюхать у Марата, где лежат деньги.

– Какие еще деньги?

– У него баксов столько, что он пол-Токио запросто может скупить, и я хочу точно знать, где он их хранит. Да и вообще, будь в курсе его дел. Интересуйся, а мне станешь докладывать. Раз в три дня Костик будет привозить тебя на отчет. Трубочку ты, конечно, зря разбила. Да ладно, на первый раз прощаю. Дам новую. Короче, давай выясняй, где его капиталец лежит. Вынюхаешь – мне доложишь, а если понадобится, то слепочки с ключей снимешь или дверь откроешь, моих ребят в нужную минуту впустишь.

Меня бросило в жар. Не спрашивая разрешения у Григорича, я налила себе коньяк.

– Не буду. – После третьей рюмки голос мой не отличался твердостью, но настроена я была более чем решительно.

– Что не будешь? – удивился Григорич.

– Ничего не буду!

– Я не ослышался?

– Нет, – для большей убедительности я даже прихлопнула кулачком по столу.

– Ах ты, маленькая шлюшка! – Григорич схватил меня за воротник и принялся душить.

Я попыталась закричать, но у меня ничего не получилось. Перед глазами завертелись ярко-красные круги. «Ну, вот и все, наверное, это конец», – подумала я, но тут Григорич отпустил меня. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

– Очухалась? – зло спросил он.

– Вроде бы.

– Ты, дочка, знай: я не люблю, когда со мной так разговаривают. Скажи, ты домой хочешь?

– Хочу.

– Тогда делай то, что я тебе говорю.

– Я поссорилась с Маратом.

– Как поссорилась, так и помиришься. Дело молодое, нехитрое. Скажешь, что муж еще на недельку в Пусане задерживается. Давай, переспи ночку, а завтра подъедешь к русскому ресторану и встретишься с ним за обедом. Будь поласковей – и больше никаких выступлений! Усекла?

– Усекла.

– А если вздумаешь разбить новую трубку, то я тебе голову собственными руками откручу! Поняла?

– Поняла.

– Ну вот и замечательно. Я же знаю, что ты у нас умненькая девочка. Даже жалко такую красавицу в бордель отдавать. Давай Марата немного покрутим, а затем я отправлю тебя домой. Иди, милая, выспись, ты должна хорошо выглядеть, ведь завтра на работу. Я смотрю, Марат тебе новый костюм прикупил, туфельки. Видишь, как он тебя любит…

Лысый отвел меня в спальню. Я села на кровать и презрительно посмотрела на него.

– Что уставилась?

– Не знала, что ты ябедничать любишь!

– Ты же не захотела по-хорошему. Говорил тебе по-человечески: садись в машину, а ты мне спектакль устроила.

– Так в машину не приглашают.

– А как приглашают?

– Выходят из машины и открывают даме дверцу.

– Но ты же не дама.

– А кто я?

– Проститутка, шлюха.

– А ты козел! – разозлилась я. – Я жертва обстоятельств.

– На жертву ты меньше всего похожа. Знала куда ехала, нечего баки заливать.

– Это неправда! – горячо воскликнула я и с удивлением обнаружила, что он покраснел.

Все верно: я еще в прошлый раз поняла, что он ко мне неравнодушен. Так почему бы не воспользоваться этим? Только надо действовать осторожно, а то это до добра не доведет.

– Послушай, я бы хотела поговорить с тобой. Закрой дверь.

– Зачем? – смутился лысый.

– Что, боишься, что ли?

– Кого?

– Да хотя бы меня.

– Ты что, чокнулась совсем? Это ты должна меня бояться.

– Я тебя не боюсь, так что закрой дверь – поговорить надо.

Лысый послушно закрыл дверь и сел на стул. Я принялась ходить по комнате, затем остановилась, случайно подняла голову и увидела глазок видеокамеры, вмонтированной в стену. Все ясно, значит, говорить мне с лысым нельзя. Григорич сидит в своей гостиной и с большим интересом наблюдает за этой сценой. Я сделала вид, что не заметила видеокамеру.

– Ну, о чем ты хочешь со мной поговорить? – спросил лысый.

– Знаешь, Марат, правда, не убивал Толика.

– Ты это Григоричу сказала?

– Сказала. Он предлагает мне на него поработать. Как ты думаешь, а когда все закончится, он сдержит свое обещание?

– Какое обещание?

– Он вернет меня на родину?

– Если сказал, значит, вернет.

– Это точно?

– Думаю, что да.

– Скажи, а ты видел мою подругу? Как она там?

– Нормально.

– Что значит – нормально?

– Дипломата крутит.

– Он к ней приезжает?

– Он ее почти каждый день заказывает, так что твоя подруга теперь при деньгах.

– Она хоть живая? – грустно спросила я.

– Ну а ты как думаешь? Живая, а что с ней будет? Ты что, ее уже хоронить собралась?

– Нет, просто так спросила. Ну всё, ты свободен.

– Ты больше ничего не хочешь сказать? – удивился лысый.

– Ничего. А ты что хотел от меня услышать?

– Стоило дверь закрывать, – поморщился он и направился к выходу.

Как только лысый ушел, я закрыла дверь на ключ и села на кровать. Все-таки противно, когда над головой висит камера и все движения контролируются. Раздеваться я не решилась, пришлось лечь в одежде. Перед глазами стоял Марат, закутанный в простыню, и от этого мне опять захотелось плакать.

На следующий день мне пришлось завтракать вместе с Григоричем, внимательно выслушивая его наставления.

– Надо тебя переодеть, чтобы ты в одном и том же не ходила.

Через несколько минут лысый принес красивое стильное темно-красное платье, полностью соответствовавшее моему придирчивому вкусу.

– Ну-ка примерь, дочка, – улыбнулся Григорич.

– Отвернитесь.

– Ты что, дочка, что я там не видел! Переодевайся без стеснения.

Я не стала спорить, быстро скинула костюм, купленный Маратом, и надела платье.

– Вот это другой разговор, – улыбнулся Григорич и позвал лысого.

– Костик, отвези девочку.

Как только мы отъехали от этого кошмарного дома, лысый хитро посмотрел на меня и, улыбаясь, спросил:

– Так о чем ты вчера хотела со мной поговорить?

– Я же тебе все сказала.

– Я же не дурак! Я видел, что ты засекла камеру.

– Какой ты умный.

– А ты сомневалась?

– Нет.

– Говори, чего хотела.

– Я хотела, чтобы ты написал мне адрес того самого кабаре, где сейчас вкалывает моя подруга. Я пока плохо ориентируюсь в Токио, вернее, совсем не ориентируюсь. Я даже не знаю, где находится это кабаре. Здесь такая путаница улиц, дома все похожи. Я и гостиницу-то, где нас с девчонками поселили, теперь не найду.

– А зачем тебе ее искать?

– Это уже второй вопрос. Так ты сможешь мне помочь?

– Нет.

– Тебе что, тяжело это сделать? Всего-то нужно адрес написать.

– Сто баксов.

– Чего?!

– Сто баксов.

– Ты же прекрасно знаешь, что у меня нет денег.

– Тогда у меня нет адреса.

Я порылась в сумочке и достала стодолларовую купюру.

– Держи.

– Видишь – нашлось! А говорила – нет. Это тебе Марат за ночь заплатил?

– Не твое дело. Пиши адрес.

Лысый остановил машину, достал бумажку и написал название улицы и район, где находится кабаре. Я свернула листок и положила в сумочку.

– Если ты что-нибудь против Григорича замышляешь, я сразу тебе говорю: пустое все это. Григорич тебя из-под земли достанет.

– С чего ты взял, что я что-то замышляю?

– Это я так, на всякий случай тебя предупредил.

Мы подъехали к ресторану.

– На часах без пятнадцати двенадцать, как убить время, ты знаешь. Встречаемся ровно через три дня на этом же месте. Я думаю, ты добудешь нужные сведения. Запомни: через три дня в половине двенадцатого на этом же месте. Повтори.

– Я все запомнила. Кстати, номер в гостинице все еще за мной? Я смогу там переночевать, если захочу?

– Нет. Григорич снял бронь. В этом номере теперь живут совсем другие люди.

– Но почему?

– По кочану. Ты что думала, на тебя по-прежнему будут тратиться? Ты еще и эти-то бабки не отработала.

– Ну, вы молодцы! А где же я, по-вашему, буду ночевать?

– У Марата.

– А если он не захочет?

– Сделай так, чтобы захотел.

– Короче, в этот раз вы вообще решили оставить меня без крыши…

– Если какие-то трудности возникнут – у тебя есть связь. Только не вздумай больше бить трубку, а то нарвешься на крупные неприятности.

– Кто будет платить за обед в ресторане?

– Марат.

– Ну а если он не захочет?

– Сделай так, чтобы захотел.

– Странно как-то получается. Оставляете меня, по сути дела, на улице, без гроша в кармане и еще хотите, чтобы я добывала для вас нужные сведения! Ты хоть знаешь, сколько стоит здесь обед?

– Не забывай, что сегодня утром Григорич подарил тебе это платье, а оно, между прочим, дорогое.

– Но я же не могу расплатиться этим платьем за обед в ресторане!

– Пусть за тебя заплатит Марат. А ты умерь свои требования. На тебя уже и так выше крыши потратились. Чтобы вернуть нам должок, тебе придется обслуживать в день не меньше десяти клиентов! Нам грохнуть тебя легче, чем заплатить за обед в ресторане!

Неожиданно зазвонил телефон. Вздрогнув, я достала трубку.

– Ну что, дочка, Костик ввел тебя в курс дела?

– Вы оставили меня без средств к существованию.

– Так заработай эти средства.

– Вообще-то вы меня к Марату подсылаете не деньги зарабатывать…

– И это не помешает, – усмехнулся Григорич.

Я не захотела продолжать разговор и спрятала телефон в сумочку.

– Теперь-то ты поняла, что инициатива исходила не от меня, а от Григорича, – попытался оправдаться лысый.

– Мне без разницы, от кого она исходила, главное, что я по уши влипла в дерьмо, – хлопнув дверцей, я вышла из машины.

– Ирина! – крикнул лысый мне вслед.

Я повернулась и постаралась улыбнуться. Нечего показывать этому придурку, что на душе кошки скребут.

– Что?

– Постарайся сделать все правильно.

Не ответив, я зашла в ресторан. Оглядевшись по сторонам и сообразив, что Марата пока нет, я выбрала столик в центре зала и попросила метрдотеля, чтобы он подозвал того самого официанта, который обслуживал меня в прошлый раз. Официант не заставил себя долго ждать. Похоже, он был рад меня видеть.

– Привет, – улыбнулась я.

– Привет.

– Как дела?

– Потихоньку. Работаю. Пообедать пришла?

– Как видишь.

– Что подать?

– У меня к тебе дело.

– Какое?

– Хочешь деньги заработать?

– Ты готова принять мои сексуальные услуги?

– Да пошел ты со своими сексуальными услугами! Как тебя зовут?

– Петр.

– Послушай, Петр, ты Токио хорошо знаешь?

– Пытаюсь узнать.

– Наверное, связи уже завел, знакомых?

– Это ты к чему клонишь?

– Мне нужна пушка!

– Что?!

– Я хочу, чтобы ты купил для меня ствол. Узнай, сколько он стоит.

Официант вытаращил глаза.

– Зачем тебе ствол?

– Это тебя не должно интересовать.

– Ты хочешь убить мужа?

– Может быть.

– Ты настоящая женщина.

– Лучше скажи, сможешь ты мне помочь или нет?

– Смогу, но это стоит денег.

– Я понимаю, что стоит. Я хочу знать, сколько это стоит.

– Подожди минутку.

Официант удалился и появился минут через пять. Он был сильно возбужден.

– Узнал, – глаза его сияли.

– Я надеюсь, что ты никому не сказал, что ствол требуется мне?

– Обижаешь…

– Хорошо, говори, что узнал. Кстати, кто тут у вас оружием приторговывает?

– Повар.

– Вот это да, – присвистнула я. – Хороший, наверное, тут повар. Он случайно суп патронами не заправляет?

– Не беспокойся, не заправляет. Просто в Токио много русских моряков. Почти все они приторговывают оружием. Правда, сейчас с этим потяжелее: провозить опасно. Таможня вовсю шмонает, но все равно провозят. Почти на каждом судне из Владивостока есть торговец пушками. Некоторые побросали этот бизнес. В Японии суровые законы. За провоз и продажу оружия – сразу тюрьма. Но и здесь есть свои заморочки. Наказание можно отбывать, не выезжая на родину. А тут в тюрьме, как на курорте. Наш повар готов пойти тебе навстречу. Тысяча баксов, и пушка у тебя в кармане.

– Сколько?

– Штукарь.

– Почему так дорого?

– Это разве дорого? Нормальная цена. Тем более пушка чистая, а это очень важно при покупке пистолета.

– Как это – чистая?

– Чистая – это значит, что на ней никакого висяка нет.

– Какого еще висяка?

– Обыкновенного. Мокрого дела на ней нет. Я же тебе говорю, что пушка чистая. Это еще неизвестно, найдешь ли ты где-нибудь такую пушку. Обычно из ствола кого-нибудь грохнут и побыстрее продают по дешевке. Но в таких делах за дешевкой гнаться нельзя. Себе хуже сделаешь. Восемьсот – повару и двести мне за суету. Смотри сама, если купишь пушку, бывшую в деле, да еще попадешься, то на тебя сразу повесят двойное убийство, и никто не будет разбираться, что ты только одного на тот свет отправила.

– Когда ты сможешь принести пистолет?

– Так ты покупаешь? – обрадовался Петька.

– Покупаю.

– Тогда хоть сейчас.

– Тащи, пока я буду обедать. Сначала накрой мне на стол, а затем проясни вопрос с поваром. Я думаю, что тебе хватит времени утрясти все дела до конца моего обеда.

– Конечно, хватит! Сейчас все организую. Кстати, что тебе принести на обед?

– Тащи, что хочешь, я голодна, только так, чтобы по разумной цене.

– С каких это пор ты стала экономить деньги?

– С некоторых.

– Ты что – с мужем поссорилась?

– Поссорилась.

– Тогда понятно, зачем тебе пушка. Он хочет лишить тебя денежного содержания, так как нашел другую, и ты решила его убить. Нормальная жизненная ситуация. На твоем месте я сделал бы то же самое.

– Послушай, ты лезешь в дебри, которые тебя не касаются.

– Я просто рассуждал вслух.

– Давай ты будешь рассуждать в мое отсутствие. Тащи побыстрее еду и предупреди повара, чтобы готовил пушку.

Петька убежал на кухню и буквально через минуту вернулся с тарелкой ароматного украинского борща. Поставив тарелку на стол, он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

– Обед за счет заведения.

– С чего бы это?

– Повар сказал. Все-таки не каждый день такие клиенты встречаются. Тем более что мы земляки.

– Какие же мы земляки, если ты из Владивостока, а я из Самары?

– Здесь это не имеет значения – из каких мы городов. Тут главное, что мы из России. Кстати, на второе котлета по-киевски. Любишь?

– Обожаю. Сегодня что – день украинской кухни?

– Нет. Просто у нас повар по национальности хохол.

– Теперь понятно. Проговорился, значит, повару, что пушка нужна мне? Язык у тебя без костей!

Петька сделал обиженное лицо:

– Ничего и не проговорился.

– А почему меня тогда бесплатно кормят?

– Повар свой человек. Он, можно сказать, с душой подошел к этому делу. Ему приятно, что ты именно к нам обратилась, а не к другим торговцам. Он хочет, чтобы и в будущем ты покупала оружие только у нас.

– Я надеюсь, что в будущем оно мне не понадобится.

– Не зарекайся! Кстати, на десерт торт по-киевски.

– Замечательно. Жаль только, что у тебя в одном месте кое-что не держится.

– Я же хотел как лучше. Сама сказала, что у тебя с деньгами туго, – совсем расстроился Петька. – Тем более что я с тебя двести баксов варю. Я же ничего не скрываю, а говорю все как есть.

– И на том спасибо. Ладно, дай поесть.

Петька убежал на кухню, а я с удовольствием накинулась на борщ. И тут в ресторан пожаловал Марат. Не заметив меня, он сел за столик в углу и подозвал официанта. Следом за ним в зал вошла симпатичная девушка в облегающем белом костюме и села рядом. Я сразу смекнула, что они приехали вместе, просто Марат зашел первым, а девушка предпочла сначала заглянуть в туалетную комнату. Они оживленно беседовали, не замечая никого вокруг. Вскоре официант принес им заказ, и они принялись поглощать пищу. У меня же, как назло, пропал аппетит, да какой там аппетит – даже думать о еде не хотелось. В глазах предательски защипало. Еще не хватало разреветься. Нет уж, это никому не нужно. Следует успокоиться и взять себя в руки. Я сильная! Я всегда была сильной! Вот сейчас возьму и доем борщ, не пропадать же добру, в конце концов!

Неожиданно Марат поднял голову, и наши взгляды встретились. Он побледнел и опустил ложку. Я быстро кивнула ему в знак приветствия и приложила палец к губам.

Как только Петька подал свою хваленую котлету, я потянула его за рукав и попросила принести газету.

– Газету? – удивился он. – Зачем тебе газета? В туалетной комнате нет бумаги?

– Господи, ну до чего же ты тупой! Мне нужна газета, чтобы читать.

– Зачем?

– Я привыкла читать за едой, иначе у меня пища плохо усваивается.

– Я бы этого не сказал. Ты так быстро умяла борщ, учитывая то, что я положил тебе двойную порцию.

– Я хочу спрятаться за газетой.

– От кого?

– От того типа за столиком в углу. Видишь, как он смотрит на меня?

– Кто?

– Ну, я еще обедала с ним в прошлый раз…

– А что он от тебя хочет?

– Не знаю. Послушай, тащи газету, кому говорят!

Петька моментально принес газету. Я раскрыла ее и стала держать в одной руке. Петька наклонился и быстро затараторил:

– Я знаю этого типа. Он часто у нас обедает.

– Вот как? Мне кажется, что он маньяк.

Петька испуганно покосился на Марата и сообщил:

– Вообще-то я ничего особенного за ним не наблюдал. Я обслуживал его пару раз. Обычно он садится не за мои столики. Часто бывает с девушками.

– Как часто?

– Ну, где-то раз в неделю приезжает с какой-нибудь подругой, а иногда и чаще. Может, он и в самом деле маньяк?

– Вот гад ползучий! С бабами, говоришь, приезжает?

– Приезжает.

– Ненавижу! – прошептала я.

Петька опять наклонился ко мне:

– Он на тебя в упор смотрит.

– Это хорошо.

– И баба его тоже.

– Это плохо. Петь, иди на кухню, дай поесть спокойно. Смотри, у тебя уже посетители за другими столиками скучают.

Петька нехотя удалился, а я принялась за котлету. Газета лежала на столе. Я уже не рада была, что рассказала Петьке о Марате. Обслуживая посетителей, он не сводил с него глаз. Котлета оказалась очень вкусной, даже аппетит откуда-то появился. Поев, я достала из сумочки пудреницу и стала подкрашивать губы. В эту минуту на соседний стул кто-то сел. Я подняла глаза и увидела Марата.

– Интересная газета? – спросил он.

– Очень.

– Не знал, что ты знаешь японский язык…

Я взглянула на газету и побагровела от злости: это была японская газета! Ну Петруха, ну придурок! Ну удружил!

– Я и не заметила, – покраснела я.

Марат достал сигарету из пачки. Я посмотрела на его спутницу. Она уныло ковырялась вилкой в тарелке, наблюдая за нами.

– Как дела? – поинтересовался Марат.

– Да так, потихоньку.

– Ты неплохо выглядишь. Новое платье. Григорич подарил?

– Григорич.

– Что ты ему сказала про Толика?

– Что ты его не убивал. Кстати, ты плохо воспитан.

– С чего ты взяла?

– Некрасиво оставлять свою спутницу.

– Моим воспитанием никто не занимался.

– Я бы этого не сказала. В первый день знакомства ты проявил себя настоящим кавалером.

– Да это «мамка». Работает под моей крышей. Симпатичная, правда?

– Симпатичная.

– Мне она тоже понравилась. Когда я ее увидел, сразу трахнуть захотел до одурения.

– Ну и что, трахнул?

– Конечно. У меня с этим проблем нет. Ты же знаешь, что моей может быть любая.

Я встала из-за стола и направилась на кухню.

– Ирина, ты куда?! – крикнул мне вслед Марат.

– Да пошел ты!

Увидев Петруху, я помахала ему рукой и спросила:

– Ну как дела?

– А десерт?

– К черту десерт! Ну что, все готово?

– Да, пошли.

Петька взял меня за руку и повел в подсобку. Буквально через минуту в подсобку зашел небольшого роста коренастый мужичок в белом накрахмаленном колпаке. Я сразу поняла, что это повар.

– Деньги с собой? – спросил он.

– С собой.

Повар развернул полотенце и достал пистолет. Я взяла его и стала внимательно рассматривать. Наверное, именно в эту минуту я почувствовала в руках силу и поняла всю прелесть владения оружием. Это ни с чем не сравнимое чувство власти.

– Нравится? – спросил повар.

– Нравится. Я хочу проверить его в действии.

Повар переглянулся с Петрухой и пожал плечами.

– Вообще-то у нас это не практикуется.

– Я хочу знать, как он стреляет, – повторила я.

– Стреляет так же, как и любое другое оружие.

– Ну, если хочет, то пусть попробует, – сказал Петька и открыл дверь в морозильную комнату.

В морозильной комнате висели аккуратно порубленные туши и было чертовски холодно. Мы зашли и закрыли дверь. Я поежилась и посмотрела на Петьку. Петька зарядил пистолет и протянул мне.

– Куда стрелять? – поинтересовалась я.

– Стреляй в любую тушу, – засмеялся Петька.

– Ребята, я вам, собственно, и не нужен… Я уже и так столько времени отсутствовал! – вмешался повар.

Я достала из сумочки тысячу баксов и отсчитала повару восемьсот. Он любезно поклонился и вышел, прикрыв за собой дверь. Двести я протянула Петрухе. Он быстренько скатал их в трубочку и спрятал во внутренний карман.

– Петька, научи меня стрелять.

– Ты что, не умеешь?

– Нет.

– Ну хоть раз пробовала?

– Нет.

– Ну ты даешь! Тогда возьми пистолет в правую руку, вытяни ее и целься в тушу, которая висит справа.

Я выполнила приказ.

– Сними пистолет с предохранителя.

– Это как?

– Ну, ты даешь! – повторил он.

Сняв пистолет с предохранителя, я и сама не поняла, как прозвучал выстрел. Опустив руку, я подошла к туше и увидела дырку.

– Молодец, – похвалил Петька.

– А еще можно?

– Стреляй.

Сделав несколько выстрелов, я чмокнула Петьку в щеку и вышла из морозильной камеры.

– Ты настоящий друг, – сказала я.

– Всегда рад.

– Петька, а подхвата по документам у тебя нет?

– В смысле?

– Ты бы смог сделать загранпаспорт с открытой визой?

– Кому – тебе? – вытаращил глаза Петька.

– Хотя бы и мне.

– Зачем?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

– Вообще-то я такими вещами не занимаюсь, да и знакомых у меня таких нет, но я могу поспрашивать, только ты на меня не надейся, я никакой гарантии не даю. Чтобы сделать загранпаспорт, надо хотя бы иметь российский.

– А если нет и ни того, ни другого?

– Тяжеловато будет. Мне кажется, это будет стоить больших денег.

– Ты поспрашивай, Петенька. Мне сейчас не горит, потому что у меня пока баксов нет. Я на нулях. Сегодня ты окончательно опустошил мои карманы. Но удочку ты закинь, может, и выйдешь на нужного человека.

– Хорошо, закину, только результат не гарантирую.

– В последнее время мне приходится рассчитывать только на себя. Ну что, пока. Спасибо тебе за все.

– Да не за что, – пожал плечами Петька. – Заходи. Я работаю через день.

– Зайду.

Мы вышли в зал, и я огляделась. Ни Марата, ни его подруги уже не было. Петька проводил меня до дверей и тихо сказал:

– Извини, но я все понял.

– Что именно?

– Ты хочешь убить мужа и вылететь на родину под чужой фамилией.

– Какой ты догадливый! – засмеялась я. – Мне пора.

– Смотри не потеряй пушку, игрушка ведь дорогая.

– Конечно.

Я похлопала Петьку по плечу и вышла на улицу. День выдался на редкость теплым. Ласково светило солнышко, на небе ни облачка. Настроение было великолепное, а лежащий в сумочке пистолет согревал душу. У входа в ресторан стояло множество роскошных машин. Я в последний раз взглянула на свою гостиницу и подумала, что сказка закончилась: вряд ли мне когда-нибудь удастся еще пожить в таком шикарном номере. Да и конец у этой сказки не совсем счастливый. Я осталась одна, без документов, денег, подруги, но – с пушкой. Еще раз посмотрев на припаркованные к ресторану машины, я вздрогнула, увидев Марата. Он стоял у темно-синей «Тойоты» и смотрел на меня. Я подошла к нему.

– А где же твоя подружка?

– Поехала на работу. А ты, я смотрю, долго одна не бродишь, с официантом спелась.

– А ты что, ревнуешь?

– Вот еще! Это ты, кажется, приревновала меня к моей спутнице.

– Ерунда. Я вообще не знаю, что такое ревность.

– Я так не думаю. Ты хочешь сказать, что я ошибся?

– Ошибся.

– Кстати, а зачем ты приехала в ресторан?

– Григорич послал.

– Зачем?

– Он желает знать, где ты хранишь свои деньги.

– Вот урод!

– Не могу понять, почему он к тебе так неровно дышит?

– Да это старое дело… Я отвоевал у него одну территорию. Он мне никак не может этого простить. Ты, значит, теперь еще и разведчица?

– Выходит, что так. Он хочет, чтобы я сняла слепки с ключей от твоей квартиры или открыла дверь его ребятам.

– Сволота! Почему он так уверен, что я на тебя клюну?

– А ты разве не клюнул?

Марат покраснел и опустил голову.

– Можешь не говорить вслух то, что ты обо мне думаешь, и так знаю, – улыбнулась я и быстро пошла прочь.

– Ирина, постой! – закричал Марат.

Не оглядываясь, я ускорила шаг, Марат догнал меня и крепко схватил за плечи.

– Слушай, ну до чего же ты упрямая! Сколько можно! Мне без тебя очень плохо, ты это хотела услышать?

– Послушай, отстань ради бога!

– Мне кажется, что и в ресторан ты приехала не только потому, что тебе велел Григорич. Самой-то наверняка тоже хотелось.

Я оттолкнула Марата и твердо произнесла:

– Ничего мне не хотелось!

– Врешь. Садись в машину.

– Не хочу. Ты испугался. Наделал в штаны, узнав, кто я такая на самом деле. Ты трус и не способен на рискованные действия.

– Зато ты способна. Свалилась на мою голову.

– Мне и даром не нужна твоя голова!

Марат обхватил меня за талию и посмотрел в глаза.

– Я люблю тебя – ты это хотела услышать?

– Что ты сказал?

– Что слышала.

– Повтори еще раз.

– Я тебя люблю.

– Громче.

– Я тебя люблю.

– Еще громче.

– А пошла ты!

Марат повернулся и пошел к машине. Я побежала следом.

– Твое предложение сесть в машину еще в силе?

– В силе, – засмеялся Марат и открыл дверцу.

Я устроилась на мягком сиденье, и Марат надавил на газ. Через несколько минут я уже крепко спала.

Глава 12

Неожиданно я открыла глаза, словно меня кто-то толкнул. Машина мчалась по безлюдной трассе.

– Где мы?

– Это пригород.

– Куда едем?

– Туда же, где были в прошлый раз.

– На виллу к твоему приятелю?

– Точно.

– А зачем?

– Затем, что мой приятель может устроить тебе документы. Пока он будет этим заниматься, ты посидишь на его вилле.

– Как это – посидишь? Это что, так быстро?

– Я имел в виду, поживешь.

– Ты хочешь отправить меня на родину?

– А что тебе делать в Стране восходящего солнца?

– А ты?

– У меня тут дел по горло.

Я замолчала, с трудом сдерживая слезы.

– А ты уверен, что сможешь остаться без меня?

– Попытаюсь, – усмехнулся Марат. Неожиданно он завернул машину в небольшой лесок и остановился.

– Ты что?

– Иди ко мне, я соскучился.

– Что, тяжело доехать до дома?

– Тяжело.

– Ты хочешь это сделать прямо здесь?

– Ну понятно, что не в автобусе.

– Прямо в машине?

– Ну не в трамвае же. Что ты, как маленькая, в самом деле?

– Знаешь, ты кто?

– Кто?

– Развратный сукин сын…

Я не успела договорить, как Марат расстегнул брюки и стал задирать мне платье. Я попыталась сопротивляться некоторое время, стуча кулачками по его голове, но затем расслабилась и отдалась наслаждению…

Приехав на виллу, мы зашли в просторный зал, где нас встретил улыбчивый хозяин. Он обнял Марата и предложил садиться.

– У девочки проблемы, – сказал Марат. – Нужны документы с открытой визой.

– Как срочно?

– Чем быстрее, тем лучше. У нее на хвосте сидит Григорич. Я бы не хотел, чтобы у девочки были неприятности.

– Марат, но человека, который занимается документами, сейчас нет. Он уехал по делам на пару недель. Придется подождать.

– У нее нет выбора.

Я извинилась и вышла в туалет. Посмотрев в зеркало и поправив прическу, я на цыпочках подошла к приоткрытой двери. В гостиной шел спор. Я сразу поняла, что спор этот касался моей персоны. Затаив дыхание, я принялась слушать.

– Марат, не могу понять, зачем тебе это надо? – Голос хозяина дома был удивленным.

– Я должен ей помочь.

– В прошлый раз ты говорил, что она жена бизнесмена. В этот раз – что она танцовщица, которая сидит без документов и полностью зависит от Григорича. У тебя и так с Григоричем постоянные стычки. Проблем хватает. С каких это пор ты стал заступаться за его проституток?

– Она не проститутка. Она попала в Токио случайно, по собственному незнанию.

– Марат, они все попадают сюда случайно, но проходит совсем немного времени, и они начинают трахаться, как швейные машинки.

– Это не тот вариант! Она убила Толика. Правда, об этом никто не знает. Девочка в опасности. Я считаю своим долгом ей помочь.

– Так это она, оказывается, убила Толика? Почему?

– Потому что он хотел сделать из нее проститутку.

– Марат, эта девка не принесет тебе ничего, кроме неприятностей. Ты попадешь с ней в скверную историю. Пройдет время, и ты вспомнишь мои слова.

– Я не хочу говорить на эту тему. Короче, ты поможешь мне с документами? Я плачу.

– Конечно. Как только вернется нужный человек, я сразу тебе позвоню.

– Я хотел бы, чтобы все это время девочка пожила у тебя…

– Нет, Марат, не обессудь. Для тебя двери этого дома открыты всегда, но для твоих проституток – нет. Я и так в прошлый раз принял ее как даму. Положил на шикарную кровать, дал в ее личное пользование служанку, а она оказалась обычной профурсеткой. Да еще и работающей на нашего заклятого врага…

– Хорошо, если ты не можешь дать ей кров, то она будет жить у меня.

– Марат, ты хоть понимаешь, что это опасно?

– Я знаю.

– Но она не стоит этого риска, пойми!

– Я думаю, что стоит.

– Ты просто увлекся, только как-то по-глупому. Сколько тебя знаю, ты проституток за людей не считал, а тут такое отмочил. Она что, дала тебе как-то по-особенному, что ли?!

– Я не хочу говорить на эту тему.

– Ты подрываешь свой авторитет, и это не принесет ничего хорошего. Ты обожжешься на этой дешевой прошмандовке. Отправь ее туда, откуда она пришла. Знаешь, как лучше всего избавиться от чувства к женщине? Как сделать так, чтобы она стала тебе безразличной?

– Как?

– Нужно подложить ее под приятеля. Как только ею воспользуется твой друг, всякая дурь в голове сразу пропадет.

– Ты на что намекаешь?

– Просто так, к слову. Попробуй подложить ее под кого-нибудь и увидишь результат. Я вдвое старше тебя, значит, вдвое больше видел в этой жизни, да и опыта поднабрался. Поэтому я наперед вижу финал этой бестолковой связи.

Я не выдержала и зашла в комнату. Мужчины резко замолчали и уставились в телевизор. Я посмотрела на Марата. Он заметно нервничал, даже на лбу проступил пот.

– Марат, мне кажется, нам пора, – постаралась я выдавить улыбку, но она оказалась совсем не к месту.

Марат встал и попрощался за руку с хозяином дома.

– Я позвоню, – сказал хозяин и похлопал Марата по плечу.

– Ты даже не предложил нам кофе…

– Извини, для тебя в этом доме – всегда что угодно, а вот гостям я не всем рад, – улыбнулся хозяин и проводил нас до машины.

Я старалась не смотреть в его сторону, да и он не поднимал глаз. Как только машина отъехала, я спросила:

– Это твой отец?

– Как ты догадалась?

– Не знаю. Просто догадалась, и все. Я стояла за дверью и слышала весь разговор.

– Ты разве не знаешь, что подслушивать нехорошо?

– Знаю.

– И что же ты подумала?

– Я устала всем доказывать, что я не проститутка…

– Тут другой мир и другие порядки. Если ты приехала сюда танцевать, петь или работать официанткой, тебя все равно будут считать проституткой.

– Но ведь это несправедливо!

– В жизни несправедливо почти все.

– Марат, ты очень рискуешь, если я поживу у тебя, пока ты будешь готовить мне документы?

– Ну, как тебе сказать…

– Я думаю, ты не станешь прислушиваться к советам своего отца?

Марат промолчал, не ответив на мой вопрос. Всю дорогу мы ехали молча, и я сердцем чувствовала его внутреннюю подавленность. От этого мне стало совсем худо, хотелось спрятаться куда-нибудь подальше, чтобы меня никто не нашел.

Приехав в пентхаус Марата, я скинула платье и набрала полную ванну воды. Марат зашел вслед за мной, достал сигарету и нервно закурил. В последние часы он вообще очень много курил – одну сигарету за другой. Руки его слегка дрожали.

– Зачем ты так нервничаешь? – спросила я.

– Не знаю. Просто меня раздирает какое-то двоякое чувство. Я не хочу тебя потерять, но и с тобой тоже не могу быть…

– Ты все-таки внял советам отца. Только не вздумай меня под кого-нибудь подкладывать. Этот номер у тебя не пройдет!

– Не говори ерунды.

– Тогда что тебя гложет, что? – Я вылезла из ванны и посмотрела ему в глаза. – Тебя гложет то, что я обычная девчонка, у которой нет ни состоятельных родителей, ни положения в обществе, ни денег! Ты хотел светскую львицу, но я другая! Тебе неприятно, что ты смог такую полюбить! Ты считаешь, что у нас нет будущего! Ты не прав. У нас могло бы быть будущее, если бы ты смог принять меня без всяких условностей и личных амбиций. Я же не придаю значения тому, что ты криминальный тип, а попросту говоря – сутенер! Как и любая женщина, я тоже мечтала о рыцаре, но никак не о сутенере. И все же я смогла принять тебя таким, какой ты есть. Мне безразлично, кто ты такой и что у тебя есть. Пойми, деньги мы всегда сможем заработать. Это дело наживное. Так почему же ты не можешь принять меня в новом качестве?

– Не знаю, Ирина, я ничего не знаю.

– Может, тебя так сильно задели слова отца? Это другой разговор! Я вообще никогда в жизни не считалась с чужим мнением!

– В том-то и дело, что отец – не чужой человек. Я связан с ним не только родственными узами.

– Это уже другое дело. Я смотрю, вы тут все семейными кланами трудитесь. Я помогу тебе, Марат. Я сделаю так, чтобы ты не мучился. Нельзя покупать себе вещь, если ты хоть немного в ней сомневаешься. В этой жизни вообще нужно делать только то, что нравится.

Я вытерлась полотенцем и стала сушить волосы феном. Марат сидел на краю ванны, какой-то отрешенный и глубоко несчастный. Натянув платье, я подошла к нему, опустилась на корточки и положила голову ему на колени. Марат стал нежно перебирать мои волосы, беспрестанно повторяя:

– Прости, прости меня… – Я подняла голову и увидела, что в его глазах застыли слезы.

– Все хорошо, – прошептала я и поцеловала его руку. – Все хорошо. Я совершенно на тебя не злюсь. Странная все-таки штука – жизнь! Ох, какая странная… Это мои проблемы, и я должна сама с ними разобраться.

Я бросила на Марата прощальный взгляд и вышла из ванной. Он сидел неподвижно, уставившись куда-то вдаль, и напряженно думал. Он был похож на маленького провинившегося котенка, который слегка нашкодил и ждал сурового наказания…

Глава 13

Выбежав на улицу, я постаралась сдержать слезы и остановила такси. Меня удивило, что японец, сидевший за рулем автомобиля, прекрасно говорил по-русски. Протянув ему бумажку с адресом кабаре, я откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно.

Вот и всё. Облетела еще одна веточка моей жизни. Глупое, нелепое увлечение… Очень часто мы возвышаем и боготворим людей, которые совершенно того не стоят. Любые слезы можно сдержать, это уж совершенно точно. Мои слезы – всего лишь слезы разочарования, и все…

Доехав до нужного места, я рассчиталась с таксистом и вышла из машины. По времени Натка должна отдыхать в гостинице, выступать еще рано. Быстро поднявшись на второй этаж, я мышкой прошмыгнула в номер и закрыла за собой дверь. Натка лежала на кровати, уткнувшись в подушку, и ревела. Я села рядом и кашлянула. Увидев меня, Натка вскочила и бросилась мне на шею.

– Господи, ты живая! – заревела она еще громче.

– Конечно, живая, а почему я должна быть мертвой?

– Просто тут такое творится! Ты пропала без вести. Одна девочка умерла. Еще трое исчезли, ходят слухи, что их продали арабам. Вчера привезли новую партию. Они ходят, словно королевы, и даже не представляют, что их ждет.

– Ты сказала, что одна девочка умерла, как это случилось?

– Сердце не выдержало. Упала прямо на сцене и потеряла сознание. Оказывается, она страдала врожденным пороком сердца. Зачем приперлась сюда с таким диагнозом?

– Зачем мы все приперлись сюда с таким диагнозом?!

– С каким?

– Тупость. Наш диагноз один – непроходимая тупость.

– Знаешь, мы тут – как куски мяса. Нас за людей не считают. Две девочки заразились.

– Чем?

– Сифилисом.

– А как же презервативы?

– Клиент платит чуть подороже, и хозяин заставляет нас трахаться без всяких презервативов. Правда, я, кроме Янга, так ни с кем и не была.

– Янг – это дипломат?

– Да, он является ко мне каждый вечер. Мы уезжаем на его яхту или в его домик в пригороде, но четыре дня назад он отправился в командировку. Янг заплатил хозяину за то, чтобы я только танцевала, а потом шла отдыхать, короче, чтобы ко мне не липли клиенты, пока его не будет. Но вчера хозяин заявил, что я все-таки буду обслуживать других клиентов, а деньги Янга ему не указ. По приезде Янг пообещал помочь нам с документами. Он известный дипломат, и ему ничего не стоит переправить нас на родину.

– Натка, я пришла за тобой. Бежим отсюда.

– Куда?

– У тебя есть деньги?

– Около двух тысяч баксов.

– Замечательно, и у меня есть немного. Снимем гостиницу в другом районе, подождем твоего Янга, а как только он вернется, сразу попросим его о помощи.

Натка чмокнула меня в щеку, вытерла слезы и собрала в хвост свои роскошные длинные волосы. Как только она оделась, мы выбежали из номера и спустились в холл по лестнице. Но там мы неожиданно наткнулись на парочку здоровенных мордоворотов, с интересом уставившихся на нас. Увидев их, Натка побледнела.

– Ты их знаешь? – спросила я.

– Да, эти двое часто бывают в нашем кабаре. Один раз увезли сразу трех девчонок в неизвестном направлении. Девчонки до сих пор не вернулись, а хозяин делает вид, что ничего не случилось.

– Ничего, прорвемся. Мы же сейчас не в кабаре, может, идем по своим делам, вот и все.

Я схватила Натку за руку и потащила к выходу. Мордовороты расступились и дали нам пройти. Дальше все происходило в лучших традициях крутого боевика. Как только мы переступили порог гостиницы, мордовороты кинулись за нами, скрутили нам руки и бросили в машину с тонированными стеклами. Мне зажали рот платком, пропитанным какой-то дрянью, и я отключилась…

…Очнувшись от страшной головной боли, я осмотрелась вокруг. Рядом со мной лежала Натка. Мы находились в каком-то подвале без окон. Я осторожно потрясла Натку за плечо. Она открыла глаза и хрипло произнесла:

– Привет, подруга.

– Привет, привет, – безрадостно откликнулась я.

Тело неприятно ныло. Пошарив рукой вокруг себя, я не нашла ни сумочки, ни пистолета, купленного за тысячу долларов, ни телефона, ни денег, да и вообще ничего. От обиды по щекам потекли слезы. Я до боли закусила губу и горько всхлипнула. Какая мерзость! Какое вероломство! Рухнули все планы. Последняя надежда на спасение растаяла как дым.

– Ирка, у меня вытащили все деньги! – вскрикнула Натка. – В моей сумочке было около двух тысяч долларов. Это же ужас!

– Я тоже на бобах, но самое главное, что я только сегодня купила пушку.

– У тебя был пистолет?

– Был, да сплыл.

– Господи, жалко!

– Натка, как ты думаешь, где мы и кому это нужно?

– Тут нечего и думать. Все и так ясно.

– Объясни.

– Нас похитили, чтобы продать в рабство.

– Ты что несешь? Разве такое бывает?

– Ирка, тут бывает все. Нас здесь считают за обычных русских проституток, относятся как к последним тварям. Мы живой товар, рабыни, понимаешь?

– Понимаю. Нас украли, чтобы продать в какой-нибудь дешевый бордель. Я уже слышала, что такой вид бизнеса здесь процветает…

В эту минуту дверь отворилась, и в подвал вошел пожилой японец. Он сел на стул и объяснил по-русски, что с сегодняшнего дня мы являемся его собственностью. Он купил нас у русских коммерсантов за о-о-очень большие деньги. Теперь нам предстоит их отработать, а в дальнейшем приносить прибыль его заведению.

Бордель размещался в старом обшарпанном доме. В нем было несколько комнат. Та комната, где мы находились, называлась карцером для особо провинившихся. Здесь били тех, кто отказывался работать. Надзор за девушками осуществляли какая-то грязная старуха да парочка турок. Турки охраняли вход, причем делали это весьма бдительно. Со всех сторон дом окружал высокий забор, вдоль которого бегали злющие собаки, посаженные на длинные цепи. Ворота держали на запоре. Когда в бордель приезжал или приходил посетитель, он нажимал на кнопку звонка и ждал, чтобы его встретили.

На первом этаже располагался бар с различными горячительными напитками и легкой закуской. Здесь стояли мягкие диваны и здесь же девушки принимали гостей. Дальше шли номера, где они развлекали клиентов. На втором этаже проститутки отдыхали. Среди них были негритянки, несколько китаянок и вьетнамок да парочка русских бедолаг. В основном услугами этого борделя пользовались рыбаки, моряки и всякий сброд, вплоть до вонючих бомжей, укравших бумажник и решивших гульнуть на полную катушку. Одну проститутку могли купить на двоих или троих… Девушки выполняли все прихоти этих ублюдков только за еду и крышу над головой. Прикинув, что нас тут ожидает, я вцепилась в Наткину руку и горячо зашептала:

– Сбежим отсюда, чего бы нам это ни стоило, здесь мы погибнем сразу, даже недели не проживем.

– Сбежим, если получится, – ответила Натка.

Японец провел нас на второй этаж и указал на нашу комнату. Как только он ушел, я подбежала к окну с мощными решетками и посмотрела во двор. Во дворе стоял небольшой стол, за которым сидели трое турок. Они что-то пили. Рядом с подсобным помещением я заметила обычный деревянный гроб, даже не обшитый тканью.

– Натка, смотри – гроб! – вскрикнула я.

Подруга подбежала к окну и с ужасом уставилась на домовину.

– Точно, гроб. Наверное, кто-то умер.

Через несколько минут в комнату вошли две девушки, судя по всему, наши соседки. Вид у них был настолько ужасен, что сердце мое сжалось и заныло от страха. Девушки поздоровались и рухнули на свои кровати.

– Девчонки, а почему во дворе стоит гроб? – спросила я.

– Сегодня ночью умерла одна девушка, кореянка.

– Почему?

– Клиент попался ужасный, садист. Забил девчонку насмерть. Хозяин нанял турок, чтобы отвезти ее в лес и закопать. Хорошая была девушка, добрая, спокойная, правда, по-русски вообще не понимала, – безразлично пояснила одна из девушек.

Мы с Наткой обмерли от ужаса.

– Девчонки, а вы давно здесь? – спросила Натка.

– Мы давно потеряли счет времени. Может быть, месяц, а может, два. Мы не знаем.

– А вы откуда?

– Из Питера.

– Господи, а каким же ветром вас сюда занесло?

– Наверное, таким же, как и вас. Прочитали в одной питерской газете объявление, что требуются девушки на работу в Корею. Зарплата высокая. Вот и рванули. Пришли в фирму. Там нас встретили, обласкали, наврали с три короба. Через неделю мы были уже в Сеуле. Отправили нас туда по обычной туристической путевке. Уже только это должно было насторожить, но не насторожило. Если и возникали какие-то подозрения, то тут же и пропадали. В гостинице руководитель группы забрал паспорта у всех девушек без исключения, якобы для регистрации. Больше мы не видели ни паспортов, ни самого руководителя. Вместо него появился какой-то кореец и на ломаном русском языке сообщил, что теперь мы его собственность. За каждую, мол, заплачено по десять тысяч долларов. Пока мы не отработаем этой суммы, мы обязаны беспрекословно выполнять все приказы хозяина. Некоторых девчонок оставили в Сеуле, а нас перевезли в Чеджудо. Там мы пробыли невольницами чуть больше месяца, а затем наш хозяин перепродал нас японцу. Японец привез нас в этот бордель, который находится в пригороде Токио. С тех пор мы тут и работаем. Отсюда не сбежишь. Дом капитально охраняется. Сначала было желание вырваться, а потом наступила полнейшая апатия. Каждый день просыпаешься и думаешь только об одном: скорее бы Бог к себе забрал. Жить не хочется. Кореянке этой еще повезло: она больше не испытывает мучений… Нам уже разницы нет – сколько человек нас имеют и куда. Все как в тумане. А руки на себя наложить – страшно…

– Девчонки, а сколько же вам лет? – спросила я.

– По девятнадцать, а может, еще не исполнилось. Какой сейчас месяц?

– Июль.

– Значит, исполнилось, в июне.

Я прикусила губу. Девчонки тянули на тридцатник… Когда они заснули, я села рядом с Наткой и тихо сказала:

– Мы здесь загнемся.

– Я это уже поняла.

– Нужно срочно бежать!

– Ты же видела, что тут стерегут, как в настоящей тюрьме.

– Из любой ситуации есть выход, – твердо произнесла я.

Глава 14

В комнату вошла противная старуха и приказала, чтобы мы шли на первый этаж, клиенты ждать не любят. Я вцепилась в свою подругу и отрицательно покачала головой. Старуха порозовела от злости и позвала турка. Через несколько минут нас отвели обратно в подвал, называемый карцером, и, привязав к стульям, стали бить тяжеленным, вымоченным в соли кнутом. От каждого удара оставались ссадины и жуткие кровоподтеки. Кнут буквально разрывал кожу, оставляя глубокие раны. Удары наносили повсюду: по животу, груди, ногам. Несколько раз я теряла сознание и с трудом приходила в себя. Когда старуха уставала, она передавала кнут турку, и все продолжалось по новой…

…Очнулась я от дикой боли. Рядом была Натка. Мы обе истекали кровью.

– Ты живая? – простонала я.

– Вроде бы да. Лучше бы нас забили насмерть.

Я посмотрела на Натку и ужаснулась. Глаза ввалились. Тело напоминало кровавое месиво.

– Знаешь, кнут так больно бил, что буквально рвал кожу. Я заметила на конце кнута железный наконечник, – простонала Натка.

Мы лежали и тупо смотрели в потолок. Малейшее движение вызывало дикую боль. Несколько раз нас проведывала старуха и ругалась на своем языке. Что она хотела – понять было невозможно.

– Такой плетью обычно стегают непослушных лошадей, – прошептала я Натке. – Но у лошадей шкура, а у нас нежная кожа. Как только мы выдержали эту экзекуцию? Все, Натка, это конец.

– Помнишь, девчонки нам говорили о кореянке, которая умерла ночью. Ты только подумай, что ей пришлось пережить…

Когда в подвал спустился хозяин-японец, мы даже не смогли поднять голову. Он злобно посмотрел на нас и сказал:

– Если с завтрашнего дня вы не приступите к работе, вас придется забить до смерти. Сегодня ночью умерла девушка. Ей попался клиент, который возбуждался только тогда, когда тыкал свою партнершу ножом и видел кровь. Девушка умерла, но клиент заплатил мне очень хорошие деньги. Это большие деньги, жизнь этой девушки не стоит таких денег. Если вы не будете работать, то я вновь приглашу этого клиента – и отдам кого-нибудь из вас. Так что вставайте и идите отлеживаться в комнату. Утром приступите к своим обязанностям, иначе мне вас придется зарыть в ближайшем лесу.

Мы встали с большим трудом и поплелись в комнату, держась друг за друга. Дойдя до кроватей, рухнули на них, застонав от боли. Наши соседки отсутствовали. По всей вероятности, они были на работе. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

…Проснулась я от жуткой боли. Болело всё тело. За окном светало. Услышав звук работающего мотора, я, пересилив себя, встала и выглянула во двор. Охранявшие нас турки грузили гроб в старенький «Ниссан». Затем они сели в машину и уехали. Открыв дверь, я прошлась по коридору – кругом тишина, никого не видать. Это наш шанс. Я подошла к Натке и быстро ее растолкала. Натка открыла глаза и сморщилась от боли.

– Терпи, Наточка, терпи. Мне тоже больно, хоть криком кричи, но нужно бежать.

– Ты, что, Ирка, рехнулась совсем, нас ведь турки поймают…

– Турки уехали вместе с гробом. В доме тихо, все спят.

Схватив Натку за руку, я потащила ее по длинному коридору. Дверь в комнату хозяина была приоткрыта. Хозяин спал, громко похрапывая. Я увидела лежащий на тумбочке бумажник. Раздумывать было некогда. Я быстро положила его в карман своего рваного платья и выскочила из комнаты. Во дворе мы с Наткой облегченно вздохнули – ворота оказались открытыми. Собаки, наверное, спали, во всяком случае, нам повезло. На улице тоже не было ни души. Воздух был свежим, пахло водорослями, значит, где-то поблизости море.

Не знаю, сколько времени мы бежали, но наконец добрались до пустынного пляжа. Скинув с себя остатки одежды, залезли в воду, но тут же выскочили обратно. Тело словно опалило огнем. Затянувшиеся было раны вновь закровоточили. Одевшись, мы с трудом полезли по круче вверх. Наверху оказалось поле с аккуратными стожками недавно скошенного сена. Не сговариваясь, мы повалились в один из них. Тяжело дыша, я достала из кармана хозяйский бумажник и принялась считать деньги. Ровно тысяча долларов.

– Натка, живем. У нас с тобой штука баксов, – радостно произнесла я.

Примерно через час пошел сильный дождь. Мы прижались друг к другу и сидели, боясь пошевелиться. Дождь становился все сильнее. Чтобы не мокнуть, мы постарались как можно глубже закопаться в стог.

Аромат свежего сена кружил голову. Я посмотрела на Натку и грустно улыбнулась.

– Господи, Натка, сейчас всё как в России. Как будто мы вернулись домой. Поле, сеном пахнет – кажется, мы на родине.

Натка внимательно посмотрела на меня.

– Ирка, у тебя кровь с дождем перемешались.

– Это как?

– Капли дождя попадают на твои раны. Запекшаяся кровь размокает и течет ручьем. – С трудом договорив последнюю фразу, Натка уткнулась мне в плечо и громко заревела.

– Успокойся. Все будет хорошо. Вот увидишь!

Подруга уткнулась в ладони и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Мне стало страшно за нее.

– Ирка, неужели ты не поняла? Ничего хорошего больше не будет! Все хорошее уже было. Это конец. – Вскочив, она выбежала под дождь. – Я не хочу жить! Я не хочу жить! – пронзительно закричала она.

Я догнала ее, схватила за плечи и попыталась успокоить.

– Не ори! Мы выкарабкаемся, пойми. Нельзя опускать руки. Мы еще вернемся на родину и будем пить шампанское.

Достав бумажник, я громко закричала:

– Тут тысяча! Эти деньги должны нас спасти. У нас есть деньги, это уже о чем-то говорит!

Натка безумно посмотрела на меня, выхватила бумажник и вытряхнула баксы на землю.

– Деньги – это мусор! В погоне за деньгами мы теряем рассудок! Я ненавижу деньги, если бы ты только знала, как я ненавижу деньги! Они нас не спасут! Мы ведь именно из-за них сюда приехали! Это все из-за них!

Я посмотрела на баксы, испачканные в грязи, и затряслась от злости.

– Ты что, ненормальная?! Нашла чем кидаться. Деньги ей мусор! Да без денег с тобой никто разговаривать не будет! Без денег ты на фиг никому не нужна!

Дождь закончился. Мы легли на сено и стали смотреть в небо. Чуть попозже я разложила баксы, чтобы подсушить. Солнышко сделало свое дело, и они вскоре приняли более-менее приличный вид. Натка, успокоившись, лишь изредка прерывисто вздыхала. Дождавшись полудня, мы решили найти трассу.

– Сейчас поймаем машину, заедем в ближайший магазин, купим что-нибудь недорогое из одежды, затем снимем номер в дешевенькой гостинице и будем ждать приезда Янга.

– Ладно, – кивнула Натка. – Только бы не мешало сначала в клинику заехать. Уж очень всё болит, – пожаловалась она.

– Заедем, конечно, только клиники тут дорогие.

На трассе нам сразу повезло. Мы остановили такси, но таксист ни слова не понимал ни по-русски, ни по-английски. Пришлось объяснять на пальцах, что мы русские девушки, пострадавшие от нападения бандитов. Нас необходимо отвезти в любой ближайший магазин, а затем в клинику. Таксист залопотал что-то, постоянно повторяя одно и то же слово «полиция». Мы дали ему понять, что полиция нам совершенно не нужна и что со своими проблемами мы разберемся сами. Пожав плечами, таксист довез нас до ближайшего магазина и стал ждать нашего возвращения.

Заскочив в магазин, мы накупили дешевых шмоток и быстро переоделись, выкинув свои лохмотья в корзину с мусором. При расчетах на нас сбежался посмотреть весь обслуживающий персонал. «Рашен стрит-волкерз», – неслось нам вслед, когда мы выходили из магазина.

Перевода мне не потребовалось. Даже переодетые мы выглядели довольно скверно. Лица были опухшие, у Натки нос стал величиной с хорошую грушу, а моя губа раздулась так, что выступала вперед, как лопата.

Таксист отвез нас в клинику. За четыреста баксов нам зашили глубокие рваные раны, обработали ссадины, кровоподтеки и синяки. Натке сделали снимок носа, к счастью, перелома не оказалось. Мне наложили несколько швов у виска и слегка подштопали губу. Посмотревшись в зеркало, я с трудом узнала себя, но все же подумала о том, что бывает и хуже. Самое главное, что мы остались живы.

До возвращения Янга мы решили перекантоваться в пригороде Токио в третьесортном отеле. Распрощавшись с таксистом и заплатив ему около тридцати баксов, мы зашли в небольшой холл и тут же услышали русскую речь.

– Привет, девчонки, никак, наши, русские! – к нам подошел симпатичный парень и стал откровенно рассматривать нас.

Я сразу обратила внимание, что его худые руки были покрыты многочисленными наколками. Дома мы бы постарались отделаться от такого как можно быстрее. За границей все иначе. Русская речь, от кого бы она ни исходила, воспринимается как нечто родное и близкое. Как-никак соотечественник и, похоже, не браток.

– Кто вас так отделал, девчонки? – засмеялся парень.

– Да так, в аварию попали, – соврала Натка.

– Что-то на аварию не похоже, больше на избиение.

– Мы попали в аварию, – жестко отрезала я, дав понять этому типу, что разговор окончен.

– Мы тверские, – не унимался парень. – Вот приехали Японию посмотреть по туристической путевке. Меня, кстати, Вадиком зовут.

– Тут что, туристическая группа из России? – обрадовалась Натка.

– Точно. Из Твери. Нас тут много. Кстати, и девчонок много. Могу познакомить. Мы сейчас на экскурсию едем в Токио. Хотите поехать с нами? Денег с вас никто не возьмет, все уже оплачено, а вечером обратно.

Мы с Наткой переглянулись. Она шепнула мне на ухо:

– Нам сейчас не мешало бы оказаться в Токио. Заедем на яхту к Янгу, и я оставлю ему письмо. Попрошу, чтобы он сразу мчался за нами в отель, как только вернется, а вечером мы с тобой завалимся спать.

– Смотри сама, – пожала я плечами и согласилась. – Среди своих, русских, спокойнее будет. Вдруг чем помогут. Мир же не без добрых людей.

Мы улыбнулись и последовали за новым знакомым. Но Вадик оказался порядочной сволочью. Он завел нас к себе в номер якобы для того, чтобы познакомиться с другими туристами. В номере на нас накинулись три огромных мордоворота, связали и бросили на пол. История повторилась – мы опять попали в лапы к торговцам живым товаром.

– Что, девчонки, – засмеялся Вадик. – наверное, приехали в Японию бабок срубить? Думали, здесь медом намазано? Наверное, мечтали работать официантками? А может, стриптиз показывать? А может, прислугой в богатых семьях? Дурочки, все это блеф. Никогда не надо гоняться за призраками! За границей от вас требуется одно – секс-услуги.

– Вадик, – спросил один из бандитов, – что с ними делать, сейчас в притон отвезем или вместе со всеми?

Вадик озабоченно посмотрел на часы:

– Через час приходит судно, там десять телок. Совсем свеженьких, молоденьких. Поехали их встретим, а потом всех скопом отвезем в притон. Правда, цена у них будет разная. За этих, с их разбитыми физиономиями, много не дадут, но хоть что-то да выручим. Главное, что у них половые органы целые и в рабочем состоянии. Зато за новеньких нормально наварим.

– Так эти что, пусть пока здесь посидят?

– Пусть посидят, никуда они не денутся.

Как только за нашими обидчиками закрылась дверь, я посмотрела на связанную Натку и тяжело вздохнула.

– Знаешь, так и в самом деле можно стать проституткой. Жизнь не оставляет нам право выбора.

– Подвинься ко мне поближе и попробуй перегрызть веревку на моих руках, а если получится – развязать, – попросила Натка.

– Ты с ума сошла, у меня ведь губа зашита…

Все же я придвинулась поближе к Натке и попыталась перегрызть веревку на ее руках. Зашитая губа не выдержала, и из нее фонтаном брызнула кровь.

– Я же тебе говорила! – охнула я и заревела.

– Не реви, давай я попробую.

Натка склонилась надо мной и принялась зубами развязывать узел. Но она постоянно задевала свой нос и выла от дикой боли. Мне было искренне жаль ее, но помочь я ничем не могла. Натка оказалась настырной. Она освободила мои руки и тут же потеряла сознание. Я сбросила веревку и привела ее в чувство. Нам повезло, что номер находился на первом этаже. Открыв окно, мы бросились бежать.

– Господи, сколько же тут притонов, – на ходу возмущалась я.

– Сюда сколько девчонок ни ввози, все равно им мало будет, – вторила мне Натка.

Остановив попутку, мы добрались до Токио. По объявлению в англоязычной газете нашли маленькую комнату, в которой умещались только две кровати. Хозяйкой оказалась грязная замызганная баба, потребовавшая деньги за неделю вперед.

– Знаешь, я так хочу есть, даже в глазах темно, – пожаловалась Натка. – Почему ты никогда не говоришь, что хочешь есть?

– Наверное, потому, что я не понаслышке знаю, что такое голод. Я с шести лет занималась балетом. Ты даже представить себе не можешь, что это такое. Постоянное чувство голода. Диеты, диеты, диеты и диеты без конца – в балете жесткая дисциплина. Я привыкла к голоду. Я могу его не замечать, гоня мысли о еде прочь. Каждый день нас ставили на весы и за какие-то лишние четыреста граммов строго наказывали. С тех пор прошло много лет, но я до сих пор не могу спокойно съесть пирожное, мне все время кажется, что меня засечет наш педагог и будет ругать.

– Ирина, но я же не балерина, и мне чертовски хочется есть.

Мы спустились в небольшое кафе с большими окнами и купили пиццу. Натка взяла себе двойную, а мне хватило и обычной. Я ела пиццу и с грустью смотрела на улицу. По дороге мчались красивые машины: «Тойоты», «Ниссаны», изредка мелькали «европейцы», преимущественно «Форды» и «БМВ». К глазам подступили слезы. Наверное, Марат вспоминает обо мне. Вот только как? А может, он чувствует облегчение, что я все-таки нашла в себе силы уйти от него? Во всяком случае, ему не придется теперь заниматься моими проблемами, да и с отцом ссориться больше ни к чему…

Натка, откусив кусок, с удивлением посмотрела на меня.

– Ты плачешь? – спросила она.

– Да так… Пока ты была в гостинице, я немного увлеклась одним человеком.

– Он может нам помочь?

– Может, но не хочет!

– Кто он?

– Даже не знаю, как тебе объяснить… Сутенер, крышует проституток. Короче, он тоже вербует таких дурочек, как мы, и заставляет их работать.

– Ну ты даешь! Зачем ты с ним связалась?

– Теперь уже незачем.

И тут я подавилась пиццей. Рядом с нашим кафе остановилась машина со спущенным колесом. Из нее вышел Идиот, который застукал меня на месте преступления в момент убийства. Попинав колесо, он принялся откручивать его, чтобы поставить запаску.

Пицца встала поперек горла и никак не хотела проталкиваться дальше. Перепуганная Натка принялась стучать меня по спине. Кое-как проглотив проклятый кусок, я вскочила и бросилась к выходу.

– Ты куда? – поймала меня за руку Натка.

– Вон видишь тачку со спущенным колесом? Это мой знакомый ставит запаску.

– Сутенер?

– Нет, другой.

– Кто?

– Я и сама не знаю. Сиди, я быстро.

Я подбежала к сидевшему на корточках Идиоту и с размаху ударила его по плечу.

– Привет! – Радости моей не было предела.

– Привет, – в его глазах промелькнуло удивление.

– Не ожидал?

– Нет.

– Как я выгляжу?

– Тебе честно сказать?

– Скажи честно.

– Как ободранная кошка. Кто тебя так разукрасил?

– Попала в один притон. Это за отказ от работы.

– Понятно. Ну, тебя и носит! Я думал, ты давно уже на родине.

– Никак не могу до нее добраться.

– А что так?

– Ты же не хочешь мне помочь!

– В прошлый раз у тебя был такой изысканный ухажер. Я думал, он тебе поможет.

– Он не захотел.

– А что так?

– Не знаю. Не захотел, и все.

Я опустилась на корточки рядом с ним и стала смотреть, как он вытаскивает колесо.

– Проколол?

– Проколол. Придется ставить запаску. Пачкаться не хочется. Вот невезуха!

– Давай я поменяю.

– Ты сумасшедшая, – засмеялся он.

– На тебе дорогой костюм, его и в самом деле жалко пачкать, а на мне дешевые шмотки. Мы прикупили их в секонд-хенде.

– Кто это мы?

– Я и моя подруга.

– У тебя, оказывается, есть еще и подруга?

– А почему бы и нет? Так что – дашь мне поменять колесо?

– А ты умеешь?

– Я все умею. Я у отца на «Запорожце» часто меняла.

– Это тебе не «Запорожец», – опять засмеялся он.

– Послушай, отвали пока, а? Представь, что ты приехал в шиномонтаж. Пойди погуляй. Можешь зайти в кафе, пицца здесь вполне приличная.

Парень растерянно почесал затылок Из дверей вышла Натка и направилась к нам.

– Знакомься: это моя подруга.

– Очень приятно.

Мой таинственный знакомый еще раз посмотрел на кафе и задумчиво произнес:

– Вообще-то перекусить не помешает.

– Ну так иди, а мы тебе колесо поменяем.

Парень достал из багажника домкрат и ушел. Я принялась откручивать гайки, напевая под нос какую-то глупую мелодию. Натка наклонилась и с удивлением посмотрела на меня.

– Ирка, ты никак умом тронулась? С каких это пор ты стала менять колеса?

– Между прочим, я меняю их для себя. Садись в машину, только быстро.

– Зачем?

– Нам все равно тачка нужна. Пока будем ждать Янга, так хоть Токио посмотрим. Должны же у нас остаться какие-то приятные воспоминания.

– Ты хочешь угнать машину?!

– Конечно. Иначе зачем бы я с колесом возилась. Сама посуди, что мне – больше делать нечего?

– А если этот товарищ заявит в полицию?

– Не заявит.

– Откуда такая уверенность?

– Он сам полиции боится как огня. Это свой человек. Постонет немного и на новую тачку пересядет.

– Ирина, но ведь это же дорогая машина.

– Ну и черт с ней.

– Но ведь у нас нет прав, документов на машину. А если остановят с проверкой?

– Штраф заплатим.

– А вдруг он сумеет помочь нам? Может, тогда не стоит угонять машину? – жалобно вопрошала Натка.

– Это мы сейчас узнаем. Садись в машину, я сейчас приду.

Натка села в машину, а я направилась в кафе. Подойдя к столику, за которым сидел Идиот, я спросила:

– Послушай, а ты не хочешь мне помочь?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты сумасшедшая.

– Странно все-таки получается: находимся в чужой стране, земляки, можно сказать. Кто-то попадает в беду, а кто-то совсем не желает протягивать руку помощи! Ты понимаешь, что у меня, кроме тебя, тут никого нет?

– Я бы этого не сказал. Ты поменяла колесо?

– Тогда давай ключи от машины.

– Черта с два!

Я развернулась, вышла на улицу, села в машину, завела двигатель, потому что он забыл эти самые ключи вытащить, и помахала ему рукой. Он выскочил из кафе с куском пиццы во рту и бросился следом за нами. Я засмеялась и открыла люк.

Выехав за пределы Токио, я надавила на газ и включила музыку. Натка вылезла в люк и стала громко кричать от радости, махая платком.

– Здорово?

– Здорово! Просто отлично! – закричала она и захлопала в ладоши.

Глава 15

Приехав на пляж, мы, не раздеваясь, упали на горячий песок. Натка смахнула слезу и тихо произнесла:

– Спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты у меня есть. За то, что сегодня впервые за долгое время я вновь почувствовала себя полноценным человеком.

– Ты всегда была полноценным человеком.

– Когда мы приехали в Токио, я стала в этом сомневаться.

– Ерунда! Мы выберемся, мы сможем! Наступит день, и мы будем вспоминать нашу жизнь здесь, как какой-то кошмар, как глупую и ужасную ошибку.

– Мне кажется, этот кошмар никогда не сотрется из памяти и будет преследовать нас всю оставшуюся жизнь, – грустно сказала Натка.

– Птичка моя, главное – выбраться отсюда, понимаешь, выбраться, а потом мы научимся жить с этим прошлым и делать вид, что ничего не было.

– Ирка, наверное, я теперь не смогу общаться с мужчинами. Мне постоянно будет казаться, что это торговцы живым товаром. Я буду считать себя ниже мужчин.

Это очень трудно объяснить, но избавиться от этого я не в силах.

– Как только мы доберемся до дома, обязательно сходим к психотерапевту. Он поможет. Натка, полежи несколько минут, я скоро буду.

– Ты куда? – испугалась подруга.

– Скоро буду, – повторила я.

Сев за руль, я отправилась в ближайший супермаркет. Купив пару недорогих, но довольно симпатичных платьев, бросила их в машину и сходила за бутылкой отменного джина – того самого, которым угощал меня Григорич. Вернувшись назад, я протянула Натке платье.

– Примерь. Я думаю, что оно тебе подойдет.

Переодевшись, мы сели друг напротив друга и открыли джин.

– Рюмок нет. Придется пить из бутылки. Хотя погоди…

Я подошла к машине и порылась в бардачке. К моей радости, там оказалась упаковка пластиковых стаканчиков, словно специально приготовленных для нас. Разлив джин, я подняла стаканчик и посмотрела на Натку.

– За тебя.

– И за тебя.

Отдыхающие японцы недружелюбно косились на нас, но мы старались не обращать на них никакого внимания и продолжали наслаждаться джином.

– Ирина, но ты же за рулем! – спохватилась Натка.

– Ну и черт с ним, с этим рулем!

– Жалко, что ты не взяла закуску.

– Натка, деньги подходят к концу. Надо экономить. Я, конечно, могла взять бутылку дешевого вина, но мне захотелось, чтобы ты попробовала настоящий лондонский джин. Ты же чувствуешь, что его даже не надо запивать.

– Это напиток богов. Гулять так гулять!

У нас не было ни подстилки, ни купальников. Мы лежали в легких платьях на горячем песке и пили джин.

– Натка, а твой дипломат точно нам поможет?

– Поможет.

– Ты так уверенно говоришь… Он что, в тебя влюбился, что ли?

– Влюбился.

– В тебя грех не влюбиться, ты такая красивая! Натуральная блондинка, волосы ниже задницы. Губа не дура у этого дипломата.

– Янг приезжал в кабаре каждый день. Наши отношения мало походили на отношения проститутки и клиента. В постели он был ненасытен, старался доставить мне удовольствие, совершенно не думая о себе. Рядом с кроватью он ставил букеты с цветами, и комната наполнялась дивными ароматами. Рано утром он просил подавать мне кофе с шоколадным мороженым прямо в постель. Единственное, что его угнетало, так это то, что я русская проститутка и не могу принадлежать самой себе. В общем, он был смущен тем, что я не свободна.

– Как это – не свободна, ты что, крепостная, что ли? Вот вернемся на родину, и будешь свободна.

– Знаешь, отношения с Янгом меня пугают. Григорич вызывал меня к себе, спрашивал, что у нас было, о чем говорили. Он хотел, чтобы я рассказывала все до мельчайших подробностей, и когда мы встречались с Янгом, мне казалось, что Григорич незримо присутствовал в нашей постели. Как бы не было беды… По-моему, они что-то замышляют против Янга. У меня нехорошее предчувствие.

– Натка, а он что, и вправду сказочно богат?

– Еще как! Он был женат дважды. Содержит две семьи. Его жены и дети не работают и ни в чем не нуждаются. Он занимает ответственный пост. Имеет огромную виллу в Гонконге, пару квартир в Штатах и еще много всего, в том числе собственную конюшню с десятью породистыми жеребцами, которые на сегодняшний день стоят целое состояние. Приезжая к нему, я всегда отсыпалась, до одури валялась в чистой просторной постели, гуляла в саду. В общем, наслаждалась полной свободой. Можно сказать, что я по-прежнему оставалась пленницей, только содержали меня в золотой клетке, которая мне казалась раем, ведь потом приходилось возвращаться в наш шалман. Я постоянно вспоминала тебя и при мысли, что больше мы не встретимся, горько плакала. Григорич сказал, что ты пропала без вести. Вышла погулять и не вернулась, поэтому вряд ли когда-либо найдешься…

– Вот сукин сын! – перебила я Натку. – Все-таки он рассчитывал получить пленку и меня грохнуть!

– Я хотела подключить Янга, чтобы он начал розыск через Интерпол. В последний раз Янг намекнул мне, что хотел бы выкупить меня и жениться на мне.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– Во дела! – присвистнула я и разлила джин. – И что ты решила?

– Ничего. Я хочу только одно – вернуться домой. Мне не очень приятно общаться с человеком, который знает, что я проститутка.

– Ерунда. Если бы он считал тебя шлюхой, то не относился бы к тебе так. Но ты-то хоть что-нибудь к нему чувствуешь?

– Ничего, кроме уважения и благодарности.

– Натка, ну а если он позовет тебя замуж, ты что, откажешься?

– Господи, какой замуж! Я хочу, чтобы он нам помог.

– Ну а если поможет?

– Буду ему благодарна и только. Знаешь, я, наверное, только сейчас поняла, что такое родина. Пусть она нищая, убогая, жестокая, пусть ею управляют бездарные людишки, которые живут только для себя, но все же это моя страна, пойми, и я хочу жить только там.

– Это ты сейчас говоришь, потому что мы сидим в жутком дерьме, а вот когда вернемся, отойдешь, почистишь перышки и захочешь продолжать эти отношения. Ну неужели ты бы отказалась стать важной дамой, иметь влиятельного мужа? Разве плохо жить за границей, на огромной вилле, ездить с охраной, посмотреть мир, одеваться в самых дорогих магазинах, загорать на самых элитных пляжах! Это же такое счастье, дура! Так и помрешь, ничего не увидев!

– Ира, я твердо знаю только что не люблю этого человека. Я бесконечно благодарна ему, что он скрасил мне страшные дни в Токио. Меня угнетает, что наши отношения развивались как отношения проститутки и клиента. Вот если бы они начинались по-другому, я бы, наверное, смогла преодолеть этот барьер. Я бы переломила себя, если бы он не платил моему хозяину и не совал в мой карман стодолларовые купюры по утрам. Это угнетает меня, угнетает настолько, что я уже ничего не хочу.

– Просто ты сейчас в возбужденном состоянии. Пройдет время, и ты будешь рассуждать по-другому. Необязательно выходить замуж по любви, достаточно и чувства уважения. Брак при любом раскладе убивает любовь. Он разрушает страсть и порой приводит к ненависти. Ну, выйдешь ты замуж за какого-нибудь русского придурка. Ну, допустим, будешь его любить. Но пойми, любовь – это чувство приходящее и уходящее. Любовь не вечна! Это всё беллетристика! Любой брак, даже самый поначалу счастливый, съедает бытовуха, и делает это так быстро, что вскоре от былых чувств не остается и следа. Люди мучаются вместе, успокаивая себя тем, что так надо. Многие браки держатся только из-за детей. В них нет ни любви, ни духовности, а уж страсти так и подавно! Только страшная, беспросветная бытовуха. Рано или поздно наступит момент, когда тебе захочется страстей, и ты начнешь наезжать на своего мужа. Тебя будет раздражать, что он в своих устремлениях не может прыгнуть выше своей головы. Не думай, что тебе удастся выскочить замуж за нового русского. Они нынче на вес золота, и гоняться за ними равносильно тому, как ловить жар-птицу в лабиринте! А так, абы с кем… Ты устанешь от серой унылой жизни, потому что мы с тобой совершенно другой породы, не умеем жить средненько и любить средненьких мужичков! Придет момент, и ты вспомнишь своего Янга, но будет поздно, слишком поздно. На твоего Янга найдется тысяча таких, как ты, только на тебя тысячи мужиков не найдется. Это шанс, и он дается один раз в жизни, а если не успеешь его ухватить, то считай, что больше у тебя ничего не будет. Не каждой в жизни выпадает даже один-единственный шанс стать счастливой и богатой. Упустила – пеняй на себя. А рассказы о супругах, которые живут вместе тридцать лет и твердят о большой и светлой любви, – это некоторая уловка. Они устали друг от друга, уже много лет спят на разных кроватях и живут разными интересами. Страсти нет, но есть дружба и теплое чувство товарищества. Все это игра!

– Ты говоришь очень убедительно. Янг и в самом деле мой шанс, но, знаешь, Ирка, мне ведь и в постели с ним не сахар.

– Как это?

– Янг очень ласков, внимателен, нежен, но он совершенно не возбуждает меня как мужчина. Может, это оттого, что он платит мне за секс?

– Выброси все это из головы. У меня масса знакомых, и я прекрасно знаю, что такое семейный секс. Он называется – супружеский долг. Это просто опостылевшая обязаловка, такая же, как уборка квартиры, готовка и стирка белья. У мужчины с неохотой встает, а женщина с неохотой соглашается. Люди живут под одной крышей, но уже давным-давно друг друга не хотят и совокупляются чисто механически, без страсти, только потому, что так надо. Ну а уж если им и в самом деле захотелось потрахаться, то происходит это так быстро, что они даже иногда не раздеваются – зачем? То, что сейчас тебя не возбуждает Янг, это не так страшно. Прожив несколько лет с другим мужчиной, ты придешь к тому же, от чего ушла, – тебя не будет возбуждать собственный муж. Ты ведь не думаешь, что, выйдя замуж, будешь постоянно стонать под мужем от блаженства? Придет время, и ты станешь позже ложиться спать, придумывать всякие отговорки, а уж приспичит, то сделаешь это как можно быстрее. Любая страсть, в конце концов, исчезает, словно ее и не было вовсе.

Бутылка опустела, мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

– Вот это дали! Ирка, а как ты сядешь за руль? – спросила Натка.

– Ерунда! Я водила папин «Запорожец» в большем подпитии.

Я посмотрела на часы и потащила Натку к машине.

– Ты куда?

– Хочу встретиться с одним человеком.

– С кем именно?

– С тем сутенером, про которого я тебе рассказывала.

– Ты же сказала, что он не может нам помочь.

– Может, но не хочет. Мы закончили наши отношения, но не поставили финальную точку.

Это была бредовая затея. Мы поехали в Токио. Я и сама не знала, зачем мне это надо. Наверное, я никак не могла простить ему, что мы расстались без особого сопротивления с его стороны. Я врубила музыку на полную катушку. Натка вновь высунулась в люк, махала проезжающим мимо японцам и орала русские песни. Машина неслась с бешеной скоростью, я улыбалась, но слезы чертили по моим щекам мокрые дорожки. Говорят же, что, когда много выпьешь, водка начинает плакать. Так случилось и со мной. Я думала о себе, о Марате, о том, как нам было хорошо вдвоем. Я бы все равно не смогла подставить его. Просто не смогла, и все. Не такая уж я и сука, какой стараюсь казаться.

Подъехав к дому Марата, я увидела человек десять мирно беседующих мужчин европейской наружности. Среди них были Марат и его отец.

– Что там за столпотворение? – поинтересовалась пьяная Натка.

– Стрелка.

– Какая еще стрелка?

– Сходка воров, сутенеров, криминалов, не знаю, как это еще назвать.

– Красивые парнишки, ничего не скажешь. Все как на подбор, словно со страниц журнала «Плейбой».

От выпитого джина голова трещала, способность здраво рассуждать притупилась.

– Ты сиди, я скоро буду, – сказала я, пытаясь вылезти из машины.

– Ты куда?

– Хочу поставить точку на неудавшихся отношениях.

– Ты же совершенно пьяна!

– Ничего, так даже легче, а то, может, трезвой у меня бы не хватило духу.

Неожиданно рядом с нашей тачкой появился лысый. Мы вздрогнули и посмотрели на него, как на привидение.

– Уйди, нечистая, – махнула я на него рукой.

Лысый усмехнулся.

– Уйди, нечистая, кому говорят!

– Сгинь! – поддержала меня пьяная Натка.

Лысый открыл дверцу и плюхнулся на заднее сиденье. Обняв нас сзади, он улыбнулся, показав при этом гнилые зубы, и прошипел:

– Сейчас так сгину, что на всю жизнь запомните, сучки!

– Натка, это не мираж, он настоящий, – сказала я гробовым голосом.

– Конечно, девочки мои, а какой же еще? Вы, малютки, где должны быть? Я вас обыскался. Ты, Ирина, насколько я помню, должна быть с Маратом и получать нужную информацию. Что это он постоянно один, без тебя? Ведь твое дело – быть рядом. Как это называется?

– Я же тебе сказала, что мы поссорились…

– А тебе было сказано: помириться.

– Не получается…

– Я тебе сейчас башку откручу, чтобы получилось. А ты, Наталья, должна вкалывать в кабаре, обслуживать клиентов, и еще окучивать своего дипломата. А я гляжу, ты спиваешься, детка? Вы что, телки, совсем оборзели, не понимаете, куда попали? Может, вы думаете, что с вами тут в детские игры играют? Я как чувствовал, что вы тут появитесь. Решил подежурить, и не ошибся. Машину где-то раздобыли. По Токио гоняете без документов.

Вид у вас, красавицы, не совсем товарный. Кто это вас так отделал?

– «Кто отделал, кто отделал…» Тебя это не касается, – процедила я сквозь зубы. – А ну, пошел вон из машины!

– Что ты сказала, сучка?!

– Что слышал! Чего приперся? Не твоя тачка, вот и выметайся отсюда. Мы больше к тебе и твоим друганам отношения не имеем. Можешь оставить наши паспорта себе на память.

– Да вы что, метелки, совсем сдурели! Вы теперь на нас до конца жизни работать будете. Вы наша собственность! Забыли, что ли, кто вас сюда привез?!

– А вот это ты видел! – я повернулась и сунула под нос лысому фигу.

Морда Лысого пошла красными пятнами, и он с размаха вмазал мне в ухо. Я сморщилась от боли. Этот придурок попал как раз по тому месту, где были наложены швы. Лысый выхватил пистолет и скомандовал:

– А ну-ка, заводи мотор и поехали!

– Куда?

– Как куда? К Григоричу.

– Зачем?

– Поехали, там разберемся.

– Может, не стоит никуда ехать? – взмолилась я.

– Давай, двигай, или я сделаю в твоей башке дырку! – Лысый прицелился мне в затылок.

Сердце мое учащенно забилось, захотелось позвать на помощь Марата. Он стоял всего в нескольких метрах, такой далекий и такой родной. Выглядел он, как всегда, превосходно – в дорогом костюме, белой рубашке с шелковым галстуком и до блеска начищенных ботинках. Ну что ему стоит повернуть голову и посмотреть в нашу сторону? Крикнуть ему я не могла, так как прекрасно понимала, что если закричу, то получу пулю, и причем без всяких предупреждений. Пришлось завести мотор. Машина взревела, мотор плавно заработал.

– Поехали! Не хрен тянуть! – злился лысый.

Я стала слушать, как работает двигатель, и удивленно пожимать плечами.

– Что случилось?

– Машина аварийная. Сюда еле доехали. Надо покопаться в моторе.

– Ты что, совсем оборзела?! Я сейчас из твоей дурацкой башки дуршлаг сделаю. Поехали, кому говорят!

– У меня не получается, садись за руль ты.

– Что у тебя не получается?! Я же слышу: двигатель работает нормально! А ну не дури, а то застрелю!

– Педаль газа не работает. Видишь, нажимаю, а машина не едет! Пойди посмотри, что случилось. Хочешь, мы пересядем в твою машину? Зачем на аварийной-то ехать?!

Я хотела открыть дверцу и выйти, но лысый рявкнул что было сил:

– Сидеть!

Вздрогнув, я рухнула обратно, боясь пошевелиться.

– Да от тебя перегаром разит, как от скотины! – разозлился лысый. – Нажрались, суки!

– Не нажрались, а напились, – вежливо поправила его Натка.

Дальнейшие события развивались так быстро, что я даже не успела что-либо понять. Я схватила Лысого за руку с пистолетом. Натка, которая сидела тихо как мышка, но в это время доставала толстую заостренную палку, которая лежала у нее под ногами, размахнулась и всадила ее Лысому в шею. Лысый схватился двумя руками за горло, пистолет выпал из его рук… Глаза Натки расширились до невозможности:

– Я его убила… Ой, мамочки! Мне показалось, что он тебя сейчас прикончит…

Лысый обмяк на заднем сиденье.

Я погладила подругу по плечу.

– Хорошо, что Идиот держал у себя такую штуку. Наверное, приберег на случай обороны. Вот и нам пригодилась. Если бы ты не подсуетилась, он бы меня прихлопнул. Понимаешь, еще чуть-чуть – и он бы выстрелил! Ты просто опередила на минуту. Если бы ты замешкалась – трупом была бы я.

Натка не слышала моих слов. Закрыв глаза, она твердила, как заведенная:

– Ирочка, я не хотела… Ирочка, я не хотела… Клянусь тебе, я не хотела… Меня посадят?

– Кто?!

– Японцы.

– А как они догадаются, что это ты?

– Так вот же труп…

– Не дрожи. Мы его спрячем. Ты спасла мне жизнь. Успокойся.

Натка испуганно переводила глаза с меня на Лысого:

– Ирочка, а он живой или мертвый?

– Должен быть мертвым.

– А если нет?

– Успокойся, Натка, он больше не причинит нам вреда.

Лысый полулежал на сиденье, уперевшись головой в дверную ручку. Глаза его были открыты и смотрели прямо на меня, словно он что-то хотел сказать, но не мог. Дотронувшись до его руки, я постаралась нащупать пульс. Пульса не было. Перегнувшись через сиденье, я порылась в кармане его брюк и достала бумажник. В нем оказалось ровно сто долларов, наверное, те самые, которые мне пришлось ему дать за адрес кабаре. Сунув купюру в карман, я повернулась к бледной как смерть подруге.

– О чем ты думаешь?

– Пытаюсь понять, что произошло…

– Не надо ничего понимать. Если бы мы его не убили, то убили бы нас на вилле у Григорича. Эти люди заставили нас участвовать в жестокой игре на выживание. Мы приняли условия этой игры и сделали свой ход.

– Ирина, я же не виновата… Он сам напросился! Никто его в нашу машину не звал…

– Конечно. Теперь будет знать, как по чужим машинам лазить.

– Теперь он уже ничего не будет знать. Что нам делать?

– Нужно избавиться от трупа.

– Как?

– Именно об этом я и думаю.

– Ой, посмотри, все заднее сиденье залито кровью! – вскрикнула Натка.

– Сначала избавимся от трупа, а затем от машины, – твердо сказала я.

Натка тихо заплакала. Мне стало ясно, что в данный момент на нее лучше не рассчитывать. Подруга сейчас находится в таком состоянии, что, появись тут полиция, она сразу же признается в содеянном и подпишет себе приговор. Ей нужно время, чтобы успокоиться и прийти в себя, а времени у нас просто нет. В любую минуту к машине может кто-нибудь подойти, и тогда нам будет туго.

– Нужно накрыть труп. Это на тот случай, если нас остановят полицейские, – говорила я, понимая, что Натка меня не слышит. – Только где же взять покрывало? Как жаль, что у этого Идиота нет покрывала…

Натка заливалась слезами, закрыв лицо руками. Помощи от нее ждать не приходилось. Я решительно открыла дверцу и направилась к Марату. Натка даже не заметила моего отсутствия. Она находилась в состоянии шока. При моем приближении мужчины моментально замолчали и с удивлением уставились на меня. Отец Марата, сморщившись, сунул таблетку под язык. Марат удивленно обернулся ко мне.

– Марат, можно тебя на пару слов, – обратилась я к нему.

Он кивнул и шагнул мне навстречу.

– Может, не стоит? – Отец Марата попытался привести его в чувство.

– Стоит, – отрезала я и схватила Марата за руку.

– Кто ты такая?! Почему ты так разговариваешь с Маратом?! – стали возмущаться братки.

Не обращая на них внимания, я отвела Марата в сторону. Мне даже не хотелось думать, как я выгляжу в данный момент: ссадины и синяки на руках и ногах, зашитый висок, бланш под глазом, губа опухла и раздулась до самого носа… Марат смотрел на меня с ужасом и не мог произнести ни слова. Я держала Марата за руку и нервно перебирала его пальцы. Братки по-прежнему не сводили с нас глаз и пытались услышать, о чем мы говорим. Это сбивало меня с мыслей и мешало настроиться на нужный лад. Мы смотрели друг другу в глаза и не могли произнести ни слова. В конце концов один парень не выдержал и подошел к нам:

– Марат, что, наших проституток избили? Пусть скажет кто, и мы пацанов пошлем на разборку. Нужно выяснить, кто мешает нашим телкам спокойно работать!

Я уставилась на парня с ненавистью и дернула Марата за руку.

– Скажи ему, чтобы он занимался своими делами.

– Гриш, ты иди. Сейчас я сам с девочкой разберусь, – послушно произнес Марат.

Браток недовольно фыркнул и отошел.

– Ты знал, что я приду?

– Знал. Кто тебя так? Григорич?

– Нет. Были приключения… Потом расскажу.

– Понятно.

– Марат, у меня проблемы. Пожалуйста, помоги мне. Давай подойдем к моей машине.

– У тебя есть машина? С каких это пор?

– С сегодняшнего дня.

– Григорич подарил?

– Нет, угнала.

– Когда?

– Часа четыре назад, а может, пять.

– Ты что, с ума сошла? Машину, наверное, ищет полиция.

– Не думаю.

– Откуда такая уверенность?

– У меня интуиция.

Мы подошли к машине, он заглянул в салон и удивленно присвистнул:

– Это Костик.

– Правильно. Это он.

– Одна из шестерок Григорича.

– Точно.

Марат перевел взгляд на Натку. Натка не двигалась, наверное, она даже не слышала наш разговор.

– А это кто?

– Моя подружка.

– Она живая?

– Да.

– Что-то не похоже.

– У нее шок.

– Кто его убил?

– Мы.

– Понятно. Я думаю, если вы мальчонку пришили, то на это были причины?

– Тебе хорошо известны эти причины.

– Ирка, ты ненормальная. Лучше бы я отправил тебя на родину. Брось машину, и все. Пусть ее найдет полиция вместе с трупом.

– Это невозможно.

– Почему?

– Потому что тут кругом мои отпечатки пальцев.

– Это фигня. Можно всё протереть.

– Хозяин машины меня хорошо знает. Я угнала ее.

– Как это?

– Да легко. Прямо у него на глазах. Если машина зарегистрирована на его имя и полицейские обнаружат в ней труп, то они без труда выйдут на владельца. Тому незачем меня выгораживать, и он подробно опишет мои приметы. Меня найдут. Нужно избавиться от трупа и вернуть машину владельцу.

– Как ты хочешь вернуть машину?

– Поставлю ее на прежнее место, там, где взяла.

– Ты ненормальная!

– Я это знаю. Помоги мне избавиться от трупа.

Марат занервничал и достал пачку сигарет.

– Ирина, посиди в машине. У меня важная встреча.

– Как – посиди? С трупом? К машине в любой момент может кто-нибудь подойти. Я не могу ждать.

– Ирина, у меня деловой разговор.

– Все твои дела никуда не денутся. Мне казалось, что я важнее. Я опять ошиблась?

– Послушай, не дури.

– А что мне делать? Я попала в беду. У меня нет ни денег, ни документов, ни друзей, которые бы мне помогли. Я не могу отсюда вырваться, пойми! Ты прекрасно знаешь, что я не проститутка. Просто тут, в этом поганом японском городишке, мне пришлось почувствовать себя тварью, дерьмом, дрянью. Помоги мне избавиться от трупа и попасть домой! Мне и моей подруге. Я понимаю, что мы не можем быть вместе, да я и не хочу. Я не могу связать свою судьбу с человеком, который живет по криминальным законам. Я прошу тебя об одном: о помощи. Помоги мне, Марат, умоляю тебя! Ведь нам было не так плохо вместе? Правда?

– Ирина, я обязательно тебе помогу, но я не могу бросить всё и решать твои дела.

– Почему?

– Потому что сначала я должен разобраться со своими. Сиди смирно и жди меня. Как только освобожусь, сразу займусь твоими проблемами.

– Я не могу ждать. Мне нужна твоя помощь сейчас, сию минуту, сию секунду!

– Послушай, здесь собрались очень важные люди, и они ждут, когда я вернусь. Я не имею права заставлять их ждать, потому что я им обязан, они много для меня сделали.

– Еще скажи, что я поставила тебя в неловкое положение, когда подошла к тебе при них. Скажи, что я должна сидеть вместе с трупом и ждать, когда закончится твоя стрелка. Скажи, что же ты молчишь? Ведь ты хотел сказать именно это.

Марат легонько провел рукой по моему лицу и тяжело вздохнул:

– Это швы?

– Швы.

– Где наложили?

– В клинике.

– А с губой что?

– С губой плохо дело. Губу зашили, но я пыталась развязать руки своей подруге зубами. В общем, перестаралась, вот швы и полопались. Когда все закончится, придется опять обращаться в клинику: как бы не началось нагноение…

– Больно?

– Я здесь успела привыкнуть к любой боли: и моральной и физической. Кстати, физическая боль – пустяки по сравнению с тем, что меня хотели заставить заниматься проституцией. Если бы это случилось, мне бы было по-настоящему больно. Скажи честно, ты скучал по мне?

– Скучал, и не просто скучал, а даже страдал. – Марат не переставая гладил меня по лицу.

– Знаешь, такое короткое знакомство, а так прочно запало в душу, – сказала я, тяжело вздохнув. – Мне так тяжело без тебя. Но я научусь жить без тебя. Я сильная, я смогу. Просто надо стереть из памяти все лишнее. У меня такое в первый раз, честное слово… Какая-то сумасшедшая, неуправляемая связь! Знаешь, чего я хочу больше всего на свете?

– Чего?

– Я хочу быть с тобой… Я хочу тебя…

– Ирина, мне очень без тебя плохо. Очень… У меня тоже все это в первый раз, и я оказался совсем к этому не готов. Я представлял свою избранницу совсем другой, но никак не девушкой, приехавшей на заработки, оставшейся без документов и способной к убийству.

Я вытерла слезы и улыбнулась:

– Ладно, тебе пора. Твои братки уже на взводе, я и так подмочила твою репутацию… Извини…

– Ты будешь ждать меня в машине?

– Нет.

– Почему?

– Потому что больше всего на свете я ненавижу ждать, а особенно в компании с трупом.

– Но ведь тебе некуда ехать…

– Это правда. Мне казалось, что ты единственный человек, который может и хочет мне помочь…

Я села за руль и хлопнула дверцей. Марат наклонился к окну и устало произнес:

– Ирка, не дури. Ты и так такое натворила!

– Ты мне поможешь? – спросила я в последний раз.

– Помогу. Только выключи мотор и подожди, пока я решу свой вопрос.

– Не могу, извини.

Я надавила на газ. Марат отскочил от машины, споткнулся и упал. Быстро поднявшись, он стал отряхивать брюки. Наверное, именно в этот момент я поняла, что нас больше ничего не связывает, и решила поставить в наших отношениях жирную точку. Вывернув руль, я, постепенно набирая скорость, поехала прямо на братков. Те бросились врассыпную. Они были похожи на муравьев, убегающих из муравейника. Я стукнула Натку по плечу и закричала:

– Да подними ты голову, черт тебя побери! Мы что, каждый день, что ли, братков гоняем!

Натка вскочила, высунулась в люк и принялась свистеть. Я повернула машину и продолжила погоню. Сделав последний зигзаг, мы помахали им рукой и на бешеной скорости помчались прочь. Натка уселась на место и опять сникла.

– Сейчас должна быть погоня, – сказала она.

– Не думаю.

– Почему?

– Марат не позволит, чтобы братки сели нам на хвост. Он извинится перед ними, наплетет с три короба, и они угомонятся.

– Ты так в этом уверена?

– Не уверена, но хотела бы в это верить.

– Послушай, а этот Марат, он что, в тебя влюблен?

– Мне кажется, что он меня ненавидит, особенно теперь.

Я свернула в первый попавшийся переулок и остановила машину.

– Что случилось?

– Нужно перенести труп в багажник, – объяснила я Натке.

– Зачем?

– Затем, что здесь опасно его оставлять. В любой момент нас могут остановить.

– Как же мы его перенесем?

– Молча. Возьмем за руки, за ноги и перенесем.

– Я не смогу, меня стошнит, – взмолилась Натка. – Я боюсь, в конце концов!

– Ната, у нас выбора нет! Я одна не смогу это сделать. Значит, так: дружно выходим из машины, хватаем лысого и кидаем его в багажник!

– Мы испачкаемся кровью…

– В бардачке есть полотенце.

– Можно я закрою глаза?

– Нельзя.

– Но почему?!

– Потому что ты не будешь видеть, куда надо положить труп. Нам нельзя терять ни минуты. Ты же смогла вонзить в него пику, значит, сможешь донести до багажника.

– Я вонзила в него пику в состоянии аффекта.

– Тогда неси труп в точно таком же состоянии. Не мешало бы, конечно, из него пику вытащить, но боюсь, что нам это не по силам.

Я вышла из машины и открыла багажник. Потом взмахнула рукой, и Натка выскочила следом. Затем мы подхватили труп и перетащили в багажник. Уложив лысого на дно, вытерли руки и посмотрели на заднее сиденье автомобиля. Оно было испачкано кровью.

– Я же тебе говорила, – дрожащим голосом сказала Натка.

– Ерунда. Это пустяки по сравнению с лежавшим в салоне трупом.

– Куда мы поедем?

– Вернемся в квартиру, дождемся темноты и будем искать место, где его закопать.

– Нужно скинуть его в воду, – быстро затараторила Натка. – Это самый оптимальный вариант. Закопать мы его все равно не сможем. У нас нет ни лопаты, ни сил. А вот в море скинуть проще, только надо что-то придумать, чтобы он не всплыл. Как только вернется Янг, он переправит нас домой. И тогда пусть всплывает сколько угодно. Только я представить себе не могу, как мы его к морю тащить будем. Кругом ни души, ночь… У меня сердце от страха разорвется.

– А зачем нам его к морю тащить? Как стемнеет, выкинем в каком-нибудь безлюдном квартале, и все.

– А как же полиция?

– А что нам полиция? Мы не преступники, отпечатков наших пальцев в картотеке нет. Потом, ты не забывай, что у нас нет даже документов. Мы вообще нигде не зарегистрированы. Нас как будто нет в Японии. У нас нет загранпаспортов, нет визы. Мы не существуем в природе, нас просто нет! Полиция не сможет до нас добраться, потому что мы живем в виртуальной реальности. Знаешь, вот сейчас я нисколько не жалею, что у нас нет никаких бумажек.

– Ты права.

Мы выехали на проспект и направились к своему дому. Натка постоянно оглядывалась и ждала погони.

– Я же тебе говорила, что никто за нами гнаться не будет, – успокоила я ее.

– Но почему?

– Потому что Марат сделает все возможное и невозможное, чтобы мы ушли. Тем более он прекрасно знает, что за мной лучше не гоняться, так как я умею расправляться с теми, кто висит у меня на хвосте. Просто теперь надо остерегаться этих братков и по возможности не показываться им на глаза – иначе нам придется пережить кое-что посерьезнее, чем простые неприятности.

Натка закрыла глаза и тихо спросила:

– Господи, это когда-нибудь закончится?

– Закончится, – ответила я со вздохом.

– Когда?

– Скоро.

Глава 16

Мы вышли из машины и направились к дому.

– Машину оставим здесь, а как стемнеет, займемся трупом, – шепнула я Натке.

Проходя мимо кафе, я увидела Идиота. Он сидел, подстелив газету, и крутил в руках зажигалку. Увидев нас, Идиот побагровел от злости и решительно направился к нам. По его виду я поняла, что настроен он сурово, и поэтому снисхождения нам ждать не следует.

– Надо было машину подальше припарковать, – сказала я Натке, почувствовав, как ослабли колени.

Идиот подошел совсем близко и схватил меня за платье.

– Ну что, накаталась?

– Накаталась, а ты что тут делаешь?

– Тебя поджидаю и подружку твою.

– А с чего ты решил, что мы приедем именно сюда?

– А куда вы еще можете приехать, если здесь живете?

– Откуда ты знаешь?

– У меня было много времени все узнать. Я даже знаю, какую квартиру вы сняли.

– Ты что, вообще никуда не уезжал?

– Нет, а на чем я поеду?

– Ты столько времени сидел и ждал?

– Представь себе.

Идиот по-прежнему крепко держал меня. Мне было больно, и я попыталась вывернуться. Тогда он замахнулся, чтобы ударить меня, но я закричала так громко, что сама чуть не оглохла.

– Не ори! – рявкнул он.

– Не вздумай ударить, – взмолилась я.

– Буду я тебя спрашивать!

– Пожалуйста, пожалей меня! Ты ведь видишь, что на мне живого места нет.

– Мало тебя били. Я сейчас еще добавлю!

– Умоляю, не надо.

Я схватила Идиота за руку и попробовала опустить ее. Он слегка ослабил хватку. Почувствовав это, я прижалась к его груди и прошептала:

– Пожалей, ну что тебе стоит!

– Еще чего!

– Пожалей. Ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, нет.

– Ты сумасшедшая! Ладно, прощаю. Давай ключи от машины, мне пора ехать.

Я посмотрела на Натку. Она стояла ни жива ни мертва.

– Ты хочешь так быстро уехать?

– Ничего себе – быстро! Я тут уже черт знает сколько сижу. А вы, я смотрю, неплохо провели время. Перегаром несет, как от мужиков.

– Да это мы так… Раны ноют, решили залить их спиртным, чтобы боль притупилась.

– Давайте ключи, я поехал.

– Ты просто так возьмешь и уедешь?! – притворно возмутилась я.

– Уеду и тебя не спрошу, – буркнул он.

Я прижалась к его груди и погладила ее пальчиками.

– Не уезжай, ну, пожалуйста…

– Мне пора.

– Давай поднимемся к нам и выпьем кофе.

– Только ненадолго, – неожиданно согласился он.

Я обрадовалась и сунула в карман этому идиоту ключи от машины. Он поднялся к нам в квартиру и, за неимением стула, сел на железную кровать.

– Ничего более убогого я не встречал, – присвистнул он, оглядывая наши хоромы.

– Мы деньги экономим, нам не до шику, – пояснила я.

Натка села прямо на пол и спросила меня:

– А откуда у нас кофе? Мне кажется, что у нас его нет.

– Точно, нет. Но это нестрашно. Я сейчас схожу к хозяйке, займу.

Сходив к хозяйке, я вернулась в комнату и села рядом с Идиотом.

– Ну что? – поинтересовался он.

– Принесет минут через пятнадцать. Послушай, а ты на нас не сильно злишься, что мы у тебя машину угнали?

– Не злюсь, – засмеялся Идиот. – Сказали бы сразу, что покататься хотите, я бы вас сам покатал.

– Да уж, ты покатаешь! Дождешься от тебя.

Идиот еще раз обвел взглядом нашу убогую обитель и пожал плечами.

– Такую дыру еще поискать надо.

– Это точно, мы ее с таким трудом нашли, – сказала я голосом примерной ученицы.

– В этом доме есть приличные квартиры, а вы поселились на чердаке…

– Приличные квартиры и стоят прилично.

– Слушай, а ты вообще смотрела на свою губу? У тебя там нитки какие-то торчат.

– Это швы полопались.

– Сейчас выпьем кофе, и я отвезу тебя в клинику.

– Нет, она сама заживет.

– Не заживет. Останешься без губы, будешь тогда знать.

– Это точно. Если ты при нормальной внешности не оказывал мне никаких знаков внимания, то при такой и подавно не будешь. Здороваться не захочешь.

В дверь постучали, и на пороге появилась хозяйка. Она была изрядно навеселе и с трудом удерживала поднос с тремя кружками кофе. Поставив поднос на стол, хозяйка игриво посмотрела на нашего гостя и пошла к двери, виляя толстой задницей. Идиот усмехнулся и взял свою кружку. Сделав глоток, он сморщился и выплюнул содержимое.

– Ты что это плюешься в чужой квартире! – возмутилась я.

– Да это же не кофе!

– А что это, по-твоему?

– Помои.

– Не говори ерунды!

Сделав глоток, я едва не последовала его примеру. Деньги стерва взяла как за натуральный кофе, а принесла какую-то отраву!

– И в самом деле мура, но пить можно. Здесь выбирать не приходится, главное, что горячее, – пришлось сказать мне, чтобы хоть как-то оправдаться.

– Я такую гадость пить не буду, – отодвинул свою кружку Идиот.

– Извини, больше нам нечего тебе предложить.

Натка не выдержала, подошла к кровати, завалилась на нее прямо в туфлях и тупо уставилась в потолок. Ее трясло. Я сразу поняла, что она в который раз прокручивает в голове убийство Лысого.

– Нат, попей горячего, легче будет.

– Не хочу. Я уже ничего не хочу. Если Янг не сможет отправить нас домой, я выброшусь из окна.

– Перестань!

Натка закрыла глаза и вытерла ладонью слезы.

– Прекрати немедленно! – разозлилась я. – Если ты будешь постоянно находиться в депрессии, да еще и я начну ныть и жаловаться на судьбу, то мы никогда не выберемся отсюда. Нельзя падать духом!

– Мы и так никогда не выберемся отсюда… Скоро у нас закончатся деньги и нам нечем будет платить за квартиру. Нас выгонят на улицу. Работы мы не найдем и, следовательно, придется голодать, затем износится наша одежда, а потом мы сдохнем. Страшно то, что никому до нас нет дела. Твой Марат никогда не поможет нам, потому что он порядочное дерьмо. Для него мы живой товар, проститутки, не имеющие никаких прав. Твой приятель, который не желает пить кофе, тоже не поможет нам, потому что ему плевать на чужие проблемы. Но ведь мы же русские. Мы находимся в чужой стране и должны помогать друг другу.

Это там, у себя на родине, можно не встревать в чужие дела. Там есть крыша над головой, родители, друзья, документы. Там я могу кокетничать с мужчинами и чувствовать себя принцессой, которой оказывают знаки внимания и дарят цветы. Здесь я просто шлюха, телка, которую можно выгодно продать и неплохо заработать. У меня больше нет сил, пойми! Я начинаю бояться и ненавидеть мужиков. Неужели я родилась для того, чтобы удовлетворять грязную похоть? Выходит, да. Я просто кукла, надувная кукла для занятий сексом!

– Понятно, а как же Янг?

– А что – Янг?! Не забывай, что он мне платил за все ночи, проведенные вместе. Я для него обычная проститутка! Русская проститутка! Зачем ему отправлять меня на родину и нести лишние расходы, если ему удобно пользоваться мною именно здесь? Где гарантия, что по возвращении он сломя голову бросится решать наши проблемы? Мы же не светские дамы, а всего лишь русские дешевки! Сегодня твой знакомый не захотел нам помочь, так как это, видите ли, подрывает его авторитет, но ведь и Янг может не захотеть подрывать свой авторитет. Нет, Иришка, ждать нам нечего. Пойми, это утопия. Я постоянно говорю, что Янг поможет, но говорю это для собственного успокоения. Я и сама точно не знаю, захочет ли помочь нам Янг. И еще неизвестно, подпустят ли меня к нему близко, ведь он же важная политическая фигура. Он вращается в высшем обществе. Янг может просто сделать вид, что не знает нас, и все. Это намного проще, чем морочить себе голову нашими проблемами.

– Ната, но попробовать все равно надо!

– Конечно, попробуем, только будет ли результат?

Я посмотрела на Идиота. Вне всякого сомнения, он чувствовал себя лишним.

– Ну, девчонки, вы и попали… – протянул он, нервно затянувшись сигаретой.

Я взяла его за руку и тихо спросила:

– Ты можешь нам помочь?

– Попробую.

– Кто ты и чем занимаешься?

– Какая тебе разница?

– Ты тоже вербуешь девушек?

– Нет, – засмеялся он. – В Японии есть много других способов заработать деньги. Я попытаюсь узнать, как можно вам помочь. Ладно, мне пора.

– Ты нас покидаешь?

– Конечно. Я уже и так столько времени потерял. Как вас найти, я знаю, как что-нибудь выясню, обязательно заеду.

Поднявшись, он направился к двери. Я вышла его провожать. На лестнице было темно, пахло кошками и еще какой-то гадостью. Уткнувшись в его грудь, я заплакала. Он склонился надо мной:

– Мне пора. Возвращайся, а то у тебя подруга в скверном состоянии.

– Отойдет.

Я еще крепче прижалась к нему и почувствовала легкое возбуждение. Только этого мне еще не хватало!

– Хочешь, поехали со мной? Нужно показать доктору твою губу.

– Не хочу. Тут такая медицина дорогая…

– Я заплачу.

Я прерывисто вздохнула. Он уткнулся в мои волосы и шепотом спросил:

– Так поедешь?

– Знаешь, если я скажу тебе кое-что, ты сильно будешь меня ругать?

– Ты о чем?

– Обещай, что не будешь злиться…

– Смотря на что…

– Дай слово, что не рассердишься.

– Ну, хорошо. Даю, – улыбнулся Идиот.

– Клянись.

– Ну, клянусь.

– Мы немножко намусорили в твоей машине.

– Это ерунда, – засмеялся он. – У меня есть пылесос. Сейчас мигом все почищу. Ночью заеду на мойку. Не бери в голову!

– Понимаешь, здесь одним пылесосом не обойдешься.

– Как это?

– Вот так…

– Не понял?..

Я набралась смелости:

– У тебя в багажнике лежит труп, а все заднее сиденье залито кровью.

– Что?!

– У тебя в багажнике лежит труп, – повторила я. – Тут пылесос бессилен. Он не влезет.

– Ты что несешь?!

– Я правду говорю. Только ты остынь, успокойся. Ты же обещал не ругаться.

– Ты что, совсем чокнутая! За придурка меня держишь!

– С чего ты взял? Ты очень хороший парень.

Идиот тяжело запыхтел, схватил меня за больное ухо и потащил к машине. Я сморщилась от боли и завизжала. Идиот ударил меня по голове и зло пробурчал:

– Закрой рот, сучка, а то прямо тут урою!

Я поняла, что с ним лучше не шутить, и закрыла рот, но было уже поздно – на площадку выскочили встревоженные соседи. Увидев, что лично им ничего не угрожает, они не спешили уходить, ожидая продолжения интересного спектакля.

Идиот потащил меня вниз. Молодой парень европейской наружности громко засмеялся и закричал нам вслед на ломаном русском:

– Рашен дьевьюшка отказывайся работай. Так ее! Так ее! Дави гадьину!

Мне захотелось ударить этого недоноска чем-нибудь тяжелым, но я даже не успела погрозить ему кулаком.

Дотащив меня до машины, Идиот отпустил ухо и открыл багажник. Закрыв рукой больное ухо, я тихонько всхлипывала. В багажнике лежал Лысый. Из горла торчала пика.

– Моей пикой?!

– Твоей.

– Как ты посмела?! – Возмущению Идиота не было предела.

– А зачем ты ее в машине возишь? Мы случайно нашли. Смотрим – лежит. Зачем ей пропадать без надобности? Вот мы ее в дело и пустили.

Идиот открыл заднюю дверцу и схватился за голову. Все заднее сиденье было залито кровью.

– Вот тварь! Машину мне загадила! Что, трудно было его сразу в багажник кинуть? Зачем вы его вообще на заднее сиденье положили? Кровь даже химчистка может не взять! Придется новые чехлы покупать.

– Я тебе отмою сиденье, ты не переживай. Ты мне только дай порошок и щетку. Я тебе отдраю лучше всякой химчистки!

– Я эту машину продаю. На нее уже покупатель есть. Ее завтра надо на пароход грузить. Как я ее погружу в таком виде?!

– Я же тебе говорю, что отмою. Мы же не виноваты, что он сам на заднее сиденье уселся. Вот и пришлось его тут убивать, а уж затем в багажник перекладывать.

Идиот трясся от злости.

– Вот тварь! И откуда ты взялась на мою голову! Такую тачку запорола! У тебя что, хобби такое – мужиков мочить?!

– Нет. Просто они сами напрашиваются. Если бы я его не убила, то он бы убил меня, и мы бы с тобой больше не увиделись. Ты только подумай, как это страшно!

Идиот вытаращил глаза и схватил меня за подбородок.

– Послушай, подруга, а ты, случаем, в дурдоме на учете не состоишь?

– Нет, пока не поставили, можешь не волноваться.

– Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Вот что, быстро садись в машину!

– Зачем?

– Садись, кому говорят!

Идиот схватил меня за шиворот и затолкал на заднее сиденье. Сам сел за руль и включил зажигание.

– Мы куда? – спросила я, глотая слезы.

– Поедем от трупа избавляться.

– Как ты от него избавишься?

– Молча. В море скинем, а затем ты мне будешь салон драить. Если хоть одно кровавое пятнышко останется, я тебя вместе с твоей подружкой утоплю!

Мы приехали на какой-то пустынный пляж и вылезли из машины. Идиот выволок труп Лысого из багажника и положил на песок. Он наступил ему на грудь и вытащил из горла пику.

– По карманам можешь не лазить. Я уже все прошмонала. Там, кроме сотни баксов, ничего нет, – всхлипнула я.

Идиот поднял голову и криво усмехнулся:

– А я вовсе и не собирался шарить по карманам…

– Это я так, предупредила на всякий случай. Вдруг захочешь.

– Сука, если ты сейчас не заткнешься, я зарою тебя вместе с ним!

– Господи, ну почему ты такой грубый! И почему меня к тебе так тянет?

Идиот хотел меня ударить, но передумал и промолчал. Привязав к шее лысого приличный валун, он положил труп в оказавшуюся неподалеку лодку и позвал меня.

– Садись, будешь грести.

– Что?

– Что слышала. Бери весла – и за работу.

– А ты?

– А я буду отдыхать, потому что никого не убивал. Это чтобы тебе в следующий раз неповадно было.

– Вообще-то это мужское занятие…

– Греби, я кому сказал, а то сейчас ляжешь рядом с этим педиком на дно лодки.

Я стала невпопад махать веслами. Идиот выругался, приказал мне пересесть, и мы поплыли.

– Только далеко не надо, а то я плавать не умею.

– Научишься.

– Я честно говорю, что плавать не умею. Не научусь, уже поздно.

– На море живешь, а плавать не умеешь.

– Самарская я. У нас моря нет.

– Вон откуда тебя принесло… «Ах, Самара-городок, беспокойная я, беспокойная я, успокой ты меня». Тебя что, успокоить некому?

– Некому.

Идиот перестал грести, и лодка остановилась. Выкинув труп за борт, он закурил и поинтересовался:

– Куришь?

– Вообще-то нет. Бросила, но, как сюда приехала, опять стала. Тут нервы из железа нужно иметь.

Идиот протянул мне пачку, и я с удовольствием затянулась.

– Сейчас будешь драить багажник и салон.

– А порошок?

– Купим.

Добравшись до берега, мы поехали в магазин. Идиот набрал целый пакет чистящих средств и протянул мне. Я послушно пошла к машине. Идиот включил в салоне свет. Я принялась драить сиденье, а он стал возиться с магнитофоном, тыкая в него отверткой.

– Ты зачем в магнитофон полез?! Испортишь музыку, и все, а тебе завтра машину на пароход гнать! – возмутилась я.

– Что-то одна колонка не пашет.

– Сейчас дождешься, что и вторая пахать не будет.

– Занимайся своими делами и не мешай мне.

– Больно надо мне тебе мешать!

Обивка постепенно принимала первоначальный вид, будто и не было здесь никакого трупа. Идиот закончил возиться и убрал инструменты.

– Пойду искупнусь, тут море рядом. Только не вздумай угнать машину! Найду, закопаю живьем.

– На фиг мне нужна твоя машина. Подожди меня, а то мне одной тут страшно. Ночь все-таки.

– Тебе что, и вправду бывает страшно?

– Конечно, я же живой человек.

– Да? А мне показалось, что ты родилась с одним слишком явным отклонением.

– Каким?

– Отсутствием чувства страха.

– Нет, у меня с этим все в порядке.

– Сразу и не подумаешь.

– Возьми меня с собой. Я тоже хочу искупаться.

– Ты же не домыла сиденье.

– Я быстренько, приду и домою.

– Пошли.

На берегу Идиот снял шорты и остался в безразмерных семейных трусах.

– Ну у тебя и трусы, – присвистнула я.

– Чем тебе не нравятся мои трусики?

– Какие-то немодные…

– А я плевал на моду! Ты думала, я буду в плавочках-стрингах?! Такие носят мальчики, у которых там ровно с полпальчика, а у меня будь здоров какое – в стринги точно не поместится.

– Теперь всё понятно.

– Я рад.

Идиот подошел к воде и попробовал ее ногой. Я скинула платье и осталась в одних трусиках. Лифчики я не ношу, поэтому придется купаться так. Идиот повернулся ко мне.

– Ты что тут стриптиз устроила?

– Какой еще стриптиз?

– Почему без лифчика?

– Я их в жизни не носила.

– Поплыли?

– Я же сказала – не умею.

– Что, так и будешь стоять?

– Сейчас по шейку зайду и побарахтаюсь. Ой, раны щиплет, сил нет терпеть, – поморщилась я.

– Это хорошо.

– Что ж хорошего-то?

– Это они у тебя дезинфицируются. Ладно, я поплаваю.

– Только далеко не заплывай.

Идиот уплыл, а я осталась одна. Вошла в воду по пояс. На небе тускло мерцали звезды. Море было черным и зловещим. Мне стало страшно. Я не выдержала и позвала Идиота. Никто не откликнулся. Я позвала еще раз, но ответа не последовало. Меня затрясло, и я бросилась к машине. На дне лежит лысый. Говорят же, что покойники иногда оживают. А вдруг, правда? Вот сейчас схватит меня за ногу и утащит на дно морское… Споткнувшись, я упала на торчащий камень. Из больной губы хлынула кровь, но я даже не почувствовала боли.

И куда подевался Идиот, может, утонул? Я всхлипнула и достала сигарету. Неожиданно из воды показался Идиот. Он подошел ко мне и спросил:

– Ты что ревешь?

– Почему ты так долго?

– Да хотел посмотреть, как он там лежит…

– Что?!

– Посмотреть хотел. Лежит, все нормально. Наверное, скоро его рыбки начнут клевать.

– Ты псих.

– Я-то как раз не псих. Это ты у нас… недоделанная. Что опять с твоей губой?

– Болит, сил нет терпеть. Я упала и ее разбила, да и коленку тоже.

– А как это получилось?

– Бросилась бежать, споткнулась и упала. Испугалась…

– Кого?

– Мне показалось, что Лысый меня в воде за ногу схватит…

– Дурная ты, – засмеялся Идиот. Нисколько не стесняясь, он снял свои безразмерные трусы и выжал. – Пошли. Сейчас печку включу, трусы быстро высохнут.

Открыв рот, я уставилась на его «хозяйство». Оно было таких внушительных размеров, что я потеряла дар речи.

– А ты-то что стриптиз устраиваешь?

– Ничего я не устраиваю. Я же не могу в мокрых трусах ходить.

– У тебя «хозяйство», как у слона!

– Я же тебе говорил, а ты: «Трусы не модные!». Твои стринги мне и одно яйцо не прикроют.

Я засмеялась и подала ему руку. Он помог мне подняться с песка. Мы подошли к машине. Идиот включил печку и повесил сушить свои трусы.

– Снимай и ты, посушим.

– Нет уж, спасибо. Они на мне быстрее высохнут.

– Смотри, я хотел как лучше. – Идиот придирчиво стал разглядывать меня. – Отделали тебя по полной программе, места живого не осталось. Я хотел тебя наказать за то, что ты машину угнала, но не буду. На тебя смотреть страшно.

– Как наказать?

– Трахнуть изощренным способом.

Я с ужасом посмотрела на него и быстро натянула платье.

– Боюсь, для меня это смертельно.

– Не так уж и смертельно, говорят, что даже приятно.

– Вот тех, кто говорит, и наказывай, а меня не надо.

– Те машины не угоняют.

Я поняла, что разговор на щекотливую тему лучше поскорее закрыть, иначе это может закончиться для меня не самым лучшим образом. Схватив тряпку, я принялась драить сиденье, мурлыкая незатейливую песенку. Как только сиденье приняло первозданный вид, я вылезла из машины и принялась отчищать багажник.

– Принимай работу, – примерно через полчаса сказала я Идиоту, который уснул сидя.

– Ты все сделала? – зевнул он.

– Да.

– Помнишь, что я тебе обещал? Если плохо сделала – живьем закопаю.

– Помню.

– Боишься?

– Нет.

– Почему?

– Потому что ты добрый.

Идиот встал и открыл багажник. Посветив фонариком, он довольно кивнул.

– Как будто бы и не было ничего, – улыбнулась я. – Только мокрое все.

– Высохнет. Это ерунда. Может, ты мне и машину помоешь?

– Вот еще! Ты уж совсем-то не наглей. Колесо поменяла, багажник отдраила и сиденье тоже. Машину мыть не буду. Я устала. У меня губа болит.

– Тогда поехали на мойку. К утру эта тачка должна быть как картинка.

Я села на переднее сиденье, положила голову Идиоту на плечо и тут же заснула. Мне снилась танцующая маленькая девочка в беленькой коротенькой юбочке. Девочка сделала высокий прыжок и… подвернула ногу. Упав на пол, она громко заплакала и попыталась встать. К девочке подошел педагог, перетянул ей ногу толстым эластичным бинтом и велел начать все сначала. Девочка сжала кулачки, смахнула слезы, перевязала потуже свои маленькие пуанты и вновь принялась танцевать. Нога жутко болела, и хотелось кричать на весь зал, но девочка терпела. Господи, да это же я! Сколько времени прошло с тех пор! Занятия закончились, но девочка по-прежнему танцевала, смахивая пот и слезы. Иногда, возвращаясь после занятий домой, она рассаживала вдоль стены своих кукол и представляла, что это зрители. Она подрастала, но все так же танцевала целые сутки напролет. Ее хвалили за великолепную технику и упорство. Упав в очередной раз, она так сильно ударилась позвоночником, что получила серьезнейшую травму, но даже в больнице постоянно тренировала спину, нисколько не сомневаясь в том, что придет время – и она будет танцевать на сцене Большого театра. Время пришло, только жизнь расставила все по своим местам. Девочка приехала в Японию в надежде танцевать и хорошо зарабатывать, но попала на такое дно, откуда многие выбраться были не в силах. Она больше не хотела танцевать. Она хотела только одного: вырваться из этого ада, не потеряв при этом чувство собственного достоинства.

…Я проснулась от легкого удара в бок. Открыв глаза, я увидела Идиота. Он сидел за рулем машины и улыбался. Я перевела взгляд на его «хозяйство» и облегченно вздохнула – Идиот успел одеться.

– Ну ты и спишь! Уже минут десять не могу тебя разбудить. Что тебе снилось?

– Дом родной.

– В Японии тоже неплохо.

– Может быть. Только мы на нее смотрим по-разному.

– Пошли, я привез тебя в клинику.

– Зачем?

– У тебя губа уже до носа доросла. Скоро дышать будет нечем. Нитки торчат. Противное зрелище.

– Не нравится – не смотри. Мне наплевать, как я выгляжу. Мне не перед кем красоваться!

– А я?

– Ты не захотел мне помочь, когда я была симпатичная, а теперь тем более.

– Ладно, кончай базарить.

– Не пойду. Мне сейчас не по карману лечение.

– Я же сказал, что заплачу.

– С чего это ты такой добренький?

– Потом отработаешь.

– Что?!

– Я имею в виду, со мной, – засмеялся Идиот.

– Пошел ты!

– Да ладно, я шучу.

Я посмотрела на часы: было четыре часа утра, но уже потихоньку начинало светать. К моему удивлению, Идиот, как и Марат, свободно владел японским. Меня провели в операционную. Я схватила Идиота за руку и со слезами на глазах попросила:

– Не уходи. Будь рядом. Мне же будет больно…

– Тебе дадут наркоз.

– Ну и что, будь рядом.

– Я должен уйти. Это же операционная.

– Тогда я сейчас убегу подальше от этого стола.

Идиот усмехнулся и стал что-то объяснять японцу. Тот сначала отрицательно качал головой, затем сдался и разрешил ему присутствовать во время операции. Идиот быстренько натянул белые халат и колпак, я засмеялась, взяла его руку и крепко сжала. Меня раздели донага. Врач внимательно осмотрел меня, затем что-то сказал Идиоту. Я тихонько потянула его за полу халата и спросила:

– Что он сказал?

– Сказал, что не видел ничего более ужасного. По тебе словно каток прошелся. Придется поработать.

– А что он про губу сказал?

– Придется зашивать по новой и удалять гной.

– Какой еще гной?

– Она у тебя загноилась. Так недолго и сепсис заработать. Вовремя я тебя сюда привез. Считай, что теперь ты моя должница.

– Ладно, отработаю, – улыбнулась я. – А ты что, собственно, на меня пялишься? Что, голых баб не видел?! Пользуешься моментом!

– Господи, да на что там пялиться! Меня никогда не возбуждали отбивные. Ты похожа на курицу табака.

– На что?

– На один большой синяк. Смотреть страшно.

– А что же ты тогда смотришь?

– Да ничего я не смотрю, что ты прицепилась?!

– Прости. Это я просто очень волнуюсь.

Вернулся врач и поставил мне капельницу, я смотрела на Идиота и старалась улыбаться.

– Сейчас тебе введут наркоз, – сказал он. – Ты вырубишься и будешь кайфовать.

Вскоре я почувствовала какую-то приятную легкость и дикое желание спать. Не прошло и минуты, как я увидела яркую вспышку света.

– Просыпайся, просыпайся, – кто-то тряс меня за плечо. – Хорош балдеть, потом отоспишься.

Я открыла глаза и увидела Идиота.

– Уже все?

– Все. Полежи немного, и надо ехать.

– Куда?

– Отвезу тебя на твой чердак, а мне нужно машину на пароход гнать.

– А потом?

– Что потом?

– Ты приедешь?

– Приеду.

– Ты обманешь.

– Не обману.

– Помнишь, ты обещал помочь?

– Я постараюсь. Как все узнаю, так и приеду.

– Если ты не приедешь, я сама тебя найду. Можешь не сомневаться.

– А я в этом и не сомневаюсь, – засмеялся Идиот.

Когда мне стало чуть-чуть полегче, я поднялась и пошла к машине. Идиот поддерживал меня, так как голова ужасно кружилась.

– Береги губу, иначе твои дела будут совсем плохи. Горячее и холодное не пить, только теплое.

– Спасибо за заботу. Обо мне уже давным-давно никто не заботился.

Мы сели в машину и поехали к Натке.

– Подруга у тебя совсем сдала, – сказал Идиот. – Ты бы ее немного поддержала.

– Я и так как могу поддерживаю. Это все ты виноват.

– Почему это я?

– Я тебя уже давно просила помочь, а ты все палец о палец ударить не хотел. Может, мы бы и не попали в такую передрягу.

– Я уж точно здесь ни при чем. Я тебя в Токио не тащил.

Доехав до кафе, я печально посмотрела на Идиота и грустно спросила:

– Когда тебя ждать?

– Скоро.

– А точнее!

– Как узнаю, так сразу приеду.

Я посмотрела вслед отъезжающей машине и поплелась на свой чердак.

Глава 17

Натка лежала на кровати с закрытыми глазами. Я села рядом с ней. Она моментально открыла глаза и тихо спросила:

– Все?

– Все.

– Где труп?

– Скинули в море.

– Я слышала, как он тебя тащил по лестнице. У меня сердце сжалось от боли. Я боялась, что он тебя убьет.

– Нет. Он меня не убил и даже свозил в больницу. Мне заново зашили губу. Нат, а ты чего бледная такая? Лежишь, словно покойница.

– Не знаю. Голова кружится и тошнит.

– Это с голодухи. А ну-ка вставай и пошли есть.

– У нас же денег мало. Нельзя тратить.

– Что ж, теперь с голоду подыхать, что ли?

– А что будет, когда мы все деньги истратим?

– Найдем новые.

– Где?

– Придумаем что-нибудь.

Я помогла Натке подняться и потащила ее в кафе. Купив большую пиццу и стакан яблочного сока, заставила подругу есть.

– А ты? – робко спросила она.

– Я привычная. Мне и небольшого кусочка хватит.

Поев, Натка немного оживилась, на лице появился румянец. Ее разбитый нос покрылся коркой, но опухоль немного спала.

– Что теперь?

– Теперь обратно на чердак, – сказала я с легкой грустью. – Это безопаснее всего. Сейчас нас ищет Григорич. Он убьет нас сразу, как только увидит. Вернее, его люди. Мой знакомый обещал помочь. Он скоро должен подъехать.

– Врет он все. Никогда он больше не приедет…

– Ты думаешь? – разочарованно протянула я.

– Я знаю точно.

Мы поднялись на свой чердак и сели на кровать.

– Можно было бы позвонить Янгу, но телефон остался в украденной сумочке, – сказала Натка.

– Давай уже сегодня отсидимся здесь, а завтра отправимся на виллу. Вдруг он там?

– Только кто нас подпустит к его дому в таком виде?

– Постараемся пробраться.

– Как?

– Ну, не знаю. Перелезем через забор, придумаем что-нибудь.

– Жалко, что даже телевизора нет, – вздохнула я.

– Да на черта он нам нужен! Без тарелки ни одной русской программы. Ирка, а что ты сделаешь первым делом, когда вернешься домой?

– Я куплю ящик шампанского, вылью его в ванну и тебя в нем искупаю!

– Ты и вправду веришь, что мы выберемся отсюда?

– Конечно.

– Тебе хорошо, ты оптимистка.

– А по-другому просто нельзя. Если я буду настроена точно так же, как и ты, то мы загнемся вместе на следующий же день.

После наркоза я чувствовала сумасшедшую слабость, поэтому сама не заметила, как уснула.

…Мы подскочили от того, что в дверь кто-то барабанил. Я посмотрела на часы, висящие на стене. Прошло где-то около четырех часов.

– Кто это? – спросила заспанная Натка.

– Не знаю. – Я подошла к двери и дрожащим голосом спросила: – Кто там?

– Свои, – послышалось за дверью.

– Кто – свои? Свои все уже давно дома.

– Кончай дурить, а то уеду – и торчите на своем чердаке!

Я обрадовалась. Это был голос Идиота! Открыв дверь, я бросилась к нему на шею. Вот молодец – не обманул! Но Идиот был чернее тучи: даже не улыбнувшись, он оттолкнул меня.

– Ты что? – удивилась я.

– Ничего!

Идиот согнулся в три погибели и уселся на кровать.

– Что случилось? Ты машину на пароход отогнал?

– Отогнал.

– А на чем приехал?

– На другой.

– Она тоже на продажу?

– Тоже.

– Тогда что ты надулся, как мышь на крупу?

– Я тебе сейчас такую мышь покажу, крупа хренова! Вы что, телки, совсем оборзели?! Я приезжаю тачку на пароход загонять. Хорошо, что хоть не один, а с пацанами. Мы шесть машин сегодня загоняли. Короче, я свою тачку поставил, стою курю. С пацанами трещу. Смотрю, один хрен в сторонке на мою тачку показывает и другого подзывает. Я особо на это внимание не обратил, тачка классная, на нее все любуются. Думаю, что и этому тачка моя понравилась. Короче, дальше вообще мрак. Подходят ко мне человек десять и говорят, мол, где телки, которые на этой тачке катались! Да наезжать начали!

– А ты?

– Ну а я наезды вообще не люблю. Ладно, если бы нормально спросили, а то они, в натуре, прямо поперли как танки! А на меня наезжать бесполезно! Я, когда разозлюсь, даже завалить могу.

– Правильно! – воскликнула я. – Так ты их завалил?

– Что?!

Идиот так посмотрел на меня, что я сразу поняла: в данной ситуации мне лучше помолчать.

– Короче, я им говорю, мол, отдыхайте! Я никаких телок не знал и не знаю!

– Правильно!

– Послушай, заткнись, – разозлился Идиот не на шутку.

Я заткнулась и стала слушать дальше.

– Я им и говорю: вы-то хоть, братки, за свой базар отвечаете?! Тачка моя была в угоне. Кто ее угонял, не знаю. Угнали, а потом подбросили.

– Молодец! – похвалила я Идиота.

– А эти крутые давай пальцы гнуть. Мол, эти телки на этой тачке нас чуть не задавили, погоняли изрядно. Мы их повсюду ищем. Если, мол, это твои телки, то ты и будешь за них отвечать! Короче, я им объяснил, что на меня наезжать не стоит и пальцы веером тоже делать не надо, а то я пальцы поотбиваю!

– Правильно!

– Послушай, ты еще не заткнулась?! Тогда слушай дальше. Короче, тут мои пацаны впряглись. Те видят, что, мол, рыпаться не стоит, и говорят: извини, браток, если тачка и в самом деле была в угоне. Мы тех двух телок ищем. Они нам ох как нужны! В общем, они отвалили. Я свою машину на пароход поставил, спускаюсь к пацанам. Тут ко мне подбегает один пельмень ряженый и тихо так спрашивает, оглядываясь по сторонам, словно его сковородкой по голове огрели: «Ирка где?» А я ему говорю, мол, если ты меня на понт берешь, то прыгай отсюда! Никакой Ирки не знаю и знать не хочу.

– Это Марат. – Я почувствовала, как сильно забилось мое сердце.

– Это тот пельмень в прикиде, с которым ты в кабаке резвилась. Я его сразу узнал.

– Между прочим, я хотела от него удрать в тот вечер, и не с кем-нибудь, а с тобой.

– Короче, я дальше иду, а пельмень за мной плетется и спрашивает: «Ты труп девчонкам помог спрятать?» Я глаза вытаращил и отвечаю: «Ты, братишка, наверное, сдурел, про какие-то трупы несешь? По тебе что, дурдом плачет?» Он сник, плечами пожал и поплелся к своим корешам.

– И все?

– Все, а что ты еще хотела услышать?

– Просто ты меня так оттолкнул, что я думала, что-то серьезное случилось.

– А это, по-твоему, не серьезное?

– Ну, ничего особенного не произошло. Если бы ты и в самом деле браткам все пальцы поломал, это другое дело!

– Ты что несешь, дура! Тачку-то определили…

– Ну и что тут особенного?

– А то, что какого хрена ты братков гоняла?

– Хотела и гоняла, а тебе-то что!

– Тогда скажи на милость, откуда пельмень знает, что в тачке труп был?

– Я ему сама об этом рассказала.

– Зачем?!

– Думала, он поможет… А ты что, собственно, так распереживался?

– Зачем мне нужно было с тобой связываться?! Жил себе спокойно, а тут ты свалилась ко мне на голову!

– Да уж, к тебе свалишься! Машина уже на пароходе. Сегодня из Японии уйдет. То, что братки, – это ерунда. Просто мы их немного погоняли, вот они и обиделись.

– Я был прав. Ты точно в дурдоме на учете состоишь. Я так сразу и подумал. Мало того что бандитов мочит, так она их еще гоняет!

– Да ты не видел, как это здорово было! Они в разные стороны бросились как тараканы! Ну ладно, не злись. Бог с ними, с братками, ты лучше скажи: по нашему вопросу что-нибудь узнал?

– Узнал.

– Что?

– Сделать все можно, только это денег стоит.

– Я понимаю, – жалобно произнесла я. – Только денег у нас нет. Может, займешь?

– Ничего себе – займешь! Больно много занимать нужно! Чем отдавать будешь?

– Натурой, – пошутила я.

– Твоя натура столько не стоит.

Я надулась и потеряла интерес к разговору.

– Значит, тебя Ириной зовут? – улыбнулся Идиот.

– Ириной, а как тебя зовут, даже не спрашиваю. Все равно не ответишь.

– Женькой.

– Женя, а ты на машине? – спросила Натка.

– На колесах.

– А ты сейчас занят?

– Да не очень.

– Послушай, ты не сможешь отвезти нас в одно место?

– Куда?

– Можно съездить и посмотреть, вдруг Янг вернулся? – сказала Натка, обращаясь ко мне.

– Конечно. Я думаю, что Евгений нам не откажет.

– Ну, поехали, – пробубнил Женька и повел нас к машине.

Я взяла его под руку и шепнула на ухо:

– Странно, так давно друг друга знаем, а только сегодня познакомились.

– Ничего странного тут нет. Я все думаю, как бы не пожалеть, что ты свалилась на мою голову.

– Ты не только не пожалеешь, ты будешь благодарить судьбу за эту встречу.

Женька усмехнулся и сел за руль.

– Да у тебя новая машина! – обрадовалась я.

– Предпродажная подготовка на твоей совести.

– Что?!

– Что слышала. В багажнике целая куча моющих средств. У тебя получается это лучше, чем в химчистке, и намного дешевле.

– Еще скажи, что и шиномонтаж на моей совести!

– Это у тебя тоже неплохо получается. Я купил тебе перчатки и новый домкрат.

– Да пошел ты. – Я отвернулась к окну и замолчала.

Натка вспоминала дорогу, постоянно путая повороты и указатели. Для меня вообще было дико то, что она умудрилась хоть как-то запомнить указатели на японском языке. По мне – так они все одинаковые, а в их иероглифах без бутылки точно не разберешься.

Глава 18

Мы остановились неподалеку от небольшой виллы.

– Приехали, – тяжело вздохнула Натка.

– Это его дом?

– Да. Он стоит на берегу моря. Есть красивая, почти сказочная яхта. Только как мы пойдем в таком виде? С нами никто не захочет разговаривать. В доме полно охраны.

– А зачем нам идти? – Я посмотрела на Женьку. – Выручишь?

– Как?

– Тебе нужно узнать: приехал ли хозяин? Если приехал, то где его можно застать в данное время, а если он дома, то скажи, что Наталья хотела бы с ним поговорить. Она в беде.

– Нет уж, топайте сами.

– Почему?

– Это ваши знакомые, и не надо меня впутывать.

– Ну Женечка, ну пожалуйста. Это не браток – это политический деятель. Дипломат, порядочный человек. У тебя вид приличный. С тобой охрана хоть поговорит, а нас даже близко к дому не подпустят, еще и собак натравят. Ты же прекрасно выглядишь, а мы – просто жуть. Сам меня сегодня ночью синяком назвал.

– Только учтите: я в ваших авантюрах участвую в последний раз, – махнул рукой Женька.

– Конечно, в последний, – заверила я его.

Женька направился к машине, стоявшей неподалеку от виллы Янга. Скорее всего, она принадлежала сотруднику охраны. Если в машине кто-то есть, то вполне можно получить информацию о хозяине виллы. Мы с Наткой внимательно следили за каждым Женькиным шагом. Натка ужасно нервничала.

– Да подожди ты так переживать, – попыталась успокоить я ее. – Может, там и нет никого.

– Если нам не поможет Янг, значит, нам уже никто не поможет.

Женька покрутился у машины и пошел к воротам. Навстречу ему вышел охранник, что-то спросил и повел за собой.

– Натка, кажется, Янг здесь. Сейчас все решится.

Прошло где-то минут двадцать, но Женька не появлялся.

– Что-то случилось… – испугалась Натка.

– Что там может случиться! – махнула рукой я.

– Может, Янг сказал, что не знает никакой Натальи, а Женька ему напомнил, то есть вырвал пальцы. Янг вызвал полицию…

– Что ты несешь! Что-то я не вижу ни одной полицейской машины!

Не успела я договорить, как из ворот выбежали двое мужчин. Первым бежал Янг. Он был в длинном банном халате и домашних тапочках. Увидев Натку, Янг вытащил ее из машины и поднял на руки. Натка громко рыдала, а он лихорадочно целовал ее ссадины и кровоподтеки. Женька даже открыл рот от удивления. Я улыбнулась. Сомневаться не приходилось – это настоящая любовь.

Янг без остатка посвятил себя политике. Он делал политику, и она, в свою очередь, приносила ему хорошие деньги, но в личной жизни он не был счастлив. За его плечами два неудачных брака и казавшееся беспросветным одиночество по вечерам. Однажды он заехал в кабаре и увидел девушку, которую полюбил с первого взгляда. Этой девушкой оказалась красивая длинноволосая блондинка Натка. Она поразила его своей искренностью, добротой и прекрасным знанием английского. Для него не существовало условностей, он просто любил и хотел быть с ней рядом.

Неожиданно хлынул дождь, но они по-прежнему целовались, не замечая ничего вокруг. Я подошла к Женьке и взяла его за руку.

– Впечатляет?

– Этот пельмень совсем поплыл.

– Сам ты пельмень. Это любовь, придурок. Когда-нибудь ты узнаешь, что это такое. Если, конечно, бог захочет, чтобы ты это узнал.

Наконец-то заметив меня, Янг приветливо взмахнул рукой и сказал по-русски:

– Что же я вас держу под дождем? Пойдемте в дом.

Женька загнал машину во двор, и мы вошли в дом. Янг приказал сделать нам с Наткой теплую ванну, принести небольшую бутылочку виски и коробку конфет. Мы лежали в душистой пене и потихоньку приходили в себя.

– Он тебя любит, Натка. За Янга! – Я подняла рюмку и выпила до дна.

– Я и сама не ожидала такой встречи! Неужели наши мучения закончились?

– Я в этом не сомневаюсь. Бог вознаградил тебя за мучения и послал мужчину, о котором можно только мечтать.

Вдоволь насидевшись в теплой ароматной воде, мы надели пушистые махровые халаты и вышли в каминный зал, где нас ждал шикарно накрытый стол. Женька о чем-то беседовал с Янгом. Все было так по-домашнему, что я впервые за это время почувствовала себя спокойно. Натка подошла к Янгу и слегка обняла его за плечи. Он потрогал ее нос и покачал головой:

– Женя мне все рассказал. Вы будете жить здесь, а я постараюсь как можно быстрее сделать документы и отправить вас домой.

– Неужели нам не придется возвращаться на свой чердак? – не поверила я.

– Нет! – засмеялся Янг и прижал к себе Натку. – Завтра же я займусь вашим делом. Возможно, вы улетите под чужими именами, но в паспортах будут ваши фотографии. Это намного быстрее и безопаснее.

– А как же пограничный контроль? – поинтересовалась Натка.

– Никто и не заметит подвоха. Таким образом мы переправляем за границу многих людей, и довольно эффективно.

Женька посмотрел на часы и грустно сказал:

– Мне пора.

– Куда?

– У меня стрелка. Нельзя пропускать.

– Мог бы и пропустить, – заметила я.

– Женя, ты же выпил, как ты можешь садиться за руль? – удивился Янг.

– Мне не привыкать.

– У нас с этим не шутят. Пьяных водителей ждет очень суровое наказание, вплоть до тюрьмы. Оставайся-ка лучше ночевать. У меня четыре спальни, так что места хватит всем, а завтра со свежей головой поедешь на свою стрелку.

– Утром стрелок не бывает. Надо решать дела сегодня.

– И этот деловой, – вздохнула я. – Ну почему мне одни деловые попадаются?

– А кто еще деловой? Твой пельмень, что ли?

– Да хотя бы и он.

– Я остаюсь, – решительно произнес Женька и залпом выпил рюмку виски.

Янг привел меня в спальню с огромной белоснежной кроватью и пожелал спокойной ночи.

– Посуда? – робко напомнила я.

– Что – посуда? – не понял он.

– Пойду вымою посуду, а то неудобно ложиться спать, зная, что осталась целая гора грязной посуды.

– Всегда любил русских девушек за их практичность, – засмеялся Янг. – Не надо беспокоиться о посуде.

– Ее моет Натка?

– В доме полно обслуги. Мне хочется, чтобы вы отдыхали и наслаждались ничегонеделаньем. Вам и так слишком много пришлось пережить.

Женькина спальня была через стенку. Я вышла в коридор. Янг с Наткой уединились. Им и так, наверное, было тяжело сидеть за столом. Не знаю, как Натка, но Янг давно ждал этого момента.

Зайдя в гостиную, я подошла к небольшому бару, достала бутылку шампанского и два бокала. Спать не хотелось, и я постучала в Женькину дверь. Женька сидел на кровати и вертел в руках точно такую же бутылку, как у меня.

– Можно к тебе? Мне скучно, спать совсем не хочется. Я сегодня выспалась, пока тебя ждала. Давай вместе разопьем это шампанское.

– А я уже к тебе собрался, – улыбнулся Женька. – Вот прихватил бутылочку, думал, вдвоем будет веселее.

Мы засмеялись и открыли шампанское. Пробка, стрельнув, исчезла в неизвестном направлении.

– Хорошо, что ты остался, а то мне было бы скучно.

– Видишь, как все удачно получилось. Скоро вернетесь домой. Этот мужик, он вообще кто?

– Дипломат.

– Я смотрю, у него с твоей подругой серьезно…

– Очень! Неужели я скоро буду дома?

– Будешь. А ты куда, в Самару полетишь?

– Поживу немного у Натки во Владивостоке, а затем домой.

– Я тоже скоро во Владике буду. Адресок оставишь?

– Само собой. Правда, я бы тебе вообще ничего не оставляла…

– Почему?

– Потому что ты иногда бываешь невыносимо груб. Почему ты не захотел мне помочь в самый первый раз?

– Потому что ты сумасшедшая.

– Я это уже слышала.

– Во-первых, я вообще не знал, кто ты такая, а во-вторых, тут столько лоховских вариантов, что только ухо востро и держи. Откуда я знал, что ты сама по себе? Может, ты на кого работаешь? Может, подставить меня хочешь?

– Да пошел ты!

Допив шампанское, Женька подозрительно спросил:

– Послушай, а у тебя с этим пельменем что-нибудь было?

– С каким пельменем?

– С тем, с которым ты в ресторане была.

– Что именно тебя интересует?

– Как бы это выразиться поскромнее… Ты с ним занималась сексом?

– Не занималась, – соврала я.

– Врешь ведь наглым образом.

– Не вру.

– Убью, если узнаю.

– Что?!

– Это я так, пошутил. Кстати, а как ты посмотришь на то, если я тебя сегодня накажу?

– За что?

– За угон машины.

– За это я уже отработала. Машину отмыла так, что она как новенькая стала.

– Я хотел наказать тебя необычным способом.

– Это исключено.

– Почему?

– Боюсь, что мне это не осилить…

– Ерунда. Тебе понравится.

– Я целоваться не могу. У меня губа не рабочая.

– Главное, чтобы у меня все было рабочее.

– Ну уж в твоих способностях я не сомневаюсь.

Женька прижал меня к себе и поцеловал в ухо. Я улыбнулась и обвила его огромную шею руками.

– Ну ладно, давай наказывай.

Мы выключили свет и упали на кровать. Женька оказался ненасытным. Он наказывал меня всю ночь, не давая отдохнуть. Мне хотелось спать, а он все наказывал и наказывал…

Утром я проводила его до машины – нужно было ехать в порт встречать пароход. Он обещал появиться на днях и вновь меня наказать. Янг отправился хлопотать по нашим делам. Мы с Наткой лежали у бассейна и загорали.

– Все как во сне, – сказала я.

– Да, Иришка, я тоже проснулась сегодня утром – и даже не поверила своим глазам, – засмеялась Натка. – Янг не желает меня отпускать, но я хочу домой, а дальше будет видно. Мне нужно какое-то время пожить без него, чтобы посмотреть, во что это выльется.

– Дуреха! Ты прилетишь домой и жить без него не сможешь. Вот увидишь!

Быстро пролетела неделя. Мы с Наткой загорели, поправились и стали потихоньку принимать прежний вид. Натка постепенно привыкала к роскоши. Они с Янгом прекрасно ладили и понимали друг друга с полуслова. Натка помогала Янгу в делах, и мне очень нравилось, что он постоянно с ней советуется то по одному, то по другому, пусть незначительному вопросу. Пару раз приезжал Женька. Я ужасно радовалась его приездам и постоянно ругала за то, что он редко появляется. Женька смеялся и тут же меня «наказывал». Я так привыкла к этим наказаниям, что совершенно не могла без них обходиться.

– Вот уеду на родину, кто же меня там наказывать будет? – смеялась я.

Женька злился и говорил, что настоящие женщины могут обходиться какое-то время без «наказаний». Я качала головой и пыталась втолковать, что это очень тяжело, мой организм просто не вынесет вынужденного воздержания. Женька злился еще больше и обещал как можно быстрее приехать ко мне.

Наконец наши документы были готовы. Правда, нашими их назвать было не совсем верно. Чужие фамилии, чужие имена, только фотографии наши.

Остался последний день. Янг был мрачен и не сводил с Натки глаз. Мне было искренне жаль его, но я надеялась, что они обязательно встретятся, так как вряд ли смогут обойтись друг без друга. Янг должен был посадить нас в самолет и сам вылететь по срочным делам в Гонконг.

Последнюю ночь Женька провел со мной. Он был подавлен, но старался это скрывать за показной веселостью. Однако меня не проведешь. Чтобы немного приободрить его, я говорила много ласковых слов и, конечно, оставила Наткин адрес.

В аэропорту Янг долго прощался с Наткой и проводил нас до самого трапа. Мы летели не пустые, а с довольно увесистым багажом, состоявшим из подарков Янга и целой кучи новых шмоток, купленных на его деньги.

Оказавшись в салоне, мы переглянулись и, как по команде, смахнули слезы. Каждая думала о своем, но мысли были совершенно одинаковые. Мы думали о Токио. О кабаре, притонах, чердаке, на котором жили, о Григориче. Мы знали, что это не забудется, а прочно засядет в нашей памяти и будет всплывать, словно кошмарный сон.

– Ты не верила? Ты до последнего не верила, что мы когда-нибудь окажемся дома? – спросила я Натку.

– Не верила. Я стала осознавать это только теперь, когда наш самолет взлетел…

Глава 19

Самолет коснулся шасси родной земли. Мы не просто сошли, а сбежали по трапу и стали носиться по летному полю как сумасшедшие. Натка ревела, а я громко кричала:

– Натка, мы добрались! Мы смогли! Мы выбрались! Ура!

Пассажиры мирно спускались по трапу и с удивлением посматривали на нас. Здесь все было родное. Родное солнышко, родные русские лица, родной русский язык.

Добравшись до Наткиной квартиры, мы заказали три ящика шампанского. Вылив содержимое бутылок в ванну, я засунула туда Натку и стала купать. Натка громко смеялась, перемешивая смех с громким плачем, и этот плач был понятен только мне, потому что я пережила подобное. Мы сидели в ванне с шампанским и черпали его ладонями.

– Пока всю ванну не выпьем, не вылезем, – смеялась Натка. – Я надеюсь, ты прямо сейчас не рванешь в свою Самару?

– Нет.

– Ну, вот и здорово. Янг отвалил нам денег. Займемся пока ремонтом моей квартиры. Ты не против?

– Само собой.

Конечно, целую ванну шампанского мы не осилили, но упились так, что плохо ориентировались в пространстве. Ближе к вечеру раздался звонок, и на пороге появилась Наткина соседка, симпатичная девчушка лет восемнадцати. Увидев Натку, она обрадованно затараторила:

– Здравствуйте, тетя Наташа. Мне мама сказала, что вы прилетели, вот я и решила зайти к вам.

– С каких это пор ты стала называть меня тетей? – засмеялась пьяная Натка.

– Вы стали такой дамой…

– Да ладно, брось, называй меня как раньше.

– Наташа, скажи, тебе понравилось в Японии?

– Ну, как тебе сказать… – нахмурилась Натка.

– Понравилось, – влезла я, улыбнувшись девчушке.

Она с завистью посмотрела на разноцветную гору вещей, лежащих на диване, и тихо спросила:

– Девочки, а у вас есть что-нибудь выпить?

– Полная ванна шампанского. Мы все равно не осилим, – засмеялась Натка.

– Ванна?

– Ванна, ванна. Бери кружку и черпай.

Девушка взяла чашку и отправилась в ванную.

– Вот это жизнь! Наверное, сказочная страна Япония? Вы так много заработали! Когда я вернусь из Греции, тоже обязательно буду купаться в шампанском.

– Откуда? – спросили мы в один голос с Наткой.

– Из Греции.

– С мамой едешь отдыхать?

– Нет, сама.

– По турпутевке?

– Нет, работать.

– Работать?! – ахнули мы.

– Ну да, работать. А что тут такого? Я всю жизнь мечтала посмотреть Древнюю Элладу. Мне недавно объявление подвернулось, мол, требуются девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет для работы официантками в самых роскошных ресторанах Греции. Зарплата высокая. Я прошла конкурс! – гордо улыбнулась девчушка.

Мы с Наткой переглянулись, не в силах произнести ни слова.

– Тебе нельзя ехать, – наконец сказала Натка.

– Почему? Я ведь тоже хочу нормально пожить, денег заработать. Ведь я уже третий сезон без зимних сапог хожу! Я прошла конкурс, нужно быть последней идиоткой, чтобы упустить такую возможность!

– Нужно быть последней идиоткой, чтобы поехать работать в Грецию! – разозлилась я. – Ты не будешь ни официанткой, ни танцовщицей, ни даже посудомойкой – там своих навалом, некуда девать! Ты станешь обычной проституткой в каком-нибудь дешевом борделе. И это в лучшем случае, а в худшем ты попадешь в рабство и будешь вкалывать, имея по десять клиентов в день, за тарелку супа и крышу над головой.

– Какое рабство? О чем вы говорите? Мы в каком веке живем?

– В двадцать первом. Но это к делу не относится. Рабство есть всегда!

Девушка смотрела на нас глазами, полными слез.

– Вы просто завидуете!

– Чему? – удивилась я. – Мы только хотим предостеречь тебя от большой беды.

– Быть проституткой или нет – зависит от самой девушки! Я не хочу быть проституткой, и никто меня не заставит заниматься этим делом!

– Наивная! Ты рассуждаешь так потому, что находишься на родине, рядом с мамой, друзьями. Там другие законы, и никого не интересует твое мнение. За границей свои правила игры, и ты будешь играть по этим правилам, а иначе следов твоих не найдут.

– Вы все врете! В вас говорит зависть!

Девушка выскочила из квартиры, громко хлопнув дверью. Натка сходила в ванную, зачерпнула пару бокалов шампанского и грустно сказала:

– А ведь эта дурочка и в самом деле, глядишь, улетит.

– Ты все равно не сможешь ее остановить. Ее никто не остановит. Мы привыкли учиться не на чужих ошибках, а на своих собственных.

– Но ведь это беда! Она вряд ли вернется, а если вернется, то ты только подумай – какой?!

– Тут ничего не поделаешь. Попробуй, расскажи нашу историю кому-нибудь из близких – никто не поверит. У меня, наверное, до конца жизни будет стоять перед глазами гроб, который мы видели. Он был сделан из грубых досок. Его даже не обшили тканью… А ведь эта девушка была совсем молодой…

Всю неделю мы отсыпались, набирались сил и потихоньку возвращались к обычной жизни.

Мы были пьяны вновь обретенной свободой, которую многие просто не могли оценить сполна, потому что не хлебнули жизни на чужбине. Правда, к этой свободе нам пришлось привыкать с трудом и учиться жить заново. Если какие-то молодые люди обращали на нас внимание, нам казалось, что это торговцы живым товаром. Мы ждали опасности отовсюду и постоянно оглядывались по сторонам, всячески избегая заинтересованных взглядов мужчин. Наша психика была больна и воспринимала малейшие знаки внимания со стороны противоположного пола как желание затащить нас в какой-нибудь притон. Мы вообще старались не заводить никаких разговоров с мужчинами, потому что нам казалось, что они обязательно выльются в разговор о сексуальных услугах и ценах со всеми вытекающими последствиями.

Янг звонил почти каждый день, и разговоры эти с Наткой длились черт знает сколько времени. Сколько стоили эти переговоры, остается только догадываться, а Натка была без ума от него. Я верила, что впереди ее ожидает счастливое будущее.

– Натка, ну а если он предложит тебе замуж, ты выйдешь?

– Он пока не предлагает.

– Скоро предложит, вот увидишь. У тебя будет роскошная вилла, вернее, несколько вилл, дорогие автомобили. Только тебе придется организовать свой бизнес, чтобы не было скучно.

– Но он же пока молчит, – смеялась Натка.

– Дело времени, ты ведь сама говорила, что намеки уже были.

Мы затеяли грандиозный ремонт, который лично мне был не по душе, так как я считала эту затею пустой тратой денег.

– Зачем делать капитальный ремонт, если ты в скором времени покинешь этот дом?! – возмущалась я.

– Я еще не замужем, – отмахивалась Натка.

– Выйдешь и очень скоро. Не будешь же ты жить в этой убогой двухкомнатной хрущевке с дипломатом, важным политическим деятелем, миллионером, наконец!

– Пока здесь живу я, а дальше будет видно.

Однажды вечером мы сидели на диване, ели виноград и смотрели телевизор. В дверь позвонили.

– Господи, кого там еще черти принесли! – возмутилась Натка и поплелась открывать.

Через минуту до моих ушей донесся пронзительный Наткин крик. Я выскочила в коридор и с размаху уткнулась в парочку огромных качков. Один из них схватил Натку за волосы и потащил в комнату. Другой быстро завел мне руки за спину и прижал к стене.

– Пусти, больно! – закричала я. – Дай виноград доесть.

– Михей, смотри, а девчонки-то с юмором, – усмехнулся мой мучитель.

– Сейчас мы им такой виноград устроим! – зло сплюнул на пол его приятель, связывая скотчем Наткины запястья.

Меня постигла та же участь. Нас усадили к батарее и заткнули рот первой попавшейся тряпкой. Качки поставили стулья и сели напротив. Тот, которого назвали Михеем, достал пистолет и положил рядом с собой.

– Ну что, телки, давайте знакомиться. Сейчас я вытащу кляп, но если хоть одна из вас закричит, стреляю без предупреждения!

Немного отдышавшись, мы стали рассматривать своих обидчиков.

– Руки бы тоже освободили, больно же все-таки, сил нет терпеть, – пожаловалась я.

– Потерпите!

– Но вы ведь все равно с пушкой, так что в случае чего можете стрельнуть. Правда, в этом доме нет шумоизоляции, тут стены из картона, все слышно.

– Точно, – поддержала меня Натка. – Я иной раз ночью сплю, а сосед кран плохо закрутит – так слышно, спасу нет! Кажется, что прямо по голове: кап-кап-кап. Я встаю, сую ноги в тапочки и иду к соседу разбираться.

– Не говори, подруга, – продолжила я, развивая эту тему. – Понастроили коробок, а о людях не позаботились. Даже в туалете нельзя нормально посидеть, соседи стучат – все слышно. Вот теперь мальчики пришли, а толком пострелять не могут – шумоизоляция не позволяет…

– Заткнитесь вы! – перебил нас второй качок и посмотрел на Михея. – Они чокнутые, что ли! Григорич нас предупреждал, что они гонят будь здоров как, но ведь и меру надо знать!

– Так вы, значит, от Григорича? – спросила я.

– От него самого.

– Так надо было сразу предупредить Мы бы хоть себя в порядок привели, стол накрыли. Григорича мы знаем и уважаем.

Качки растерянно переглянулись.

– Павлуха, девчонки, в натуре, гонят!

– Кто кого гонит? – улыбнулась Натка. – Мы вас никуда не гоним. Только не по-людски как-то вы к нам в гости пожаловали, руки вот связали. Развязывайте давайте, а я вам картошечки быстренько сварганю. Голодные небось? Уж мы-то знаем жизнь бандитскую – вечно холодные, голодные, невыспавшиеся.

– Конечно, – поддержала я Натку. – Стол накроем, посидим по-человечески. Мальчики за столом и расскажут, зачем пожаловали, а то неудобно как-то: Григорич нам всегда столы накрывал, деликатесы выкладывал, дорогими напитками поил. Деликатесы мы вам, конечно, не обещаем, но что имеем – все на стол поставим.

– Послушай, Михей, на фиг мы им рты-то освободили! Они нам даже слова не дают сказать.

Михей пожал плечами.

– Павлуха, а может, и в самом деле им руки развязать? Девчонки нормальные, пусть на стол накроют. Мы же с утра не жравши, и еще неизвестно, когда теперь удастся пожрать, ведь весь день в суете. За столом и побеседуем.

– Правильно, – поддакнула я Михею. – Правильно говоришь, сразу видно – наш человек.

Качки переглянулись и развязали нам руки. Мы отправились на кухню и принялись чистить картошку. Качки следили за каждым нашим движением. Время от времени Павлуха угрожающе потряхивал пистолетом.

– Послушай, ты бы свой пугач убрал, – разозлилась я.

– Это не пугач, а настоящая пушка, – обиделся он.

– Что-то не похоже. Я из такого в детстве по воронам палила, только они не дохли.

Павлуха побагровел от злости и взревел:

– Михей, все-таки телки эти чересчур наглые! Может, их в чувство привести?!

– Не понимаю, Михей, отчего твой друг так злится? – улыбнулась я. – Мне кажется, он сильно переутомился. Надо бы его специалистам показать. Пистолет у него какой-то игрушечный. Я такой недавно племяннику на день рождения подарила. Пять лет исполнилось.

– Я же тебе сказал, что пушка настоящая! – рявкнул Павлуха. – Могу продемонстрировать на твоей башке.

– Нет уж, спасибо. Ты бы лучше спрятал свою пушку, а то я из-за нее шкурку слишком толстую срезаю. Всегда шкурки тоненькие, а тут сразу по полкартошины в ведро зря падают. Отходов много, понял? А картошка, между прочим, денег стоит!

– Можно подумать, ты на картошку в Токио не заработала!

– Представь себе, не заработала.

Пока жарилась картошка, мы открыли парочку консервов и поставили на стол, настругали нехитрый салатик и достали бутылку красного грузинского вина. Как только картошка пожарилась, мы разложили ее по тарелкам и сели за стол.

– Вот так, мальчики, надо в гости приходить, – улыбнулась Натка. – Видите, как чудненько сидим, по-семейному. Сказали бы раньше, что придете, мы бы голубцов сделали.

– Точно, или бы пирог испекли, – вставила я. – Натка, помнишь, какой ты в прошлом году пирог с черникой испекла? Пальчики оближешь!

– Помню. Только, по-моему, он тогда плохо поднялся. Тесто не очень удалось. У меня с яблоками лучше получается. Там и рецепт попроще, а на вкус – просто объедение!

– С яблоками тоже вкусно. Слушай, а ты в тесто соду добавляешь?

– Тихо! – заорал Михей и стукнул кулаком по столу. – Заткнитесь вы, наконец!

– Тише ты, тише, – остановила его Натка. – Что ж ты такой горластый? Мы же тебя предупредили, что дом наш без шумоизоляции. Не ровен час, кто-нибудь из соседей пожалует. Это же хрущевка, сам знаешь, что их строили только для того, чтобы галочку поставить.

– Это точно, – улыбнулась я. – Говорят, что сейчас дома строят даже с повышенной шумоизоляцией. Вот это я понимаю! В таком доме стреляй – не хочу! А в этой хрущевке стрельбу поднимать – себя не уважать.

– Я вам сейчас языки повырываю! – разозлился Михей.

– Не надо нам ничего вырывать. Мы и так все понимаем с полуслова. Мы понятливые. Ты давай кушай, а то голодный, поди, весь день на ногах, – произнесла Натка заботливо.

– Не на ногах, а на колесах.

– Ну, на колесах. Кушать-то все равно надо. Винца пригуби. Может, Пашеньке добавки положить? Пусть не стесняется. Мало будет – еще пожарим.

Пашка зло толкнул Михея в бок.

– Михей, мы что, сюда жрать пришли, что ли? – Голос его не предвещал ничего хорошего.

– Ну, и пожрать тоже. Что ж не пожрать, если кормят.

– Правильно говоришь, – похвалила я Михея. – Нужно уметь и дела делать, и обедать успевать.

– Кто из вас Наталья? – спросил Михей.

– Я.

– Понятно. Это, значит, у тебя роман с дипломатом?

– А какое это имеет к вам отношение?

– Прямое. Вы, когда в Токио работать ехали, знали, что проститутками будете?

– Нет, – переглянулись мы с Наткой.

– Так, значит, не знали. У вас паспорта забирали?

– Забирали, – ответила я. – Только вы можете их себе оставить на память. У нас, самое главное, российские есть. А за границу мы пока не собираемся, поэтому загранпаспорта нам вроде бы ни к чему.

– А за то, чтобы в Токио уехать, вы хоть копейку заплатили?

– Нет.

– Правильно, потому что за вас все расходы оплатила фирма. Вы затраченные деньги отработали?

– Нет. Но мы никому ничего не должны. Нас обманули. Вывозили как танцовщиц, а на место доставили в качестве проституток.

– При чем тут это? Самое главное, что вы бабки не отработали. Фирма понесла убытки.

– Если вопрос состоит только в этом, – произнесла Натка, – мы готовы оплатить понесенные фирмой расходы. Два билета до Токио, плюс открытие визы, плюс двести долларов на двоих, которые нам выделили перед полетом на личные расходы. Сколько всего получается? Посчитайте, и эту сумму мы готовы заплатить.

– А моральный ущерб ты не считаешь?

– Какой еще моральный ущерб?

– Самый обыкновенный. Фирма потеряла намного больше, чем ты посчитала. На ваше место была масса претенденток, и причем более покладистых, но предпочтение отдали вам. Вы должны были работать с того самого дня, как вас привезли, но вы не работали. Теперь давай посчитаем все просроченные дни. Считаем, что в день вы могли обслуживать как минимум двух клиентов. С каждого можно было бы слупить по сто долларов. Вот и умножь все это по сегодняшний день. Набежало довольно много. По десятке баксов с человека – это по-божески.

– Вы что, совсем сдурели?! – не выдержала я. – Какой еще моральный ущерб?! Это вы нам должны платить за моральный ущерб, а не мы вам. Договоренности не было, что нам придется в Токио своим телом зарабатывать. Мы танцевать ехали.

– Короче, этот вопрос больше обсуждению не подлежит. Даем вам срок – ровно сутки. Завтра мы приедем в это же время, и если вы не выкатите нам двадцать штук баксов, то будете закопаны живьем!

– Но у нас нет такой суммы!

– Ничего не знаем. Ровно сутки. И еще: если хоть одна вздумает заявить в ментовку, то будет харкать собственной кровью.

Мордовороты встали из-за стола и направились к выходу.

– Но у нас правда нет таких денег! – бросилась за ними Натка.

– Это не наши проблемы. Если вас завтра в назначенное время не будет – пеняйте на себя: о последствиях мы уже рассказали.

Как только за качками закрылась дверь, мы налили по бокалу вина и без сил уселись прямо на пол.

– Господи, нам и здесь покоя не будет! Это никогда не закончится… Нам не убежать от прошлого, оно будет вечно преследовать нас. Сегодня я вновь почувствовала себя проституткой. Я уже стала забывать это мерзкое чувство, – горестно сказала Натка.

Неожиданно зазвонил телефон. Натка схватила трубку, молча выслушала что-то и положила на рычаг.

– Кто это? – испуганно спросила я.

– Это опять они.

– Что им надо, ведь только что ушли?

– Они предупредили, что если мы захотим уехать из города или улететь в Самару, а может, куда подальше, то они расправятся с моей мамой и младшей сестрой.

Я знала, что Наткина мать жила неподалеку и даже не могла представить, какие проблемы свалились на голову ее дочери. Натка съехала по стене на пол и схватилась за голову.

– Даже за эту несчастную хрущевку никто не даст двадцатник!

– Мне кажется, что двадцатником здесь не отделаешься. Вымогательства будут продолжаться до бесконечности. Эти подонки никогда не оставят нас в покое. Нужно что-то придумать, у нас в запасе ровно сутки.

– Что тут придумаешь?! У нас с тобой трешка баксов, и все. Это деньги Янга. Я хотела на них сделать ремонт, только теперь это уже не актуально.

– Сейчас не до ремонта. Я знаю, что надо делать!

– Что?

– Нужно звонить Янгу. Он поможет.

– Зачем? Просить у него двадцатку? Он, конечно, даст, но завтра придут снова и попросят еще больше. И что? Мы опять будем у него просить?

– Тебе нужно позвонить и сказать, что ты попала в беду. Он поймет и что-нибудь придумает.

– Господи, Иришка, ну что ты несешь? Что он может придумать?! От него все это так далеко. Он может придумать что-то в бизнесе или в политике, но в борьбе с мафией он ничего не может придумать. Он живет в другом измерении. Он никогда не сталкивался с мафией и не знает, что это такое!

– Ната, Янг – единственный близкий тебе человек. Он любит тебя и не простит, если ты будешь хоть что-нибудь от него скрывать. Ты должна быть с ним откровенной. По крайней мере, это единственный из твоих знакомых, который располагает такой суммой.

Наш разговор прервал телефонный звонок. Натка взяла трубку и дрожащим голосом произнесла:

– Слушаю.

– Это опять мы! – раздалось в трубке.

– Что надо?

– Как обстоят дела с двадцатником?

– Никак.

– Ты завязывай так отвечать, а то без языка останешься. Слушай внимательно. Звонил Григорич и сказал, что если у вас нет таких денег, то он вам их прощает.

– Как это?

– А так: начнете их отрабатывать с завтрашнего дня.

– Как?

– Раком. Завтра в город приезжают китайцы, так что работы у вас будет невпроворот: только успевай раздвигать ноги и открывать рот.

– Да пошли вы! – Натка бросила трубку и уставилась на меня полными ужаса глазами.

– Они хотят, чтобы мы занялись проституцией здесь, во Владике.

– А больше они ничего не хотят?!

– Ирочка, где гарантия, что завтра они не потребуют большего?

Когда раздался очередной телефонный звонок, Натка отскочила от аппарата как ошпаренная и громко закричала:

– Не бери! Больше вообще не надо брать трубки! Надо его выключить к чертовой матери!

– Погоди.

Я сняла трубку и облегченно вздохнула. Это был Янг. Передав трубку Натке, я погрозила ей кулаком и прошептала: «Чтобы все ему рассказала!» – а потом села рядом, чтобы удобно было слушать разговор.

– Ната, девочка моя, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – грустно ответила Натка.

Я толкнула Натку в бок и опять показала кулак.

– Ната, я больше без тебя не могу. Я хочу на тебе жениться.

Я захлопала в ладоши, а Натка беззвучно заплакала.

– Что ты сказал?

– Я хочу на тебе жениться.

– Ты это серьезно?

– Конечно, разве можно шутить такими вещами? Я не могу спать. Я не могу без тебя, моя девочка.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой? – вновь спросила заплаканная Натка.

– Хочет, чего же тут непонятного, – толкнула я ее в бок. – Скажи, что ты согласна выйти за него замуж, и как можно быстрее.

– Я хочу на тебе жениться, – продолжал Янг. – Зачем нужна эта разлука, если у меня все валится из рук? Ты родишь мне прелестных ребятишек… Ты согласна выйти за меня? Прости, что я говорю это по телефону, но я больше не могу ждать. Через несколько минут тебе должны принести корзины с цветами. Я заказал их в вашем бюро услуг. Скажи, ты согласна?

– Я даже не знаю, – покраснела Натка. – Это так неожиданно…

– Дура ты, – разозлилась я. – И что я в тот вечер не захотела пойти с Янгом… Сейчас бы уже лежала на вилле и парила ласты в свое удовольствие!

– Помолчи, – жалобно попросила Натка, прикрыв трубку рукой. – Мне же не каждый день предлагают выйти замуж.

– Тем более миллионеры, – добавила я. – Я вообще не понимаю, зачем они женятся, они и так могут иметь абсолютно все, что захотят. Когда человек женится, он должен по-братски делиться со своей законной половиной, и как им только своего добра не жалко!

– Ну помолчи, – взмолилась Натка.

– Молчу, молчу… Только ты трезво оцени ситуацию и не расстраивай человека. Он с тобой поделиться хочет, а ты нос воротишь.

– Янг, ты меня любишь?

– Конечно, Наточка, больше всего на свете. Так ты согласна?

– Я согласна.

– Ты это серьезно?

– Да. Мне тоже без тебя очень плохо.

– Вот это по-нашему! – Я одобрительно похлопала Натку по плечу.

– Янг, у меня сегодня возникли проблемы.

– Что случилось?

– Пришли два бандита и стали требовать деньги. Их визит связан с Токио, с тем кабаре, где я работала.

– Ната, это русская мафия. Я не хотел тебя отпускать. Мы поженимся и уедем в Штаты. В России, где правит русская мафия, тебе нечего делать. Они не оставят тебя в покое.

– Янг, ведь тут останутся мама, сестренка, Ирка. Кстати, она может уехать с нами?

– Конечно. Если согласится. Тебе не будет так скучно. Ната, ты будешь сейчас дома?

– Да.

– Я тебе перезвоню через пару часов.

– Хорошо.

Натка повесила трубку и уставилась на меня, словно полоумная.

– Он предложил мне руку и сердце.

– Здорово!

– Как ты думаешь, он это серьезно?

– Еще бы!

– Он согласен, чтобы ты жила с нами.

– Конечно, как ты там без меня будешь.

– Ирина, ты и вправду поедешь вместе со мной?

– Ну, конечно. Попробую поддержать тебя в чужой стране и помогу приспособиться к новому укладу жизни. Ты скоро будешь дамой из высшего общества.

– Даже не верится! Ирка, только мы поедем вместе! Я поговорю с Янгом, он устроит тебя в самый лучший театр. Ты будешь танцевать в Америке. Ты же мечтала об этом! Янгу это ничего не стоит. Один звонок – и тебя возьмут. Ты сможешь себя проявить, я в этом уверена. Ты же так хорошо танцуешь! Я буду ходить на все твои выступления. Ты согласна?

– Еще бы! – Достав платок, я вытерла Натке слезы. – Ну что ты ревешь? Все складывается как нельзя лучше!

– Знаешь, я просто думаю, ну почему именно я? Ведь у него куча возможностей жениться на приличной девушке.

– По-твоему, ты не приличная, что ли?

– Приличная, но ведь он мог жениться на состоятельной, образованной, а выбрал меня…

– Ната, он уже достаточно взрослый человек, и у него за плечами богатый личный опыт. У Янга два неудачных брака, причем жены были состоятельные и, как ты говоришь, порядочные женщины, но ты же видишь, что его жизнь все равно не сложилась. Он искал именно такую, как ты. Ты смогла перевернуть всю его жизнь и заставила броситься в любовный омут с головой. Я бы отдала все на свете, если бы меня кто-нибудь так любил…

– Ирина, знаешь, чего я боюсь больше всего на свете?

– Нет.

– Если я уеду с Янгом, эти подонки могут расправиться с моей мамой и сестрой…

– Тогда забери их с собой.

– Ты что, они не поедут!

– Но ты-то понимаешь, что тебе нельзя тут оставаться! А с мамой и сестрой мы что-нибудь придумаем. Пошли немного проветримся, а то сразу столько информации, что голова идет кругом.

Мы вышли из подъезда. Пришлось пройти через строй бабулек, сидящих на лавочке.

– Приехали с заработков, денег куры не клюют, ремонт делают. Разодетые, холеные, хахали к ним на дорогих машинах приезжают, – понеслось нам вслед.

– Господи, как мне все это надоело, – вздохнула Натка. – Я всегда говорила, что бабки на лавочках – это вселенское зло.

– Не обращай внимания. Что им еще делать – только языки чесать.

– Ирка, мы отвлеклись от главного, – посмотрела на меня Натка. – Завтра нужны деньги. Я боюсь.

– Но мы же не так глупы, чтобы сидеть и ждать расправы.

– Ты предлагаешь смыться?

– Конечно. Надо временно отсидеться в другом месте!

– Где?

– Этого я еще не решила.

– А как же мама с сестрой?

– Ты их на дачу отправь. Мать у тебя в отпуске, сестра на каникулах. Что им в городе делать?

– Это вариант.

Глава 20

Вернувшись домой, мы допили остатки вина и завалились на диван смотреть телевизор. Когда раздался очередной звонок, вздрогнули и тупо уставились на телефон. Перекрестившись, я сняла трубку. Это был Янг. Судя по голосу, наш миллионер был чем-то встревожен. Я передала трубку Натке и тихо сказала:

– Кажется, его что-то беспокоит. Может, что-нибудь умное придумал?

Натка развернула трубку так, чтобы мне было удобно слушать.

– Ната! – закричал Янг. – Я только что встречался с представителем вашей мафией.

– Как? – Наткины глаза округлились от удивления.

– Я разговаривал с русским бандитом по поводу тебя.

– Каким еще бандитом?

– Его зовут Григорич. Он был у меня с визитом.

– Он сам к тебе приезжал?!

– Да. Позвонил и приехал.

– Что ему надо? Он может тебе навредить!

– Ната, не волнуйся. Мы мирно побеседовали, и он улетел во Владивосток.

– Куда?!

– В твой город. У него там какие-то дела.

– О чем вы говорили?

– Ната, ты в опасности. Эти бандиты не оставят тебя в покое. Они назначили мне цену. Если я заплачу за тебя ровно сто двадцать тысяч долларов, то они оставят тебя в покое, и ты станешь свободной. Я смогу на тебе жениться.

– Сто двадцать тысяч долларов?

– Да, сто двадцать. Двадцать за тебя и за Ирину. Эту сумму вы им якобы должны за моральный ущерб, нанесенный фирме, и сто тысяч с меня, чтобы выкупить тебя у мафии.

– Не вздумай платить! Они там что, с ума, что ли, все посходили!

– Ната, я хочу тебя выкупить и сделать свободной. Они расправятся с твоими родственниками. Это очень серьезные люди. Ты считаешься их собственностью и должна постоянно на них работать. Я боюсь за тебя.

– Господи, Янг, это какой-то кошмар! Прошу тебя, не торопись!

Неожиданно в дверь позвонили. Натка с ужасом посмотрела на меня и быстро произнесла:

– Позвони попозже.

Как только она положила трубку, мы подошли к двери и стали поочередно смотреть в глазок. На лестничной клетке было темно – судя по всему, в подъезде выключили свет. Звонок повторился. Мы переглянулись, и я громко спросила:

– Кто там?

– Открывай, а то сами откроем, – послышалось за дверью.

– Кто вы и что вам нужно?

– Открой и все узнаешь.

– Я сейчас позвоню в милицию!

– Не позвонишь, – ответили за дверью.

Мы с Наткой бросились к телефону – в трубке не было гудков. Положив ее, мы опять подошли к двери и замерли, боясь пошевелиться. Снова раздался резкий звонок.

– Мы будем кричать и позовем на помощь соседей! – крикнула Натка.

– Тогда считайте, что вы уже трупы.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась. На пороге возникли четверо. Вчерашние Михей и Павлуха шагнули за порог. Не успела я опомниться, как кто-то сунул мне под нос тряпку с вонючей жидкостью, и я моментально отключилась…

Открыв глаза, я огляделась по сторонам и увидела, что лежу на полу рядом с Наткой. Комнатка была небольшая, окно закрывала мощная решетка. Натка удивленно уставилась на меня:

– Где мы?

– Понятия не имею, но похоже, что все-таки в России, а не в Японии. Это радует.

– Голова болит жутко. Это от той гадости, которой они нас усыпили.

Мы с трудом поднялись и отряхнули одежду. Дверь распахнулась, и на пороге появился Григорич. Павлуха принес ему стул и встал рядом, как преданный пес.

– Привет, девчата, – улыбнулся Григорич.

Мы промолчали и сели, прижавшись к стене.

– Давненько не виделись. Что-то вы как-то странно пропали. Послал за вами Костика, и Костик пропал. Машина его у ресторана осталась, а самого до сих пор нет. Я уже не знаю, что и думать. Вы случайно не знаете, где Костик?

– Нет.

– Вы его когда в последний раз видели?

– Он меня до ресторана довез, и больше я его не видела, – соврала я.

– Прямо чудеса какие-то творятся.

– Может, по бабам загулял?

– Да он по бабам особо-то и не гуляет.

– Лето, много девчонок в коротких юбках, – затараторила я. – Дело молодое, нехитрое. Он парень хоть куда, вот в загул и ушел.

– Обычно в загул без машины не уходят.

Я замолчала и опустила глаза.

– Ладно. Это мне еще предстоит выяснить. Я вот, девчата, не понял сначала, как это вы так быстро исчезли? Знаю, что без моего разрешения шагу никто ступить не может, и вдруг узнаю, что вы уже в России! Затем информация появилась, что один лох вам помог. Влюбился, значит, если так рисковал. Что поделаешь, так устроена жизнь – иностранцы всегда наших проституток любили. Наверное, дают как-то по-особенному наши шлюшки? Я прав?

– Мы не проститутки, – одновременно произнесли мы.

– А кто?

– Обычные девушки, которые стали жертвами бандитских махинаций.

– Боже мой, бедные невинные овечки! Вас силой в Японию никто не тащил! Вы обычные шлюхи и являетесь моей собственностью. Я вас купил и заплатил немалые деньги. Вам теперь всю жизнь нужно по десять клиентов в день обслуживать, чтобы отработать эту сумму!

– Нас никто не покупал! – не выдержала Натка.

– Я вас купил! Я могу вас убить, продать, с хреном съесть! Вы – моя собственность и с завтрашнего утра выйдете на работу.

– Что?!

– Завтра приступите к работе! Не захотели работать в Токио, будете работать здесь. Хотя я могу сделать так, что вам работать больше не придется. Пусть дипломат заплатит за вас сто двадцать тысяч долларов, и вы свободны.

– Сто двадцать за двоих?

– За каждую.

Услышав это, Натка вздрогнула и опустила голову.

– Как только он выложит деньги, мотайте куда душе угодно. Я вас больше не трону. Живите где хотите и с кем хотите. Будем считать, что я вас выгодно продал. Ваша жизнь и жизнь ваших близких будет в безопасности.

– А где гарантии?

– Мое слово. Мое честное слово.

– Этого мало.

– У вас нет выбора, поэтому закончим этот разговор. – Григорич посмотрел на Павлуху и, хитро прищурившись, произнес: – Павел, а ну-ка, мил дружок, позови пацанов, пусть с девчонок пробу снимут. Столько времени с ними общаемся, а никто их так и не попробовал. Поразвлекай-тесь, и девчата, глядишь, покладистее будут.

Павлуха радостно кивнул и кликнул своих подельников. В комнату влетели десяток головорезов. Мы с Наткой крепко схватились за руки и стали одного цвета с белой стеной, возле которой сидели.

– Ну что, мальчики, порезвитесь, а то девчата скучают. Покажите им класс верховой езды. Девчата свои – проститутки местные.

Мы в один голос завопили:

– Не надо!

– Что – не надо?

– Пожалуйста, не надо.

– Тогда звони своему дипломату и говори, чтобы вез бабки, – прошипел Григорич и протянул Натке трубку.

Как только Натка схватила трубку, Григорич жестом показал бандитам, чтобы они удалились.

Янг сразу ответил на телефонный звонок. Натка, услышав его голос, громко закричала, всхлипывая и сбиваясь:

– Янг! Я у Григорича! Он требует деньги…

– Так, значит, он сразу появился у тебя?

– Да. Он хочет по сто двадцать за каждую и только тогда оставит нас в покое. Янг, я понимаю, что это сумасшедшие деньги, и ты вправе выкупить только меня, но я не могу оставить Ирку. Они ее убьют!

– Ната, успокойся. Скажи, с тобой все в порядке? Они ничего с тобой не сделали?

– Пока нет.

– Тогда передай трубку Григоричу.

Натка протянула трубку Григоричу и стала внимательно следить за ним. Григорич несколько раз кивнул и, улыбнувшись, протянул трубку Натке.

– Наталья, – сказал Янг. – Сейчас вас отвезут домой. Мы обо всем договорились. Я сейчас поеду за билетами и визой. Как только все будет готово, я тут же тебе позвоню. Ты встретишь меня в аэропорту. Ты ведь знаешь, что по роду работы я не могу прилететь просто так. Соберутся газетчики, ваша администрация, в общем, будет переполох. Я приеду инкогнито, чтобы никто не знал, кто я такой. Я выкуплю вас у мафии и увезу в Гонконг.

– Спасибо тебе, – прошептала Натка.

– Главное, чтобы ты не волновалась. Я куплю приличное жилье для твоей мамы и сестренки. Если они хотят остаться в России, то пусть хотя бы живут в нормальных условиях. Присмотри для них какой-нибудь домик на берегу моря.

– Спасибо, обязательно.

– Желательно, чтобы был бассейн и несколько спален.

– Такие дома стоят очень дорого, да и маме этого не надо.

– Ната, я хочу с ней познакомиться и преподнести ей достойный подарок. Я не могу экономить на родственниках своей будущей жены. До встречи. Целую тебя!

Натка положила трубку и посмотрела на Григорича.

– Хорошего ты себе мужика оторвала. Я понял, что он еще сотку-другую потратит на твою мать. И чем же ты его так заинтересовала, будущая жена дипломата? Ладно, девчата, вы пока свободны. Сейчас вас отвезут домой. Как только твой дипломат пожалует в наши края, позвонишь мне по телефону и сообщишь, когда он сможет рассчитаться. – Григорич протянул Натке бумажку с номером телефона. – Старайтесь больше не устраиваться на работу по сомнительным объявлениям, – улыбнулся он и проводил нас до дверей.

Мы сели в машину. Павлуха нажал на газ.

– Ну что, девчонки, скоро мы с вами распрощаемся, – сказал он и закурил. – Хорошего ты себе кренделя отхватила! – подмигнул он Натке. – Живи спокойно и не забывай, кто вам дал путевку в роскошную жизнь. Если бы не наша фирма, ты бы никогда не нашла такого мужика. Он, наверное, ненормальный, если готов за каких-то дешевых шлюх сумасшедшие бабки отвалить!

– Да заткнись ты! – разозлилась я.

Павлуха понял, что разговора не получится, и замолчал, уставившись на дорогу.

Добравшись до дома, мы пододвинули к входной двери тумбочку, кресло и положили топор.

– Это так, на всякий случай, – вздохнула Натка.

– Ната, ты веришь в то, что они когда-нибудь отстанут?

– Думаю, как только Янг даст им денег, нам больше ничего не будет угрожать.

– Хотелось бы в это верить!

Мы завалились спать, но сон не шел. Опять зазвонил телефон.

– Это Янг, – сказала я и бросилась к телефону. К огромному удивлению, я услышала голос Женьки.

– Привет! – обрадовался он. – Как дела?

– Как всегда. Ты откуда?

– Из Токио. На днях подъеду. Скажи мне правду, тебя за это время кто-нибудь «наказывал»?

– Нет, – засмеялась я.

– Точно?

– Точно.

– Как тебе живется без наказаний?

– Плохо.

– Дотерпеть-то сможешь?

– Постараюсь.

– Хочу завтра заглянуть в гости к Янгу.

– Загляни. Только ему сейчас не до гостей. Он собирается во Владивосток.

– Зачем?

– У нас небольшие проблемы, и Янг хочет нам помочь.

– Может, я тоже могу пригодиться?

– Боюсь, что у тебя нет таких денег.

– Тебе нужны деньги?

– Не помешали бы.

– Сколько?

– Много. Очень много. Астрономическая сумма.

– Я завтра к нему заеду и узнаю, что там у вас опять стряслось. Я надеюсь, ты никого не убила?

– Пока нет.

– Я тебя очень прошу, постарайся быть хорошей девочкой. Отвлекись от своих проблем, например, книжки почитай. Ты же любишь книжки?

– Да, особенно детективы.

– А любовные романы?

– Любовные терпеть не могу.

– Обычно девушки обожают читать про любовь.

– Ну это кто как. Приятно читать про убийства, потому что в душе каждая женщина мечтает кого-нибудь грохнуть. Мужа там, свекровь или неверного любовника. У меня нет ни того ни другого.

– Ты сумасшедшая! Я просто уверен, что ты лечилась в психушке.

– Надоел ты мне со своей психушкой!

– Не злись. Я пошутил. Я скоро буду, только, ради бога, не натвори что-нибудь за это время!

– Постараюсь.

Я улыбнулась, повесила трубку и посмотрела на Натку. Она лежала на диване и смотрела в потолок.

– Ната, ты что?

– Я думаю о том, как сложится моя дальнейшая жизнь.

– Ты выйдешь замуж, станешь дамой высшего общества. Будешь ездить на различные презентации, вечера. Ты очень красивая, поэтому твоему мужу все будут завидовать. Ты обязательно займешься благотворительностью. Возьмешь шефство над каким-нибудь детским приютом. О тебе появятся хорошие отзывы в прессе. Затем ты родишь сына и дочку. Янг будет на седьмом небе от счастья. В общем, Натка, все у тебя будет тип-топ!

– Чудная ты, Ирка, нафантазируешь черт знает что, – засмеялась Натка.

Ее смех прервал резкий дверной звонок. Мы переглянулись и затаили дыхание.

– Кто это может быть? – прошептала Натка.

– Не знаю, но надо открыть.

– Зачем?

– Если мы не откроем, то они зайдут сами.

Я надела тапочки и подошла к глазку. Увидела, что на лестничной клетке топчется парень в яркой оранжевой кепке.

– Что нужно? – строго спросила я.

– Вам цветы. Распишитесь, пожалуйста.

Я открыла дверь и не поверила своим глазам: на полу стояли десятки корзин с цветами.

– Господи, зачем так много? – прошептала я.

– Не знаю, сколько заказали, столько и принесли, – улыбнулся парень.

Когда входная дверь захлопнулась, я посмотрела на Натку и пожала плечами.

– Ирина, он сумасшедший! – растерянно сказала она.

– Он тебя любит.

– Ну к чему всё это? Тут как минимум тридцать корзин. Мне даже страшно подумать, сколько это может стоить!

– А ты и не думай, тебе это не нужно. Пусть он думает.

– Господи, неужели это все происходит на самом деле? – прошептала Натка, вытирая слезы.

– Ну вот, опять ты ревешь!

– Мне в жизни никто и цветка не подарил, а тут…

С утра заехал Павлуха. Чтобы не нарываться на неприятности, мы открыли ему дверь. Увидев такое количество корзин, он вытянул шею и с удивлением посмотрел на нас:

– Девчонки, вы что, цветами торговать начали? Вам все равно таких бабок не заработать. Пустая затея все это.

– Никто и не торгует, балбес! – разозлилась Натка. – А ты что, собственно, приперся?

– Да вот ехал мимо, думаю, дай к девчонкам на завтрак заскочу.

– Это тебе не общепит! – не выдержала я. – Мало того что деньги немереные вымогаете, так еще и завтракать сюда повадились. Иди, бог подаст!

– Ну, хоть кофе напоите?

– Кофе в автомате по двадцать рублей чашка.

Павлуха достал двадцать рублей и протянул мне. Я взяла деньги, демонстративно поднесла их к свету, якобы проверить, что это не подделка, затем налила самую маленькую чашечку, оказавшуюся в Наткином серванте, и протянула ему.

– Ну, ты и налила! Ты бы еще наперсток взяла.

– Бери, бери, а то и этого не будет!

Павлуха сел за стол и принялся смаковать кофе, рассматривая корзины с цветами.

– От дипломата? – поинтересовался он.

– От дипломата, – ответила Натка и стала поливать розы.

– Любит, наверное?

– Любит.

– Конечно, девчонки вы видные. Я бы тоже таких полюбил. Жалко, что все красивые бабы – проститутки.

– А ну-ка выметайся отсюда! – Натка грозно двинулась на него.

– Девчонки, вы что?

– Пошел вон!

Павлуха поставил на стол чашечку и поплелся к выходу. Закрыв за ним дверь, Натка набрала номер Янга и поблагодарила за цветы.

– Янг, зачем ты так тратишься?

– Мне хотелось сделать тебе приятное.

– Но зачем же так много?

– Ты не любишь цветы? – испугался Янг.

– Люблю! Очень! Мне никто не дарил ничего подобного. Господи, и за что мне такое счастье?

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. В твоей жизни было столько горьких моментов. Ты заслуживаешь спокойной жизни. Ната, я завтра вылетаю. Встречай меня в аэропорту.

– Конечно, встречу! – Натка записала номер рейса и положила трубку. – Завтра прилетает Янг.

– Я поеду с тобой. Закажем такси?

– Я попробую договориться с соседом. Он нас отвезет.

Натка спустилась к соседу с нижнего этажа, чтобы договориться о поездке. Сосед с радостью согласился, и мы стали готовиться к завтрашнему дню.

Глава 21

В полдень мы уже мчались в аэропорт в прекрасном настроении. Сосед давил на газ, стараясь обогнать машины, несущиеся по трассе. Натка пудрила нос, а я нервно курила, уставившись в окно. Самолет приземлился по расписанию. Янг вышел к нам, держа в руке дорогой кожаный дипломат. Среди толпы он выделялся стильным костюмом и уверенной походкой. Увидев Натку, Янг бросился к ней и крепко прижал к себе.

– Наталья, моя Наталья, – шептал он, перебирая ее длинные волосы.

Я от души радовалась за эту красивую влюбленную пару.

– Интересный мужик, – сделал заключение сосед.

– Самое главное, богатый.

– Это как?

– Да вот так. Такие мужики всегда в цене. Обычно таких разбирают сразу, а этот, на счастье, свободным оказался, без хозяйки.

Сосед пожал плечами, он так и не понял, о чем идет речь. Приехав в Наткину хрущевку, Янг долго не мог прийти в себя от удивления.

– Ната, девочка моя, как можно жить в подобных условиях? У тебя нет даже столовой и всего одна спальня!

– У нас не принято иметь столовые, – смеялась Натка. – Да и спальня одна на семью.

– Но ведь это ужасно! Разве можно есть там, где готовят пищу? На кухне готовят, хранят продукты, но есть там нельзя. Твоя мама живет в подобных условиях?

– Да. Только у нее три комнаты.

– Она тоже ест на кухне?

– Да. Правда, по праздникам мы собираемся в большой комнате. Там и накрываем на стол.

– В праздничные дни надо обедать в ресторане.

– Это очень дорого.

– А сколько спален у твоей мамы?

– Одна.

– Бедная, ей, наверное, очень тяжело!

– Да вроде бы ничего, она привыкла…

– Ты подобрала ей дом?

– Янг, мама не сможет принять от тебя такой подарок.

– Наталья, я не согласен. У меня с собой пятьсот тысяч долларов. Двести сорок я отдаю русской мафии, а на остальные покупаю скромный домик для твоей мамы.

– Нет, Янг, нет, ты и так очень много тратишь!

– Наталья, этот вопрос не подлежит обсуждению. С завтрашнего дня мы будем искать подходящий дом. Я думаю, что-нибудь подберем. Кстати, когда мы поедем знакомиться к твоей маме?

– Завтра.

Мы накрыли стол и сели отмечать приезд Янга. Янг позвонил Григоричу и договорился о встрече с ним через два дня. Все складывалось как нельзя лучше. Не успели мы выпить первую рюмку, как раздался пронзительный звонок в дверь. Я сделала вид, что ничего особенного не происходит, и пошла открывать.

– Наверное, соседка пришла за солью, – через силу улыбнулась побледневшая Натка.

– А что, у вас в магазинах нет соли? – поинтересовался Янг.

– Есть. Просто мы привыкли все друг у друга одалживать.

– Это что, русские традиции?

– Да, – выдавила из себя Натка.

Открыв дверь, я увидела Женьку и не поверила своим глазам.

– Каким ветром тебя сюда занесло?

– Не помешал?

– Как раз вовремя!

Женька прошел в комнату и дружелюбно пожал руку Янгу.

– Вот хорошо, ты успел к столу, – обрадовался Янг.

– Я заезжал, тебя не было, – улыбнулся Женька.

– У меня было очень много дел. Я был занят с утра и до позднего вечера.

Мы включили музыку и дружно зазвенели бокалами. Женька выслушал рассказ о наших проблемах и грустно покачал головой. Я пригласила его на танец, и мы наконец смогли обнять друг друга.

– Поедем ко мне? – предложил он.

– Это куда?

– Ко мне домой.

– А как же моя Натка?

– Я думаю, что больше всего на свете она хочет остаться вдвоем с Янгом.

Натка с Янгом вышли проводить нас.

– Янг, я тебя подстрахую, – сказал Женька. – Деньги повезем вместе. Возьмем моих пацанов, чтобы не вышло какого казуса.

– Спасибо, – улыбнулся Янг.

Целуя на прощание радостную Натку, я шепотом спросила:

– Ты счастлива?

– Очень!

– Я рада за тебя, мисс миллионерша…

Мы вышли из квартиры, сели в Женькину машину и поехали к нему домой.

– Ты меня ждала? – спросил он.

– Я хотела тебя увидеть.

– Так ждала или хотела?

– И ждала, и хотела тоже, – ответила я.

Женька имел стандартную трешку с дорогим ремонтом и современной мебелью.

– Ну как тебе моя холостяцкая берлога? – улыбнувшись, спросил он.

– А почему холостяцкая?

– Потому что мне еще не приходилось встречать такую, как ты.

– У тебя что, ни разу не угоняли машину?

– Нет.

– И ни разу не подбрасывали труп в багажник?

– Нет.

– Скучно ты живешь, неинтересно.

– Поэтому я и общаюсь с тобой, чтобы было чем скрасить скучные дни. – Женька поднял меня на руки и понес на кровать. – Я так хотел «наказать» тебя все это время.

– Твой «ремень» еще функционирует?

– Не то слово! Я покажу тебе его работоспособность! – Женька «наказывал» меня в течение часа, затем, откинувшись на спину, устало произнес: – Давай отдохнем.

– Давай, – улыбнулась я и легла на его огромное плечо.

– Вчера встретил пельменя ряженого…

– Какого пельменя?

– Того самого, с которым ты в ресторане отдыхала. Он меня на пароходе увидел и минут пятнадцать за мной ходил, а подойти побоялся. Ирка, скажи правду, он тоже тебя «наказывал»?

– Нет.

– Врешь?

– Зачем мне врать? Ничего у меня с ним не было!

– Смотри, а то обоих завалю, – сурово произнес Женька.

Я лежала и смотрела на часы. Ровно час ночи. Неожиданно у меня закололо сердце. Боль была такой острой, что я не могла вздохнуть.

– Женя, мне плохо, – с трудом прошептала я.

– Ирка, ты что такая бледная? Что случилось?

– Сердце как будто остановилось.

Женька бросился к аптечке и высыпал все ее содержимое на стол. Сунув таблетку нитроглицерина мне под язык, он подложил мне под спину подушку и испуганно спросил:

– Ну что, тебе лучше?

– Пока нет.

– Ирка, может, «скорую»?

– Не надо. Сейчас отпустит.

Минут через пятнадцать мне стало полегче.

– Ну как? – от волнения Женька и сам стал бледным как мел.

– Вроде лучше.

– У тебя часто такое бывает?

– Впервые. А вдруг я умру?

– Не выдумывай. Давай поспи, а то выглядишь как покойница.

– Очень милое сравнение, – фыркнула я.

Но послушалась и закрыла глаза. Мне снилась Натка. Во сне она была очень красивая. Высокая, стройная блондинка с длинными густыми волосами и голубыми, как небо, глазами. Она бежала мне навстречу, но постоянно падала и с каждым падением отдалялась все дальше и дальше. Я бросилась к ней, но Натка исчезла. «Ира!» – услышала я Наткин голос и вновь увидела ее. Наткины глаза были полны слез, а на лице застыла грустная улыбка…

Глава 22

Я проснулась в объятиях Женьки и улыбнулась. Он сладко посапывал, приоткрыв рот, и был похож на маленького мальчишку. Во сне его лицо было таким беззащитным, что мне ужасно захотелось приласкать его и пожалеть. Я поцеловала Женьку в шею. Он открыл глаза и зевнул.

– Как ты себя чувствуешь?

– Неплохо.

– Что с тобой вчера было?

– Сердце прихватило.

– Ты меня напугала.

– Прости. Со мной такое в первый раз. Нужно Натке позвонить. Я сон странный видела.

– Ирина, тебе не кажется, что им хочется побыть вдвоем? Они слишком долго ждали этого дня. Давай проявим благоразумие и не будем им мешать.

– Женька, а ты надолго приехал?

– Недели на две.

– Затем обратно в Токио?

– В Токио. Бизнес, ничего не поделаешь. У тебя какие планы?

– Я полечу с Наткой. Янг устроит меня в хороший театр, где я смогу танцевать.

– Стриптиз?

– Сам ты стриптиз! Я профессиональная балерина. Я неудачно прыгнула и получила травму позвоночника. На балете пришлось поставить крест.

– Это как?

– Спину больно, понимаешь? Танцевать я, конечно, могу, но есть некоторые трудности. Если нагрузка слишком большая, потом от боли на стенку хочется лезть.

– Но ведь ты рассчитываешь на хороший театр!

– В конце концов, я не претендую на главные партии…

– Ирка, как же мы теперь с тобой состыкуемся?

– У меня есть твой телефон. Я, как устроюсь, обязательно позвоню.

– Слушай, а Янг стоящий мужик. Он прилетел инкогнито, забросил свои дела, привез такие бабки. Твоя подруга хоть его любит?

– У них сложные отношения. Он ей платил за любовь.

– Это как?

– Очень просто, у нее не было другого выбора. Я думаю, что со временем Натка сумеет преодолеть этот барьер и будет с ним по-настоящему счастлива. Слушай, поехали к Натке, что-то у меня на душе неспокойно. Янг хотел посмотреть город. Можно ему показать Владик, свозить на острова.

– Конечно, яхту у пацанов возьмем.

– Бери у пацанов все, что хочешь, только поехали.

Я сняла трубку и набрала Наткин номер. Телефон не отвечал. Я посмотрела на часы – было начало девятого.

– Что-то никто не подходит…

– Дрыхнут, наверное, еще.

– Давай убедимся, что дрыхнут.

– Как скажешь.

Мы поехали к Натке.

– И что тебе не спится? Все нормальные люди в это время валяются в постели, воскресенье ведь, – ворчал Женька.

– Я всегда встаю рано, а ложусь поздно.

– Теперь понятно, почему ты такая нервная. Это у тебя от недосыпа.

– Просто засони обкрадывают сами себя. Сон – это потерянное время. Будем на том свете – выспимся. Пока живем, надо жить и сократить время сна до минимума.

– Так можно и ноги протянуть, голова гудеть будет!

– Это поначалу тяжело, а потом привыкаешь.

– Едем ни свет ни заря. Натка с Янгом точно еще спят, даже неудобно как-то…

– Мы скажем, что хотим их пригласить покататься на яхте.

– С яхтой еще договариваться надо.

– Договоришься.

Подъехав к дому, мы припарковали машину и зашли в подъезд. В воскресный день люди поднимаются поздно. Мы подошли к двери, я игриво подмигнула Женьке и позвонила. Подождала минутку, позвонила еще. Тишина.

– Ирка, кончай звонить. Люди спят.

Я испуганно посмотрела на Женьку и принялась звонить не переставая. Потом толкнула дверь. К моему великому удивлению, дверь распахнулась, и я по инерции влетела в квартиру. Женька зашел следом за мной.

– Ребята, вы что, с открытой дверью спите?! – закричала я, вбегая в комнату.

То, что я увидела, невозможно передать словами. Янг и Натка сидели на стульях. Руки их были связаны скотчем, а тела перемотаны веревкой. Глаза Натки были широко открыты. Она была совершенно голая. Голова ее наклонилась набок, на правом виске запеклась кровь. Ее убили выстрелом в голову. Длинные белокурые волосы прикрывали красивую высокую грудь. Ей была к лицу даже смерть… Янг был тоже раздет. Его голова свесилась на плечо, глаза были закрыты. Они сидели друг против друга. Их вытащили прямо из кровати… Перед тем как убить, пытали. Об этом говорили многочисленные порезы и ссадины на теле.

Дико вскрикнув, я бросилась к Натке. Мне не хотелось верить в то, что она мертва. Мертвый человек не может быть так красив. Я схватила валявшийся на полу нож и принялась обрезать веревки. Труднее всего было справиться со скотчем. Я старалась делать все осторожно, чтобы не причинить Натке боль. Женька какое-то время стоял рядом, затем не выдержал и постарался меня оттащить.

– Ирина, она мертва! Ей уже все равно – освободишь ты ее или нет.

Я вырвалась, толкнула Женьку что было сил и зло прошипела, вытирая слезы кулаком:

– Не вздумай мне мешать!

Женька отошел и стал с ужасом наблюдать за моими действиями. Перерезав веревки, я осторожно стащила Натку со стула и положила ее голову себе на колени. Затем наклонилась и подула в простреленный висок.

– Ната, тебе больно? Ната, скажи, тебе больно?! – трясла я Натку за плечи, но она не издавала ни звука.

– Ира, она тебе не ответит, – тихо сказал Женька. – Она не чувствует боли… Боль прошла, ей сейчас хорошо.

– Заткнись! – зарыдала я. – Лучше пойди и принеси зеленку. Она лежит в аптечке на книжной полке.

– Зачем?!

– Я смажу Натке рану, чтобы не было заражения.

Женька испуганно посмотрел на меня и опустился на пол. Я на минуту оставила Натку и побежала за аптечкой. Скрутив ватный тампон, я принялась аккуратно обрабатывать рану, не забывая при этом дуть, чтобы не было так больно. Я прижала Натку к себе и стала гладить по волосам.

– Ирина, пора уходить. Мы уйдем и вызовем милицию.

– Зачем?

– Затем, чтобы их похоронили по-человечески. Их должны похоронить вместе. Может, хотя бы там их оставят в покое…

Я смотрела на Натку и не переставала реветь, перебирая ее роскошные волосы.

– Наточка, у тебя голова сильно болит? – шептала я, словно в бреду, мучаясь от того, что не могу облегчить участь своей подруги.

В тот момент я еще не понимала, что навсегда ее потеряла. Я даже представить себе не могла, как больно терять лучших друзей, которые зачастую бывают ближе и дороже кровных родственников. Натка… Ведь это частичка меня, лучшая, самая чистая частичка… Я не хотела думать, что было бы в эту страшную ночь со мной, если бы не приехал Женька. Я думала, что у меня больше нет подруги… Я тяжело схожусь с людьми и редко пускаю их в душу. Натка была единственным человеком, которому я доверяла как самой себе. А теперь я осталась совсем одна, одна на всем белом свете…

Я прокрутила в памяти последние события… Дешевая гостиница, кабаре, грязный бордель… Пригород Токио, пустынный пляж, стог сена и мы, избитые и голодные, трясущиеся от холода, но живые, живые, черт побери! У нас не было будущего, мы не верили в то, что сможем вернуться на родину, но мы были вместе, и нас соединяла настоящая дружба. Натка, бегающая под дождем и раскидывающая баксы… Эти воспоминания я пронесу с собой через всю жизнь, ведь такое забыть невозможно.

Я знала, что необходимо вызвать милицию, но я не хотела, чтобы кто-нибудь увидел Натку голой. Пройдет немного времени, и милиция обязательно узнает, кто такой Янг. Всем газетчикам захочется описать ту девушку, ради которой он бросил все на свете и отправился в чужую страну, понимая, на какой риск идет. Дом будет полон любопытных, поэтому даже мертвой Натка должна быть на высоте. Я надела на нее вечернее платье, приколола к груди большую красную розу, накрасила ей губы и навела румяна. Пусть знают, что ради такой девушки можно рискнуть всем на свете.

Женька осторожно погладил меня по плечу.

– Дипломата нигде нет, – тихо сказал он. – Оно и понятно, именно из-за денег убили Натку и Янга. Ира, нам пора.

Я встала, еще раз посмотрела на Натку и улыбнулась. Она была чертовски красива. Натка очень любила это платье. Это был подарок Янга. Человек должен уходить в мир иной только с любимыми вещами. Я перекрестила подругу и крепко ее поцеловала. Я ничего не видела и шла, словно в тумане, постоянно оглядываясь. Так теперь и буду вспоминать этот дом: беспорядочно расставленные корзины с цветами и Натка, лежащая посреди комнаты в красивом красном платье…

Женька остановился у ближайшего телефона-автомата и позвонил в милицию. Мы вернулись домой…

Неделю я просидела в Женькиной квартире, не высовывая носа. Женька приносил газеты, не переставая возмущаться богатой фантазией наших журналистов. Мы читали броские заголовки и багровели от злости. Во всех газетах Натку называли не иначе как валютной проституткой, сумевшей добиться любви важного политического деятеля. Газетчики без труда узнали, кто такой Янг, и сообщили в Токио. Из Токио вылетела следственная группа для расследования этого преступления. Одна из газет высказала предположение, что Натка работала на мафию и сама открыла дверь в ту роковую ночь, чтобы подставить дипломата и получить свою часть денег, но ее убрали как лишнего свидетеля. Я читала всю эту грязь и рвала газеты на мелкие кусочки. Самым страшным в этой истории оказалось то, что Янг заранее предполагал, что его могут убить, но он никак не ожидал, что могут убить и Натку. Перед вылетом в Россию он составил завещание в пользу Натки, а это ни много ни мало, а несколько миллионов долларов. Представляю, как было тоскливо Григоричу, когда он об этом узнал. Такого поворота событий он не предусмотрел.

Глава 23

Постепенно страсти вокруг смерти Натки и Янга поутихли, и я стала потихоньку приходить в себя.

– Жень, возьми меня с собой в Токио, – все чаще просила я.

– Зачем? Нечего тебе там делать. Мне будет спокойнее, если я отправлю тебя в твою Самару. Как только я решу свои дела, обязательно тебе позвоню.

– Женя, ну возьми меня с собой, – не отступалась я.

– Не могу. Это очень опасно. Если ты что-то задумала, лучше сразу скажи. Я надеюсь, что ты не будешь разыгрывать из себя народную мстительницу?

– Не буду. Просто я хочу быть рядом с тобой. Ты торгуй своими машинами, а я буду сидеть дома и варить тебе обед.

– Ну хорошо. Только ты пробудешь пару недель, не больше.

– Спасибо, – обрадовалась я и чмокнула Женьку в щеку.

Через неделю мы прилетели в Токио и поселились в Женькиной квартире, которую он снимал в течение трех лет. Я действительно сидела дома и готовила Женьке обеды. Он нахваливал мои супы и борщи, но при этом подозрительно говорил:

– Ох, Ирка, не нравится мне все это.

– Что именно?

– Уж больно ты покладистая! Странно даже как-то… Дома сидишь, щи варишь…

– А я, может, исправиться решила. Может, я без тебя не могу. Может, я хочу показать, какая из меня получится образцово-показательная жена.

– Врешь ты все. Наверное, что-то задумала.

– Ничего я не задумала, – обижалась я и делала недовольное лицо.

Как-то раз я подошла к Женьке и крепко обняла:

– Жень, а Жень…

– Что?

– Дай тысячу долларов.

– Зачем?

– Я тут недалеко от дома такой костюм классный видела. Думаю, как было бы здорово, если бы ты мне его подарил…

– Костюм за тысячу долларов?!

– Да, за штуку баксов, – подтвердила я.

– Он что, из золота?

– Нет, из обычного шелка.

– Но это же безумие – покупать костюм за штуку баксов!

Я надула губки и грустно произнесла:

– Жаль. Такой красивый костюмчик. А я-то думала, что ты мне его купишь…

– Ирин, уж больно дорогой…

– Жалко, что ты на мне экономишь.

– Ладно, бог с тобой. Тебе разве откажешь? – Женька протянул тысячу долларов и поцеловал меня в шею. – А когда ты за костюмом собралась?

– Завтра.

– Ирин, но завтра же меня весь день не будет. Я буду в порту. Вернусь поздно ночью. Может, послезавтра вместе пойдем? Не хочется, чтобы ты одна по улицам ходила.

– Хорошо. Пойдем вместе послезавтра.

– Ирка, ты прямо на глазах меняешься. Соловьем поешь. Что задумала?

– Просто хочется с тобой остаться. В Самару ехать не хочется. Мне приятно ждать тебя с работы и варить тебе борщи.

Женька подозрительно посмотрел на меня и прижал к себе.

Рано утром он собрался и уехал в Кавасаки. Как только за Женькой захлопнулась дверь, я соскочила с кровати и принялась приводить себя в порядок. Уложила волосы феном, подвела глаза, надела черное обтягивающее платье, поймала такси и поехала в ресторан русской кухни. На всякий случай нацепила темные очки, чтобы при встрече (пронеси господи!) не узнал кто-нибудь из братков.

На часах было десять. В это время посетителей в ресторане совсем мало, поэтому я надеялась управиться до того времени, как в ресторан приедет обедать Марат.

Поднявшись по ступенькам и открыв дверь, я встала у входа и принялась искать глазами Петруху. Он сидел за служебным столиком и протирал бокалы.

– Чем я могу быть полезен? – вежливо обратился ко мне метрдотель.

– Мне нужен вон тот парень, – показала я на Петьку.

Метрдотель подошел к Петьке и что-то шепнул ему на ухо. Петька поднял глаза и удивленно посмотрел в мою сторону. Через секунду удивление на его лице сменилось радостью.

– Привет! Сколько лет, сколько зим! Тебя давно не было видно!

– Дела, – улыбнулась я.

– Хочешь перекусить?

– Нет. Есть мне совсем не хочется.

– Ты просто решила меня навестить?

– Можно сказать и так. Мне нужна пушка.

Петруха охнул и шепотом спросил:

– Еще одна?

– Да. И поживее.

– А та где?

– Украли.

– Жалко.

– Еще бы.

– Цена та же. Тебя устроит?

– Именно на эту цену я и рассчитывала.

В порыве чувств Петруха обнял меня за плечи и радостно сообщил:

– Тогда обед за счет заведения. Тебе все равно придется часок подождать.

– Хорошо, только постарайся побыстрее, а то я тороплюсь.

Петруха усадил меня за стол и побежал на кухню. Я с унынием осмотрела зал и грустно улыбнулась, увидев столик, за которым мы сидели с Маратом. На меня нахлынула волна воспоминаний. Что и говорить, в этот раз я чувствовала себя намного увереннее и спокойнее. Ведь теперь я жила в Токио на законных основаниях, имея документы, и в любой момент могла улететь домой. А тогда… А тогда я боялась собственной тени, но все равно боролась за себя и… встретила Марата. Натка никогда не была в этом ресторане, да она толком так и не увидела Токио… Мне захотелось взять такси и найти тот самый дом, где мы жили на чердаке, страдая от голода. Зайти бы сейчас в кафе рядом с домом и купить кусочек пиццы… В зале появился Петька с подносом в руках. Он поставил передо мной бокал красного вина и тарелку ароматного украинского борща. Я повела носом и сказала:

– К борщу полагается водка или горилка.

– Ты пьешь водку? – засмеялся Петька.

– Я надеюсь, повар уже пошел выполнять мой заказ?

– Пошел, пошел, – кивнул Петька и вновь убежал на кухню.

Борщ и в самом деле был вкуснейший. Быстренько уговорив тарелочку, я достала из сумки сигареты и закурила. В противоположном конце зала сидел мужчина и не отрываясь смотрел на меня. Кажется, я его где-то видела, но вот где? Мужчина снял темные очки и слегка мне кивнул. Я замерла и выронила сигарету – это был отец Марата. Я отвернулась и сделала вид, что не узнала его. Аппетит моментально пропал. Вот уж на что я не рассчитывала – так на эту встречу. Петька, как назло, застрял на кухне и не выходил в зал. Просто так встать и уйти я не могла.

Отец Марата жестом показал мне, чтобы я села рядом. Я покачала головой и отвернулась. Больше всего в этот момент мне хотелось сложить комбинацию из трех пальцев и сунуть ему под нос, но рисковать я не стала. Неприятностей у меня и так выше крыши. Хам, что он себе позволяет! Машет рукой, словно проститутке… Нужно как можно быстрее уйти из этого заведения, а то, не ровен час, в ресторан заявится Марат. Нервно постучав пальцами по столу, я не выдержала, отодвинула пустую тарелку и встала. Не глядя на отца Марата, я направилась на кухню. Петруха сидел рядом с посудомойкой и курил. Они о чем-то шептались. Увидев меня, он вскочил и пошел навстречу.

– Я уже несу второе.

– Повар вернулся?

– Нет. Как приедет, я сразу скажу.

– Налей мне еще бокал красного вина.

– Будет сделано.

Петька побежал за подносом, а я вернулась в зал. То, что я увидела, заставило меня вздрогнуть. Отец Марата пересел за мой столик, прихватив с собой свой заказ. Я встала как вкопанная и окинула его презрительным взглядом. Он показал на свободный стул и улыбнулся. Мне ничего не оставалось, как сесть на свое место.

– Мне кажется, тут достаточно свободных столов, – произнесла я.

– Мне захотелось посидеть именно с тобой.

В зале появился Петруха с подносом, на котором стоял бокал красного вина и порция шницеля с картофелем. Окинув моего соседа недовольным взглядом, он поставил тарелку и бокал на стол и шепнул мне на ухо:

– Этот тип тоже тут часто бывает. Хочешь, я пересажу тебя за соседний столик? Его обслуживает мой товарищ.

– Все нормально. Как появится повар, сразу меня зови.

– Само собой. Ты уверена, что хочешь обедать вместе с этим типом?

– Все нормально, – буркнула я, показывая, что Петькина назойливость мне порядком поднадоела.

Парень удалился, а я, не обращая внимания на своего соседа, принялась за шницель.

– Вкусно?

– Вполне.

– В этом ресторане всегда готовят довольно прилично.

– Не знаю, я тут бываю не так часто.

– Но ведь именно здесь ты познакомилась с моим сыном?

– Что-то не припомню. Хотя да, по-моему, в этом.

– И давно ты стала страдать провалами памяти?

Я сделала вид, что не услышала его слова.

– Это случилось после того, как убили твою подружку?

Я выронила вилку и в упор посмотрела на него:

– Откуда ты знаешь?

– Как же, нашумевшая история! Это сейчас все успокоились, а первое время просто невозможно было включить телевизор. По всем каналам одно и то же. Трагическая любовь русской проститутки и дипломата. Жалко парня… Он, случаем, свои денежки не тебе оставил?

– Представь себе, нет.

– Обидно, правда, когда мимо тебя проплыли такие деньги, а тебе не досталось ни копейки?

– Я об этом как-то не задумывалась. Я вообще не люблю заглядывать в чужой карман.

– Странно, а почему ты осталась жива?

– Наверное, потому, что я не спала в этой постели третьей.

– Хороший ответ, – улыбнулся он. – Я с тобой хотел поговорить. Ты не против?

– Слушаю.

– В прошлый раз со своей подругой, ныне покойной, ты чуть не переехала меня и моих товарищей машиной. Я бы убил тебя сразу, как только увидел, но меня уговорил не делать этого мой сын. Он утверждает, что ты спасла ему жизнь, когда за вами гнались ребята на микроавтобусе. Я пообещал ему, что не стану осложнять тебе жизнь. Я привык выполнять свои обещания. Поэтому единственное, что от тебя требуется, так это оказать мне некоторое внимание.

– Вот как?

– Я бы хотел испытать то, что испытал мой сын. Мне бы очень хотелось узнать, чем же ты его так зацепила, если он столь рьяно за тебя заступается.

– Хам, – процедила я сквозь зубы.

– Что ты сказала?

– Что слышал, старый мерзкий извращенец. Подставить меня захотел? Решил доказать своему сыну, что я всего-навсего грязная шлюха? Не выйдет!

– А кто ты, если не шлюха?!

Я с размаху плеснула вино в лицо этому гнусному типу, вскочила и направилась на кухню. Отец Марата направился за мной. Сердце учащенно билось, в ушах загудело. Я бросилась бежать – он за мной. Я юркнула в какую-то неосвещенную подсобку и спряталась за дверью. Мой преследователь пробежал мимо, сквозь щель я заметила, что в руках у него был острый и длинный нож. Я боялась пошевелиться. Отец Марата вернулся назад и, как назло, остановился напротив моего убежища. Я уловила запах крепкого перегара и поняла, что он изрядно пьян.

– Где ты? Грязная дешевая шлюха, выходи! Я докажу Марату, что ты такая же тварь, как и все остальные!

Нащупав топорик для разделки мяса, я тихо взяла его и прижала к груди. Отец Марата вошел в подсобку, я вжалась в стену, мечтая провалиться сквозь землю.

– Я все равно тебя найду, тварь, и выпущу тебе кишки! – орал мой преследователь, но тут он заметил меня.

Мы стояли и смотрели друг на друга. В подсобке было темно, тем не менее я отчетливо видела его искаженное злобой лицо. Он сделал движение, собираясь ударить меня ножом, я быстро отскочила, тупой стороной топорика врезав его по запястью. Нож упал на пол. Мой обидчик, грязно выругавшись, наклонился, чтобы поднять орудие убийства. Я, не помня себя от страха, рубанула его топориком по шее. Мужчина вскрикнул и повалился к моим ногам. В этот момент в дверях появился Петруха. С ужасом посмотрев на распростертое тело, он перевел взгляд на меня и чуть слышно произнес:

– Я тебя везде ищу. Повар уже вернулся. Ты… его убила?

– Кажется, нет. – Я пожала плечами и наклонилась над своей жертвой. На шее мужчины была небольшая рана, неопасная для жизни.

– Он просто временно отключился. Скоро придет в себя.

– Он жив?

– Жив, жив. Хотя лучше бы сдох. Петька, срочно неси веревку.

– Зачем?

– Неси, кому говорят!

Петька послушно приволок какой-то обрывок.

– Ну что ты стоишь! Помоги мне его связать!

– Зачем?

– Хватит задавать вопросы! Помоги. После все узнаешь. Он в любой момент может очухаться, тогда будет поздно пить боржоми.

Петька затаил дыхание и стал помогать мне связывать этого борова. Подергав узлы, проверяя на прочность, я разорвала висевшее на стене вафельное полотенце, скомкала его и сунула в рот отцу Марата, а затем похлопала его по щекам. Он приоткрыл глаза, поморгал и вновь их закрыл.

– Точно, живой, – улыбнулся Петька. – Он что, к тебе начал приставать?

– Пытался. Петька, ты лучше подумай, где ему можно отдохнуть в таком виде, но только так, чтобы его никто не беспокоил, да и он никого.

– Можно его тут закрыть, – почесал затылок Петька. – Тут окон нет, дверь прочная, и никто сюда обычно не заходит. На ключ закроем. Ключ будет у меня. А зачем тебе все это надо?

– Ну и мастак ты задавать вопросы, потом я все расскажу.

Мы оттащили мужика подальше и закрыли дверь на ключ.

– Может, ты чего выпить хочешь? – растерянно спросил Петька, когда мы вышли в узкий коридорчик.

– Не помешало бы.

– Пошли в зал. Сейчас принесу.

Петька принес вино и спросил, показывая на бутылку:

– Может, чего-нибудь покрепче?

– Тащи покрепче.

Через пару минут появился графинчик с водочкой и тарелка с красной рыбкой. Петька налил мне рюмку.

– А ты? – спросила я.

– Мне нельзя, я на работе, но у меня такая работа, что не пить невозможно, так что давай. Слушай, кто это? И чего мы его там закрыли?

– Это бандит.

– Правда?

– Конечно.

– Не похож.

– Почему?

– Я думал, это бизнесмен.

– Сейчас настали такие времена, что бандитов от коммерсов не шибко-то и отличишь. И те и другие в костюмах ходят, цепи носят, наколки по всему телу имеют. Петька, сколько тут у тебя в месяц получается?

– Хозяйских денег или чистого навара с обсчетом?

– Общая сумма.

– Штуку баксов выжимаю. Из них двести отдаю за квартиру. Сотня на транспорт. Сотня на питание. Короче, чистыми пятьсот баксов откладываю.

– Копишь?

– Коплю.

– Сколько уже накопил?

– Десятка наберется.

– На родину вернуться хочешь?

– С чем? С десяткой? Этого мало. Хочется и тачку классную пригнать, и шмоток накупить, и подарков.

– А с какой суммой ты бы хотел вернуться домой?

– Штук пятьдесят – шестьдесят сколотить бы, чтобы квартирку маленькую купить. – Петька разлил водку по рюмкам и подозрительно на меня посмотрел: – Зачем тебе это?

– Я вот что подумала: чтобы тебе такие бабки накопить, лет десять вкалывать надо. Я же могу предложить тебе заработать их сразу.

– Как это? – выпучил глаза Петька.

– Тип, который теперь парится в подсобке, сказочно богат. У него столько денег, что нам и не снилось. Короче, твоя задача состоит в том, чтобы никого в эту подсобку не впускать. Изредка проведывай нашего пленника, позаботься о его бытовухе. Водой напои, кусок хлеба принеси. В туалет пусть в штаны ходит. Мы его похитили, понимаешь?

– Пытаюсь, – задумчиво произнес Петька.

– Мы его похитили, а теперь хотим получить за него выкуп.

– А у кого мы будем его требовать?

– У его сына. Только сам не вздумай рыпаться, а то можно сразу догадаться, где содержится наш пленник. Короче: как только я вытрясу деньги, ты получишь свой полтинник и можешь сваливать на родину.

– Ты думаешь, у нас получится?

– Конечно. А почему бы и нет? Моя задача выбить деньги, а твоя – следить за нашим пленником.

– Ты хочешь сказать, что я скоро смогу поехать домой?! – радостно спросил Петька.

– Сможешь. Купишь себе квартирку, женишься. Будешь ездить на импортной тачке.

– Я женился бы только на такой, как ты, – покраснел Петька.

Я пропустила его фразу мимо ушей и выпила рюмку.

– Ты согласен?

– Еще бы. Ты и не представляешь, как мне надоела эта собачья работа. Целыми днями носишься как заведенный!

Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Через полчаса сюда приедет Марат.

– Теперь слушай меня внимательно. У ресторана стоит бежевый джип. Ты должен отогнать его подальше.

– Хозяин джипа лежит в нашей подсобке?

– Я не сомневалась в твоих умственных способностях! Через полчаса в ресторан приедет обедать его сын. Желательно, чтобы он не узнал, что папаня отдыхает поблизости. Я буду ждать тебя тут.

– А ключи?

– Зачем? Ты что, не можешь открыть джип без ключей? Ты что, никогда не вскрывал машины?

– Было по молодости, когда пацаном был.

– Так вспомни молодость.

Петька улыбнулся и отправился на дело. Я допила водку и с сожалением посмотрела на пустой графин. Нет, хватит! Я отправилась к знакомой подсобке и прислушалась. За дверью было тихо. Ни звука. Вернувшись на прежнее место, я подумала, что вскоре у меня в кармане появится туго набитый кошелек. Что ж, это приятно. Этот придурок сам напросился на такое обращение. Жаль, что рядом со мной нет Натки. Она, наверное, с удовольствием приняла бы участие в этой рискованной затее. Если все получится так, как я планирую, то у меня окажется сумма, с которой я могу спокойно вернуться в Самару и зажить по-человечески.

Минут через двадцать появился Петька.

– Все сделано. Я отогнал джип и бросил в соседнем квартале.

– Ты не забыл закрыть дверцу?

– Все как положено. Там повар спрашивает насчет оружия. Оно тебе еще нужно?

– Конечно, о чем разговор!

Петька позвал повара, тот приветливо со мной поздоровался и протянул пистолет:

– Совсем новенький, даже масло толком не вытерто. Самое главное – чистый. Только вчера привезли, – произнес знакомые слова он.

Я завернула пистолет в салфетку, положила в сумочку и протянула повару восемьсот баксов. Тот радостно кивнул и удалился. Петька получил свои обещанные двести и спрятал их во внутренний карман.

Я открыла шторку и посмотрела в зал. Марат читал газету и лениво ковырял вилкой в тарелке. У меня перехватило дыхание, я почувствовала прилив страсти и сумасшедшее волнение. Поправив прическу, я взяла сумочку и шепнула Петьке:

– Мне пора. Видишь мужика? Это он…

– Так ты, выходит, с ним уже знакома… Этот крендель здесь каждый день повадился обедать.

– Знакома – не знакома, какая разница! Короче, именно этот человек должен нам отвалить приличную сумму. Мне пора. Не забывай о своих обязанностях. Наш пленник на твоей совести. Тебе предстоит следить за ним до тех пор, пока нам не отдадут деньги.

– С богом, – постучал меня по плечу Петруха.

– С богом, – улыбнулась я и вышла в зал.

Увидев меня, Марат вскочил. Я наградила его лучезарной улыбкой и подошла к его столику.

– Привет…

– Привет. – Я положила руку ему на плечо и заглянула в глаза.

– Ты неплохо выглядишь.

– Стараюсь.

– Каким ветром тебя сюда занесло?

– Пришла повидать тебя. Давно не виделись, ты не находишь?

– Нахожу. На кого ты теперь работаешь?

– На себя.

– Вот как?

– Представь себе. В последнее время я работаю только на себя.

Я сидела рядом с Маратом и с удовольствием вдыхала аромат его дорогого одеколона. Он, как всегда, был шикарно и со вкусом одет, волосы аккуратно причесаны. Мне хотелось прижаться к его щеке и забыть про все обиды. Я с трудом сдерживалась, чтобы не дать волю своим чувствам.

– Не желаешь выпить? Или закусить?

– Спасибо. Я сыта. Я пришла сюда для того, чтобы увидеть тебя.

– Я читал в газете о твоей подруге. Ее убили. Мне очень жаль…

– Мне тоже. Я не хочу об этом говорить.

– Я переживал за тебя, ведь тебе тоже угрожает опасность. Зачем ты опять приехала в Токио? Я думаю, что это не самое лучшее решение. Тебя может постигнуть участь твоей подруги. Уезжай.

– Уеду, только для начала мне нужно решить кое-какие дела. Поехали к морю? Я думаю, нам есть о чем поговорить.

Марат небрежно бросил на стол деньги и подал мне руку. Мы вышли из ресторана и сели в его машину. Марат посмотрел на меня и улыбнулся.

– А я уже не рассчитывал увидеть тебя живой…

– Почему?

– Узнав, что твоя подруга убита, я думал о том, где же в это время была ты? А прочитал, что у подруги рана была обработана зеленкой. На такое способна только ты. Ты была там до милиции. Собственно, ты и сообщила в милицию…

– Откуда тебе известны такие подробности?

– Об этом не написал только ленивый.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Машина мчалась на бешеной скорости. Внезапно он сунул руку мне между ног и улыбнулся.

– Ты в трусиках.

Я попыталась взять себя в руки и, оттолкнув его, тихо произнесла:

– В то время, когда я ходила без трусиков, у меня не было документов. Сейчас у меня с этим все в порядке.

А может, ничего и не было? В конце концов, Марат рядом, и, если я сильно постараюсь, он опять будет мой, только вот нужно ли мне это? Пожалуй, нет. А впрочем, не знаю. Посмотрим, что у нас получится дальше…

Глава 24

Мы вышли из машины и сели на песок. Морские волны мягко лизали берег, свежий ветерок приятно освежал лицо. Я склонила голову на плечо Марата. Он обнял меня одной рукой за талию.

– Мне было плохо без тебя… – прошептал он.

– Со мной тебе тоже будет плохо.

– Я мучаюсь, Ирина, если бы ты только знала, как сильно я мучаюсь.

– Не стоит так переживать. Сейчас произойдет нечто такое, что позволит тебе освободиться от дурных мыслей. Ты будешь считать меня обыкновенной дрянью. Я помогу тебе.

– Я не ребенок, чтобы мне помогали. Я хотел бы с тобой встречаться хотя бы изредка, но ты, я вижу, настроена по-боевому?

– Я хочу иметь или все сразу, или вообще ничего, а промежуточные варианты не по мне. Я тебе об этом уже говорила.

Я посмотрела на Марата. Он коснулся губами моей щеки и прильнул ко мне в долгом поцелуе. Я на ощупь открыла сумочку и достала пистолет. Уперев ствол Марату в бок, улыбаясь, спросила:

– У тебя есть оружие?

– Есть, – растерянно ответил он. – Под пиджаком.

– Сиди и не дергайся. Ты ведь знаешь, что я слов на ветер не бросаю. Дернешься – стреляю без предупреждения!

Марат засмеялся:

– Ты опять за старое. Убирай пушку и кончай дурить.

– Я не шучу.

Сняв пистолет с предохранителя, с силой ткнула Марата в бок. Я залезла ему под пиджак, вытащила «макаров», удивившись, что он предпочитает отечественную модель, и положила рядом с собой. Марат посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом:

– Ирка, ты понимаешь, что творишь?

– Понимаю.

– Ты соображаешь? Ты в здравом уме?

– Со мной все в порядке, не беспокойся.

– Ты уверена в этом?

– Я же сказала, что со мной все в порядке.

– Ты хочешь сказать, что это не шутка?

– Да, Марат, это не шутка. У меня нет никакого желания с тобой шутить.

Марат побледнел и покосился на мой пистолет.

– Зачем ты сняла его с предохранителя?

– Затем, чтобы тебя убить. Надеюсь, ты не сомневаешься в моей способности стрелять?

– Не сомневаюсь. Что ты хочешь?

– Денег.

– Денег? – В голосе Марата звучало удивление.

– Да, денег. Я, кажется, ясно излагаю?

– Можно я закурю?

– Кури.

Марат трясущимися руками достал пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и нервно затянулся. Он окинул меня презрительным взглядом и заявил:

– Ирка, а тебе не кажется, что такие штучки тебе могут дорого обойтись?

– Может быть, только, если ты останешься жив, мы с тобой больше не увидимся.

– Ты в этом уверена?

– Более чем.

– Я смотрю, ты слишком раздухарилась в последнее время. Не надо меня злить. Убери пушку, давай спокойно поговорим.

– Нет, Маратик. Ты выслушаешь меня под прицелом. Слушай меня внимательно и отвечай. Ты принимал участие в убийстве моей подруги?

– Я?! Да как ты могла такое подумать?!

– Вы тут все одной ниточкой связаны. Торговцы живым товаром!

– Я не имел к этому отношения.

– Тогда – кто? Григорич?

– Может быть. Я сам узнал об этом только из газет.

– Хорошо, с этим я разберусь. Теперь слушай дальше. Я похитила твоего отца.

– Что?! – Лицо Марата вытянулось.

– Я похитила твоего папочку. Он мой заложник. Если ты хочешь увидеть его живым и невредимым, то заплати выкуп, и дело с концом.

– Ты думаешь, что несешь?!

– Если не веришь мне, то позвони и попробуй найти своего отца. Я не блефую.

– Ты хочешь сказать… Он у тебя?

– Да, ты всё правильно понял.

– Интересно, как же тебе это удалось? Ты же такая хрупкая…

– Это оказалось намного легче, чем я думала. Твой отец обычный похотливый самец, который хотел попробовать то, что попробовал его сын. Он сам попался в расставленные сети.

– Где сейчас отец?

– В надежном месте, можешь не беспокоиться.

– С ним все в порядке?

– Он прекрасно себя чувствует. Правда, бытовые условия оставляют желать лучшего, но он держится молодцом.

– Я всегда знал, что ты сумасшедшая!

– Может быть. Меня жизнь заставляет.

Марат усмехнулся и выкинул сигарету.

– Неужели ты смогла это сделать?

– Что именно?

– Совершить такой поступок.

– Конечно, а что тут тяжелого? Не забывай, что я могу его убить.

– Я хочу убедиться в том, что с ним все в порядке.

– Можешь в этом не сомневаться. Он жив-здоров и передает тебе огромный привет.

– Мне нужны гарантии.

– Мое слово и есть гарантия.

– А если я не могу доверять твоим словам?

Я ослепительно улыбнулась.

– Боюсь, что у тебя просто нет выбора. Я могу его убить в любой момент или позвонить своим людям, которые это сделают через пять минут после моего звонка. Учти, что после смерти Натки мне больше нечего терять.

– Сколько ты хочешь?

– Пятьсот тысяч долларов.

– Сколько?!

– В последнее время у тебя что-то со слухом. Странно, я говорю громко и ясно. Гони пол-лимона – и можешь забирать своего старого похотливого козла обратно!

– Сука!

– Да неужели? И тебя это огорчает? И еще: ты под прицелом моих сообщников. Если ты рыпнешься, то твоего папашку хлопнут незамедлительно. Поэтому не советую принимать необдуманные решения.

– Да, ты действительно отменная дрянь!

– Я считаю это комплиментом.

– У меня нет таких денег.

– В таком случае мне придется шлепнуть и тебя, и твоего папочку. Извини. – Я прижала пистолет к его виску.

Марат наморщил лоб и стал усиленно о чем-то размышлять. Через пару секунд он усмехнулся и внимательно посмотрел на меня.

– Поехали.

– Куда?

– За деньгами.

Я встала, и мы направились к машине. Пистолет Марата мне пришлось положить в сумочку. Я шла позади Марата и держала его на мушке. Марат сел за руль и завел двигатель.

– Может, все-таки уберешь пушку?

– Не могу, парень, извини, – засмеялась я.

– Зачем тебе пистолет, если у тебя в руках находится мой отец?

– Для спокойствия.

– Я хочу позвонить отцу на мобильный, чтобы убедиться в твоих словах.

– Набирай.

Марат достал телефон и набрал номер.

– Он не подходит…

– Он не подойдет, можешь не сомневаться.

Послушав длинные гудки, Марат положил трубку в карман пиджака. Мы ехали молча. Марат смотрел за дорогой и старался не обращать внимания на пистолет.

– Куда мы едем? – нарушила я молчание.

– На виллу отца.

– Ты уверен, что деньги находятся именно там?

– Я надеюсь на это. Тебе не кажется, что это слишком большая сумма для выкупа?

– Ты считаешь, что твоя жизнь и жизнь твоего отца стоят дешевле?

– Я этого не сказал. Зачем тебе такие деньги?

– Глупый вопрос. Деньги нужны всегда, сколько бы их ни было. Ты прекрасно знаешь, что их всегда будет мало.

– У тебя какие-то проблемы? Ты кому-то должна? Мне кажется, что при наших с тобой отношениях можно было бы получить эту сумму другим способом.

– Я ни у кого ничего не хочу просить, а уж тем более у тебя. Один раз я уже попросила помощи, но получила отказ. Я хотела заработать деньги честным путем и приехала танцевать, но мне не дали. Теперь мне больше не хочется ни просить, ни зарабатывать, я могу только требовать.

– А почему именно у меня?

– Наверное, потому, что ты не бедный.

Мы подъехали к знакомой мне вилле. Марат заглушил мотор.

– Дом пуст?

– Есть охрана.

– Слушай, что я тебе скажу. В дом зайдем вместе. Возьмешь меня под руку. И, пожалуйста, не забывай, что я шутить не буду. Если попытаешься подать знак охранникам, стреляю без предупреждения. Усек?

– Усек.

– Только бы выстрел не произошел случайно…

– Как это?

– Ну, случайно… Не понимаешь, что ли? Когда я училась в девятом классе, нечаянно ранила военрука. До сих пор не понимаю, как это смогло произойти? Он устанавливал мишени, а я валялась на мате с винтовкой в руках и наблюдала за ним. Оружие неожиданно выстрелило. Потом это признали несчастным случаем… Хочешь, объясню тебе по-простому? Военрук слишком долго занимался мишенями… Я надеюсь, что ты не будешь так же долго искать деньги… Не забывай, что я женщина нервная, нетерпеливая, с неуравновешенной психикой, как ты сам уже замечал.

– Этот военрук, в которого ты стреляла, он умер?

– Нет. Пуля задела почку. Он остался жив, но с тех пор больше никогда не преподавал в школе. Это старая, нашумевшая в моем городке история. Некоторые до сих пор считают, что я сделала это умышленно. Этот горе-учитель постоянно пытался залезть мне под юбку, да и не только мне. После той трагедии его как-то перестало интересовать, что находится между ног у девчонок. Он и в туалет-то не мог по-нормальному сходить…

Мы вышли из машины и направились в дом. Марат взял меня под руку, а я сунула руку с пистолетом к нему в карман. Благополучно миновав охранников, мы прошли в гостиную. Марат тяжело дышал. У меня дрожали коленки, нервы были на пределе. Совсем недавно мы приезжали сюда и занимались любовью, а потом… А потом мне, мягко говоря, указали на дверь, и Марат ничего не сделал для того, чтобы защитить меня…

Открыв небольшой сейф, Марат пересчитал деньги.

– Двести тысяч, – сказал он. – Пойдем в спальню, остальные там.

В спальне он попытался поцеловать меня в шею. Я хотела оттолкнуть его, но он с силой прижал меня к себе, затем вывернул мне руку и попробовал отнять пистолет. Защищаясь, я случайно нажала на спуск. Раздался выстрел. Марат быстро отпрыгнул в сторону. Боль исказила его лицо. Опустив глаза, я увидела, что из правой ноги Марата капает кровь.

– Ты прострелила мне ногу, сучка, – с ненавистью прошипел он.

– Тебе больно?

– А ты как думаешь?

– Марат, если ты мне через десять минут не дашь ту сумму, которую я хочу, то я прострелю тебе не только ногу.

Марат оторвал кусок от простыни и принялся перевязывать рану.

– Давай деньги, и я отвезу тебя в больницу. Тебе вытащат пулю.

– Да пошла ты! Я думал, что ты человек, а ты оказалась обычной дрянью.

– Я ненормальная и прекрасно понимаю, что наши отношения не имеют будущего. Мне нужны деньги.

Марат молчал.

– Марат, не тяни. Осталось совсем немного. Время пошло. Если через полчаса я не вернусь, то твоего отца убьют.

Марат, скорчившись от боли, прохромал к большой напольной китайской вазе. Сунув руку в нее, он достал объемистый сверток и бросил в мою сторону.

– Здесь еще двести штук.

– Этого мало. Мне нужно пятьсот.

– Больше нет. Все остальные деньги брошены в дело. Это на черный день.

– Марат, этого мало.

– Если этого мало, можешь смело меня убить. У меня больше нет.

Я сунула сверток в сумку.

– Сегодня освобожу твоего отца.

– Ты обещала отвезти меня в клинику.

– Марат, у меня слишком мало времени. Я надеюсь, что ты доберешься самостоятельно.

Марат сидел на полу и поглаживал ногу.

– Сейчас я выйду из дома. Надеюсь, ты не сделаешь глупость и не вызовешь охрану? Сегодня в девять часов вечера ты можешь забрать отца у входа в свой любимый ресторан.

– Ты хочешь уйти и оставить меня в таком состоянии?

– Как только я уйду, ты можешь позвать кого-нибудь из охранников и поехать в клинику. Мне пора.

– Это все?! Ты наглым образом отобрала у меня почти полмиллиона долларов и хочешь уйти не попрощавшись?!

– Что ты хочешь от меня?

– Хочу, чтобы ты хотя бы отблагодарила меня за мои труды.

– Извини, но я неблагодарная.

Выбежав из комнаты, я стрелой проскочила мимо охранников и бросилась к машине. В прихожей довольно громко играла музыка. Наверное, именно по этой причине охранники не слышали выстрела. Сев в машину, я увидела, как из дома вышел Марат. К нему подбежал охранник, и сразу же началась суета. Я вдавила педаль газа и помчалась подальше от этого дома.

Глава 25

Не доезжая полквартала до ресторана, я бросила джип и пошла пешком. В ресторане гремела музыка. Несколько пьяных посетителей хлопали и подпевали в такт песне. Петька бегал вокруг столиков, принимая заказы. Увидев меня, он чуть не выронил свой блокнот, но вовремя спохватился и взял себя в руки.

– Где тебя носит? Я уже не знаю, что и думать!

– Не так-то просто выбивать бабки! Я с удовольствием поменялась бы с тобой ролями. Ты лучше скажи, как себя чувствует наш пленник?

– Я его проведал минут пятнадцать назад. Вроде живой. Лежит, стонет. На секунду ему кляп вытащил, хотел спросить, как он себя чувствует, а этот козел меня так обложил, что плохо стало. Пришлось кляп обратно засунуть. Так спокойнее.

Я схватила Петьку за руку и потащила в подсобку. Мы сели рядом. Достав из свертка деньги, я отсчитала ровно пятьдесят тысяч и протянула их Петьке. Он сильно покраснел и шепотом спросил:

– Это мне?

– Тебе.

– Ты хочешь сказать, что у тебя получилось?!

– У нас получилось.

– Я могу улететь на родину?!

– Ты должен улететь на родину!

Петька радостно чмокнул меня в щеку и положил свою долю в пакет.

– Теперь можно освободить этого мужика?

– Пошли, – я потащила Петьку к подсобке, где находился отец Марата.

Наш пленник лежал на полу и пытался развязать себе руки. Я вытащила кляп и спросила:

– Как самочувствие?

– С-сука! Я недооценил твои силы!

– Это хороший урок. В следующий раз будешь по достоинству оценивать противника. Это золотое правило, и я постоянно им руководствуюсь. Считай, что тебе повезло. Твой сынуля выкупил тебя за четыреста тысяч баксов.

– Что ты сказала?!

– Твой Маратик отдал за тебя нехилые бабки. Просила пятьсот, но потом уступила. И знаешь, где он их взял? В вазе на твоей вилле.

Отец Марата побледнел и затрясся мелкой дрожью.

– Он что, совсем сдурел?! Сопляк!

– Это ты уже с ним дома будешь выяснять, кто он такой. Но мне кажется, что он действительно хотел сохранить тебе жизнь.

– Хорошее дело – сохранить жизнь за мои же деньги!

Засунув кляп обратно, я посмотрела на Петьку.

– Ты прав, Петруха. В самом деле, намного лучше, когда он молчит.

Мы вышли из подсобки, и я сказала:

– Сейчас подойдешь к уборщице, дашь ей ключ и попросишь, чтобы она выпустила посетителя, который так напился, что его пришлось связать и запереть. Желательно, чтобы мы не видели процесса освобождения.

– Не волнуйся, – улыбнулся он. – Я все сделаю как положено.

– Сегодня же улетай из Токио. С этой минуты тебе опасно тут находиться.

– А ты?

– У меня осталось всего лишь одно неотложное дело, и можно тоже лететь домой. Я думаю, что ты вполне обеспечил свое будущее. Хочу дать тебе совет: во Владивостоке лучше не задерживайся, а двигайся дальше.

– Я понимаю, – улыбнулся Петька. – Спасибо тебе за все. Ты справишься со своими делами или тебе понадобится помощь?

– Справлюсь, – засмеялась я.

– Удачи тебе!

Я улыбнулась и пошла по коридору.

– Стой! – крикнул Петька.

Я остановилась и увидела, что Петька готов был разреветься, как ребенок.

– Я ведь даже не знаю твоего имени… – сказал он.

– Ирина. Меня зовут Ирина.

– У меня никогда не было знакомой девушки с таким именем. У тебя красивое имя, да ты и сама очень красивая. Ты уверена, что мы можем так просто расстаться?

– А что ты хочешь мне предложить?

– Возьми мои деньги и приплюсуй к своим. У нас может быть жизнь…

– Чудной ты! – засмеялась я. – Давай не будем мешать наши деньги. Я вообще не сторонница общего кошелька. Я привыкла сама быть своим деньгам хозяйкой. У меня должны быть свои деньги, свой мужчина и своя жизнь.

– А у тебя есть свой мужчина?

– Пока нет, но обязательно будет.

Я помахала Петьке рукой и направилась к выходу.

Сегодня я чувствовала себя более уверенно, чем обычно. Триста пятьдесят тысяч долларов и парочка пистолетов грели мне душу. Вернувшись домой, я обнаружила сидящего на кухне Женьку. Рядом с ним стояла недопитая бутылка джина и пепельница с массой окурков.

– Ты собирался ехать в порт! – удивилась я.

Женька устало посмотрел на меня и тяжело вздохнул.

– Я знал, что ты куда-то намылилась…

– Я задала тебе вопрос. Почему ты здесь?

– Мне было интересно узнать, чем ты занимаешься в мое отсутствие.

– Ну что, узнал?

– Узнал.

– И что же ты, интересно, узнал?

– Я поехал следом за тобой до ресторана. Сел неподалеку и принялся ждать.

– Кого?

– Мне было интересно узнать, с кем ты обедаешь.

– Ну что, узнал?

– Да, я увидел, что следом за тобой в ресторан пожаловал тот самый ряженый пельмень, с которым, как ты утверждаешь, у тебя ничего не было. После вы вместе вышли из ресторана. Я уже давно не видел твое лицо таким счастливым… Как только ты села к нему в машину и уехала в неизвестном направлении, я вернулся сюда.

– Ты решил напиться с горя?! – ухмыльнулась я.

– Нет. Я просто подумал о том, что не обязательно было варить мне борщ и делать вид, что, кроме приготовления пищи, тебя больше ничего не интересует!

– Тебе не нравится моя стряпня?

– Я этого не сказал.

– Тогда в чем дело?!

– Чтобы встречаться с этим пельменем, не было никакой необходимости приезжать в Токио…

Я села к Женьке на коленки и обвила его шею руками, уткнулась носом ему в ухо и тихо прошептала:

– Пожалей меня, как маленькую.

– Зачем?

– Мне иногда так хочется, чтобы меня пожалели.

– Пусть тебя пельмень и жалеет.

– Он не умеет.

– А я, по-твоему, должен уметь?

– Ты сможешь.

Женька прижал меня к себе и стал гладить по волосам.

– Милая моя, ласковая девочка. Ты даже не представляешь, какая ты дрянь. Мне так хочется снять твои трусики, взять ремень с пряжкой и врезать по твоей упругой попке!

– Ну, так не жалеют…

– С тобой по-другому нельзя.

– А ты попробуй.

– Милая моя, маленькая девочка. Ты еще такая маленькая, а уже так больно кусаешься. Скажи, кто научил тебя так больно кусать, и я вырву тому зубы!

– Да ну тебя!

– Ну, хорошо, давай по-другому. Милая моя, ласковая девочка. Скажи правду, что ты сегодня делала с этим пельменем?

– Я взяла в заложники его отца. Отняла у него пистолет, потребовала выкуп и нечаянно прострелила ему ногу. После чего получила деньги и выпустила папашку…

– Только и всего? – засмеялся Женька.

– Я говорю тебе правду, что тут смешного?

– А больше ты ничего не делала?

– Больше я не успела. Он так долго не отдавал мне деньги, что я потратила на процесс вытрясания оных гораздо больше времени, чем рассчитывала.

– А что ты еще хотела сделать?

– Поехать на виллу Григорича и пришить этого ублюдка.

– Так вот, значит, в чем дело. Ты решила все-таки поиграть в мстительницу? Тебе подходит такая роль. Кстати, ты уже купила себе костюм за тысячу долларов?

– Нет. Я купила на эти деньги пистолет.

– Я так и думал!

– Если вопрос упирается в деньги, то я могу вернуть тебе эту штуку без проблем.

– Я же не упрекнул тебя за деньги. Я просто хотел узнать, как ты их потратила.

– С умом, можешь не переживать, – улыбнулась я. – Когда человек вкладывает деньги в оружие – это не худший вариант.

– И кого же ты решила убить из этого оружия?

– Григорича.

– Ирка, ты в своем уме?! Каким образом ты решила его убить?

– Я хочу поехать к нему на виллу, как только стемнеет.

– Но он же там не один. Там может быть целая куча мордоворотов.

– Я зайду в дом незаметно и разделаюсь с ним в тот момент, когда он останется один.

– Ты сама плохо понимаешь, о чем говоришь!

– Я все равно сделаю так, как считаю нужным. Ты когда-нибудь терял друзей?

– Да, у меня товарища сбила машина. Я на суде чуть этого водителя не завалил!

– Так надо было завалить.

– Он за решеткой сидел. Кругом охрана. Невозможно было.

– А я потеряла подругу, понимаешь, подругу! Дороже Натки у меня никого не было. Сейчас я чувствую себя обделенной. Меня взяли и обделили на дружбу, понимаешь?! У меня забрали самое ценное и сокровенное. Я потеряла кусочек своего сердца, своей души. В Токио я впервые в жизни столкнулась с суровой действительностью. Мне пришлось побывать на самом дне, столкнуться с жуткими и, казалось бы, невероятными вещами, изваляться в дерьме, из меня хотели сделать проститутку. Человек, загубивший мою психику, отнял у меня подругу… Я не могу поступить иначе. Наверное, этим-то мы и отличаемся с тобой. Если бы машина сбила моего друга, то для меня не было бы преград. Я бы перекусила зубами решетку и задушила этого горе-водителя своими руками! Извини, что мне пришлось тебя обмануть. Я летела в Токио не для того, чтобы варить тебе супчики. Я летела, чтобы поквитаться со своим заклятым врагом. Если я останусь жива, то улечу первым же рейсом.

– Когда ты собираешься ехать на виллу?

Я посмотрела на часы.

– Совсем скоро. Уже темнеет.

– Тогда я поеду с тобой.

– Зачем?

– Должен же тебя кто-нибудь подстраховать, чтобы ты не наделала глупостей!

– Я имею право рисковать. У меня душа горит от мести, но зачем рисковать тебе?

– Янг был неплохим парнем, а Натка замечательной девушкой. Они не чужие для меня. Я поеду с тобой.

Я поцеловала Женьку и улыбнулась.

– Скажи, а у тебя сегодня с этим пельменем ничего не было? – спросил он.

– Сегодня не было.

Я села за руль, так как Женька выпил.

– Ну что, с богом, – вздохнул он.

– С богом.

Я открыла сумочку и достала оттуда два пистолета. Один протянула удивленному Женьке, а другой засунула себе в карман.

Глава 26

Мы спрятали машину в небольшом лесочке и пошли на виллу пешком. Рядом с домом стояли припаркованные машины. При виде одной из них у меня учащенно забилось сердце. Это была машина Марата. Увидеть его здесь совершенно не входило в мои планы. Я вообще не могла понять, что может быть общего между Маратом и Григоричем? Они заклятые враги и, по-моему, никогда не имели общих дел. Тем более что у Марата беда с ногой. Сегодня, по правилам, ему надо лежать.

– Ирка, давай перенесем все на завтра, – прошептал Женька.

– Почему? – удивилась я.

– Смотри, сколько тут собралось народу!

– Вот и пусть заседают, мы им не помешаем.

– Да ты только посмотри, сколько машин!

– Вижу, не слепая. Вот мы и попробуем узнать, по какому поводу собрание. Прослушаем информацию, прикинем, что к чему.

– До чего же ты упрямая! Сегодня соваться не будем. Это опасно. Приедем завтра.

– Женька, мы не договаривались, что ты будешь мне мешать. Если хочешь, приезжай сюда завтра один, а я проникну в дом сегодня.

– Ты чокнутая!

Я махнула рукой и пошла к дому. Женьке ничего не оставалось делать, как направиться следом за мной.

– Все-таки решил пойти!

– Конечно! Тебя разве можно одну отпускать? Ты глупостей наделаешь! За тобой глаз да глаз нужен, – вздохнул он. – Здесь точно собак нет?

– Нет.

– Откуда такая уверенность?

– Приходилось тут несколько раз бывать. К большому, правда, сожалению. – Я посмотрела на пистолет. – Жень, тебе со мной нельзя.

– Почему? – вытаращил он глаза.

– Потому что ты останешься страховать меня на улице. Вдруг еще кто-нибудь пожалует? Тем более ты такой огромный. Под тобой пол будет скрипеть, а я в любую щель пролезу.

– Я тебя не отпущу! – попробовал возмутиться Женька.

– Пустишь.

– Сказал, не пущу!

– Это невозможно, неужели ты еще не понял! Стой тут и следи за подъезжающими машинами. За меня не переживай. Я просто хочу подслушать их разговор, вот и все.

– Ты точно не будешь устраивать пальбу?

– Нет. Разузнаю кое-что и сразу назад.

– Я буду стоять за входной дверью, – сообщил Женька.

– Если ты встанешь за дверью, то нормальный человек не сможет пройти.

– А я, по-твоему, ненормальный?

– Нормальный, только уж слишком… громоздкий!

– Сама говорила, что крупных любишь…

– Люблю. А прибавишь пару килограммчиков – еще больше полюблю, – улыбнулась я. – Все же послушай доброго совета. Не прячься за дверь, а то моментально перекроешь доступ кислорода в дом. Стой у стеночки в коридоре. Там темно, тебя не будет видно.

Убедившись, что Женька слился со стеной, я тихонько прокралась к гостиной. Заглянула в приоткрытую дверь и увидела мужчин, сидящих полукругом. Некоторых из них я знала. Григорич был в центре. Его ни с кем не перепутаешь. Он с важным видом курил трубку. К моему великому удивлению, рядом с Григоричем находился отец Марата.

Немного поодаль от основной группы сидел Марат и задумчиво смотрел в потолок. Он был, как обычно, на высоте, будто бы и не испытывал никаких осложнений несколько часов назад. Других братков я не знала. Хотя нет, с одним из них мне приходилось встречаться. Это был Артем. Тот самый Артем, который заменил Толика и был ответственным за девчонок. Я навострила уши, пытаясь услышать, о чем идет разговор.

– …Думаю, мы больше не будем ставить друг другу палки в колеса, попробуем решать вопросы мирным путем. Прежде всего – кабаре, – вещал Григорич. – Поступим так, чтобы никому не было обидно. Кабаре станем контролировать вместе. Дивиденды поделим поровну…

– Надо установить контроль за дивидендами, – прервал его отец Марата.

– Я с этим полностью согласен. Контроль будет обоюдный. Пара человек с вашей стороны и парочка с нашей. Я рад, что мы все-таки смогли сесть за стол переговоров и разрешить эту проблему мирным путем. Нам уже давно нужно было найти точки сближения. У нас общее дело. Мы контролируем один и тот же бизнес. Незачем мешать друг другу. Я предлагаю почаще устраивать совместные сауны, банкеты, субботники. Для старших наши проститутки будут работать бесплатно, а для остальных – по десять долларов в час. Кто за это предложение? – спросил Григорич.

Собравшиеся подняли руки в знак полного согласия. Буквально через пару минут братки встали и направились к выходу. Я просто прилипла спиной к стене, надеясь, что в полумраке меня не заметят. Только бы не подвел Женька! С его габаритами прятаться тяжеловато… К счастью, на улице все было спокойно, значит, Женьку не обнаружили.

В гостиной осталось четверо: Григорич, отец Марата, Марат и тот самый мужчина, с которым Григорич беседовал здесь однажды ночью. Я вспомнила его, сомнений быть не могло. Выходит, что от каждой группировки осталось по двое.

Машинально я отметила, что смотрю на Марата совершенно спокойно. Он больше не волнует меня. До сегодняшнего дня я находилась между двумя мужчинами. С одной стороны, преданный Женька, в котором я уверена больше, чем в самой себе, а с другой – вечно сомневающийся Марат, готовый к дешевому флирту, но неспособный на большие чувства. Такого человека я любить больше не могла.

– А теперь, когда остались только свои… – улыбнулся Григорич.

– Лишние нам ни к чему, – утвердительно кивнул отец Марата. – Нужно найти эту грязную потаскушку, которая непонятно каким образом осталась в живых, и ее грохнуть.

Я сразу поняла, что речь идет обо мне, и покрылась липким потом. Мужчины расслабились, сняли пиджаки, открыли бутылку дорогого коньяка.

– Осечка вышла, – вздохнул Григорич. – Ведь я приказал похоронить их троих в ту ночь. Куда исчезла девка, непонятно. Дипломат был на месте, телка его тоже, а эта словно сквозь землю провалилась. Говорят, что у нее какой-то дешевый фраер объявился, мол, она у него и ночевала.

Услышав про фраера, Марат заинтересованно посмотрел на Григорича:

– Что за фраер?

– Машинами торгует. Мы его вычислили. Его тоже убрать надо. Девка болтливая и, скорее всего, многое ему рассказала. Говорят, что она у него на хате тут, в Токио, живет. Мы навели справки: он входит в калачевскую группировку.

– Так он крутой? – поднял брови Марат.

– Нет, обычная шестерка. Гоняет машины. Наши ребята его адрес узнали. Можно их там обоих и накрыть. Повторить предыдущее кино, которое мы устроили во Владике. Я бы эту тварь своими собственными руками задушил! Сколько она мне крови попила! Двое наших погибли. Сначала мой сын, затем Костика на дне морском нашли, а эта падла все живет. Надо ее срочно убирать! Это же она спектакль во Владике устроила. Подруга ведь ее голой была, а в газетах написали, что она лежала в вечернем платье. Это ее рук дело. Если бы мы только знали, что она рано утром заявится, то обязательно бы дождались ее прихода.

– Эта шлюшка подговорила официанта и затащила меня в какую-то подсобку, – произнес отец Марата. – А мой придурок сын отвалил ей за это дело четыреста тысяч долларов.

Марат раздул ноздри и с ненавистью посмотрел на отца:

– Ты потише на поворотах, а то ведь я тоже разозлиться могу. Ты лучше скажи, папуля, как такая хрупкая девушка могла тебя похитить? Как ты вообще очутился в этой подсобке? Какого хрена тебя туда понесло?!

– Да пошел за ней сдуру! Она меня трахаться позвала… – пробубнил отец.

– Секс-гигант! – хихикнул Марат. – А по поводу денег на меня наезжать не нужно. Я тебя освободил, а она баба шальная – убить запросто могла.

– Да не убила бы она! Что ты, баб не знаешь?! У нее и пушка, наверное, не настоящая была! Эх ты, сын! Проморгал четыреста тысяч! Да ты мог схватить ее за грудки, задрать юбку и поставить раком. Она бы тебе быстро все рассказала!

Марат побагровел от злости:

– Ты меня на дешевый понт не бери! Я тебе не какой-нибудь фраер, и баксы бабе за просто так никогда не отдам! У меня не было выхода. Ты не знаешь эту сумасшедшую! Ты не видел, как она машину водит!

– А при чем тут машина?

– При том, что так водить – голову не надо иметь. Она же в лобовое едет, и ни один мускул не дрогнет! У нее с башкой беда! Это она Толика замочила, и Костика тоже!

Григорич побледнел, достал таблетку валидола и сунул под язык.

– Марат, что ты сказал? Эта девка убила моего сына?

– Это она убила Толика.

– Ты точно это знаешь?

– Она отказалась заниматься проституцией. Он посадил ее в машину, чтобы отвезти к тебе. Там, в машине, она его и грохнула.

– Во дела… А я грешным делом на тебя подумал.

– Я знаю.

– Откуда?

– Она мне все рассказала.

– Вот гадина!

– А с Костей что?

– Костю она в тот день привезла вместе с подругой. Они приехали ко мне, чтобы я помог избавиться от трупа. Естественно, я при понятиях. Поэтому помогать не стал. Я братков, как собак, не закапываю. Поэтому и баксы ей сегодня отвалил, чтобы она тебя, отец, не замочила. Эта баба без царя в голове. Такая способна на все.

Отец обнял Марата.

– Прости, сынок. Я ведь ничего не знал. Ты в тот раз словно помешался на этой девке. Я тебя таким еще никогда не видел. Если бы она нормальная была, другой разговор, а то ведь проститутка, на заработки приехала! Мне за тебя стыдно было. Если она за границу рванула и надеялась чистой остаться, значит, она дура – в лохотрон на остановках играет. Она ниже тебя и в социальном, и в интеллектуальном плане.

Григорич простонал:

– Марат, что же ты раньше молчал! Что же ты молчал! Я теперь эту суку собственными руками задушу!

– Григорич, она мне сегодня ногу прострелила, я сам ее задушу.

Услышав эти слова, я поняла, что пора действовать. Человек, с которым я была близка и которому безгранично доверяла, предал меня. Марат знал, что Натку с Янгом собираются убить и третьим трупом должна стать я. Он даже не попытался меня предупредить. Захотел денег! Наверное, из дипломата с баксами ему тоже перепала какая-то часть! Эти люди заодно. Они убили мою подругу! Теперь пришло время убивать их! Мужчины пьют коньяк, пиджаки сняли, значит, оружие у них не под рукой. Теперь мой выход, господа сутенеры! Пусть даже он будет последний!

Я вошла в гостиную. Немая сцена – мужики застыли, как парализованные.

– Здравствуйте, мальчики! – усмехнулась я, прицеливаясь. – Привет с того света!

– Здравствуй, дочка, – опомнился Григорич. – Давненько тебя не видел. Садись к столу. Покушай, коньячка выпей. – Он стал разливать коньяк и налил одну рюмку для меня.

– Пей сам свое паршивое пойло! Сейчас убью вас всех по очереди! – Я перевела взгляд на Марата и зло прошипела: – Не ожидала от тебя такого! Я думала, что ты гораздо лучше.

– Зря, – нервно улыбнулся Марат. – Вот такое я дерьмо!

Неожиданно мужчина, сидевший рядом с Григоричем, взвился как пружина и выбил у меня пистолет.

– Ну, вот и все, – улыбнулся он, заламывая мне руки за спину. – Концерт окончен. Где деньги, которые тебе дал Марат?

– Я их истратила.

– Ничего себе, девочка, у тебя и скорость! Я научу тебя быть экономной. На том свете тебе уже ничего не понадобится.

– Деньги у ее дружка на квартире, – убедительно сказал Григорич. – Завтра их привезут мои люди. Давай мочи ее, и дело с концом!

Мужчина снял пистолет с предохранителя и криво усмехнулся.

– Ну что, будешь молитву читать?

– Подожди, – неожиданно попросил Марат.

– В чем дело? – посмотрел на него мужчина.

Марат достал пистолет и ткнул мне в висок.

– Я же сказал, что она моя. Я прикончу ее сам. Это будет доказательством того, что я не испытываю к этой бабе никаких чувств. Я застрелю ее у всех на глазах!

– Правильно, сынок, молодец, – поддержал его отец.

Мужчина спрятал пистолет и сел на место.

– Марат, неужели ты сможешь это сделать? – прошептала я помертвевшими губами.

– А почему бы и нет?! Ты же смогла прострелить мне ногу! Все, сучка, ты покойница!

Мужчины рассмеялись.

– Давай, Марат, давай! Мочи ее!

Неожиданно Марат убрал пистолет от моего виска, повернулся и выстрелил. Григорич охнул и сполз на пол, вторым выстрелом Марат уложил его напарника.

– Ты что, сынок? – растерянно произнес отец Марата и попытался вытащить из кармана пиджака пистолет. – Ты что натворил?!

– Отец, я люблю эту девушку и убью любого, кто ее хоть пальцем тронет. – Голос Марата дрожал. Обняв меня за плечи, он прошептал: – Я смог, я смог, Ирка… У меня получилось… Я поставил на карту все, чтобы быть с тобой…

– Эх, сынок, сынок, хоть я тебя и люблю, но из-за шлюхи не позволю потерять голову! – глухо произнес отец Марата и выстрелил.

Марат упал как подкошенный. Пуля попала ему в глаз. Это было страшное зрелище.

Бандит прицелился в меня. По его щекам текли слезы.

– Ну что, шлюха! Я из-за тебя убил своего родного сыночка! Я растил его один, без матери. Дороже его у меня никого не было. Я убил его, дрянь, чтобы он не достался тебе! Понятно, гадина? Сдохни и ты, тварь!

Я закрыла глаза и услышала выстрел. Наверное, это конец, но почему же тогда я ничего не испытываю? Открыв глаза, я поняла, что жива. На полу лежал отец Марата. Его глаза были широко открыты, посреди лба – дырка. Я оглянулась и увидела Женьку.

– Ну дела… – почесал он затылок. – Хорошо, что успел.

Я зарыдала и бросилась ему на шею.

– Где же ты был?!

– Там подъехала тачка с братвой. Ты же мне велела никого в дом не пускать. Вот мне и пришлось выбежать во двор, чтобы завалить их. Я действовал, как настоящий Тарзан.

– Тарзан, а ты что, не слышал выстрелов?

– Слышал, только я в это время немного занят был. – Женька посмотрел на груду лежащих тел и присвистнул: – Надо же, и пельмень тут!

Я подошла к Марату и поцеловала в лоб, взяла полотенце и накрыла ему лицо.

– Все-таки у тебя с ним что-то было, – грустно произнес Женька.

– Было, – сказала я, вытерла слезы и взяла Женьку за руку. – Пошли.

– Да, нам пора, – обнял меня Женька. – Слушай, я на минуточку, сейчас вернусь…

Эпилог

Я сидела в самолете и смотрела на суетящихся пассажиров. В глазах застыли слезы. Натка, Янг, Марат… Они навсегда останутся в моей памяти. Женька купил мне билет и довез до аэропорта. Мы попрощались, не давая друг другу никаких обещаний. Даже не верится, что спустя несколько часов я буду в Москве. Странный рейс Токио – Москва. Я убегаю из Токио, убегаю от своего прошлого. Прячусь от дорогих мне людей, которых приобрела и потеряла в этом городе. Самолет долетит до Москвы, возьмет пассажиров и вернется обратно в Токио. На борту, как обычно, будет группа девушек, мечтающих заработать… Они будут лететь и лететь в эту бездну и падать на самое дно…

Я устроилась поудобнее в кресле и закрыла глаза. Хорошо бы уснуть и ни о чем не думать. Неожиданно кто-то дотронулся до моего плеча. Я открыла глаза. Передо мной стоял Женька и улыбался.

– Привет. У тебя свободно?

– Свободно, – растерялась я.

Женька махнул посадочным талоном и довольно произнес:

– У нас даже места рядом.

– Ты куда собрался?

– С тобой. Ты не против?

– Я? Нет… Что же ты сразу не сказал, что взял два билета?

– Боялся, что ты посчитаешь эту затею не самой удачной.

– Идиот! Я всегда знала, что ты идиот! Купив два билета, ты сделал самый удачный ход в своей жизни.

– Правда?

– Еще бы! У тебя в руках сумасшедшая невеста и четыреста штук зеленых.

– Всего четыреста?

– Да, – обиделась я. – А что, тебе мало?!

– Это ничего по сравнению с тем, что можешь получить ты. Считай, тебе повезло. У тебя в перспективе любящий супруг и мешок денег в придачу.

– Откуда у тебя мешок? Неужели машинный бизнес приносит такую прибыль?

– На машинном бизнесе дальше Владивостока не уедешь. Помнишь, мы с тобой вышли из дома, где осталась груда трупов? Я тогда еще оставил тебя на минутку?

– Помню, конечно. Я ждала тебя в машине.

– Так вот. Я вернулся в дом и залез в сейф. В карманы все не влезло, пришлось позаимствовать большой пакет. Ты была в таком состоянии, что даже не заметила, что я вернулся с добычей, наверное, горевала о своем пельмене. Иногда привычка лазить по карманам бывает не вредной, а полезной…

– У тебя самая замечательная привычка! – захлопала я в ладоши и громко засмеялась. – А как ты пронес этот пакет в самолет?

– Элементарно. Я могу пронести даже оружие. По-моему, когда есть деньги, то с этим особых проблем нет. Ты считаешь, что я правильно зацепил этот пакет?

– Само собой, – засмеялась я и покрепче прижалась к Женьке…

Послесловие

Вот и закончилась последняя страничка моего романа.

Я, как и прежде, с нетерпением жду дорогие для меня письма. Мне очень приятно сознавать, что всё, что я вынашиваю в душе и описываю в своих романах, способно вызвать отклик у моих любимых читателей.

На столе, как всегда, груды писем. В них ваши судьбы, проблемы, победы и поражения. С фотографий на меня смотрят улыбчивые, задумчивые, а иногда и усталые лица. Я бесконечно благодарна за то, что вы доверяете мне сокровенные тайны и переживания. Всю вашу боль я пропускаю через себя и переживаю за вас, как за самых дорогих и близких людей. А иначе просто не может быть. Для меня это не обыкновенные отклики, а моя жизнь, потому что ваши боль и радость становятся и моими. Каждый читатель для меня родная душа.

Мне искренне хочется, чтобы тяжелая и безрадостная жизнь миновала нас. Порой нелёгкая судьба наносит нам удар за ударом, но надо научиться встречать каждый новый день улыбкой. Не стоит откладывать свою жизнь «на потом», нужно налаживать её сейчас, ведь она такая короткая. Наши сердца должны быть счастливыми и свободными от любых обид.

Мне хочется, чтобы мои ответы на письма придавали вам побольше уверенности и помогали ценить себя. Мне хочется, чтобы мы вместе учились хорошо разбираться в тех мужчинах, которые встречаются на нашем пути. Нас всегда пугает глубокое чувство, но страх – это не повод для отступления. Самое главное – уметь сохранить себя в рамках любых отношений.

Мы становимся мудрее, проходя сквозь череду разочарований, обид и душевной боли. Я искренне надеюсь, что мои советы помогают вам разумно строить личные отношения. Учиться можно не только на собственных ошибках, но и на чужом опыте.

Дорогие мои, мне искренне хочется, чтобы рядом с нами были партнёры, с которыми бы у нас совпадали жизненные цели и интересы. Довольствоваться посредственностью можно, но только какое-то определённое время, потому, что эти отношения рано или поздно сойдут на нет. И, пожалуйста, не забывайте про самоуважение. Оно дороже всего. Если вам приходится выбирать между любовными отношениями и чувством собственного достоинства, выбирайте последнее. Поверьте, без этого никак. Вы должны любить и уважать себя.

Будьте открыты и всегда готовы к неожиданностям. Уверяю вас, всё самое лучшее еще впереди! Давайте жить активно, дышать полной грудью, заводить всё новые и новые знакомства, ведь только таким образом можно встретить ЛЮБОВЬ. Я жду ваши истории. Если вы не хотите, чтобы я опубликовала письмо в своей книге, то дайте знать. Я ничего не сделаю против вашей воли.

И, пожалуйста, пишите как можно более разборчиво свои адреса на конвертах. Иногда мои письма возвращаются ко мне обратно лишь по той причине, что я не смогла правильно разобрать на конверте ваш адрес. Я не даю советы потому, что тот, кто дает советы, берет на себя ответственность за чужую судьбу. Я же высказываю свое СУБЪЕКТИВНОЕ МНЕНИЕ, которое поможет вам разрешить сложную ситуацию и взглянуть на себя со стороны.

До встречи в следующей книге!

Любящий вас автор, Юля Шилова.

Ответы на письма

1

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ЮЛИЯ!

Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ВАШИ КНИГИ, МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЗНАЮ ВАС ВСЮ ЖИЗНЬ. НАВЕРНОЕ, МОЁ ПИСЬМО НЕ БУДЕТ ОРИГИНАЛЬНЫМ, МОЯ СИТУАЦИЯ ОДНА ИЗ МНОГИХ, НО МНЕ СЕЙЧАС КАК НИКОГДА НУЖНА ПОМОЩЬ.

Я ВЫПУСКНИЦА ОДИННАДЦАТОГО КЛАССА. ВСЕГДА БЫЛА ХОРОШЕЙ УЧЕНИЦЕЙ И УЧИЛАСЬ БЕЗ ТРОЕК. В ЭТОМ ГОДУ В НАШУ ШКОЛУ ПРИШЁЛ НОВЫЙ УЧИТЕЛЬ – КРАСАВЕЦ, ВСЁ ПРИ НЁМ. ДЕВОЧКИ, КОНЕЧНО, СТАЛИ С НИМ ЗАИГРЫВАТЬ. Я ЖЕ УЗНАЛА НОМЕР ЕГО МОБИЛЬНОГО И ПОЗВОНИЛА. МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ, ПОШЛИ В КЛУБ, ТАНЦЕВАЛИ, БОЛТАЛИ ВЕСЬ ВЕЧЕР. ОН ПОШЁЛ МЕНЯ ПРОВОЖАТЬ. МЫ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ У ДВЕРЕЙ. Я ПРЕДЛОЖИЛА ЗАЙТИ КО МНЕ, ОН СОГЛАСИЛСЯ И… ОСТАЛСЯ.

ВСЁ ПРОИЗОШЛО ОЧЕНЬ БЫСТРО. ОН БЫЛ НЕЖНЫМ, ЛАСКОВЫМ И ЗАБОТЛИВЫМ. У МЕНЯ ЭТО БЫЛО В ПЕРВЫЙ РАЗ. НО ПОСЛЕ ЭТОЙ НОЧИ ЭТОЙ ИСТОРИИ ПРИШЁЛ КОНЕЦ. БОЛЬШЕ ОН НЕ ЗВОНИЛ И НЕ ПИСАЛ СООБЩЕНИЯ. НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ ТОЛЬКО СПРОСИЛ О МОЁМ САМОЧУВСТВИИ. В ШКОЛЕ ОН НЕ ОБРАЩАЛ НА МЕНЯ НИ МАЛЕЙШЕГО ВНИМАНИЯ, БУДТО И НЕ БЫЛО НИЧЕГО.

Я НЕ ВЫДЕРЖАЛА И ПОЗВОНИЛА ЕМУ САМА. ПОПЫТАЛАСЬ ДОГОВОРИТЬСЯ О ВСТРЕЧЕ, НО, К МОЕМУ УДИВЛЕНИЮ, ГОВОРИЛ ОН СО МНОЙ СУХО И ХОЛОДНО. СКАЗАЛ, ЧТО Я УЧЕНИЦА, А ОН УЧИТЕЛЬ. МЕЖДУ НАМИ НИЧЕГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, ИНАЧЕ ОН ПОТЕРЯЕТ РАБОТУ. НА ЭТОМ НАШ РАЗГОВОР БЫЛ ЗАВЕРШЁН.

С КАЖДЫМ ДНЁМ МОЯ ДЕПРЕССИЯ УСИЛИВАЛАСЬ, ОСОБЕННО КОГДА Я ВИДЕЛА, КАК С НИМ ЗАИГРЫВАЮТ ДРУГИЕ УЧЕНИЦЫ. ОН ИХ ТОЖЕ ПРОВОЖАЛ ДОМОЙ. РАДУЕТ ТОЛЬКО ОДНО – ДУМАЮ, ЧТО С НИМ БОЛЬШЕ НИКТО НЕ СПАЛ.

Я ВЫЖДАЛА УДОБНЫЙ МОМЕНТ И ПОИНТЕРЕСОВАЛАСЬ У НЕГО: ПОЧЕМУ КАК В ПОСТЕЛЬ, ТАК ОН НЕ ДУМАЛ, ЧТО Я УЧЕНИЦА? ОН НИЧЕГО НЕ ОТВЕТИЛ.

ВОЗМОЖНО, ВЫ РЕШИТЕ, ЧТО ОН БАБНИК И СВОЛОЧЬ. ВОЗМОЖНО, ЭТО И ТАК. НО, СКОРЕЕ ВСЕГО, ПРОСТО Я – ДУРА. ПОВЕЛАСЬ НА НЕГО. Я СТАРАЮСЬ ВСЁ ЗАБЫТЬ, НО НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. МНЕ ТЯЖЕЛО СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА РОДИТЕЛЯМ. НЕТ ВЗРОСЛОГО ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ БЫ МНЕ СМОГ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ ПОСОВЕТОВАТЬ.

ПИШУ СТИХИ, ПЛАЧУ В ПОДУШКУ. НАВЕРНОЕ, ЭТО ПЕРЕХОДНЫЙ ВОЗРАСТ И ВСЁ ПРОЙДЁТ, НО МНЕ НАЧИНАЕТ КАЗАТЬСЯ, ЧТО Я МЕДЛЕННО СХОЖУ С УМА.

ЛЕНА, г. КИЕВ.

Леночка, чтобы вам не навредить, я изменила ваше имя, город и не указала имя учителя и его предмет. Эту книгу могут прочитать ваши одноклассники и родители, поэтому я взяла на себя смелость сделать это.

Я решила опубликовать ваше письмо потому, что получаю массу писем от старшеклассниц с подобными историями.

Лена, что было, то было, изменить ничего уже нельзя. Я не утверждаю, что ваш учитель бабник и сволочь, но вступать в интимную связь со своей ученицей он не имел морального права. Существует этика и нормы поведения учителей и учеников, статья Уголовного кодекса, наконец. И даже если вы ему сильно понравились, если алкоголь ударил в голову и он потерял над собой контроль, подобному поступку нет и не может быть оправдания.

В жизни всё бывает. Порой учитель вступает в контакт со своей ученицей, а затем меняет место работы и создает с ней семью. Но это не ваш случай. Скажу честно, меня смущают подобные примеры. Есть грань, и переступить её можно только во имя большой любви.

Мне, вообще, не очень понятно, почему ваш учитель так развязно себя ведёт со своими ученицами? Если он позволил себе вольности с вами, то он точно так же поступит и с другими.

Леночка, будем смотреть правде в глаза – вашей неопытностью просто воспользовались. Вы же сами прекрасно понимаете, что если бы он захотел продолжить отношения, то обязательно продолжил бы, пусть даже тайно.

Мужчина и женщина в любви ведут себя по-разному. В ожидании секса мужчина буквально теряет разум, а после него к нему возвращается холодный рассудок. Женщина же, наоборот, трезво мыслит, когда отдаётся, но после секса теряет рассудок и начинает жить фантазиями. Ваш негодяй учитель получил всё, что хотел, и испугался, что об этом могут узнать.

Разница в том, что он добился своей цели, а вы начинаете её добиваться. Ему нужен был только секс, а вы его вовсе не интересуете. Я понимаю, что вам горько это слышать, но это именно так. Ему дела нет до вас. Вы слишком поторопились, распахнув ему свои объятия. Мужчина по природе своей охотник. И чем дольше дичь не попадает в его силки, тем желаннее она становится. Он должен был думать о вас, мечтать, строить планы и предположения, наконец, ревновать! Вы же приняли простой намёк на мимолётную интрижку за нарождавшееся чувство – и ошиблись.

Лена, милая, многие девушки отдаются мужчинам в первый раз в надежде завязать отношения, но отношения, увы, не завязываются. Поверьте, с этим можно жить и это обстоятельство ни в коем случае не встанет между вами и будущим любимым, отцом ваших детей. Не нужно себя ни в чём винить. Настоящие чувства рождаются только тогда, когда люди хорошо узнают друг друга. Это жизненный опыт. И это ценно. Это на всю жизнь.

Я понимаю, как вам сейчас трудно встречаться с учителем, но лучше, если вы сделаете вид, что ничего не произошло. Конечно, можно рассказать всё родителям и добиться того, чтобы его уволили из школы, но вряд ли вам станет от этого легче.

Это случайный человек в вашей жизни. Нет смысла любить того, кому не нужна эта любовь. Вы тратите свои силы и эмоции. Если вас отвергли, то это проблема человека, который просто не смог вас оценить.

Лена, девочка моя дорогая, жизнь продолжается, и, поверьте, вы ещё встретите верного и достойного человека. Нет смысла цепляться за неудачный роман. Сколько их ещё будет! Сделайте вид, что он вам абсолютно неинтересен, и через некоторое время и сами поверите в это и успокоитесь. Поверьте, при таком «индивидуальном» учительском подходе к своим ученицам ваш учитель долго не продержится в системе образования. Бог ему судья, а вам в помощь.

Впереди экзамены и взрослая жизнь. Идите по жизни смело и не оглядывайтесь назад.

Любящий вас автор,
Юлия Шилова.

2

ЗДРАВСТВУЙТЕ, МОЯ ДОРОГАЯ ЮЛИЯ ШИЛОВА!

ЮЛИЯ, Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ОДНОГО МОЛОДОГО ЧЕЛОВЕКА. РАДИ НЕГО Я ГОТОВА НА ВСЁ. НО МОЯ ЛЮБОВЬ НЕВЗАИМНАЯ.

ЕМУ ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ЛЕТ ОН ВСТРЕЧАЛСЯ ТРИ ГОДА С ОДНОЙ ДЕВУШКОЙ, И У НИХ ДОЛЖНА БЫЛА БЫТЬ СВАДЬБА, НО ОНА НЕ СОСТОЯЛАСЬ. ПО ЕГО СЛОВАМ, ТА ДЕВУШКА ПРИЧИНИЛА ЕМУ МНОГО СТРАДАНИЙ. ОН ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ И ЧЕРЕЗ ПАРУ ДНЕЙ СДЕЛАЛ ПРЕДЛОЖЕНИЕ ВЫЙТИ ЗА НЕГО ЗАМУЖ, РОДИТЬ РЕБЁНКА.

Я, КОНЕЧНО, СОГЛАСИЛАСЬ, НО ПОТОМ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ: ОН НАЧАЛ МЕНЯ УНИЖАТЬ, ГРУБО РАЗГОВАРИВАТЬ, А ПОТОМ И ВОВСЕ ПРОПАЛ.

ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ Я ЕГО ВСТРЕТИЛА, НО ОН СДЕЛАЛ ВИД, ЧТО МЕНЯ НЕ ЗНАЕТ. Я ПОНЯЛА, ЧТО ОН УХАЖИВАЕТ ЗА ДРУГОЙ ДЕВУШКОЙ, КОТОРАЯ РАБОТАЕТ В КАФЕ.

ЮЛЯ, ПОЙМИТЕ МЕНЯ ПРАВИЛЬНО, ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ ВЫЙТИ ЗАМУЖ НЕЛЬЗЯ РАЗБРАСЫВАТЬСЯ. МНЕ СЕЙЧАС ОЧЕНЬ БОЛЬНО. Я ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА ДОБИВАЛАСЬ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ. ЕСЛИ БЫ ВЫ ЗНАЛИ, ЧЕГО Я НАТЕРПЕЛАСЬ И СКОЛЬКО СЛЁЗ ИЗ-ЗА НЕГО ПРОЛИЛА!

Я ЕГО ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ. МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН. ИНОГДА Я ПЫТАЮСЬ СХОДИТЬ РАЗВЛЕЧЬСЯ, НО У МЕНЯ НИЧЕГО НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ. Я ПОСТОЯННО ДУМАЮ О НЁМ. Я БЕЗ НЕГО НЕ МОГУ НИ ЕСТЬ, НИ ПИТЬ. ИНОГДА ДУРНЫЕ МЫСЛИ В ГОЛОВУ ЛЕЗУТ. Я ЕМУ ВСЁ ПРОЩАЮ И ДАЖЕ ТО, ЧТО ОН МНЕ УЖЕ ИЗМЕНИЛ И ПАРУ РАЗ БИЛ. ПОМОГИТЕ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ, НО БЕЗ НЕГО НЕ МОГУ!

ЗАРЯНА, г. ЧЕРЕПОВЕЦ.

Заряна, поверьте, этот человек вам не нужен. Ну не будет мужчина ценить девушку за то, что она прощает ему рукоприкладство и измены. Скорее, наоборот, он обесценит вас ещё больше. За что он может вас ценить, если вы сами себя не цените?

Что можно ожидать от человека, который при встрече сделал вид, что вас не знает? В этой жизни почти все мы переживали сумасшедшую любовь. Заряна, любовь должна радовать. В противном случае – это уже не любовь, а любовная зависимость, заблуждение, самообман. Построить серьёзные отношения можно только на взаимной заинтересованности. Сейчас вы тратите время и душевные силы на того, кому это совсем не нужно. Удерживать человека, которому не нужна ваша любовь, – пустая трата времени и душевной энергии.

Заряна, милая моя, увы, но мужчины очень часто разбрасываются словами и многие понятия для них просто пустой звук. Никогда не верьте мужским словам, а верьте только мужским поступкам. Только поступки говорят о том, насколько серьёзно к вам относится мужчина. СЛОВА – НИЧТО. ПОСТУПКИ – ВСЁ!

Мне хочется ответить на ваше письмо письмом моей читательницы Татьяны из города Сочи. Заряна, думаю, это письмо сможет вам хоть как-то помочь. Я верю, что вы справитесь с ситуацией и не забудете, что с каким бы мужчиной ни встречались, не сбрасывайте со счетов, что на этом свете есть много достойных мужчин.

Любящий вас автор,
Юлия Шилова.
ЗДРАВСТВУЙ, ЮЛЕЧКА!

ПИШУ, ПОТОМУ ЧТО МНЕ ХОЧЕТСЯ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ЖЕНСКИХ СЕРДЕЦ, ЕСЛИ ЭТО БУДЕТ В МОИХ СИЛАХ, КОНЕЧНО.

МНЕ ВОСЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ. С ДВЕНАДЦАТИ ВСТРЕЧАЮСЬ С ПАРНЕМ ПО БОЛЬШОЙ ЛЮБВИ, КАК БЫ ЭТО СМЕШНО НИ ЗВУЧАЛО. МОЙ ПАРЕНЬ МНЕ ИЗМЕНИЛ, НО Я ЕГО ПРОСТИЛА, ПОТОМУ ЧТО НЕ ПРЕДСТАВЛЯЮ ЖИЗНИ БЕЗ НЕГО. ОН ВСТРЕЧАЛСЯ НЕ ТОЛЬКО СО МНОЙ, НО И С ДРУГОЙ ДЕВУШКОЙ. Я НЕ МОГЛА НИЧЕГО ИЗМЕНИТЬ. Я ПРОСТО СЛЕПО ЛЮБИЛА И ДУМАЛА, ЧТО МЕНЯ НЕ ПОНИМАЮТ.

ОН ДЕРЖАЛ МЕНЯ НА КОРОТКОМ ПОВОДКЕ – НЕ РАЗРЕШАЛ НОСИТЬ КОРОТКИЕ ЮБКИ, ХОДИТЬ К ПОДРУГАМ, ЕЗДИТЬ С НОЧЁВКОЙ К СЕСТРЕ. Я БОЯЛАСЬ ЕГО ОСЛУШАТЬСЯ. БЫЛИ СЛУЧАИ, КОГДА ОН ПОДНИМАЛ НА МЕНЯ РУКУ ПЕРЕД НАШИМИ ДРУЗЬЯМИ, ТАСКАЛ ЗА ВОЛОСЫ. КОГДА Я ПОПЫТАЛАСЬ ЕГО БРОСИТЬ, ОН РЕШИЛ ПОВЕСИТЬСЯ. Я БРОСАЛА ЕГО, НО МЕНЯ ХВАТАЛО НЕНАДОЛГО. НЕСКОЛЬКО РАЗ ОН МЕНЯ ЗАРАЖАЛ, НЕ ОЧЕНЬ СЕРЬЁЗНО, НО ВСЁ РАВНО ПРИШЛОСЬ ЛЕЧИТЬСЯ.

МАМА ПЫТАЛАСЬ СО МНОЙ БОРОТЬСЯ, НО Я С НЕЙ РУГАЛАСЬ. Я НЕНАВИДЕЛА СЕБЯ ЗА ТО, ЧТО БЕСХАРАКТЕРНАЯ И БЕЗВОЛЬНАЯ. ПАПА НАЗЫВАЛ МЕНЯ ТРЯПКОЙ, А Я ТОЛЬКО ПЛАКАЛА. ПРОШЛО ПЯТЬ ЛЕТ.

НАСТАЛ МОМЕНТ, КОГДА НУЖНО БЫЛО ОПРЕДЕЛЯТЬСЯ С ПОСТУПЛЕНИЕМ. МАМА ХОТЕЛА ОТПРАВИТЬ МЕНЯ В ДРУГОЙ ГОРОД. ДА И Я РЕШИЛАСЬ УЕХАТЬ, ТАК КАК НЕ ВИДЕЛА С ЛЮБИМЫМ СВОЕГО БУДУЩЕГО. ОН НЕ УЧИЛСЯ, НЕ РАБОТАЛ, ХВАТАЛО НАГЛОСТИ ПРОСИТЬ У МЕНЯ НА ПИВО. ЧАСТО ПЛАТИЛИ КАЖДЫЙ САМ ЗА СЕБЯ. КОГДА Я СКАЗАЛА ЕМУ ПРО СВОЙ ВЫБОР, ОН ПЛАКАЛ, УМОЛЯЛ, НА НЁМ НЕ БЫЛО ЛИЦА. МАМА ЕГО ТОЖЕ РАССТРОИЛАСЬ, И Я РЕВЕЛА. В ЭТОТ ЖЕ ДЕНЬ ОН ВСКРЫЛ СЕБЕ ВЕНЫ, НО ОСТАЛСЯ В ЖИВЫХ.

Я НЕ УЕХАЛА, И МЫ НАЧАЛИ ВСЁ ЗАНОВО. МЫСЛИ О ДРУГОЙ ЖИЗНИ МЕНЯ ВСЁ ЖЕ НЕ ПОКИДАЛИ. С НИМ Я ТЕРЯЛА СЕБЯ. ОН НЕ БЫЛ МНЕ ОПОРОЙ. Я СТЫДИЛАСЬ И ЕГО И ЕГО ДРУЗЕЙ. Я ХОТЕЛА СТАТЬ НЕЗАВИСИМОЙ И СВОБОДНОЙ. ОН НАЧАЛ ПИТЬ. Я ЗАПРЕЩАЛА, НО ОН НЕ СЛУШАЛ. ПУГАЛ, ЧТО ЕСЛИ Я ИЗМЕНЮ, УБЬЁТ СОПЕРНИКА. КОГДА МЫ СИЛЬНО ССОРИЛИСЬ, НА МЕНЯ НАХОДИЛА ПАНИКА И Я МЕЧТАЛА, ЧТОБЫ ОН УМЕР. Я НЕ ПОНИМАЛА, ПОЧЕМУ НЕ МОГУ ОТ НЕГО УЙТИ. НАВЕРНОЕ, ЭТО САМОЕ СТРАШНОЕ – ХОЧЕШЬ, НО НЕ МОЖЕШЬ. СКОРЕЕ ВСЕГО, УЖЕ НЕ БЫЛО ЛЮБВИ, ТОЛЬКО ПРИВЫЧКА. ОН САМ УБИЛ ВО МНЕ ЧУВСТВА!

Я НЕ КРАСАВИЦА, МАЛЕНЬКОГО РОСТА, ХУДЕНЬКАЯ. У МЕНЯ ВСЕГДА БЫЛА И ЕСТЬ НИЗКАЯ САМООЦЕНКА, НО ОН ВСЕГДА СЧИТАЛ МЕНЯ ЛУЧШЕ ВСЕХ.

Я ЗАКАНЧИВАЛА ПЕРВЫЙ КУРС. РЕШИЛА УЕХАТЬ В МОСКВУ. У МЕНЯ БЫЛ ТАКОЙ ШАНС. Я ДО СИХ ПОР НЕ ВЕРЮ, ЧТО Я РЕШИЛАСЬ. ОН КАК ВСЕГДА НАПИЛСЯ, СУТКИ ОТСУТСТВОВАЛ ДОМА, ЕГО ИЗБИЛИ. ДА И Я ПРОЛИЛА НЕМАЛО СЛЁЗ. МНЕ БЫЛО ТЯЖЕЛО ЛОМАТЬ СЕБЯ И НЕ МЕНЯТЬ СВОЕГО РЕШЕНИЯ. БЫЛО БОЛЬНО, НО Я ШЛА ВПЕРЁД, НЕ ОГЛЯДЫВАЯСЬ.

Я ПОСТУПИЛА НА БЮДЖЕТНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ МОСКОВСКОГО ИНСТИТУТА. СМОГЛА ПРЕОДОЛЕТЬ СЕБЯ И НАЙТИ ДЛЯ ЭТОГО СИЛЫ. МЫ ПОСТЕПЕННО ПЕРЕСТАЛИ ОБЩАТЬСЯ. ЗНАЮ, ЕМУ ПЛОХО, НО И Я ДЕРЖУСЬ, ВЕДЬ ВПЕРЕДИ МЕНЯ ЖДЁТ НОВАЯ ЖИЗНЬ.

ДОРОГИЕ ДЕВУШКИ, КАК МНЕ ХОЧЕТСЯ ДОСТУЧАТЬСЯ ДО ВАШИХ СЕРДЕЦ! Я ПОНЯЛА ГЛАВНОЕ, ОДНОЙ ЛЮБОВЬЮ СЫТ НЕ БУДЕШЬ! НУ НЕУЖЕЛИ ЛЕГЧЕ ТЕРПЕТЬ УНИЖЕНИЯ ОТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ НЕ ЦЕНИТ ТЕБЯ, ХОДИТ ПО ТВОЕЙ ДУШЕ В ГРЯЗНЫХ БАШМАКАХ, ЧЕМ РАССТАТЬСЯ? А ЧТО ЭТО ДАЁТ? ОДНУ БОЛЬ И БЕСПОЛЕЗНУЮ НАДЕЖДУ НА ТО, ЧТО ВСЁ ИЗМЕНИТСЯ. ВСЕ СТРАДАНИЯ ВПУСТУЮ. Я ЗНАЮ, МЫ СИЛЬНЫЕ! НЕУЖЕЛИ НЕЛЬЗЯ ХОТЯ БЫ ПОПЫТАТЬСЯ ИЗМЕНИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ? НО ПОЧЕМУ МЫ ПРИВЫКЛИ ПРИНОСИТЬ СВОЮ ЖИЗНЬ В ЖЕРТВУ И ЖИТЬ РАДИ НЕГОДЯЕВ, НЕ СПОСОБНЫХ ОЦЕНИТЬ ШИРОТУ НАШЕЙ ДУШИ?

НЕ ВЕРЬТЕ, КОГДА ВАМ ГОВОРЯТ: «Я ИЗМЕНЮСЬ». КАК УТВЕРЖДАЛА МОЯ УЧИТЕЛЬНИЦА: «ЧЕЛОВЕК НЕ МЕНЯЕТСЯ, А ЛИШЬ КОРРЕКТИРУЕТСЯ». КАК ГОВОРИТ ЮЛИЯ: «МЫ ИЩЕМ ИМ ОПРАВДАНИЕ В УЩЕРБ СЕБЕ». Я ПОНЯЛА, ЧТО ЕСЛИ МУЖЧИНА РАЗ ПОДНЯЛ РУКУ НА ЖЕНЩИНУ И ИЗМЕНИЛ, ТО ЭТО БУДЕТ ПОВТОРЯТЬСЯ. ОБЕЩАНИЯ «НЕ ПИТЬ» ТОЖЕ ОСТАЮТСЯ ВТУНЕ.

Я ПОНЯЛА МУЖСКУЮ ПСИХОЛОГИЮ. ЕСЛИ МУЖЧИН ЧАСТО ПРОЩАТЬ, ТО ОНИ К ЭТОМУ ПРИВЫКНУТ. РЕШАТ ЧТО МЫ НИКУДА НЕ ДЕНЕМСЯ. ЖЕНЩИНЫ САМИ ПОРТЯТ СЕБЕ ЖИЗНЬ, ОНИ САМИ ВИНОВАТЫ. НЕ СЛЕДУЕТ ОБВИНЯТЬ МУЖЧИН – ЕСЛИ РАЗРЕШИЛА ТАК С СОБОЙ ОБРАЩАТЬСЯ, ТО ЧЕГО ЖЕ ТЫ ЖДЁШЬ?

ПУСТЬ ТЫ ЛЮБИШЬ, ПУСТЬ БУДЕТ БОЛЬНО, НО ЕСЛИ МУЖЧИНА ГУБИТ ТВОЮ ЖИЗНЬ, А ТЫ МЕЧТАЕШЬ О ЛУЧШЕМ, ТО ТЫ ПРОСТО ОБЯЗАНА РАЗОРВАТЬ ОПОСТЫЛЕВШИЕ ОТНОШЕНИЯ. ВРЕМЯ ЛЕЧИТ, А ТАКАЯ БЕСПОЛЕЗНАЯ «ЛЮБОВЬ» ПРЕВРАЩАЕТСЯ С ГОДАМИ В ЛЮТУЮ НЕНАВИСТЬ. ЕЩЁ Я ПОНЯЛА, ЧТО РАНО ДУМАТЬ О СЕРЬЁЗНЫХ ОТНОШЕНИЯХ ПРОСТО НЕЛЬЗЯ, НАДО ГНАТЬ ПОДОБНЫЕ МЫСЛИ ПРОЧЬ! СВОБОДА – ВОТ ЧТО ГЛАВНОЕ В НАШИ ГОДЫ! СЕРЬЁЗНЫЕ ОТНОШЕНИЯ НАДО ЗАСЛУЖИТЬ. НАДО КАК МОЖНО БОЛЬШЕ НАСЛАЖДАТЬСЯ СВОБОДОЙ, ЛЮБИТЬ И ЦЕНИТЬ СВОЮ МОЛОДОСТЬ.

ЮЛЕЧКА, ВАШИ КНИГИ ЗАСТАВИЛИ МЕНЯ ИЗМЕНИТЬ ЖИЗНЬ. ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ, ЧТОБЫ ДЕВУШКИ ПРИСЛУШИВАЛИСЬ К ВАШИМ СЛОВАМ.
ТАТЬЯНА, г. СОЧИ.

3

ЗДРАВСТВУЙТЕ, МОЯ ЛЮБИМАЯ ЮЛИЯ! Я ЖИВУ В ПРОВИНЦИАЛЬНОМ ГОРОДКЕ У БАБУШКИ С ДЕДУШКОЙ, РОДИТЕЛЯМИ МОЕЙ МАМЫ, КОТОРОЙ УЖЕ НЕТ НА СВЕТЕ. ЖИВУ С МЛАДШЕЙ СЕСТРОЙ.

ЮЛЕНЬКА, ПИШУ И ПЛАЧУ. Я ПОТЕРЯЛА МАМУ В ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ. ЗАХОЖУ ИЗ ШКОЛЫ ДОМОЙ, ОТКРЫВАЮ ДВЕРЬ И ВИЖУ МАМОЧКУ ПОД БЕЛОЙ ПРОСТЫНЁЙ. ХОЛОДНЫЕ РУКИ, ЗАКРЫТЫЕ ГЛАЗА И БЕЗЖИЗНЕННОЕ СЕРДЦЕ. У МЕНЯ БЫЛ ШОК. МНЕ ДАЖЕ ПОКАЗАЛОСЬ, ЧТО Я ПОСЕДЕЛА. Я ДОГАДАЛАСЬ, ЧЬИХ ЭТО РУК ДЕЛО!

Я НЕ ПРОЩУ ОТЦА. ЭТОТ ЧЕЛОВЕК СОТКАН ИЗ ЗЛА. ВСЕ СВОИ ДЕЛА ОН РЕШАЕТ С ПОМОЩЬЮ ДЕНЕГ. МАМА ПОМЕШАЛА ЕМУ. ОНА ПОДАЛА НА РАЗВОД И РАЗДЕЛ ИМУЩЕСТВА. ЗА ДЕНЬ ДО ТОГО, КАК РЕШЕНИЕ СУДА ВСТУПИЛО БЫ В СИЛУ, ЕЁ НЕ СТАЛО.

Я ВИДЕЛА ТЕЛО МАМЫ. СИНЯКИ НА ЛИЦЕ И НОГАХ, РАНЫ НА РУКЕ ОТ ВЫСОКОГО НАПРЯЖЕНИЯ ТОКА. РАЗВЕ ЭТО МОЖНО НАЗВАТЬ «СМЕРТЬЮ ПО НЕОСТОРОЖНОСТИ»? ВИДИМО, МОЖНО, РАЗ СУД ВЫНЕС ТАКОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ВОТ ТАКАЯ СТРАШНАЯ СМЕРТЬ, ДА И ЖИЗНЬ МАМЫ БЫЛА НЕ КРАШЕ. ЗА ДВА ГОДА ДО СМЕРТИ МАМЫ МЫ ВООБЩЕ ЗАПИРАЛИСЬ ОТ ОТЦА НА ЗАМКИ В СВОИХ КОМНАТАХ. Я ИЩУ У ВАС ПОДДЕРЖКИ.

В ДАННОЕ ВРЕМЯ НАШ ОПЕКУН – БАБУШКА. НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД СОСТОЯЛСЯ СУД О ЛИШЕНИИ ОТЦА РОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ. НА СУДЕ Я ПЛАКАЛА, УМОЛЯЛА, ДОКАЗЫВАЛА, ЧТО ТАКОЙ ОТЕЦ НАМ НЕ НУЖЕН. ОН НЕ КУРИТ, НЕ ПЬЁТ.

ВЕСЬ ТАКОЙ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ. А ТО, ЧТО ПОСЛЕ СМЕРТИ МАМЫ ОН НАС ИЗ ДОМА ВЫГНАЛ, ВЕЩИ НА СНЕГ ШВЫРНУЛ И ВОСЕМНАДЦАТИЛЕТНЮЮ ЛЮБОВНИЦУ ПРИВЁЛ, – ЭТО СУД ВО ВНИМАНИЕ НЕ ПРИНЯЛ. СИЛА ЕГО ДЕНЕГ НЕ ИМЕЕТ ГРАНИЦ. РОДИТЕЛЬСКИХ ПРАВ ЕГО ТАК И НЕ ЛИШИЛИ.

МНЕ СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ. ЮЛИЯ, ПРОШУ ВАС, НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ! НАПИШИТЕ МНЕ ХОТЬ СТРОЧКУ! У МЕНЯ БУДЕТ СМЫСЛ ЖИТЬ. ПОМОГИТЕ МНЕ ОТОМСТИТЬ ОТЦУ. ЮЛЕНЬКА, БУДУ ЖДАТЬ ВАШЕГО ОТВЕТА, ЗАТАИВ ДЫХАНИЕ. ВАША ПОСТОЯННАЯ ЧИТАТЕЛЬНИЦА,

СВЕТЛАНА.

К письму прилагалась газетная статья «Загадка смерти 35-летней женщины». На фотографии очень красивая женщина – мама Светланы. Подпись под снимком гласит «За неделю до гибели Полина развелась с мужем». С другой фотографии на меня смотрит бабушка Светы. В статье рассказывается, что отец Светланы избивал мать, а один раз отлупил одну из дочерей за то, что та угодила ему снежком в глаз.

Родители погибшей женщины не согласны с приговором и подали кассационную жалобу. Вот такая страшная статья и правда жизни…

Светлана, милая, дорогая моя, родная девочка, высылаю вам свои книги в подарок. Спасибо за письмо. Читала его, чувствовала вашу боль и смахивала слёзы. Самое главное, что вы не замкнулись на своём горе и верите в лучшее. Вы просто обязаны верить в светлое будущее, а ваша мамочка будет радоваться за вас с небес. Призовите на помощь всё своё мужество и самообладание. Мне хочется, чтобы вы никогда больше не слышали злых слов, а в вашей жизни были только добрые отношения. Вы не должны чувствовать себя уязвимой и слабой.

Увы, но на тот свет Бог чаще всего забирает хороших людей. Наверное, там их тоже не хватает, впрочем, как и здесь. Знаете, когда у меня погиб муж, отец моей первой дочери, я почему-то вдруг поняла, что теперь он на небесах. Я люблю смотреть на проплывающие по небу облака и думать о нём. Я не верю в жизнь после смерти, но мне кажется, что муж где-то там, наверху. Он следит за моими успехами, радуется победам и бережёт меня. Иногда он принимает причудливые формы, словно хочет меня рассмешить. Я вижу тучку в виде лошадки, медвежонка, верблюжонка или зайчика. Я люблю смотреть на небо и даже машу тучам рукой. Особенно после дождя столько причудливых и интересных туч…

Он ТАМ, и ваша мама тоже ТАМ. Так сложилось, что мамочка не может быть рядом, но она всегда будет вас оберегать, защищать и вести по жизни. Она хочет видеть вас сильной, счастливой и успешной. Я твержу, что надо чаще говорить нашим близким о нашей любви и не скупиться на чувства, потому что всегда может наступить момент, когда мы захотим сказать что-то хорошее, но будет поздно.

Милая моя девочка, поверьте, время лечит. Вот увидите, на этом свете хороших людей намного больше, чем плохих. Общение с людьми будет для вас лучшим лекарством. Лишь потеряв дорогих и близких людей, мы начинаем понимать жизнь. Жизнь не даёт нам всего, что мы хотим. Мы должны сами строить своё будущее. Вы будете наслаждаться жизнью и получать от неё удовольствие. На радость маме…

А что касается отца, то Бог ему судья, а вам в помощь. Если его не смогли наказать в реальной жизни, то я обязательно накажу его на страницах своего романа. Светлана, лапушка, передавайте привет и мои самые наилучшие пожелания бабушке. Берегите её. Родители мамы самые родные и дорогие вам люди. И, пожалуйста, говорите почаще им о своей любви. Светочка, пишите! Я жду ваших писем. Я вас очень люблю и верю – вы не забудете, что вы самая лучшая и неповторимая. Отомстите отцу своим счастьем, а это самая лучшая месть.

Всё у вас будет хорошо. А я всегда буду мысленно рядом с вами, стану держать за вас кулачки и радоваться вашим победам.

Любящий вас автор,
Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Сердце на продажу, или Я вижу свет в конце тоннеля

Издательство «Астрель» представляет книги Юлии Шиловой

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Послесловие

Ответы на письма

1

2

3