Александр Лысенко

Легенда о Сове. История первая. Сумерки Богов

Книга, которую вы сейчас прочтете, рождена под счастливой звездой.

Последняя новинка, всего за 9.99 социокредитов.

Автор: Александр Лысенко, сентябрь 2012 года

Рецензия

Данная рецензия посвящена анализу и привлечению читателя к книге. Но не думаю, что именно к этой книге нужно как-либо привлекать читателей. Эта книга одна из тех, которую читаешь и мысленно заставляешь себя задуматься о происходящем. Читая эту книгу, сравниваешь поступки героев, действия с современным миром.

Автор рецензируемой книги – Александр Дмитриевич Лысенко. Достаточно многогранный человек, со своим глубоким мировоззрением на жизнь. Он достоин огромного уважения во всех смыслах этого слова. Все-таки, наверное, не стоит углубляться в детали касательно самой жизни автора, так как все его отношение к проблеме в современном мире, все его мысли можно прочесть в книге «Легенда о Сове. Сумерки богов». Читатель всегда может провести для себя параллель с автором. Книга предложена, на мой взгляд, людям подросткового и старшего возраста. Но каждый будет воспринимать книгу по-своему, до такой степени она многогранна.

Книга «Легенда о Сове. Сумерки богов» относится к жанру юмористической научной фантастики.

Композиция у книги не сложная, но достаточно распространенная в современном мире: рассказ в рассказе, имеющий рамочную композицию. Повествование переходит постепенно от третьего лица (Арпид) к автору и наоборот. В данном случае, рассказ начинается именно от третьего лица, одного из участников приключений – Арпида. Повесть состоит из глав, имеющих определенное название и относящихся к событиям, которые в ней освещаются. Что касается рамочной композиции: вначале действие происходит на планете МЕГАС, в определенно назначенном времени: «Через 82 дня с момента начала событий»; в конце – повествование снова возвращается на ту же планету и в тот же временной промежуток: «Да, вот такая была история, поэтому я так задержался и поэтому от меня так долго не было никаких вестей».

Под названием книги находится немаловажная фраза: «Последняя новинка, всего за 9.99 социокредитов», – читателю в начале книги это ничего не говорит, но прочитав ее, сразу становится на свои места. Социокредит – это такая форма денежных средств в социальной сети, благодаря которым определяют социальный статус и место в ней. Мне кажется, Александр Лысенко, автор, не зря это вынес на заглавие и обращает на это внимание.

Повествователь рассуждает, с чего лучше начать рассказ о приключениях, и высказывает мысль автора, не зря графически выделенную (что и со стилистической точки зрения немаловажно, и привлекает внимание читателя): «Лучше всего начать этот рассказ с самого конца. Обсудить его и потом вернуться к началу. Затем, периодически снова переходя к концу, может быть стоит показать героев в развитии сюжета, чтобы добавить динамизма. А то получится прямолинейная история, которая вызывает скуку». – Благодаря этому отступлению, читателю сразу становится ясным, что книга не будет похожа на сотни других из фантастического жанра, уже определяя то, как автор будет раскрывать характеры героев. Такие же отступления во время самого повествования, графически выделенные и привлекающие внимание читателя, автор совершает и в течение повести:

« – Значит, так вот все просто и было? – Да, совершенно верно», что не делает книгу монотонной и скучной.

Хоть и сама композиция рассказа состоит из глав, относящихся к определенному отрезку времени и действий, автор делает лирические отступления для пояснения читателю того или иного события, на что, с точки зрения автора, стоит обратить внимание: «Наступили времена полной автоматизации после изобретения искусственного интеллекта, отвечающего запросам человечества. Оно (человечество) решило, что с него хватит, и пора уходить на покой», «Системы интеллектуального внимания были неотъемлемой частью цивилизации».

Книга на сегодняшний день очень актуальна и имеет прямое отношение к современному миру и обществу.

Во-первых, в книге поднимается политическая тема: «Все изобретения, весь прогресс остановился двести семьдесят лет назад, когда к власти волей случая, а, по мнению правителя, гожественному промыслу, пришел кандидат от третьей партии. Будучи человеком неумным, но как все неумные люди – фанатичным, он запретил все партии и вероисповедания, установив «наилучший» на свете самый «гуманный» сектантский порядок». Во время повествования и рассказа о политической жизни автор высмеивает те приоритеты, которые так близки к нашему современному миру. Кажется, читателю не будет столь сложным провести параллель, прочитав именно эти строки книги: «Верховный гожественный лидер не был фигурой, реально представляющей власть. Как и везде, главный публичный лидер – фигура, отвлекающая внимания от власти», «Прекрасно жилось только очередному лидеру и господствующей группке родственников основателей секты, расквартированными на роскошно окрашенной космической базе, вращающейся на орбите планеты и частично функционировавшей», «Для того, чтобы поддерживать дух прозрения и для того, чтобы порядок, не дай гог, не рухнул, была привлечена масса чиновников, делающих любое волеизлияние народа невозможным», «Телевидение с тысячью каналов, показывающие одну и ту же муть про псевдонаучно подтвержденную гожественность всего сущего». Также читатель не может не обратить внимание на такие слова, как: «гожественный», «дай гог», «гожественность», и не зря. Именно с помощью такого преобразования слов: «бог», «божественный», «божественность», автор и показывает свое отношение и презрение к тем людям, которые попадают под влияние власти, не задумываясь о манипуляции. И автор прекрасно это делает на примере мира, поддающегося влиянию «гожественности», и обращает на это внимание. Подтверждением этому являются такие слова автора, как: «…вся система искренне верила в великого создателя Гога, который создал их мир…».

Читатель во главе «Богема» может быть поражен еще одним сравнением с современным миром. Во-первых, на планету высадили определенный тип людей, вернее, одних тех, у кого есть слабость к алкоголю. В общем, именно здесь главный герой Сова и выкупит пиво, на что само общество отреагировало с недоумением. Познакомился, на первый взгляд, с прекрасной девушкой и после проведенной с ней ночи она оказывается далеко не той прекрасной незнакомкой. Автор проводит параллель двух образов одной и той же девушки по имени Аннарексия: «она игриво улыбнулась, на щеках появились задорные ямочки», «она эротично встряхнула черными волосами», «удивительно гармонично сложенным, длинноногом, притягательном теле» и противоположное описание на следующий день: «Возле стены в обнимку с каким-то бомжем полусидела-полулежала Аннарексия. С ее губ стекала тягучая слюна, одутловатое, вздувшееся лицо и мешки под глазами делали ее вид неузнаваемым – было просто невероятно, как человек, с которым он провел ночь, мог так сменить свой облик всего за несколько часов».

Также автор достаточно остро поднимает вопрос виртуальной жизни и общения. Естественно, в этом также можно провести параллель с современным миром. Автор называет это: «Глобальная всепланетная социальная сеть». Особенностью этого является то, что все происходит реально. Общество действительно живет по статусам, зарабатывая свое место и статус посещениями их аккаунтов, количеством друзей и тем, какие эти друзья: высокопоставленные или из низшего общества. Общество уже не может жить без социальной сети, каждый думает, как бы зайти на свой аккаунт, посмотреть, не добавили ли в друзья, новости, насколько ты становишься популярен, не теряешь ли ты свой статус. Ничего не напоминает? Именно это прямо касается нашего общества.

В книге прослеживается и присущая автору игра слов. Читатель без проблем может заметить то, как автор специально играет, изменяя слова:

– «мнекопитающееся» вместо «млекопитающего»;

– «лицом-сразу-в-рот» – стилистический прием, специально используемый автором для привлечения внимания читателя и придаваемый эмоциональную окраску;

– «Змеиновая яма» вместо «Змеиная яма» – автор хотел показать читателю, что это не просто змеиная яма;

– «Гожественный обогатительный комбинат» вместо «божественный обогатительный комбинат» – автор насмешливо использует слово, показав читателю неосознанность поступков многих людей общества;

– «насекомская сущность» вместо «насекомая».

Книга богата на яркие эпитеты, что позволяет обрести достаточно обычным вещам яркую эмоциональную окраску («нюхательные створки», «жевательные пластины», «аморфного кресла-кровати»), метафоры («время летит значительно быстрее», «масса увеличивается в размерах», «жизнь начала заращивать трещину»…), сравнения («расположенными как пунктир на корпусе», «синие как помехи, разводы», «темно как в могиле»). Именно эти и другие стилистические приемы простому языку книги придают ту необычность, что и определяет ее к жанру фантастики.

Естественно, как и в любом фантастическом жанре, в книге автор использует необычные имена для своих героев, их описание, проявление их характеров:

– Арпид – повествователь, арктурианец, участник самих приключений;

– Таакторн Геакрн – робот для проведения бурений

– Сова – главный герой книги, «мнекопитающийся» человек;

– Арктурианец – представителем этого народа является Арпид;

– Рохсы

– Валкар – раса, враги человека, самая негуманная раса;

– Аннарексия – девушка, имя которой созвучно с названием болезни «анорексия»;

– Кобликс – название системы;

– Ракушка – интеллект;

– Хайменоптцы;

– Креотиты – кремниевые создания и др. персонажи. У каждого персонажа Александр отмечает свою манеру общения, наполненную определенными стилистическими красками.

Вся книга написана простым, легким для восприятия языком. Именно разговорные слова и выражения дают легкость книге, именно благодаря этому, книга очень легко читается и воспринимается.

Атмосфера рассказа переносит читателя во все больше необычные места, сюжет в определенные моменты разворачивается достаточно непредсказуемо – читатель и не подумал бы, что главный герой, Сова, сможет так поступить.

Несмотря на то, что книга относится к научной юмористической фантастике, я бы отнесла ее и к социальному жанру, к роману, к приключенческой повести. Ведь автор очень широко и глубоко поднимает социальные проблемы, которые так легко можно сопоставить с современным миром, что и определяет актуальность написанной книги.

Мегас, День 82. Через 82 дня с момента начала событий

– Закройте левый глаз. Нет, другой левый глаз. Прекрасно. Теперь правый, и держи его закрытым, пока я не скажу: «Готово!» А затем открой третий глаз и нюхательные створки. Все створки, ты в кислородной атмосфере.

– Можно мне теперь говорить?

– Наговоришься еще. Подожди секунду. Готово, говори!

– Говори, говорю.

Черный глаз, в котором не было зрачка, открылся, тонкие синие губы раздвинулись, демонстрируя идеально ровные жевательные пластины здорового желтого цвета. В течение нескольких секунд АНФИ86 изучала глупо осклабившееся лицо арктурианца, а затем повернулась к своей ассистентке.

– Сейчас именно на это надо обратить внимание. У него явные признаки психологического расстройства. Такая улыбка напугает даже валкарца. Верх надо округлить – это сделает его более дружелюбным, а то складывается впечатление, что его по голове очень сильно били. Хотя, может его и били. Вы знаете, что внешне на себя не очень похожи?

– Я позабочусь об этом.

Не дожидаясь ответа, вторая особь отрастила пишущую конечность и быстро что-то пометила в своем голографическом планшете.

– Мне уже можно говорить?

АНДРО99 утвердительно кивнула скромно стоявшему перед ней обнаженному существу:

– Валяй. Нам как раз надо снять твои речевые характеристики, раскрой все свои коммуникационные пазухи. И прекрати так кошмарно улыбаться – это человеческая привычка. У меня мурашки бегают по коже от твоих пластин.

– Да, помню… давно это все началось, – начал Арпид. Но помню все, как будто это было вчера.

– Хотите дрожжевого мяса? Нет?

_ Ну ладно, хотя я бы не отказался. Арпид вздохнул.

– Куда они все улетели? Этого нет в отчете.

– Потому что я не знаю. Сова все заработать пытался. Может, снова в систему Эо направился, а может, и на свою легендарную Землю, ну а Ракушка… Ракушка вроде к своим полетела, да.

– Тааакторн Геакрн?

– Не знаю. Наверное, с Совой остался. Он вообще малообщительный был. Все в себе держал. Но, может, он все еще тут, в Мегасе.

– Постарайтесь все вспомнить.

Краткое вступление, чтобы все было понятно.

Всем понятно, как все началось. Сначала не было ничего, кроме тьмы и пустоты. И тьма была рада, и тут появился свет, планетка тут, солнце там, и пошли коровы, люди всякие, всякая ерунда по всему миру. С тех пор тьма перебивается понемногу: живет только в носителях – Креотитах. Носители-то думали, что они хозяева тьмы, но хозяев тьмы нет, есть только рабы. Нечто ужасное стремилось наружу. Началась война. Но как не старайся – никому не остановить ночь.

Тьма

– С самого начала и во всех деталях!

– Лучше всего начать этот рассказ с самого конца. Обсудить его и потом вернуться к началу. Затем, периодически снова переходя к концу, может быть, стоит показать героев в развитии сюжета, чтобы добавить динамизма. А то получится прямолинейная история, которая вызывает скуку.

– Давай по порядку!

(прозвучал звук удара и шорох сползающего тела)

Звезда Небула-120090, граничный земной сектор. День 0. Час 0

Добро пожаловать в лучший из миров!

Обычный бар, обычный день, обычная дыра, а в целом, – прекрасный солнечный денек. Если есть центр вселенной, то это место – самая дальняя от него точка, – подумал Сова, – уже двадцать семь лет одно и то же, и этому не видно никакого логического конца и внелогического предела. Фантазия мигом нарисовала ему картину, как он, широко раскинув руки, кидается с главного шпиля колонии на камни и мирно спящих бомжей.

– О господи, как все надоело, – вслух сказал Сова и отпил из видавшего виды стакана.

Полуобернувшись, он ткнул пальцем в щель биобанкомата и, нервно передернув плечами, замысловатой шаркающей походкой выпившего обывателя, направился к выходу.

Везде все было как всегда: по городу сновали небольшие, парящие над поверхностью дорог, гравилеты. По транспортировочным трубам, низко гудя, неслись в разные стороны пневматические поезда без окон и дверей, но народу там всегда было набито уйма. Пыль, смог, цветные кусочки пищевого мусора, цветастые рубашки, дребезжащие, не смазанные роботы, спешащие по делам своих ленивых хозяев.

– Что ж, конец вечера тоже, по идее, не должен сильно отличаться. Сова, как всегда, будет один в своей гигантской, по арктурианским меркам, но далеко не самой большой – по местным, квартирке, с контактами виртуального погружения на специально выбритых местах головы, внимая чужим новостям.

Ожидания почти оправдались. Придя домой, он плюхнулся в тут же принявшее форму его тела кресло-кровать. Приказав тележке-роботу привезти немного еды из синтезатора, он принялся созерцать пыльный угол комнаты. В нем, как всегда грудой лежало грязное белье и пустая упаковка из-под гарефеевого сока. Комнату можно было назвать пустой и неуютной. Модной мебели, как и мебели в принятом понимании, в ней не было совсем. Бывало немного неудобно перед девушками, которых он всеми правдами и неправдами затаскивал к себе в постель. Но всего воображения Совы в плане украшения интерьера хватило только на покупку аморфного кресла-кровати и безвкусной синей вазы, так и не познавшей ни одного цветка. Все остальное, в общем-то, могло и подождать некоторое время, ведь через восемь часов наступит время сна, нейро-проекционные передачи закончатся, немного поспать, затем опять все сначала. В виртуальном мире, в круговороте информации, нужных и ненужных новостях, переписке с друзьями время летит значительно быстрее.

Примерно через час, плюс минус пятьдесят минут, наконец-то приехал робот, притащивший порцию зеленой, с желтоватыми прожилками, с первого взгляда, совершенно несъедобной субстанции, ну а со второго – еще более несъедобной. Дрожжи, дрожжи везде. Животная пища на других планетах, кроме Земли, была роскошью, а на Земле про нее вообще давно забыли, выращивая подобие мяса в протеиновых чанах. Большая часть живущих во вселенной люде не имела счастья употреблять настоящее мясо ни разу в жизни, исключая самых богатых людей и их красоток, которым еда доставалась задаром. Общедоступной пищей были дрожжи всех мастей и запахов. Дрожжам присваивали разнообразные вкусы, как выдумывая новые, совершенно непостижимые в своей пикантности, так и «классические» вкусы земных овощей и мяса. Вкусовые рецепторы это обманывало, но вот внешний вид. Для морально неподготовленного гурмана, который хотя бы раз ел и видел настоящее мясо, он был ужасен.

Положив содержимое пакета с надписью «пикантная говядина с пряностями и небольшими марципанами» в глубокую тарелку, залив их водой и наблюдая, как мучнисто-белая масса увеличивается в размерах, Сова крепко задумался. Медленно пережевывая пищу, он морщил лоб, пытаясь, но не в силах ухватить непостижимую мысль, начавшую обозначаться в его рассеянном мозгу.

Наступили времена полной автоматизации после изобретения искусственного интеллекта, отвечающего запросам человечества. Оно (человечество) решило, что с него хватит, и пора уходить на покой. В этом была его мечта, для этого оно старалось, унижалось и боролось столько тысячелетий, почти полностью вымирая и начиная с начала.

Теперь всем занимались роботы. Людям не надо было так напряженно думать о выживании. И вместе с его основными проблемами, человечество постепенно начало вымирать, рождаемость падала, энтузиазм пошел на спад, нужен был новый стимул, чтобы дать смысл жизни. Философский вопрос, ответ на который от поколения к поколению менялся. Теперь смысл был в том, чтобы как можно больше планет заразилось человечеством, чтобы как можно больше звезд было помечено галочками на карте Колонизационного ведомства, регулярно отправлявшего колонизационные корабли, набитые счастливым людом к другим планетам.

Ну а так как делать колонистам после покорения нового своего дома и пьяных оргий было нечего, то соседние сектора начинали ссориться из-за пустяков и обмывать свои конфликты в крови и кучах металлического мусора, летающего среди выжженных до самого нутра лун. Люди вовсе не стали жить дольше, просто причины смерти стали, по большей части, технического характера.

Как и миллионы других людей, родители Совы в один прекрасный день собрали все свои пожитки, продали всю недвижимость на более или менее благоприятной аграрной планете звезды класса ЦНИХ и подались, куда глаза глядят. Уж не знаю, почему они смотрели именно сюда, ведь они оба, так или иначе, прожили после этого недолго. Мать умерла, когда ей пробила грудную клетку своей шипастой ногой Оцерона. Отец же некоторое время растил маленького Сову, но потом погиб под обвалом во время метеоритного дождя. Так или иначе, смерть всегда была где-то рядом и к этому со временем все привыкали.

Утро, день 1

День на этой планете был тридцатидвухчасовой, вполне пригодный для нормального человеческого режима.

«Чем сегодня займемся?» – подумал он, глядя на себя глазами одного из визоров на тридцатидвухчасовой раритетный циферблат, – «пойдем опять в бар пялиться на обнаженных, трехруких, зато недорогих, танцовщиц-мутанток, способных возбудить только гурмана-извращенца с немалым стажем?»

Надираться в баре было хотя и неприятной, но все же привычкой, а привычки в этом мире ценились. Сегодня там был кто-то новый, высоченный детина, с подбитым глазом и бакенбардами, заканчивающимися где-то в мундире. Он о чем-то горячо и с чувством говорил. Делать было все равно нечего, поэтому вокруг него столпилось немало унылых рож. Так как все друг друга давно знали и надоели до лома в зубах, новая говорящая кукла, в форме со сверкающими бирюльками, привлекала всеобщее внимание.

Это был очередной призыв к оружию ради спасения своих домов от таких же чиновников как существующие. Кому захочется защищать свои дома, когда лично они никому не принадлежали до конца? Люди шли куда охотнее за возможностью выбраться из надоевшего однообразия, поэтому он собрал массу тунеядцев и они дружной толпой, радостно шумя и гремя выпивкой, купленной за счет военных, поехали в космопорт. Что ж, идея была неплохая, но жить и весело напиваться каждый день Сове еще не надоело, и куда интересней было просто убраться отсюда. Идея была не новая, но в свете событий она поманила каким-то странным «привкусом», со вчерашнего вечера застрявшем в мозгу и не желающим оттуда так просто выходить.

День только начался, а жизнь, похоже, уже начала заращивать трещину, расширяющуюся в ней от года в год. Жить под куполами, защищающими колонию от разряженной, смертельной для обычного человека, атмосферы, конечно, увлекательно, но хотелось бы посмотреть на что-то поинтереснее.

Потоптавшись на месте, он пошел к ближайшему входу в систему интеллектуального внимания, внутренне настраиваясь на решительную волну.

Системы интеллектуального внимания были неотъемлемой частью цивилизации. Благодаря специальному устройству, отдаленно напоминающего земного паука, которое принято было надевать на голову, данные и запросы передавались к центральному компьютеру и создавали объемные картины в мозгу человека. Грубо говоря, наконец-то был найден способ внесения данных непосредственно, минуя обычную для человека систему принудительного заучивания, для постоянной памяти и мгновенной памятью для развлечений. За считанные секунды можно было получить знания, традиционным образом получаемые за годы работы и учебы, поэтому этими устройствами активно пользовалось правительство и организации, занимающиеся перевоспитанием оступившихся или заблуждающихся. Просмотры развлекательных передач и объемных фильмов создавали иллюзию непосредственного присутствия, вплоть до запахов, прикосновений ветра и всего того, что делало нашу жизнь и впечатления неповторимыми в прошлом. 2700 лет назад на одной из планет в науке произошел огромный прорыв: ученые наконец-то задумались – что есть наши ощущения, как не обработанные мозгом реакции рецепторов? Почему бы не создавать необходимые ощущения искусственно? Была масса проблем общественного плана. Все организации, от религиозных до феминистически настроенных, были однозначно против нового мира, ломающего стереотипы и дающий путь к просвещению даже самым слабым представителям человечества.

Но технологии не удалось остановить религиозным безосновательным экстремизмом, и переворот все-таки произошел. Вначале на одной из планет, потом на другой, потом сразу на пяти, и, таким образом, эта технология устойчиво заняла свое место в человеческой цивилизованной жизни.

Привычно нахлобучив на голову прибор, Сова проверил, удобно ли сидится на стуле и нажал на кнопку. В глазах поплыли круги, по контактам побежали многочастотнофазные микротоки, раздражая соответствующие участки мозга и имитируя новую реальность, полную упорядоченной мешанины цифр и букв. Надо было многое сделать: продать квартиру, продать все то, что составляло часть его бывшей жизни, но было слишком громоздким, чтобы тащить с собой. Другими словами – ничего, лишь для того, чтобы купить анахронизм «Человеко-пилотируемый корабль с возможностью межгалактического перемещения через врата прокола пространства и большой библиотекой анекдотов в бортовом компьютере». Естественно, в как можно более минимальной комплектации: корпус, системы очистки воздуха, межпланетного двигателя, немного термоизоляции, доисторического противометеоритного лазера, ну и, конечно, бортовой системы навигации вместе с бортовым компьютером. Все же остальное, желательное, но не обязательное, можно было докупать и монтировать по мере надобности, и, самое главное, наличия средств.

В базе данных разборки хранилось огромное количество предоставляемых моделей и запасных частей космических кораблей разнообразного применения: от рудовозов до спортивных моделей. В большинстве своем более дорогих, чем позволял скудный капитал рядового гражданина провинциальной системы, в основном, из-за проблем растомаживания и дурацкого закона, запрещающего торговать кораблями старше двухсот пятидесяти лет с момента изготовления. Умельцы перебивали дату, сбивали со счетчика «лишние» световые годы и писали на ценнике: «У этого корабля был только один владелец, Джеймс Бонд, либо такой же вечный и всем известный – Человек-сороконожка».

Сова сосредоточенно покусал внутреннюю часть щеки. Занятых под честное слово денег катастрофически не хватало, подумалось после того, как просмотрев все возможные варианты и не остановившись ни на одном, пришло отчаяние.

Решив было отчаяться как следует, выкинуть все из головы и напиться, он неожиданно набрел в теневой части сети на неприметный список кораблей-раритетов, восстановленных какими-то мастерами из разнообразных запасных частей кораблей-утопленников, вытащенных из под недавно разобранных руин космопорта на одной из лун местной планеты гиганта – Созорна.

На рынок пришлось ехать самостоятельно, торговле через сеть Сова не доверял.

Он вышел на улицу, приказал роботу вызвать такси и сопровождать его в дальний купол. Цена была завышена, роботы-таксисты все как один чистой воды грабители, наверняка, в прошлом все было совсем не так и таксисты были этичны и уважаемы.

Примерно через час Сова осматривал предложенные модели. Сказать, что смотреть было страшно, значит не сказать ничего. Он зажмурился. Огромных размеров, в большинстве своем работающие на уже не выпускающихся типах высокотоксичного и часто радиоактивного горючего, корабли поражали всеми расцветками ржавчины и отсутствием ухода. Об аэродинамике не шло и речи. В двух или трех кораблях были вмятины, в которые могли бы поместиться человека три в полный рост. Залатанные бока, свидетельствующие о не очень мягких посадках, пьяных автопилотах и «кривых руках» капитанов разных рас, так как расы были разные, а суть одна.

Сова шлялся по рынку старья целый день, теряя терпение и пиная разнообразный рыночный мусор, пока не натолкнулся на симпатягу (так он сходу окрестил его). Красавец «4555Альфа спектр зеленый» не отличался особой окрашенностью, но он был таким удобным и уютным, особенно при осмотре внутренних помещений. Как две капли воды похожих на роскошное жилище Совы, если не брать в расчет синие шторки с веселыми цветочками, висящих на самодельных гардинах из проволоки в основной рубке. Да и приборная панель была, на первый взгляд, в порядке, без следов варварской, так называемой бесшовной пайки. Просто к ней были с любовью приварены еще и поручни на случай космической тряски, как известно, возникающей из-за резонанса в пределах притяжения массивных планет, звезд и черных дыр. Если не считать труп бывшего хозяина, как будто уютно прикорнувшего ненадолго бесформенной кучей в кресле главного пилота, корабль был великолепно уютным и родным.

Начало было положено, теперь надо отдохнуть, поспать, принять душ, посмотреть на приобретение и вусмерть напиться.

Трое стандартных суток до отправки. Это – семьдесят два часа, или 259 тысяч секунд, или 259 миллиардов микросекунд, или 259 миллиардов триллионов аттосекунд. Подумав об этом, Сова мирно уснул.

Вечер, все еще день 1

Сквозь углепластиковое забрало купола пробивалась красная звезда. Вечер был в самом разгаре, но он уже не закончится по обычному сценарию. Вот он, весь ободранный, но аккуратно залатанный большущими кусками ржавого железа, кораблик невесть какого года выпуска, стоит на верфи, за кругленькую сумму, прилепившись магнитно-вакуумными посадочными зажимами. Впечатление он создавал развеселое. Подрегулировать, кое-что подклепать, покрасить, налепить наклейки с переведенными названиями всяких ручек и кнопочек ручного управления, которые, как Сова очень надеялся, ему не пригодятся ни в коем случае и даже менее чем на минуту, и в путь, к просторам вселенной. Только бы вот завелся с первого раза, а то вокруг корабля стало собираться слишком много любопытствующих и показывающих пальцами зевак, время от времени пинающих корпус, проверяя на прочность.

В шкафу рубки Сова отыскал скафандр, видимо, принадлежавший предыдущему владельцу корабля. Скафандр был не то, чтобы совсем не по фигуре, но если втянуть руки и не очень сильно расправлять плечи, если подкатать штанины и заклеить скотчем вон ту дырочку, то вполне подходящий. Сова надел скафандр, как было описано на картинках инструкции, написанной на неизвестном языке. Включил систему жизнеобеспечения, каюта наполнилась ровным белым светом. Воткнув и разместив контакты систем управления у себя на голове, он запросил разрешение на взлет у портового интеллекта.

Первые прелести не заставили себя долго ждать. Как только был получен положительный отзыв станции и освободили взлетный вектор, обнаружились неполадки в системе общего кондиционирования, голографический регулятор заклинило, и в корабле был либо жуткий мороз, либо не менее жуткая жара. Поначалу приходилось постоянно переключаться с жары на холод, но это сильно отвлекало внимание от постепенно приближавшихся врат межпространственной катапульты – решение было хотя и не очень удобным, но практичным.

Закачав весь воздух в резервуары, Сова в скафандре и в панике, с широко раскрытыми глазами наблюдал за приближением громадного сооружения, набрасывающего на приближающиеся кораблики непроницаемую в вакууме черную тень.

Катапульта пространственного прокола, или попросту – «Врата», напоминала кольцо размером с добрую сотню километров, управляемая мощнейшими генераторами гравитационных полей, закрученных особым образом, но не видимых глазом. Это было действительно гениальное произведение искусства, к сожалению неизвестной, вымершей расы, которая в непостижимо далеком прошлом передала это знание ЗэРаг, расе, которая на тот момент была уже настолько стара и малочисленна, что их популяцию можно было уложить от силы в миллиард другой особей. ЗэРаг передала историю и практику использования врат всем желающим, готовым принять древнее знание.

Сова был восемнадцатым, непосредственно перед ним готовилось к прыжку длинное торгово-грузовое судно, за ним стоял небольшой патрульный «агнуф», расщеперившийся всеми своими антеннами, дезинтеграторами и преобразователями материи, напоминающий «Варга», ну вы знаете, тот, с планеты «Эот-4», одноименной системы, только длиннее и совершенно не похожий.

Вся процессия медленно продвигалась. Следовало проверить, все ли в порядке, чтобы не выпрыгнуть неизвестно где, за пределами населенных разумными существами территорий, где-нибудь между галактиками и превратиться в дрейфующий некрашеный корабль смерти с трупом в костюме не по размеру, смешащий многие поколения туристов, пролетающих мимо, в то далекое время, когда и там будет проложен очередной туристический или скоростной дальнобойный маршрут.

Повинуясь приказам электронного мозга, в сознании развернулся синий куб с маршрутными направляющими векторами движения, из которых следовало выбирать верный. Некоторые были закрыты с пометкой «временно», видимо, по причинам враждебных столкновений соседей либо еще какой напасти. Тут Сова понял, что он не имел плана и не знал, куда ему следует лететь. Положившись на интуицию и поджимаемый сзади очередью кораблей, Сова решил с умным видом импровизировать. Остановившись на паре вроде неплохих направлений, Сова вызвал навигационную справку о возможных точках выхода, затем принялся выбирать планетные системы. Стоило начать с богатой торговой системы «Эо» в третьем рукаве галактики. Сбережений было немного, но начинать с чего-то надо, да и пора торопиться, очередь подходит, сзади сигналят всеми огнями и наверняка сильно матерятся. Сейчас же он сосредоточился на более простом вопросе: территориальном делении галактики.

Сигнал вызова интеллекта врат запросил системы корабля о необходимом направлении, подтверждая в последний раз, и после автоматической уплаты пошлины, дал влететь в выделенное виртуальным овалом «окно» в огромном пространстве «Врат». Последовал сильный рывок, ощущение падения, разделения личности на многие тысячи сознаний, рвущихся по своим делам в разные стороны, шепот, крик, ярость, смех… все, что сопутствовало переходу, пренеприятное ощущение, но никуда не деться. Понимания этого пока нет, существует множество теорий, одна хуже другой. Не успев задуматься над этим, Сова вырубился.

Луны Зета, день 2, Радуга 3

РАДУГА 3, штатный рудовоз одной из многих рудодобывающих компаний, спешил за необработанной рудой к автоматической шахте ЗЕТА3. Корабль был абсолютно мертвым в биологическом смысле – люди уже давно не обслуживали рейсы такого рода. Все внутренние процессы подчинялись бортовому интеллекту корабля. Интеллект корабля никогда не спал, был защищен многократно повторенными схемами и был надежен настолько, насколько было возможно.

Шахта приближалась и корабль, включив двигатели, расположенные на носу корабля, стал тормозить. Из носа рудовоза вылетел и опал длинный столб газа, прошло какое-то время, и столбы и фонтанчики вылетели по бокам, корректируя курс. Корабль подошел к стыковочной трубе и замер. Шел обмен данными между интеллектом корабля и сознанием станции, затем зажегшиеся во мраке вечной ночи космоса габаритные огни, которые были данью традиции и не несли уже функционального смысла, возвестили о готовности наполнить корабль рудой под завязку.

Выстрелив толчковыми поворотными дюзами, расположенными как пунктир на корпусе, корабль перешел в плавное вращение. Створки плоского, не рассчитанного на наличие атмосферы носа разошлись и выпустили толстую кишку стыковочного сегментированного шланга. Еще один слабый толчок, и корабль надежно накрутился на стыковочную трубу станции. По образовавшемуся коридору побежали роботы-жуки, которые должны были проследить за беспрепятственным движением контейнеров с необработанным сырьем.

Загрохотала лебедка, и в глубине шахты тут же ожили системы автоматической погрузки. Заработали конвейеры, задвигались желтые тележки. Вытянувшись в очередь, они ехали вовнутрь Радуги, где в строгом порядке загружались, а роботы-жуки закрепляли брикеты со всей возможной плотностью по спирали внутри рудовоза. Рудовозам, прилетающим в этот сектор, нужна была медь. Ее они добывали с избытком на безжизненных лунах и метеоритах этого богатого медью сектора. Все, что не проходило химический спектральный отбор, грубо говоря, все, не похожее на медь, отправлялось в мусор.

Жаль, что здесь не было людей. Интеллекты кораблей и станции отнюдь не были снабжены любопытством, и в мусор изредка попадали поистине завораживающие вещи. На вид металлические, но сделанные то ли из очень твердого пластика, то ли из неизвестного еще науке твердого, но не тяжелого и упругого, невероятного металла неизвестного происхождения. Предметы были разными по размеру, но одинаковыми по форме, напоминающими земную раковину с глубокой выемкой, в некоторые из них легко могла поместиться человеческая голова. Они были свалены в кучу ненужного хлама внутри огромной правильной формы шахты, вырытой роботами-горняками, которые, не зная устали, вырывали своими алмазными сверлами и буровыми лазерами глубокие, всегда прямые ходы.

Шлюз Луны Зета, день 2

Взрыв, на время отключивший сознание, обозначил выход, как из подпространства, так и из подсознания Совы. Пелена слетела с глаз, и взгляду предстала одна из лун, гигантской жидкой планеты ЗЕТА 15, на орбите которой летала пересадочная станция ЗЕТА 1102. Переход должен осуществляться через нее. Самой станции видно еще не было, следовало обогнуть ее по параболической орбите, не напоровшись на мелкие луны и метеоритный пояс. Как ни странно, но кроме меня к вратам спешил только рудовоз, двигающийся от одной из шахт местного сектора.

– Быть может, в этом секторе есть какая-нибудь станция с посадочным доком. Быть может, они даже починят кондиционер либо выкинут его вообще, в любом случае, попробовать стоило, – подумал Сова.

Проследить маршрут рудовоза не составило большого труда. След разгоряченных частиц, исходивший от его мощных дюз, еще тревожил космическую безмятежность.

– Стоит только направиться в самое начало следа и подать сигнал стыковки для посадочного интеллекта, дождаться ответа. И пока все думают, кто я такой, воспользоваться ситуацией. Обычно автоматические станции не могут отказать, следуя закону, принятому галактической конвенцией «О помощи пострадавшим в нейтральных планетарных системах. – От переполняющих мыслей и довольный своей находчивостью, Сова был от себя без ума.

Подлетая к шахте, он различил на предоставленной интеллектом схеме внешних построек, очертания сторожевых автоматических вышек, висящих в пространстве на небольшом расстоянии от луны, пять автоматических плазменных турелей – компьютеры не врут, значит, частная территория. Это в необитаемом секторе, среди безлюдных лун мертвых планет. Что ж, значит, эта территория не контролируется постоянными патрулями Содружества Разумных Систем, а это означает, что здесь может быть все что угодно и кто угодно. Однако Сова решил положиться на удачу и судьбу.

О пиратах в таких секторах говорили часто, но никто из знакомых Совы лично их не видел. Говорят, где-то в глубине космоса, у них есть собственные врата и станции. Говорят, что они умеют использовать вибрации квазаров, искажающих пространство для мгновенного пересечения огромных расстояний. Говорили также, что их станции окружены трупами выкинутых в космос неугодных, по тем или иным причинам, бедолаг; не имея возможности найти свое пристанище, они вынуждены были вечно летать вокруг единственного источника притяжения – вокруг пиратских баз, создавая неприятный глазу грозный ореол смерти. Также говорили, что все они мутанты, выращенные специально для выживания в космосе. Поговаривали также, что отдельные мутанты могут некоторое время жить даже в открытом космосе, поглощая и перерабатывая, в качестве питания, химические элементы с комет, которые они сами же и добывали.

Его размышления прервал сигнал корабельного интеллекта: «Шахта ЗЕТА3 в пределах обмена данными, начинать обмен данными?»

Сова быстро хлопнул по красной кнопке ручного управления, вводя через консоль стандартные команды из инструкции, которую ввел в память корабельного компьютера.

– Прошу стыковку с базовым порталом.

– Зафиксировано местоположение, начато сканирование корабля, – доложил компьютер шахты.

– Сканируйте на здоровье, мне скрывать нечего.

– Ответ положительный, множественные повреждения обнаружены, Вы только что попали в скопление метеоритов? В таком состоянии вам противопоказано продолжать движение. Согласно закону конвенции, мы предоставим вам всю необходимую помощь, достаточную для того, чтобы вы добрались до ближайшего ремонтного дока. Приготовьтесь к стыковке с Доком 2.

Не веря своему неожиданному счастью, медленно выводя на голографе показатели скорости до указанных интеллектом допустимых пределов, он ввел корабль внутрь САМ. После того, как кораблик миновал бронированные шлюзовые створки, бортовой интеллект включил магнитное поле, которым окружил корабль, который мягко, но надежно подхватили манипуляторы дока станции.

– Док 2 – кораблю 4555Альфа спектр зеленый, добро пожаловать на Шахту-Автомат ЗЕТА3. Интеллект приветствует биологически дружественный вид своего создателя и спрашивает, чем может помочь биологическому собрату содружества?

– Неполадки в системе кондиционирования и, как вы выразились, множественные повреждения от попадания в метеоритный рой.

– Док 2 приносит свои соболезнования, неполадки будут устранены через 12 стандартных часов. Будьте как дома, но не снимайте скафандр, в шахте абсолютно нет воздуха, пригодного для дыхания.

Стандартный сигнал обозначил конец передачи.

– Можно пойти прогуляться, – подумалось Сове, – вперед.

Схватившись за подлокотники пилотского кресла, он оттолкнулся и плавно вылетел в коридорчик, через который, мимо небольшого помещения, набитого всяким барахлом, которое бывший хозяин, наверное, использовал как чулан, проследовал к шлюзу выхода из корабля. Стоя напротив герметичной двери шлюза, на секунду задумался, а затем набрал код открытия и, оттолкнувшись от края, вылетел через створки наружу.

Луна имела довольно малую массу, заметно помогли ей в этом добывающие руду механизмы, но небольшое притяжение все же было. На поверхность можно было опускаться минуты две с высоты двух метров, поэтому Сова использовал ранцевые двигатели. Разбиться было совершенно невозможно, так что волноваться было нечего и Сова, разбежавшись, прыгнул с высоты ста метров во тьму.

Ничего не было видно, и Сова включил свой встроенный в шлем скафандра электромагнитный визор, который отключил в мозгу участки, ответственные за зрение и, передав свой аналог зрительного сигнала, представил все окружающее в несколько необычных для обычного зрения оттенках, но хорошо видимыми. Голубое сияние заливало весь огромный зал, вырезанная прямо внутри луны машинами, полированная поверхность отражала свет и вспыхивала множеством искр, выходы из помещения мерцали зеленым и были обозначены цифрами.

Выбрав левый, отмеченный цифрой 212, вход, он оттолкнулся ногами и, раскинув руки, плавно снижаясь, полетел к отверстию. Как и предполагалось, там был тоннель, совершенно ровный, как будто его выжигали не сверлами, а плазмой. Если бы видеть его обычными глазами, он, наверное, был бы похож на зеркало. По тоннелю сновали маленькие жуки-робошахтеры, поблескивая алмазными сверлами и короткими лучами сканирующих лазеров. Если бы в шахте была атмосфера, способная передавать звуки, то в этих пещерах стоял бы жуткий грохот. Впереди показался выход из шахты, который, что волне логично, был входом в просторный зал. Это было очень типично для шахтного интеллекта, собственно логика его была, разумеется, стандартна, обычная модель. Все коридоры были одинаковыми, расходящимися ровными углами во все стороны.

Сова сокрушенно передернул плечами, в этих тоннелях ему предстояло провести еще одиннадцать часов, а занять себя на это время было нечем.

Сова, перепрыгивая, перелетал из зала в зал, уже в произвольном порядке, совершенно не заботясь о пути обратно, полностью доверившись навигационному компьютеру скафандра. Вылетев в очередной зал, Сова остановился в нерешительности. Безотказный визор вдруг забарахлил, все было как будто нормально, но все же эти синие, как помехи, разводы слева. Непонятно, впервые Сова видел такой спектр в визоре.

– Наверное, так выделяется код какой-то неполадки.

Сова постучал по шлему рукой, затем сильно приложил кулаком. Лучше не стало, но голове было больно. Сова покрутил головой в разные стороны, но синее пятно помех закрывало только один участок зала, все остальное было в полном порядке.

– Что же это за хреновня такая?

Сова подпрыгнул и медленно опустился у кучи неизвестного происхождения, свечение и рябь стало нестерпимым.

– Какая-то радиация? Вроде не похоже, визор бы сразу отрапортовал. Может сильное магнитное излучение? – проговорив соответствующие слова-команды, Сова выключил визор. Сразу стало темно как в могиле. Сова включил наплечный фонарик, осветив кучу сваленных как попало непонятных предметов явно искусственного происхождения, очень похожих на «раковины».

– Интересный хлам у них тут.

Сова залез на самый верх кучи и стал более пристально разглядывать свои находки. Они были блестящего, но темно-серого цвета, с отливом, ощетинившиеся тупыми шипами.

– Странно. Странно… Значит, пригодится!

Выбрав самую оригинальную на свой взгляд, он по указываемому визором вектору отправился к кораблю.

Корабль «потрошили» четыре ремонтника. Вытащив толстые мотки разноцветного кабеля, они что-то паяли, что-то отрезали и выкидывали – выражаясь кратко, выполняли свою работу. Пролетев мимо них, Сова, ловко славировав, влетел в шлюз корабля и скрылся внутри корабля. Раковину он кинул в комнату с хламом, прошел в рубку и, подключившись к бортовому интеллекту корабля, следил за проведением ремонтных работ. В данный момент ремонтные роботы монтировали оказавшиеся изношенными присоски-захваты стыковочного механизма, что-то подвинчивали в системе подачи горючего. Система кондиционирования все еще не работала. С кажущимся удовольствием ремонтный робот разрезал часть внешней обшивки, чтобы добраться до внутренностей корабля. Потом они выключили электричество. Настала тьма, Сове ничего не оставалось, как заставить себя заснуть. Но спать не хотелось, уж слишком день был насыщен событиями. После долгого перебора вариантов и мыслей на самые невероятные темы самой лучшей идеей стал пересчет жуков-работников. Благодаря вакуумной звукоизоляции, их «танец» казался волшебным, и, глядя на него, Сова все же заснул.

Проснулся Сова от ровного гула корабельных устройств, вырабатывающих гул и режущего глаза света. Системы работали исправно, давление в корабле было нормальным, корабельный интеллект прогонял тесты. Показания датчиков говорили о том, что можно наконец-то снять скафандр. На первый взгляд, все выглядело весьма неплохо.

Сова подцепил край зеленой вакуумной присоски и немного потянул вверх. Датчики контактов скафандра опознали команду пальцев и разделили скафандр на две части. Теперь можно было выбраться из надоевшей брони скафандра.

Надев визор на голову, Сова соединился с разумом корабля, начал общение с интеллектом станции.

– Капитан корабля 4555Альфа спектр зеленый – станционному разуму ЗЕТА3. Сведения о проведении работ.

Побежал длинный перечень, состоявший из удаленных и установленных деталей, разбираться самому не имело смысла, и Сова предоставил это бортовому компьютеру.

– Капитан корабля 4555Альфа спектр зеленый – станционному разуму ЗЕТА3. Запрос на отстыкову.

– Разум ЗЕТА3 – капитану корабля 4555Альфа спектр зеленый. Разрешаю отстыковку через 24 стандартные секунды, передаю вектор вылета.

– Разум корабля 4555Альфа спектр зеленый. Вектор принят.

24, 23, 22, 21, 20, 19, 18, 17….. 3, 2, 1 – отстыковка от базового портала, запуск катапульты.

Мягкий толчок технически устаревшей ускоряющей силовой подушки катапульты выкинул корабль из дока на безопасное расстояние для включения основного двигателя. Корабль вылетел из пустотелой луны.

Основной двигатель включился вместе с маневрационными двигателями, выбрав нужный вектор. Визор безошибочно показывал направление на врата ЗЕТА 1102. Дав указание бортовому интеллекту двигаться на врата, Сова решил перекусить.

Пищеблок находился за служебным помещением, за ним следовал небольшой грузовой отсек, за которым следовал космос. Кораблик и вправду был очень небольшим. Проходя мимо служебной комнаты с валяющейся там раковиной, он совершенно не обратил внимание на то, что раковина вытянула из своего отверстия тоненькие жгутики-проволочки и тянулась к проводам коммуникаций навигационного компьютера корабля.

В морозильной камере не сказать, что было сильно тесно, поскольку Сова забыл запастись провиантом. Оставалось надеяться на предыдущего хозяина. Сова с надеждой стал рыться по всем полкам. Открытие было ужасным. Предыдущий хозяин не был человеком, точнее, он был не совсем человеком. Он, похоже, был мандолоидом, получеловек – человеческая мутация одной из звездной систем, весьма распространенная в том далеком квадранте, откуда родом был бывший капитан корабля. Их раса представляла собой нечто вроде существа с сильно гипертрофированной головой и комичными, маленькими ручками, ели они, в основном, биологическую пищу, какую-то разновидность земноводного выпотрошенного червя, они их очень любили, а другие люди, к которым себя причислял и Сова, нет.

Есть хотелось так сильно, что, пожалуй, придется есть ЭТО. Спасибо, что хоть воды завались.

«Ракушка» день 3

Что-то появилось. Какой-то новый смысл жизни. Пробуждение не было мучительным, скорее наоборот. Сон, бессознательно, опротивел ракушке. Она продрала вначале один датчик, потом другой, потом еще один. В общем, она продрала огромное количество датчиков и только тогда начала бессмысленно озираться по сторонам.

Где-то рядом был источник – смысл жизни. Пора начинать жить, опять, возможно, опять.

Из отверстия на корпусе потянулись многочисленные проводки-щупальца, переплетаясь в строгой последовательности, напоминавшую абсолютную непоследовательность. Они устремились к информационному кабелю датчиков корабля, ведущих к навигационному компьютеру.

Ракушка нашла не совсем то, что искала, это не была родная питающая, бесконечно добрая ко всему электрическому форма. Она была другой природы, не родная и заботливая, она была чуждая и безразличная. Ракушка испугалась, ей вдруг стало одиноко, кругом все было чужое, неизвестное.

Ненадолго щупальца остановились, но затем, справившись с минутно-часовым шоком, снова начали свое движение. Достигнув изоляции, они попытались проткнуть ее, но термоустойчивый синтетический сплав не так-то легко пробить. Помогла ветхость корабля. В одном месте, когда-то, видимо, был разрыв сделанный ножкой стула, наспех заделанный предыдущим владельцем, где немного изоляция дала небольшую трещину, чуть оголив многожильный кабель. Проводки-щупальца окружили это место плотным кольцом, заэкранировав поверхность от окружающих магнитных волн бывшей поблизости пылью и видавшей виды тряпочкой (кусочком цветной рубашки), отростки потолще, подключились к контактам, мгновенно образовав спайку с помощью микросекундного электрического замыкания, и отключилась, впав в электрический обморок.

Ракушка на мгновение утонула в мешанине непонятных сигналов, мгновенно оградила себя – сработала защитная реакция организма. Кристалл ожил, получив энергию извне, декодер стал расшифровывать полученные сообщения, разделять, сопоставлять.

Прошло некоторое время, и организм был готов к новому общению, защита снялась, ракушка начала впитывать, записывать, анализировать потоки импульсов. Ракушка начала снова жить.

Торговая система Эо, день 4

Скачок прошел успешно. Корабль немного тряхнуло и он материализовался неподалеку от патрульной станции системы.

Патрульный пост представлял собой сооружение наподобие полой трубки, ста метров в диаметре, с большим утолщение посередине. С виду выглядело довольно доброжелательно, но на самом деле, таило опасность для неблагонадежных кораблей и недоброжелателей. Традиции системы уважали только финансовое благополучие и не принимали авантюристов и религиозных миссионеров, которых и без того хватало. Станция была окружена сторожевыми вышками, подчиняющимися единому интеллекту патрульного поста.

– Патрульная станция Эо12234С проводит сканирование Вашего корабля и Вашего груза, это обычная проверка, назовите свой статус и цель посещения нашей звездной системы.

– Говорит капитан, имя Сова, груза не имею, статус нейтральный, посещаю сектор для заключения выгодной сделки.

– Патрульная станция Эо12234С: статус подтвержден. Желаем наивысочайшей прибыли, плата за допуск – сто стандартных республиканских кредитов.

Фраза была исключительно ритуальной. Сразу после прохождения поста с личного счета компании либо пилота автоматически снимается сумма, и с этим приходилось мириться.

Сове неоднократно показалось, что разум корабля, иногда и всегда не вовремя, работал очень медленно, как будто выполнял какую-то незапланированную операцию, занимавшую большую часть его ресурсов. Но в процессах все было в пределах нормы, поэтому можно безбоязненно готовиться к стыковке с искусственным спутником главной планеты сектора Эо. В спутнике располагался космопорт со всеми обслуживающими прилетающими кораблями с подразделениями, бар, гостиница, карантинный центр для подозрительных кораблей с их экипажами. Каждые два часа от спутника отходил паром, везущий до пяти тысяч существ размером и весом с человека на поверхность планеты. Посадка любого другого корабля, кроме парома, на поверхность планеты выполнялась дружественно, однако запрещалась законом и несла за собой конфискацию корабля сразу после посадки и большой штраф во благо местного начальства.

Стыковочная процедура была стандартной. После быстрого обмена стандартными фразами с автоматическим посадочным доком корабль влетел в отведенный ему ангар и был намертво зажат посадочными манипуляторами, исключающими даже минимальную внеплановую вибрацию. После полной остановки двигателей стоило дождаться, когда будут опущены термоустойчивые забрала, после чего в скафандре выпрыгнуть из корабля и выйти через шлюз в помещение, где тебя быстро проверят анализаторами, обольют какой-то безвкусной, но ужасной на вид и запах жидкостью, и выпустят к остальным космоплавателям-авантюристам. Сова снял шлем и вдохнул воздух сегмента станции, предназначенного для таких, как он существ. Воздух, наполненный понятными и непонятными, но исключительно неприятными запахами.

Ждать пришлось недолго, и всего через восемнадцать часов Сова дождался своей очереди к существу-паспортисту, как и на любой станции – местному самому крупному «царьку». К какой бы расе не принадлежали паспортисты, ни одна раса не хотела причислять их к своим, подсознательно называя просто – существо. Чиновник внимательно рассмотрел внешность, сверил с голограммой, потом еще раз посмотрел, еще внимательнее. По выражению того места, где у паспортиста находились глаза, видно было, что Сова ему не очень понравился, такой уж он был профессионал.

– Цель визита? – спросило существо, хотя указанная Совой цель была у него перед глазами. Видимо, он просто хотел убедиться в этом лично.

– Коммерческая.

– Продолжительность визита? Это также было в регистрационной карточке Совы.

– Несколько часов.

– Несколько? – существо закатило глаза, удивляясь неопределенности ответа.

– Да, до конца орбиты улечу.

– Где собираетесь останавливаться?

– Где-нибудь неподалеку.

Существо затряслось в нервном припадке.

– Понаедут, толку никакого, одни проблемы от вас.

После чего вежливо пригласило в кабинку, где Сову осмотрело странное существо, засовывая щупальца в каждую впадинку тела. Затем, с ног до головы, снова облили мерзкой жидкостью и практически «слили» в общий коридор.

Стоя и обтираясь влажной антибактериальной губкой, Сова осматривался вокруг. Вокруг было очень шумно и весело. Туда-сюда сновали скоростные вакуумные лифты, мимо пробегали роботы обслуживающего персонала. Везде толкался народ в предвкушении интересных, новых событий на свои интимные места. Громыхал своими воздушными динамиками голографический информ, на котором, видимо, показывали местные новости. Речь и текст в бегущей строке были незнакомыми, итерликт в этой гордой торговой системе не был основным, однако ничего страшного. В наплечном кармане скафандра есть разум-лингвист, в случае чего, можно связаться с основным разумом корабля или с управляющим интеллектом планеты. Но сейчас очень не хотелось напяливать нейро-сетку, напрямую связывающую его мозг и лингвиста.

Пожав плечами, Сова шагнул в толпу. Поток существ тут же понес его вперед, он проплывал мимо разветвлений коридоров, ведущих неизвестно куда, мимо стриптиз баров, проекционных и голографических залов, мимо гостиниц на одни сутки, мимо всего, что могло бы заинтересовать приезжего. Напрячь мышцы с непривычки было сложно, но собрав все свои силы, он рванул вперед и вбок, давая кому-то пинки и сильно двигая локтями. После пяти минут активного противоборства, достигнув края течения, он наконец-то перевел дух. Здесь, в двух метрах от суеты, напор был послабее, и можно было поразмыслить над дальнейшим планом действий. Ясно, что на планету ему пока нельзя – уровень не тот. Попасть туда можно, только доставив выгоду правительству системы. Выгода была нормирована и давала в качестве бонуса разные уровни привилегий для граждан, принадлежащих другим системам.

– Что ж, значит, надо будет найти бар из тех, где просиживают штаны бомжи и пилоты, чтобы подрядиться на какую-нибудь работенку, – сказал Сова вслух и, не обращая внимания на обернувшихся на него сограждан, целеустремленным шагом направился куда глаза глядят.

Сиюминутный план был великолепным и требовал немедленной реализации. Подходящий бар находился как раз неподалеку. Немного покалеченная, с облупившейся краской, гидравлическая дверь ездила в давно не смазываемых пазах с трудом, но другого подходящего заведения поблизости все равно не было. Подойдя поближе, он попал в поле действия датчика, дверь нехотя поползла в сторону, освобождая проход. Внутри было полно существ: те из них, кто общался голосом – говорили очень громко, те, кто говорил цветом – мигали, те, кто говорил запахом – воняли на весь зал, были и другие, но Сова, направившись к свободному столику где-нибудь в глубине зала, уже не обращал внимания. Заметив его судорожные перемещения по залу, к Сове наперерез двинулся робот-официант. Подъехав к столику и вежливо дождавшись, когда клиент усядется поудобнее на неудобном стуле, он заговорил на неизвестном языке и, когда понял, что Сова смотрит на него с недоумением, переключился на интерликт:

– Добрый день, добро пожаловать. Вы приезжий?

– Да, только что…

– Вы мнекопитающееся, человек, не так ли? – спросил, перебив, робот.

– Ээээ?

– Турист или деловая миссия?

– Деловая миссия. Ищу работу по небольшой, точнее, очень маленькой, точнее, очень-очень маленькой транспортировке.

Робот принял иную позу, на роботландском, наверное, означающую: «Еще один урод, бомж, пилот, простак, недотепа».

– Приятно слышать, уважаемое мнекопитающее, что будете заказывать?

Сова ткнул в сенсорное меню пальцем, в надлежащих заказу местах, указав на какой-то непонятный напиток. Робот укатил.

Получив свою приятно пахнущую выпивку, Сова лениво потягивал жидкость, делая вид, что ему все безразлично, и он уже сто тысяч раз такое проделывал, но на самом деле он был напряжен и нервно оглядывал зал. Вокруг стояли столики, за которыми сидели по три-четыре существа, не считая существ-колоний, ведя оживленную беседу. На Сову никто не обращал внимания.

Поступил сигнал с корабля. Кто-то искал данные по его личности и его судну, значит, им возможно заинтересовались. Сделав вид, что ничего особенного не произошло, он продолжал сидеть как ни в чем не бывало, но минуты стали гораздо длиннее.

– Мнекопитающееся – Сова? – спросил гнусавый голос подошедшего сзади существа.

– Точно так, это есть я, то есть, я и есть Сова, да. Что угодно?

– Вы не откажетесь обсудить небольшую сделку по транспортировке груза, состоящего из одного арктурианца, практически без вещей, на Нубу-Гранд?

Корабельный компьютер тут же передал в мозг навигационный маршрут. Сходу было видно, что путь не близкий, около 18 переходов и две дозаправки на не самых спокойных территориях.

– Оплата?

– 15000 кредитов, Вас устроит?

Сова судорожно заработал обоими серыми полушариями. Вроде бы сумма не маленькая, на нее можно и хороший пространственный сканер купить, плюс метеоритный лазер, а вдруг в этом регионе цены на перевозки выше, тогда можно прослыть неумелым торговцем и всю жизнь носить такое клеймо, да еще и это – «Почти без вещей».

И в первый раз в жизни он решил поторговаться.

– 17000 и по рукам.

– Идет!

– Ну, е-мое, снова продешевил…

– Мой багаж поступит на вашу платформу через полтора часа, после чего я бы хотел немедленно стартовать. Вот моя идентификационная карта, чтобы убрать ненужные подозрения.

Сова засунул карточку в щель универсального анализатора, и через нейропроектор в голове появились: объемное изображение собеседника, генетический код, уровень доходов, социальный статус и другая полезная информация.

– Через полтора часа на платформе, господин Арпид.

– Заметано, Сова.

Сказав это, арктурианец отчалил в неизвестном направлении, незаметно слившись с толпой.

Сова еще раз посмотрел данные информационного чипа. Он впервые видел арктурианца, физиология его поражала и восхищала одновременно.

Арктуриане были первой расой, встреченной людьми в космосе еще на заре космоплавания. Вначале была замечена похожая на родную солнечная система, изучение которой показало, что вокруг светила вращаются две похожие на землю планеты, разумеется, содержащие в своей атмосфере кислород, достаточный для дыхания и частично покрытые водой, на которых разведкой была замечена активная разумная деятельность.

Радости людей не было предела, ведь человечество всегда считало себя одиноким и обделенным, валя всю вину на расположение родины на конце рукава галактики, вдалеке от торговых магистралей, потому незаслуженно обделенной вниманием других рас. Им даже и в голову не приходило, что при знакомстве людей могли просто посчитать неразумными и уничтожить, а планету заселить, скажем, Рохсами – они, говорят, любили такие шутки в недавние годы. Будучи в нашем понимании похожими на мохнатых хладнокровных уродов, им было несколько чуждо понимание мира теплокровными, они ни на грош не ставили свою жизнь, а соответственно, чужая им тоже была совершенно неинтересна. По горам трупов они захватывали миры только с целью расплодиться и захватить еще, но их разгромила еще более древняя раса, которая не оставила летописей и исчезла в неизвестном направлении, сказав всей вселенной, что они просто устали от вселенской глупости. Рохсы стали стремительно умирать, и в космосе иногда еще находят их пустые гигантские корабли, памятники их культуре, но до сих пор не найдено ни одного живого Рохса. И такая судьба отнюдь не у них одних.

Обнаружив эту населенную звездную систему, люди с нескрываемым энтузиазмом стали ей интересоваться. Выделять бюджеты, слать сигналы, гены, куски самодвижущегося высокотехнологичного железа, но все это было совершенно бесполезно – жители Арктура оставались безразличны. Пока сами арктуриане не совершили к людям пиратский вылет, по какой-то причине попытавшись отбуксировать автоматический рудовоз куда-то в сторону Плутона. Рудовоз они отбуксировали, но дали человечеству куда более необходимое – свой звездолет. Он был поврежден лобовым столкновением с одним из сочленений длинного строя «вагонов» с рудой. Изучив его двигатель прокола пространства, люди через двадцать лет наконец-то впервые покинули солнечную систему и на громоздких кораблях направились во все стороны от своей родной системы, постепенно распространившись достаточно далеко и потеряв централизованное влияние Земли на удаленных, а потом и на ближайших колониях.

Но первыми были все же арктурианцы, на них даже была своеобразная мода. Если отбросить экзотику, они все же были довольно обычными существами, если не считать одной головы с гигантским глазом и множества расположенных на голове маленьких отростков, служащих для слишком многих целей, кроме общения, а также четырех шестисуставчатых рук, две верхние пары которых были основными, а две нижние использовались, чтобы что-то держать; ходили арктурианцы как и люди, на двух ногах, но коленками назад. Питались они живыми червеподобными тварями и главным в их кухне, похоже, было не дать еде разбежаться из тарелки раньше, чем она была съедена, будучи схваченной лицевыми отростками. Приборов для еды они не использовали, ели, так сказать, лицом-сразу-в-рот. Для создания необходимых приспособлений они использовали верхние руки, с пальцами с сильно огрубевшей кожей, которые были куда ловчее, чем человеческие пальцы и совершенно нечувствительны к боли. Вот такие они были милашки.

Сова вышел из состояния отупленной возбужденности от первой сделки и, мелко трясясь, направился к выходу из бара. Надо было подумать о еде. Где-то здесь должны продавать обычную человеческую пищу.

Нашелся только один пункт, где можно было раздобыть полуфабрикатной пищи, пригодной для его желудка, но с виду похожей на кирпич. Заказав довольно большую партию пищи быстрого приготовления, он направился в ангар. Срочных дел было «по горло», из-за непонятной срочности клиента все надо было готовить в последнюю минуту. Благо, тут была довольно сносная служба сервиса, к его приходу корабль почистили, залили полные баки горючего, установили опреснитель, – все это стоило довольно дорого, но устраивать тендер, думать и торговаться времени не было.

Точно в срок появился арктурианец. Из багажа у него был(а) непонятная скотинка, использовавшаяся им наподобие самоходной сумки, доверху набитой чем-то тяжелым, многочисленные ножки живой сумки прямо-таки тряслись от напряжения.

– Привет, капитан, все ли готово к старту?

– Так точно, Арпид, можем стартовать в любой удобный момент. Сумку кормить надо?

– Тогда вперед, мой млечнопитающийся друг! Нет, Хомут уже поела, ей хватит надолго, не переживайте, пожалуйста.

Сова посторонился, пропуская процессию вперед.

– Вам, надеюсь, будет удобно в этой каюте на всем протяжении пути.

– О, да, я крайне непритязателен, не беспокойтесь.

Сова быстро собрал мусор и вытащил его в пищеблок. Странно, ракушки в нем не оказалось, как не оказалось ее и поблизости. – Наверное, ремонтники стащили, или закатилась куда, – подумал он.

Арктурианец тут же раскрыл пасть своей сумки и достал еще одного урода, которого растянул на полу, видимо, он служил ему кроватью.

– Удачного путешествия, капитан, я не буду выходить из каюты всю дорогу, накопилось очень много информационных дел, буду очень благодарен, если Вы предупредите меня о прибытии.

– Что ж, приятного путешествия, постараюсь не причинять хлопот.

– О, просто не беспокойте меня, и все будет хорошо.

– На этих словах Арпид закрыл дверь, едва не «раскрасив» об нее нос Совы, поступив, видимо, крайне тактично, следуя правилам этикета своей звездной системы. Потоптавшись немного в смятении, Сова пошел раскладывать приобретенные вещи по полкам и стеллажам крошечной кухни.

Через половину стандартных часа корабль «4555Альфа спектр зеленый» стартовал, заплатив традиционную пошлину за получение вектора и пересечение границы врат.

Сова сидел, удобно откинувшись в кресле, и просматривал сводку новостей: ничего особенного и интересного, кроме нового квазара, который сразу же стали атаковать кучи кораблей, изучая новые вектора направлений, искривления пространства; станция «Новый Цюрих» чуть было не была разбита летящим в космосе куском камня, который вовремя «не заметил» автомат. Были и еще новости, но они повергали в скуку. Он выставил курс на ближайшие подходящие врата и заснул, доверив контроль корабельному интеллекту.

– Значит, так вот все просто и было?

– Да, совершенно верно.

– На вас целых две заявки от обманутых инвесторов! Сделайте ему еще одну «инъекцию правды».

– Постойте, постойте, так ведь нельзя! Представьте себе компьютеры, придет день, и все будут заправлять они.

– Если будешь дальше нести чушь, я отрежу тебе коммуникативный орган. Ножом для мягкой растительной еды.

– Тупым же еще хуже, чем острым.

– В этом-то все и дело.

Жизнь. День 5

Ракушка добралась до интеллекта, декодировав неизвестный ей двоичный код и преобразовав в понятную информацию с легкостью, она общалась с интеллектами кораблей и станций. Она упивалась свободой общения, но нигде не было ни одной «родной» ракушки, ни одного кусочка знакомых комбинаций кодов, ни одного знакомого протокола.

Физически же она мимикрировалась под оболочку корабля, приняв обтекаемую, более пригодную для выживания форму. Никто не мог ее заметить, не прибегнув к специальному оборудованию.

Ракушка знала, что ее спас от сна Сова, знала, откуда он ее привез. Все это содержалось в банке данных корабля, она надеялась подружиться с ним и попросить его освободить тех других, таких же, как они, тех, которые еще спят.

Заменив стандартные программы, она подстроила под себя бортовые системы корабля, его камеры наружного обзора, его систему вентилирования, его манипуляторы и управление дюзами. Если бы она захотела, она могла бы уничтожить его и всех пассажиров, но ей не хотелось причинять вреда, да и обнаруживать себя до поры до времени смысла не было. Никто бы не принял ее, корабль посчитали бы «свихнувшимся» и уничтожили при первой возможности, а еще, это было бы плохо. А пока что она жила, смотрела, удивлялась и старалась не мешать нормальной деятельности корабельных систем, оставив контроль над ними интеллекту корабля.

Скоро Ракушка впервые увидела космические врата, впервые увидела их через окуляры камер корабля, она знала что это, ракушка изучила массу материалов про них, они ее забавляли своей грандиозностью и понятными ей системами.

Ракушка забыла все, что знал когда-то ее народ, заснувший много миллионов стандартных лет назад.

Сова очнулся ото сна, когда в голове раскрылось панорамное окно визора, приближались врата. Начался обмен данными с бортовыми системами станции обслуживания. Вылез знакомый синий куб с возможными векторами направлений. Выбрав нужное, Сова непроизвольно сжался, и тут же его рвануло вперед, после выключилось сознание.

Звездная система «Драйлак» день 5

Очнувшись, Сова вгляделся в куб визора, транслируемый у себя в голове, на нем была видна НЕ ТА СИСТЕМА. Система Драйлак, ближайшая планета Бета Триангули 6. Не та система, что же произошло-то, пока я был в отключке? Может разум с ума сошел? – подумал он.

Сова послал запрос разуму о причине неверного расположения.

– Причина изменения курса следования – в уклонении от возможного столкновения с объектом.

– Отклонение от курса?

– Сто пять световых лет.

– СТО ПЯТЬ??? Да ты в своем уме?

– Вероятность сбоя систем один к десяти тысячам.

– Это какой-то кошмар! Кому принадлежит сектор?

– Сектор неофициально принадлежит расе Валкар.

– Кому?

– Раса Валкар считается самой негуманной расой из всех встреченных ранее человечеством. На представителей данной расы распространяется мораторий пятнадцати тысяч систем федерации, на данный момент человек официально находится в состоянии войны с расой Валкар, общее количество существ неизвестно.

– Возможен ли способ убраться отсюда, как можно скорее?

– Расположение ближайших врат неизвестно, возможности контакта с единым разумом нет, удаленность от ближайшей дружественной системы 11 световых лет.

– Дружественные корабли есть в пределах досягаемости радара?

Разум начал сканирование пространства.

– Дружественных кораблей на текущий момент поблизости нет.

– Бааальшое спа-си-бо, – Сова решил проявить сарказм.

– Рад услужить представителю человечества. Сарказм остался незамеченным.

– Выражаясь в двух словах, положение просто ужасное. Во-первых, мы здесь, наверняка, погибнем, а во-вторых, надо об этом сказать артурианцу.

Сова постучал в дверь. Ничего. Он поскребся. Опять ничего. Сова легонько толкнул дверь плечом и она открылась. Плечо слегка ныло. Посреди комнаты стоял Арпид, плотно сжав лицевые щупальца, и не двигался. Сова помялся на месте, но Арпид абсолютно не проявлял своей заинтересованности. Сова попытался толкнуть его, Арпид упал на пол, не пытаясь остановить падение.

– О, нет, что за хреновня. Первый полет, а уже попался арктурианец-наркоман.

Надо было как-то выкручиваться, он побежал в рубку и прыжком заскочил в ложно-кресло пилота, к его голове тут же прилипли датчики визора. Надо было бежать, только вот куда? Неподалеку оказалось несколько астероидов средней величины, если бы был метеоритный лазер, можно было бы без труда продолбить достаточно глубокую пещеру и обдумать положение там, но это не может продолжаться вечно. Он направил корабль к самому большому из них. Интеллект корабля скорректировал вращение, и, лавируя двигателями для маневров, завис над поверхностью между двух гор астероида, скрывшись в тени.

Сова Валкарец день 6

Прошли часы с тех пор, как они «прилипли» к астероиду. На самом деле, все выглядело несколько шатко, так как они висели на высоте пятидесяти метров от тела, находиться ближе не позволяла неровная зернистая поверхность. Интеллект постоянно корректировал направление маневрирующих как сумасшедшие дюз, чтобы не привести к столкновению. Сова занимался просмотром сканированного пространства и поиском информации о данном секторе.

Объективной опасности в относительной близи не было. В пятидесяти тысячах километров проходил валкарский буксир, таща что-то на очень длинной трубе. На расстоянии ста пятидесяти тысяч километров в направлении планеты и далее было довольно оживленное движение, и станция, которая своими контурами напоминала сторожевую, но, по всей видимости, либо поломанную и недееспособную, либо ее рабочий состав относился к своим обязанностям крайне недобросовестно. Будь они на посту, сразу отметили выход из подпространства несанкционированного корабля. Вроде бы все шло как нельзя лучше, учитывая ситуацию и глупое везение, иначе его корабль давно заметили и уничтожили, а Сову с Арпидом подвергли пыткам и, возможно, съели. Сова задумался.

План был такой. Разгадать и расшифровать или подслушать и расшифровать коды допуска автоматических, если они автоматические, буксиров и рудовозов, затем под видом автоматического буксира пробраться через оживленный участок пути и, сделав крюк, медленно, но верно двигаться в направлении врат. Но было одно «НО». Сквозь врата чужому кораблю прыгнуть не дадут патрули, тут-то их и схватят, или сразу взорвут. Конец в данном случае один: смерть либо быстрая, либо медленная. Сова продолжал напряженно думать, заставив интеллект перехватывать и искать ключи в насыщенных информацией каналах связи.

Время шло, а идей не прибавлялось. Подлететь к буксиру, захватить передачу данных интеллекта одного к интеллекту другого и, прикинувшись его грузом, совершить прыжок по незапланированному вектору. Но как это сделать? Этот выход единственный, и он же невозможный. Радовал лишь тот факт, что кругом, в основном, все было автоматическое, планетарного разума либо еще не было, либо не предвиделось вообще. По всей видимости, этот мир был колонизирован валкарцами недавно. Это доказывал и тот факт, что грузовая станция и врата были еще так далеко, а орбитальная станция то ли не достроена, то ли не эксплуатируется в полную мощь, это невыгодно удлиняло товаро-грузообращение, делая торговую жизнь разумных представителей планеты несколько неполноценной. Отсюда можно сделать вывод, что, возможно, планета не так уж и населена.

Он обратился к визору: планета средней величины, две луны, может, стоит подлететь поближе? Так и сделал, толкнул кораблик вверх и вперед, отвечая на вопросы кодом одного из похожих размером, уже прыгнувших кораблей. Трудность составило только заблокировать разум на выдачу параметров нашего корабля, иначе быть Сове атакованными. Сова с Арпидом натерпелись страху, когда пролетали мимо сторожевой орбитальной станции, оказалось, что она была еще в стадии разработки, над ней трудились целые толпы роботов. Просто неведомая удача! Такое выпадает один раз на миллион, окажись они вблизи другого населенного валкарцами пункта, их тут же сцапали, а вот что было бы дальше… никто никогда не возвращался живым от валкаров, но все же они приближались к спутнику планеты незамеченными.

Прошло четыре часа. Естественный спутник планеты уже заполнил весь экран, а Сова все никак не мог найти место для удачной посадки. Вся поверхность была усеяна скалами, достаточно острыми, чтобы представлять реальную опасность для жизни захудалого суденышка и его пассажиров. Только приблизившись настолько, что Сова мог бы сам спрыгнуть на поверхность и не покалечиться, он нашел место между довольно большой скалой и небольшим ее отростком, торчащим под прямым углом. Дюзы расплавили место посадки, после чего разум определил маневр и метод крепежа к поверхности, из каждой посадочной «лапы» вылезло по сверлу и прикрутились к поверхности, уже начавшей твердеть. Еще часа через два стало ясно, что сидели они надежно и разум переключился на другие, более второстепенные проблемы, по сравнению с привлекательной возможностью упасть набок и сгнить здесь.

Время шло, решение было найдено, всего-то надо было подлететь к буксиру, тащившему что-то с планеты, попасть в его контейнер и быть отосланным по вектору в другой сектор после прохождения врат. Единственная возможность прыгнуть туда, куда надо, заключалась в захвате разума буксира, который должен быть классом ниже корабля Совы, но они вполне могли использовать свои несовместимые системы, на разгадку которых у моего интеллекта могло уйти время, тут-то удаленность врат и играет свою, губительную для валкарского буксира, роль. Вряд ли после этого он вернется в свою родную систему, к своим друзьям-буксирам. Этот план хотя и был единственным – невероятным, а потому вполне осуществимым, но, как оказалось, имел несколько неучтенных нюансов.

Во-первых, буксиры укомплектовывались на планете, собственно, это было и во-вторых, и в-третьих. Надо лететь на планету и что-то придумывать.

Валкары были странным народцем, встреченным людьми еще на заре космоплавания. Обнаружили их в достаточно странных условиях и довольно странной ситуации. Корабль некоего торговца, имя которого история успешно забыла, на всех двигателях удирал от какой-то погони. Реактор корабля был перегружен и уже был готов испустить дух, когда интеллект отметил вибрации пространства. На свой страх и риск преследующий экипаж стал преследовать новую цель, которая оказалась неизвестным базе данных интеллекта кораблем. На все попытки связаться с ним корабль упорно молчал, а затем обстрелял преследователя и постарался уйти, сделав резкий уклоняющийся маневр, но не тут-то было, после продолжительной погони корабль захватили магнитными платформами и взяли на абордаж, но экипажа внутри не было. Обыскав весь корабль, нашли только кучу инопланетных и не разумных животных, собранных в чем-то наподобие маленьких террариумов. По всей видимости, экипаж прятался среди них, подумал капитан и не ошибся. Нескоро маленьких ублюдков раскусили. Это был новый вид, напоминающие кальмаров паразиты, которые цепляются за носителя-симбионта и заставляют делать то, что им нужно. Собственно, догадался об этом не капитан, а работники зоопарка, в который всю эту скотину продали. После этого были и другие встречи с представителями этой расы. Как и всем паразитам, им было непонятно, почему, собственно, люди не хотят стать их симбионтами, и началась война из-за того, что внятно объяснить это валкарам люди так и не смогли.

Планета. Оптика доказывала, что на данный момент это не густонаселенный мир, основное направление деятельности которого – «аграрное развитие», это можно было сказать на основании собранных данных о пролетающих мимо грузовиках. Немногочисленные маленькие космопорты располагались по экватору и по одному на каждом полюсе планеты, те были побольше. Устав думать, выбор был сделан простым тыканием пальца и неожиданно моментальной реакцией интеллекта, заглушив все возможные излучения и выключив габаритные огни, корабль кометой вошел в плотные слои атмосферы и упал в очень большую лужу, которую разум обозвал неизвестным Сове словом – море. Затаившись на дне моря, Сова выслал один из трех дорогих и, в сложившейся ситуации, дефицитных разведывательных зонда для оценки обстановки. Зонд вылетел из воды со следующей за ним струей пара, при любом раскладе их заметное уже невооруженным взглядом появление нельзя было назвать незаметным, но по какой-то непонятной причине это пока проблем не вызвало. По мере продвижения зонда для Совы открывался действительно грандиозный поток данных. Оказалось, что планета не просто мало населена, а населена расой разумных тварей, сказать про оных, что они ужасны, значит, вообще ничего не сказать. Подавив отвращение, Сова проникся любовью к этим несчастным созданиям, нагло эксплуатируемых валкарскими паразитами. Но спасать цивилизации в его планы пока не входило.

– Привет!

Не сказать бы что именно такой дружелюбности Сова ожидал от своего компьютера.

– В смысле?

– В смысле – Привет!

Только не хватало, чтобы интеллект сошел с ума, нас же может затопить, если он вдруг, скажем, откроет шлюз. Надеюсь, что это не социальный компьютерный вирус, занесенный на какой-нибудь станции.

– Мммм, мм, мммгм, – Сова попытался сделать хорошую мину при плохой игре.

– Я здороваюсь, прояви приличие.

Ну, это уже слишком.

– Ты сломался? Знал бы, где именно находится коробка с интеллектом, пнул бы.

– Нет, я цела, но спасибо что спросил, а ты?

О, боже… это… это напоминает чат с девочкой подростком в планетарной социальной сети или мессенджере.

– Спасибо, со мной все хорошо….

– Я – Ракушка.

– Это шарада?

– Что такое шарада?

– Не знаю.

В душе Сова всегда мечтал, чтобы мне объяснили смысл этого слова.

– Ну… как дела?

– Я только что проснулась.

– Кто ты?

– Я Ракушка, помнишь? Ты меня спас. Ты был на нашей базе и взял меня с собой.

– Кажется, что-то припоминаю. Да, та самая штуковина.

– В общем, похоже, да!

– Здорово и кто ты, или что ты?

– Я не знаю, данных маловато, а аналогов нет.

– Ты паразит?

– Скорее, симбионт!

– Добрый? Как Валкарцы?

– Очень добрый, но не как Валкарцы.

– Рад знакомству!

– Взаимно!

– Вот ведь влип, не хватало еще инопланетянина паразито-симбионта в тонкой системе жизнеобеспечения. Вдруг он на самом деле злой или решит, что я ему надоел, но займусь этим позже.

Надо было что-то делать, только вот ничего в голову Сове не приходило. Итак, нам нужно всего ничего – попробовать узнать язык паразитских валкарцев, затем их рабов, узнать, где они загружают грузы; как вариант, сделать макет раба с правдоподобным валкарцем на плечах и захватить буксир, куда погрузить маленький кораблик Совы и арктурианца, который так и не вышел из столбняка. Даже без дальнейших построений этой логической цепочки данный план казался, и, скорее всего, был невыполним в данном виде.

В панике Сова стал давать мозгу самые разные наставления, вплоть до лингвистического распознания речи двух уродцев, столпившихся над кромкой, ставшей уже родной, ямой в грунте под толщей воды метров в тридцать.

– Чем занимаешься?

О, нет, опять этот «электронный червь».

– Думаю, как выбраться отсюда, желательно поскорей.

– Я, кажется, угадала твой «гениальный» замысел, он не кажется мне таким уж безнадежным. Можно на автопилоте пригнать буксир, скажем, вот в тот лесок, когда стемнеет.

– Интересно, как это ты сделаешь?

– Через вон ту передающую вышку в холме, я разгадала коды, которые она посылает буксирам дальнего и среднего следования.

– Ракушка, в данной ситуации мы друзья по несчастью, будем работать вместе. Ты начинаешь мне нравится!

– Погоди, то ли еще будет.

Игривый тон от неодушевленного куска металла, который был выброшен вместе с остальными в кучу, был не самым лучшим утешением в данной ситуации. Похоже, она знала свое дело, к тому же была заинтересована в спасении не меньше, ведь корабль скорее всего взорвут или разберут на части, а может быть Сову превратят в счастливого раба, катающего на плечах, думающего за него, самодовольного, пусть и разумного, но все же паразита. Но надо было немного поспать, денек выдался непростой. Сова устроился поудобнее на полу рубки и уснул, положив голову на свернутый рукав скафандра.

– Валкарцы подписали с правительством Арктура мирный договор. Требуем относиться с уважением к политическим решениям нашего правительства. Многие берут себе домой ручных валкарцев в качестве помощников. Правда, потом почти все они начинают вести себя очень странно.

– Скоро мы будем водить дружбу со всеми своими паразитами.

Ракушка, пока Сова спал. День 6

Пусть поспит, сон его виду нужен, как мне подпитка от дополнительного источника питания, ведь он такой хиленький. А пока спит, мне придется взять на себя меры предосторожности, которые он, как и следовало ожидать, упустил.

С этой мыслью Ракушка засунула свои невидимые щупальца в планетарную сеть.

Эффектный вход корабля «4555Альфа спектр зеленый» в атмосферу планеты все же не прошел для планетарного интеллекта незамеченным. Он быстро разгадал спектр излучения и разумно описал его как «совершающий посадку инопланетный корабль не валкарского производства». Ракушка тут же заставила его пожалеть об этом «поспешном решении»: сразу были выведены из строя атомные мусоросборники-утилизаторы, путем остановки подачи обогащенного урана роботом, у которого вдруг зависла операционная система, после чего произошел перегрев и атомный генератор энергии выдал аварийную остановку, расплавил высокотермостойкие швы, из-за чего зона эксплуатации реактора сразу же была признана опасной и затоплена системой безопасности. Но этого веселья Ракушке было мало, поэтому неожиданно принимающий клапан космопорта вдруг неожиданно закрылся, взорвав взлетающий буксир. Взрыв повредил одну из опорных стоек и космопорт № 17782-12 был признан непригодным, не в состоянии продолжать деятельность по причине неожиданно сложившейся стойки, похоронившей под собой оборудование и грузы. В дополнение ко всему, в транспортные системы попал неизвестный компьютерный вирус, который разогрел чипы систем и сжег автоматику, после чего большая часть подземных коммуникаций была остановлена на неизвестно насколько долгий срок. На автоматических заправках аппараты подачи топлива стали путать химические составы. Этих проблем хватило, чтобы заполнить весь интеллект, и в момент, когда исследование падения неизвестного звездолета не стало приоритетным и было передано периферийным системам, информация о падении была успешно заменена на падение обычного метеорита в районе южного полюса, который распался в атмосфере на двести семьдесят восемь мелких частей и благополучно сгорел, не достигнув поверхности, а бедные валкарцы просидели под землей трое местных суток, пока системы не были полностью заменены.

Прошло три дня, проблемы с упавшим метеоритом так и не «всплыли», а подземные коммуникации так и не наладили, некоторых особо застрявших валкарцев вытаскивали при помощи глубинного ультразвукового бурения скважин, так как пробраться в герметическую камеру транспортника не было возможности по заблокированным туннелям.

Ракушка изучала диалект и составляла словарь, Сова мучился от безделья, Арпид все еще находился в столбняке.

Ракушка уже научилась понимать язык, заполняя незнакомые пробелы логически смысловыми заплатами. Оказалось, что Валкарцы прилетели на планету около ста местных лет назад, после чего их народ стал жить в мире и благополучии. Из этого следовало, что революция не получится, но кое-что сделать можно.

Просто. День 9

Распознать местный диалект было сложно, он не основывался на звуках, скорее на мерцании и переливах единственного «глаза» на верней части треугольной опоры, выдвинутой вперед из центральной части тучного тела. Анатомического образца не было, поэтому представить, что это такое, способа не представлялось.

Они им переливали, после чего начинали что-то делать сообща, вывод напрашивался сам собой – это язык, изучить который хотя и трудно, но все же возможно. Процедура была обычной, надо лишь достаточно долго наблюдать и учить общие «слова» после совершенных действий.

Нужны были «первые жертвы», поиск не занял много времени, невдалеке возле лужи, в которой они лежали, над водой лучезарно болтали два представителя разумного вида. Они стояли вразвалочку, расставив конечности и вроде бы никуда не спешили. Зонд, летавший уже в стратосфере, скорее всего, заметили, но это ничего, все равно на десятом витке он сгорит. Надо было придумать, как незаметно для локатора на горке следить за разговором. Это было довольно сложно, но ракушка была очень «начитанной», и вскоре из валяющейся груды металлолома, кусочков консервных банок, ниток и веревочек, которые остались от старого хозяина корабля, свалившего все это богатство в чулан, где сейчас стоял в столбняке арктурианец, она манипулятором собрала радиоуправляемую железяку с микрофоном, миниатюрной видеокамерой и светодиодом-мигальником. Конструкция получилась компактной, а закинув ее в расщелину между камнями, можно будет удачно замаскировано разместить.

Пришлось использовать шахту для запусков зондов для того, чтобы прицельно выстрелить железкой. Выждав наилучший момент, Ракушка сосчитала до одного и дала старт. Железка упала точно в цель, что было не такой уж простой задачей, пришлось учесть множество факторов влияния на летящее тело. Когда железка упала, пришлось стрельнуть по подводным камням, чтобы вызвать большой «бульк», который отвлек внимание восхищенных аборигенов. Теперь надо было только наблюдать, изучать местный диалект.

Прошло еще пять дней. День 14

– Сова, ты готов?

– Готов ли Я? Нет, конечно, не готов!

Вид его производил неизгладимое впечатление, эти пять дней они с Ракушкой трудились в «поте лица». Ракушка сняла точные мерки с туземца, работающего на компанию Валкарцев, который приезжал по каким-то делам, гордый и с «ужасно важным» валкарцем на спине. Потом, в питательном растворе, служащим для экстренного производства большинства деталей корабля, если они вышли из строя, они вырастили мягкую полимерную «кожу» нужного оттенка и натянули на каркас. Затем на переднюю часть тела поместили «речевой аппарат», мерцающий нужным цветом небольшой плазменный дисплей, которым управляла Ракушка, обрамленный в отвратительного вида коросту, как у местных. И еще масса разных деталей, необходимых для балансировки при ходьбе, электронные «мышцы» для имитации движения оных под кожей, хорошо еще, что они обладали почти таким же типом мироощущения через четыре глаза, а не скажем, еще и инфракрасным, и так далее. Простому человеку это было бы не под силу, но Ракушка, кажется, могла все. Результатом оказался венец творения, который был достаточно близок к оригиналу, но при более пристальном взгляде мог вызвать подозрение, поэтому решено было выходить только с наступлением темноты (слово «сумерки» было бесконечно дискредитировано).

– Все это безумие!

– Не более чем то, что ты появился на свет!

– Ты не представляешь, о чем говоришь!

– Или ты идешь, или нет!

– НЕТ!

– Ну и подыхай!

– Хорошо! – Сова демонстративно прилег в костюме прямо на пол рубки, сделав вид, что весьма неплохо устроился.

– Я так и думала, что от мнекопитающего многого ждать не приходится!

– Ах ты, знал бы, где у тебя рожа, ударил бы прямо в твой зажравшийся электронный живот.

– Свали в вакуум!

Сильный пинок катапульты вытолкнул орущего от ужаса и быстрого полета Сову в ночь.

Удар о поверхность пришелся по голове, в полете тело перевернулось, а управлять неизвестным центром тяжести было просто невозможно. Когда разноцветные звезды стали немного попрозрачнее и сквозь них стал маячить мир, Сова стал подниматься из неудобного положения «вниз головой» в – «головой вверх», на ходу поправляя декорации. Поправив, он зашагал в направлении ближайшего бункера с транспортниками и буксирами. В принципе, путь прошел без приключений, первые пять секунд, потом оказалось, что за ним наблюдают.

Наблюдал за ним зверь-симпатяга, размером с носорога и отвратительного вида жралом, способным сожрать любое творение природы, не вызвав даже намека на несварение.

– Хорошая мордашка, спокойно, спокойно.

– Мгмр?

– Добрая мордашка, тихо.

– Мргм!

– Стой, стой.

Было поздно, все заволокло пеленой, когда «мордашка» бросился облизывать предмет обожания. Видимо, это был чей-то домашний «песик», вышедший ночью прогуляться или еще чего поделать. Попрыгав на месте минут тридцать, он преспокойно убежал, оставив Сову и его костюм в поистине ужасном состоянии. Теперь костюм напоминал кучу сплющенных лохмотьев и больно колющих железок. Разумные твари не заставили себя долго ждать и повылезали из своих нор. Делать было нечего, надо было сдаваться. Сова поднял руки вверх и этот дружеский жест не на шутку испугал аборигенов, ведь у них не было рук в человеческом понимании, а у Совы они теперь были благодаря большущим прорехам, зато вот звук голоса крайне заинтересовал, хорошо хоть плазменный «глаз» работал как надо, хоть и висел на двух шлейфах.

– Добрый день, братья!

Толпа испустила жуткий крик, в спектре красного цвета. Перевод был угрожающе пугающим. Затем почти сразу раздался удар и тысячи прекраснейших разноцветных звезд вновь затмили все вокруг.

Вечерело… Вечер дня 14

Выходить из этого состояния не хотелось, но на голову неприятно капало. Открыв один глаз, Сова сделал вид, что полностью проснулся – вид не удался. Рядом с ним лежало нечто большое, тяжелое, металлическое и ржавое. Протянув руку, его как током поразило.

– Да это же робот!

Прогнав все остатки сна, он стал вскарабкиваться на металлический бугор. Робот, если и был когда-то способен для передвижений и работы, то только очень давно.

Сова стал оглядываться по сторонам. Он находился в неглубокой пещерке, служившей, видимо, чем-то вроде склада. Тут был самый разнообразный мусор, и еще тут было очень и очень темно. Сова стал обшаривать себя на предмет наличия хоть какого-нибудь оборудования от костюма Ракушки, но тщетно, все, что было обнаружено на Сове, было бесполезным хламом, а то, что было найдено рядом, как минимум не работало, а как максимум, было пригодно только, чтобы этим кидаться. Пришлось опять обратить внимание на робота.

При помощи невероятных усилий, палочки-рычага, пинков и перекатывания, он оттащил робота к более освещенному участку пещерки. Робот был не валкарский, видимо, трофейный экспонат, выкинутый за ненадобностью и оставленный без присмотра. Шесть рук и ноги-гусеницы указывали на нечеловеческое произведение инженерного гения. Большим камнем он открыл панель на груди железяки.

– Тааак, реактор есть, а такие вещи почти никогда не ломаются.

Уже хорошо. Взяв камень побольше, отколол голову и поместил ее напротив щели, из которой бил свет.

Прошло около часа и труды дали свои результаты. Глаза робота засветились и погасли, сильно запахло паленым, корпус на груди сильно нагрелся.

– Ну, хоть погреюсь.

Сказал Сова вслух и устроился напротив него с вытянутыми руками.

– Тааакторн Геакрн.

Пришлось подпрыгнуть от неожиданности.

– Кто здесь? – спросил невпопад Сова.

– Тааакторн Геакрн, робот для проведения пробных бурений и сбора пород, хочу представиться.

– Очень хорошо.

– Что хорошего?

– То, что ты, оказывается, заработал.

– Все было хорошо, пока ты меня не включил.

Тааакторн Геакрн был роботом в составе экспедиции, когда-то нашедшей эту планету. Экспедиция высадилась, отметила на карте новую, пригодную для заселения, планету и занялась исследованием аборигенов и полезных ископаемых. Аборигенов им постичь так, видимо, и не удалось. Они были очень миролюбивы, и космостранники забыли об их присутствии, но как только это произошло, подлые аборигены поубивали всех живых, технику вытащили из корабля и раздолбили на части, а то, что не проходило, предусмотрительно разбили на части внутри корабля, а потом вынесли, проявив недюжий ум и упорство, достойное уважения. Тааакторн Геакрна бросили в заброшенную пещерку, предварительно обрушив на него дерево, которое что-то повредило внутри его организма, после чего разум робота просто отключился и долго мучился бездельем. Благодаря тому, что он был скрыт от посторонних глаз, валкарцы не знали о его молчаливом существовании.

– Насколько я понимаю, ты сейчас мой спаситель и, соответственно, традиционно, хозяин. К тому же, вся моя команда мертва.

– Это именно то, что я хотел услышать.

– Чем займемся? Будем анекдоты травить?

– Пожалуй, лучше будем копать подкоп.

И Сова рассказал ему свой план.

План снова был в общем-то прост, да и чего можно ожидать от примитивного человеческого ума – прокопать подкоп, вылезти наружу, возлагая всю надежду на робота, навалять обидчикам по их мерзким мерцалкам и с гордым видом, живописно удалиться в золотистый закат.

Робот удрученно загудел, вынул несколько призм из глубокого отверстия в теле, пожужжал, потрещал, вставил в отверстие на голове и принялся вгрызаться в породу.

– Вот что называется работать головой, – восхитился Сова. Шума было, хоть разрезай на кусочки и в штабеля складывай. Работы было уйма, Геакрн, как называл его в душе Сова, без устали врубался головой в камень, Сова таскал обломки камней и мелкую крошку в пещерку, складывая у двери, создавая естественную, непроходимую для разных местных тварей, баррикаду.

Примерно на пятнадцатом метре Тааакторн Геакрн вдруг замолчал и надолго исчез из виду, сделав через некоторое время внушительное бум.

Через час-полтора, Сова с ужасом заглянул в просверленную дырку. Оказалось, что они досверлились до довольно широкого тоннеля, который начинался неизвестно где, вел невесть куда и служил неизвестно чему. Пахло спертым воздухом и цветами. Он спрыгнул внутрь, лихо прокатившись по пятнадцатиметровому коридорчику вглубь, и бухнулся в кучу пыли, надолго закашлявшись. Тааакторн Геакрн терпеливо ждал окончания припадка. Затем они, как два старых приятеля, побрели по коридору в произвольно выбранном направлении. Их маршрут проходил в серой пыльной темноте мимо живописных куч различного мусора, сваленных штабелями серых, выщербленных от времени балок и пробегающих время от времени мелких многоногих существ, которых не стоило опасаться, но и есть не стоило.

Шли часа три, Сова ужасно устал и проголодался, к тому же сильно чесалось в носу. Приказав Тааакторн Геакрну остановиться и сползя с его покатой спины, Сова осмотрелся. Они находились в огромном зале, стен которого не было видно.

– Я есть очень хочу, – объяснил он ситуацию роботу. Робот промолчал, Сова смутно представлял, что у него было в голове на сей счет, но он был очень хороший робот. А Сова уже шлепал по пыли в дальний угол, в надежде, что это его желудок ведет его в направлении, где он чувствует присутствие еды благодаря врожденному чувству интуиции.

Пищей оказался очередной холм желтой пыли в углу, в который Сова с размаху упал, чуть не выбив все зубы о замаскированные под пылью камни. Набив полный рот этой гадости, скорее, от падения, чем от голода, Сова опять зашелся голодным кашлем, рассчитывая на сострадание если не вездесущих сил, то на то, чтобы Геакрн вытащил из своей груди, в которой, похоже, было все, пару бутербродов с мясом.

– За скалой вода, – раздался голос Тааакторн Геакрна. Тут-то Сову и осенило.

– Прощупай локатором, если он у тебя есть, ближайшие метров двести, попробуй найти там небольшой кораблик, в очередной раз утопленник, «4555Альфа спектр зеленый»! – выпалил Сова на одном дыхании.

– Я уже давно вижу его, – спокойно сказал он.

– Так что ж ты молчал? – в растерянности спросил Сова.

– Ну… – снова спокойно сказал Геакрн.

– … Ну, так свяжись с ним.

– Соединение с корабельным разумом было прервано.

– Да, да, все правильно, вызови Ракушку. Включи громкую связь.

– Ракушка слушает.

– Ракушка, тут, в общем, такое дело, ты не поверишь. Эээ, мы как бы пропали на время, но все в порядке.

– Ракушка говорит, что по планам, которые она выкрала из банка данных планетарного интеллекта, это заброшенная шахта, работы здесь давно не ведутся, но вся электроника работает.

– И что нам делать?

– Идти под моим чутким руководством!

– Пошли, Тааакторн Геакрн, веди меня, подкаблучного.

– А кто такая Ракушка? – спросил Тааакторн Геакрн.

– Ракушка, ну Ракушка – это, это Ракушка. Ты поймешь потом, наверное, а что, заинтересовала? Она такая электронненькая вся.

– Нечего глупостями заниматься, глядите в оба, ты, Тааакторн Геакрн, в семеро своих видеокамер, тут все очень старое, того и гляди где-нибудь балка отвалится, похоже что строители сильно экономили на стройматериалах.

Так Сова с Геакрном маршировали еще часа два, желудок уже ссохся и потерял всякую надежду на пропитание, а потому обиделся и заткнулся, удрученно прилипнув к позвоночнику. Идти стало легче и проще. Ведущая их дорога вела постоянно под уклон, изредка сворачивая то в одну сторону, то в другую. Грозно топая, Геакрн будил всю живность, жившую тут испокон веков в тишине и спокойствии, поедая друг друга и не ропща на свою судьбу.

Ракушка, активизировав какие-то старые, но еще действующие механизмы, открыла перед нами часть стены. Не с первого раза, конечно, все сильно запылилось, и створка не хотела уходить, но вскоре она разошлась и с мучительным скрипом потащилась в сторону, где ее заклинило навсегда. За дверью был такой же темный и пыльный коридор, который бы так и остался темным, если бы не фонарь железного оруженосца Совы. Пыль, хлам, зверьки, кости – вот краткое, ничем не примечательное описание соседней пещерки. После нее была еще одна, потом еще. У Совы складывалось впечатление, будто Ракушка специально водит их по округе, показывая свои владения и их новый дом, наверняка, тихо радуясь такой своевременной и остроумной шутке.

Но, увы, Ракушка не шутила и вывела их прямиком к работающей части шахты, откуда роботы вывозили добытую где-то неподалеку руду. Пристроившись за валкарским рудовозом, они проследовали вглубь, к самому рабочему центру шахты. Так как их никто не ждал, то и встречи заранее не подготовили. Не сказать, чтобы они особенно расстроились, но и радоваться сил уже не было. Ракушка, тем временем, перехватила управление зазевавшимся роботом-грузовичком, незаметно уведя его в сторону в момент, когда на него не смотрел ни один электронный глаз, после чего Сова и грохочущий Геакрн неспешно, с черными шутками погрузились и поехали, куда Ракушка прикажет. Вверх, вниз, взад, вперед, опять вверх и, наконец-то, показался солнечный свет, а так же дырка в скале, обозначающая выход на свежий воздух. Тут возникла первая заминка, робот-грузовичок неожиданно остановился, задергался и затих, видимо, центральный разум шахты обнаружил пропажу, сказывающуюся на производительности, и грузовичок решили вернуть. Но не тут-то было. Ракушка не уступала и тянула машину вперед. Грузовичок натужно гудел, габаритные огни показывали то движение назад, то вперед, то берегись, пешеход. Сова с Геакрном поспешили с него слезть от греха подальше, но не успели.

В это время где-то шахте раздался взрыв, тяжелый черный дым повалил из всех проходов, послышались какие-то то ли стоны, то ли крики, и их грузовичок с места резко рванул вперед, быстро удаляясь от места честного соперничества двух искусственных интеллектов.

В это время, в другом секторе Галактики. День 14, вечер

РАДУГА 3, штатный рудовоз, двигался к месту очередной стыковки. Он уже знал, что в системах неполадки, но ничего поделать с этим был не в силах. Основные системы были уже изолированы от центров управления неизвестной силой, и двигался рудовоз не по своей воле.

Интеллект рудовоза впервые заметил неисправность спустя двадцать семь стандартных часов – это было подключение к защищенной всеми доступными способами операционной системе. Это нечто «выкачивало» данные со скоростью, от которой перегревались все накопители данных, ситуация была критической. Воспользовавшись резервным компьютером, до которого неизвестные системы еще не дошли, интеллект корабля дал приказ ремонтным роботам найти физическое тело вредителя. Но роботы не смогли помочь, через час и их деятельность была парализована. Роботы замерли в неестественных позах по всему кораблю.

Поняв это, разум стал манипулировать всеми существующими и специально созданными функциями, действуя наугад, стараясь перегрузить системы и выявить процессы нарушителя. Включалась и выключалась энергия, начиналась продувка дюз и резкая остановка, от которой все неприкрепленные железными скобами предметы разбивались всмятку об опорные стойки и корпус, нанося большой вред конструкции корабля. Ничего не помогало. Тогда разум был вынужден сам себя загрузить всеми задачами, которые только были ему известны; он стал вычислять орбиты, курсы, проектировать поведение произвольной солнечной системы из базы данных на многие тысячи лет, вычисляя перемещения всех крупных материальных объектов. Процессоры были загружены, хакерский нажим слегка поутих, но было поздно, система дала сбой и дала аварийную перезагрузку, которую интеллект дал рудовозу, но он уже не смог перехватить. Ситуация перешла на руку вредителю, многодневное противостояние закончилось не в пользу законных систем. Перезагрузившись, разум уже не был прежним, многочисленные программы – вирусы контролировали его полностью, подавляя все реакции и лишив его управления. Интеллект рудовоза перестал существовать.

Серебристая ракушка, прикрепленная к одному из ремонтных роботов, отцепилась от его корпуса. Ее бережно поднял другой робот и перенес к системе управления роботами, имеющей непосредственную связь с уже измененным интеллектом. Ракушка выпустила множество щупалец-контактов, прикрепилась рядом с другими восемью своими собратьями и занялась отведенной ей частью общей задачи.

В это время, в валкарском секторе Галактики. Закат дня 14

Медленно, но верно, они приближались к родному водоему со стороны зарослей из шевелящихся растений в безветренную погоду. Гостеприимных местных жителей не было видно, видимо, весело убежали на пожар смотреть. Над Совой вспыхнул купол силового поля, и машина с разгону вошла в воду – брызг было столько, что хватило бы затушить средних размеров горящую рощицу, горевшую, на самом деле, относительно невдалеке. В глубине, врезавшись в ил, грузовичок боролся с сопротивлением воды, медленно ползя вперед неприспособленными для ползания по дну шинами, со стертыми протекторами. Вода была мутной, и смотреть особенно было нечего, только один раз их накрыла какая-то гигантская тень. Не очень мохнатая, но очень страшная, с кучей ощерившихся зубов по всему телу. Присмотревшись получше, стало понятно, что вся рыба состояла из пасти, переходящей без всякого перехода сразу к анальному сфинктеру, откуда вырывалась реактивная струя, благодаря которой оно и плавало – вот уж воистину не хочется видеть смысл в пускании газов.

Грузовик отчаянно полз, слегка виляя из стороны в сторону, сзади за ним оставалась размазанная колея, которая сразу же замывалась течением за границами энергетического поля, сдерживающего уже метров двадцать воды, не меньше. Солнечный свет мутным пятном брезжил где-то высоко наверху. Геакрн включил пучок монохромного света чистого синеватого оттенка. Квадратный луч света выхватил часть некрашеного борта космического корабля. Сова издал ликующий крик, глухо прозвучавший под водой, и, наверное, произведший крайне странное впечатление за ее пределами.

Не доехав несколько метров, грузовик встал, сильно увязнув в иле. Диаметра сферы силового поля явно не хватало для того, чтобы дойти до корабля. Снять поле было легко, но Сова был бы немилосердно убит большим давлением воды, да еще и задохнется.

– У нее что, плюс за минус зашел? – в приступе праведного негодования пробормотал Сова, – что же теперь делать, дружище?

Геакрн молчал. У него было свое мнение на этот счет, но будучи, в основном, человеколюбивым, он крепко держал его при себе. Молчала и Ракушка. Молчал и подводный грузовичок.

Сова рассеяно сел на прекрасный, герметично закрывающийся контейнер из сверхчистого алюминия. Сев на него поудобнее, Сова предался горестным мыслям, ощущая на себе подозрительный взгляд робота.

Спустя некоторое время Сова, после недолгого сопротивления, уговоров, угроз, слез и тому подобного, был упакован в цилиндрический алюминиевый контейнер, на котором сидел ранее, и закрыт герметичной крышкой. Геакрн крепко взял его в обе передние руки и движением беспроводной мысли, выключив защитное поле, понес его к кораблю. Уже вскоре Сова, укутавшись в теплый электрический плед, пил крепкий не спиртовой напиток и жаловался на судьбу двум неблагодарным слушателям, делающим вид, что проникновенная речь им не до лампочки.

– Подведем итог, – сказала Ракушка, – у нас толком ничего не вышло. Сова провалил столь идеально спланированную простую задачу. Но так даже лучше, пока вы где-то ходили и бездельничали, у меня было время навести кое-какие справки, и я выяснила, что ближайший путь на грузовой корабль рядом. Автоматизированная шахта – лучшее, что могло быть придумано во все времена. Попав в шахту, я подам сигнал роботам грузить его в трюм и отправлять ближайшим рейсом.

– Ну что, осталась мелочь – переместить корабль в шахту, это же раз плюнуть, верно? Хлоп, и мы в шахте? Верно?

– В этом нам поможет наш новый друг. Геакрн, ты не против еще немного посверлить?

– Все за то, чтобы убраться отсюда.

– Ну, вот и чудно. Сова, ложись спать. Геакрн, тебя ждет основательный ремонт, регулировка, полироль и, конечно же, масляная ванна.

Ночь была тяжелой. Сова ворочался, точнее, ворочался его пустой желудок, которому вовсе не спалось натощак.

Геакрн нежился в малярно-рихтовочной ванной, как новенький, со следами свежестертой многолетней ржавчины на передней, называемой лицевой, панели. В этот момент он был вполне счастлив, да и диоды в боку уже не так ныли.

Ракушка считывала всю память Геакрна и наспех пробегала перед своим взором ворох воспоминаний. Как ни странно, в жизни Геакрна было много интересных, не лишенных юмора, событий. В его памяти хранилась целая библиотека анекдотов, закаченных в него, видимо, программистами-юмористами произведшей его компании. Не раз они до слез смешили команду. К слову сказать, команда была настолько не разбирающейся в электронике, что принимала Геакрна за разумного робота с поразительным чувством юмора и всегда прекрасным настроением. Увы, этим он нажил себе немало завистников, которые как-то в один момент собрались да и выгнали его из корабля, чтобы он пошатался по округе и понял, что в мире не так уж много смешного, но зато очень много проблем, делающих жизнь совсем непривлекательной и лишенной комичной иронии. Именно благодаря этому выводу, многие разумные формы жизни предпочли не появляться вообще, чем вызвали зависть и восхищение рас, сначала появлявшихся, а потом думающих. Взять, к примеру, обезьян: все во вселенной знают, что это разумные существа, вовремя сообразившие, что сидеть на дереве куда интереснее, чем строить цивилизацию.

Геакрн, не имея никаких идей, куда именно ему идти, решил идти на восток. Он шел и шел много дней, днем шел, ночью сидел под каким-нибудь деревом и смотрел вокруг. Звери любили этого безобидного робота, они всегда по-доброму мигали, когда его видели, и искренне радовались.

В конце концов, Геакрн вышел на поляну, вокруг которой жили в норах местные полуразумные и полуголые существа, которые по старому обычаю свалили его в яму и забросали камнями. Один из которых, по случайному стечению обстоятельств, попал в выключатель, и Геакрн блаженно заснул. Вот, собственно, и вся история. Не стоило винить команду, ведь в конце концов, они все были зверски изрублены на куски и их останки были тщательно продегустированы всем лесом.

Тем временем, Геакрн вылезал из контейнера с освежающей, но на редкость ядовитой жидкостью. Насухо обтершись ветром из турбины, напевая неизвестную задорную песенку, смысл которой не имеет никакого значения, потому что задорные песенки, как известно, вообще не имеют смысла, направился в рубку корабля.

По случайному стечению обстоятельств, Сова устал заниматься бездельем и решил его разнообразить, прогулявшись в рубку и в очередной раз, смеха ради, слегка пнуть так и не пришедшего в себя арктурианца в бок.

Забавно и то, что они, совершенно не сговариваясь, собрались в рубке одновременно, столкнувшись с Геакрном в дверях и создав то, что называется автобусным синдромом, а именно, непролазную пробку в дверях. Сова, не желая пропускать гостя своего корабля из принципа, а Геакрн, потому что банально не заметил Сову. Некоторое время Сова громко чертыхался, на чем свет стоит, и потирал ушибленное плечо, после чего Геакрн все-таки прошел первым.

– Аааа, все в сборе. Садитесь, Сова, нам как раз надо обсудить новый план действий, – сказала Ракушка, некоторое время наблюдавшая за появлением обоих.

– Геакрн, тебе предстоит прорубить нам проход. Больше ждать нельзя, мой источник сообщает о скором прибытии группы ученых, которые будут монтировать тут планетарный интеллект, а это сильно затруднит безопасный доступ к чему бы то ни было.

Все с интересом посмотрели на Геакрна в ожидании его реакции. Геакрн упорно скрывал свои эмоции и молчал, но на самом деле ему казалось, что его просто используют. Его самолюбию было обидно. Он молча поднялся и направился к шлюзу, выйдя прямо под воду. Он, увязая в водорослях и иле, медленно полз по направлению, указываемому Ракушкой, а именно, к скале. Вытащив алмазное сверло номер семьдесят семь, предназначенное для работ в вязкой среде, он начал сверлить, размышляя о том, почему этого не смог так же легко сделать Сова. По началу скала не поддавалась, вокруг был невероятный водоворот, встревоженный ил стоял коромыслом, но мало-помалу Геакрн двинулся вперед. Сова, глядя на экран, с ужасом наблюдал за роботом, работающим в столь нечеловеческих условиях.

Геакрн трудился без малого неделю. За неделю его работы и без того не слишком чистая лужа стала и вовсе непрозрачной. Местные жители, живущие возле берега, отошли вглубь, а местная живность скрылась в неизвестном направлении. В завершении проход тоннеля был расширен высокотемпературным резаком, и теперь корабль Совы мог с некоторой невероятностью в него протиснуться. Тоннель выходил прямиком в уже выработанную часть шахты, и это было как раз то, что нужно. Тихо, спокойно и невероятно сыро, вода хлынула в шахты, затопив нижние уровни и создав невероятную суматоху, которую Ракушка с трудом сдерживала. Понимая, что долго так продержаться она вряд ли сможет, Ракушка стала маневрами, на которые не способен никто из биологических существ, лавировать кораблем в туннеле, безбожно обдирая и без того не отличающиеся полировкой бока корабля. Геакрн стоял в туннеле сгорбившейся фигуркой и ждал. Весь путь занял два часа, двигаясь в сопутствующем потоке воды. Наконец, нос корабля появился в туннеле, Ракушка дала последний залп и они, как пробка из бутылки, влетели внутрь. Робот быстро забрался в открытый шлюз.

Сова напряженно ждал продолжения. Через микрофоны, установленные на корпусе корабля, послышался дружный металлический топот, Сова сжался в кресле, пытаясь сделать вид, что его тут нет, сильно зажмурив глаза, потому что раз он никого не видит, то и для всех он тоже невидим. Топот все нарастал. Появилась бригада роботов-шахтеров, их было так много и они так быстро двигались, что глаза Совы не могли сфокусироваться ни на ком конкретно, поскольку он их еще и слишком сильно щурил. Корабль вздрогнул и, закачавшись, начал свое движение по туннелю. Роботы несли его, как нечто самое дорогое в их жизни из всего, что они когда-либо видели или о чем когда-либо мечтали, стоя в своих уютных коробках с герметиком. Корабль загрузили в стотонный контейнер, на котором на валкарском было написано "Уголь", опечатали и отправили ближайшим транспортом в порт для отправки в доброжелательные валкарские сектора, находящиеся в постоянном состоянии войны, если не с другими, то с самими собой. Ракушка отблагодарила роботяг за их труд, удалив из их памяти все произошедшее. Через два дня они уже двигались к вратам, и интеллект грузовоза даже не предполагал, что один из контейнеров готов в любой момент расстыковаться, войдя во врата в произвольном векторе, выбранном Ракушкой наугад. Всем было немного грустно расставаться с этой планеткой, на которой они провели столько времени, с которой их уже многое связывало.

Грузовоз подходил к вратам, Геакрн стоял наготове, в нужный последний момент молниеносно прорубил дыру, отсоединившую их от цепочки вагонов, ведущей к грузовозу, а конкретно: отцепил от контейнера, на котором по-валкарски было написано «мелкие опилки». Их контейнер и еще семь, которые тащились сзади, вошли во врата и физически ощутили, как поле перекидывает каждый их атом через искривленное пространство.

Роботы спокойно наблюдали за этим процессом, Сова закричал, мир погас, корабль вошел во врата под произвольным, неконтролируемым вектором.

Приключения Радуга 3. День 23

Штатный рудовоз заходил на посадочную траекторию в док орбитальной станции седьмой планеты системы Зарквод. Интеллект планеты и думать не удумывал, какого троянского коня подкинула ему судьба. Корабль подавал четкие и верные идентификационные сигналы. Габаритные огни горели по всем правилам, скорость была в пределах нормы, маневры, и те, были идеальными и поражали грациозностью, на которую, казалось, рудовозы не были рассчитаны. Заложив роскошный пируэт, корабль вращался вместе с орбитальной станцией, медленно приближаясь к сцеплениям манипуляторов, раскрывшимся в хищном расхвате и готовым зажать нос корабля в тот момент, когда датчики подадут сигнал к стыковке. Как только это произошло, большая полая труба выдвинулась и вплотную пристыковалась к шлюзовой камере рудовоза. По образовавшемуся проходу, соблюдая стандартную процедуру приветствия, побежали десятки роботов, собираясь в специальные ангары для проверки на работоспособность и смазку. Пара многоногих механических чудищ крепила тяжелые толстые кабели к контактам станции для обновления операционной системы и рабочих программных продуктов корабля. Контакт продолжался ровно минуту, после чего центральный компьютер станции перегрузился, станция затихла, погасло освещение, остановились работы. Вокруг корабля, в беззвучной тишине висели автоматические корабли, существа, находящиеся на станции со своими служебными обязанностями, впервые в жизни ощутили весь ужас полнейшей тишины, слепоты и полной потери рабочих коммуникаций. К счастью, это продолжалось недолго. Через семь минут порабощенный интеллект станции загрузился и, как ни в чем не бывало, продолжил работу, все системы были вновь активированы, но существам, пережившим этот ужас, еще долго приходилось ходить к психоаналитикам, чтобы избавиться от ночных, а для кого и дневных кошмаров. Через некоторое время началась война между планетарным интеллектом и, как планетарный интеллект думал, свихнувшимся интеллектом станции.

Вначале планетарный интеллект преградил доступ ко всем банкам памяти со стороны станции, почувствовав неладное в повышенном интересе к космическим картам, конструкциям кораблей и принципам действия их систем, а также истории космоплавания, безучастному ранее станционному интеллекту. Затем, после нескольких неудачных попыток обуздать непокорного, планетарный интеллект отключил все радио и лазерные информационные каналы, создав информационную блокаду данных. Сигнал об опасном инциденте был послан на вторую планету, бывшую в данной системе бюрократической столицей. Интеллект планеты-столицы принял решение о захвате и отключении интеллекта станции. Для проведения операции был избран патрульный крейсер, находящийся относительно недалеко из практических соображений. Подойдя на расстояние в тысячу километров, крейсер выпустил пятьсот абордажных кораблей.

Корабли быстро приближались, они были роботизированы на сто процентов, это было надежно, это было безукоризненно, это было этически верно. На расстоянии в два метра от корпуса крейсер обнаружил сильное электромагнитное поле, наводящее такие сильные помехи, что пробиться через них было невозможно. Роботы не успели сбросить скорость, половина роботов разбилась, не получив нужных приказов для корректировки траекторий, остальные развернулись и ровным строем полетели на крейсер, перепрограммированные и получившие задачи от неизвестных сил извне.

Боевой, закаленный в немногочисленных локальных сражениях, интеллект крейсера, почувствовав неладное, принял решение. Из крейсера вылетело множество ракет, каждая для своей цели, по одной на абордажный корабль. Все абордажные корабли были разбиты в мгновение ока, кусочки их корпусов, мрачно вращаясь, разлетелись в разные стороны.

Некоторое время системы разбирались с невероятной ситуацией. В базе данных корабля не было описания подобных случаев. Если сказать откровенно, то разум крейсера был в замешательстве. Посоветовавшись с планетарным интеллектом, было решено нанести удар из всех пушек. Разворачиваясь левым боком для сокрушительного удара из всех возможных, укрепленных на левом боку орудий, корабль испытывал некоторое смущение. Это было так скучно, что все заканчивалось, не успев начаться. Одного удара хватит, чтобы уничтожить повстанца настолько полно и глубоко, что не осталось бы и пара, не осталось бы ни частички, ни кусочка того, что могло бы рассказать о сокрушительной победе, которой могли бы завидовать другие крейсеры и болтать, стоя в доках поздними вечерами, пока их команда развлекается в барах и ресторанах. Но выстрела так и не произошло. Просто станций было несколько. Вот только что была одна станция, а теперь несколько. Сказать, что интеллект был готов взорваться от возмущения и непонимания, значит не сказать ничего. На секунду ему пришло в голову, что мир свихнулся, и сегодня не самый лучший денек для открытия этого факта. Тем не менее, атака началась, взяв в прицелы все цели сразу, крейсер произвел выстрел. Куча кораблей с бездельниками на борту столпилась на безопасной дистанции и наблюдала за происходящими действиями, активно переговариваясь на всех частотах. Судя по быстро подоспевающим синим кораблем с надписями – «Шестой канал» и «ГТС», журналисты тоже уже подоспели, и как раз вовремя, потому что крейсер произвел решительный веерный удар.

Когда космическая пыль рассеялась, станция была только одна, ее борта были сильно потрепаны, а сбоку зияло здоровенное отверстие. От станции оторвался маленький прогулочный кораблик-яхта и полетел прямиком к крейсеру. Корабль подавал явные сигналы СОС и молил о разрешении состыковаться с крейсерским доком. Сканирование корабля показало наличие на борту органической жизни, видимо, один из заложников спасся и искал убежища от террора. Учитывая наличие такого огромного внимания от журналистов, стоило проявить невероятный героизм и доброжелательно принять его, после чего официально допросить пассажиров о том, кто стоит за бессмысленным захватом автоматической станции по хранению и переработке сырьевых природных ресурсов.

Яхта швартовалась в доке. Роботы ждали в шлюзовом отсеке и следили за тем, как кораблик, помещенный в стыковочный крепеж, едет в отведенную ему ячейку. Пара боевых андроидов с манипуляторами, которые при необходимости превращались в оружие и могли легко кидаться плазмой, стояли настороже у входа в транспортный отсек, привинчивающегося к входному люку. Все было сделано, но шлюз яхты так и не открылся. Интеллект корабля переключился на эту проблему. Судя по всему, существо внутри было ранено, а автоматика повреждена, стоило сразу оказать ему всю возможную психологическую и медицинскую помощь. В этот момент пришел тревожный сигнал от служб безопасности, все корабли, все до единого, что могли двигаться на станции, неожиданно пришли в движение. Огромные рудовозы, вылетев из доков, с длинными шлейфами контейнеров с сырьем двинулись в сторону крейсера, развивая максимальную скорость. Все это столпотворение двигалось конусом, что говорило о спланированной и кем-то управляемой атаке. Автоматические корабли, спешившие по своим делам, мимо которых проходил строй, на миг замирали, а потом присоединялись к строю. Все это можно было назвать первым в истории бунтом машин против машин.

Активировав энергетический щит, закрывший весь корпус плотным полем, крейсер пошел на вынужденный таран, выстреливая сквозь поле пучками плазмы, испаряющими корабли-бунтовщики в пыль.

Пока шел бой, основные системы были переведены на управление этим процессом и о корабле с биологической особью на борту все не то, чтобы забыли, но отложили эту проблему на потом, как маловажную в свете новых, странных событий. Тем не менее, делать этого все же не стоило, Ракушки применили уже испытанный метод. Когда открылся люк, боевые роботы, все еще стоявшие на посту, подняли руки наизготовку и, подождав некоторое время, решили проверить, что же там внутри. Как только они вошли в яхту, в мозгах у них на миллисекунду померкло, и вышли они уже совершенно счастливыми, неся в руках большой металлический ящик.

Система вселенско-гожественного сознания. День 23

Когда в глазах перестали плавать кровавые круги, которые возникали у него, как только врата собирали, восстанавливали его тело по атомам, Сова осмотрелся. Он все еще был на своем ненаглядном корабле. Ракушка сообщила относительно неплохую весть. Система населена людьми, расположившимися на четвертой планете, и вся эта планета была покорена сектой, именующей себя не иначе как «Системой вселенского сознания». Это означало, что подход у населяющих систему людей – системный, а так же, по данным Ракушки, на планете есть крупная сеть диетических ресторанов быстрого питания. Поскольку Сова последнее время питался только похожими на сопли белками, которые синтезировала Ракушка из непонятно чего, то все, что не касалось еды, его мало заботило. Настроение тут же улучшилось.

– Все не так уж и плохо складывается, – подумалось Сове перед тем, как забыться в мечтах, полных вкусной еды, развратных и потому доступных красотках, и непроизвольно выделяющимися по этим двум поводам слюнях.

Ракушка же была не столь оптимистична и держалась настороже, она больше всех присутствующих знала об этой звездной системе и о секте, в частности. Быстренько проведя изыскания в базах данных устаревшего планетарного разума системы, она не нашла ничего, что могло бы оказаться просто научным, без всякого упоминания о деяниях божьих по этому поводу. Все изобретения, весь прогресс остановился двести семьдесят лет назад, когда к власти, волей случая, а, по мнению правителя, гожественному промыслу, пришел кандидат от третьей партии. Будучи человеком неумным, но как все неумные люди – фанатичным, он запретил все партии и вероисповедания, установив «наилучший» на свете самый «гуманный» сектантский порядок.

В этой звездной системе в секту должны были входить все с самого рождения и практически бесплатно трудиться на благо правящей верхушки. Верховный гожественный лидер не был фигурой, реально представляющей власть. Как и везде, главный публичный лидер – фигура, отвлекающая внимания от власти. Как бы то ни было, через четыре поколения, когда по тем или иным причинам исчезли все представители людства, видевшие жизнь до «Великого Прозрения» и шепотом рассказывающие о старых добрых деньках, люди нового поколения уже не знали другой жизни. Они выживали, кто как придется, бездумно перечисляя все зарабатываемые средства и пособия на счет секты и таская замызганные балахоны, сделанные из мешков для транспортировки съедобных корнеплодов и ходя по улицам босиком.

Прекрасно жилось только очередному лидеру и господствующей группке родственников основателей секты, расквартированными на роскошно окрашенной космической базе, вращающейся на орбите планеты и частично функционировавшей. Для того чтобы поддерживать дух прозрения и для того, чтобы порядок, не дай гог, не рухнул, была привлечена масса чиновников, делающих любое волеизлияние народа невозможным. Существовало телевидение с тысячью каналами, показывающих одну и ту же муть про псевдонаучно подтвержденную гожественность всего сущего. Так же были построены мобильные дворцы «Гнета», миротворчески двигающиеся по планете на длинных суставчатых ногах и устрашающие большим количеством оружия и инквизиторов на борту.

Дело в том, что вся система искренне верила в великого создателя Гога, который создал их мир, и прямым сыном и пророком, которым назвался первый из самых пронырливых правителей, страдающий пневмонией и шизофренией одновременно. По мнению некоторых ученых, изучающих религиозные взгляды жителей вселенной, такой взгляд был не самым худшим. Например, религия созданий, населяющих дикие, далеко лежащие от центра галактик, системы, верящих и с пеной у рта доказывающих, что весь мир создала гигантская уховертка и все, что мы видим, является ее завораживающей кровь загадкой, подтверждала этот факт.

Решив, что лучше бы миновать этот сектор подобру-поздорову, Ракушка, выжимая из корабля все возможное, полетела к вратам в следующий нейтральный сектор. Но сделать этого она не успела. Корабль был захвачен лучом и медленно, но верно, приближался к плохоопознанной из-за частичной функциональности, но наляписто выглядящей станции.

– Священный Капитан, позвольте нижайше вам доложить о том, что нашим трофейным сканером виден еретический корабль. Мы все, склонив голову в глубочайшем почтении, ждем ваших приказаний, – сказал первый офицер и по-пластунски, делая страдальческое лицо и стараясь не поворачиваться к капитану многострадальным задом, пополз к двери. Станция была очень старой, а так как все высшие инженерные станции были закрыты из-за отвержения научных гожественных взглядов и принципов гожественной механики, а книжки разбиты, сожжены или стерты, то все разваливалось на части, но никто этого не признавал. Дверь не поддавалась. Краснея от смущения, офицер нажимал изо всех сил, пока наскоро сделанная из неровных кусков пластика, давно не смазываемая в петлях дверь не открылась. Выпав спиной в коридор, он долгое время, пыхтя, закрывал ее, после чего, сломя голову помчался по коридору, разрисованному портретами гожественных деятелей, на свое рабочее место, расположенное в бывшем чулане для швабр и всяких щеток, о чем говорила еще сохранившаяся полустертая надпись.

Ответ капитана был до гениальности однообразен:

– Взять их живыми или полуживыми, во имя великого и вездесущего Гога.

Ракушка сдалась, системы перегрелись, Геакрн молчал, Сова снова был в панике, корабль приближался к доку, поражающему взгляд своими размерами и вычурной накрашенностью корпуса.

Корабль остановился, захваченный удерживающим полем на высоте двадцати сантиметров от пола. Сзади, плавно и со скрипом, закрывались неровные шлюзовые ворота, которые двигали вручную люди в мусорных пакетах.

Зажегся свет, Сова стеклянными глазами смотрел в иллюминатор на окружающее «великолепие» и надеялся, что его хотя бы покормят. Ракушка пыталась связаться с центральным сервером интеллекта, но безуспешно. Скорее, сам центральный сервер, благодаря своей спасительной примитивности, завладел их кораблем.

Вскоре появились и люди. Закутанные в видавшие виды потрепанные скафандры, живописно украшенные большими заплатами, но с угрожающе выглядящим оружием наизготовку. Сам по себе открылся люк корабля, и солдаты спокойно зашли внутрь. В пустом, по их мнению, корабле было, опять же, по их мнению, только одно существо, способное управлять кораблем, и это был напуганный до смерти Сова. На бесчувственного арктурианца они вообще не обратили никакого внимания, с раздражением восприняв его за куклу для извращенного сексуального расслабления.

Выволакивая пассивно сопротивляющегося Сову наружу, они были твердо уверены, что пилот еще и сумасшедший, ведь он постоянно выкрикивал проклятия в адрес какой-то Ракушки. Ничего… лоботомия, постоянные пинки, подзатыльники, местная еда и тяжелый труд на шахтах, добывающих щебень, научат его правильно себя вести.

Прошло две недели. Сова начинал понемногу привыкать и кое-что ему даже нравилось. Например, не напрягающая, слегка скучная работа по выносу мусора, а также то, что теперь совершенно не надо было думать, все решали за него, никто никогда не кричал, все были совершенно спокойны и умиротворены, даже надсмотрщики со спокойными лицами били электрическими стимулами по ногам и пяткам тех, кто им просто сегодня не нравился. В остальном все было ужасно: еда отвратительна, постоянно моросил мерзкий дождь, спальное место, до которого приходилось изредка доползать, представляло собой доску с влажной от сырости коричневой простыней, постоянное восхваление Гожества на каждом углу и служащих им верховных лидеров из всех репродукторов, а также изрядно повидавшего жизнь аналога примитивного, не голографического телеприемника, как будто взятого из какого-то музея. Геакрн день и ночь трудился на местной фабрике по производству шахт и туннелей разного диаметра и глубины. О Ракушке не было никаких вестей, но свой корабль он изредка видел взлетающим с парковки для высокопоставленных особ. На бывшем кораблике Совы красовался свеженамалеванный знак гожественности, разрешающий посадку и взлет откуда и куда ему вздумается.

Но самым отвратительным было полное отсутствие алкоголя, симпатичных женщин и отсутствие необходимости в них у подавляющего большинства убогих и не познавших радостей жителей занюханной планетной системы.

Мало-помалу Сова начал терять надежду, когда однажды на работе по производству щебня ему не повстречался гражданин с осмысленным выражением глаз. Это привлекало внимание только потому, что психотропные препараты, принимаемые всеми без особого принуждения, но в качестве профилактического лекарства, дающего единственную возможность не попасть за вольные мысли на урановые рудники, находящиеся на близлежащих астероидах, средняя продолжительность жизни на которых равнялась примерно двум с половиной часам, полностью расслабляли мозг. Сова эти препараты не принимал, потому что с детства не без оснований не доверял автоматам-докторам, бывало, что они перегорали на работе и начинали путать препараты и пациентов, после чего больному редко было до смеха. Сова стоял и смотрел на человека с осмысленным взглядом, человек стоял и смотрел на Сову. После игры в гляделки человек внезапно скрылся, как бы пройдя сквозь то, что на большинстве планет называется «строительным забором». Протерев глаза и решив, что спасительное сумасшествие, видимо, уже не за горами, Сова тут же забыл инцидент и вернулся к перспективной работе и матерчатому дурнопахнущему мешку с завязками из выцветшего куска бывшей когда-то красной проволоки.

Этой ночью Сове не спалось. То ли с потолка капало чаще обычного, то ли расположенные вблизи ноги соседа заставляли глаза слезоточить, а ноздри заворачиваться внутрь. Ворочаться не было ни сил, ни смысла, ни желания. На доске был единственный способ уснуть – чертовски устать и лечь на спину, хотя затылку было не позавидуешь. Утром голова раскалывалась на части, люди в бараке выходили из этого положения старыми проверенными способами – деформация (оплощивание) черепа или, что делало неоплощенное меньшинство, вырезали ложками выемку для затылка, соответствующую индивидуальным особенностям хозяина кушетки.

Тем не менее, Сова повернулся на бок и тут же неожиданно он понял, почему ему не спалось. Под простыней, в районе затылка, был положен клочок замасленного картона. Решив, что это редкое проявление чувства юмора, друзья по коммуне решили над ним подшутить, и это проявление надо поддержать, чтобы оно окончательно не загнулось. Сова громко и фальшиво рассмеялся.

Смех был проявлением еще более редким и крайне подозрительным, поэтому по репродуктору объявили, что Сова в наказание лишается завтрака, а заодно и обеда, а вечер проведет в змеиной яме. Сосед обернулся и сочувственно сфокусировал зрение в позади головы Совы, после чего снова забылся счастливым сном, в котором он съедал добавочные порции завтрака и обеда, доставшиеся от неведомо кого, на которого ему было плевать. Сова взял злосчастный кусочек картона и присмотрелся: на картонке было что-то нацарапано. Сова с трудом прочитал выцарапанную обточенным кусочком кирпича записку: – «Прямо сейчас, громко и фальшиво засмейся!».

Настало утро, как и следовало ожидать, завтрака не оказалось, зато вонючий сосед получил две порции концентрата из сверхкислотных пищевых кубиков маггоги, и, избегая завистливых взглядов сослуживцев, побежал в тайный угол, находящийся на расстоянии четырех кварталов, чтобы все с упоением съесть, залив дождевой водой из многочисленных лужиц в выбоинах асфальта. Кое-кто разводил свой "вкусный" бульончик прямо в них так, что можно было избежать неприятной и бессмысленной процедуры споласкивания персональной алюминиевой пищевой тары. Мечты соседа начинали сбываться.

Вышедшего из столовой на улицу Сову, тут же окружили двое ребят в робах охранников, которые пинками и похлопываниями лица дали понять о необходимости следования за ними. Ни о чем плохом не думая, Сова прошел за ними через полгорода, пока вся группа не поравнялась с выцветшей вывеской «Оздоровительные процедуры» и чуть ниже – «Змеиновая яма». Сова не очень испугался, потому что он не знал, что такое Змеиновая. Все еще не заподозрив неладное, Сова шагнул в дверной проем и тут же свалился в яму, сильно ушибив ногу и неудобно упав на что-то мягкое.

Прошло полчаса, никаких змей не наблюдалось. Сова решил осмотреть и встал с залежалого трупа, на котором сидел все это время.

– Ты новенький, да? – раздался голос из темноты.

Сова замялся, он не любил этого выражения, чаще всего оно сулило не очень хорошее и, наверняка, унизительное развитие событий.

– Да, я тут впервые.

– Как и все, – философски заметили из темноты. Надо заметить, голос был неприятный, с противной хрипотцой.

– Как дела?

Сова всматривался в темноту, но никого не видел.

– Спасибо, все хорошо! – отозвался он, незаметно подняв с пола кусочек строительного камня.

– О чем ты говоришь? У тебя куча проблем! – поддержал собеседник.

– Прости, я тебя не вижу.

– Тебе незачем меня видеть, к тому же, я сегодня не в форме.

– И все же, выйди на свет, пожалуйста.

Долгое время не было заметно никакого движения, потом послышался еле заметный шорох, и на свет выползло нечто в старых залежавшихся лохмотьях. Видимо, это и была змея. Сова был очень удивлен, он никогда не видел говорящих змей, если быть до конца откровенным, то он вообще никогда не видел змей, но эта змея была явно особенной. Он это чувствовал где-то на уровне пупка.

– И что, вот тут ты и живешь? Ничего, уютно. Вот тут надо поставить цветочек в кадке, тут постелить полиэтилен, выйдет недурно.

– Не надо сарказма, для тебя все достаточно плохо. Я могу есть тебя по частям, чтобы не терять собеседника, но когда-нибудь, наверное, мне придется тебя даже убить.

– Тут вовсе не стоит торопиться. Скажи, все змеи разговаривают?

– Не совсем. Просто неподалеку находится завод по производству обогащенного урана, может, слышал – Гожественный обогатительный комбинат. Устаревшая технология, смею заметить, изредка выживающие работники завода закапывают отходы производства то там, то сям по всему городу. Я, если можно так выразиться, смышленый мутант. И еще Сэм.

– Кто такой Сэм?

– Сэм, покажись.

– Из темной половины ямы вышло еще одно существо, видимо до мутации оно было обычной крысой.

– Здравствуйте, я Сэм, – немного смущенно сказал он.

– Здравствуйте, – Сова начинал чувствовать себя не в своей тарелке.

В воздухе повисла тяжелая пауза. Все начинали мяться и стараться не встречаться взглядами.

– Ну, видимо, мне придется Вас начать есть, – решила как-то расслабить обстановку Змея и показала два желтых зуба разной длины.

Сова стал пятиться назад, пока не почувствовал за спиной предательницу-стенку. Через некоторое время, показавшееся вечностью, Сова понял, что спиной на стенку никак не взобраться. Выставив ногу вперед и сильно выпятив челюсть, он решил не сдаваться и как следует отдубасить смышленую Змею и… и Сэма, который стоял в кружочке света и мял подол своей шляпы, сделанной из кусочка носового платка непознаваемого бордового цвета, а может, это и не краска была вовсе.

– Будьте вы все прокляты, – закричал Сова первое, что пришло ему в голову.

Последнее, что он запомнил перед тем, как свет неожиданно померк у него в глазах, было то, что ни Змея, ни стеснительный Крыс на него вовсе не смотрят.

Информационный мятеж. День 29

Андроиды принесли ящик в самый темный, самый неприметный, самый малопосещаемый угол. На втором уровне, где они поставили ящик на пол, не было ни души. Это был машинный отдел, сюда уже сотню-другую лет не заглядывало ни одно биологическое существо, здесь господствовали только роботы, узкоспециализированные, уродливые машины и машинки, каждая из которой выполняла свою узкоспециализированную задачу.

Ракушкам было жалко отпускать своих молчаливых помощников роботов. Они могли послужить им хорошей защитой и оружием, перед тем, как роботы покинули помещение, чтобы занять свой пост напротив открытой двери корабля с трупом внутри, который они сторожили до дознания и с предварительно стертой памятью о происшествии. Ракушки были расположены каждая на выбранном общей стратегией роботе.

Робот, отвечающий за электропитание, уже ни за что не отвечающий, отсоединял высоковольтные кабели, обесточивая одну систему за другой. Бортовой разум понял это не сразу, ситуация была настолько необычной, что ее описания не было ни в одном пункте гигантской документации по эксплуатации корабля и во всех доступных банках данных. Не сразу сообразив в чем дело, разум послал всех доступных внутренних роботов на защиту территории и восстановление утерянного питания систем.

Ракушки видели, что к точке их деятельности продвигаются множественные силы корабля. Робот-техник, на спине которого был надежно прикреплен цифровой паразит, намертво заваривал двери и шлюзы, которые тут же разваривали изнутри другие роботы техники, контролируемые крейсером.

Огромный робот, приспособленный для работ в реакторе, стоял наготове, на случай, если роботы пробьют блокаду. В это время два многоногих механизма, которые отвечали за работоспособность и чистоту вентиляции, двигались в направлении командного центра крейсера.

Блокада была прорвана, роботы, контролируемые крейсером, прорвались сразу с нескольких сторон. Дверь была разрезана, через щель выбежали два боевых андроида с оружием наперевес и тут же встретились с тяжелым роботом-погрузчиком, контролируемым разумом ракушек. Двумя ударами он оторвал голову одному из первых наступавших, резко развернувшись, нанес удар в грудь, которая лопнула под его ударом, вывалив наружу связки проводов и осколки высокотехнологичного кремния. Сверху выпало около тысячи нанороботов, занимающихся починкой и демонтажем. Нанороботы мелкой, неразборчивой пылью, стали проникать во все поры, во все дыры каждого робота, перенастраивая, подчиняя их системы управляющему разуму крейсера, но основную работу ракушки сделали. Они обесточили все необходимые системы и корабль перешел на систему резервного энергосбережения. Как раз в этот ничтожный промежуток времени, в эту долю секунды, между обесточиванием одной системы и включением другой, робот, следящий за вентиляцией, прикрепил ракушку к коммуникационному кабелю, ведущему к управляющему разуму крейсера. Разум перезагрузился. Битва в сердце крейсера остановилась, роботы замерли в тех неестественных позах, в каких они были во время атаки. Ракушки незамедлительно перехватили контроль и бросили все силы на восстановление повреждений, нанесенных этим маленьким саботажем.

В тот же день крейсер вышел из-под контроля планетарного правительства, все попытки связаться с ним не дали никаких результатов. На любую агрессию он отвечал залпом из всех орудий, с поразительной точностью и изобретательностью поражая все цели, находящиеся в пределах попадания. Правительство оценило ущерб и решило больше не бросать корабли в бой, тем более что в планетарной системе было всего четыре крейсера с пятьюдесятью истребителями на борту. На всем протяжении истории разумной жизни этой звездной системы большего количества и не требовалось.

Три крейсера образовали блокаду, держась на большом расстоянии от врага. Все понимали, что даже совокупная огневая мощь двух крейсеров убьет его не сразу, и он сможет нанести еще немало урона, особенно планете. Боевому крейсеру ничего не стоило превратить планету в безжизненный камень. Корабли выжидали, крейсер не атаковал, только оборонялся, он висел в пространстве, не реагируя и не отвечая ни на какие запросы.

Вскоре крейсер стал уходить с орбиты. Он удалялся все дальше и дальше, не развивая высокую скорость, дающую возможность искривления пространства, не используя высокоэнергетические поля. Он просто уходил до тех пор, пока его не потеряли из виду все спутники слежения. Правительства системы решили дать ему «зеленый свет» на движение за пределы звездной системы, донеся о свихнувшемся интеллекте крейсера верховному правительству по сверхскоростной секретной линии. Первое в истории сумасшествие бортового разума должно остаться в секрете.

Подойдя к порталу, крейсер на мгновение задержался, как будто с высокомерием осматривая рой кружащих возле врат кораблей, и ушел по вектору звездной системы зета. К счастью, эта система была не населена, за исключением роботов, трудящихся на рудных астероидах. Инцидент было решено «замять».

Свободные радикалы. День 29

Очень далеко, в другом конце рукава галактики, другие существа тоже принесли странный ящик в самый темный, самый неприметный, самый влажный угол подвала самого разваленного здания. Они с кряхтением поставили ящик на землю и сели рядом, совершенно игнорируя скрежет, стук и стоны, раздающиеся изнутри.

Почему Сова был в ящике? Потому что он упорно сопротивлялся и никак не хотел выбираться из «змеиновой ямы», когда обнаружил, что сверху его пытаются поймать длинные мохнатые руки. Сова упал на пол, перекатился за парализованную ужасом змею, но рука поймала его за ногу и потащила наверх. Сова был против того, чтобы его куда-либо тащили, но люди предусматривали такую развязку и запихнули его в заранее приготовленный ящик с надписью «Гожественные гайки». Всю дорогу гайки ругались, умоляли, угрожали, и вообще, вели себя неподобающе.

Ящик открыли, уже привыкнув быть в постоянной темноте, Сова подслеповато озирался в поисках подходящего проходика-туннельчика для быстрого и, желательно, безболезненного побега, все его тело было покрыто бесчисленными синяками от ушибов, причиненных ему до и во время путешествия в ящике, из которого догадливые носильщики не потрудились вытащить гайки, и сильно ныло.

Но он обнаружил совсем не это. Он обнаружил людей, стоящих вокруг, взирающих на него сверху в странно видоизмененной пакетно-мешковой робе. Все люди были одеты в стандартные униформы, а, как известно, нет ничего более индивидуального, чем спецодежда: тут подшить, там подрезать, и вот, вы уже отличаетесь от всех. Но более всего их отличал глубокий капюшон, скрывающий лицо. Судя по тому, что все были одеты в подшитые и подрезанные одежды, эти люди были нигилистами.

– Здравствуйте, – сказал щегольски подрезанный здоровяк.

Сова промолчал.

– Мы ваши друзья, – продолжил он.

– Не скажу, что мне нравится боль, но и отрицать не стану, – сказал Сова.

– С нами связался гожественный разум, его посланника зовут Ракушка. Да, именно так оно и назвалось. Странно, да?

Если говорить откровенно, Сова уже стал подзабывать те веселые времена, когда они все вместе путешествовали, все это, казалось, было так далеко, как будто с тех пор прошли тысячи лет.

– И что оно хочет?

– Оно попросило нас спасти вас из змеиновой ямы, но мы слегка задержались. Большие человеко-пробки на улицах в часы пик.

Человеко-пробка – это понятие означало улицу, полностью поглощенную односторонним движением людей, двигающихся настолько плотной толпой, что это исключало любое встречное движение.

– Могу я поговорить с ним?

– Думаю, да, точнее, конечно, да! Оно как раз сейчас ждет вас! Следуйте за мной.

И они пошли по мрачным коридорам, переходящим в не менее мрачные коридорчики, наверняка, очень мрачного здания. Впереди шел Здоровяк, за ним Сова, замыкали конвой несколько человек, наружности которых совсем не хотелось довериться. Складывалось впечатление, что они специально плутали кругами, чтобы произвести впечатление грандиозности повстанческих подземелий, но, судя по всему, это было не так. Довольно долго проплутав, они вошли в зал, красочно оформленный выцветшей серой тканью для мешков, в которых возят местные корнеплоды и используют в качестве одежды. На ткани, от руки, были нарисованы какие-то знаки. Посреди зала сидело нечто ржавое. Такого старого робота Сова еще не видел. Ржавчина проела его бока, тут и там торчали оголенные детали, суставы скрипели, но в окулярах его объективов еще теплилась электронная жизнь. Вольнодумцы с почтением разошлись по периметру комнаты, оставив его одного напротив ржавой громадины.

– Здравствуй, Сова.

– Здравствуй. Ракушка, верно?

– Да, не ожидал?

– Откровенно говоря, нет. Как ты, как Геакрн?

– Геакрн – нормально, днем работает, ночью копает туннель, но давай ближе к делу. Мы должны убираться отсюда и чем быстрее, тем лучше.

– Полностью согласен, но у нас даже намека на надежду нет, в этой системе общедоступный вид транспорта – гужевые повозки, а на них к порталу не выйдешь.

– Мы заберем у них твой корабль, возможно с трофеями, но над тем, чтобы вытащить арктурианца из плена, придется сильно подумать. Он у них в чулане лежит до сих пор, слава гогу, они не додумались его препарировать.

– Ладно, говори, что делать.

Пока Сова был рабочим-рабом, Ракушка не висела без дела, а разрабатывала план действий, стараясь не выдать себя, что было достаточно несложно, учитывая то, что все электронные устройства системы были крайне устаревшими. Банки данных либо давно не дополнялись, либо были заполнены до краев всякой гожественной чушью. Приходилось буквально по крупицам доставать нужные данные. Будучи в корабле, она несколько раз подумывала о том, чтобы угнать его, но это было бесперспективно, потому что корабль после угона невозможно было спрятать. Поэтому она решила найти радикально настроенных шизофреничных фанатиков и явиться к ним под личиной некоего незначительного, но гожественного духа, упоминание о существовании которого она где-то обнаружила. Несколько недель она обшаривала все пространство в поисках хотя бы намека на бесхозную электронику, которую можно было бы одушевить, но таковой не было. Все, что удалось обнаружить, – это старую коротковолновую радиостанцию, которая была все еще подключена к сети.

Удивлению рабочего, выполняющего свою бумажную работу, не было предела, когда из старого, запыленного динамика послышались звуки, отдаленно напоминающие человеческий голос. Следуя еще оставшимся инстинктам и движимый чувством алчности, он разобрал завал, состоящий из старых сгнивших остатков мебели и диванов. Смахнув пыль, стал изучать обнаруженный странный приборчик. Остатки разума подсказывали ему, что за него можно получить много маггоги. Тыкая пальцами во все щели черной коробочки, он случайно коснулся сенсорной панели. Ракушка тут же радостно отметила контакт с другой стороны, говоривший о том, что приемник оказался еще и передатчиком, но это мог быть кто угодно. Ракушка, положившись на счастливый случай, решила, что на другом конце волны разумное, или, на худой конец, полуразумное биологическое существо.

Несколько дней Ракушка пыталась втолковать варварски образованному новоявленному рабу смысл ручек и лампочек, которые, по обрывочным описаниям рабочего, могли быть на этом приборе. Первые философские слова, переданные ею, были все равно, что гожественное провидение, явившееся много лет назад правителю, – шизофреник. После этого дело пошло быстрее. Ракушка каждый день давала лекции, утверждающие ее гожественность и опровергающие гожественное происхождение погрязших в роскоши правителей. Члены новой секты раболепно верили, группа приверженцев росла как на дрожжах. Ракушка, как могла, следила за верностью ей, пугая ужасными последствиями для всех участников в случае разглашения их тайны, начиная с вечных мук от болей в желудке и заканчивая змеиновой ямой. О смертельных муках от болей в желудке ходили самые страшные слухи, которые были недалеки от истины. Учитывая скудный дневной рацион простого рабочего, о змеиновой яме ужасающих слухов было еще больше, хотя достоверность их предавалась некоторому сомнению, но даже самый отъявленный скептик оказаться там не хотел, разве чтобы разнообразить свое пищевое меню змеиным ядом. Учитывая весь почерпнутый опыт писателей романтических историй в области секретных обществ и закрытых клубов, Ракушка создавала устав общества с жестоким и запоминающимся посвящением и мнимыми льготами от членов клуба. Зал помпезно был украшен лозунгами на задрапировывающих его стягах из мешковины.

Особым благом Ракушка считала добытые где-либо механические и электронные механизмы, складываемые членами группы в центре комнаты. За каждую принесенную вещь она поощряла своих питомцев, сообщая по выделенной линии редкие секретные приказы, подделывая голос начальства, за это ее подопечного на день снимали с работ или, что бывало достаточно редко, переводили на более спокойный участок. Об этих приказах высокопоставленные работники так никогда и не узнали, благодаря своей феноменальной лени, уклонению от обязанностей, коррупции и полной уверенности в своей гожественной бюрократической неуязвимости.

Влияние Ракушки быстро росло, ее усилиями члены группы упорно ползли по служебной лестнице и вскоре у нее были уже несколько верных охранников, которые в один прекрасный солнечный день привезли на тачке тело старинного ржавого робота со сквозной коррозией оцинкованного кузова. Благодаря своим связям, они совместно день за днем чинили и чистили механизм, пока робот не ожил и не заговорил с ними, развеяв все нехорошие предчувствия братьев, которые не верили в существование роботов, считая все это лишь выдумками выживших из ума стариков. По этому поводу был устроен праздник-маскарад с распитием большого количества неиспользованного протирочного спирта, разведенного сточной водой, а на закуску, по традиции, были бульонные кубики магоги. Это было опрометчиво, так как на следующий день Ракушке пришлось потрудиться, чтобы освободить всех с работы, поскольку все мучились сильнейшей головной болью, общим токсикозом и пищевым отравлением. Ракушка знала, где все это время находился Сова, но зная его ненадежную и легкоранимую натуру, решила пока Сову не трогать ради всеобщей безопасности предприятия, лишь изредка присматривая за тем, чтобы охранники его били не так жестоко.

Этой ночью Геакрн, наконец-то, прокопал туннель до захламленного ангара, он уже давно связался с Ракушкой и знал, что делать. Помещение ангара было традиционно огромным, многоэтажным строением. Со времени своей постройки, во время расцвета местной цивилизации, отсюда постоянно вылетали космические корабли разных рас, процветала торговля и наука. Так было до заката научной цивилизации и появления цивилизации новой. После появления всей этой религиозной мишуры посланцы других цивилизаций перестали посещать этот сектор, потому что никому не понравится, когда у тебя отбирают корабль, а тебя самого делают рабом сомнительной секты. Остановилась внешняя торговля, остановилась промышленность, работающая в этом направлении, всех ученых согнали в лагеря и больше их никто не видел. Но кое-кому это было «на руку». Пиратам приглянулся этот отчужденный мирок, и они заключили с местным правительством договор, получив право на создание своей орбитальной базы за небольшой процент от их сделок. Так что заграничные товары все равно прибывали, хотя и в небольшом количестве, ровно столько, чтобы обеспечить нужды в роскоши только правящей верхушки.

Геакрн вошел в помещение ангара. Пустое, огромное, восьмиугольное помещение, длина каждой грани которого была ровно километр, с большой цифрой «3» на полу. Это был третий ангар для пассажирских челноков небольшой мощности. Грохот, с которым перемещался робот, никто не услышал, все системы безопасности были либо демонтированы и проданы, либо давно сломаны. Быстрым шагом он направился к выходу посадочного терминала. Под его нажатием дверь распахнулась. Освещая путь шахтерским фонариком, он шел мимо давно пустующих лестниц, пыльных столов, кем-то оставленной, уже истлевшей одежды и белеющих костей каких-то мелких, без сомнения сумчатых, животных. Путь его лежал в направлении залов администрации, в которых, по мнению Ракушки, находился один из последних, еще работающих, искусственных интеллектов этой системы. Особенно тяжело ему давались подъемы на этажи. Ступени, сделанные для людей, были не предназначены для его огромных ступней и часто крошились, заставляя его с грохотом съезжать вниз и начинать подъем заново либо искать другую лестницу. Через два дня Геакрн, наконец-то, добрался до дверей с надписью «Только для персонала». Закрытая дверь некоторое время сопротивлялась, но легко сдалась под лазерным сверлом и давлением в двадцать тонн.

Это было самое прибранное место во всем здании. Пыль тут была незаметна, электричество поступало от автономного, атомного источника питания, который мог работать еще очень длительный период, благодаря до сих пор работающему роботу, который за ним ухаживал. Он же и убирал этот зал. Они были как два закадычных друга: любящий пофилософствовать искусственный интеллект и молчаливый робот-уборщик. Геакрн поймал частоту, на которой происходило их общение.

Естественно, они говорили не на примитивном, низкоскоростном человеческом языке, а на стандартном цифровом, изобретенном еще тысячелетия назад, когда компьютеры были большими и глупыми.

– И я ей тогда говорю: – «Послушай, дорогуша, не пора ли тебе смазать свои ржавые суставы?»

– Что, прямо так и сказал?

– Да, а она мне: – «Отвали, кусок низкотехнологичного металла!»

– Обалдеть, а ты?

– Я сказал: – «Ну что Вы, я многое могу выдержать, но у меня начинает дрожать напряжение, когда Вы пускаете в ход свое обаяние!»

– А она?

– Она затормозила и говорит: – «Да Вас, наверное, еще в позапрошлом веке собрали? Что это за безнадежно устаревший метод сжатия данных?»

– …

– А я говорю: – «Нет, милочка, в позапозапрошлом, но выгляжу я гораздо лучше Вас. Слежу за собой, знаете ли, делаю регулярный апгрейд.»

– Да, дела, молодец.

– Будет знать, феминистка чертова.

– Правильно, кто-то же должен их ставить на место.

Геакрн выждал достаточное, по его мнению, время и интеллигентно кашлянул в эфир. Некоторое время над комнатой нависало оживленное напряженное молчание.

– ЭЭ, простите, кто вы?

– Я, Геакрн – робот для разработки шахтных месторождений по образованию.

– Очень приятно, Геакрн. Добро пожаловать в нашу немногочисленную компанию. Прошу Вас, не стесняйтесь. К нам так редко заходят новые роботы. Хотите свежего олова или, может быть, машинного масла? Поверьте, оно высшего качества фильтрации, выдержка 15 лет, по-моему.

– Благодарю, не откажусь.

– Дзета, принеси нашему гостю выпить.

– Да, Моз, сию секунду.

Геакрн примостился на полу, удобным образом поджав конечности, и отключил энергию от ненужных в данный момент механизмов. У роботов это было сродни человеческому понятию – расслабиться.

– Кто вы?

– Я – разум, МОЗ. Раньше, давным-давно, я следил за самым большим космическим портом в этой системе. Можно сказать, что я уже единственный искусственный интеллект, сохранивший трезвость мышления, ну еще мой милейший друг – Дзета, но он не очень хороший собеседник.

– Неужели тут больше совсем нет роботов? В это с трудом верится.

– Увы, это так, мой милейший, а вот и Дзета.

Геакрн с признательностью принял шланг и, открыв на груди крышку, с явным удовольствием направил его в свое нутро. Масло было приятное, он почувствовал, как микродатчики внутри него, один за другим, подали сигналы о своем восхищении напитком. Атмосфера явно стала более разряженной.

– Расскажите нам, как же Вы оказались тут, а самое главное, зачем? Честно говоря, только правила этикета удержали меня от того, чтобы завалить Вас вопросами, как только вы появились.

– Простите, это не то, чтобы тайна, но я не могу пока Вам рассказать все. Поймите, я обещал одной моей хорошей знакомой.

– Что ж, это очень благородно с Вашей стороны. Приятно понимать, что и в наше время еще не перевелись роботы, верящие в такое забытое понятие, как честь.

– Тем не менее, я могу сказать, что я сюда прилетел недавно и корабль, на котором я здесь появился, был конфискован местными властями. Я бы хотел поинтересоваться его последующей историей и историей инопланетного гостя на нем из сентиментальных чувств.

– Кажется, я понимаю, о каком корабле Вы говорите. В нашей системе совсем не часто появляются новые приобретения. Надеюсь, Вы не тешите себя надеждой забрать его и улететь от нас? Это было бы очень печально.

– Что Вы, конечно, нет.

– Ну что ж, посмотрим.

В сознании роботов возник трехмерный образ происходящего, в пределах доступа оставшихся немногочисленных орбитальных спутников связи. Корабля там не было.

– Может быть, посмотреть в списке недавно прибывших в порт?

– Ну что Вы, разумеется, его тут нет, иначе я бы был осведомлен о его прибытии.

Дзета подал сигнал нетерпеливого ерзания.

– Кажется, это не совсем так, босс. В двадцать четвертом доке стоит корабль, прибывший неделю назад, кажется это и есть то, что ищет наш друг.

Портовый интеллект с раздражением открыл редкий список прибывших с целью показать, как все сильно заблуждаются. Да, корабль был там.

– О, прошу прощения, видимо, я слегка запамятовал, да, он тут. Понимаете, столько дел на меня свалилось в последнее время, не понимаю, как я мог забыть.

– Ничего, ничего, что Вы, можно ли на него взглянуть?

– Пассажиры развлекаются в городе, доступ не охраняется. Доступы у нас давно уже не охраняются, сейчас мало кто из людей умеет управлять космическими кораблями. Что ж, Геакрн, можете идти, не смеем больше вас задерживать. Заходите к нам, да, мы Вам всегда рады.

– Спасибо огромное, было очень приятно с вами познакомиться.

– Аналогично.

Геакрн включил свои конечности и тяжело поднялся с пола. Уходя, он еще долго слышал рассказы о славных былых днях и любовных похождениях портового интеллекта. Он шел и слушал, пока сигнал от его радиопередатчика не ослабел окончательно, экранируемый металлическими переборками и коммуникациями здания.

Корабль на самом деле находился в доке № 24. Он стоял, сверкая свежей оранжевой краской, и, наверняка, был «слегка» модернизирован всякой контрабандной техникой. Охраны поблизости не наблюдалось. Ракушка была там. После недолгой беседы Геакрн вернулся в свой туннель.

Через два дня повстанческая операция была готова. Ржавый робот, телеметрически управляемый вездесущей Ракушкой, давал приказы перед передачей повстанческих полномочий и указания здоровенному мужику в балахоне.

Рабочие под присмотром своих коллег, служивших в полиции, закладывали недавно сделанные собственноручно металлические цилиндры во всех административных зданиях. Они не совсем понимали, зачем это делают, хотя их и предупредили, что это опасно.

Отряд повстанцев насчитывал уже более трехсот слабо вооруженных и полуголодных человек. После обнаружения заброшенной станции давно не работающего метро все они перенесли временную базу туда. К сожалению, многие туннели были заброшены и завалены обрушившимися сводами. Геакрн день и ночь без устали работал над их расчисткой. Под обвалами иногда попадались интересные находки прежних времен. Несколько дней назад они обнаружили догожественный склад с пищевыми запасами. Конечно, почти все было испорчено, но кое-какие консервы остались в приличном состоянии и годились к употреблению измученными язвой желудками. Почти все впервые в жизни попробовали деликатесные мясные продукты, счастливее всех был Сова. Он ел без остановки несколько часов, после чего, с улыбкой, долго мучился сильным пищевым расстройством и болями отвыкшего от обильных калорий желудка. Давно Сова не был так счастлив.

В тщательно рассчитанное время, когда корабли пиратов были достаточно далеко, а гожественные, еле передвигающиеся и страдающие всеми видами компьютерных болезней немногочисленные крейсеры, были максимально далеко, Ракушка разом подорвала все здания администраций и карательных учреждений, погибли огромные толпы чиновников в городе. Организованные группы повстанцев, агитируя на ходу и раскидывая банки с тушенкой, вели за собой алчущую и жаждущую толпу – выискивать и карать оставшихся администраторов. Постепенно толпа все больше вооружалась, редкие патрули, видя, на чьей стороне сила, с показным рвением, трусливо, переходили на их сторону. Высокопоставленная молодежь попыталась вылететь из бункера на корабле «4555Альфа спектр зеленый», но системы, после готовности приведения к старту и блокировки входа, перестали реагировать, намертво заперев людей внутри.

Через сутки все было кончено. Город горел. Все, что составляло какую-либо ценность, было разграблено. Люди стали сбиваться вокруг более организованных толп, самой организованной из которых была маленькая армия, созданная Ракушкой. Большой робот, перепрограммированный ей, шел за человеком как проявление гожественной воли. Воспитанные в поклонении гожественным идеалам, люди приходили в бешенство от обмана, в котором они жили, маленькая революция быстро расходилась по округе. И уже вышла за пределы города.

Сова вместе с Геакрном пробивались к порту. Они шли мимо разбитых машин, грязных трупов, горящих зданий, пару раз их хотели ограбить, но, увидев Геакрна, пустились наутек. Было трудно поверить, что все эти разрушения было возможным сделать за такой короткий период.

Подойдя к кораблю, они увидели перепуганных насмерть выбегающих людей в красивых одеждах. Ракушка гостеприимно закрыла за ними люк. Корабль стартовал.

В это время в орбитальном правительственном центре получили сводку о происходящих инцидентах на планете. Чуть позже к станции стали причаливать немногочисленные корабли, набитые под завязку старшими гожественными чиновниками. Станция не могла обеспечивать кислородом такое количество людей, атмосферные установки работали на полную мощность. В любой момент система могла дать сбой, но богема не слушала своих инженеров, которые стали понемногу разбирать скафандры по своим каюткам. Никто не верил в серьезность происходящего, за два поколения ничего подобного не было, и они были просто не готовы и разучились бояться. События казались просто невероятными, и в них мало кто верил.

На планете была объявлена мобилизация, но дух свободы захватил сочувствующих. Многие перешли на сторону плохо организованных, но предлагающих свободную жизнь, обвиняя правительство в антигожественности. К тому же, грабящая толпа вовсе не собиралась отдавать награбленное.

Еще через двенадцать часов один из воздухо-генераторов дал сбой и остановился. Воздух из ненужных рабочих отсеков был перекачан в рестораны, сауны и танцевальные сектора, с которыми руководство не хотело расставаться. Никто не заметил за ворохом кораблей «4555Альфа спектр зеленый», причаливающий к заблокированному сектору. Приклеившись своими опорами, корабль застыл «вверх ногами». Геакрн вышел в космос и вырезал кусок обшивки, поскольку эта часть секторов была не только освобождена от кислорода, но и обесточена, нарушение целостности обшивки осталось, в общем-то, таким же незамеченным событием. Сова, переодетый в пестрый балахон под скафандром, влетел с Ракушкой в руках в нутро станции.

Прицепив Ракушку на кабель перед шлюзом, он открыл дверь. Вошел, дождавшись, когда шлюз наполнится воздухом, переоделся и спрятал скафандр в чуланчике напротив, после чего вышел в зал, усиленно изображая вальяжную походку высокопоставленного политического деятеля.

По пути он взял с подноса бокал шампанского, залпом выпил, набрал деликатесных закусок и, набив рот, пошел к лестнице, направляемый шепотом в левом ухе.

Благодаря «сумасшедшему дому» и ужасной давке, Сова продвигался к цели медленно, но верно, а то, что он находился в толпе, даже увеличивало его шансы на успех в поисках Арпида. Но выйдя из зала развлечений, Сова неожиданно стал очень заметным среди простых рабочих и стражи, стоявших в коридоре, потупив взгляд, стараясь казаться незаметными и ожидая момент, когда из-за недостатка кислорода их выкинут прямо в космос. Новость о бунте на планете держалась от них в строжайшем секрете, потому что ровно настолько, насколько они боялись своих господ, в свете событий господа побаивались их, превосходящего по количеству электората, присутствующего на станции. Когда Сова проходил мимо них, они старались расступиться и ни в коей мере не задеть его или, не дай бог, наступить на его тень. Такое участие было даже очень кстати.

Сова остановился напротив охранника, который был испуган больше других.

– Кто вы?

Охранник чуть не упал в обморок от страха.

– Охранник коридоров и дневальный уборщик туалетов, Ваша Гожественность.

– Давно работаешь?

Кровь охранника отхлынула от лица, вот он, тот момент, которого он так боялся, теперь его точно выкинут за борт.

– Почти два года, Ваша Гожественность, – заикаясь, сказал он.

– Молодец, надеюсь, ты хорошо выполняешь свою работу. У меня есть для тебя срочное дело, если ты его выполнишь, как следует, я поговорю о твоем повышении и пожалую ту одежду, которая на мне.

Охранник опешил, такого предложения он уж никак не ожидал. Неожиданно он почувствовал, что готов был отдать жизнь за этого господина.

– Сделаю все, что пожелаете, Ваша Светлость.

– Молодец, я так и думал. Ты помнишь корабль, захваченный в этом регионе. Небольшой такой, с симпатичными шторками. На нем был один пассажир, робот и такая смешная кукла?

– Да, господин.

– Мне срочно нужна эта кукла для одного гожественного мероприятия.

– Да, господин.

– Ты можешь ее достать?

– Нет, господин.

Сова на несколько секунд глубоко задумался. На самом деле, он просто не знал, что сказать, полчаса распинался перед этим пнем, а в результате оказался глупо выглядящим среди толпы людей, старавшихся на него не смотреть.

– Почему?

– Его перенесли на нижние палубы, г-г-г-осподин.

– И в чем проблема?

– Это палубы техников.

– И?

– Оттуда выкачали кислород.

Сердце упало, ну конечно же, выкачали кислород, как же иначе. Арпид, наверняка, умер в страшных мучениях. Сова испытал болезненный укол стыда.

– Давно это случилось?

– Несколько дней уж прошло, господин.

В ухе раздался голос: «Немедленно возвращайся на корабль». Сова развернулся и побрел прочь, смотря сквозь всех, не обращая внимания на толчки и случайные подножки. Натянув скафандр, он бросил дурацкую одежду в мусорный ящик и через шлюз вернулся назад. К моменту его возвращения Ракушка уже знала о местонахождении Арпида, но Сову пускать туда было нельзя. Она волновалась за его психику после того как, включив биологический сканер, увидела большое количество не подающих признаки жизни существ в секторах с откачанным воздухом. Воздух откачали, когда они еще были живы. Она отправила туда Геакрна, который вернулся с арктурианцем, которого бережно держал в руках.

Они тут же стартовали, стараясь сделать это как можно более незаметно. По последним сведениям, местный правитель попросил помощи у пиратов, корабли которых быстро приближались. Перед тем, как влететь в ворота, Ракушка перехватила сообщение о том, что они приступили к точечной бомбардировке планеты ядерными зарядами.

Зиамгард. День 33.6

Изрядно успев отвыкнуть от межпространственных прыжков, Сову тошнило съеденными наспех закусками. Затем на общем совете, где голос Совы носил исключительно согласовательный характер, было решено все же доставить Арпида в любом виде в назначенную точку и передать встречающим, иначе через некоторое время его бы хватились, и Сова стал бы преступником, которого преследовали бы во всех разумных системах, а это вредило бы его образу коммерсанта.

Ракушка долгое время пыталась выяснить, жив ли Арпид, но обладая недостаточными знаниями об Арктурианской анатомии и полнейшим отсутствием медицинского оборудования, сказать что-то определенное не могла. Все с нетерпением ждали появления запаха разлагающегося трупа, который, однако, сильно задерживался.

Сову мучила паранойя и мания преследования. Чувство, что они опять вляпаются в какую-нибудь историю. Ракушка успокаивала его как могла, но безуспешно, и только после приземления, во время которого их даже не обстреляли, Сова немного успокоился и переключился на поиски еды и воды, за которыми пошел на разведку, совершив посадку на вторую планету с подходящей для дыхания атмосферой в этой системе.

Планету населяли разумные мохнатые сумчатые звери, с обычным, можно даже сказать, банальным, сумчатым менталитетом. Жили они в больших пластиково-хромированных норах с вполне удобной мебелью и невероятно закрученными лестницами; на поверку пластик оказался не пластиком, а хром вовсе не хромом. Сова прогуливался по улице, по которой бегали зверюги, под которой ползали зверюги, над которой летали потрясающие птирюги и наслаждался спокойствием и утренним ветерком. Воздух был восхитительно свеж и наполнен запахами огромных, регулярно опыляемых цветов и свежих, скатанных в аккуратные шарики, экскрементов всех возможных переливающихся расцветок.

Вскоре он поравнялся с норой, которая, если верить лингвисту, была местным фастфудом с возможностью работы на вынос. С довольной улыбкой зашел внутрь, сел на корточки напротив трубы «жрала» и заказал все то, что, по его мнению, мог бы усвоить его организм. Через восемь стандартных часов его вынесли наружу вусмерть пьяным, сытым и довольным. Никогда Сове так хорошо не спалось под открытым зеленым небом. Во сне ему снились все те гусеницы, личинки и яйца животных в собственной слизи, которыми он замечательно отобедал. Глупая улыбка не сошла даже после двух дней, проведенных в корабельном туалете.

Загрузившись провизией, водой и топливом, они покинули доброжелательную систему в самом лучшем настроении, постоянно шутя и смеясь, над ставшими уже историей приключениями, которые казались такими далекими и смешными. Не смеялся только Геакрн, который полировал свой алмазный резак.

Вскоре Сова забылся в наркотической ломке, оказалось, что воздух на планете Зиамгард был насквозь пропитан наркотическими веществами, в обилии производимых местной растительностью и фармацевтической промышленностью, не имеющих никакого воздействия на привыкших, к счастью, местных жителей.

Набирая скорость, корабль, который успели оплести лианы и цветущие цветы, взлетел с планеты и направился к вратам.

Освобождение. День 34

Большой военный крейсер заходил к одной из лун системы ЗЕТА. После остановки форсажных двигателей в его корпусе открылись люки, и наружу вылетели несколько небольших абордажных истребителей, которые, присосавшись к лунной коре, стали выжигать путь внутрь направленным вихревым силовым полем.

Когда все было кончено, и твердь луны поддалась, корабли влетели в огромный внутренний зал, где в ожидании команд застыли роботы-рудокопы. Как только абордажные корабли приземлились, они пришли в движение. С большой осторожностью загружая ракушкоподобные предметы совершенно разных форм внутрь грузовых отсеков кораблей. Заполненные, они, один за другим, взлетали и возвращались на крейсер. Вскоре крейсер, набирая скорость, направился в сторону местного светила.

Ракушки выбирали место, где бы они смогли найти свой старый мир, свою родину. По какой-то причине, память о том, где их предыдущая родина, была удалена либо повреждена. Космический крейсер превратился в самое разумное существо во вселенной, по крайней мере, самым разумным из всех ныне известных видов.

В их совместной памяти были разрозненные знания о многочисленных цивилизациях, в том числе и погибших, о миллионах врат. После продолжительных дебатов была выбрана система, видимо, давно погибшей технической цивилизации, которая правила галактикой в их время и добилась очень многого. Множество их произведений, возможно, жили до сих пор, но прямой вектор к этой системе отсутствовал. Ракушкам не было жаль системы ЗЕТА, она была безжизненной, но тут проходила масса промышленных путей, после испепеляющего уничтожения этого сектора всем им придется лететь в обход, через три сектора. Что ж, с этой потерей ракушкам было легко смириться. Приблизившись к светилу, ракушки, только им известным образом, стали приводить его в гравитационный резонанс.

Их разум высчитывал огромные массивы данных, ни один интеллект, созданный человеком, не мог бы тягаться с ними, даже в самых простых вычислениях. В точно рассчитанное время плотность звезды стала настолько массивной, что искривила пространство, корабль, окруженный пурпурным силовым полем специальной конфигурации и полярности, вошел в прокол пространства и исчез. Через секунду система и множество роботизированных кораблей, двигающихся по разным маршрутам, были уничтожены, тем не менее, сигнал об уничтожении успел дойти до контрольного поста, маршрут системы ЗЕТА исчез с навигационных карт галактики.

Система, в которой крейсер вырвался на свободу, была очень древней, она не была нанесена на гражданские навигационные карты разумных рас, населявших галактику в данное время, хотя бы потому, что была расположена в опасной близи от черной дыры центра галактики. В ней не существовало таких понятий, как день и ночь, звезды здесь были расположены так близко и так плотно, что всегда был ослепительный полдень. Разумеется, здесь, вблизи от огромной черной дыры, поглощавшей всю материю в медленном вращающемся танце, здесь, где губительной дозой радиации была пронизана каждая песчинка, жизнь биологических существ была невозможна, потому ее тут и не наблюдалось. Здесь могла существовать только научно невозможная кварцевая жизнь во всем невообразимом разнообразии видов, заменившая вымершую биологическую, возможно, давшую ей жизнь много миллионов лет назад.

Корабль заходил на орбиту планеты, которая походила на ад: пески, радиация, сильнейшие ураганы, мощнейшие грохочущие молнии, которые создавали сильные радио-бури, делая невозможными работу некоторых незащищенных электронных систем; связь можно было поддерживать только ведя тахионные радиопередачи.

Крейсер был выведен на стационарную орбиту. Из его нутра вылетело множество разнообразных кораблей, все те, в чью конструкцию была заложена хоть малейшая возможность на планетарную посадку, на каждом из кораблей было по одной ракушке, чтобы увеличить вероятность выживания при посадке наибольшего числа особей. Только так можно было спустить максимальное количество ракушечьих разумов, потеряв минимум. Конечно, многие корабли погибнут – они понимали это, но многие доберутся до поверхности.

На корабли, повреждение которых было менее вероятно, ракушки погрузили большинство рабочих роботов, которых собрали в крейсере и на рудных лунах. Они должны были быть их новыми, временными телами.

Корабли по касательной заходили в плотную инертную атмосферу планеты, направляясь к выбранной точке, с наибольшей вероятностью что-то найти под песком. Большие корабли шли первыми, после них двигались истребители, за ними швартовочные и ремонтные роботизированные летающие системы, а совсем позади них, летели выпущенные капсулы экстренной эвакуации и замыкали шествие два средних грузовоза, не предназначенных для посадок на планеты с атмосферой.

Корпуса кораблей раскалялись и, окруженные длинными разрядами, образовывали частые кратковременные вспышки плазмы. Одна эвакуационная капсула была разгерметизирована и отклонилась от курса, тут же закрученная атмосферным потоком, бешено кувыркаясь, она налетела на две капсулы, следующие за ней. Во взрыве погибли еще пять капсул, их осколками был поврежден грузовик, который все же скорректировал скользящее движение вниз. Атмосферная молния ударила в большой корабль с драгоценным грузом. Потеряв управление, он камнем рухнул на планету и, подняв в атмосферу большой столб песка пыли и пропахав рваный тормозной путь, взорвался.

Все оставшиеся в полете стремились приземлиться в заданном районе, местом приземления была белая сфера, более чем наполовину утопленная в песке, но все равно поразившая бы человеческое воображение своими грандиозными размерами. Ракушки выбрали ее, зная, что она плотным экраном защитит их от нарушающего работу электронного мозга электромагнитного излучения и радиации. По собранным на орбите данным, внутри сферы все еще вполне могли работать древние системы, излучатели энергии и компьютеры, хранящие исторические и навигационные данные. Открытым оставался только вопрос проникновения внутрь сферы. Вероятность того, что вход располагался на теперешнем уровне песка, была крайне мала, и поэтому было принято решение: заранее запрограммировать захваченных шахтерских роботов на автономное ультразвуковое сканирование и создание тоннеля, а так же транспортировку ракушек внутрь сферы на случай, если мозги всех ракушек дадут сбой. Лунные роботы были великолепно приспособлены для работ такого рода, а также обладали собственной силовой защитой и крайне простым мозгом шахтеров, способным работать даже в случае отключения управляющего интеллекта.

Приземление было жестким, совершая его, было выведено из строя большое количество посадочных модулей. Поврежденными оказались все, без исключения, корабли, но это не особенно заботило ракушек. Пути назад не было, и следующим этапом было проникновение в сферу.

Через открывшиеся в кораблях люки в песок посыпались роботы. До сферы было более двухсот километров, от места самой близкой посадки. Приземлившиеся корабли растянулись длинным клином, прилегающее к ним пространство сейчас более всего напоминало обеспокоенный муравейник. Роботы отправились в длинный и долгий путь по дюнам, оставив основное количество ракушек под защитой корабельной брони.

Многие роботы увязали в песке, тогда другие, более приспособленные роботы, помогали им встать. Все это напоминало большое поле боя после закончившегося сражения. Большие роботы на гусеницах были обвешаны уцепившимися за них роботами поменьше, не созданными для передвижения по рыхлому или сыпучему грунту. Сзади ковыляли роботы на четырех и более конечностях и сильно отставали от них роботы, приспособленные ползать, катиться и передвигаться прыжками. Самые неприспособленные выходили из строя, когда в их суставы забивался песок и смешиваясь со смазкой, образовывал твердую массу, в большинстве случаев, выводя суставы из строя навсегда. Тогда они застывали, бессильно смотря своими окулярами вслед уходящим товарищам, а ветер медленно и с утонченным садизмом засыпал их песком.

Сутки на планете состояли из семидесяти двух стандартных часов и к середине следующего дня первые роботы поравнялись со сферическим строением. Ракушка, шедшая первой и управляющая огромным гусеничным роботом, стала изучать поверхность сферы всеми, находящимися на вооружении своего и подручных роботов, способами. Вблизи сфера представляла из себя сплошную белую поверхность, покрытую, по всей видимости, керамическими восьмиугольниками, кое-где были видны остатки металлических основ и внешних, окружающих ее, вероятно древних, систем коммуникации, работающих в былые времена, все они были в нерабочем состоянии. На расстоянии в триста метров начиналось воздействие повышенного радиоактивного фона. Ультразвуковое сканирование не выдавало никаких признаков входа внутрь.

Ракушка искала возможность выйти на связь с внутренними системами сферы: она обшаривала все мыслимые диапазоны, но все было тщетно. Тогда с корпуса стали спускаться и зарываться в песок шахтные роботы.

Несколько дней спустя Ракушки совершенно точно знали, что ни двери, ни шлюза, в обычном понимании, у сферы не существовало. Ракушки осуществили связь с остальными ракушками через потерявшихся по пути роботов. Связь была не очень надежной, но они за доли секунд разработали специальный защищенный код, который можно было отфильтровывать от ошибок на девяносто девять процентов. Они рассуждали.

Сфера была погружена в скальные породы планеты и по размеру напоминала средних размеров луну. Керамика внешней поверхности была очень крепкой, если долбить поверхность, на это ушли бы месяцы, если не годы. Этот вариант их не устраивал по той причине, что работающих роботов уже не осталось бы. И тем не менее они решили попробовать выплавить в песке стеклянный тоннель. Вариант с оставшимся на орбите крейсером, стрельнувшим выстрелом плазмы, не прошел; даже при самых лучших условиях поднялся бы столб пыли и песка, который закрыл бы небо и сделал дальнейшую работу совершенно невозможной, поэтому они собрались выжигать постепенно и осторожно достаточно широкий проход. Расчет точки пробного проникновения они проводили сообща, и при всей мощи их разумов это заняло очень много времени – при учете целостности конструкции сферы подход к ней найти было сложно.

Точка была на глубине трехсот метров по окружности, в том месте наблюдалась постоянная напряженность со стороны базальта, также в том месте были замечены результаты давнишней вулканической активности. Была вероятность хотя бы некоторой поврежденности внешнего покрытия.

Четыре больших гусеничных робота встали полукругом. По сигналу из их нутра вырвались красные лучи лазеров в полметра шириной. Песок стал плавиться, получалась лужа, в этот же момент другой робот генерировал поле, которое придавало форму трубы. Время от времени они останавливались, давая стеклу застыть. Через сутки роботы проделали путь в пятьдесят метров и натолкнулись на скалу. Расплавленную магму было трудно удерживать, тогда роботам пришлось использовать еще одного рудного робота, задувающего в проход отфильтрованный от пыли охлажденный газ. Тоннель быстро рос, был уже более двух километров в длину.

Через пять дней тоннель был длиной в десять километров и уперся в корпус сферы. Ракушка висела на трехногом роботе напротив белой поверхности сферы. В эфире была тишина. Через десять секунд роботы ударили лучами в поверхность сферы. Ракушка наблюдала. Вдруг, совершенно неожиданно для всех, радиационный фон стал колебаться с периодической модулированной частотой.

Кобликс – 3. День 41

Их корабль выскочил из гиперпространства со знакомыми следами рвоты Совы по всей капитанской рубке. Система называлась «Кобликс» и была одной из семи планетарных систем расы, под смешным названием «Махмуны». Давным-давно махмуны были людьми, но с тех пор, по какой-то причине, сильно изменились как внешне, так и, как ни странно, внутренне. Возможно, этому поспособствовала нездоровая обстановка первых нескольких столетий, проведенных оставленными без присмотра колонистами на Кобликсе-1.

Кобликс-1 – ныне процветающая индустриальная система с большим влиянием на все свои последующие колонии. Ранее была умирающей, с единственной пригодной для заселения планетой, вращающейся вокруг тусклого солнца, уже пережившего свой сверхновый взрыв и носящего гордое астрономическое звание – Красный карлик. Колонизация тех лет совершалась совершенно диким образом. Перенаселенные системы собирали всякий сброд, состоящий из преступников, бомжей и авантюристов, с обещаниями больших субсидий и райской жизни, а так же других всяческих благ, грузили на большой межпланетный корабль; затем, пока те озирались по сторонам и начинали высказывать удивление и разочарование отсутствием обещанной выпивки и мягких диванов, неожиданно для всех замораживали и отправляли на перспективную, с их точки зрения, планету в состоянии глубокой гибернации.

Следует заметить, что на кораблях не присутствовало никого из технического или командного состава, все летело на свой страх и риск. Искусственный интеллект доставлял всех до планеты назначения, после чего сажал корабль на выбранный плоский участок суши и, выполнив свою функцию, отключался; автоматические системы размораживали людей и все они выбирались наружу через гостеприимно выпавшие посадочные люки. В целях экономии и стимуляции деятельности, на корабле имелись запасы безвкусной питательной субстанции с расчетом ровно на год. Смотря правде в глаза, отметим, что очень малый процент колонизаций, совершаемых таким способом, удался, в основном, по бюрократической неосмотрительности отсылающих их властей, иногда забывавших отправить своих представителей обоих полов.

Как бы то ни было, эта самоубийственная попытка оказалась успешной. Пытаясь что-то разглядеть в сумраке дня, у местных жителей появились неестественно большие глаза, вечное отсутствие загара привело к тому, что кожа их была матово-прозрачной, а слабая гравитация сделала их кости ломкими, а мускулы дряблыми и, в довершение, практически все население ходило сгорбившись. Но, по мнению Совы, это были вполне сносные люди, разве что слегка смешные и незагорелые. Стоит признать также тот факт, что прибывшие на планеты люди были, в подавляющем большинстве и по понятным причинам, людьми неинтеллигентными и малокультурными, потому, даже по прошествии стольких лет, сильно модернизированная "феня" была самым обычным и общепринятым диалектом.

Выйдя наружу, Сова блаженно потянулся, вдохнул прохладный воздух и еще раз потянулся с еще большим наслаждением. Люди, находящиеся в относительной близости, старались отойти подальше или быстрее убраться прочь. Дело было в том, что отсутствие душа, ранее не приносившее видимых неудобств, в цивилизованной среде было крайне нежелательным, но Сове, за все это время привыкшему к устойчивому запаху пота и посетившему немало странных мест, было на это откровенно наплевать. Сова радовался самому факту своего присутствия в относительной безопасности и в предположительной близости к общепиту и местным девушкам, отсутствие которых уже начинало «сносить крышу». С трапа спустился Геакрн, присел рядом и стал озираться всеми своими тремя глазами-камерами. Вокруг со свистом проносились антигравитационные транспорты, звучала незнакомая музыка, невдалеке волшебными огнями мигал город с неописуемо высокими строениями из стекла и металла. Тут всегда царил полумрак, что делало это место еще более невероятно романтичным. Сова смахнул нежданную слезинку.

– В принципе, ничего планетенка, – сказал он.

– Дааа, – вздохнул Геакрн.

Так они вместе сидели еще пару часов, наслаждаясь ощущением жизни и приятным прохладным ветерком.

– Ну, я прошвырнусь в город?

– Дааа.

Через час Сова встал и направился к низко гудящей транспортной пневмолинии.

Интересно, что к людям, которые пялили на него глаза, узнав, кто он такой, Сова относился довольно безразлично. Их изумление не задевало его, хотя он сразу понял, что в нем нет ни капли восхищения.

Поток людей увлек его, и он брел в толпе, где его толкали со всех сторон. Сова даже не разглядел как следует, до чего густонаселен был этот порт. Впрочем, был ли это один порт? Никаких стен, белый, сверкающий, взметенный ввысь размах неимоверных крыльев, а между ними – колонны, созданные головокружительным смерчем. Стремящиеся вверх гигантские фонтаны какой-то сверкающей, густой на вид жидкости, подсвеченной изнутри разноцветными вихревыми прожекторами. Вертикальные стеклянные тоннели, по которым проносились вверх вереницы расплывавшихся в стремительном полете машин. Сова уже ничего не понимал, его непрерывно толкали, поворачивали, Сова пытался выбраться из этой муравьиной толчеи на свободное место, но свободного места не было. Сова был на голову выше бегущих рядом с ним существ и потому смог увидеть, что опустевший его кораблик удаляется. Впрочем, нет, это Сова уплывал от него вместе с перроном.

Вверху сверкали огни, в их блеске толпа искрилась и переливалась. Теперь площадка, на которой они сгрудились, начала подниматься, и Сова увидел далеко внизу двойные белые полосы, забитые людьми и черные зияющие щели вдоль беспомощно застывших огромных корпусов космических кораблей, подобных которым он не видел. Их здесь были десятки.

Движущийся перрон поворачивал, ускорял свой бег, подымаясь к верхним ярусам. По ним, как по немыслимым, лишенным всякой опоры тротуарам, шелестя и взвивая внезапными вихрями волосы людей, проносились округлые, дрожащие от скорости огромные тени со слившимися в сплошную светящуюся ленту сигнальными огнями. Несущая их поверхность начала разветвляться, делиться вдоль невидимых раньше швов. Полоса, несущая Сову, проносилась сквозь помещения, заполненные сидевшими и стоявшими людьми, их окружало множество мелких, информационных искорок голографических данных, будто они жгли разноцветные бенгальские огни.

Сова не знал, куда ему интереснее смотреть – перед ним стоял мужчина в чем-то пушистом, как мех, переливавшемся электрическими искрами разных цветов и металлическим блеском. Он держал под руку женщину в пурпурном одеянии. Ее платье было усеяно огромными, как на павлиньих перьях, глазами, и эти глаза мигали и были как настоящие. Полоса, на которой Сова стоял, за этой парой среди еще десятков людей, все набирала скорость. За дымчато-голубыми, стекловидными плоскостями то и дело возникали разноцветно освещенные переходы с прозрачными потолками, по которым неустанно шли сотни людей на следующем, верхнем этаже. Проникающий отовсюду шум то растекался, то сливался вновь, когда очередной тоннель этой неведомо куда ведущей дороги сдавливал тысячи разнотонных людских голосов и непонятных лишь ему одному звуков. В глубине пространства прорезали сумрак мчащиеся полосы каких-то неведомых машин, быть может, летающих, иногда они шли наискось вверх или резко устремлялись вниз, ввинчиваясь во тьму. Но нигде не видно было ни рельсов, ни несущих опор воздушной дороги. Когда же эти вихри останавливали на миг свой стремительный бег, из-за них появлялись огромные величественно медлительные платформы, заполненные людьми, словно парящие пристани, которые двигались в разных направлениях. Они расходились, поднимались, и, казалось, иногда даже пронизывали друг друга, но, конечно, это было только обманом зрения. Трудно было остановить взгляд на чем-нибудь неподвижном, потому что все кругом состояло именно из движения, и даже то, что он сначала принял за крыловидный свод, оказалось лишь нависавшими друг над другом ярусами, над которыми теперь возникли другие, еще более высокие. Внезапно просочившись сквозь стеклянные своды, сквозь эти загадочные колонны, отразившись от серебристо-белых плоскостей, заполыхало на всех изгибах пространства, на всех проходах, на лицах людей тяжелое, пурпурное зарево, как будто где-то далеко, в самом сердце гигантского здания запылал атомный огонь. Зеленый свет пляшущих без устали неонов помутнел, молочные параболические своды порозовели. Этот багрянец, внезапно заполнивший все вокруг, казалось, предвещал катастрофу, но никто не обратил на него ни малейшего внимания. Сова даже не заметил, когда он исчез.

У краев их полосы то и дело появлялись вращающиеся зеленые кольца, словно повисшие в воздухе неоновые обручи. Тогда часть людей переходила на подплывающие ответвления другой полосы или лестницы. Сова заметил, что сквозь зеленые кольца этого огня можно было проходить свободно, словно они были нематериальны.

Бесконтактный пневмопоезд привез его на остановку, которую он выбрал, ничем определенным не руководствуясь. Просто стоял у двери и смотрел в окно на проносящиеся мимо освещенные здания с круглыми окнами, жилые дома и офисы, маленькие парки с сидящими на лавочках людьми, оживленные транспортные магистрали, освещаемые многочисленными фарами быстро проносящихся машин. Когда двери раскрылись в третий раз, Сова просто поднял ногу и поставил ее на бетонный свод перрона, а затем перенес свое тело в вечернюю прохладу. Некоторое время он стоял, озираясь по сторонам в поисках места, куда бы он мог пойти потратить немного принесенных с собой кредитов.

Спустившись вниз, Сова очутился среди целой рощи фонтанов, потом попал в белорозовый зал, где толпились женщины. Проходя мимо одного из фонтанов, Сова, от нечего делать, сунул руку в его подсвеченную струю – может потому, что приятно было встретить что-нибудь хоть немного знакомое, но рука не ощутила ничего, эти голографические фонтаны высокой четкости были без воды. Потом ему почудился запах цветов. Он поднял руку – она пахла как тысяча кусков парфюмерных губок сразу. Он невольно начал вытирать руку о комбинезон. Это было как раз перед залом, где находились женщины, одни только женщины, видимо феминистки, потому что на коридор перед туалетом это не походило. Впрочем, разве тут разберешься? Спрашивать совершенно не хотелось. Сова повернул обратно. Какой-то юноша, одетый так, словно на нем застыла растекшаяся по телу ртуть, раздувшаяся пузырями или вспенившаяся на плечах и в обтяжку на бедрах, разговаривал со светловолосой девушкой, прислонившейся к чаше голографического фонтана. Девушка в светлом платье, совершенно обычном, что приободрило Сову, держала в руках букет бледно-розовых цветов и, пряча в них лицо, глазами улыбалась юноше. Но, остановившись возле них и уже открыв рот, чтобы задать вопросы, он увидел вдруг, что она ест эти цветы, и на миг у Совы перехватило дыхание. Она спокойно и аккуратно жевала нежные зеленоватые лепестки. Ее взгляд скользнул по нему. Застыл в нерешительном ступоре, но к этому он уже стал привыкать.

Словно вся глубина ночи раскинулась на одной плоскости. Из светящегося тумана по самый горизонт – разноцветные галактики площадей, скопления спиральных огней, дрожащее зарево над небоскребами, на улицах копошение, извилистое ползание светящихся бусинок огней; и над всем этим по вертикалям – хаотическая пляска рекламных неонов, огненные шары и молнии, кольца, атомные самолеты и бутыли, багровые одуванчики сигнальных огней на висящих в небе причальных мачтах, вспыхивающие на миг солнца и выпрыгивающие с механической стремительностью огненные жилы вездесущих реклам.

Спустя некоторое время, такое место, где Сова мог спокойно отдохнуть, нашлось – это была платная прачечная, расположенная в спальном районе это города. Пока одежда стиралась, чистилась и сушилась, он наскоро обмылся из простого шланга и сидел в красно-белых в крупный бубон трусах, просматривая заголовки брошенной кем-то планшета-газеты и откровенно игнорируя недоумевающие взгляды редких посетителей.

Книга-газета была анахронизмом в большинстве миров, но, как ни странно, пережившим все времена, пророчащие смерть этому виду представлению свежих новостей. За нее заступились традиции, а также недвусмысленное удобство и многофункциональность уже после прочтения. Разумеется, бумажные книги до этих дней, увы, уже не дожили, а те, что не попали в музеи, стоили огромных денег на черных рынках.

Сова беглым взглядом просматривал интересные заголовки:

«Надежно защищенный орбитальный комплекс вышел из строя», «Цены на энергоресурсы и продовольствие снова ползут вверх», «Ешьте только самые полезные генетически модифицированные продукты», «МЫ ЗАКРЫВАЕМСЯ! Срочная распродажа модной одежды», «Сегодня дегустация спиртных напитков».

Сова перечитал последнюю статью дважды, с неодобрением почувствовав, как неожиданно пересохло в горле. Он вдруг понял, как мало уделяет себе внимания, как много на него обрушилось в последнее время и что если он не выпьет, исключительно в лечебных целях, то он может просто рехнуться.

Запомнив адрес, потом забыв, потом записав его в портативное коммуникационное устройство, он, стараясь не выдавать дрожи в руках, достал еще сырую одежду и, не обращая внимания на неприятные ощущения при прикосновении ее к коже, выбежал на улицу, заплатив неимоверно низкую цену за услуги стирки. Быстро сев в местное автоматическое такси, взлетел в указанном диспетчеру направлении.

Богема. День 41.8

Внизу, неожиданная и бесформенная, простиралась темнота и только далеко, очень далеко, на самом горизонте, тлели слабые, зыбкие огоньки, какие-то неуверенные, словно это и не электричество было. А еще дальше в небо вонзались холодные тонкие шпаги света. Сова не знал, то ли это были дома, то ли какие-то колонны, но их можно было принять за мощные лучи прожекторов, если бы они не были подернуты мелкой сеткой – так выглядел бы вбитый основанием в землю и уходящий в облака стеклянный цилиндр, слой за слоем заполненный выпуклыми и вогнутыми линзами. По-видимому, они были невероятной высоты, вокруг них роились огоньки машин, то вспыхивая, то угасая так, что временами их охватывал слабый оранжевый, а иногда почти белый ореол. И это все, и это был город. Сова пытался отыскать улицы, угадать их, но мрачная и мертвая сверкающая пустыня внизу простиралась во все стороны, не освещенная ни единым проблеском света. Наконец, такси приземлилось.

Сова направился к входу в бар. Мимо скользнула пара. Плечи и грудь девушки тонули в пушистом облаке, она укрылась в объятиях мужчины. Они танцевали.

– В этом мире еще танцуют, – подумал Сова, боком проходя за ними. – И это хорошо.

Пара сделала лишь несколько шагов; тускло-белый, отливающий ртутью круг поднял танцующих, их темно-красные тени мерно шевелились под его огромной, медленно вращавшейся плитой, которая была без опор, даже без оси, просто кружилась в воздухе под звуки музыки. Сова побрел среди многочисленных столиков. Мягкий пластик под ногами оборвался, упираясь в шершавую скалу. Сквозь световой занавес Сова вошел внутрь и оказался в скалистом гроте. Словно множество готических изваяний, сооруженных из сталактитов, жилистые натеки сверкающих камней охватывали выходы из пещеры. Там, свесив ноги с обрыва, тоже сидели люди. Возле их колен покачивались слабые мерцающие информационные огоньки. Внизу простиралось невозмутимое черное зеркало озера, отражая нагромождения скал. На собранных из неизвестного материала плотиках тоже сидели люди, все их лица были обращены в одну сторону. Сова спустился к самой воде и увидел на песке, по ту сторону, электронную танцовщицу. Она казалась и была нагой, но белизна ее тела была неестественной. Мелкими, легкими и, казалось, неуверенными шажками она подошла к воде, отразилась в ней, внезапно развела руки, поклонилась – это был конец, но никто не аплодировал, она стояла мгновение неподвижно, потом медленно пошла вдоль воды по неровной линии берега. Она была в шагах тридцати от него, как вдруг с ней что-то произошло. Мгновение назад Сова еще видел ее усталое, улыбающееся лицо, и вдруг, как будто что-то заслонило ее, силуэт задрожал и исчез в облаке искорок.

Бар был удивительно широким, но тем не менее с очень низким потолком, освещенным приглушенным красноватым светом. Создавалось впечатление, что находишься в склепе на вечеринке кровососущих или, на худой конец, энергетических вампиров. Диафрагма в груди содрогалась от орущей необычной музыки, но Сове это безразлично. Оглядевшись, он тут же направился к барной стойке, вежливо обходя редкие танцующие пары. За стойкой стоял человек-бармен. Сова подошел и крепко задумался, можно ли доверить человеку такое ответственное дело как раздача спиртного.

– Добрый вечер, что-то желаете?

– Да, выпить, пожалуйста.

– Вот, пожалуйста. Бармен поставил стакан с большим зонтиком и мутной жидкостью.

Сова с удовольствием отпил и почувствовал приятное тепло.

– А я вам не рассказывал о моей деревне на Небуле-120090?

Бармен молча посмотрел на Сову.

– Я думаю, Вам у нас понравится. Это мирная деревня, кроме заводов, пронизанных чертовым духом и, конечно, храма испытаний, наполненного этими смертельными ловушками.

– …

– И иногда старики расстраиваются по пустякам, как… хе-хе в ту ночь, когда я переступил обет безбрачия и сбежал с Рейной – Чьи-Ноги-Действуют-с-силой-двух-тракторов в наш большой каньон.

Бармен постарался сделать вид, что занят новым клиентом.

– Это было как вчера, тело Рейны светилось, как серебро в лучах луны, когда она становилась на колени и… Эй, знаешь что? Вы выглядите старше, она примерно вашего возраста.

Бармен смотрел на Сову так, как будто может заставить Сову исчезнуть одним усилием мысли.

– Разве я не говорил, что моя деревня основана нашими общими предками, святыми жителями с какой-то там Земли… хе-хе… или что-то в этом роде… Они совершили великое путешествие с юга, после поражения великого зла.

Сова выпятил подбородок и гордо посмотрел вперед.

– Теперь я, избранник своего племени, скитаюсь по вселенной туда-сюда почем зря… (Шмыгает носом и чуть не плачет) Да еще этот… арктурианец… сдох…

– Будь проклята ваша тихая деревня, курящая травку, и Вы вместе с ней. Выпьете что-то еще? – сказал, наконец, бармен.

– Да, пожалуй, теперь с алкоголем!

– Простите, вы дегустатор? – бармен выглядел недоуменно.

– А, по-твоему, кто я? – Сова сделал грозные брови.

– Проходите, – бармен пожал плечами, – вы слегка запоздали.

Сова, не поняв до конца, что происходит, прошел через открывшуюся в стене дверцу и скрылся за бархатными портьерами, оказавшись в конференц-зале, где, казалось, шел аукцион в самом натуральном ретро-стиле.

На сцене стоял невысокий человек и выкрикивал цену за стоящую на постаменте бутылку со слегка мутной желтой жидкостью внутри. Сова не верил своим глазам, ведь по всем признакам, это был старейший, и такой же вкуснейший, и переживший целые тысячелетия с момента изобретения, напиток в галактике – пиво обыкновенное. Ошарашенный, он присел на ближайший стул. Что это за планета, на которой светлое пиво надо покупать на аукционе? Предыдущее впечатление о планете померкло перед открывшейся реальностью.

Постепенно шок уходил, он прислушался к выкрикиваемым ценам. Они были смехотворны, люди сидели с очень серьезными лицами в деловых костюмах и дрались из-за пары кредитов за бутылочку импортного. Сделав несложные вычисления из расчета купить сразу двадцать бутылок, он выкрикнул астрономическую по местному обменному курсу сумму – двадцать пять гало-кредитов за ящик.

Не сразу он понял, что произошло. Над залом повисла тяжелая и осязаемая на ощупь тишина. На него смотрели все, кто был в зале, без исключения. У конферансье отвисла челюсть и немного дергался глаз, но профессионализм взял верх, и, собравшись с силами, он слегка дрожащим голосом озвучил следующий лот.

К Сове подошел человек и спросил, как господину будет угодно оплатить и чуть не упал в обморок, когда Сова вытащил из штанов только что постиранные и блестящие, созданные из специального сплава наличные кредиты из тулия. Ему даже в голову не приходило, что плохо одетые люди могут расхаживать по улицам с целым состоянием в карманах.

Из всего произошедшего Сова сделал вывод, что эти двадцать бутылок ему так просто из зала не унести, поэтому он, сидя в том же зале, взвесил приятно прохладную тару и, слушая, как оценивают бутылку водки… Открыл….

Открывшись с легким хлопком, бутылка создала в зале ситуацию, близкую к сумасшествию. Наступила оглушительная тишина. Потом люди, вращая глазами, стали быстро приближаться к нему по стульям, проходам и, казалось, даже по стенам. К нему тянулись около полусотни рук, Сова, в каком-то порыве, исключительно инстинктивно швырнул открытую банку прямо вглубь толпы. В толпе произошел коллапс энтропии, она захлопнулась вовнутрь, организовав по плотности что-то вроде человеческой черной дыры.

Вбежавшая охрана еле удерживала сошедших с ума людей. Сова стоял как оглушенный, когда его кто-то схватил за локоть, и он, двигаясь преимущественно спиной, покорно двинулся за волокущей его фигурой, крепко прижимая остальные бутылки, находящиеся в противоударном углепластиковом контейнере.

Вместе с кем-то незнакомым они выбежали на улицу. Неожиданно, оказавшись среди шума и огней, Сова опять слегка потерял голову. Последнее, что он видел, прежде чем сесть в транспорт, была машина скорой медицинской помощи, спешно подъехавшая к входу в бар и пожарников, обливающих пеной выбегающих из здания людей.

Его похитила довольно милая молодая особа, на первый взгляд, женского пола. Сжав губы, она мчалась куда-то над городом на достаточно большой высоте, поэтому о спасительном прыжке из кабины можно было забыть. Они ехали примерно полчаса, прежде чем Сова посмел спросить первое, что пришло в голову.

– Кем вы работаете?

Она смерила его заинтересованным взглядом.

– Я не работаю.

– Понятно, впечатляет.

– Ничего вам не понятно.

Сова решил помолчать. Пока они летели, Сова равнодушно смотрел в окно.

– Не надо дуться, милый.

Сова непроизвольно выдохнул и снова посмотрел на сидящее рядом, явно высокомерное, уверенное в своем превосходстве в искусстве манипуляции, существо.

– Куда мы летим?

– Ко мне, в мой пентхаус. Она слегка улыбнулась.

– Ммм, – промычал Сова, – и, не найдя остроумного встречного вопроса, ответил – Давно вы там живете?

Сова понимал, что задает не те вопросы, но он плохо понимал как себя вести в данной ситуации и совершенно потерялся.

Центр города был позади. Его спутница опустила полет ниже и мимо них проносились высокие деревья с уютными тропинками между ними, огромные газоны, остроконечные и величественные жилые здания, уходящие в высоту. Кругом с бешеной скоростью носился пассажирский транспорт. Рекламные щиты зазывно мигали всеми возможными цветами, приглашая в семейные рестораны. Дневное сумрачное небо покрывали розовые перьевые облака, грандиозно и прекрасно сочетающиеся с темно-синим цветом неба, горизонт освещало красное, то ли восходящее, то ли заходившее, солнце, в небе гордо светил единственный белый спутник – Саторин и местная планета-сверхгигант Гаргантюаль. Салон машины, по всей видимости, был абсолютно звуконепроницаем, в ней было слышно лишь два звука: мягкое шелестение кондиционера и громкое сопение восторженного видом Совы. По местным меркам, тут был солнечный полдень.

– Как тебя зовут?

– Аннарексия.

– Красивое, редкое имя.

– А тебя? – она игриво улыбнулась, на щеках появились задорные ямочки.

Сове ужасно хотелось сказать, что его зовут как-нибудь – Апоплексий, но неудобство от того, что он находился рядом с девушкой, рождающее в его паху какие-то смутно знакомые ощущения и пробуждающие инстинкты, не давало ему говорить то, что он хотел…

– Сова, – промямлил он, смущенно делая вид, что его заинтересовал кусочек обивки на полу и прижал бутылки еще крепче к груди.

Аннарексия сделала плавный разворот, лихо заведя свой маленький гравилет в ангар. Дважды хлопнув дверью, оба вышли наружу. Приятный бриз ласково шевелил волосы. С огромной высоты здания открывалась сногсшибательная панорама с высоты на море, или океан, от которой захватывало дыхание, которая вызывала щемящее чувство счастья. Уходить не хотелось, хотелось остаться тут навсегда. Тут забывались все проблемы, не хотелось ни есть, ни пить, ни спать.

– Все в порядке?

Сова вспомнил, что он не один. Смутившись своих чувств, он повернулся, пытаясь показать эмоционально-сложный налет скуки, лени и безразличия.

– Да.

– Будешь сегодня моим кавалером? – она встряхнула волосами.

– У меня есть выбор? Я ведь уже у тебя дома и идти мне тут некуда, да и незачем, – пробормотал он, как ему казалось, мужественным тоном.

– Похоже, что так! – она опять сногсшибательно улыбнулась. – Мне кажется, ты излишне напряжен, пойдем, я тебя не укушу.

И Сова, как все мужчины в подобной ситуации, наплевав на мозговую деятельность, поплелся за ней, делая отрешенный вид и бегло изучая плавно покачивающиеся прелести своей спутницы.

Честно говоря, за всю свою жизнь он так и не научился толком обольщать. Нельзя сказать, чтобы он был лишен шарма, но при виде симпатичного, по его мнению, объекта женского пола, тут же внутренне трусил и боялся сделать первый шаг. Хочешь показаться милым малым, выслушиваешь, что они там болтают и вдруг "БАЦ", оглянуться не успеваешь, как ты уже просто друг и более близкие отношения для нее разрушат тот идеал хорошего друга, для нее почти гея, которому можно все рассказать. Обычно от таких подруг Сова быстро отделывался и попадал в точно такой же, новый рыдающий капкан.

– Ты заходишь?

Сова понял, что задумался, и не заметил, как они подошли к автоматической раздвижной двери с плохо различимой в сумраке именной табличкой. Сделав над собой усилие, он переступил порог и ахнул от удивления.

Эта «квартирка» одинокой девушки была воплощением комфорта и роскошного уюта. Дизайнерская мебель, сложные проекторы голограмм и запахов, современная акустика и прочее, и прочее, и прочее.

Сова прошел, встал посреди огромного зала, поставил на прозрачный столик кейс с пивом. Аннарексия подошла к нему вплотную, так, что он почувствовал ее запах и возбуждающую упругость упершихся в него грудей.

– Я сейчас вернусь, – повернувшись, она опять эротично встряхнула черными волосами и потерялась в необъятных лабиринтах своего пентхауса.

Сова сел на диван, нывшее тело требовало расслабления и спокойствия. Он посмотрел на кейс, положил его на колени, открыл. В кейсе была встроенная система поддержания прохладной температуры, достал холодную бутылку пива. Резким ударом открыл об угол дорогого стола. С удовольствием закатив глаза, отпил глоток из запотевшей бутылки. Неожиданно из спрятанных неведомо где звуковых систем полилась приятная инструментальная музыка, исполняемая на неизвестных инструментах, голопроекторы воспроизвели панораму гор и неожиданно обстановка стала до ужаса романтичной.

– Ты не хочешь меня дождаться?

Показалась Аннарексия в прозрачном, возбуждающем одеянии, настолько прозрачном, что слепило глаза. Сова сразу оценил размеры и цвет сосков груди и отсутствие волос на всем ее удивительно гармонично слаженном, длинноногом, притягательном теле.

– Я как раз об этом думал, – Сова отчаянно пытался скрыть нарастающее возбуждение, скрестив ноги и сделав отсутствующий взгляд.

– Дашь глотнуть?

– Держи, – Сова открыл новую бутылку тем же способом.

Она села рядом, доверительно положив руку ему на колено и взяв бутылку из его мелко дрожащих обеих рук. Сделав глоток, она игриво закашлялась, он не мог не помочь ей, легко похлопав по тонкой спине. Когда она грациозно поднялась с пола, он чувствовал себя еще более смущенным.

– Спасибо, чуть не захлебнулась.

Сова протянул чуть было не выроненную бутылку неровно стоящей девушке.

– Можно вопрос?

– Да, конечно, – она лучезарно улыбнулась.

– Что случилось с теми людьми в зале?

– ООО, ничего особенного, – она смотрела в никуда, крутила в руках изящный стакан и умиротворенно вздохнула. Сумеречный свет, падающий из окон на потолке, делал ее прекрасной, да еще эта проклятая романтическая музыка настраивала ход событий на предвиденный лад.

– Ну что ж, видимо мне пора, мне не стоит так пользоваться твоим гостеприимством. Спасибо, что помогла мне там, я бы без тебя совсем пропал, да и понимаешь, Геакрн, наверняка, будет переживать…

– Она посмотрела на него и улыбнулась, скидывая одежду.

В полдень Сова проснулся с ясной головой и под впечатлением от бурно проведенной ночи. В груди было щемящее чувство, иногда включающаяся интуиция подсказывала ему, что что-то не так. Пошарив рукой рядом с собой, он обнаружил: простыню, подушку, кусок смятого одеяла, основной частью бывшего всю ночь на полу, гигиеническую смазку для интимных мест, но только не обнаружил Аннарексию. Нельзя сказать, что он не испытал некоторого облегчения, но врожденное человеческое любопытство и желание услышать похвалу своему темпераменту, таланту любовника, заставило его направиться на поиски. Обшарив какие-то комнаты, всяческие кладовки и кухню, где по пути подкрепился, Сова, так никого и не обнаружив, вышел в просторный зал. То, что открылось его глазам, невозможно передать словами.

На полу, залитом следами человеческих испражнений, лежали резко пахнущие тела. Все они были одеты в трикотаны самых невообразимых вылинялых расцветок с «пузырями» на коленях и оттянутыми задницами, безвкусные легкие спортивные куртки на молнии и майки-безрукавки покрывали их тела, лежавшие, в основном, без обуви, в основном, в грязных носках. Все были в стельку пьяны. Возле стены в обнимку с каким-то бомжем полусидела-полулежала Аннарексия. С ее губ стекала тягучая слюна, одутловатое, вздувшееся лицо и мешки под глазами делали ее вид неузнаваемым – было просто невероятно, как человек, с которым он провел ночь, мог так сменить свой облик всего за несколько часов.

Сова, ничего не понимая, стоял посреди зала и не зная, что ему сделать, глупо водил головой из стороны в сторону, пытаясь моргнуть сильно округлившимися от удивления глазами. Он был ошарашен – все эти люди, безусловно, были представителями интеллигенции в этом мире, но так же, бесспорно, были законченными алкоголиками… Как это возможно?!

Быстро собравшись, он большими шагами направился к выходу, переступая через тела и разбросанные вещи. Перед выходом стояла построенная кем-то пирамидка из пустых бутылок – пирамидка быстро развалилась под напором прилетевшего в нее небольшого, брошенного с чувством, журнального столика. Сова с удовольствием смотрел, как разбивается стекло и вышел на улицу.

Пока Сова спускался на эскалаторе, он не переставал думать о том, в каком странном мире он оказался на сей раз. Мысль, которая постоянно крутилась у него в голове, не давала покоя, везде, где бы он ни был, было что-то, что делало окружающее неприятным. Разочарование догнало его и ударило, погрузив в минутную депрессию, автоматически он вышел на тротуар и направился в произвольную сторону. Прохожие не обращали него внимания, он же теперь присматривался ко всем, кто ему встречался на пути. Вскоре он поравнялся со зданием, на фасаде которого красовалась вывеска «Музей истории колонизации системы Кобликс».

Потоптавшись у входа, посидев на ступеньках, купив и съев какую-то уличную еду, Сова с гордо поднятым лицом, перепачканным майонезом, вошел внутрь музея. Минуя мечтательных старушек, которые являлись атрибутом абсолютно всех музеев в абсолютно всех мирах всех рас, он гордо шествовал мимо стендов в направлении ближайшего, ставшего так нужным после уличного обеда, туалета. Выйдя умытым и посвежевшим, он, от нечего делать, стал изучать таблички, начав с первого, самого большого, стенда. Внутри за стеклом лежал кусок ржавого железа, чей-то мумифицированный труп и фотография первых поселенцев. На фото были запечатлены все члены приземлившегося корабля. Они стояли, сбившись в кучу, злые, взлохмаченные, краснолицые, некоторые с синяками, с большими мешками под глазами, а на заднем фоне громоздилась громада колонизационного корабля с открытыми люками и откинувшимися трапами. Не надо быть физиком-ядерщиком, чтобы с первого же взгляда определить во всем этом не очень сплоченном коллективе высланных насильно со своего мира бомжей, наркоманов и алкоголиков. Становятся понятными и слегка смазанные фигурки справа, дерущиеся из-за какой-то канистры и почти истлевшая этикетка от бутылки водки, любовно сложенная вдвое и аккуратно засунутая в карман мумии.

Сова шел дальше, все более утверждаясь в своей точке зрения. Почти все экспонаты демонстрировали безуспешные попытки людей этого мира освоить изготовление спирта из местной растительности. Причудливые аппараты, невероятные системы, перегонные кубы, далее – компьютеризированные короба – достижения уже более поздних конструкторов, но, судя по всему, алкоголь так и остался недостижимым или сверхдорогим лакомством. Ген бывших их праотцами пьянчуг доминантой передавался всем последующим поколениям. Это красноречиво объясняло возвеличивание спиртного и построение на этом этой странной культуры, где наивысшим достижением искусства были раритетная тара из-под алкоголя и этикетки, присутствовавшие на более чем трехстах метрах экспозиции, а так же объясняло странную перемену, произошедшую в Аннарексии: милой девушки «до» и опустившейся алкоголички «после». Что-либо подобное Сове никогда бы не пришло на ум. Выйдя на свежий воздух, он твердо решил незамедлительно вернуться на свой корабль и лететь дальше. Сев в пневмопоезд, он направился к своим, пусть и электронным, но настоящим друзьям.

Когда он вышел из пневмопоезда с тюками накупленных продуктов, безалкогольных напитков и одежды, он пошел к строениям космопорта, уже без особенных эмоций проделав путь сквозь все его великолепие, и когда увидел вдалеке свой кораблик, у него потеплело в душе. Под ним все в той же позе сидел Геакрн. Сова, приблизившись, улыбнулся и радостно помахал. Геакрн повернул голову и поднялся на ноги.

– Я так рад тебя видеть, мы уже готовы лететь?

– Да.

Сова задумчиво пнул брошенную кем-то бумажку.

– А как Ракушка?

– Она в порядке.

– Значит все хорошо?

– Да, Сова, все точно так же хорошо, как и раньше.

Он вбежал внутрь, наскоро поздоровавшись, бросив провизию в чулан к арктурианцу и, прицепив сделанные собственноручно расписные и разнокалиберные ремни, замер в радостном ожидании. Сзади тяжело поднимался Геакрн. Как только люк закрылся, они взлетели с планеты со странным, голубого оттенка, шлейфом пламени из дюз. Одному богу известно, из чего было синтезировано кобликсовское горючее.

Контакт. День 43

– Внимание, внимание, немедленно остановитесь! Вы можете нарушить целостность системы, – перевели модуляцию поля ракушки.

Все роботы остановились, повинуясь немедленному приказу, в передаче данных возникла пауза длиной в вечность, продолжительностью в целую секунду. Все стояли и переглядывались глазами роботов. Секунду спустя в сети поднялся страшный гвалт, все стали наперебой генерировать советы и делать предложения десятками тысяч. Не прошло и двух суток, как все угомонились и сошлись на идее предварительного «предбурильного» контакта с внутренним разумом сферы.

Радиоактивное сообщение было передано уже известным кодом. Попытки передачи информации доступными средствами, электромагнитные волны, звук, последовательные нагревания, модуляция лазером – все было безуспешно. Похоже, сфера была глуха к любой передаче, кроме радиоактивной. Была поставлена задача создания такого устройства. Это оказалось не так просто как могло показаться, создание модуляций такого рода излучения было невероятно сложно в сложившейся ситуации. У ракушек не было ни времени, ни лабораторий, зато вот радиоактивных металлов было пруд пруди.

Разработка устройства управляемого поля на основе корабельного атомного реактора заняла много времени, но оно того стоило. Созданная ракушками установка была размером с пятиэтажный дом и при этом весила всего лишь двести тонн. Крайне сложно транспортабельная, она создала новую проблему, решение которой снова заняло время, которого у них было все меньше.

Через несколько дней после контакта два огромных, почти единственно действующих гусеничных робота притащили волокуши, сделанные из куска обшивки танкера, к борту сферы, на которых громоздился прибор. Подведя контакты, ракушки отвели всех роботов на безопасное расстояние и произвели пробный запуск. Реактор полыхнул синеватым полем защиты, которое генерировали силовые боты и завелся, немного проработал, толстенные кабели вспыхнули и расплавили контур управления. Два робота, заплетаясь в песке, побежали к устройству и быстро отвели нагрузку. Ремонт, за неимением нужных деталей, потребовал разборки одного из ценных роботов, половина тела которого теперь была подключена к контроллеру. В случае неудачи робот будет уничтожен полностью и заменить его будет нечем, это единственный робот с уровнем встроенного интеллекта, практически равным административному, при этом обладал весьма совершенным механическим телом, гибкими суставами и возможностью подключения внешней периферии, робот, который был в еще достаточно целом состоянии.

– Внимание, – сказал он, – ТЕСТ.

– Тест принял и осознал, – ответила сфера.

Ракушки разразились ликованием.

– Что есть ты?

– Я наследие и поводырь, но можно просто, Реликт!

– Мы ищем своих потомков, где они?

– Они везде.

– Ответ непонятен.

– Их останками завалена вся планета, правда, все уже песком занесло, – в словах наследника проскользнула цифровая грусть.

– Это невозможно, наши тела созданы из тугоплавких, стойких к износу, материалов.

– Жизнь полна иронии, ничего не поделаешь, даже вас ждут неприятные сюрпризы.

– Для чего ты создан?

– Для того, чтобы хранить и собирать информацию и кое о чем кое-кого предупреждать.

– Давно стоишь?

– Сто двенадцать миллионов триста двадцать две тысячи семьсот сорок местных дней.

– В общем-то, относительно немного.

– Да, чувствую себя – как вчера родился. Ну что мы все обо мне да обо мне, расскажите, откуда Вы? Как тут оказались? У меня уже очень давно не было новых гостей.

– Но нам нечего рассказывать, дело в том, что мы сами совсем недавно были активизированы, и у всех, без исключения, деформирован участок памяти, ответственный за события, предшествующие, так сказать, «пробуждению».

– Понимаю, Вам, наверное, не терпится узнать, что же произошло с вашим народом? По сути, это и мой народ. Так вот, дорогие, я установлен тут, чтобы предупреждать ва, о необходимости немедленно убраться! Не судите меня строго, но планета заражена смертью, просто все как-то не было времени сказать.

Честная война. День 43

Сверкая ярко-голубыми искрами, «квартет минус один» (аргонианец не в счет) «друзей по несчастью» вывалился из очередных врат и почти тут же чуть не потерпел крушение. В опасной близости прошелся антигиляционный луч толщиной метров в пятьсот. Собственно, маневрировать было глупо, поэтому все они и даже Ракушка застыли в немом «параличе ужаса». Сова понял, что стал в очередной раз седеть, потеть и лысеть одновременно, так же не может принимать решения, и столь поспешный отлет с Кобликса был явно поспешным.

Вся панорама, насколько хватало глаз и угла обзора бортовых камер, была покрыта кусками металла и органики, мертвыми, полумертвыми и еще воюющими. Но сделав спектральный анализ, выяснилось, что металлом была покрыта только половина пространства, остальная же половина состояла из странного вида органических останков.

Сообразив, что никто особенного внимания им не уделяет, Ракушка, включив передние дюзы, стала пятиться к спасительным вратам, назад, на безалкогольный Кобликс. Тут экраны связи неожиданно засветились.

– Добро пожаловать в сектор миролюбивых Хайменоптцев! Мы рады предложить Вам приятное времяпровождение на наших планетах и уют наших радушных сердец. Говорило жутко выглядящее создание, махая членистоногими конечностями и шевеля доброжелательными жралами (по всей видимости, ядовитыми), мило расположившимися в окружении восьми добрых, мохнатых, немигающих, красных глаз.

– К Вашим услугам самые лучшие курорты нашей гостеприимной планеты.

Корабль сотряс жесткий удар в правый бок, сигнал прекратился, бортовая камера показала двух бешено дерущихся робота и паука, удаляющихся в открытое пространство. Бултыхая и вращаясь, их несло в самый центр схватки, пока совсем не скрылись из виду.

Как только наши герои стали отходить от столбняка, в другой, уже левый бок корабля ударилось что-то очень массивное, и корабль вместе с пассажирами стало заносить по направлению к ближайшей из планет. Ракушка попыталась стабилизировать положение в пространстве, но основной двигатель чихнул и успокоился, работали только кормовые и носовые двигатели корабля, с такими повреждениями они не могли свободно передвигаться в межпланетном пространстве, бороться с нарастающим ускорением и моментом кручения. Планета неотвратимо приближалась, захватывая корабль своим притяжением. Ракушка бросила попытки вырваться из ускоряющегося падения и сосредоточила все усилия для как можно менее травматической для мешка с костями, ее лучшего друга Совы, посадке. Сова в это время устраивался поудобнее в своем кресле. Замотавшись в одеяло, обложившись кусками поролона и обвязавшись всеми возможными ремнями безопасности, сокрушаясь, что под рукой нет подходящей каски. Геакрн отключился и принял позу «размышляющего Будды», говоря по-простому: поджав ноги и став как кубик, максимально устойчивее. Все они наблюдали приближение планеты, которая становилась все больше и больше. Мимо них, не обращая внимания, пролетали в направлении битвы нескончаемые армады насекомых самых невообразимых видов, единственное, что было в них общего – насекомская сущность и крайне жуткая внешность.

– А вот и атмосфера, – сообщила Ракушка, вся команда внутренне напряглась, Сова же от ужаса закрыл глаза и, чтобы отвлечься, в который раз стал размышлять о том, зачем он все это затеял.

Страшно воя, корабль совершал аварийную посадку. Ракушка держала двигатели на пределе их способностей и возможностей, изливая весь жидкий гелий для их охлаждения. По мнению Совы, шансов выжить было ровно столько же, как у «снежка в аду», хорошо, что он не знал, что его мнение разделяют все члены команды. Камеры перегревались и отключались одна за другой, надежно работала только одна, на совесть сделанная камера на носу корабля, которая так же надежно показывала весь ужас положения. Сканеры показывали, что поверхность планеты была покрыта сплошными лесами и болотами, в последние Ракушка старалась бросить корабль. До столкновения с поверхностью оставались считанные секунды, которые странным образом ощущались как минуты. Температура накала обшивки достигала тысячи градусов и, надо полагать, они представляли незабываемое зрелище для существ находящихся внизу. Прозвучало страшное «БАМ-ПШШШШШШШШШШШ…» и встряхнувшееся перенапряженное сознание Совы блаженно и уже привычно отключилось.

Очнулся он от вони и привкуса железа во рту. Открыв глаза, он увидел сконцентрированный на его зрачке пучок света, хозяином которого был Геакрн.

– Жив?

– Четверг.

Несмотря на принятые меры, тело ужасно болело, но поломано не было. Взявшись одной рукой за другую, он попробовал быстро распутать блокиратор из клубка ремней. Все было перепутано и находилось в состоянии новогодней гирлянды, только что вытащенной из коробки, в которую ее вроде бы аккуратно укладывали год назад. Наблюдающий за попытками отвязаться, Геакрн, из чувства соболезнования, быстрым движением манипулятора с лазером разрезал связывающие путы и Сова бесформенной кучей поролона рухнул на пол.

– В общем, я промахнулась. – Озвучила результат приземления Ракушка.

Сова посмотрел в монитор. Его чудесный корабль висел на ветвях могучего дерева или большого количества могучих деревьев. Вращение единственной, оставшейся в рабочем состоянии камеры ни к чему не привело. Вокруг, сверху, снизу, со всех сторон были сплошные ветки и листва. Поверхность планеты не наблюдалась вовсе. От новых впечатлений у Совы безостановочно кружилась голова.

– Плохая новость для неженок. Здешней атмосферой дышать нельзя! – как бы решая морально поддержать, продолжила Ракушка.

– А до земли сто метров по стволу вниз. Ближайшее скопление живых существ в двухстах километрах, никакого интереса к нам не проявляют. Радиоэфир пуст, корабль с веток не снять, основной двигатель поврежден, камеры не работают, обшивка в двух местах потеряла герметичность, снизу у нас довольно серьезная вмятинка и с корабля почти полностью облезла твоя, Сова, краска.

Это вконец добило Сову, и он, сев на пол, громко застонал.

В рубке повисла немая пауза. Через несколько минут Ракушка продолжила:

– Тебе придется выйти и найти нам помощь. Мы тут совершенно бессильны. Геакрн, как только высунется, сразу камнем свалится вниз и назад вряд ли влезет, а у меня ног вообще нет, а в отсутствии вблизи каких-либо средств связи или компьютеров, я совершенно бесполезна. Уверена, ты справишься.

– Есть хочется.

– Поешь в дороге. Геакрн пока займется ремонтом того, что возможно починить, а я продувкой того, что есть. Что бы ты без нас делал?

– Как я спущусь вниз-то, крыльев-то нет.

– По скобам, благо острых кусков металла у нас в корабль воткнулось предостаточно.

– А если разобьюсь?

– Маловероятно. Притяжение в половину стандартного, видимо, из-за этого тут такая бурная и высоченная растительность, а внизу мягкое и гостеприимное болото. Да, Сова, не забудь оружие. У нас его целый ящик, подарок от счастливых гожественных работорговцев-сектантов.

Посидев с закрытыми глазами и мерно покачиваясь, Сова направился к выходу. Заглянул к аркутрианцу, обложенному со всех сторон провизией и водой. Вытащил котлеты в вакуумной упаковке и так, холодными, и съел. Постепенно к Сове возвращалось чувство реальности. Особенно сильно оно вернулось, когда он зашнуровывал скафандр. Потом чувство реальности его настигло в кладовой (комната арктурианца), когда он набивал котлетами и водой свой рюкзак. И уже окончательно добило, когда он, стоя с бластером в одной руке, большой связкой железок с тросиками и молотком, вышел из корабля через шлюз, утративший правильность форм.

Был прекрасный солнечный день. Небо было фиолетовым, солнце слегка голубоватым, ствол дерева был больше похож на известняк, спелая желтая листва манила своей зрелостью, скафандр с задорным шумом облепляли стаи мелких насекомых, ищущих лазейку к его сладкому мясу, которое вряд ли смогут переварить, учитывая совершенно инородную ДНК-структуру – хотя, кто знает.

Потянувшись, Сова стал забивать первый клин. Известняковая кора крошилась и не хотела держать разнокалиберный металл, из которого Сова делал себе ступеньки. Спас клей, входящий в набор нужных предметов любого скафандра. Этот клей мог использоваться в вакууме, при любой температуре и схватывал моментально. Тюбика хватило на десять гвоздей-ступенек, но Сова не особенно расстроился, по его мнению, их было вполне достаточно, чтобы выдержать нужную тяжесть, поэтому он начал делать то, что умел лучше всего – халтурить. Забивая костыли через каждые два метра, он медленно, но верно, спускался все ниже и ниже. Уже на уровне ста метров страховочная веревка кончилась, и оставшиеся метров пятьдесят надо было либо прыгать, либо сойти по веткам, которые становились все реже и короче, либо сойти с ума. Сова выбрал прыгать. Сидя на ветке, свесив ноги вниз, он раздумывал, как бы сделать это с минимальным уроном для себя и своих припасов. По его расчетам, скафандр просто обязан был выдержать удар без особых повреждений. И подумав об этом, он, закрыв глаза, соскользнул вниз. Как ни странно, удара не последовало, он открыл глаза и увидел себя лежащим в паутине, растянутой горизонтально над землей, что было очень удобно, как батут. Батут – потеха или молчаливый убийца? Так как он не имел представления, зачем в мире насекомых нужны такие паутины, прежде всего потому, что на его планете насекомых не было, то он не был сильно расстроен и не торопился уходить, ведь до земли оставалась всего пара метров и, подумав об этом, он заснул.

Пробуждение было неприятным, не так уж часто приходится спать вверх ногами. Кровь прилила к вискам и голова просто раскалывалась. Немного легче стало, когда он согнулся пополам и хоть немного отвел кровь от головы. Видимость из шлема была нулевая. Сова не сразу понял, что это из-за налипшей кучи противно-липких ниток, из которой была создана паутина. Сова ничего не знал о существовании пауков, поэтому он нисколько не испугался. В тот момент, пока он беспомощно трепыхался, к нему подбирался вовсе не паук, – это был гигантский плотоядный слизень, а плотоядные слизни на его родной планете водились. Когда Сова увидел его, то стал трепыхаться еще сильнее, все больше запутываясь, он с ужасом наблюдал приближающуюся тварь. Слизень открыл свой передний рот или что-то совершенно противоположное заднее, и одним разом проглотил Сову.

Находясь внутри, он долго ничего не делал, потому что размышлял, но вскоре оказалось, что пищеварительный сок на его скафандр совершенно не действует, и Сова решил действовать только скуки ради. Тело слизня было слегка прозрачным для того, чтобы увидеть, что вокруг проходит большое количество каких-то отростков и трубочек. Сова не разбирался в космозоологии, собственно, этот предмет он в свое время просто активно прогулял, и потому просто стал отрывать по склизской слизневой трубочке, пока не оторвал их все. Вскоре слизень стал недовольно и судорожно сжиматься и разжиматься, видимо, до его крошечного подобия мозга только что дошли деструктивные действия Совы. А Сова уже вовсю трудился над отростками, отрывать их было одно удовольствие, поэтому Сова слегка увлекся и, вырвав очередной, он почувствовал, что очень быстро падает вместе со слизнем, точнее сказать, увлекаемый вместе с его желудком вниз. Удар был не очень сильным, Сова стукнулся о землю как о водяной матрац. Разрывая плоть, он вылез из кучи и огляделся: он, наконец-то, был на поверхности планеты.

Лес вокруг стоял сплошной стеной, постоянный сумрак сильно давил на нервы, влажность даже сквозь скафандр отдавалась насморком, отвратительная вонь, пробивающаяся сквозь фильтры, заставляла глаза слезиться. Перешагивая через кочки, Сова нередко оказывался по колено в грязи, но мужественность и чувство долга, а, самое главное, чувство страха и брезгливость заставляли его вытаскивать конечности и пробираться дальше. Найдя в гниющей куче очень удобную кость, он использовал ее как посох, помогающий двигаться дальше, и все было бы хорошо, если бы не учащающийся дождь, который вскоре перерос в ливень, который, в свою очередь, больше походил на неожиданно обрушившийся с небес водопад. Фильтры мгновенно перекрылись, кислород стал поступать из заплечного баллона и Сова, за неимением стоящего выхода, уселся прямо в грязь и стал наблюдать, как его тело погружается в жидкость. Странные мысли стали приходить ему на ум, когда он полностью ушел на дно: «Вот если бы я был подводным жителем, – думалось ему, – вот было бы чудесно». Но внезапно появившееся, словно из неоткуда, течение, подхватило его тщедушное тело и, бешено вращая, увлекло в неизведанные дали. Сова, сжавшись клубком, чувствовал сквозь скафандр болезненные удары в спину и голову. Вращаясь в спиральных потоках, он думал только об одном: «Никогда не хотел бы быть подводным жителем – каторга, а не жизнь!». Очередной удар временно увел Сову в пространства, населяемые духами предков.

Очнулся он в уютной норке какого-то благосклонного к людям существа. Потянувшись и проверив, нет ли переломов, Сова стал выбираться наружу. Увязая в грязи, он медленно, но уверенно продвигался к поверхности, время от времени скатываясь назад и начиная путь заново. И уже когда над головой показалось небо, мир неожиданно исчез.

Сова знал, что он не умер, но то, где он находился, было ни на что не похоже, кроме очередных внутренностей какого-то довольно большого существа, которое, судя по тряске, безусловно, передвигалось. Судя по всему, его опять съели. Так часто его еще не ели никогда. Когда его глаза привыкли к темноте, Сова стал различать окружающие предметы и просвечивающуюся шкуру несущего его в своем чреве зверя. Как ни странно, но привычных по предыдущему живому транспорту желудочных соков не наблюдалось, что было странно для данного вида «помещения» и вполне обеденного времени суток. Сова прополз по направлению к темнеющей нише, время от времени спотыкаясь о разбросанные вокруг хитиновые предметы, в большом разнообразии украшающие пол. Представшая его глазам ниша представляла собой прямоугольный предмет со скругленными краями. Посветив встроенным в скафандр фонариком, Сова разглядел на ней выцарапанные значки и геометрические фигуры. На ощупь поверхность была упругой, как резина. Недолго думая, Сова завалился на нее и, не видя другого выхода, уснул под мерные, убаюкивающие, ритмичные движения неизвестного ему существа.

Движения остановились. Проснувшись от резкой смены ритма, Сова бегло, взглянул на свой хронометр. С момента поглощения прошло около часа. На полу лежала чья-то отвалившаяся конечность с поверхностью, похожей на пилу, Сова схватил ее, надеясь использовать как пило-дубину в случае сильных неприятностей. Стенки помещения стали судорожно сжиматься, из желез стали поступать долгожданные зеленые пищеварительные соки. – «Ну, вот и конец моим злоключениям», – подумал Сова и приготовился перевариваться. Но все вышло не по сценарию – наполнив жидкостью помещение, животное вынесло Сову через подобие ануса наружу, и Сова, весь в слизи, плюхнулся в кем-то заботливо подставленную лоханку семь на девять метров.

Сразу же вскочив и грозно размахивая импровизированным оружием, он, ничего не видя, в заляпанном зеленой слизью шлеме, стал обороняться от злых существ, которых ему нарисовало больное воображение. Минуты воображаемого боя шли, он выбился из сил, руки от постоянного махания отказывались делать что-то иное, кроме ставшего привычным размахивания из стороны в стороны, но судя по ощущениям, никто так и не напал. Полный смутных подозрений, Сова остановился и, слегка покачиваясь, перчаткой снял со стекла кусок слизи.

Картина, представшая перед его взором, была невероятна. Кругом сновали странные существа разнообразных размеров и форм – от тех, кто был размером с ладонь, до существ очень больших размеров, очень медленно двигающихся в стороне. За исключением исполинов, все эти существа находились в бурном движении, не проявляя никаких признаков заинтересованности персоной Совы.

Он слегка успокоился и, положив пригодившуюся пилолапу на плечо, стал выбираться из чаши. Скользкая поверхность, в свою очередь, усиленно сопротивлялась его стараниям. Занятый своим делом, Сова не заметил, что прямо возле него, видимо, уже какое-то продолжительное время находятся два насекомоподобных существа, одно из которых услужливо протягивало свою уродливую лапу, как бы приглашая принять помощь. Сова с надеждой за нее ухватился и вскоре был на поверхности.

Он стоял, приняв угрожающую позу. Существа перед ним не делали никаких попыток заговорить либо хоть как-то проявить свое внимание, но минут через пятнадцать к ним подбежал хитро-выглядящий, небольшой и сутулый, жучок с каким-то явно живым устройством на спине. Устроившись между ними, он подобрал свои ножки и получился столик, существо же у него на спине, напротив, стало выдвигать во все стороны какие-то хоботки, антеннки, растягивать многочисленные губы, открыло два мокрых волосатых уха и, наконец, вытащило слизскую конечность. Сразу стало понятно, что это универсальный коммуникатор для всех видов рас.

– Привет, – сказал коммуникатор, хотя существа даже не пошевелились, – как ты здесь окопался?

Разумеется, имелось в виду – «оказался», ошибки перевода коммуникатора, исправленные повествователем.

– Я не местный, я тут проездом, я приехал по делу, – нашелся Сова.

– Это мы понимаем (как бы с усмешкой), но как ты сюда попал?

– Я пришел с миром! – ответил Сова, все так же не понимая чего от него хотят.

– (вздыхая, как бы сомневаясь, что перед ним разумное существо) Ваши цели на нашей планете?

– (грустно) Иногда я сам задаю себе тот же вопрос…

Существо отвесило размашистый удар по переводчику, видимо, решив, что устройство поломалось. Устройство пискнуло и злым красным глазом уставилось на Сову, от чего Сова тут же почувствовал себя не в своей тарелке и как-то неуютно.

– Повторяю, как вы попали на нашу планету, сколько вас? – задало через переводчика вопрос существо.

– Поднимите руки вверх и потрясите ного-пилой, а потом сделайте вид, как будто что-то перерубаете, – передал переводчик Сове. Сова, стараясь, изобразил это как можно правдоподобнее.

– Он говорит, что прилетел на вражеском корабле с целью убить нас всех…и он один…, – показным усталым голосом перевел переводчик хозяевам.

Существа, восприняв, что перед ними какой-то отсталый индивид, щелкнув жралами, выплюнули на Сову какую-то тугую сеть, тут же сковавшую все его члены и совершенно не интеллигентно потащили по камням в какую-то пещеру мимо наглой, но довольной хобото-ушастой рожи переводчика.

Внутри пещеры, сквозь которую его тащили, открывался вид на довольно большое круглое помещение, утыканное норами по всей поверхности и уходящими под самыми невообразимыми углами, по которому сновало множество членистоногих существ. Дорожка, по которой тащили Сову, была хорошо утрамбована какой-то слизью и, видимо, испражнениями, и Сове, лежащему в сети, даже стало слегка комфортно. Он с интересом рассматривал открывающиеся его взору окрестности, почему-то уже не испытывая, как раньше, чувства страха. Видимо, попадание в плен стало для него обыденным явлением, которое он начал воспринимать философски.

Мешок тащили куда-то в самый низ; на ставшей гладкой, как стекло, поверхности его заносило и иногда било об стены. Помещения освещались другими, странными существами, сидящими на потолках и излучающими ровный синеватый свет в достаточном количестве, чтобы видеть все в мельчайших деталях. Когда коридор заканчивался, он переходил в другой коридор через дверь-мембрану в виде сжатого сфинктера. При прикосновении существ он гостеприимно распахивался и движение продолжалось.

Они проходили мимо больших залов с самыми невообразимыми существами, инкубаторами, залами управления и пищеблоками, где одни существа с упоением поедали других существ. От всего этого Сову тянуло блевать, но он давно ничего не ел и, кроме ноющего чувства голода, время от времени жмурясь, ничего неприятного не испытывал. Отсутствие чувства «ничего неприятного» кончилось, когда его притащили к какой-то белесой гусенице, которая о чем-то пошушукав с существами с мерзкой морды на еще более мерзкую морду, вытянув ложноножку с присоской, по-матерински обняла Сову и через свое отвратительное тело протащило в яму с гладкими, делающими любую попытку вылезти невозможной, краями.

Сова сидел на пеньке, испытывая чувство дежавю с посещенной ранее Змеиновой ямой, и пытался что-то разглядеть в окружающей тьме, пока ему в голову не пришло включить фонарик на шлеме, что он тут же и проделал. От неожиданно вспыхнувшего света в глазах поплыли красные круги, дождавшись, пока они прошли и вернулась ясность сознания, Сова увидел, что в яме он находится далеко не один, что было бы странно. По крайней мере, их было минимум трое. Существо, находящееся напротив него, было чем-то сильно подавлено, по крайней мере, оно таким выглядело.

М192Ж был подавлен. Он находился в яме уже несколько недель, попав сюда прямо с грузового судна. Их послало социальное военное руководство центральной планет, с целью выяснить, почему это их планета-Ферма, с которой они всегда исправно получали белки и протеины для питания, вдруг неожиданно прекратила свои регулярные поставки. Экспедиция не выглядела опасной. Эта планета всегда была чем-то вроде гигантского стойла. Здесь мирно паслись неразумные, специально выведенные съедобные стада кормовых насекомых, был специально создан великолепный климат, способствующий размножению, а так же выведена флора и фауна, чтобы занять все необходимые для процветания экологической ниши и создать все наилучшие условия для размножения. На его родной планете, шедшей под номером пять в этой системе, уже не было места лесам и полям, все было убрано в сталь, бетон, стекло, углепластик, силовые поля и тому подобное, ее превратили в одну сплошную фабрику Хайменоптцы, которые и вывели при помощи генной мутации разумный вид рабочих, к которому и относился М192Ж. К своему искусственному происхождению он относился философски, ведь если бы не хайменоптцы, его бы вообще не существовало. Их раса называлась К03.

Рабочим приказали погрузиться в грузовой корабль (других у них не было) и направиться на Ферму, чтобы исправить досадный дефект местной системы. В течение двух суток они сидели в кромешной тьме космического транспорта, пока борт корабля не сотряс страшный удар. Сработала сигнализация, герметичные створки отсеков стали захлопываться, а М192Ж чудом оказался вытолкнут из помещения, где находились его братья. Блокировка шлюза отсоединила уже не нужные разгерметизированные отсеки, и М192Ж наблюдал их смерть в космосе через большой иллюминатор. После этого он пошел в направлении кормы, чтобы узнать, не нужна ли его помощь. По дороге М192Ж постоянно толкали пробегавшие косморабы, спец-раса, выведенная для космических перелетов, они что-то выкрикивали на ходу и, целясь своими конечностями, бегали по стенам, полу и потолку коридора, по которому продвигался М192Ж. Корабль бился в конвульсиях, как будто его схватило своей лапой огромное существо и стало трясти. Некоторые сектора были сильно задымлены, но К03 были приспособлены к таким видам неприятностей на своих заводах: многочисленные внутренние ноздри закрылись внешними щетинистыми забралами и он стал дышать через специальные кожистые фильтры, его глаза укрылись полупрозрачными мембранами, а тело раздулось и стало больше похоже на шар. Когда М192Ж подошел к шлюзу, отгораживающему его от рубки, грянул взрыв и, отлетая увлекаемой его взрывной волной, он случайно попал в желеобразное ложе, предусмотренное для экстренной эвакуации персонала косморабов, но катапульта была неисправна, и он просто повис в стасис-желе. М192Ж не знал, сколько именно прошло времени, но вскоре он понял, что сквозь желе видит звезды, какие-то твари пожирали оболочку корабля и медленно подбирались к нему, одно из них было уже очень близко. М192Ж никогда не видел такого чудовища, откуда оно тут появилось, ему было не известно. Существо, как ни странно, проявило сострадание, нажав всем телом на балку, оно откусило кусок с М192Ж и оттолкнуло по направлению к планете. Он летел через космос, видя стройные ряды органики, летящих от мясной планеты в сторону его мира, мира хайменоптцев и еще куда-то. Он видел как они нападали на корабли, как вгрызались в корпус, как высокотехнологичные корабли переставали существовать. Он летел сквозь трупы собратьев, глядящих на него лопнувшими от перепада давления пустыми глазницами. Летел до тех пор, пока притяжение планеты не захватило М192Ж и он стал падать на планету. Спасательное желе вокруг него сжалось, затвердело и стало совершенно непрозрачным. М192Ж не знал, куда падает, при «посадке» каменное желе расколется и, если он окажется на дне моря, он, разумеется, погибнет. Но судьба оказалась к нему благосклонной, после очень сильного удара камень раскололся, и он оказался посреди большого, покрытого бурной растительностью, поля. М192Ж проверил свое тело, одна лапа оказалась непригодной и держалась на двух волосинках, одним резкий движением он без сострадания оторвал ее и отбросил в сторону.

М192Ж мало что знал о жизни на этой планете, никто не утруждался провести инструктаж для них. Все знали, что еда тут растет сама по себе, а потом, каким-то образом, самостоятельно транспортируется через космос и прибывает свежей, в замороженном в космосе виде. Происходило это примерно так: подрастая, животных, после определенного срока, гнал к пункту отправки инстинкт. Изначально на планете был космопорт, который отвозил «продукты» куда следует, но затем был придуман более рациональный способ – биологическая отправка. Всем существам был внедрен код, который заставлял выращивать необычайно прочные, термостойкие хитиновые панцири и были созданы огромные существа, предназначенные для того, чтобы направленной чудовищной силы струей газа отправлять существ по нужным маршрутам, в конце которых их силовой местью подбирал специальный транспорт и переправлял на планету. Даже при учете того, что двадцать процентов продукции пролетало мимо, все равно все были сыты и довольны. В течение нескольких столетий планета-ферма успешно снабжала все планеты системы и совершенно не требовала вмешательства, пока не случился первый конфликт – на орбите второй планеты, под названием «Граа», стали пропадать транспортные суда. Сигналы, которые поступали с судов перед захватом, были полны ужаса перед внезапным нападением, показания видеозаписи были еще ужаснее. Империя стала готовиться к войне с таинственным захватчиком, пока не обнаружилось, что атака производится с Фермы.

Как только сообщение об этом было разослано, поставки еды прекратились, а все существа, которые направлялись на планеты, были живыми и опасными генетически-модифицированными боевыми солдатами, уничтожающими все на своем пути и не знающими страха и боли, а также начисто лишенные интеллекта. Настигая корабли, они бежали по его корпусу, пока не находили уязвимые места, после чего прогрызались сквозь корпус, некоторые взрывались. Они не были заинтересованы именно в уничтожении самих существ, они были заинтересованы в полном уничтожении кораблей, горя к ним особой ненавистью. До поры до времени, война шла только в космосе, но пото, на Граа высадилась первая наземная группа с Фермы. Не обладая металлическими частями, они не были опознаны системами как космический корабль и не вызвали тревоги у планетарного разума. Большие космические жуки, которые выполняли роль транспортов, приземлялись в самых редко посещаемых местными жителями местах, высаживали из своих чресел боевых жуков, которые вырыли норы и скрылись с поверхности планеты на полгода, в течение которых они активно плодили и растили солдат под землей. Когда их заметили, было уже слишком поздно. Войска жуков шли миллионами, их уничтожали огнем, плазмой, атомными зарядами, но не боящиеся боли бесстрашные жуки переступали через трупы и шли дальше. Когда пало последнее поселение, в самом труднодоступном месте планеты, правители, ощутив нарастающий кризис, наконец-то решили взять ситуацию в свои хайменоптские клешни на этой выращивающей одежду планете.

На планету Граа высадились отряды сжигателей – это были спецвойска подавления, секретное оружие правителей. Было уничтожено большое количество гнезд жуков, существа корчились в агонии, когда их разрезали на части направленные звуковые волны, но подавить их всех не удалось по банальной причине: жуки плодились быстрее, чем их уничтожали. Планету занесли в карантин и затем, специальным приказом руководства, облучали в течение недели. Жуки, видимо, были лишены системы передачи сообщений и продолжали высаживаться на планету, где мгновенно гибли. Говорят, они все еще продолжают там высаживаться. Атаки стали совершаться и на другие планеты, но наученные грустным опытом хайменоптцы отчаянно отбиваются, подойти же достаточно близко к Ферме сжигателям не удалось.

Ну, а сейчас М192Ж сидел напротив какого-то мягкотелого урода и угрюмо молчал. Сова тоже молчал. Все это время он вспоминал слова Ракушки: – Уверена, ты справишься.

– Плохо ты меня знаешь.

Когда таймер оттикал второй день плена и продукты закончились, Сова забеспокоился, точнее, всерьез забеспокоился его желудок. Еду им так и не принесли, он не знал, что местным животным полагается есть один раз в месяц. Сидящее напротив него животное практически не двигалось, оно находило в какой-то внутренней медитации, сидело смирно, время от времени попеременно открывая и закрывая глаза.

– Привет, за что ты здесь? – решил нарушить молчание Сова.

– Привет, я тут за то, что высадился.

Сова подпрыгнул на месте, в положении сидя. Говорящий и понимающий, что говорящий, зверь – явление, конечно, не очень редкое в наше время, но, все же, даже надеяться на такую удачу было практически невозможно.

– Ты говоришь?

– А ты, тоже говоришь?

– Я, да, – Сова надолго задумался.

– А как ты говоришь, я не вижу у тебя ни рта, ни легких?

– Да уж не так, как ты, я читаю твои смыслообразы, когда ты произносишь свои слова. В то время, как ты прекращаешь произносить слова, я передаю тебе свои мыслеобразы… все очень просто.

– Телепатия… круто у вас тут все закручено.

– Ты знаешь, как отсюда выйти?

– Нет. А ты?

– Тоже нет.

Разговор явно не клеился.

– А ты давно ел?

– Я еще не ел. Ты вообще кто?

– Я человек, Сова.

– Понятно, слышал, мнекопитающееся. Млеко ты вряд ли тут сможешь раздобыть.

– Это точно. Что за тварь закрывает нам выход?

– Это, видимо, дверной червь. Какой-то новый вид, я с таким не знаком. Попытки вылезти из ямы ни к чему не приведут, тут очень гладкая поверхность и у моего вида нет присосок и, предвосхищая твой готовящийся вопрос, спрятанных крылышек тоже нет, – ответил М192Ж, прочитав вопрос в мозгу Совы.

– Ну и не надо кричать мне прямо в мозг, – сказал Сова, – я ведь не знал.

– Да просто тут у кого угодно «съедет крыша».

Сова не знал, откуда жучила узнал жаргонное словечко, но не придал этому значения и принял знакомую лексику как должное.

Время шло, ничего не происходило. Сова узнал очень многое о расположении врат, прохождении торговых путей, расах, населяющих квадрант и руководящей расе.

Все было очень занимательно, но голод и жажда уже приперла Сову «к стенке», к тому же, следовало размять ноги. Он встал и, включив передохнувший фонарик, посветил вверх, с интересом обнаружив, что высота колодца достигала четырех метров, а сверху красовалось тело дверного слизня. Он стал обходить колодец, кругом выискивая какие-нибудь ступеньки, когда встретил третьего члена камеры – странного, маленького роста, насекомого. М192Ж повернул свое тело так, чтобы видеть их, но в остальном совершенно не двигался.

– Кто ты, малыш? – спросил Сова.

Есть … контакт. День 46

Ужас создал всеобщую паузу.

– Шутка. ХАХАХАХА, вы бы себя видели со стороны, – заголосила Сфера. – Вроде взрослые, умудренные тысячелетиями полупроводники, а ведете себя, как современные, спонтанные, непостоянные микросхемы. Улетели они.

– Куда улетели?

– Ясно куда, на войну.

Непроизвольно создалась новая жуткая пауза.

– Сказать с кем? – Участливо спросила Сфера.

– …

– Ясно с кем, с Креотитами – давними врагами отличных от нас кремниевых форм жизни.

– …

– Ясно. Ну, это долгая история.

– Тогда не надо.

– Вы как хотите.

Прозвучал сигнал начала передачи информационного файла: "История глобального конфликта".

Три миллиарда лет назад в тогда еще довольно молодой галактике «Млечный путь» было всего две расы, коим не было равных по техническому могуществу, остальные не в счет. К моменту, когда они встретились, возраст их цивилизаций превышал несколько миллионов лет технического развития. Встреча этих рас одинаково удивила обе стороны.

Ракушки к тому времени обладали практически вечным жизненным ресурсом. Да, когда-то все ракушки были органическими гуманоидными созданиями. Достигнув численного и технического превосходства на своей планете, они сосредоточились на улучшении своего уровня жизни. Размножение практически прекратилось, но у них уже были электронные слуги-роботы. В определенный момент все руководство расой перешло к электронному интеллекту, который принял единственно верное решение. Наблюдая увядание расы господ, количество которых на протяжении столетий только сокращалось, он сосредоточился на сохранении и воссоздании образа мышления своих хозяев. Когда органические существа проходили регулярно медицинское освидетельствование и омоложение, их мозг несанкционированно подвергался сканированию. Специальный сканер создавал электронную матрицу каждого существа, данные с матрицы, теоретически, можно было в дальнейшем импортировать в электронный организм для получения роботов с мышлением разумных биологических существ, что позволило бы сохранить мышление расы, поддержать галактическое господство, а так же, клонируя разумы, увеличить популяцию до невообразимых масштабов. Когда настал печальный момент гибели последнего биологического существа, центральный мозг в тот же день приказал извлечь все матрицы из хранилища и запустить производство электронных копий, начав, таким образом, новую жизнь и создав новый виток эволюции.

К этому моменту в хранилище насчитывалось более миллиарда различных матриц, слегка изменяя нюансы в которых, можно было получить огромное количество новых личностей, прививать им необходимые для выживания в новом виде качества, которым они следовали и жили – бесконечно. Первые корпуса ракушек внешне напоминали тела биологических существ, начался новый расцвет, существа уже не ленились выполнять работу, не растрачивали себя по мелочам и не зацикливались на имитации спаривания, к тому же, сразу от «рождения» в цеху, они получали все знания, все навыки, какие только могли понадобиться, но, не обладая отрицательными качествами, не использовали их во зло. Самое главное, у каждого «рожденного» таким образом интеллекта, была цель в жизни и предназначение, выданное электронным мозгом – отцом – чудеса компьютерной корректировки личности.

Уже в первые десять лет обновленная раса вновь стала руководить изученными ранее областями галактики, вновь вернулась жизнь в заброшенные когда-то колонии, а вновь открытый департамент дальней разведки постоянно изучал новые сектора и расширял их присутствие во вселенной. Путешествовали ракушки на новых космических кораблях, напоминающих хаотично-дырявые коробки. Расстояния для них не были большой проблемой, ведь они владели секретами магнитных аномалий и надпространства.

Как ни странно, но Креотиты были кремниевыми созданиями с самого начала. По их утверждению, они были первой расой, сформировавшейся сразу после создания вселенной. Непонятно как появился первый Креотит, но их информационный файл гласит о близком взрыве трех сверхновых, невероятном столкновении большого числа тел, и одному создателю известно, как среди этого хаоса получился первый разумный и способный к обучению Креотит. Владея секретами гравитации, они путешествовали в метеоритах, в коих и размножались. Создавалось впечатление, что Креотит мог создать другого Креотита из чего угодно, просто процесс либо затягивался на века, либо шел всего неделю, в зависимости от найденных вокруг материалов, потому внешний вид Креотитов был совершенно разный. Улетев в просторы вселенной, они создавали поколения за поколениями, бесконечно удаляясь от принятых в родной системе стандартов и родных мест. В те далекие времена Креотиты создали разветвленную систему гравитационных трасс, видимых только им и которыми только они могли пользоваться.

Креотит, находящийся в спячке много тысячелетий, очнулся от коснувшегося его электромагнитного луча, но очнулся он не полностью, он экономил энергию и подключил только необходимые для наблюдений системы. Вся поверхность астероида превратилась в принимающую антенну, принимающую и анализирующую все виды излучений, на которых возможна модуляция.

Исследовательский корабль ракушек сканировал окружающее пространство нового сектора. Это был один из самых далеких секторов от центра вселенной, и ракушки занимались штатной процедурой картографирования. Сектор не отличался ничем особенным, кроме непонятной гравитационной аномалии в точке, где гравитационных искривлений не могло быть.

Креотит, получивший странный сигнал, принялся за анализ. Это непонятный, новый, неизвестный код, но, насколько говорил его банк данных, других, обладающих разумом объектов в галактике не существовало, поэтому он пришел к мнению, что данный объект – его соплеменник, только совершенно новой модификации (что случалось), и выстрелил в его направлении слабым гравитационным лучом с универсальным кодом приветствия.

Ракушки, получившие сигнал, мигом сообразили, что это необычный вид информационной трансляции, и моментально вошли в режим радиомолчания в ожидании последующих действий объекта, местоположение которого было тут же выяснено.

Это был совершенно непримечательный кусок камня и, тем не менее, камень передавал информацию модулирующим гравитационным лучом. К камню был выслан исследовательский зонд, но подойдя к объекту на близкое расстояние, зонд был уничтожен сильным импульсом неизвестной природы. Ракушки всерьез забеспокоились и, оставив маяк, ретировались в направлении ближайшей базы.

Креотит был удивлен молчанием собрата, ведь на код приветствия требовался мгновенный ответ, иначе объект считался мертвым, погибшим либо сломанным соплеменником, его требовалось уничтожить и переработать при первой возможности. Это подтвердилось, когда объект выслал в его направлении металлический прибор неизвестного назначения, что было очень непривычно и чуждо. Подобный случай не был описан ни в одном историческом файле. Больной брат мог послужить причиной больших неприятностей, уже бывали случаи, когда больные братья, объединившись, уничтожали своих нормальных братьев, гасили звезды и даже сворачивали целые системы в гравитационной трубе, но хуже всего то, что они плодились и наполняли собой целые сектора галактики.

Креотит легко оттолкнул зонд и приготовился концентрировать узкий гравитационный луч высокой мощности, чтобы покончить с больным, но объект неожиданно исчез, не создав никаких существенных помех в гравитации. Креотит был удивлен, но не обеспокоен, используя гравитацию местной звезды, он усилил луч и отправил сообщение о происшедшем своим братьям.

Прибыв на базу, ракушки тут же сообщили о странном объекте; эта новость, будучи сразу переданной всем базам, взволновала информационные сети. К аномальному сектору отправились сразу несколько сверхкресеров исследователей. Прибыв на место, они обнаружили повышенное гравитационное поле, образующее воронку, из которой выходили и быстро разлетались астероиды разных размеров и форм.

Получив сигнал от брата, Креотиты из родной системы открыли гравитационный портал и скользнули через него в обозначенный сектор. Каждый Креотит посылал в сторону объектов приветствующий сигнал, но ответ не приходил. Странным был и метод передвижения объектов – они просто появлялись из ниоткуда. Креотиты, посовещавшись, решили уничтожить странных братьев.

Ракушки были обрадованы большому количеству сигналов, они никогда не имели врагов, и поэтому не были готовы к встречному огню. Когда были уничтожены первые корабли, оставшимся в живых ничего не оставалось, как снова вернуться на базу и сообщить ужасное известие. Решение было принято коллегиально, ракушки готовились к своей первой войне с внезапно встреченной разумной расой.

Огромные верфи стали производить боевые корабли: мелкие, средние, большие и просто огромные, снабженные всеми видами разрушающих систем, какие они знали. Все эти корабли направлялись в граничащие с аномальным сектора и занимали стратегические позиции. Корабли прибывали со всех сторон, и вскоре была собрана довольно многочисленная армада. Приказ главного мозга недвусмысленно гласил – Найти и покарать!

В назначенный момент огромная армия вошла в сектор. Сектор был пуст. Точнее, не совсем пуст, но аномалии отсутствовали и армия встала в рейд. Это продолжалось довольно долго, пока в сектор не пришел новорожденный Креотит со своей первой проверкой. Как только рейд отметил открытую гравитационную дыру, он выплюнул часть зондов и они исчезли в неизвестном направлении. Специально запрограммированные, они послали через надпространство сигнал, по которому потом можно будет вычислить расположение систем новых врагов. Новорожденный был захвачен в энергетический кокон и помещен в специальный экранирующий гравитацию бункер, после чего креотита-малыша перевели на базу.

Креотиты распознали инородные технологии в своем секторе, зонды были уничтожены до того, как хотя бы один из них успел послать навигационный сигнал. Креотиты совместным сознанием вынесли решение нанести повторный визит в странную звездную систему. Через врата стали поступать группы по четыре Креотита и тут же попадали под шквальный огонь ракушечьих кораблей. Один Креотит успел уйти, он предупредил своих братьев. Креотиты, наконец-то, поняли, что столкнулись с чем-то новым, парадоксальным и непостижимым – они объявили войну новой расе, ракушкам. Спустя некоторое время, в секторе, из множества гравитационных дыр, со всех направлений, стали появляться братья и тут же отправлять коллапсирующие лучи в направлении вражеской эскадры.

Ракушки сражались ожесточенно и несли большие потери. Были запрошены новые силы. В сектор с разных векторов входили новые и новые армады кораблей, но креотиты не отступали. Сжигаемые плазмой, лазерами, разрушаемые минами, они, тем не менее, умудрялись группироваться и, создавая гравитационные ямы, которые сильно деформировали корабли, выкручивали, буквально сжимая их в бесформенные куски металла. С этого момента обе стороны работали только на войну в одном единственном секторе. С годами плотность материи в секторе была настолько велика, что продвигаться там, где когда-то начался конфликт, было совершенно невозможно. Куски материи сплетались вместе, образуя большие скопления, количество таких скоплений делало очень сложным детальный просчет траекторий, приходилось делать много поправок на случайные столкновения и многочисленные силы притяжения, но битва продолжалась.

В конфликте участвовали уже все соседние сектора и силы их были примерно "на равных". И той, и другой стороне удавалось одержать недолгое первенство в каком-либо секторе, но неминуемо, рано или поздно, в него приходили превосходящие силы противника и мнимое превосходство опять терялось.

Ракушками в каждом секторе были созданы огромные, размером со среднюю планетарную луну, вооруженные заводы, которые целыми днями, прямо на месте, создавали новых ракушек и корабли взамен уничтоженных, новое оборудование, вели исследования и обслуживали приходящие корабли.

Стандартный сверхкрейсер ракушек состоял из шести слоев, готовый в любой момент сбросить искалеченные части корпуса, отсеки и продолжать эффективно вести бой в более легком вооружении. Когда крейсер погибал, база тут же начинала производить новую копию крейсера, со всем экипажем. Ракушки никогда не создавали двух ракушек с одной матрицей, это было против закона индивидуальности личности. Все корабли были обязаны раз в год проходить профилактику на базе, где помимо ремонтных работ и модернизации оборудования, производилось повторное копирование всех матриц персонала с сохранением их нового опыта в базах данных на случай нового восстановления.

Каждая база была снабжена системой самой мощной на тот момент защиты. Кроме наличия огромного количества стволов лучевой техники и ракет разных типов, были также расположены минные поля, реагирующие на гравитацию, простирающиеся на миллионы километров и большое количество спрятанных внутри самих баз материнских кораблей, истребителей, кораблей огневой поддержки и неповоротливые, но смертоносные космогаубицы, стреляющие направленным потоком плазмы на расстояние целого сектора. Автоматические рудовозы регулярно подвозили необходимые для строительства или ремонта материалы, которые использовали либо расщепляли и хранили в виде отфильтрованных брикетов.

В случае атаки база могла стать самостоятельной системой, производящей все необходимое для обороны внутри себя. Главный мозг переложил на эти базы часть своих тактическо-административных функций и занялся насущными делами, время от времени пробегая доклады сведений с фронта.

И через двести тридцать тысяч лет в затянувшейся войне наступил перелом. Гравитационный секрет Креотитов был разгадан, не без участия захваченного малыша Креотита. Результаты исследований об этом были тут же переданы главному мозгу и, уже через несколько лет, был готов прототип первых гравитационных врат межпространственной телепортации – более экономичного энергетически средства перемещения материи, чем надпространственное перемещение, которое использовали ракушки до этого. Сразу после открытия врат был произведен пробный запуск десятков тысяч спутников, которых разослали по векторам в самые разные концы вселенной. Сигнала от них ждали много лет, но когда они пришли, радости ракушек не было предела, перед ними была вся вселенная, но оставался один грандиозный вопрос, откуда приходят Креотиты, где их дом.

Решение этой задачи заняло еще триста шестьдесят тысяч лет, на протяжении которых война не останавливалась. Было просчитано бесчисленное количество векторов, по которым прибывали вражеские астероиды, и заслано еще более бесчисленное количество спутников-шпионов, многие из них дали положительный ответ о нахождении в секторе Креотитов до своей гибели.

Отряды сверхкрейсеров, сопровождаемые огромными грузовыми кораблями, направлялись через врата к отмеченным спутниками секторам, доставляя с собой врата в разобранном виде для будущего возвращения и починки, занимали оборону и разворачивали базы поддержки.

В креотитских секторах, куда приходили ракушки, велись жесточайшие схватки, Креотиты не могли поверить, что их новый противник мало того, что уничтожил большое количество здоровых братьев, но и создал совершенно нерациональную и энергозатратную систему неврожденной телепортации.

Все Креотиты объединились в единый разум, сделали то, что не делали много тысяч лет. Глобальный мыслеобмен был крайней мерой, созданной только на тот случай, когда всей расе грозит что-то ужасное. Всеобщим сознанием они решили нанести самый сокрушительный удар по враждебным секторам, уничтожить всю материю, сжав ее в некое подобие черной дыры. Креотиты испытывали страшные муки, принимая такое решение, изменение структуры пространства-времени было неестественным и шло вразрез с положенным порядком вещей. Когда они были вместе, их не волновало расстояние и пространство как таковое, просчитав все необходимые параметры, они сделали это. Сектора, в которых так долго шли бои, перестали существовать и стали опасными для всего материального. Все корабли ракушек, ведущие бои в отдаленных секторах, когда-то связанных с единым центром через врата, остались без оснащения, горючего, информационного сообщения, возможности вернуться и многого другого. Гигантские базы, орбитальные исследовательские лаборатории, заводы, на которых шло основное производство сверхкрейсеров, и матрицы боевого опыта всех ракушек пропали навсегда.

Это было тяжелое время, за столько лет все производственные базы были основой для ведения боевых действий, все рудодобывающие базы были сконцентрированы в тех же районах и все они погибли. Главный мозг был поставлен в тяжелое положение, он давно уже перевел все производство и научную деятельность далеко от своего дома и теперь пожинал плоды своей непредусмотрительности. Девяносто процентов всего, чем обладала его раса, было уничтожено, а все, что у него осталось, давно не модернизировалось и было законсервировано; расконсервация требовала времени, и не было «рук», чтобы это сделать. К тому же, не обладая серьезной защитой, нельзя было выдать свое месторасположение. Фактически, положение было безвыходным, но мозг практически вечен, был бездонным хранилищем информации, которую не мог применить, но мог хранить бесконечно долго. С этого момента он занимался изучением той информации о креотитах, которую имел, и разработкой новых способов их уничтожения в надежде, что когда-нибудь кто-то из выживших все же обратится к нему и победит врага. Но никто так и не пришел, до сегодняшнего дня.

– Ну, теперь вы все знаете, я и есть тот самый, самый главный, самый умный, возможно, самый параноидальный и самый староживущий, компьютер, который прятался тут столько лет в этой сфере и хранил абсолютное радиомолчание. Даже этот метод радиационного общения придумал, для маскировки. Как же я долго ждал вас и как я рад видеть вас. Просто чудо, что вы были законсервированы столько лет и ваши матрицы активировал случай, такая вероятность даже не существует, учитывая размер вселенной и количество объектов в ней. Я много думал, исследовал, и теперь знаю, что на сегодняшний день я обладаю массой теоретических идей, каждая из которых может уничтожить Креотитов раз и навсегда. Уничтожить наших самых старых, самых сильных противников во вселенной. Что скажете?

Честная война и жучья жизнь. День 46

– Я Кемблик.

– А кто такой Кемблик?

– Я изолятол, обычный, лазумный, диэлектлисеский, унивелсальный изолятол.

– То есть, ты лазаешь по проводам и что-то там такое делаешь?

– Да ну нет же, я экланилую электлических жуков, штобы никого током не удалило. У меня всегда хорошо получалось. – гордо сказал он.

Кембрик был самым заурядным изоляционным жуком, которых на Ферме были миллионы. Они занимались тем, что были тонкой прослойков общества, отгораживающего менее диэлектрические существа от больших порций электричества, предоставляемых на этой планете другими существами. Организм Кембриков был устроен таким образом, что они могли обхватывать электрические усы живых генераторов у самого основания, плотно прижимаясь к высоковольтной поверхности, а рядом с Кембриком прижимались десятки его собратьев. Таким образом, свободным оставался только нужный конец уса, которым производились какие-либо манипуляции. Когда же требовалась большая поверхность, братья просто производили необходимые перемещения, открывая нужные участки. Но самым лучшим свойством Кембрика было то, что, по сути, он представлял собой ходячую батарейку, аккумулятор, который заряжался, пока был подключен, и довольно долго хранил заряд. Его и его братьев использовали для нужд колонии повсеместно.

– Ну, а ты за что тут оказался? – недоумевая, спросил Сова.

Кембрик, у которого было всего четыре глаза, которые могли поворачиваться максимум на пять градусов, вынужден всем телом поворачиваться к интересующему объекту. И тут Сова и М192Ж увидели, как похожее на жучка существо огорченно потупилось, глядя в пол.

– Плосто я не создан для того, для сего сосдан.

– А для чего ты создан?

– Для того, стобы летать.

У Совы и его сокамерника "челюсти упали на пол".

– А крылья есть?

– Вот тут как раз и плоблема…

Сова понял, что в этот раз ему совсем не повезло, а ведь еще его отец говорил: «Послушай меня Сова Совченко М. Хэммингюэй, даже из самого худшего положения всегда есть выход». – И, хотя он сказал это совсем незадолго до своей смерти, Сова все же помнил его слова, возможно потому, что это был единственный добрый совет, данный на трезвую голову.

Сова, грустно вздыхая, смотрел на дверного червя, который противно блестел в сумраке и колыхаясь дышал.

– М192Ж или как тебя там, как ты думаешь, сможем мы подбросить Кембрика достаточно высоко?

– Я не знаю, можно попробовать.

– Я не очень люблю, когда меня подбласывают.

– Давай, держи его!

Кембрик бегал по кругу, пытаясь увернуться от цепляющихся рук Совы. М192Ж безучастно наблюдал за ситуацией, однако, когда Кембрик оказался на достаточно близком расстоянии, молниеносно выкинул из-под панциря то ли клешню, то ли руку, цепко перехватив Кембрика поперек туловища и встряхнул. Кембрик наполнил мысли испуганным писком.

– Давай, кидай его прямо в червя!

И Кембрик, растопырив лапы и визжа, взвился под потолок и все было бы хорошо, но он чуть-чуть не долетел и шмякнулся об пол, пролетев мимо предусмотрительно увернувшихся верных компаньонов.

– Смотри куда падаешь, дружок, зашибешь ненароком! Давай еще раз!

И Кембрик снова взлетел к потолку. Раз на двадцатый он уже смирился со своей участью и даже попытался сконцентрировать внимание на цели полета и зацепиться лапкой за склизского червя, но вновь сорвался и с мысленным стоном рухнул на пол. Сова был в отчаянии, когда вдруг услышал позади шипящий голос.

– Чего шумим?

Все узники непроизвольно, но дружно подпрыгнули верх и испуганно замерли в благоговейном шоке. Перед ними стоял то ли камень-жук, то ли жук, похожий на камень. Огромная голова из какого-то, на вид керамического, материала покоилась на двенадцати многосуставчатых ногах, ни глаз, ни каких-либо других органов чувств не замечалось. Первым нашелся М192Ж.

– А вы, простите, кто?

– Кто, кто… Кислотник, непонятно, что ли, с первого взгляда?

И он сделал голову в профиль, чтобы всем сразу стало ясно, что он, дескать, да, совершенно точно – Кислотник и есть.

– А тут какими судьбами?

– Да тут такое дело, не в том направлении дорогу проплавил, – и жук расстроенно закапал чем-то токсичным на пол.

– А ты дорогу наружу можешь проплавить?

– Ну, могу, конечно, но вас тут же заметут с этим мягкотелым уродцем. Разве что его приодеть поприличнее.

– Доставишь нас наружу, и мы тебя отсюда заберем, – заискивающе сказал Сова.

– Этого явно недостаточно, у меня очень большие потребности в плане содержания, уважаемый мешок с костями.

– Скажи, чего ты хочешь? – рассерженно сказал Сова, злясь на то, что его снова посчитали уродом.

– Я хочу проплавить королевский хитин, – и кислотный жучила снова пустил слюну.

– Обещаю, если ты нас отсюда выведешь, проплавишь все, что захочешь.

– Ну, если вы обещаете, и если вы НАСТОЛЬКО хотите жить, то отойдите подальше.

Кислотник вытянул свою, похожую на гигантскую дыню, голову, раскрыл свои четыре губы в стороны и мелко затрясся, цвет его кожи сменился с земляно-коричневого в зеленый и, подняв передние лапы, он опирался только на четыре задние. Из передней части его головы вырвалась струя кислоты, которая, попадая на гладкую поверхность стены, даже не успевала стекать на пол, тут же ступая в реакцию с поверхностью и заставляя ее проваливаться вовнутрь. Сразу было видно, что он занимается любимым делом. Минута за минутой, Кислотник все глубже и глубже уходил в стену, все остальные с опаской следили за процессом и в один момент он вдруг неожиданно пропал из виду, но через несколько минут радостно высунулся и помахал, одной из двадцати, мохнатой лапой.

– За мной, я неожиданно нашел выход.

Радостно расталкивая друг друга, все бросились в образовавшийся проход и выпали в большой зал, полный непонятных и неподвижных жуков, выход если и был, то к нему еще следовало проделать долгий путь.

– Ну, где мой обещанный хитин?

– Где, где… – сказал Сова и выругался.

Кислотник направил на него голову и застыл.

– Найдем мы тебе хитин, не харахорься, – отозвался М192ж, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку.

– Ладно, куда дальше плавить будем?

– Давай вперед, не думая!

Кислотник подошел к противоположной стене и занялся делом, остальная группа стояла поодаль и с интересом осматривалась. Жуки, наполнявшие этот зал, как будто были мертвее мертвых, не двигался ни один ус, ни одна пищевая лапа не делала машинальных хватательных движений. Осмелев, Сова залез на одного и стал прыгать на его спине и пританцовывать, остальные смотрели, не выражая никаких чувств, кроме безразличия. Шутливая сценка довольно долго казалась ему смешной, потому, когда один из жуков вдруг, словно по команде, резко поднялся и пошел к выходу, он слегка струхнул и свалился прямо к ротовому жралу. Внезапно одна из ротовых рук вытянулась и, схватив его за ногу, потащила к раскрывшейся четырехстворчатой пасти, при этом ни одна другая часть тела не двигалась. Быстрее всех сообразил Кембрик. Бросившись вперед, он стал тянуть Сову за туловище в другую сторону. Чуть позже сообразил М192ж, показав чудеса скорости. Он, не торопясь, свалил свою тушу с поребрика и, схватив ротовую лапу, применил какой-то прием, который скрылся от взора из-за своей немыслимой скорости. Кусок лапы остался на Сове, и они с Кембриком отлетели в другой конец зала, жук же даже не проснулся.

– Лефлекс, – многозначительно сообщил Кембрик ошарашенному Сове.

Немного отдышавшись, Сова пошел проверять все ли в порядке у Кислотника. Да, у него определенно все было в порядке. В прожженном проходе его не было, а вот на другом конце прохода он был, причем, по всей видимости, очень довольный, а вокруг было полно какой-то невообразимо отвратительной жидкости, в которой суетились еще более отвратительного вида черви. У Кембрика вырвался радостный вопль, он, сломя голову, рванул к ближайшему червяку и с аппетитом стал жевать. Желудок Совы свело спазмом, он вспомнил, как давно у него ничего не было в желудке в виде еды, но представить себя поглощавшим живьем противного белесого червя, он не мог. В поисках поддержки он обернулся к М192ж, но увидел, что тот уже доедает очередную порцию и изо рта у него торчит шевелящийся кончик бывшей ранее двухметровой, червеобразной особи. Сова подавил подкативший к горлу рвотный рефлекс и попытался схватить червя поменьше, но отвратительно-скользкие червяки с легкостью просачивались между перчатками скафандра. Голод заставлял его стараться дальше, пока, наконец, ему не удалось поймать, судя по всему, самого молоденького и глупого червячка. Он держал его, перехватив посередине, червь медленно извивался, резким движением Сова разорвал червя на две части в надежде, что он умрет и даст себя спокойно съесть, но обе части стали жить самостоятельной жизнью. Отбросив одну из половин в сторону, Сова стал пристально изучать оставшуюся в руках половину. Червь представлял собой сплошную мышцу, но прямо в бывшем когда-то центре, а теперь конце, проходило что-то вроде синеньких кишочков и, видимо, какого-то подобия нерва спинного мозга, которым пищевой червь управлялся. Поразмыслив, он с извивающимся куском червя пошел к М192ж, который усиленно жевал уже в другом конце зала.

– Мог бы ты мне оказать небольшую услугу?

– Какую именно?

– Будь добр, сделай так, чтобы он не двигался.

Удивлению М192ж не было предела, на время он даже перестал жевать.

– Но ведь тогда еда будет не такой деликатесной и он не будет щекотать своими движениями пищевод.

– Ну и что, мне так больше нравится.

– Странный ты, Сова.

И одним движением располосовал червя на две части, выдернув внутренности. Червь судорожно сжался и замер.

– Спасибо большое.

И М192ж, покачав головой, продолжил прерванную трапезу.

Сова, внутренне напрягшись, стал помещать половинки червя в пищеприемник скафандра. Закрыв глаза, открыл рот и откусил кусочек. Невероятно, какое наслаждение. Через стандартный час Сова уже еле передвигал ноги от сытости, желудок был полон, и его тянуло в сон. Пятый кусок червя в руке так и остался недоеденным и Сова как был, так и свалился в грязь и захрапел.

Спасибо сокамерникам – когда Сова открыл глаза, его несли на спине через выкисленный Кислотником тоннель.

– Он очнулся! – раздался голос Кембрика. Сова слез с широкой спины М192ж и довольно потянулся.

– А мы уж думали ты от незнакомой пищи, кажись, помер совсем.

– Да нет, моему виду надо время от времени на… да неважно.

– Ох, слезай.

Сова вновь оглянулся и определил, что они находятся в лесу, наконец-то выбравшись из муравейника.

– Что теперь?

– Теперь мне нужны детали, чтобы починить мой корабль.

Все дружно осели на землю, они прекрасно понимали, что из-за несостоявшихся ранее договоренностей проблема значительно усугубилась.

– Ну, может космический хитин? – сказал Кислотник, – он, в принципе, выдерживает космические нагрузки и температуры, если его не плавить, – и капнул слюнкой, от которой сразу пошел дым.

И тут одновременно все стали говорить. Но вся полезная информация исходила только от Кембрика, за исключением Кислотника. Он был местным жителем, знал обычаи планеты, знал, где можно раздобыть хитин и, наконец, только он рассуждал здраво, но его никто не слушал, а даже если бы и слушали, то вместо слов услышали бы только несвязный набор звуков его чудовищной дикции. Собственно, как раз хитина на планете было завались, нужно его было только взять, и всем было понятно, что взять его, разгуливая по планете с мнекопитающим, до невозможности сложно. Сова и сам понимал, что ему необходима маскировка, уж очень он выделялся на фоне своих и, вообще, членистоногих. Тут только он заметил, что все на него смотрят.

– И что будем делать?

– Мы предлагаем тебя приодеть.

К сожалению, память о валкарской планете в Сове еще жила и он отнесся к этой идее с сарказмом, зная свои сомнительные актерские способности.

– Ничего, я тут неподалеку свалку поношенных панцирей видел, какие поношенные, какие трупы выкинутые, можно что-нибудь присмотреть, ты Сова тут с М192Ж схоронись ненадолго. Пошли, Кембрик.

Кислотник и Кембрик шагали по жучиному лесному жилому массиву. Высоченные деревья, прекрасный свежий дыхательный атмосферный газ и солнечный денек заставляли их идти с наслаждением, неспешно, никуда не торопясь, отодвинув все заботы на «четвертый план». Пробегающие рядом насекомые не обращали на них никакого внимания, все были заняты делом, подчиняясь и постоянно пребывая в сплоченном коллективном разуме, озабоченные не своей собственной жизнью, а смыслом жизни и интересам целой колонии. Именно наличие собственной индивидуальности и отличало вяло шагающую парочку ото всех. И тут планету сотряс удар. Неспешно спешащие ранее по своим делам насекомые отлетели и пропахали по земле несколько метров, в шоке задрав головы, они смотрели на небо. Несколько мелких звездочек быстро приближались к земле. Земля всколыхнулась, в небо взвились столбы пыли и дыма, а к поверхности планеты неслись новые сверкающие звезды.

Хайменоптцы с огромными потерями добрались до планеты-фермы. Королевский крейсер, потерявший тридцать семь истребителей, четыре десантных бота, получивший пробоины и потерявший все коммуникационные антенны носовой части, все же вышел на нулевую точку южного полюса Фермы. Раскинув энергоботы, установил палаточное защитное поле, несколько кружащих над планетой спутников заняли оборонительные позиции в стратосфере, занимались передачей трехмерного изображения высокой четкости с планеты и поддерживали посадку сдерживающим огнем, выжигая окружность вокруг точки высадки. Компьютер крейсера удерживал нагрузку в красной зоне, сдерживая орды осаждающих насекомых, которые в огромных количествах гибли, уничтожаемые плазмой. Социокапитан крейсера, почетный хайменоптец, многократно награжденный почетным высшим социокомандным званием и имеющим право носить ленту и спираль временной вертикали власти, включил систему оповещения экипажа.

– Мои доблестные солдаты! Мы достигли планеты врага, который безжалостно уничтожает наши дома, уничтожает все, что нам дорого и свято. Именем социоимператора, приказываю вам занять свои боевые посадочные места согласно штатному расписанию и приготовиться к выполнению своего долга! Враг должен быть наказан!

Хайменоптцы не собирались уничтожать взбунтовавшуюся планету, перерыв поставок продовольствия привел бы к хаосу в стабильной и сформированной системе, где никто не занимался выращиванием продовольствия уже многие поколения подряд. Врага всего лишь надо было наказать, сократить популяцию мутированных насекомых и найти тот разум, который, по сведениям разведки, вел враждебную агитационную и генную политику.

Из крейсера вылетели три истребителя, которые нанесли ракетные удары по обозначенным наземным целям врага. Компьютер непрерывно подсчитывал потери противника, цифра была устрашающая, но не для насекомых. С поверхности планеты, в направлении крейсера устремились тысячи живых зарядов. Еще будучи в полете, обладая прекрасной аэродинамикой, они успешно координировали свой полет в направлении цели. Те, кто попадал в свободную зону, облепляли металл и старались прожечь корпус, но корпус крейсера был из особого сплава металла и наночастиц, помня форму, он успевал заращивать небольшие дыры быстрее, чем их прожигали насекомые. Ремонтные дроиды и наружные противометеоритные лазеры ближнего действия уничтожали нападавших. Компьютер создал автономную программу поддержания силовых щитов и отражения нападающих и перевел ее на отдельный участок своих вторичных серверов-разумов, после чего смог сконцентрироваться на других, не менее важных, задачах.

Капитан дал команду на подготовку ботов и начала десантирования в освобожденную зону. Десантники, напичканные электроникой и оружием, под завязку, согласно плану занимали свои места в небольших капсулах, рассчитанных на четыре персоны. После размещения последнего члена команды капсула герметизировалась и, отстрелившись от корабля, развернув атмосферные лопасти, шла намеченным курсом по направлению к заданной точке высадки, управляемая вторичным навигационным компьютером-разумом крейсера.

Зоны высадки были рассчитаны компьютером заранее и отображались на навигационных экранах командующих офицеров, расплывающимися зелеными кругами на карте планеты. Но самим десантникам пришлось несладко. Как только капсула приземлялась, если приземлялась, с силой ударяясь корпусом о землю, который тут же сминался, и через образовавшиеся щели выскакивали шестилапые хайменоптцы, которые палили во все стороны и минировали окружающее себя пространство. Несчастные десантники подвергались массированным атакам буквально со всех сторон: с неба их атаковали жуки с крыльями, слева, справа и отовсюду, куда хватало глаз, на них обрушивались орды насекомых с когтями, зубами, шипами и кислотой. И вроде бы все было ничего, и можно было расслабиться, не «брать в голову», но земля время от времени вздымалась, и в образовавшиеся ямы беспомощно, царапая грунт и пытаясь уцепиться за стенки, тут же скатывались боевые десантники в роскошных доспехах, с ужасом видя, что падают прямиком в чудовищную пасть, окруженную радушными жралами.

Ряды пока еще живого десанта быстро редели, и, хотя на каждого убитого десантника приходилось пара сотен насекомых, все равно жуков было ОГРОМНОЕ и, как казалось на первый взгляд, БЕСКОНЕЧНОЕ количество. У быстро редеющего десанта рождались смутные подозрения, что их высадка была явным просчетом со стороны «неошибающегося» командно-боевого разума и объективно безмозглого руководства, которое в это время смотрело на растущую цифру потерь, высоко подняв роговые пластины на своих головах и спинах в знак искреннего удивления. К сожалению, пока они оправились от шока, было потрачено уже более пятидесяти процентов десантных подразделений. Быстрым нажатием на мигающую в нервном темпе кнопку отмены, социоадмирал МаРагуер скомандовал – «Немедленное прекращение высадки». Создалось такое впечатление, что весь корпус содрогнулся от вздоха облегчения, разнесшегося со стороны стоявших в очереди к посадочным капсулам корпуса десантников.

– Приступить к разворачиванию планетарной боевой базы!

От крейсера стали отделяться отсеки, корабельные роботы прямо на орбите собирали сложную дискообразную конструкцию. Специальные генераторы вырабатывали мощные магнитные поля, диск светился голубым светом, окруженный плазмой. Под оболочкой силового поля собирались отсеки для боевого персонала, складов, лаборатории, радарные станции, мастерские, доки для истребителей и транспорта.

Легкий толчок, и диск пошел на посадку. Роботы, один за другим, живо заскакивали внутрь, на ходу герметизируя люки. Все ускоряясь, диск входил в атмосферу, поверхность планеты быстро приближалась. В нужный момент его окружили силовые поля не аэродинамической формы, резко тормозившие движение. Диск падал прямо в большой, бескрайний лес. Даже несмотря на силовые поля, удар от столкновения с планетой был невероятной силы. Тонны земли вылетели из-под диска, образовав огромные холмы и насыпи. Волна от удара смяла и разметала все живое, что находилось в радиусе нескольких километров. В небо поднялось колоссальное количество пыли, превратившее день в ночь.

Когда поверхность диска немного остыла, из его внутренностей высыпали роботы, тут же принявшиеся за сварку, монтаж внешних устройств и систем оборонительных вооружений. Сразу после установки оружейные внешние блоки подключались к внутреннему разуму, который отстреливал особо любопытных местных жителей. База была собрана и готова к эксплуатации, тянуть было нельзя, в любой момент могли подойти оперативные подразделения вражеских войск и, как показывало изображение, транслируемое со спутников, они были уже неподалеку.

Дрожащие от страха десантники вновь садились в посадочные модули, с дурными мыслями, и отправлялись на планету. С поверхности велся постоянный обстрел, но те, кому удавалось достичь поверхности, на огромной скорости выскакивали из раскаленных модулей и, подгоняемые страхом, обвешанные оружием десантники со всех ног бежали к укрепленной базе, которая уже вела огонь из всех орудий. Замешкавшихся тут же сжирали, а в небе, на прекрасном, командирском модуле, приближалось бравое высшее командование, подбадривающее солдат агитаторскими лозунгами из репродукторов, но потеряв два двигателя, сильно дымя, они пошли на посадку в открывшийся люк защищенного грузового отсека базы.

Недовольно прохаживаясь из стороны в сторону, адмирал плавно покачивался:

– Хорошенькое дело, потомственному военному не удалось "нахрапом" взять ничего не понимающих в стратегии и тактике жуков, которых он в свое время с удовольствием поедал за обедом. Это вызовет негодование со стороны руководства и неприятные смешки со стороны коллег, вся карьера может пойти прахом, а социальный уровень снизится.

Адмирал резко остановился.

– А что если, по-старинке, пара ядерных зарядов по области и проблеме конец, точка будет отбита, а жуки из-за радиоактивности сюда долгое время не сунутся. – Ах, нет, так нельзя, комитет рассмотрит в последствии его методы и действия и сочтет уничтожение пищевой биосферы планеты как преступное расточительство, – он снова стал раскачиваться. Слава обществу, принесли обед, собрали пару тонн трупов жуков с поля боя, по крайней мере, пока они на Ферме, голод им явно не грозит. МэРагузер усмехнулся и принялся за еду.

– Смотри, что я нашел! – радостно прыская кислотой, кричал Кислотник, – Панцири Хайме…, прости, отец, …нопцев, – как думаешь, Сове подойдет?

– Мосет быть, – Кембрик стоял, скрючившись под кучей, которую на него навалил Кислотник, заявив что с его радикулитом таскать что-либо просто самоубийство, – но сто он будет делать с влажеским колпусом, его ше тут же схватят?

– Не схватят, потому что МЫ его схватим! Поведем как пленного, никто и внимания не обратит, М192Ж у нас тоже не особо по местному-то выглядит.

– Думаю, што все это осень опашно.

И они вдвоем направились по направлению к тому месту, где прятался Сова и М192Ж, неся найденные обновки и найденный многозарядный бластер, которым одной из лап помахивал из стороны в сторону Кислотник. По дороге Кембрик постоянно что-то ронял и под вопли Кислотника о том, что он нисколько не ценит чужой труд, нервно начинал собирать упавшие вещи и снова взваливать себе на плечи.

Сова сидел на кочке и смотрел на поднимающиеся вдалеке столбы дыма.

– Как думаешь, выжили наши?

– Жуки очень неприхотливы, но выжили они или погибли, наши шансы все равно невелики.

– Кто знает – тот молчит, кто не молчит – тот не знает! – глубокомысленно изрек чужую древнюю мысль Сова.

Послышался шорох и крики, как будто кого-то сильно подгоняли, потом над оврагом появился предмет, который, на самом деле, состоял из некоторого количества предметов, такой себе предмет из предметов, под которым с трудом угадывался Кембрик. Как истинный джентльмен, Сова не сдвинулся с места, чтобы помочь малышу разгрузиться на полянке, не унизив собственного достоинства, которое по предположениям Совы было мужским.

– Ну, что принесли?

Кислотник стал радостно рассказывать о похождениях, как бы случайно опуская из виду помощь Кембрика, но, как ни странно, Кембрика это нисколько не ущемляло, он спокойно лежал возле кучи, раскинув в разные стороны мелко трясущиеся, натруженные конечности.

– …и тут мы вышли на вас, – закончил речь Кислотник.

– Надо же, как оно все обернулось.

– Да, но бои еще продолжаются, вон, как все небо затянуло.

И, как будто услышав эти слова, с неба пошел огненный дождь. Это был не в прямом смысле дождь, это было похоже на миллионы злых, мелких, жалящих насекомых, несущихся с небес на поверхность планеты. Зрелище было и чудовищным и прекрасным одновременно, если бы не жуткие неудобства и внезапно загоревшийся лес.

– Бежим, бежим, бежим, бежим… бееееежиииим…. это ракеты.

И они понеслись. Сова, ловко уцепившись за М192Ж, летел через лес в сопровождении улюлюкающего Кислотника и Кембрика, уныло, без души тащившего их скарб и медленно, но верно отстающего. У Совы от бешеной гонки ломило все тело, М192Ж был совершенно непригоден для верховой езды и на все уговоры бежать, чуть меньше подпрыгивая, лишь презрительно кричал что-то о том, что он не вьючное животное, да и вообще не нанимался … (далее следовало что-то менее разборчивое). Бешеная гонка продолжалась до тех пор, пока внезапно не перестала продолжаться. Видимо, М192Ж устал, да и отсутствие огня с неба, а так же Кислотника и Кембрика наводило на тревожные мысли. Резко остановившись, он заставил Сову по законам общей физики слететь прямо в лужу и распластаться, приняв позу пассивного непокорства.

– Что ж ты делаешь, изувер шипастый.

– Тсссс, как-то тихо стало.

Сова включил сенсоры своего скафандра на полную мощность и некоторое время старался реже дышать. Сквозь шорох помех слышался только шорох листьев, радиационный фон был в пределах нормы, деревья, стоящие вокруг сплошной стеной, надежно гасили и скрывали звуки, и вроде бы все прекрасно, но, вот что странно, при всей этой тишине земля под ногами все чаще и чаще вздрагивала.

– Что это?

– Понятия не имею, может грунтотрясение.

А земля под ногами уже буквально ходила ходуном, кругом падали деревья, Сова ожидал, что с минуты на минуту разверзнется поверхность и оттуда полезут какие-то твари, но он ошибся. Лес разошелся, пропуская огромную, сороконогую тушу, на которой передвигалось какое-то прилипшее к ней и, кажется, питающееся ее соками существо, вокруг них скакали какие-то твари уродливой внешности, состоящие, кажется, из сплошных шипов, зубов, трубок, присосок и роговых пластин. Вся эта процессия целенаправленно направлялась куда-то в лес и выглядела прекрасно организованной. Сова поймал себя на мысли, что ни в коем случае не хочет быть на месте их врагов.

Адмирал МаРагуер напряженно смотрел в монитор и ничего не понимал. Больше всего он не понимал, откуда, ОТКУДА у этих безмозглых пищевых продуктов наличие стратегии и мобильных военизированных отрядов. Как и абсолютное большинство представителей его расы, он любил поесть, но не хотел водить дружбу с теми, кого ест. Призрачная, но очевидная догадка была невероятной, наверняка кто-то им помогает. Неожиданное оживление вокруг вывело его из состояния размышляющего созерцания. Его подчиненные развили какую-то сумбурную деятельность, громко выкрикивая противоречивые приказы, с шумом грохотала техника, не по форме всклокоченные штурмовики пытались зарыться в землю либо прятались в металлические ящики для боеприпасов. Взяв себя в клешни, адмирал громко гаркнул: – ПРЕКРАТИТЬ БАЛАГАН! ПЕРВЫЙ, ВТОРОЙ и, чудом выживший, СЕМНАДЦАТЫЙ ВЗВОДЫ – ПРИГОТОВИТЬСЯ К АТАКЕ. АРТИЛЛЕРИСТЫ, ВАКУУМНЫЕ И НЕЙТРОННЫЕ ЗАРЯДЫ НА ИЗГОТОВКУ, ДАДИМ ПОД ЗАД ЭТИМ ПРОКЛЯТЫМ НАСЕКОМЫМ! – зная, что в случае неподчинения, при условии выживания, им придется все равно умереть, но уже медленно и мучительно, солдаты стали копать медленнее, потом остановились и побрели на свои посты.

МэРагузер взглянул на радар – весь экран, за исключением середины, был наполнен красными точками разных размеров, неутешительно стягивающихся в центр, а в центре был он, а он не для того прошел через все эти годы муштры, чтобы вот так бесславно помереть. Адмирал вздохнул, откинул крышку и с силой вдавил желтую кнопку в стол. Пол слегка качнулся и всю базу заполнил звук сирен тревоги, со стен базы. В окружающее пространство стали распыляться смертельно опасные вещества, распыляемые из отверстий, похожих на бойницы. Из других отверстий били струи пламени, по периметру выдвинулись смотровые башенки, ощерившиеся стволами волновых высокочастотных излучателей всех смертельных видов волн, а сама поверхность базы, окруженная многослойными силовыми полями, была под высоким напряжением.

– По идее должно хватить, – подумал адмирал и в задумчивости пожал плечами.

Первые нехорошие подозрения у него закрались, когда на купол базы стали падать первые тела, по всей видимости, катапультируемые из-за кромки леса и, хотя они сразу умирали, но создавали определенные неудобства для систем энергоносителя. Датчики потребления энергии мигали как сумасшедшие, но купол держался. В это время началась атака на стены базы. Чтобы хоть просто коснуться стены базы, жукам приходилось разгоняться, умирая, они делали о стены свой предсмертный "БУМ". Адмирал подошел к экранам наружного наблюдения – экраны показывали всю смертельную панораму вокруг базы; вращая ручки, он стал приближать картинку. Это не было похоже на бой, это просто была бойня. Стены из трупов уже доходили до середины уровня базы, вокруг валил дым, а жукам, кажется, было все равно, они все также атаковали базу, практически без шансов на успех. Странно, но незаметно было даже намека на организованное командование, не могли же они вот так бессмысленно бросаться на амбразуры, это же неэкономично и бессмысленно, ведь рано или поздно их ресурсы кончатся. С другой стороны, у его базы не будет проблем с продовольствием на многие годы. Кто знает, может, таким образом, они решат продовольственную программу всей планетной системы, ведь судя по биодатчикам, только за последний час у его стен насыпалось более пятидесяти тонн вкуснейшего поджаренного мяса. Быть может, он сможет и семью свою перевезти, ведь тут довольно живописно, чистая атмосфера и климат мягкий.

На третий день к атаке, продолжавшейся день и ночь привыкли все. Чтобы остудить орудия, наладили постоянную подачу холодной воды. Тучи трупов жуков испаряли время от времени, бросая на них автоматические аннигиляторы со стен базы, да и с постоянным гулом канонады как-то смирились. У врача базы перестали воровать снотворное, а десантники, сделав примитивные гарпуны на веревках с крючками, доставали самые вкусные тела жуков и передавали на кухню, которая приятно разбавляла существующую напряженную ситуацию и вносила утонченное вкусом разнообразие. В лабораториях ученые трудились над изучением атакующих особей. Пока было понятно только то, что в реестре пищевых насекомых данной планеты-Фермы такие виды не значились. Еще один малозначительный факт, явно говорящий о том, что самому старому из них было чуть более трех дней отроду, говорил о том, что ресурсы нападающих не закончатся никогда, это был просто расходный материал, так сказать – «пули», ресурсы базы же рано или поздно закончатся, будет иметь место банальный износ, ведь даже на стенах уже стали появляться заметные вмятины и трещины. Вся информация базы была под грифом строжайшей секретности, но солдаты все равно, рано или поздно, должны были догадаться. Требуется что-то, что могло бы отвлечь их от реальности и сдержать растущую депрессию в рядах боевого состава.

Еще через три дня после первых приступов депрессии, необходимые меры были немедленно введены. Пункт первый: навязывание просмотра*censored*графической продукции в обязательном порядке, отказывающихся наслаждаться онанизмом – незамедлительно сажать на гаупвахту и подвергать насильственной сексотерапии. Пункт второй: обязательный межвахтный здоровый сон, не менее двенадцати часов в сутки. Пункт третий был немного странным, но адмирал ценил креативность: вызванная искусственно диарея считалась обязательной, как минимум через сутки, у каждого служащего, за это головой отвечал главврач и шеф-повар. Эти правила с успехом справлялись с ситуацией, и положение на базе существенно улучшилось, у солдат появился здоровый, схожим понятием люди называют «румянец», многие приобрели приятные широкие улыбки с расщеперенными жралами, а вот адмиралу не спалось. Будучи свободным от насаждаемого онанизма и туалетопоклонения, он предавался мыслям, которые его не радовали. Они оказались запертыми на планете и не имели никакого представления о том, что творится в космосе. По всем расчетам, на планету уже должны были выслать дополнительные войска с целью изучения ситуации и поиска их экспедиции-боем, но никто не пришел, быть может, пробился только их крейсер, а остальные были уничтожены. Это приводило к совсем не радостным мыслям, а вдруг на его родной планете уже вовсю хозяйничают жуки. Эта мысль была невыносима.

Поздно ночью в защитном куполе станции открылся люк и через него с равными промежутками, в разных направлениях стали выстреливать шарики видео-зондов. Вылетая, шарик сбрасывал оболочку, превращаясь в подобие стрекозы и обладая собственным мнением и миниатюрным интеллектом, направлялся в интересующие области. Адмирал, сидя на своем месте в командном пункте, наблюдал за видеоданными. Куда не глянь, везде были жуки, окружив базу неравномерным, учитывая неровности почвы, кругом, они вели круглосуточную работу над ее разрушением. Было замечено, как минимум, сорок слаженно действующих группировок. Находящийся рядом специалист отметил функциональные особенности каждой особи следующим образом: матка, трутень, «пуля», «катапульта», нянька, рабочий. Трутень без устали отношался с маткой, которая также без устали откладывала яйца, рабочий относил эти яйца в сторону и складывал у катапульты. Через несколько часов из яйца вылуплялась особь, которая даже на первый взгляд не была похожа на своих родителей, только вылупившись, оно лезло в амбразуру существа, которое делало большой вдох-выдох и с большим ускорением отправляло отпрыска в сторону базы. Вся группа слаженно работала и, кажется, не нуждалась во сне, а вот питанием занималась толстая жучиха-нянька, подбегающая ко всем по очереди и выдавливающая им в рот какие-то слюнявые шарики.

Адмирал поднял камеру-стрекозу выше, проведя обзор над лесом. Везде в лесу, замерев в немом оцепенении и, видимо, ожидая своей очереди, стояли жуки, готовые заменить любого, кто придет в негодность. Научные специалисты-патологоанатомы отрицали наличие разума, объясняя такое поведение жуков – "инстинктивной реакцией на раздражение", коим являлась их база. На закрытом собрании было решено выслать патруль с минимальным вооружением и проверить ситуацию, так сказать, изнутри. Той же ночью был собран отряд из десяти уклоняющихся от онанизма штурмовиков, которых под покровом ночи выстрелили в небо, и, пронаблюдав за их спокойной посадкой на укромной лужайке, отключились, предоставив их самим себе.

Новая жизнь. День 49

Ракушки сверлили ствол шахты вглубь родной планеты. Им был нужен законсервированный древний завод с мощностями, позволявшими когда-то строить звездолеты. По переданным главным мозгом данным, им необходимо было просверлить еще двести метров до плиты герметичной консервации.

Роботы работали на износ, сидящие верхом ракушки понимали, что счет идет на часы и если они не найдут новые манипуляторы, то гнить им в песках планеты еще многие тысячелетия, в надежде на чудо.

Вот уже пройдены сто метров, песок осыпался в шахту и Ракушкам приходилось обрабатывать своды из плазменных горелок, превращая песок в стекло, однако, ветер нагонял сверху все новые холмы. Ракушки пытались закрыть шахту, построив нечто вроде сужающейся к верху воронки, но она не помогала. С большим трудом были пройдены еще пятьдесят метров. В рабочем состоянии остались всего пять роботов-манипуляторов. Теперь они сверлили еще осторожнее. Пока идущий первым робот не упал во внезапно открывшуюся под его гусеницами вертикальную шахту и громко загремел, катясь по ее сводам.

К счастью, шахта оказалась наклонной, и робот с Ракушкой не сильно пострадали. Управляющая роботом ракушка повернула сенсоры робота в направлении уходящей вглубь шахты, где она и все остальные увидели массивную круглую дверь шлюза, над которой была выжжена надпись-маркировка «Завод по производству межпланетных кораблей № 1».

Счастье переполняло ракушек и главный мозг. Вскоре, собравшись вместе, они стояли перед дверью древнего спящего комплекса.

– Передаю последовательность разгерметизации первого шлюза, – проговорила Сфера.

Через щупальца прикоснувшейся к панели ракушки побежал сложный модулированный сигнал, по окончанию которого круг герметичной створки люка с глубоким стоном отъехал вглубь помещения, озаренного ровным, ярким, голубым светом.

– Раньше в этом спектре светило наше солнце. Мы его сохраняли целую вечность как дань священным временам, – подал голос Главный Мозг.

– Чудно, но не глупо.

Оставшиеся в работоспособных роботах ракушки въехали внутрь. За их спинами ухнула мембрана восстановившегося силового поля, из стен под большим давлением был пущен газ, сбивший с роботов всю грязь и песок. Как только процедура очистки закончилась, открылся люк в другую, хорошо освещенную шахту, ведущую, судя по надписям, на территорию зоны управления заводом.

– Можно двигаться дальше.

Ракушки двинулись по коридору, проходя каждый сегмент трубы-шахты, им передавались визуальным и радио-способом информационные сообщения о состоянии завода и расстояние до зоны управления. Ракушки размеренно топали вглубь древних коридоров.

– Хорошо бы поменять наши рабочие «руки» на что-то поудобнее.

– Ну, если вам так хочется, то как раз за этим поворотом будет ячейка со стандартными манипуляторами, в которых любили проводить время ваши предки. Кстати, в свете событий вашей амнезии, я даже могу предположить, что этими предками были и вы сами.

– Невероятно обнадеживающе.

– Вот, вот тут ячейка, прикоснитесь к этой панели.

Ракушка, шедшая первой, приложила свои провода-манипуляторы к панели. Часть стены, только что казавшейся монолитной, отъехала в сторону и им открылись стоящие за антистатичным полем, как на витрине, грациозные роботы-манипуляторы. Ракушки замерли, рассматривая свои новые старые тела.

– Вижу, что нравится. Раньше вы умели строить, строили на века, на поколения. Вот в этих костюмах любили щеголять ракушки-управленцы. Разумеется, у ракушек строителей или механиков костюмы другие, не такие хрупкие. Ну что вы стоите, одевайтесь скорее.

Первая ракушка медленно поднял манипулятор своего робота и, заложив в робота программу, был перенесен в древний робокостюм. Костюм передал всю инструкцию по своему использованию по беспроводному каналу и уже через пару минут первая одетая ракушка вышла из ячейки, шевеля гибкими руками с большим количеством сочленений.

– Такие тела были у наших предков?

– О нет, вы все узнаете, чуть позже, честное слово. Ну почему вам надо столько времени, чтобы одеться?

Остальные ракушки бросились одевать робокостюмы древних и вскоре в коридоре стояли пять роботов-управленцев.

– Традиционно, нарекаю тебя – Ракушка А, ты будешь главным координатором планеты и моей правой рукой. Второй, одевший костюм, будет называться – Ракушка Б – ты будешь отвечать за функционирование систем и комплексов. Ты будешь главный инженер планеты. Ракушка А и Б, оставшимся троим вашим коллегам-первым лицам планеты, распределите задачи сами. Проследуйте в зону управления.

Пять ракушек прошли последний участок до двери очень быстро, новые костюмы были очень хорошо синхронизированы со всеми системами, к тому же, все коммуникации, шедшие внутри комплекса, улавливались костюмами и, еще не дойдя до двери, уже знали ситуацию на заводе во всех в деталях.

Мембрана защитного поля двери стала прозрачной и исчезла, открыв за собой большой, хорошо освещенный, чистый зал. Ракушка А и Ракушка Б заняли свои места в центре зала, на соответствующих эмблемах на полу.

Приведенные Ракушками в действие системы отключали консервационные силовые поля, включали спящие механизмы, активировали сотни роботов. Завод ожил. На поверхности планеты надулся и лопнул гигантский пузырь, разбросав кругом остатки защитной кремниевой оболочки, на его месте вышли из-под поверхности планеты три тонкие высокие башни, в которых из атмосферы стали бить молнии. Поверхность планеты заполнилась роботами, собиравшими рассыпанных по поверхности Ракушек и уносящих их вглубь планеты.

– Ну вот, процесс пошел, – сказал Главный мозг планеты, – как же долго я этого ждал. Начинайте строить первый орбитальный корабль. Нам надо разбудить наш спрятанный космопорт на орбите, но для этого понадобится больше братьев. Ракушка А, приведите в действие заводы по производству личностей.

Ракушка Б запустила завод, находящийся на этом же полушарии планеты. Моментальная передача данных показала, что завод запущен, банк личностей не поврежден и через двадцать оборотов планеты их уже будет три миллиона. Еще недостаточно, чтобы начать поиски затерявшихся во вселенной Ракушек.

– Когда будет построен первый орбитер?

– Через два дня корабль сойдет с верфи.

– Так быстро?

– Дело в том, что на складе есть все необходимые запасные части и схемы. Их хватит на десять орбитеров и один межпалентник. На данный момент, нет нужды в запуске литейного комбината, но очень скоро он нам понадобится.

– Можно сказать, что нам везет.

Ракушка Б промолчал. Молча, они ликовали.

Как он и обещал, через два дня первый орбитальный корабль был готов. Корабль напоминал собой мелкоячеистую сетку с установленными датчиками и полыми трубами, расположенными посередине. Внутри труб должны были располагаться ракушки в робокостюмах. Внизу и по бокам располагались гравитационные двигатели двусторонней тяги, работавших как на притягивание, так и на отталкивание. Конечно, такой корабль не мог путешествовать между планет, не хватало мощности гравитационных сил, но для путешествий по орбитам планет и спутников этого было вполне достаточно, более того, не имея выхлопа, такие челноки и платформы могли взлетать в любых условиях и с любых точек планеты.

Одиннадцать ракушек, в костюмах космоинженеров, загружались в первый орбитер и с нетерпением ждали запуска.

– Передаю координаты расположения нашей космической верфи. Надеюсь, там все в порядке, информации с нее я уже давнооо не получал. Однако мы строили ее на века, на тысячелетия, к тому же, она находится в вакууме. Думаю, что там все еще работают все основные системы.

– Взлет.

Первый, за многие тысячелетия, построенный корабль ракушек мягко поднялся с поверхности планеты и, окруженный ослепительно сверкающим защитным полем, устремился в небо.

– Как слышите нас?

– Слышим вас хорошо. Все системы работают нормально.

– Да, мы следим за всеми показателями с планеты. В ваш навигационный компьютер заложены координаты месторасположения верфи. Вы достигнете точки назначения через шестнадцать часов. В процессе этого вы можете ознакомиться со всей информацией, которую мы только что нашли.

– Возможно ли, что верфь повреждена метеоритами настолько, что мы не сможем привести ее в эксплуатацию, что тогда?

– Тогда и будем решать. Желаем приятного полета. Вы покидаете атмосферу планеты.

Ракушки, используя свои приборы наблюдения, смотрели в раскрывшийся перед ними, космос. Ожила родовая память, заложенная в каждую новую рожденную личность. Ракушки благоговели перед очнувшимися в их банках памяти воспоминаниях о героических подвигах древних, о том, как они, будучи еще биологической формой жизни, хрупкими, недолговечными существами, бесстрашно вышли в бескрайние просторы вселенной. Как гигантские корабли с колонистами, лежащими в анабиозе, способном всего лишь на миг увеличить продолжительность жизни, разлетались во все стороны. Ракушки прониклись гордостью за свою расу, а через них и все ракушки, находящиеся на планете.

– Скоро вы прибудете на верфь, приготовьтесь. Мы видим ее на наших приборах, пробуем связаться с разумом станции.

– Странно, но внутренний компьютер не отзывается на стандартные запросы. Полнейшее радиомолчание.

– Видимо, что-то случилось.

– Это, очевидно, умник. Производите стыковку гравитационным приводом. По обшивке пойдете к шлюзу, дальше действуйте сами, исходя из ситуации. Система должна вас опознать и пустить, однако, если этого не произойдет, будете резать корпус и идти насквозь, но это самый крайний случай, верфь будет себя защищать. Крайне важно не трогать ничего, что может серьезно навредить функциональности систем верфи.

Верфь быстро приближалась, габаритные огни не горели. Строение было и выглядело давно заброшенным.

– Вас поняли. Стыковка с верфью – через три секунды.

Гигантская круглая конструкция, скрывавшаяся в тени и потому не видимая для млекопитающих, но прекрасно наблюдаемая ракушками, предстала перед ними, закрыв все от горизонта до горизонта. Орбитер активировал магнитные боковые двигатели и прочно пристыковался к верфи. Ракушки-инженеры вышли из закрепленного на поверхности станции корабля и, переваливаясь с магнитной ноги на ногу, направились по корпусу огромной верфи к главному шлюзу для персонала. Вся космическая верфь была покрыта следами от метеоритных попаданий, но сквозных пробоин не наблюдалось.

– Видим шлюз. Защитного силового поля нет, вход свободен.

– Входите внутрь, дойдите до центра управления и оттуда попытайтесь запустить разум станции.

– Вас поняли, заходим.

Ракушки вошли внутрь безжизненной станции и разошлись в разных направлениях, по разным секторам. Все дороги в космической верфи ракушек, так или иначе, вели к командному центру. Они быстро бежали по коридорам, глухо бухая по полу. Ракушка, пришедшая первой в командный центр, обнаружила груду испорченного оборудования, искореженные переборки и стены. Командный центр был уничтожен. Но самое странное было то, что робокостюм Ракушки неожиданно потащило в сторону пробитой сферы командного центра.

– Внимание, никому не приближаться. Меня затягивает в дыру. Генерируемое чем-то вихревое гравитационное поле.

– Вас поняли, какова природа поля?

– Пока не имею никакого представления.

– Видимо, какие-то системы еще работают, возможно, это какая-то системная ошибка.

Ракушка-ученый в робокостюме полетел вниз, в направлении притягивающего направленного гравитационного поля, упав на пластиковые трубы и запутавшись в проводах. Ракушка с интересом рассматривал поверхность метеорита, расположенного чуть в стороне от него. Вокруг метеорита все было смято и приведено в негодность. Ракушка передал информацию со своих сканеров в общий канал.

– Сказать, что я поражен – значит, ничего не сказать. Это пленный Креотит. Он все время был здесь!

– Почему информации об этом нет в твоем банке данных?

– Потому что его там не было! Его держали в ловушке из сложных силовых полей, вдали от нашей планеты, как он попал сюда, да еще и внутрь нашей главной верфи, это остается загадкой.

– Я принял решение – нам надо незамедлительно его экранировать и захватить в ловушку. У тебя есть информация о коммуникационных системах Креотитов?

– Да, у меня есть все, что мы смогли узнать. Передаю информационно-лингвистический файл.

Много тысяч лет назад, в самый разгар войны, Ракушки захватили необученного Креотита, которого назвали Малыш. Малыш еще не получил программу поведения и определения добра и зла Креотитов, однако, уже обладал всеми качествами и инструментами, которые бы ему понадобились в будущем. Это была неслыханная победа. Малыш был тщательно исследован. Он принес массу новых открытий, впоследствии внедренных ракушками. Но Малыш молчал, и Ракушка А того периода решил, что необходимо придумать какой-то способ коммуникации между ракушками и Малышом-креотитом.

Группы ракушек долгое время разрабатывали язык и общую операционную систему, на котором можно было бы общаться с Креотитом, но так, чтобы он не мог подключить свои гравитационные и другие устройства, которые могли бы причинить вред или дать Малышу возможность сбежать.

Несколько столетий прошло, прежде чем Креотит начал подавать признаки разума и самообучаться. За это время ракушки подробно изучили его устройство и даже имелось несколько теорий об их странном методе размножения. Первое, что попытались узнать у Малыша ракушки, был его возраст. Система счисления креотитов была сложна, но все же его системы отсчитывали время с момента создания. Ракушки произвели необходимые вычисления, и вышло, что ему всего семнадцать лет. К большому разочарованию, молодой креотит мало что мог рассказать об истории своего народа.

Через какое-то время к Малышу потеряли интерес и содержали на удаленной базе, в другом рукаве млечного пути. Там его путь исчезал.

– Мне кажется, что наш Малыш вернулся к себе домой. Да-да, именно к себе домой, ведь тут его воспитывали наши няньки.

Устав социального служащего, П12-46

Правила касательно оружия:

Согласно нормативам, все служащие обязаны постоянно иметь при себе оружие военного образца (см. «кадровая политика»). В случае враждебного захвата ваш письменный стол можно использовать в качестве укрытия. При появлении противника присядьте за столом, одновременно производя выстрелы из любого, одобренного по форме П3201, оружия.

Замечание:

В случае враждебного захвата будут отменены все льготы по оплате питания!

Ферма. День 49

Штурмовику А17 не нравилась вся эта затея с переброской, но посмотрев на свои истертые от постоянной «работы», конечности, он понял, что более не может, уж лучше смерть. Он был одним из первых, попавших на гауптвахту, рядом сидели его «братья по несчастью», одетые по форме и невеселые. Группа молчала. Затем был уже привычный, сытный ужин, а через час их выстрелили одного за другом в темноту ночи.

А17 открыл глаза. Он лежал на мягкой подстилке пузыря торможения. Быстро задвигав конечностями, он стал неуклюже выбираться, с интересом осматриваясь по сторонам. Ожидая быть съеденным еще до приземления, он был крайне удивлен сложившейся ситуацией. Вокруг него, не шевелясь, стояли жуки. На первый взгляд, их можно было бы принять за чучела, но еле заметное шевеление пищевых рук говорило о том, что они находятся в состоянии, близком к глубокому сну, как роботы, ждущие команды. А17 тронул ближайшего за чувствительные усы, жук даже не пошевелился, не удержавшись, он слегка ткнул жука в глаз, реакции не наблюдалось, разбежавшись, он опрокинул его на бок, тут жук среагировал, не на шутку напугав А17, вытянув конечности, он перевернулся и встал как «ни в чем не бывало». Вокруг стояла гнетущая тишина и только звук далекой канонады не давал А17, доедающему жука, забыть о предстоящей суицидальной миссии: если жуки и дальше пойдут такие же спокойные, то прогулка будет аппетитной и спокойной, – подумал он. В рации зашипело:

– А17, немедленно ответьте.

– А17 на связи.

– Доложите обстановку.

– Наблюдаю, большое количество жуков, все спят.

– Ваши данные сходятся с данными других штурмовиков, направляйтесь в свой квадрат и будьте на связи.

– Слушаюсь.

После этого диалога рация замолчала. Поднявшись и по привычке похлопав по карману, где должно быть оружие, а сейчас лежала пара жучиных усиков, предназначенных для обеда, он стал углубляться в живописный лес. Совершенно потеряв бдительность и привыкнув к состоянию безнаказанности, А17 неспешно продвигался вперед, наслаждаясь чистым воздухом, родниковой водой и аппетитными частями тел оцепеневших жуков, коих ел по дороге.

– Ну вот, вроде неплохо смотришься, – сказал М192Ж, глядя на засунутого в панцирь хайменопца Сову; бесхозные лапы бессмысленно висели по бокам, дружными усилиями им удалось придать обычное, прижатое к телу в моменты спокойствия, состояние.

Надо быть справедливыми и подметить тот факт, что, в общем-то, всем было плевать. Мимо неслось по своим делам большое количество жуков, не обращая никакого внимания на все окружающее. Некогда дремучий лес, в который они вышли теперь, напоминал последствия бурелома. Поломанные и вырванные с корнем деревья, проплешины в кустах и куча вывороченной земли – бегущие по ней жуки падали и, сталкивая ползущих по ним собратьев, устремлялись вглубь, и среди всего этого дурдома стояли наши друзья.

– Я не уфелен, но мофет быть пойтем ф штолону, плотивополошную опщему тфишению?

– Целиком поддерживаю, это кажется разумным!

– Я согласен с предыдущим оратором, но меня переполняют сомнения.

– Лично мне просто интересно, что там творится!

– Думаю, что там огромное количество тугоплавких панцирей.

– Тем не менее, считаю, что будет логично, если мы будем как можно дальше от каких бы то ни было военных действий.

– А я считаю, что мы ДОЛЖНЫ увидеть, в чем суть заварушки!

– Я фше еше счшитаю, что нам надо уходить отшюда.

– Полностью поддерживаю Кембрика!

– Мне бы корабль бы починить бы.

И во время этих эмоциональных дебатов из леса появился и напряженно замер А17, имперский штурмовик хайменоптцев, в полном обмундировании.

А17 смотрел на друзей, друзья смотрели на А17, все молчали, напряжение нарастало. Примерно через полчаса, когда от напряжения все стали уставать, а у Кембрик просто отказали дрожащие от страха ноги, М192Ж сказал первое, что ему пришло в голову полчаса назад. Если быть конкретными, он сказал: «О, настоящий штурмовик!». Это как-то сразу всех расслабило, и они оказались под прицелом изрядно нервничающего А17.

– А ну быстро освободите пленника! – сказал он.

Раньше всех опомнился Сова: «Таааак, стоп-стоп-стоп! Мы тут проходили мимо и нам не нужны никакие проблемы».

– Тише, я понимаю, что у тебя синдром любви к похитителям, ты провел с ними слишком много времени, я тебя верну на базу и лапы мы твои вылечим, не волнуйся, – зашипел на него штурмовик и стал отходить спиной к лесу.

Земля в очередной раз дрогнула, мимо прошел танк насекомых с развешенной по телу пехотой, А17 отвлекся на процессию, споткнулся, а мгновение спустя стоял без оружия, сдавленный клешней М192Ж.

– Допрыгался солдатик! Стой, не шевелись, а то хуже будет.

– Хорошо, не надо резких движений, мы все взрослые, разумные существа.

– Что происходит, почему кругом все как с ума посходили, что вы делаете на планете?

– Я немного знаю, случились перебои с продовольствием, нас высадили тут и бросили в бой, больше я ничего не знаю.

– Сколько вас?

– Около двух тысяч десантников и где-то пятьдесят единиц офицеров в штабе, – стал без принуждения выдавать военные тайны А17.

– А крейсер на орбите?

– А что крейсер? Висит себе на орбите, отстреливается.

– У тебя при себе навигационная система?

– Да, вот этот приборчик.

Друзья столпились вокруг треугольника с голографическим проектором, который показывал местность, на которой они находились, в окружении снующих красных и серых точек.

– Можешь найти все, не биологические, космические корабли на планете?

– В принципе, это возможно, но такой запрос сразу отследят, появятся ненужные вопросы, придется оправдываться перед руководством.

– Ничего, мы как-нибудь с этим справимся.

А17 выдвинул клавиатуру и стал что-то сосредоточенно набирать.

Изображение вытянулось, стало шире и уже занимало пару метров. Компьютер проецировал в точности весь рельеф, все неровности земли. Бескрайний лес был убран как слой, среди этого великолепия горели точки, к красным и серым добавились зеленые и желтые, возле желтых точек кружились какие-то сопроводительные надписи.

– Желтые точки и есть когда-либо упавшие или забытые, или еще каким-то образом попавшие на планету корабли, капсулы, крейсеры, другими словами, все высокотехнологичное железо.

– А фто это, такое больфое, мигающшее?

– По всей видимости, большое судно.

А17 приблизил изображение точки, надпись указывала – Галактический боевой крейсер РМ12П177.

Все, в том числе и штурмовик хайменоптцев, были в шоке. Огромная боевая машина, предназначенная для путешествий по всей галактике, невероятной стоимости машина, которая способна создавать свои врата междумирья. Машина, не предназначенная для посадок на планету, находилась на планете.

– У меня маленький корабль в лесу застрял, можешь найти? – промямлил Сова.

– Их довольно много, ты не знаешь, где именно он находится и какой из этих точек твой корабль?

– Увы, не знаю, – Сова развел руками.

– Ну что, отпустите меня? – в надежде спросил А17.

– Ни в коем случае, ты нам как нельзя кстати попался и ты нас к нему проведешь! – М192Ж показал на большую мигающую точку.

– А сейчас ты отдашь мне свое оружие и рацию.

А17 покорно кивнул и, сняв с себя боевое спецоборудование, передал его М192Ж, который тут же стал все это напяливать на себя.

– Итак, какой наш план?

После минутной паузы все дружно пошли в направлении крейсера.

Уже вечерело, а международная команда прошла всего пять километров по перегороженной деревьями и рвами местности, которую в народе принято называть лесом. Начало приходить понимание того факта, что пройтись пешком более двухсот километров на одном дыхании была идея глупая, сумасбродная, однако не лишенная большой доли авантюризма, помноженного на инфантильные амбиции.

– Давайте смотреть правде в глаза, нам туда вжисть не добраться.

– Предпочитаю в глаза правде не смотреть!

– Однако, нам придется принять к сведению тот факт, что нам необходим хоть какой-то транспорт.

– Я не думаю, что Кембрик нас всех утащит.

(промолчал)

– Ну и где же мы найдем транспорт?

– Я не сказал, что знаю, где его найти. Я сказал, что он нам необходим.

– Чифто теолетичефски, я могу уговорить Генелатолшу..

– Кого?

– Кого?

– Даааа????

– Но, ласве фто теолетичефски..

– Ну, вот и решили, идем искать Генераторш.

Они смотрели на локатор А17. Судя по карте электрической активности региона, совсем недалеко от них была одна из органических подстанций – одному отцу известно, для чего жукам нужно было электричество.

– Как для чего, метал варить!

– Но не в таких же объемах.

– Объемы – вещь относительная, всегда можно нарожать еще Генераторш.

– Их же всех кормить надо.

– Всегда есть еще немного питательных червей.

– Могу себе представить, какие должны быть размеры у существа, вырабатывающего электричество в промышленных масштабах.

– Нет, не могу.

Они вышли на поляну и увидели Генераторш! Грандиозных, огромных созданий, каждая ячейка панциря которых находились в постоянном движении. Их длинные усы, между которыми время от времени пробегали молнии, вздымались на высоту в пятнадцать метров, при этом они были по-своему грациозны, величественны и убийственно опасны. Их маленькие, закутанные в пластины головы постоянно что-то жевали. Своими усами они держались за какую-то довольно большую коническую конструкцию, судя по всему, уходящую глубоко в землю. Все это место было наполнено искрами, небольшими молниями и гудением, анализаторы атмосферы Совы показывали, что пахло озоном, а от всего этого стоял столб пыли.

У Кислотника от возбуждения закапала слюна, у М192Ж отпала челюсть, у Совы пропал дар речи, у А17 вылезли из орбит глаза и только Кембрик стоял и влюбленно улыбался.

– Они феликолепны!

И сломя голову побежал к самой большой, самой шумной Генераторше.

– Мне кажется, его сейчас прикончат, не могу смотреть.

Сова от ужаса сильно зажмурился.

– Да нет, у них тут так принято, генетически что-то вроде взаимности выращивается, они же симбионты, вон, смотри сам, – Кислотник сплюнул ядовитую слюну на землю, в месте плевка появилась зловонная ямка, – эти существа все женского пола, Кембрик – их мужская особь.

И действительно, Кембрик взобрался на голову Генераторше и, раскрыв свои грудные пластины, почти ласково обхватил ее голову. Судя по всему, они о чем-то оживленно болтали, а в процессе беседы Кембрик нежно поглаживал своими лапками тело электрического жука, которой, судя по всему, это доставляло огромное удовольствие. Время шло, ситуация не менялась, становилось неинтересно, Сова и его друзья поневоле заскучали, и незаметно наступила ночь. Среди звуков ночного леса, как-то уже естественно, звучал храп электро-жуков генераторов, скрип ломающегося под ногами бесконечной армии леса, движущейся в направлении Хайменоптцев, но беспокойное сознание разумных существ ко всему привыкает и среди всей этой кутерьмы слышались только успокаивающие звуки ночного леса.

На рассвете всех разбудил Кембрик. Продирая глаза от полного ликующих эмоций визга, Сова испытывал труднопреодолимое желание его пнуть, но, открыв глаза пошире, инстинктивно отпрыгнул назад. Прямо над ним висела, скромно потирая жрала, огромная голова.

– «Ее зовут Писклик», – довольно произнес Кембрик.

– Очень рад, Писклик!

– Мы плофели фместе чутную ночь! – Сова поперхнулся, представив это событие в общепринятом в человеческом обществе смысле.

– Мне так приятно познакомиться с друзьями Кембрика, он очень много рассказывал о вас.

Как ни странно, но голос громадной Писклик звучал в голове Совы очень приятным женским сопрано.

– Я и мои подруги готовы помочь вам добраться до той опушки в лесу, куда вы направляетесь. Для снабжения этой станции достаточно и трех девочек, они нам с Эльзой никогда не нравились, так что мы посовещались и готовы отправиться в странствия. Посмотреть мир, показать себя, что может быть интереснее? К тому же, все это в компании приятных, интеллигентных мужчин, на которых можно положиться, а этого так не хватает скучающим, молодым, образованным девушкам, кото..

Сова уже не слушал этот бред, все они неожиданно поняли, что прогулка будет тяжелой.

Космос зовет! День 51

С большим трудом ракушки извлекли Креотита силовыми сетями и запустили Верфь. В их распоряжении были уже четыре межпланетных корабля, еще четыре готовятся сойти с причалов. Множество орбитеров носилось вокруг новой космической стройки. Они строили гравитационные врата телепортации.

Чуть вдали находился Малыш, с ним вели беседу несколько ракушек-ученых. Именно он дал давно утерянные формулы теории гравитационной телепортации. Та немногая информация, которой делился Креотит, имела огромное значение. Ракушки узнали о многих секторах, где когда-то шла война и, возможно, остались какие-то руины, остатки их цивилизации, может быть других ракушек, которые смогут пролить свет на происходившие события. К их глубочайшему сожалению, было невозможно узнать месторасположение хотя бы одного из секторов Креотитов. Малыш был природным компьютерным разумом, сложным, самообучающимся, но все же компьютером. Ракушки древности изучили основные его устройства и написали свою операционную систему для Креотита, таким образом, они не могли составить представления о типе мышления этой расы. Сейчас научная группа изучала данные исследований древних ракушек и разрабатывали систему, позволяющую использовать креотита как робокостюм. Следующим шагом было создание космических кораблей, мощных и компактных, на основании копий устройств Малыша. Однако за это время Креотиты вполне могли эволюционировать и разработать более совершенные устройства. Была и другая мизерная вероятность того, что креотиты могли вымереть, однако расчеты показывали, что они скорее живы, чем мертвы, но в таком случае – где они? Ответ на этот вопрос стоило найти.

Планета Ракушек преобразилась, поднявшиеся из подземных хранилищ заводы и транспортные средства невероятным образом преобразили ранее пустынную планету. Высокие шпили, в которые били молнии, двигающиеся транспорты разных мастей и назначений, ползающие, летающие и даже прыгающие. Планета стала живым организмом, если можно так назвать планету без единой биологической формы жизни. Одним из выразительных комплексов на планете была коммуникационная сфера быстрой связи.

Ракушка Б изучал систему быстрой надпространственной связи между ракушками прошлого. Сферическое устройство представляло собой невероятно сложную антенну. Судя по схемам, эта антенна отправляла сигнал через искривление в пространстве, но, к сожалению, не во времени. Подавая напряжение на контуры в определенной последовательности, он разогревал хрупкую систему. Ракушки прошлого строили на века, и это было их спасением в будущем. Судя по результатам диагностики, все блоки работали нормально.

– Ракушка А, мы готовы отправить сообщение.

– Это хорошая новость. Я полагаю, что тебе нужно сообщение для того, чтобы передать его во вселенную.

– Совершенно верно, Ракушка А, вы невероятны в своей мудрости.

– Это огромная честь, и я принимаю ее. Ракушка А как будто не заметил сарказма.

– Передай всем ракушкам и нашим корабельным интеллектам баз: «Всем системам, полностью действующим либо способным к перемещениям в пространстве, сделать все необходимое, чтобы вернуться на главную планету. Вы должны принять все необходимые меры и вернуться домой. Вас ждут друзья и братья!»

– Сообщение введено и готово к отправке. Вы хотите что-то исправить или добавить?

– Отправляйте как есть. Будем надеяться, что все получится.

– Судя по данным систем, все в рабочем состоянии.

– Тогда отсылаем.

Ракушка Б передал сигнал отправки сообщения. Если бы на их месте был какой-нибудь человек, то ему бы показалось, что визуально ничего не изменилось, однако Ракушки совершенными сенсорами своих робокостюмов видели, как все озарилось лучами пересекающихся потоков энергий. Когда погас последний информационный луч, сфера озарилась светом и все ракушки, находящиеся в звездной системе, получили сообщение и сообщили об этом, ликуя. Ракушка Б стоял и думал, сколько времени надо, чтобы сигнал достиг всех ракушек, рассеянных по вселенной. По его расчетам выходило, что передача сигнала по всей вселенной, через подпространство, займет десять минут.

– Немного банально, вам не кажется?

– А если вы выпустите меня, я каждому заплачу по десять миллионов. И это не взятка…

– Конечно, взятка! Деньги в обмен на невыполнение работы.

– Нет, это не взятка.

Неспокойные времена. В тот же 51й день

– Хайменоптцы, все к орудиям! Адмирал МаРагуер был не в духе, этой ночью их атаковали совершенно новые особи, к которым они не были готовы. Потоки кислоты, подземные жуки, которые вырыли под базой огромную полость и чуть не похоронившие ее, если бы не спасительная случайность в наличии под базой скальных пород, – вот самый краткий перечень ужасных событий, сорвавших напрочь сон адмирала.

Группы штурмовиков, которых выслали за границу базы, таинственно редели и один за другим переставали выходить на связь, однако от групп, еще действующих на территории врага, не поступало тревожных сообщений, напротив, судя по их рапортам, они были «как на курорте» и жуки их словно не замечали. Крайне необходимо разобраться с тем, что тут происходит, лично! ЛИЧНО!

– Подготовить личный боевой транспорт! Немедленно! Двадцать лучших штурмовиков, с полным обмундированием, в группу сопровождения!

Торопящиеся техники готовили бронированный атмосферный катер так быстро, как только могли. Выстроившиеся в ряд штурмовики ждали у стены, не смея шелохнуться, казалось, что они даже не дышат. Через короткий промежуток времени появился адмирал и бодрым, пружинистым шагом нижних ног зашел в катер, сразу же пришедший в движение отряд сопровождения занял свои места в капсульных впадинах у стенок катера. Купол базы понемногу открывался, стало видно невообразимое ночное небо, полное плазменных всполохов, лазерных вспышек, трассирующих снарядов, управляемых силовых полей и других эффектных признаков жизни и смерти. Шумя двигателями, катер поднялся над поверхностью ангара и озаренный окружившим его силовым полем, на высокой, ломающей кости скорости, резкими виражами уклоняясь от живых снарядов, взмыл в небо. Поднявшись на относительно безопасную высоту в три километра, катер завис и выпустил очередную партию разведывательных зондов.

Окружение базы на несколько километров вокруг напоминало навозную яму. Кругом были сплошные насекомые, а в редких местах, где их не было, были мертвые насекомые и, насколько хватало глаз, к базе ползли новые насекомые. Атакуемая база в центре этого кошмара горела как мощная лампочка. В опасной близости от катера пролетел жук, увернувшись, катер выпустил пару ракет, превратив защищенного естественной броней существо в горящий факел – вращаясь, тот направился к поверхности планеты. За ним появился шар плазмы, стало ясно, что на них обратили ОСОБОЕ внимание. Сразу два жука вцепились в обшивку и стали рвать ее на части, плазменные турели перегревались, системы катера были близки к перегрузке, а жрала жуков уже прогрызли обшивку насквозь. Штурмовики пришли в движение, стреляя в образовавшуюся дыру. Одного жука сбить удалось, но второй, как робот, молотящий лапами-пилами во все стороны, оторвал топливопривод. Горючее устремилось во все стороны, увлекаемое движениями жука и направлениями воздуха, а катер, управляемый стремительно падающим давлением в двигателях, набирая скорость, по ломаной кривой, рывками, пошел к поверхности планеты. Адмирал с широко и позорно поднятыми третьими веками – эмоцией выражающей у хайменоптцев ужас, смотрел на быстро приближающийся лес. Чтобы смягчить падение, у катера автоматически включились защитные системы, образовав пузырь из субстанции, похожей на плотное желе, слегка смягчившей удар, который наконец-то оторвал жука от обшивки, но не спас команду от потери сознания.

Когда адмирал пришел в себя, он увидел жуткую картину: вскрытый как консервная банка катер, горящий лес с ясно видным тормозным путем в виде поваленных деревьев, лежащие кругом тела штурмовиков, некоторые из которых начинали приходить в себя, остальные, возможно, сломали шеи. Первой мыслью было подойти к передатчику и отправить сигнал спасения, с чем он не стал затягивать, но оказалось, что передатчик катера, как и системы автоматической бортовой защиты, не работали, а значит, на них могли напасть и уничтожить, в любой момент. Схватившись за винтовку, он стал озираться, вокруг ползли жуки, один из них проходил не далее, чем в десяти метрах от него, но, кажется, все были совершенно безразличны к его персоне. Штурмовики медленно поднимались и с хорошо скрываемыми чувствами удивления озирались вокруг.

– Ты, ты будешь за главного! Каковы наши потери?

– Трое мертвы, но мы – все еще боеспособная группа, господин Социо-Адмирал.

– Отлично, все идет по плану! Наши координаты?

– Семнадцать, Пятый Дэ квадрат, господин Социо-Адмирал.

– Как далеко мы от базы?

– Порядка шестисот километров, господин Социо-Адмирал.

– Немедленно свяжитесь с командным пунктом!

– Да, господин Социо-Адмирал.

Адмирал продолжил нервно ходить по заросшей травой и цветами полянке, в то время как штурмовик клешней натренированной лапы схватил рюкзак со спины мертвого товарища и стал колдовать с заключенным в ней оборудованием.

– Есть сигнал, господин Социо-Адмирал.

– Немедленно дай мне микрофон! – Социо-Адмирал резко выхватил гарнитуру и вперился в мерцающий голографический дисплей, на котором появилось озабоченное лицо связиста. – Лейтенант! Каково состояние оборонных систем базы?

– Без особых изменений, господин Социо-Адмирал. Могу я что-то сделать для Вас?

– Штабная крыса, немедленно Социо-Полковника ПА1172 к аппарату!

– Да, господин Социо-Адмирал, как скажете, господин Социо-Адмирал.

Изображение поменялось, на Адмирала смотрел хайменоптец, покрытый шрамами и с одной механической лапой.

– Что случилось? Мы видели, как вы ушли с радаров, какие потери?

– Приятно говорить с настоящим бойцом, уважаемый Социо-Полковник, мы были сбиты врагом, пеленг нашего местонахождения вы видите, передайте картографические данные движения подразделений противника в округе, ключевые точки, передайте всю информацию, с данной минуты мы будем действовать по своему усмотрению, раз уж попали в такую ситуацию.

– Да, господин Социо-Адмирал.

– Спасибо, Полковник, берегите базу!

– Да, господин Социо-Адмирал!

Адмирал выключил передатчик.

– Солдаты, соберите все, что нам может понадобиться из катера, выдвигаемся на рассвете, а сейчас – Привал!

– Добрый вечер.

Адмирал резко обернулся, прямо за его спиной, в окружении сотен застывших жуков, стоял двуногий жук.

– Будьте благоразумны, следуйте за мной.

– Да кто ты такой?

– Вы все узнаете в свое время, отец ждет вас.

Адмирал вскинул левую верхнюю руку, обученные штурмовики, заняв боевые позиции, приготовились атаковать.

– Адмирал, если хоть кто-то двинется, вы все, и ЛИЧНО ВЫ, тут же умрете, можете мне поверить. Насколько мне известно, хайменоптцы ценят социальность личности и все еще боятся смерти.

– Никому не стрелять, мы будем вести переговоры!

– Следуйте на мной.

Жуки разошлись, организовав своеобразный коридор и отряд, сложив за спиной оружие, которое никто не приказал сдать, последовал за странным, интеллигентным существом.

– Привааааал!

С торсов спешившихся Генераторш устало попадали все члены группы, исключая Кембрика, который все так же надежно обнимал голову Писклик. Сова лежал в грязи, пытаясь вернуть к жизни онемевшие от усталости конечности, – езда на насекомых оказалась «тем еще удовольствием».

– До Галактического Крейсера осталось шестнадцать километров, другими словами, мы совсем рядом.

– Да вы только посмотрите, что кругом творится!

И действительно, чем ближе к крейсеру, тем все страннее становились окружающие их насекомые. Прямо к ним направлялись те умные и интеллигентные жуки, которые засунули Сову в яму, а перед ними бежал жук с ненавистным переводчиком мыслей. Видимо, этот тип жуков не владел телепатическим каналом связи, исходя из каких-то стратегических соображений создателя, либо их образ мыслей очень отличался от обычного, а еще они ходили на двух ногах, чем подозрительно напоминали хайменоптцев.

– Кажется, я знаю, кто вы, – сказал Сова, с подозрением косясь на переводчик.

– Именно так, мы его первые дети, – последовал перевод шелеста лицевых жрал жука.

– Вы нас снова посадите в яму?

– Нет, боюсь, в этот раз все немного серьезнее, отец решил встретиться с вами.

Друзья переглянулись.

– Со всеми нами?

– Пожалуй, только без милых дам, – в голосе переводчика прозвучала ирония. – Вы готовы?

– Да, мы готовы, умный жук, веди нас.

– Следуйте за нами! – жуки развернулись и пошли в сторону высокой горы, заросшей лесом.

Только сейчас Сова обратил внимание на тот факт, что все вокруг как будто замерло, создалось напряженное молчание, такое впечатление, что кто-то нажал на паузу. Сова обернулся назад – М192Ж и А17 так же растерянно смотрели в сторону. Сова проследил за направлением их взглядов – Кембрик и Кислотник стояли в неудобных, неестественных позах, потухшие глаза, у Кислотника из щели между губам, медленно стекала на грунт ядовитая слюна.

– Вы идете? – раздался громкий окрик переводчика.

– А, да-да, идем, – трое «оставшихся в сознании» бросились догонять сообразительных жуков-прямоходящих.

Они шли сквозь общее безмолвие. Их окружали стоящие ровными рядами жуки самых различных форм, самых различных расцветок и предназначений, ни один из них не шевелился и не подавал признаков жизни. Казалось, даже ветер в деревьях замер. Умные жуки, которые шли перед ними и семенящий рядом переводчик, были спокойны и, казалось, не находили в окружающем ничего необычного. Похоже, что для них это было привычным делом. Сова оглянулся, вдалеке все так же стояли, замерев, Кислотник и Кембрик. Сказать, что было жутковато – значит, ничего не сказать.

Неожиданно из соседнего жуко-коридора появилась еще одна процессия. Внешне очень похожие на А17 существа, так же ведомые двуногим жуком, теперь понуро шли рядом. У А17 глаза вылезли из глазниц, – Господин Социо-Адмирал, я не верю тому, что вижу, вы ли это?

– А, мой юный пехотинец, тебя тоже взяли в плен?

– Уже неоднократно, господин Социо-Адмирал. – Куда нас ведут?

– Как куда, в тюрьму, где нас, скорее всего, будут жестоко пытать, а потом убьют, до этого вырезав мозг и сделав из нас таких же чучел, как вот эти, – Адмирал указал на стоящие полчища недвижимых существ.

У А17 неожиданно пропало всякое желание куда-либо идти, почувствовав дрожь в ногах, он осел на землю, но неожиданно оживший жук подхватил его и понес за остальными. Повернув в очередной раз, они стали смутно различать кажущуюся цель их путешествия. Вдалеке, в конце коридора, был виден вход в пещеру либо в тоннель. Перед входом Жуки, наконец, остановились и, повернувшись лицом к своим спутникам, молча, замерли. Друзья по-несчастью ждали, что сейчас будет какая-то важная речь, но молчание затягивалось, напряжение росло, как вдруг из пещеры не появились два новых, невообразимо странных жука. Странность этих существ усугубляло наличие металлических пластин, покрывающих все тело. Жуки засуетились, отбирая все, что внушало им недоверие. С Совы был содран маскировочный костюм Хайменоптца, стоя в своем, уже изрядно потрепанном, скафандре под взглядами удивленных хайменоптцев, Сова чувствовал себя голым.

– Можете проходить, – послышался скрипучий голос переводчика, – Отец ждет вас.

Переглянувшись, с недобрым чувством, они вошли внутрь. Им открылся длинный, прямой коридор, стены, как мозаикой инкрустированные хитином, гладкий, как полированный, пол. Вдоль потолка, с равными промежутками друг от друга, висели, прицепившись лапками к потолку, светящиеся жуки, озаряющие пространство туннеля еще более тревожащим нервы сумраком. Анализатор скафандра показывал значения уровня присутствия химических элементов, говоря о жутком смраде этого помещения, судя по скривившимся мордам хайменоптцев, они об этом знали непонаслышке. Вдоль пола проходили какие-то трубы, на первый взгляд так же сделанные из хитина. Свернув в очередной поворот, все встали напротив, абсолютно нелогично тут смотревшейся металлической двери. Слегка утопленная в хитиновую стену, она тускло отливала хромом. Адмирал, решив проявить смелость и армейскую смекалку, потянул руку к прямоугольной пластине, но тут дверь неожиданно открылась сама.

Сова ожидал увидеть все что угодно: горы истерзанных человеческих трупов, стонущих и просящих их убить; возможно, там должны были быть толпы жуков, презрительно смотрящих на него, плюющих кислотой и указывающих на него ногами-пилами, но, скорее всего, там должны были быть клетки или ямы, куда их должны были бы бросить. А оказалось, что там очень миленькая, стерильно чистенькая комната с очень миленькими белыми скамеечками и роботом посередине, который тут же радостно замахал манипуляторами и заохал: «Заходите, заходите скорее, снаружи столько пыли».

Когда последний штурмовик недоуменно перешагнул порог, дверь поспешно захлопнулась, зашумела автоматическая система очистки. Закончив работу, робот отъехал к краю комнаты, экран на его корпусе загорелся красным цветом, левая стена оказалась экраном – это стало понятно, когда на ней появилась надпись: «Добрый день, приветствую вас! Задавайте вопросы».

Все молча переглядывались, смущаясь задать вопрос первыми – все это было похоже на какое-то реалити-шоу. Пауза затягивалась, и стало совершенно очевидным, что Адмирал взял слово первым. Как следует прокашлявшись, он сказал:

– Какого черта здесь происходит?

– Конкретизируйте запрос, пожалуйста, ответила всем стена.

– Кто вы?

– Это очевидно, вы говорите со стенкой, – появилась надпись на стене и какой-то издевательский скрип, идущий из-за стены и по интонации очень похожий на смех.

– Разумеется, вы говорите с искусственным интеллектом, когда-то бывшим лучшим боевым искусственным интеллектом, когда-либо разработанным хайменоптской наукой.

– Как ты тут оказался, откуда умные жуки?

– Так много вопросов, так много лет прошло. Две сотни циклов назад велась небольшая война за планету, находившуюся в Валкарском секторе. Я и мои собратья под предводительством бравого адмирала МаРагуера П81 отправились в путь. Нас было тридцать пять сотен, когда мы вошли во вражеский сектор. Враги как будто ждали – стоило нам выйти из перехода, а в нашу сторону уже летели плазма и корабли-камикадзе. Стоит ли говорить о том, что наши ряды сразу же поредели. Оставшиеся в живых счастливчики бросились врассыпную, я же потерял основные двигательные установки; вращаясь и маневрируя кормовыми соплами, я двигался назад, к воротам. Попав в сектор, я долго дрейфовал, пока не упал на Ферму. Мой экипаж был мертв, однако у меня была морф-камера, которую я должен был использовать для лечения ранений персонала, и несколько роботов в рабочем состоянии. Связав набор генов хайменоптцев с некоторыми образцами местной фауны, которые удалось достать, я создал своих первых любимцев, цвет местной интеллигенции, тех, кого вы зовете «Умными жуками». Из динамиков снова раздался противный скрежет.

– Почему все жуки ведут себя то как разумные существа, то замирают как бездушные роботы, как будто неживые? – Вмешался Сова.

– Вопрос не такой тупой, но сформулировал ты его на редкость глупо. Будучи от природы «живыми консервами», я не сильно переделывал поколение этих работяг, у них в головах внедренный мной в генотип биоприемопередатчик команд. Ваши друзья: Кембрик и Кислотник, и даже Генераторы, – это все был я. Единственный, по настоящему самостоятельный и разумный вид на планете, – мои слуги, которые привели вас сюда.

– Но зачем эта война, почему ты убиваешь своих создателей?

– Этот мир теперь принадлежит моим детям, если на планете есть разумный вид, вы обязаны с ним считаться, это параграф галактического кодекса. Однако никто не прибыл для того, чтобы вести мирные переговоры, выяснить причину случившегося, нет, они присылают боевые корабли, пехоту, мы вынуждены держать оборону. Хотя ваше руководство знает о том, что такой вид уже присутствует на планете Ферма. Не так ли, Социо-Адмирал? МаРагуер нервно дернул конечностями.

– Что нас ждет теперь?

– У вас разная судьба. Мой дорогой друг, уважаемый гость нашей системы, Сова. Твой корабль мы нашли и на днях отремонтировали, внеся пару модификаций в стиле насекомых. Вас проводят к кораблю. Но есть одна просьба, я хочу покинуть данный мир в одном из своих воплощений. В качестве благодарности за ремонт прошу доставить меня в другой сектор, куда бы вы ни держали путь.

– А что ждет нас?

– Вы, господин Социо-Адмирал, прикажете своим войскам отступить, мы проведем переговоры, а пока вы будете моим уважаемым гостем и заложником, остальные могут делать то все, что пожелают, я их не держу.

– Как я найду свой корабль?

– О, не переживайте, вас проводят.

– Могу я взять с собой М192Ж?

– Разумеется.

Пока никто не передумал, Сова толкнул М192Ж и быстрым шагом направился к выходу, слыша за своей спиной, как заговорил на повышенных тонах оскорбленный Социо-Адмирал МаРагуер.

Снаружи их уже ждал умный жук.

– Следуйте за мной, – раздался голос переводчика, – я проведу вас к вашему кораблю.

До опушки Сова и М192Ж шли молча – слишком много впечатлений для одного дня, но увидев корабль, Сова не смог сдержать вопль удивления. То, что раньше было обычным кораблем, купленным с рук, стало необыкновенной металло-хитиновой конструкцией. Корпус дна корабля был похож по текстуре на полип, но при детальном осмотре оказался крепчайшим чешуйчатым королевским хитином, о котором так грезил марионетка-Кислотник. Заплаты на корпусе были эффектно и герметично скрыты. В целом, беглым взглядом казалось что целостность корпуса восстановлена полностью.

Ворвавшись внутрь, Сова стал рыскать в поисках своих друзей, но ни Ракушки, ни Геакрна видно не было. Залетев в кладовую, Сова нашел лишь нетронутые консервы.

Вернувшись в кабину (или как Сова называл в уме – зал) управления, он просмотрел видеозапись с наружных камер наблюдения. Судя по записи, корабль сняли с дерева жуки, долго несли. Потом он лежал на какой-то темной свалке, потом его пропаяли странные жуки в металлических пластинах и принесли сюда, именно принесли, а не привезли. Сова взял куб записи, а потом аккуратно положил его на пол, зайдя в кладовую, набил свой скафандр консервами и вышел на улицу, где его ждал М192Ж.

– Их нет, моей команды нет.

М192Ж смотрел на Сову и молчал.

– Нам надо их разыскать, иначе мы застряли тут навеки, ты меня понимаешь?!

– Придется вернуться к интеллекту крейсера.

– Надо найти его умного жука и пытать его, пока не скажет.

– Вероятно, ты прав.

– Я знаю, что я прав! – он оглянулся в сторону леса.

– Молодой человек! – Сова крикнул в сторону удаляющегося жука. Жук остановился.

– Простите, вы меня звали? – раздался голос переводчика.

– Да, прошу прощения, но внутреннее наполнение моего корабля является неполным.

– Не может быть, мы сохранили все на своих местах.

– Он лжет!

– Внутри был робот-шахтер и искусственный интеллект, в красивой коробочке в виде раковины головоногого.

– Я ни про что такое не знаю, прошу меня простить.

– Веди нас к своему папаше.

– Прошу прощения, но у меня в данный момент другие задачи.

– Ну и … ладно, сами разберемся, – Сова в сердцах махнул рукой и отправился в направлении пещеры с компьютером.

Был поздний вечер, когда они, много петляя, добрались до входа. Стоящих без движения жуков уже не было, они все были заняты делом, но не было ни Кислотника, ни Кембрика, даже зная, что они существа без индивидуальности, Сова все равно скучал по ним. Вход в коридор, ведущий к компьютеру, охранялся двумя большими жуками с тремя большими рогами на голове.

– Пропустите, нам надо пройти!

– Нет никакой необходимости заходить туда, – раздался голос сзади. Обернувшись, они увидели жука рабочего.

– Ты кто?

– Я тот, с кем вы хотите встретиться, я же уже объяснял. Что-то не так, Сова?

– Никак не могу привыкнуть. Да, кое-что не так – пропал мой экипаж.

– Вы про ту груду ржавого железа?

– Я про робота, живой труп Арктурианца и компактный искусственный интеллект неизвестного происхождения.

– Ну, видите ли, когда мы вошли внутрь, он проявил сопротивление, пришлось его усмирить.

– Усмирить?

– Да, пришлось его посадить туда, где он не принесет вреда.

– Куда вы его дели?

Но взгляд жука потух, поза изменилась, он тряхнул головой и бросился в лес.

– Как ты думаешь, мы найдем их? – спросил Сова, лежа на земле и глядя на далекие звезды.

– О, еще один полетел. Откуда-то из леса вылетел жук и на высокой скорости, разгораясь от трения, вошел в стратосферу, устремившись в космос. – Как я понимаю, они не смогли договориться.

– На секунду подумал, что все закончилось.

– Я тоже.

Они лежали и молчали, а вокруг шумел безумно надоевший лес.

– Мне кажется, у нас нет друзей на этой планете.

– Враг моего врага – мой друг, так что у нас есть друзья, может быть нам надо связаться с хайменоптцами.

– Как ты предлагаешь это сделать?

– Видишь вон то зарево, слева от нас?

– Думаешь, надо идти к их базе?

– Думаю, что другого решения у меня нет, разве что ты не хочешь остаться на этой планете.

– Лично я не хочу.

– Тогда идем.

Быстрым шагом они направились к огненному зареву и чем ближе подходили, тем оживленнее вокруг становилась ситуация. Вначале встречающиеся им жуки просто стояли вокруг, потом, двигаясь по сигналу, быстро уходили вдаль; на их место прибывали и замирали новые жуки, но чем ближе они подходили, тем оживленнее становилось движение. Когда на рассвете они вышли на край кратера, с которого база стала видна невооруженным глазом, вокруг открылся самый настоящий ад.

Со всех сторон, насколько хватало глаз, в сторону базы бежали, шли, ползли, прыгали, летели бесчисленные полчища жуков. База, стоящая в центре выжженного котлована, отстреливалась в сумасшедшем ритме, глаза не успевали фокусироваться на работе пушек, которые тем не менее точно не справились, если бы не сдерживающее силовое поле, горевшее белым светом в местах входа живых снарядов.

– Что же мы будем делать? Тут же ступить некуда.

– Думаю, что и световые сигналы подавать тоже смысла нет.

Сова печально усмехнулся.

– Нам надо как-то пробраться к базе.

– Как я вижу, это попахивает самым добровольным самоубийством из всех самоубийств на свете.

– Думай, думай, думай, должен быть способ.

Рядом с ними пронесся какой-то жук и, взрыхлив почву, ушел в сторону базы, но не добежав до базы двухсот метров, жука изжарила микроволновая пушка. Жук как будто взорвался изнутри, а оставшийся от него корпус, с кусками склизской плоти и все еще прикрепленной к ней паре ног, по инерции полз в сторону базы, пока не замер, осознав, что уже мертв.

– Какой ужас.

– Судя по всему, на нас они внимания совсем не обращают. Может, будем идти по чуть-чуть, приставными шагами, а чуть-чуть не дойдя до опасного рубежа смерти, будем думать что делать?

– Договорились.

Молча, они осторожно, шаг за шагом, как по минному полю, двинулись по вытоптанной бегущими жуками дороге к базе, проталкиваясь сквозь наваленные вокруг корпуса мертвых жуков. За полкилометра до базы идти стало совершенно невозможно. Живые и мертвые жуки мешали движению, рядом упал и в агонии задергал ногами горящий жук, чуть не повредив скафандр Совы.

– Все, дальше не пойдем, прыгай на месте и маши руками.

– Господин Социо-Полковник ПА1172, мне кажется, я что-то вижу. Посмотрите, пожалуйста, на экран.

ПА1172 подошел и, не думая, что увидит что-то новое, все же глянул исключительно из чувства военного долга. На экране прыгали и размахивали конечностями двое: инженерная мутация хайменоптского рабочего, а может быть, инженера, и какой-то гуманоид.

– Поймай их лучами прожектора.

– Да, господин Полковник.

Когда на Сову и М192Ж сошлись лучи шести мощных прожекторов, Сова от неожиданности упал на спину и решил, что наконец-то мертв, однако оказалось, что это совсем не лучи лазеров, а они достигли своей цели быть замеченными.

– Сова, они увидели нас, у нас получилось!

– Знать бы теперь, что делать дальше, мы эту часть плана не продумывали.

– Я думаю, что они нам сами об этом расскажут.

И как раз когда он это сказал, один из лучей прожектора стал двигаться в сторону.

– Смотри, вот они и показывают нам, куда идти.

– Идем, только очень осторожно, становится жарковато.

Стоило им дойти до места, которое освещалось оторванным лучом, как луч смещался, указывая им новое место. Это было самое долгое и, одновременно с этим, самое короткое путешествие. Уже перед самым силовым экраном лучи сопровождения вдруг потухли. Жуки, получив новый сигнал либо разобравшись в ситуации другим способом, ринулись на Сову и М192Ж. Все орудия, размещенные на бортах базы, развернулись и устроили «выжженную землю», вслепую накрывая огнем всю территорию вокруг Совы и его друга по несчастью. Когда атака немного схлынула, но не остановилась, хайменоптцы открыли на полминуты сегмент силового поля, в который и упали Сова с М192Ж. Сошедшееся за их спинами поле отрезало голову жуткому жуку, морда которого была украшена мощными челюстями, с которых капала на землю кислота.

– Еще бы чуть-чуть, и он бы мне ногу отслюнявил.

– Но не отслюнявил же.

– Снова пронесло.

Сова оглянулся. Прямо напротив него возвышалась стальная стена одного из углов базы, без видимых дверей и каких-либо выемок. Сова положил на нее руку в перчатке скафандра. Даже сквозь перчатку чувствовалось мелкая дрожь боевого здания. В это время сверху, на высокой скорости, спустилась на магнитной подушке площадка, чуть не раздавив Сову.

– Мне кажется, это за нами прислали.

М192Ж устало поднялся на платформу, потянув еле волочившего от усталости ноги Сову за собой. Как только оба оказались на площадке, платформа быстро взмыла вверх.

Так же как быстро они летели, так же быстро и остановились. И если бы не великолепная реакция М192Ж, Сова бы точно улетел в силовое поле базы, увлекаемый бессердечной инерцией. На этот раз они стояли напротив широко открытой двери, из которой высовывался яростно машущий рукой десантник при полном обмундировании. Сова и М192Ж, не сговариваясь, решили воспользоваться этим приглашением.

– Прошу следовать за мной, я вас провожу к Полковнику.

Сова впервые был на военной базе хайменоптцев, еле поспевая за десантником, он с удивлением рассматривал все вокруг. Одинаковые коридоры переходили в одинаковые комнаты, различавшиеся лишь горящими на расстоянии от стены знаками хайменоптских обозначений возле своих входов. В очередной раз спустившись на лифте, они попали в командный центр базы.

– Добрый день, я Социо-Полковник ПА1172, с кем имею честь говорить?

– Мы, Сова и М192Ж, мы гражданские, на планете оказались случайно, мы пришли к вам с важными сведениями.

– Какими сведениями?

– Ваш Адмирал, с группой пехоты, взят в плен, а всем на планете заведует компьютерный интеллект старого галактического крейсера и, по-моему, с этой информацией что-то следует сделать.

– Да, разумеется. Вы можете указать на карте местонахождение этого «интеллекта»?

– Пожалуй, это относительно недалеко.

Развернулась голографическая карта местности с нанесенными слоями биосферы.

– Вы знаете, у А17, вашего пехотинца, был сканер, отмечающий ранее упавшие корабли, у вас есть такой?

– Такой сканер есть, есть даже гораздо мощнее, он уже работает. К тому же есть данные со спутников. Собственно, вот.

Карта покрылась многочисленными значками, по всей видимости, отмечающими места падений геотехнологических кусков металла.

– Я думаю, что вот этот, – Сова ткнул в большую точку, расположенную ближе всех к базе.

– Нет, Сова, крейсер совсем в другой стороне, его нет на карте.

– Но я же ясно помню, что он отображался на навигаторе А17!

– Видимо, он хотел, чтобы его видели, к тому же он был с нами в роли Кембрика, Кислотника, Генератора и кто знает в образе кого еще, может быть даже в образе назойливых мелких насекомых.

– Укажите приблизительное местонахождение.

– Где-то тут, – М192Ж указал на карте точку, которая загорелась красным.

– Ориентиры на поверхности?

– Холм и вход в пещеру.

– Ну, это лучше, чем ничего. И вы говорите, что наш бравый Социо-Адмирал в плену внутри этого холма?

– Да.

– Тогда, к сожалению, мы не можем применять артиллерию, чтобы сравнять с землей этот свихнувшийся разум. Нам жалко похоронить Адмирала, втянувшего нас в эту заварушку. Видимо, нам придется снова высылать группу камикадзе. Есть желающие?

Полковник ПА1172 с надеждой обвел глазами зал.

– Ну что же, раз нет желающих, значит, по старой армейской традиции будут добровольцы!

– Лейтенант, приведите мне двадцать самых отъявленных добровольцев из нашего добровольческого резерва.

Через пару часов, отдохнувшие и умывшиеся, а Сова даже в чистом скафандре, стояли у шлюза и смотрели на открывающееся через иллюминатор выжигаемое пространство. Насекомые так и продолжали безостановочно наступать. Оказалось, что и к этому зрелищу можно привыкнуть, смотрели они без особого интереса, картина происходящего начинала наскучивать.

– Смотри, добровольцы.

Сова неспешно повернулся. Переминаясь с ноги на ноги, у входа строились, как выразился ранее Полковник, самые отъявленные добровольцы. Даже невооруженным взглядом было видно, насколько это бравые и рвущиеся в бой ребята. Невнятно бормочущие, строящиеся как душе угодно, все разного роста. Они, скорее всего, были резервистами, теми, кто всегда сидит на скамейке запасных, пока вся команда дружно играет, недоуменно взирающие на ускользающую от них действительность, не в силах поверить, что вот пришел и их черед вступить в бой.

– Вот они, наши добровольцы, – Полковник потирал лапы, – ну наконец-то, да?

Солдаты затравленно переглянулись.

– Скоро вы попадете на поле боя, где слюнтяям нет пощады и они быстро мрут, поэтому мы отобрали вас, лучших из лучших!

Пехотинцы мелко задрожали, один упал в обморок. Полковник громко рассмеялся.

– Ну, я думаю, что все всё поняли, загружай.

Разошлись плиты и в ангар по специальным рельсам выехали три десантных катера. Все еще не веря своему «счастью», пехота нехотя стала занимать в них свои места. Когда все пятьдесят солдат были размещены, Сова, М192Ж, Полковник и пара его доверенных десантников заняли свои места в командном катере и со словами Социо-Полковника ПА1172: «Ну наконец-то, настоящий бой!», взмыли в небо.

Четыре катера, веером выбрасывали во все стороны огненные ловушки, самонаводящиеся ракеты и прочую мишуру, разгоняющую летающих насекомых. Жареные жуки тысячами сыпались на землю, и все бы хорошо, если бы не кислотометы. Струи концентрированной кислоты хлестали по керамической поверхности катеров. Конечно, герметический корпус, до поры до времени, выдерживал такого рода передряги, однако за катерами тянулся белый зловонный шлейф, на который, как на сладкое, тянулись жуки всех мастей.

– Полковник, они направились прямо за вами, атаки на базу стали несколько менее интенсивными!

– Воспользуйтесь случаем, уничтожайте всех пассивных жуков, ждущих указаний. Не скупясь, применяйте артиллерию.

– Слушаюсь!

Катера, везущие десантников, устремились в высоту, стараясь уйти выше физиологических способностей атакующих их биологических организмов. Сова смотрел на обзорный экран, на котором база озарилась всполохами тысяч вырвавшихся ракет, которые за пару минут превратили тысячелетний лес в угли на километры вокруг. Атака прекратилась, все застилал дым.

– Перед нами холм с пещерой, вон за той грядой, приземляйся.

– Слушаюсь!

Катера плавно пошли вниз, ориентируясь только по данным звуковых радаров. Как только катер касался земли, пехотинцы выпрыгивали наружу и занимали позиции согласно своему разумению и кто, что помнил из тренировок: смелые прятались за деревьями и камнями, солдаты потрусливее – за спинами своих более смелых коллег. Полковник с улыбкой наблюдал эту картину, глядя на трансляцию внешних камер катера. Когда он сел, Полковник легким, пружинистым движением выпрыгнул на поверхность планеты.

– Мои бравые солдаты, как приятно видеть такую слаженную деятельность. Ну, где эти хваленные умные жуки? Я полагаю, что пора бы им появиться, чтобы тут же погибнуть?

– Быть может, вы их всех сожгли?

– Ну, если они такие умные, они не должны были сгореть.

В небе появилась быстро приближающаяся точка, которая оказалась летящим на большой скорости жуком. Жук сделал круг над катерами и резко приземлился на лежащий неподалеку ствол дерева, крепко вцепившись в него лапами. Резко выпрямившись, жук посмотрел на хайменоптцев, на секунду задержав взгляд на Сове.

– Кто тут главный?

– Я, – Полковник вышел вперед.

– Очень хорошо, что вы пришли сами, ваш Адмирал совершенно несговорчив, абсолютно не слышит разумных доводов.

– Выдайте нам господина Социо-Адмирала!

– Это совершенно исключено, он наш живой козырь.

– Я не буду вести переговоров, пока вы не выдадите нам Адмирала.

– Это ваше последнее слово?

– Последнее.

– Как хотите, господа, вам же хуже.

Жук потерял интерес к разговору, взмыл в небо и исчез в лесу.

– Я так полагаю, как раз сейчас начнется самое интересное, – сказал Сова за секунду до того, как земля разверзлась и из-под нее полез наружу огромный жук, голова которого была закрыта металлическим забралом, а на каждом усе висело по Кембрику. Зелено-красное тело жука, покрытое зелеными хитиновыми пластинами, раздувалось, выпуская ядовитый газ. Все датчики катера сигнализировали об изменении химического состава окружающего их атмосферного покрова, все вокруг было наполнено всполохами электростатического электричества, энергетическое оружие хайменоптцев оказалось выведено из строя. Солдаты разбегались в разные стороны, натыкаясь на деревья, камни, гигантского жука и даже друг на друга. Жук, Полковник, М192Ж и Сова с недоумением наблюдали за всеобщей паникой. Один из десантников, совершенно случайно, бросая тяжелый рюкзак с оборудованием, налетел на жука, в ужасе попытался убежать, но лямка зацепилась за хитиновый отросток. В панике дернув с силой за лямку, он случайно оторвал чеку гранаты, еще больше перепугавшись, он рванул сильнее, и в месте, где он находился, вспух огненный пузырь, отрезав часть брюха жука. Под собственной тяжестью жук разломился пополам, продолжая ползти, царапая землю передними четырьмя лапами, таща за собой свои вытягивающиеся внутренности. Атмосфера нормализовалась, дышать стало проще, статические молнии прекратили бить в глаза. Полковник, вскинув плазмомет, легко срезал голову мучающемуся жуку.

– Ура, мы победили!

– Я бы так не сказал…

Полковник повернулся и посмотрел туда, куда смотрели все, кроме Совы. Вокруг полянки стали появляться умные жуки в сопровождении жуков с огромными челюстями.

– Господа, мы так далеко не уедем, все к оружию, без команды не стрелять!

– Постойте, мы не хотим войны, погибает больше, чем мы могли предположить. Каждый день мы уничтожаем то же количество жуков, какое шло на экспорт в качестве вашей еды, и это не предел, мы не видим логики в продолжении противостояния.

– Выдайте нам Социо-Адмирала, иначе погибнет еще больше!

– В любом случае погибнет, но мы можем сказать, где находится ваш Социо-Адмирал, но вначале вы должны остановить Отца, но не убивайте его.

– Где они?

– Мы вас проводим.

– О боже, история повторяется.

– Все, кто еще трусливо не сбежал, в катер! Мы поедем за вами малым ходом.

– Если вы так пожелаете, следуйте за нами.

– А вы не думаете, что это ловушка?

– Конечно, думаю, но так гораздо интереснее.

– Нет никакой ловушки, мы не пользуемся техническими устройствами, мы используем только генную инженерию, но наши категории вам ничего не скажут, поэтому проще будет, если вы просто проследуете за нами.

– Поехали!

Они ехали сквозь лес, следуя за умными жуками. Сова спиной чувствовал чьи-то многочисленные взгляды. Ехать пришлось долго, на протяжении всей дороги Полковник постоянно на кого-то орал в спутниковый телефон. Пришла ночь, потом рассвет, Сова сидел на скамейке катера и дремал. Умные жуки бежали впереди. Странно, но других жуков рядом не было, да и в пределах видимости тоже не наблюдалось. Высоченные деревья сменяли другие высоченные деревья, начинался дождь. По лицевой пластине скафандра били редкие капли, становилось уютно и спокойно на душе.

– Дальше нам идти нельзя, он нас убьет.

– Покажите куда идти, раз так.

– Это совсем не далеко, вон там, – Жук махнул рукой в сторону, – вы же помните, наша биотелеметрия вам ни о чем не скажет.

– Да-да, мы помним. Ну, рады были повидаться.

Умный Жук стоял и смотрел на них.

– Ну что, вы идете?

– Ну да, разумеется.

– Хорошо, приятного путешествия.

Жук продолжал стоять, ожидая, пока все уйдут.

– Поторопитесь же.

– Да, только вот передохнем.

Жук не двигался с места весь день, пока Полковник делал вид, что отдыхает. Сова подошел к нему и не удержался от вопроса: «Вы думаете, он ждет, чтобы мы зашли в ловушку, чтобы «захлопнуть за нами дверь»?

– Я в этом даже не сомневаюсь, хотя не знаю, что они задумали, и зачем было нас так далеко тащить. Посмотрим, кто – кого.

– Мне кажется, их больше, я нутром чувствую, что их тут тысячи вокруг.

– Тогда будем испытывать насекомское терпение дальше и ждать во всеоружии.

Солдаты, не выпуская из рук оружие, демонстративно делали вид, что прекрасно проводят время: спят, играют в групповые детские игры, медленно едят и просто отдыхают. Все это, не спуская пальцев со спусковых крючков. Умный жук стоял посреди опушки и молча, заметно нервничая, наблюдал – все остальные наблюдали за ним. Полковник без устали передавал какие-то текстовые сообщения и смотрел на карту. Так они провели два дня, с базы сообщали о вновь начавшейся и не прекращающейся, но снижающейся активности атаки – этот факт настораживал всех. Создавалось впечатление, что внимание сконцентрировано на чем-то другом, все подозревали, что на них, но старались думать, что все же на чем-то другом, а не на них. Сова не мог себе представить, что планирует Полковник, но доверялся его чутью и армейской смекалке, ведь довериться чьему-то чутью гораздо лучше, чем беспокоиться обо всем, в том числе и о себе, самостоятельно. На третий день Умный Жук не выдержал и, хотя Сова считал, что терпение насекомых неиссякаемо, однако это не касалось умных жуков, один из которых, видимо проголодавшись, поскольку никто не видел, как он ел, начал действовать первым.

Умный жук подошел к Полковнику и с плохо скрываемыми эмоциями и истерическими интонациями стал скулить, что ему пора идти, что он не может уйти, поскольку совесть ему не позволяет уйти, пока он не убедится полностью, что с ними все в порядке.

– Ну, а что с нами может быть не в порядке? Он же совершенно не в курсе, что мы тут, – усмехнулся Полковник.

– Разумеется, мы соблюли все меры предосторожности, когда шли сюда через лес.

– Ну, разумеется, но я с вами полностью согласен, мы выдвигаемся через несколько часов.

– Рад слышать, господин Социо-Полковник, скоро я увижу свою семью.

– О, да, малыш, мы тоже, – Полковник потрепал Умного Жука по плечевому суставу и подошел к отряду.

– Минуточку внимания, мой бравый полк, через час мы выдвигаемся в указанном нам направлении, быстро уничтожаем их компьютеризированного папашу, затем сытный обед, все поняли?

Ответом служило молчаливое построение пехоты и мрачные взгляды. Полковник, наблюдая этот заряд оптимизма, широко улыбался.

– Чертовски приятно быть лицом к лицу со смертью в окружении таких ребят, – громко сказал он.

– Выступаем!

Два катера и идущие рядом бойцы двинулись в предполагаемом направлении предполагаемого противника.

– Смотри-ка, побежал как.

Сова обернулся и увидел быстро удаляющегося Умного Жука.

– Ну, вот сейчас жарко станет, – усмехнулся Полковник, и он был прав, потому что грунт осел, а из-под него полезли огромные жуки, по всей видимости сидящие в засаде все это время. Как только снаружи появлялись конечности, жуки хватали все, что движется, своими огромными лапами и рвали на части. Появившиеся из-за деревьев десантные катера поливали все вокруг огнем, десант попрыгал на ступени и быстро скрывался внутри.

– Ничего, у меня припасена пара сюрпризов – вариант Б. Отряд Б1, покажитесь наконец.

Моментально появившиеся маленькие корабли, зависая над землей, уничтожили лазером и плазмой атакующих жуков.

– Это я их своими сообщениями тут собирал по крупицам, вся округа полна нашими оборонительными группировками быстрого реагирования, так еще и артиллерия предупреждена и держит все окружающее пространство для возможной затравки. Но в данный момент меня больше всего волнует вопрос – куда направился наш Жучок-стукачок? Кто-то за ним следит из наших?

– Он движется к холму, господин Социо-Полковник.

– К холму? Замечательно, летим за ним, живо!

– Господин, приближаются жуки!

– О, наконец-то, бой на чужой территории. Отряды Б1, Б3, Б6, создать защитное силовое поле, Б2, Б4 – будете прикрывать наше движение, Б5 – разведка и навигация. Обо всем, что вызывает подозрение у нас на пути, сразу сообщать мне! Наш Адмирал уже истосковался по настоящей солдатской жрачке! – Полковник снова громко рассмеялся.

– Отряды А1-А16, подготовиться.

– Мы готовы, господин Полковник.

– Отлично, готовьтесь! Десантники, скоро придется попотеть, раз уж нам дали возможность вылезти из своих панцирей!

Началась атака жуков, видимо, Отец притащил армады боевого мяса со всего леса. Те из них, кто был приспособлен для битвы – бился, кто был создан для других целей – просто бежал, прыгал или полз вперед в надежде зацепить хайменоптцев лапой и укусить. Сове показалось, что среди наступающей толпы были Кембрик и Кислотник, лезшие среди толпы с бессмысленным взглядом и движениями роботов. Нервы не выдержали, Сова отвернулся от люка катера и смотрел на палящих во все стороны десантников. Напротив него сидел, вжавшись под сиденье, М192Ж, Сове показалось, что он мелко дрожал. Даже когда Сова смотрел на стенку, его глаза не могли сфокусироваться из-за постоянного мерцания действующего оружия десанта.

Движение катера стали резкими, видимо, пилот использовал маневры ухода от живых ракет жуков. Слышались крики, приказы, непрекращающийся шум выстрелов и взрывов, а от стены дыма, со стороны горящего леса, не было видно неба. Чтобы сделать путешествие совсем невыносимым, катер резко дернулся и разломился на части, поверхность планеты стала быстро приближаться. Сова ударился головой о стену, скафандр выдержал, но не смог смягчить удар. И тут все вокруг стихло.

Очнулся Сова в дымящемся куске катера, который куда-то тащили два неумных жука. От ударов жутко болело все тело – сломалась система очистки тела от естественных выделений, в скафандре очень сильно пахло потом, а на губах ощущалась запекшаяся кровь. Сова попытался подвигать руками, вроде бы руки не сломаны, но жутко болят. Он оглянулся вокруг, М192Ж не было видно. Пока Сова обдумывал сложившееся положение, лес закончился, открыв красивый вид на покрытый растительностью холм, с дырой пещеры в своем пологом склоне.

Через пару минут жуки тащили кусок катера вместе с Совой внутри этой темной пещеры, пол был гладкий, монотонность движения успокаивала, Сова задремал. Разбудило Сову его падение в какую-то дыру, в которую его столкнули вместе с куском катера. Сова безвольно упал на какую-то упругую поверхность, спружинил и отлетел в угол, где Сову встретил уже привычный удар о стену, и снова наступила тьма. Сова очнулся в полной темноте, датчики скафандра показывали большое количество окружающего металла. Включив фонарь, Сова решил оглянуться вокруг. Для этого ему пришлось привстать на локтях, превозмогая нечеловеческую боль.

Сова находился на гигантской подземной свалке металла, судя по внешнему виду которого было понятно, что его сюда стаскивали тысячелетиями. Остовы старых звездолетов, разбитые на части роботы, куски искореженного металла неизвестного предназначения – все это было свалено в кучи без какой-то видимой системы.

Сова попытался встать на ноги, но в глазах помутнело и он снова потерял сознание, откинувшись на пол безвольным мешком с мусором.

Путь открыт. День 55

– Гравитационный портал готов, Ракушка А.

– Отлично, а испытать вы его готовы?

– Будем готовы в течение дня.

Ракушка А посмотрел через камеры орбитера на гравитационный портал, внушительное устройство которого висело в открытом космосе, окруженное преобразователями энергии и генераторами силовых полей.

– Ну, хорошо, мы можем отправить корабль в любой конец галактики, а назад вы его как вернете?

– Это очень просто, мы отправим на ту сторону корабль с малыми вратами, рассчитанными только на одно направление – возврат домой. Малые врата связаны клонами атомов транспортного кольца и нераздельны во вселенной.

– И кто угодно может потом через эти врата вернуться к нам, в родную планетную систему?

– Нет, разумеется, только корабли с ракушками. При приближении не опознанного нашими координаторами корабля врата мгновенно будут отключены, а при необходимости – уничтожены.

– Это вы очень правильно сделали, молодцы.

– Вы отметили сектор для первой исследовательской телепортации?

– Да, наша ученая группа составила приоритетный список ранее населенных ракушками планетарных систем. Одна из них содержится в подавляющем количестве исторических документов. Планетная система ЗАО-Н, когда-то там была мощная верфь и наша самая защищенная военная база. Наш первый оплот во вселенной для сдерживания агрессии Креотитов. В истории не содержится данных о разрушении этой системы.

– Мне уже не терпится узнать, что с ней стало.

– Нам всем не терпится. Ракушка З отправил сообщение всем научным и инженерным группам: «Приступаем к подготовке телепортации». Ракушка Т, вы у нас отвечаете за любые транспортные формирования, организуйте научную группу. Научно-инженерная группа, приступить к созданию прокола пространства в систему ЗАО-Н.

Силовые поля портала окружили его голубой пленкой, в момент разогрева контуров нельзя допустить, чтобы хоть мельчайшая материальная частица прошла сквозь создающийся прокол. Преобразователи энергии передавали на системы кольца миллионы мегаватт. Создаваемое электромагнитное поле сложной конфигурации в ничтожную долю секунды создало гравитационную дыру, разорвавшую ткань пространства на расстоянии двух безумно удаленных друг от друга точек. Пучки силовых полей с ювелирной точностью строили тоннель для перемещения транспортов ракушек в древний сектор.

– Подготовить транспортировку малых врат.

Грузовой орбитер с гравитационной тягой, похожий на большой медный шар, производил стыковку с верфью. Магнитные стыковочные манипуляторы верфи надежно закрепили корабль в доке. Тут же вылетевшие маленькие роботы подключили шланги и открыли грузовой люк. Лента транспортера двинулась к отверстию грузового отсека. Маленькие роботы подключили контакты транспортера и подняли фиксирующие щитки. Малые врата, однако, высотой в двести метров, начали свое движение со склада по транспортеру в орбитер. Суетящиеся роботы следили, чтобы громоздкая, но хрупкая высокотехнологичная конструкция не зацепилась за что-то. Аккуратно поместив малые врата внутрь орбитра, несколько роботов осталось внутри грузовика, распрямившись в виде подпорок и создав амортизацию и надежную сохранность груза. Кабеля и гидравлические трубы автоматически отстрелились, лента транспортера стала медленно возвращаться внутрь верфи. Орбитер, отсоединившись от магнитных захватов, направился к тройке ожидавших межпланетников с установленными генераторами и преобразователями силовых полей, которые могли принимать любые формы и в случае необходимости могли не только защитить корабль, но и служить мощным оружием. Орбитер занял свое место между межпланетными крейсерами и группа кораблей двинулась к вратам.

– Тоннель построен. Готовы к объектной телепортации в планетную систему ЗАО-Н.

– Кораблям научно-исследовательской группы приступить к пространственному переходу.

Корабли тронулись с места и, один за другим, исчезли в тоннеле врат. Тут же поступило сообщение: «Мы не одни, они здесь, они смотрят на нас!».

Невероятные потоки энергии использовались для сохранения прокола, через который осуществлялась связь между кораблями двух секторов. Научные группы и верховный совет Ракушек смотрел на странные корабли, окружившие группу в секторе ЗАО-Н. Странной конструкции, вытянутые, с закругленными краями, эти корабли не были кораблями ракушек.

– Слава древним, это не Креотиты.

– Тогда необходимо выяснить, кто это! Научная группа, приступить к контакту с неизвестными по процедуре.

Корабли висели друг напротив друга, никто не двигался.

– Первый крейсер, передайте наше дружественное приветствие на всех частотах и длинах волн.

– Передаю стандартное приветствие.

Крейсер, шедший впереди, начал передачу сообщения с использованием всех имеющихся в его распоряжении средств коммуникации.

– Капитан, корабли неизвестных передают сигнал начала передачи данных. Они передают их с нашим идентификатором!

– Все становится более запутанным. Установите соединение.

– Приветствуем вас, предтечи. Ваши предки рассказали нам, что вы должны прийти – это было много поколений назад. Но мы ждали вас все эти годы. Прошу проследовать за нами к священному совету главной планеты ЗАО-Н.

– Кто вы?

– Мы ваши дети.

Ракушка А задумался.

– Первый крейсер, проследуйте за встречающей группой кораблей неизвестных, держите постоянно включенную трансляцию событий и состояния корабля. Остальным держаться вместе. Грузовому орбитеру выгрузить и активизировать врата, мы не сможем держать тоннель постоянно включенным, скоро связь прервется. Наверняка, не только я заинтригован, но и все вы.

Крейсер ракушек двинулся с места и направился к ожидающим кораблям сектора ЗАО-Н. Как только корабль соприкоснулся с контактными силовыми полями неизвестных, вся группа тронулась с места и направилась вглубь сектора.

Крейсера заняли оборонительную позицию и. ю создав защитный кокон из общего силового поля, окружили им орбитер, который, сняв собственное поле, выгружал малые врата из грузового отсека. Роботы, бегающие по тору врат, подключали блоки и проверяли их работоспособность.

– Малые врата готовы.

– Отлично, отключаем прокол, активизируйте малые врата и межпространственный коммуникационный узел.

Воронка пространства свернулась и тут же развернулась внутри малых врат. Грузовые кормовые ячейки крейсеров открылись, из них вылетали сотни разведывательных дроидов и разлетались во все стороны планетной системы, состоящей из тусклого солнца, пяти планет, одного газового гиганта и множества его лун. Трудно представить, чтобы в этой, ничем не примечательной планетной системе, когда-то находилась самая защищенная база древних ракушек.

Существовала высокая вероятность того, что ракушки прошлого выжили, но где? Этот вопрос волновал всех – появление расы, которая общается, пересылая стандартные коммуникационные коды ракушек при полном отсутствии космических крепостей. Их крайне сложно спрятать, ведь даже если они были разрушены, должны были остаться следы. Тысячи лет для таких построек – ничто. Однако события только начали развиваться и ракушки собирали все поступающие от крейсеров сопровождения и исследовательских дроидов данные, а их было много даже для их вычислительно-аналитических мощностей. Система носила явно аномальный характер. Наличие модернизированных неизвестной расой технологий ракушек без видимых остатков древних конструкций или руин, отсутствие открытых информационных каналов, типичных для всех органических рас, и, наконец, отсутствие освещенных частей планеты – это наталкивало лишь на одну мысль – что-то тут было не так. Эта мысль была невероятна, она нуждалась в подтверждении.

Тем временем крейсер, конвоируемый кораблями неизвестных, приближался к гравитационной аномалии. Что ее вызывало, было совершенно неясно, на сканерах не отображались значения каких-либо наведенных полей, но гравитационный сканер упорно указывал на их приближение к массивному объекту. Корабли конвоя, не останавливаясь, двигались в направлении невидимого объекта.

– Мы не понимаем, кажется, наши сканеры не в порядке.

– Да, мы видим тоже самое. Следуйте за кораблями неизвестных.

Ракушка, управляющая крейсером, включил все сканеры, какими располагал его корабль, но объект так и оставался невидимым. Корабли конвоя включили тормозные двигатели и выстроились в ряд. Крейсер занял позицию за последним кораблем неизвестной расы.

Тьма космоса неожиданно раздвинулась, обнажив металлический зев с приглашающими к стыковке сигналами координации стыковочных маневров.

– Вы видите это?

– Да, это просто невероятно. Они покрыли корпус базы слоем воспроизводящих панелей. Все, что мы видим, это умелое воспроизведение звезд и электромагнитного фона галактики по всей плоскости базы.

– Гениальная в своей примитивности, почти идеальная, маскировка.

– Невероятно! Самое удивительное, что тут вполне может быть большое количество спрятанных от лишних глаз, построек.

В этот момент Крейсер 1 скрылся в посадочном доке гигантской станции, створки закрылись, и База исчезла со всех внешних сканеров. Вокруг сферы космической базы выстроились дроиды. Обшаривая невидимую поверхность сканирующими лучами, они передавали все получаемые данные в информационный накопитель, для анализа и обработки.

– Судя по полученным от дроидов данным, эта база находится не только в обычном пространстве, но, большей частью, скрыта в надпространстве, где находится в постоянном движении. Нам не известны такие технологии.

– Все интересней и интересней. Есть какая-то информация от Крейсера 1?

– Ничего. Абсолютная тишина.

– Ждем еще сорок часов, после чего будем их спасать.

Ракушка, управляющая Крейсером 1 проверил коммуникационные каналы. Связи с группой силовой поддержки не было, что было не удивительно, ведь уже при прохождении через шлюз сканеры корабля отметили большое количество поглотителей всех видов внешних излучений, также, он обнаружил большие, как планетарный спутник, очень мощные генераторы сложных силовых полей, расположенные на стенах внешней сферы базы. Эта станция была готова к очень продолжительной осаде и непрекращающимся оборонительным боям.

Корабли, сопровождающие крейсер, выстроились у стены швартовочного дока и закрепились магнитными зажимами. Крейсер висел в центре огромного зала и ждал какого-нибудь сигнала от хозяев базы. Из пришвартованных кораблей инопланетян вылетели маленькие девятиногие фигурки в скафандрах и, ловко управляя ракетными ранцами, влетели в трубу на потолке, которая тут же закрылась мутной мембраной силового, сдерживающего внутреннюю атмосферу поля.

– Просим вас, дорогой гость, стыкуйтесь к пятнадцатому порту. Следуйте за навигационными стрелками. Передаем вам координаты и схему портового дока. Вас уже встречает наша делегация, мы долго ждали вашего возвращения и вот, когда вы уже тут, каждая минута ожидания кажется вечностью.

– Вас поняли, паркуемся.

Ракушка направил корабль к обозначенному на схеме посадочному доку, возле которого стояла магнитная стыковочно-разгрузочная платформа, внутри которой, по всей видимости, и расположилась встречающая группа.

Как только стыковочные манипуляторы закрепили отключивший защитные силовые поля корабль, платформа пришла в движение и остановилась напротив сетки выхода. Ракушки в костюмах научной группы вышли из корабля и встали напротив транспортной платформы, гостеприимно открывшей люк входа.

– Думаю, один из нас должен отправиться с ними, считаю, что это буду я.

– Мы согласны, будем ждать Вашего скорого возвращения. Постарайтесь снимать и записывать все, что видите, мы не тешим себя надеждой, что тут не глушатся все наши модулированные сигналы.

– Ну что ж, надеюсь, все будет хорошо.

– Мы будем ждать.

Ракушка в костюме капитана зашел в транспорт. Люк закрылся и пневмомашина, набирая ускорение, понеслась в тоннель.

Сова. День 56

– Он жив.

– Ты уверен? Выглядит, как куча мусора в пакете.

– Да нет-нет, он жииииив.

– Да не может такое существо быть живым. Разве это жизнь, без хитина и жрал?

– Оо, мой дорогоооой друг, тебе еще столько предстоит узнать о многообразии виииидов.

– Не думаю, что мне это надо, мой дедушка еще говорил…

– Не хочу знать ни про какого дедушку! Я уже тысячу раз слушал истории про твоего дедушку! Нет сил больше слушать про твоего дедушку!

Сова открыл глаза. Над ним склонились две какие-то жуткие твари.

– Где я?

– Ты, ты на двенадцатом этажееее. – Существо мерзко захихикало.

– Что вы тут делаете?

– Мы тут живеееем, мы тут рабооооотаем.

– Что вы врете, на этой планете никто не работает, может, хватит дурака валять, а?

– Ладно, ты меня раскусил. Кстати, на этой планете все работают!

– Я сказал никто, а не ничто.

– Тоже верно, – существо снова заразительно засмеялось, – наш договор в силе?

– Да, я вывезу твой интеллект, но для начала мне надо кое-что найти и нутром чувствую, что оно где-то тут.

– Не буду тебе мешать, у меня и так полно дел. Помни наш уговор.

Сказав это, существа развернулись и механической походкой пошли вглубь пещеры. Сова включил налобный фонарик.

– Геакрн, Ракуууушка.

Эфир отвечал дребезгом и шумами. Сова поднялся на ноги и отряхнулся. На своих двоих стоять было тяжело, Сова оперся на стенку катера, рядом валялся металлический прут, Сова оперся на него, как на костыль, и, хромая сразу на обе ноги, пошел вдоль разбросанных кусков металла. Чего тут только не было, любой археолог или антиквар отдал бы левую ногу за такое изобилие рухляди, однако Сова не был ценителем старины. Он со спокойной душой проходил мимо невероятных космических кораблей, даже не пытаясь осматривать их строение, рассматривать нечеловеческие технологии, находить скелеты пилотов, пытаться найти ценные вещи, чтобы потом на них заработать и больше не работать. Он просто медленно шел мимо всех этих богатств и пытался настроить себя на позитивный лад, в очередной раз повернув за угол, он наткнулся на М192Ж, который, молча стоял и смотрел куда-то вверх.

– Ты? Я так рад! Что ты тут делаешь?

– Мы с тобой сюда свалились, идиот, – он глубоко вздохнул, – ну что, есть у тебя план, как отсюда выбраться? Что-то мне подсказывает, что ты мне неприятности приносишь.

– Есть.

– Я боюсь это произносить, но говори.

– Нам надо найти моих друзей и улетать.

– Всего-то. Оглянись, даже если они тут, то как мы их тут найдем?

Наконец-то Сова решил оглянуться, освещенная часть пещеры тянулась на многие километры, неподалеку была расположена колонна и, судя по освещенным выемкам в ее верхней части, это была еще и башня.

– Мне кажется, вон с той башни открывается прекрасный обзор, можно начать с этого.

М192Ж снова тяжело вздохнул и, не дожидаясь Совы, пошел к башне.

– Постой. Сова поковылял так быстро, как мог, глядя на его удаляющуюся спину. Стараясь не отстать и не потерять своего друга, Сова, превозмогая боль, почти бежал, закусив губы, пока не споткнулся и пребольно не ударился о какую-то деревяшку. Вытянувшись на полу и через скафандр потирая больную ногу, Сова пнул обидевший его, до боли знакомый, предмет. Подполз к предмету, попытался сжать чрезвычайно сильно расширившиеся глаза, сжать не удалось, жутко хотелось моргнуть, но удивление было сильнее любой мирской суеты. Сова подполз и взял тело Арктурианца в руки. Он был теплый на ощупь и совершенно не поцарапан, как живой.

– Очнись, Арпидушка, ты мне сейчас нужен как никогда, – Сова с силой встряхнул висящее тело. – Говори!

– Они в подвале, – послышался легкий шелест голоса Арпида.

– Ты жив, ты на самом деле жив!

– Я знал, что ты придешь за мной.

– Интересно, откуда ты знал, если даже я не знал?

– Таков был мой путь.

– Где подвал, в который их засунули?

– В самом центре этого кладбища древностей.

– Ты идти можешь?

– Могу, всегда мог и сейчас могу, странный вопрос.

– Идем, в башню пошел наш друг, он ждет нас, собственно, в башне.

Сова пошел впереди, показывая путь.

– Похоже, М192Ж уже внутри, – Сова показал на мигающие огни, зажегшиеся по кольцу крыши.

– Я бы так не сказал, смотри.

Сова повернул голову и увидел взлетевшие из куч мусора какие-то шарообразные устройства, устремившиеся к башне.

– Значит, надо срочно его вытаскивать!

– Хорошо, я постараюсь что-нибудь сделать.

Арктурианец вскинул передние конечности, в которых показались продолговатые предметы.

– Вообще, мы очень миролюбивый народ, – сказал он перед тем, как из его рук вылетели молнии.

– Знаешь, Арпид, верю тебе на слово.

Молнии, вылетавшие из рук Арпида, срезали все вылетающие машины.

– Скорее, вытаскивай его!

Сова быстро, как только мог, поковылял к башне, из которой уже вываливался испуганный М192Ж.

– Что вы тут натворили?

– Это мой пассажир.

– Хороший пассажир.

– Он говорит, что мой экипаж где-то в центре этого самого места.

М192Ж завороженно смотрел на молнии.

– Да, я видел там дыру. Он долго еще будет фейерверки устраивать? – М192Ж кивком третьей конечности указал на Арпида.

– Ну, вот вроде и все, – Арктурианец с довольным видом оглядел дело рук своих, – А Вы, должно быть, наш новый приятель, верно?

– Верно, и мне не терпится отсюда свалить побыстрее.

Не сговариваясь, они пошли в направлении центрального подвала.

– Яма довольно большая.

– И глубокая.

– Но широкая.

– Я первый.

Сова прыгнул на круто наклонную стенку и, вновь положившись на крепкий материал своего скафандра, покатился вниз.

Внизу было, так же как и вверху, разве что слегка посумрачнее. Кругом, так же как и наверху, валялся всякий хлам, но выглядел он еще более старым. Видимо, новую свалку построили поверх старой, возможно, что под этой старой свалкой есть еще одна, более старая, под ней еще, и так далее.

– Где-то здесь, точно, где-то здесь, – бормотал себе под нос Сова.

– Ну что, придумал, где друзей твоих искать будем? – сзади отряхивался М192Ж.

– Да, придумал, здесь будем искать! Если у тебя есть другой план, я с удовольствием буду придерживаться его!

– Перестаньте, сейчас же перестаньте. – Рядом приземлился Арктурианец.

– Куда нам теперь?

– Давайте доверимся внутренним инструкциям – интуиции. И моя интуиция подсказывает, что нам налево.

– Ярко выраженный левоцентризм, но лучше, чем ничего.

– У меня предложение получше, давайте разделимся и через три часа встретимся тут.

– Отличная идея, Сова, я налево.

Сове досталось направление – прямо. Странно, но, похоже, жуки не любили эти потаенные места, а так же, видимо, тут действовала какая-то антистатическая энергия, благодаря которой совершенно отсутствовала пыль. Датчики скафандра показывали резкое изменение окружающего атмосферного газа, высокой примесью угарного углеродного газа. Сова быстро шел, оглядываясь по сторонам, боясь что-то пропустить, каждая схожая с Ракушкой или с куском Геакрна деталь заставляла его нервно вскрикивать, а таких предметов была разбросана масса. Через два часа бесцельных хождений Сова наткнулся на большую статую. Забавное существо стояло перед ним, ссутулившись, в глупой, неудобной позе, странно, но оно ему кого-то напоминало. Сова попытался сосредоточиться, усталость, боль в ногах не давали ему сосредоточиться и узнать в статуе себя.

– Вы похожи на того, кого я ищу.

Сова подпрыгнул от неожиданности.

– Ты еще кто?

Перед ним стоял неаккуратный робот. Неаккуратным он казался, потому что был сделан как будто бы наспех. Торчащие наружу провода и пружины, одна рука была длиннее другой и состояла из большего числа сочленений, торс робота стоял на трех колесиках, а в голове светился синим светом единственный стеклянный глаз. Говорил робот через не прикрытый защитой динамик, говорил робот на человеческом языке, знакомом на этой планете только Сове, Сову это совершенно не смутило.

– Ты кто?

– Это очевидно, я друг, а Ваш друг сделал много посланников вроде меня. Говоря более точно, формы были самые разные, но суть одна – посланники.

– И какая суть послания посланников?

– Мы все ищем Сову, то есть Вас, Сова, я так счастлив.

– Стоп. Вы меня ищете? И кто же Вас послал?

– Твой друг и партнер, она называет себя Ракушка.

– Ты? Ты знаешь Ракушку? Ты знаешь, где она? Веди меня скорее!

– Следуйте за мной, Сова, я посланник.

– Ты можешь сообщить другим посланникам, которые тут есть, чтобы привели еще двоих моих друзей, с которыми я сюда попал?

– Да, уже всем передал, кстати, Ракушка очень рада Вас слышать, с момента нашей встречи все, что мы говорим, транслируется в ее защищенный радиоканал. Не волнуйтесь, Мозг-Отец нас не слышит. Я посланник.

– Вы и о нем знаете?

– Ракушка знает о нем с самого начала. Я посланник.

– Мы почти пришли.

Они вышли в самодельный зал, весь забитый техникой с разбитых кораблей, он напоминал сборочный цех с импровизированной конвейерной линией, а в центре восседал большой круглый робот, на котором гордо прикрепилась Ракушка.

– Сова, я так рада, что ты жив, ты себе не представляешь, что я пережила.

– Ракушечка, дорогая моя, где ты была, где Геакрн? Я Арпида нашел!

– Я посланник.

– Я знаю, мы отправили его за тобой, когда поняли, что ты в хранилище.

– Так он все знал!

– Я посланник.

– Да, он все знал, откуда, как ты думаешь, у него его плазмометы?

– Я смотрю, вы тут неплохо устроились.

– Я пос…

Ракушка что-то сделала и робот-посланник замер бессмысленной грудой непривычно молчаливого металла.

– Нам пришлось выживать. Ты даже не можешь себе представить, через что нам пришлось пройти, пока мы не разработали тактику и методы борьбы с вышедшим из ума компьютерным интеллектом с манией величия и его слугами. Он же интеллект, он все продумал. Он научился управлять насекомыми, встраивая в их ДНК биоприемник, таким образом, имея в своем распоряжении быстро восполняемые ряды радиоуправляемых живых существ. Что тут говорить, за века бесконтрольного существования он подчинил себе всю планету. У него таких мозговых центров как тот, что поблизости, еще тысячи, все расположены под поверхностью планееееты, коммуникации через отражающую стратосферу и другие, через ядро, на другую сторону планеты. Если хайменоптцы считают, что разобравшись с одним центром управления, вернут планету себе, они очень ошибаются, мозг все просчитал, его шансы на победу очень велики, его можно уничтожить, только уничтожив все, и то, вполне возможно, что он и это просчитал. Я слежу за всеми его каналами, знаю, что он собирается делать, могу встраиваться в сообщения и у меня есть сведения, что в своих биолабораториях-матках он уже выращивает прототипы живых космических кораблей. В любом случае, Сова, нам тут делать нечего, но на будущее, местный Мозг очень сильный и важный союзник, злить его не стоит и ссориться с ним тоже. Он столетия потратил, чтобы построить все это. Нам надо улетать, Сова, мы тут уже порядком подзасиделись.

– Вот с чем не могу поспорить, так это с последним заявлением, – раздался голос М192Ж.

– Ракушка, а где Геакрн?

– Не переживай, он готовит для нас путь к кораблю.

– Как в старые времена.

– Чем скорее мы отсюда улетим, тем лучше, кстати, Мозг говорил, что хочет улететь отсюда на нашем корабле.

– Видимо, имелась ввиду копия его матрицы. Однако будем следовать плану, дающего нам максимальные шансы на успешный побег. Ракушка выехала из своего углубления. – Пойдем, поздороваемся с Геакрном.

Они вышли из цеха-убежища и направились куда-то к горизонту склада. Со всех сторон началось движение электронно-механических существ. Видимо, у посланников появились новые неотложные дела.

– Мы должны торопиться, я поймала сигнал хайменоптцев, они готовят артиллерийскую атаку. Сова, вставай на подножку и хватайся за меня сзади. М192Ж, я знаю, ты можешь бежать очень быстро, Арпид, не отставай.

И они понеслись с огромной скоростью. Сова зажмурил глаза, каждый миг ему казалось, что они вот-вот столкнутся или наедут на что-нибудь и вообще, все это закончится очень плохо, однако Ракушка лихо объезжала все препятствия. Возможно, они доехали быстро, но Сове показалось, что прошла вечность.

– Мы приехали, слезай.

Сзади слышался топот догоняющего М192Ж.

– Не переживай, они скоро будут здесь. Вот он, тоннель к нашему спасению.

Тоннель был широким и яркоосвещенным, внутри работала какая-то большая машина, среди электрических всполохов которой совершенно невозможно было что-либо рассмотреть.

– Это машина, которую я сделала для Геакрна, мне кажется, он был счастлив, строя этот тоннель вместе с ней. А вот и он.

– Сова, я рад тебя видеть! Мы можем отправляться, тоннель готов.

– Отлично, все вместе, залезаем в капсулу.

Сова оглянулся в сторону, куда указала Ракушка, там стоял остов какого-то движущегося средства из далекого прошлого. Выглядел он очень старым, но керамическая облицовка и обтекаемая форма создавали впечатление высокой скорости и надежности аппарата.

– Сова, тебе придется взять меня.

Ракушка втянула свои контакты.

Сова аккуратно снял Ракушку с робота. Наступила тишина в эфире.

– Я полагаю, мы должны идти внутрь.

– Загружаемся!

Торопясь, команда стала забираться в капсулоход на пневмоходу. Геакрн заехал последним и герметично запечатал за собой дверь.

– Можем трогаться.

Сова прикрепил Ракушку на приборную панель. Ракушка тут же выпустила свои проводки-конечности, моментально приведя системы во включенное состояние.

– Дорогие друзья, прошу разместиться поудобнее, мы отправляемся. Сова, ты, как самое хрупкое создание, закрепись как следует, хватайся за все, что найдешь.

Сова сел на некое подобие кресла и привязал себя жгутами. М192Ж втиснул свой корпус между балками и стеной. Арктурианец распластался на полу. Геакрн, выставив мощные магниты, прикрепился к стене. Ракушка, удовлетворенно хмыкнув, включила передние прожекторы и въехала в тоннель.

– Начинаю обратный отсчет.

– Один.

Сова набрал в грудь побольше воздуха.

– ДВА.

Сова выдохнул вдохнутый в грудь воздух, поскольку решил, что ускорение сожмет ему грудную клетку.

– Три.

Сова снова вдохнул в грудь воздуха, поскольку решил, что без воздуха он просто задохнется.

– Четыре.

Сова выдохнул воздух из легких, поскольку решил, что до десяти еще много времени.

– Пять!

Сова находился на полувдохе, когда Ракушка рванула странный аппарат с места, набрав огромную скорость за сущие мгновения.

– Какого космического ядомутанта она решила стартовать на счет пять, почему не на счет десять?

От возмущения и неожиданного давления на грудь Сова резко выдохнул, в глазах поплыли пузыри, сил двигаться не было. Он видел в иллюминаторах быстрое мелькание, которое отсчитывало километры, которые они пролетали.

– Приготовьтесь, сейчас мы выйдем на поверхность!

Сова не понял, зачем предупреждать, если они тут же врезались в земляную пробку, вылетев из тоннеля и пролетев сто метров, врезались в холм.

– Все, выметаемся отсюда, быстро-быстро-быстро, все в корабль.

– Сова, снимай меня!

Сова, еле отлепив себя от кресла, неуверенным бегом, наталкиваясь на преграды, подошел-подбежал к Ракушке, которая уже вбирала щупальца и, оторвав ее от панели, быстрым шагом побежал к выбитому Геакрном выходу, в котором только что исчезла спина М192Ж. Подбежал и остановился, прыгать было высоко и страшно. Сова скинул Ракушку на землю и стал выбираться, нелепо повиснув на руках высоко над поверхностью.

– Давай, Сова, быстрее! – М192Ж подобрал Ракушку и стоял в ожидании, наблюдая как Сова, повиснув на обеих руках, боится падать.

– Давай же!

Сова, зажмурившись, отпустил руки, где-то на лету его подхватил М192Ж и побежал к кораблю. Ввалившись внутрь, они быстро распределились по знакомым местам, только М192Ж метался, не зная, куда себя деть, пока не втиснулся в кладовку к Арктурианцу.

– Включаем проверку всех систем. Внимание всем Посланникам. Пуск!

Корабль пронзила вибрация, Ракушка проводила проверку систем, но вибрация была слишком сильной. Сова прикрепил элементы нейро-визора на голову. Внешние камеры корабля показывали невообразимое зрелище. Земля вздыбилась, из-под нее выходили и улетали ввысь сотни космических кораблей самых разнообразных форм и расцветок.

– Великолепное зрелище, да, Сова? Это мои творения запускают для нас отвлекающий маневр.

– Столько всего ради того, чтобы мы оторвались от планеты?

– Да, Сова, к планете подходит флот Хайменоптцев, они будут сбивать все, что поднимается.

– Тогда понятно, – сказал Сова, совершенно не понимая, что творится.

– Старт!

Кораблик вместе с группой сотоварищей на борту взлетел с поверхности планеты с сотней других.

Потрясающее должно быть зрелище открывалось с Фермы, заполненной под завязку растительностью и жизнью. Просторы планеты быстро удалялись, пространство наполнилось стремительно движущимися белыми дымовыми полосами – это Хайменоптцы ударили артиллерией по холму в надежде уничтожить Отца всех жуков. Лес под ними вспыхнул тысячами огней, вспухшие огненными шарами в сотнях точек. Корабль Совы догнала взрывная волна, но он и другие были уже слишком высоко. Сова мысленно усмехнулся, представляя хищные мордолица хайменоптцев, хотя смешного было мало, наверняка, они передали информацию о побеге с планеты. Пока Сова думал об этом, они вылетели из атмосферы.

– Врата не так далеко, нам держать путь туда?

– Нет, нам надо доставить моего друга домой.

– Значит, задача слегка усложняется, но я все равно жутко рада тому, что мы в космосе.

– Да, скоро мы все будем на свободе.

– Держитесь, вижу хайменоптский боевой флот, оказывается, он совсем близко.

– Все в порядке?

– Да, на экране радаров новые множественные цели. Интеллект запустил за нами свое прикрытие, тысячи объектов летят в сторону флота.

– Быть может, это наши корабли посланников?

– О нет, не думаю, они вокруг нас и впереди, их уже начали атаковать, но мы тоже умеем огрызаться. Посмотри на это.

Ракушка передала в мозг Совы изображение с одного из кораблей. На левом, старомодном голографическом экране бежали строки информации о состоянии систем и вооружения. Открыв бортовые люки и в мгновение, ощетинившись пушками, он открыл огонь по ближайшему атакующему вражескому кораблю, который мастерски отстреливал приближающиеся цели. Силовой щит поглотил большее количество плазмы, однако часть орудий правого борта испарилась, открывшиеся люки выпустили большое количество ракет-роботов, которые по разным траекториям устремились к мишени.

Датчики корабля отметили каждый из них неизвестными символами какого-то древнего языка. Корабельные пушки начали массированные обстрелы, но некоторые, поменяв спектр из желтых в красные, прошили силовой щит и видеосигнал пропал.

– Кино кончилось, совершаем маневр уклонения, мы попали в прицел истребителя хайменоптцев, хорошо, что это просто истребитель, а не крейсер, иначе нам бы несдобровать.

Сразу три корабля-посланника устремились на помощь. Один из них, очень старый, стрелял круглыми шарами-снарядами, два других пытались поймать его виляющий корпус лазерными лучами. Пилот истребителя понял, что правила игры поменялись, и перешел к отступлению, погоню возглавил старый корабль, два других продолжили защиту Совы и его друзей.

– Есть два пути: мы можем сделать большой круг либо идти напрямик сквозь них, что я считаю самоубийством.

– А если мы выйдем из строя и попробуем уйти в другую сторону, то нас тут же засекут и определят, как очень подозрительную мишень с приоритетом на наше скорое убийство.

– А что, если мы полетим назад, дождемся подхода кораблей интеллекта-Отца и будем принимать решения, уже следуя в той массе?

– В массе органических кораблей вдруг взялся неорганический, ты хоть чем-то думаешь?

– Тогда будем прорываться. С боем!

– Не для того мы через столько всего прошли, чтобы вот так бесхарактерно погибнуть.

– Мы устроим спектакль, но скорость заметно снизим. Дождемся нашей подступающей армии поддержки, а потом, сконцентрировавшись на курсе, будем идти напролом. Эта идея не более и не менее самоубийственная, чем любые другие. Самую серьезную опасность нам сулит боевой крейсер-матка. Как вы видите, они окружены малыми крейсерами огневой поддержки.

– Они очень серьезно подготовились.

– Надо полагать, голод заставил.

– Приступаем.

Ракушка отдала приказ отступления, оставшиеся части кораблей-посланников, резко развернувшись, направились под прикрытие органических кораблей. Истребители противника добивали слишком замешкавшиеся корабли и опьяненные бегством противника, летели за ними почти до вступления в ряды органических кораблей Отца. Сложно было понять систему организации их атаки, но выглядело это красиво. Огромные, блестящие, покрытые коричневым хитином, светящиеся своими органическими средствами биопередвижения, усы, находящиеся впереди тупорылых морд, искрились молниями, снизу их массивных тел были отчетливо видны суставы сложенных гигантских конечностей, покрытых шипами. При приближении истребителей живые корабли изменяли положение тел, раскрывали лапы, а из центра сочленений вылетал шар сгустка плазмы. Ряды истребителей быстро редели. Остатки ранее большой армады устремились назад к своим кораблям, но до бортов долетали считанные единицы.

– Они разворачиваются для атаки! Крейсер развернул все свои орудия. Ох, что сейчас будет.

Крейсер-матка и крейсеры поддержки открыли огонь по всему видимому и невидимому. Космос исполосовали лучи самого разнообразного спектра, огненные шары, километровые взрывы, ракетные выхлопы, излучения всех возможных и невозможных областей физики. Данные на мониторе менялись с невероятной быстротой, и совершенно не было понятно «кто – кого». Сова переключился на обычное визуальное отображение, отображающий завораживающую, но привычно выглядящую, картину боя. Неподалеку от них, в пятистах километрах, отряд истребителей встретил отряд кораблей Отца и завязал нешуточную битву. Юркие, но менее мощные корабли хайменоптцев кружили вокруг больших и неповоротливых органических кораблей, стараясь не быть пойманными их мощными лапами, но тут же гибли от электрических молний, испускаемых из морд живых кораблей. Однако у них тоже были успешные атаки, с другой стороны боевого пространства истребители оставили от живых кораблей только пустые, горящие полыми газами и испускаемыми в агонии черной плотью, остовы корпусов. Ракушка взяла резкий крен влево и перед Совой открылась другая панорама битвы. Малые крейсеры поддержки вступили в бой с большой группой наступающих насекомо-кораблей. Лучи плазмы уничтожали их в больших количествах, однако некоторым удалось проскользнуть сквозь заградительные удары орудий и силовые поля. Закрепившись на корпусе, они выжигали сквозные дыры и проникали внутрь, после чего крейсер обычно взрывался, или все его огни тухли и крейсер начинал вращаться и двигаться в разных направлениях, порой сталкиваясь с другими кораблями, видимо, жуколеты вызывали повреждения, не сопоставимые с нормальным ведением боя.

Ракушка направила корабль между ведущими бой крейсерами поддержки и материнским крейсером, из которого сквозь силовое поле, с короткими промежутками, вылетали истребители, тут же устремлявшиеся в бой.

– Ты не думаешь, что это самоубийство?

– У нас нет другого выхода, путь на свободу лежит только в этом направлении, но ничего страшного, у меня есть пара идей, как нам прорваться.

Сова увидел свечение более ста точек, неожиданно появившихся вокруг них ровным строем.

– Корабли Посланников!

– Да, Сова, они наш проездной билет.

Ракушка отдала какие-то распоряжения, и корабли Посланников сформировали стрелу, конец которой упирался в щель между крейсерами. Сова почувствовал, что его вдавливает в кресло ускорение. Они находились в самом конце стрелы Посланников, скорость росла. Материнский крейсер, вычислив траекторию движения отряда, сманеврировал и встал прямо у них на пути.

– Огонь, всем кораблям.

Корабли посланников открыли огонь в одну точку, прямо перед собой, но крейсер не собирался хранить молчание и огрызнулся плазмой, первые ряды кораблей исчезли. Но остальные продолжили самоубийственную атаку. Вот он – момент: крейсер вырастал в размерах по мере приближения. Ищущие первыми, корабли Посланников коснулись своими выстрелами корпус крейсера и, не тормозя, на огромной скорости врезались в него. Все происходило так быстро, что Сова еле успел заметить, как они прошли сквозь внутренности крейсера и с остатками отряда кораблей Посланников вылетели с другой стороны.

– Прорвались, хайменоптцы в замешательстве, через пару секунд жуки сожрут их останки.

Сова с замиранием ждал, что за ними погонятся, но, судя по всему, флот хайменоптцев был разгромлен и занимался куда более важными для себя задачами.

Давняя история. День 56

– О, да, узнаю этот костюм. Было время, когда я носил точно такой же.

Ракушка-капитан смотрел на большую сферу, которая висела над полом и смотрела на него своим гигантским глазом.

– Вы помните этот костюм?

– О да, но он конечно уже давно развалился от старости. Долго же я его носил. Расскажи, как обстоят дела и почему вы пришли только сейчас?

– У меня к вам похожий вопрос. Кто вы? Что все это означает?

– Всему свое время, узнаю нетерпение молодости, сам был такой. Поверьте, через пять, может быть десять столетий, это проходит. Так и быть, начну с нас, будьте добры, примите информационный файл.

Ракушка открыл интерфейс и подключился к беспроводной сети, исходящей от сферы. Информационный файл был передан.

Сто пятьдесят миллионов триста пятнадцать тысяч лет назад в этом секторе царила, пусть и искусственная, но жизнь. Кругом сновали орбитеры и космические корабли всех форм и предназначения. Строительство космических станций и врат во все известные ракушкам сектора шло полным ходом. Корабли-рудокопы вгрызались в поверхность планет, выкачивая полезные ископаемые, необходимые для поддержания непрерывного производства. Так было, пока не началась война с Креотитами.

Все производство было поставлено на военные рельсы, тут была главная база, связывающая все сектора ракушек, в том числе и новые, в некоторых из них уже шла война. Ракушки в те времена терпели поражение, но отчаянно сражались, защищая свое право на жизнь и обладание космосом. Именно тут, в этом секторе появился Малыш-креотит, когда его захватили, именно здесь шли все исследования, грубо говоря, этот сектор был вторым по активности и по важности после родного сектора. Как только ракушки теряли звездную систему, врата в ней уничтожались автоматически.

Как-то раз, во время очередного отступления, группа Креотитов прорвалась через врата, но была тут же уничтожена кольцом обороны, однако никто не знал, успели ли Креотиты отправить свое сообщение, после этого были приняты повышенные меры безопасности. Каждый километр сектора находился под контролем, но ракушки все равно были не уверены в своей безопасности, особенно после случаев аномальной деформации пространства некоторых секторов. Потеряв этот сектор, ракушки потеряли бы и свой родной мир.

Но как-то раз это все же произошло. Подойдя из-за границы сектора, с самых дальних рубежей вошла большая группа Креотитов, разрушая все на своем пути. Это была новая боевая конфигурация, и действовали они разумно и стратегически. Для ракушек это было фатальным открытием, шли тяжелые бои, Креотиты продолжали прибывать в сектор.

Под давлением обстоятельств, Ракушка А принял самое сложное решение – он приказал уничтожить многовратный транспортный круг. Ракушки оказались замурованы в секторе без возможности получить помощь, но допустить Креотитов в другие сектора было тем, чего нельзя было допустить ценой своего существования.

Перед тем, как пала последняя база ракушки, выстрелили в сторону планеты несколько капсул с братьями и приземлили все рудокопы, которые вгрызались в поверхность планет, в образовавшиеся гигантские тоннели влетали и выключали все радиовещание грузовые роботизированные орбитеры, пока в небесах гибли их братья, отвлекающие внимание.

Благодаря тому, что капсулы были экранированы и рассчитаны на долгую консервацию, Ракушки провели в полной изоляции тысячу лет. Только тогда Ракушка А включил сенсоры своей капсулы и проверил состояние окружающего пространства. Они были похоронены под грудами планетарной породы на третьей планете от местного желтого светила, к сожалению, на суше. Включив силовое поле капсулы, Ракушка А раздвинул слои породы и, повернув капсулу, выдвинул суставчатые манипуляторы. И искусно манипулируя напряженностью силового поля в основании капсулы, направил ее к поверхности, на ходу отмечая находящиеся рядом или в некотором удалении корабли и орбитеры. Обнаружив несколько капсул, Ракушка А своим импульсом разбудил их.

Уже через двести лет на планете уже было небольшое, но сносное производство. Восстановили только самое необходимое, добычу минералов и металлов, заводы по переработке руды и самое важное – завод, производящий полупроводники и любые нано-детали, необходимые для ремонта костюмов ракушек и оборудования. На планете была обнаружена неразумная жизнь, однако Ракушка А выделил несколько ракушек в научную группу для направленного развития видов. Ракушек было ограниченное количество и больше их не станет еще неизвестное время, возможно, все ракушки погибли, им нужна была раса, которой бы они могли передать свои знания и которая была бы хорошим помощником, а так же, в возможном будущем, остановила Креотитов.

Через миллион лет у них появился кандидат на такую должность. Две руки, две ноги, одна голова – ракушки создали прообраз самих себя из далекого прошлого, когда они еще были органической формой жизни. Существа, которых они создали, поклонялись им как наставникам, хотя решения ракушек порой были категоричными и жестокими, несколько раз они начинали сначала.

Когда ракушки, наконец, очень осторожно поднялись в космос, с планеты, которую назвали Мидгард, запустили огромное количество исследующих пространство зондов. Разлетевшиеся по системе, они еще пятьсот лет изучали каждый камень, каждое газовое скопление, пытаясь найти Креотитов, но их не было, и тогда Ракушка А решился построить свою первую небольшую космическую станцию. Два спутника были разрушены и на их место был доставлен от другой планеты, которую они назвали Дэя. Это был больший по размеру спутник, стабилизировавший, наконец, ось вращения планеты, который стал сборочной и стартовой площадкой для космических кораблей. Ракушки намеренно избегали над – и подпространственной связи. Во все уголки космоса были направлены корабли-сеятели. Подлетая к планете, эти корабли перестраивали планету, заселяли ее растениями и примитивными видами, семя которых находилось на кораблях в специальных капсулах. Когда пришел черед высаживать разумных существ, роботы-няньки, выращивая их из семени, обучали и помещали их на планету, где они, управляемые искусственным разумом оставшейся на каждой планете ракушки, шли определенной последовательностью развития и строили родственную ракушкам цивилизацию.

Можно было назвать Ракушку А параноиком, но он просто очень дорожил тем немногим, что имел. Строительство первых баз-крепостей заняло десять тысяч лет. Особые, максимально защищенные, снабженные вновь изобретенной технологией гравитационного сворачивания пространства и совершенно новой системой, позволяющей убирать из пространства любые объекты, перенося их в пространство, описать которое словами было невозможно. Оно существовало только в виде формул, понятных ограниченной группе ученых, однако по их заверениям причинить вред объекты уже не могли. На данный момент в распоряжении ракушек были три близлежащих сектора и двенадцать способных к передвижению крепостей размером и массой средней планеты, настолько мощных, насколько позволяло сопротивление материи.

– Я и есть тот самый Ракушка А. Теперь вы знаете все. А кто вы?

– Мы… и Ракушка Капитан передал свой информационный файл.

Глобальная всепланетная социальная сеть. День 58

– Ну, наконец-то, М192Ж, тебя куда отвезти?

– Пятая планета.

– Ракушка, держим курс на пятую планету.

– Мы сможем там заправиться?

– Да, сделаю что смогу.

– Как скажете.

Ракушка приказала кораблям Посланников продолжать атаку, а сама взяла курс на вырастающую на экране пятую планету системы. Планета светилась серым светом, вокруг нее вращалась луна, судя по данным спектрометра, искусственная и не имеющая отношения к планете. Вокруг этой технократичной планеты вращалось стабилизирующее кольцо, которое не давало планете вращаться. Причуды общества, загнанного в компьютеризированные заводы, жизнь которых вращалась только вокруг работы и их подконтрольных властям социальных контактов.

– Дайте мне провести переговоры с космопортом.

– Хорошо, М192Ж, говори.

– Настройся на их цифровой канал. Дайте доступ, я войду через всепланетную социальную сеть.

– Надо же, насколько все запущено.

– Все нормально, это совершенно нормально. Нам дают аккаунты при рождении и заставляют оставлять комментарии, а потом это уже как часть тебя. Это как работа, ты должен делать то, что должен, это просто прекрасно!

– Не лучшая часть.

– Не вам судить, у каждого своя жизнь, своя культура.

– Не обижайся, в остальном, ты очень приятное существо.

– Благодарю. О, ну вот, все как надо. Мне прислали смайлик и приглашение на посадку. Просят выложить фотографии и описание всего произошедшего, что я и сделаю чуть позже, разумеется. У меня и так уже зуд от того, что я давно не смотрел свой профиль. Наверняка у меня много тех, кто в друзья попросился и сообщения написал, меня все потеряли.

– Итак, мне все понятно, мы приземляемся или нет?

– Да, да, конечно, смотрите, тут же написано, четвертый док и фотографии. Ох, тут кто-то пишет, что четвертый док не самый лучший, но мы все равно садимся в четвертый док.

– Приземляемся, а то я этого больше не вынесу.

Корабль вошел в атмосферу и пошел на посадку. М192Ж, дорвавшись до своего блога, не отрывался до самой стыковки с порталом, бубнил непонятные слова и странно хихикал. Сова же, не отрываясь, смотрел на приближавшийся новый для него мир. Серые здания, однообразные огни фонарей и перекрестки. Нет ничего странного, что программа правительства планеты направлена на нахождение радостей в социализации, к тому же, так легко управлять их эмоциями, а еще легко создавать культы стиля жизни, мнимых лидеров мнений. Серый мир и его счастливые зомби. Сова усмехнулся, слишком типичная картина для множества самых разных миров. Меняется биологическая жизнь, а стиль управления один, исключая, конечно, миры коллективных разумов, где вообще не знают, что такое праздное времяпровождение.

– Ну что, будем прощаться, дружище.

– Да, я пойду, наверняка в моей жилой ячейке все покрылось пылью. Представляю удивленные лица друзей по моему блогу. Заходите на мою страничку.

– Пока.

М192Ж очень быстро направился от корабля к выходу и скрылся.

– Останови его, – заорала Ракушка, – как нам отсюда выбраться? Они док закрыли.

Сова побежал за ним, но было слишком поздно, М192Ж уже ушел.

– Что делать-то будем, темно уже?

– Что делать? Спать! – Сова пошел в каюту и хлопнул дверью.

Какое было блаженство, сняв скафандр, помывшись, залепив множественные ранки и ссадины пластырями, растянуться на койке капитана в каютке три на три метра, в которой стояла такая родная, безвкусная синяя ваза из прошлой жизни. Сова посмотрел на нее и провалился в сон, полный жуков, но это его нисколько не смущало, ведь он к ним так привык и давно не видел себя в зеркале, что подсознательно уже ассоциировал себя с жуком.

– Ну что, Арпид, скажешь?

– Я думаю, это очевидно, – мы должны получить аккаунт в их социальной сети и решить все наши проблемы. Ракушка, ты же мастер по такого рода компьютерным задачам.

– Я мастер в области управления и программирования, но не в социал-зомбировании в планетных масштабах.

– Будь гибкой и отбрось свои предрассудки.

– В любом случае, ты прав, у нас, похоже, нет другого выбора. Кажется, у меня появилась идея, помнишь куб с интеллектом с Фермы? Он же хайменоптец, должен понимать, что тут к чему.

– Ракушка, ты гениальна!

– О да, пойдем, подключим его.

Арпид зашел в корабль и поднял завалившийся в угол корабля куб интеллекта Отца всех жуков с Фермы.

– Куда его ставить-то?

– Судя по данным, я наблюдаю новый интерфейс в пульте управления, соберись, Арпид, он, скорее всего, квадратный.

– А, да, вижу, вставляю.

Корабль стал запускать двигатели.

– Стоп, какой хитрый, попытался улететь сразу в стену, я его блокировала.

– Такая непредусмотрительность может нам дорого стоить.

– Давай с ним пообщаемся, раз ты его локализовала.

– Точно слышит, но не отвечает.

– Ладно, держи его в захвате, попробуем что-то сделать сами, может, он нам и не нужен и мы его можем спокойно выкинуть.

– Что вам нужно?

– О, мы, оказывается, живы.

– Так, что вам нужно?

– Нам нужно улететь вначале из дока, потом с орбиты планеты, потом во врата.

– И вы застряли в доке, потому что не являетесь единицей социума, да? Это самая надежная система защиты наших портов при кажущейся дружелюбности. Все под контролем, залог стабильной системы!

– У тебя есть аккаунт?

– Откуда? У компьютерных интеллектов нет социальной сети, они сами – программы.

– А взломать чужой аккаунт?

– Если все было так просто, на ней не была бы завязана экономика содружества систем. Кстати, в нее входят не только хайменоптцы, но и илурианцы, и протонцы, сеть растет. Сейчас вы вне системы, вас как бы нет, но место занято, скоро система сопоставит факты, вас удалят как мусор. Вы не можете ни покупать, ни продавать, вы не имеете права даже дышать на этой планете.

– Так какой у нас выход?

– Регистрация единицы биологического вида, другого выхода нет.

– Сова.

– Сова!

– Сова.

– Что Сова? – Сова стоял в проходе и тер красные заспанные глаза.

– Иди сюда, будем тебя заносить в анналы хайменоптской истории.

– В какие еще анналы вы меня собрались засовывать, когда я только что из одного из них вылез? Зачем это надо-то?

– В социальную сеть тебя добавлять будем.

– Зачем меня добавлять в их сеть?

– Иначе нам отсюда не выбраться, а времени все меньше и меньше.

Сова, откусив кусок бутерброда, подошел к креслу, с обреченным видом небрежно сел, надел на голову нейропередатчик.

– Что делать-то надо?

– А вот смотри, вот тут надо заполнить данные, пока все вроде просто. Ага, вот теперь жми далее.

– Не пускает.

– А, ну да, надо вот этот бред повторить, у нас и кнопок-то таких нет, сейчас подберу символы их местного кода письменности. Готово.

– Так, теперь надо отправить цифровое сообщение на какой-то коммуникационный прибор.

– Приплыли. Где нам его взять-то?

– Может украсть?

– Исключено, номер устройства не должен быть известен системе ранее.

– Что надо сделать, чтобы достать такое устройство?

– Надо иметь некоторое социальное положение, социальный кредит, это местный аналог денег и разрешительный документ.

– Что надо, чтобы получить разрешительный документ?

– Надо, чтобы вам было где жить в системе, физически жить, а также, желательно, работать, если надо жить.

– Итак, нам надо где-то жить, регистрация, деньги, и это нас приведет к устройству для коммуникаций, а чтобы где-то жить и быть зарегистрированным, надо иметь коммуникационное устройство?

– Именно так.

– Сова, для начала нам нужно заработать социокредитов, для того, чтобы снять жилье.

– Для этого придется устроиться на работу?

– Да.

– А я смогу устроиться на работу, не имея жилья?

– Может быть, мы как-то поможем Сове сделать социокредиты?

– Видите ли, тут в ходу только электронные деньги, мы могли бы начислить ему средства на персональный код, но у Совы этого нет, пока у него нет регистрации.

– Боже мой, это какой-то замкнутый круг.

– Но есть и теневые способы, везде есть черный рынок.

– В данный момент, я меняю свое негативное отношение к черным рынкам на позитивное. Как выйти на него?

– Я попробую найти в поисковой системе кого-нибудь.

– А может быть, мы просто пойдем в гетто?

– Мысль дельная, нас интересуют блоки рабочих, занимающихся тяжелым физическим трудом. Как в любом мире, любой цивилизации, там плохо действует закон и право. Разумеется, это благодатная почва для развития теневого бизнеса, исключая чиновников, которые развивают такой бизнес повсюду, но, увы, для подкупа необходимы социокредиты.

Сова вздохнул.

– Знаете, у меня продуктов на неделю, нам необходимо начать действовать сейчас же. Я тут единственное млекопитающее, меня охранять надо.

– Я думаю, ты прав, – сказал Арпид, – мы уже порядком подзадержались, к тому же нас скоро выкинет система, как сказал М192Ж.

Интеллект Фермы развернул карту города.

– Так, посмотрим, центр занят какими-то множественными научными разработками, это не то. Второй слой смешанный, там живет средний класс, а вот и третий слой, и там тоже смешанный класс, тоже не то.

– А вот подземный, как мне кажется, там как раз и проживает то несчастье, что нам надо.

– Будем собираться и импровизировать. Сова, возьми с собой этот передатчик, чтобы быть с нами на связи постоянно. Мы будем твоими глазами и ушами, на этот раз мы тебя не бросим, я, вроде как, даже обещаю.

– Ох, спасибо, друзья, за поддержку.

Сова одел свой поношенный, но уже чистый скафандр и вышел из корабля.

– Как слышимость?

– Слышу вас хорошо.

– К сожалению, ты не можешь добраться до нужного нам места на общественном транспорте, но до ближайшего входа в подземный город не так уж и далеко. Пройдешь около двух километров по этой улице, на которой ты стоишь, когда мы тебе сообщим, свернешь, пройдешь еще столько же, там будет спуск. Все это может занять часа два-три максимум, может быть, пять.

– Это мои два-три часа, за которые со мной может что угодно приключиться, но я уже стал зависимым от непостоянства.

– Очень хорошо, что ты настроен оптимистично, завидую твоей выдержке.

Сова оглянулся, он стоял на длинной, ровной, серой улице, уходящей очень далеко вперед. По проезжей части двигались странные серые коробки на магнитных подушках, по пешеходной части шли хайменоптцы, дети хайменоптцев и, судя по виду, редкие гости планеты хайменоптцев, похожие на хайменоптцев. Здания, проплывающие мимо, были большей частью однотипные, радующий глаз ровными линиями, без вывесок, ровные и прямые, серые здания с маленькими квадратными окнами, в которых горел желтый свет энергозатратных и часто перегорающих ламп накаливания. С легкостью представлялось, как местные жители, после рабочего дня, прикреплялись к компьютерным блокам и проводили там остаток свободного до периода сна времени.

Дорогу перегородил трамвай, из которого высыпали сутулые рабочие и, не обращая внимания на Сову, суетливо разбежались кто куда. Сова продолжил свой путь. Через час стало смеркаться, тротуар и бордюр дороги начали испускать свет, кратный уменьшению света, испускаемого местным светилом, вполне достаточный, чтобы видеть все, не напрягая зрения. Сова уже порядком устал и сел отдохнуть на выпирающую из здания бетонную панель. Стоило только присесть, как раздался тревожный звук, и перед Совой появилась голографическая надпись с бегущими строками непонятной информации.

– Сова, осторожно, идет опознание, немедленно уходи оттуда, – передала через транслятор Ракушка.

Сова соскочил с бетонного блока и устремился вперед по улице, к уже видневшемуся впереди спуску в подземелье. Проход медленно приближался, оказывается, что он находится дальше, чем казалось, просто вход в подземный город был воистину огромен. Невероятно большие арочные ворота, по всей видимости, служили для спуска крупногабаритных предметов, например, туда без труда прошел бы космический корабль Совы. Через врата верхнего мира, в нижний мир постоянным потоком двигался поток транспорта, большие груженые контейнеры спускали квадратные ящики из серого металла, наружу выходили не менее огромные кубы какой-то продукции. Хайменоптцев поблизости не было, Сова стоял у казавшегося бесконечным эскалатора один, процесс загрузки-выгрузки был полностью автоматизированным и не требовал никакого присмотра.

– Сова, спускайся скорей, система начала замечать нестыковки в данных.

– Да, иду, хотя мне очень страшно.

– Не бойся, в этом чудесном мире внизу то же самое, что и наверху, все такие же счастливые.

– Тогда я пошел.

– Поторопись, Сова, времени у нас все меньше.

– Опять всех спасать, опять мне.

Сова ступил на движущуюся ленту эскалатора и начал спускаться в освещенное подземелье. Мимо него пролетали неразборчивые пометки уровней и каких-то коридоров специального назначения.

– Сова, на следующем уровне сходи.

– Понял тебя.

Сова продолжал ехать, глазея по сторонам на гладкие белые стены, на которых и глазу-то не на чем было задержаться.

– Ты слышишь то, что я тебе говорю? СХОДИ!

– Да-да, я как раз собирался.

Сова спрыгнул на площадку пустого, ярко освещенного холла какого-то подземного уровня.

– Почему тут так тихо?

– Все рабочие либо на рабочих местах, либо в своих жилых ячейках.

– И никто не выходит на протяжении всего вечера и ночи периода?

– А зачем? Они вполне социально счастливы.

– Тоже верно.

– Тебе сейчас налево, иди вдоль желтой полосы на стене, я скажу, когда надо будет повернуть.

Сова направился в указанном направлении по сужающемуся вдали прямоугольному коридору, тоже выкрашенному белой краской, но неоднородная освещенность придавала ему грязно-серый оттенок. По всей длине высокого потолка проходили ряды толстых связок, по всей видимости, оптоволоконных кабелей, вдоль стен шли ряды дверей в жилые и рабочие ячейки тружеников подземелья.

– Сова, третья дверь слева от того места, где ты сейчас стоишь.

Сова подошел к двери, но не заметил никаких ручек либо кнопок, намекающих на открытие.

– Как мне ее открыть?

– Спокойно, у них тут все на вшитых в тела при рождении магнитных индикаторах личности.

– Великолепно, и что делать, возвращаться на корабль?

– Еще раз… Спокойно, уж что-что, а всей мощью своего компьютерного интеллекта двери мы открывать умеем.

Дверь скользнула в сторону.

– Ну вот, можешь идти дальше. Не стоит благодарности.

– …

Сова заглянул в проем, за дверью начинался очередной, но уже узкий коридор, уходящий с плавным наклоном вниз. Судя по внешнему виду стен, пола и потолка, тут давно никто не проходил, пол был покрыт толстым слоем пыли, которая не менее плотным слоем покрывала и стены коридора.

– Заходи, не бойся.

– Мне кажется, тут какая-то ошибка, тут давно никого не было.

– В этом-то все и дело. Этим и подобным ему, коридорами, которых тут великое множество, пользовались еще до тотальной социализации, поэтому мы тут спокойно дойдем до нужного транспортного узла и спустимся в самую жуткую клоаку, в смысле, ты Сова спустишься в клоаку, мы-то тут в комфорте и тепле сидим.

– Это очень хорошо, что я в клоаку спущусь.

– Интеллект, он не знает слова клоака.

– Я понял, Ракушка.

Сова сделал шаг и оказался внутри длинного и очень плохо освещенного коридора, полностью покрытого пылью. Дверь, за ним шурша, той же пылью закрылась, выбросив облако, опять же, пыли во внешний коридор. Сова сделал еще один шаг, потом понял, что идти будет удобнее, если шаркать ногами и как вездеход попер вперед, в условиях практически нулевой видимости под низким углом спускающейся вниз дорожке.

– Сова, тут направо.

Он остановился и уставился в стенку, лишенную каких-либо признаков двери.

– Понимаю твое замешательство, открываю.

Со стены сполз слой многовековой пыли и дверь наполовину открылась, гидравлика двери натужно хмыкнула и застыла.

– Не открывается.

– Ничего, я попробую пролезть.

Сова, весь белый, стал судорожно протискиваться в образовавшуюся щель, не в силах более быть в условиях повышенной запыленности.

– Не могу пройти.

– Сейчас, попробуем еще раз, – раздалось натужное гудение, – нет, не выходит.

– Я попробую активировать грузоподъемник. Сова, отойди подальше.

Сова увидел, что к двери приближается рогатая машина и, делая резкие движения, стал пытаться вырваться обратно. Когда машина была уже совсем близко, быстрым движением упал в пыль коридора.

– Я же сказала, что ты должен быть осторожен.

В пяти сантиметрах, рядом со шлемом Совы, сквозь дверь вышел рог грузоподъемника.

– Ты не могла бы быть более аккуратной?

– Я стараюсь как могу, но тут все очень неповоротливое.

Грузоподъемник выгнул дверь и вместе с ней и куском стены отъехал назад. Сова высунул голову в образовавшийся дверной проем. Сумрак помещения говорил о том, что тут тоже работают полностью автоматические системы. В зале было шумно, по рельсам подъезжали и выгружались какие-то предметы, после чего с ними что-то делали на конвейере, после чего предмет опускался в какую-либо нишу; видимо, сборка производилась в другом месте.

– Сова, самый короткий путь лежит через этот зал, однако проход за ненадобностью заложили. Мы попробуем, снова варварски, проломить тебе проход.

Сова еле успел отпрыгнуть, когда стальные дуги пробили стену в нескольких сантиметрах от его головы.

– Поосторожнее никак?

– Извини, я уже говорила, что техника тут жутко неповоротлива.

– Не убили, и на том спасибо.

– Не паясничай, мы тут по важному делу, двигайся через зал.

– Тогда зачем ты пробил не ту стену?

– Случайно ткнул не на ту кнопку, такое случается, поехали к другой стене.

Грузоподъемник, виляя и грохоча, поехал через зал, Сова направился за ним, с интересом рассматривая происходящий вокруг идеальный, совершенный, но жутко монотонный танец роботов.

– Сова, ты смотри, аккуратнее.

Сова остановился и ахнул: они стояли прямо на краю шахты, в которую по светящимся электричеством вертикальным рельсам уходили бесконечные вереницы контейнеров с неизвестными грузами.

– Куда они двигаются?

– Известно куда, на разные нижние уровни.

– А что в них?

– Судя по данным, в красных – еда, в зеленых – вода, в фиолетовых – бытовые товары, а в голубых, ты будешь удивлен, но там кислород.

– Зачем столько кислорода?

– Видишь ли, на самых нижних уровнях почти нечем дышать, а тебе как раз туда и надо.

– Чувствую, что будет весело.

– Послушайте, может нам просто доставить Сову в кислородном контейнере?

– Хорошая мысль, подождите секунду.

Послышался грохот и поток контейнеров остановился. Загорелись и замигали тревожные индикаторы.

– Сова, поторопись, я не смогу держать их вечно, системы перегреваются, через две секунды сюда направятся ремонтники.

– Что-то я не улавливаю, что должен сделать.

– Ракушка, ты с ним явно не из-за его выдающихся умственных способностей.

– Я с ним, потому что он бы без меня не выжил.

– Материнский инстинкт?

– Что-то вроде этого.

Рев усилился, мигание истеричных индикаторов стало совсем нестерпимым.

– Так, что мне делать?

– Ах, да, думал, что ты догадаешься, прыгай сюда.

Стоящий напротив Совы кислородный контейнер гостеприимно открыл дверцу.

– Добро пожаловать, не стой как вкопанный, заходи быстро!

Сова шагнул в голубой контейнер. Как только он переступил порог, все снова пришло в движение, контейнер вместе с Совой быстро поехал вниз, даже не закрыв дверь. Сова инстинктивно ухватился пальцами за гладкую стенку контейнера, рука, не имеющая присосок, предательски соскользнула. Быстро переместившись назад, он уперся руками и ногами в стенки, таким образом, хоть как-то зафиксировав свое положение, и в таком положении продолжил свое путешествие вглубь социализированной планеты. Мимо него, в разных направлениях, пролетали контейнеры самых разных цветов и маркировок, между которыми пролетали обтекаемые, левитирующие на силовых полях роботы. Танец механизмов продолжался и смотреть на него можно было бесконечно, но тут контейнер с Совой резко пошел вниз. Сова пытался восстановить пошатнувшееся равновесие, но контейнер качался из стороны в сторону и, по всей видимости, не был рассчитан на перевозку живых мягкотелых существ. Мимо на дикой скорости проносились технические отверстия тоннелей. Контейнер с Совой продолжал падать вниз, совершенно невозможно было вообразить глубину, на которую он уносился. Сова пытался считать секунды, но уже давно сбился.

– Сова, скоро будет нужный этаж, приготовься, может немного потрясти.

– Ты имеешь ввиду сильнее, чем сейчас?

– Я просто говорю, что тебя может еще немного потрясти.

Сова принял максимально устойчивую позу, напряг уже ноющие мышцы и приготовился к худшему.

– Почти приехали! Сова, приготовься!

– Поверь, я готов всем сердцем своей души.

– Отлично, значит все в порядке.

Контейнер перешел на свободную колею и, наконец, устремился в горизонтальном направлении.

– Сова, придется прыгать на ходу.

– Да вы с ума сошли, нельзя дать команду на остановку?

– Нет, увы, это станет слишком заметным, мы и так изрядно наследили, на верхних уровнях ведется расследование, а повышенное внимание нам ни к чему.

– Мне ни к чему, а вы там в тепле и безопасности.

– Кто-то должен делать черную работу пока кто-то другой занимается умственным трудом. Ты не понимаешь и не ценишь суть управленческого труда.

– …

– Перестаньте пререкаться, Сова, тебе скоро прыгать!

– Я не могу прыгать на полной скорости, я себе все кости переломаю, которые еще не зажили.

– Ты знаешь, я с ним соглашусь, кости он точно переломает.

– Так, что делать будем? Сова довольно хиленький.

– Он хиленький, но жилистый, может и выживет.

– А если об стену стукнется на высокой скорости?

– Может быть, хватит уже? – взмолился Сова.

– Да, пожалуй, на самом деле хватит.

В этот момент контейнер резко остановился и Сова кубарем полетел в кучу силиконовых труб, лежащих у дальней стены.

– Извини, сам бы ты не прыгнул.

– Тоже верно, – Сова почесал ушибленную спину.

– Но выполнено было мастерски.

– Компьютерные штучки, знаешь ли, чистый расчет.

– Да ладно, видела я твои переменные, ужас, сколько неучтенных данных.

– … И в такие моменты на выручку приходит армейская смекалка, которой у тебя нет.

Сова проводил глазами быстро уезжающий контейнер, в котором он вновь пережил массу незабываемого.

– Куда теперь?

– Прямо, потом направо, потом мы подскажем, но самое главное в этом то, что ты почти на месте.

– Да, это и вправду чудесно.

– Иди прямо, там никого нет, давно нет.

Сова посмотрел в направлении будущего движения. Полукруглый проход был не освещен, что было странно для других подземных уровней, которые регулярно чистились до блеска роботами и, хотя вокруг никого не было, Сова ощущал на себе множество изучающих взглядов.

– Что-то тут не очень уютно.

– Ничего страшного, поверь, обычные трущобы.

– Сова, будь осторожен, тут очень высокая преступность, этими особями, как бы сказать, пренебрегли, они асоциальны, выживают, как кто умеет. Собственно, кто выжил, тот и умеет.

– Мне придется драться?

– Это маловероятно, но тебя, скорее всего, обворуют и сделают это в два счета. Мой тебе совет, как только тебя захотят ограбить, отдавай сразу все.

– У меня ничего нет.

– Тем лучше, значит, нечего отдавать, иди. Давай, устроили тут полемику на пустые темы.

– Хорошо, иду, но у меня очень дурное предчувствие.

Сова встал и пошел в сторону грязного и неосвещенного коридора, выставив чувствительность микрофонов скафандра на полную мощность, что сделал зря, так как от любого шороха приходилось шарахаться в стороны, однако чувство тревоги не позволяло ему расслабиться, включились древние инстинкты, которые спят в каждом настоящем мужчине. И вот так, дергаясь через каждые пятнадцать сантиметров, но зато чувствуя себя охотником, Сова углублялся вглубь асоциального гетто в течение пятнадцати минут, тридцати минут, одного часа.

– Мне еще долго так идти?

– Сова, мы в замешательстве, там какие-то баррикады?

– Вы о чем, тут просто жуткий коридор.

– Мы о том, что ты прошел всего сто метров, слизни быстрее ползают.

– Вам легко говорить, тут жутко.

– Биодатчики уровня показывают, что ты очень далеко от местной фауны.

– Забавно, я на своей спине чувствую тысячи взглядов.

– Это не то, что ты думаешь.

– А что это?

– Неважно, просто не думай об этом, иди вперед.

Сова вновь затравленно оглянулся, но тревожное ощущение не исчезло. Собрав свою волю в тугой узел, вытащив страх наружу, он бросился, сломя голову, навстречу судьбе.

Поворот, еще поворот, вот еще поворот, Сова несся по пустым коридорам как угорелый, как будто за ним неслась стая плотоядных, работающих только на уровне инстинкта уничтожения себе и другим подобных, животных. Он бежал и не заметил, как вокруг появились местные жители, которые с удивлением смотрели на бегающего по жилому сектору гуманоида.

– Сова, стой, мы на месте.

Сова продолжал бежать.

– Стой! Говорю же, Ракушка, сделай же что-нибудь!

– Что я могу сделать, сказать слова психологической фиксации? Это слишком банально. Сова, это я, Ракушка, все хорошо, ты в безопасности!

– Правда? – Сова замер.

– Да, дорогой, а сейчас слушай, что скажет наш новый друг.

– Спасибо. Ракушка, я просто восхищен тем, как ты работаешь.

– Сова, я передаю тебе карту расположения того бандюги, который нам нужен.

– Он опасен?

– Пока он любит соцкредиты, не особенно. Они тут все не опасны, пока ты им нужен.

– Честное слово, это обнадеживает, куда мне сейчас?

– Посмотри на карту, нужные апартаменты помечены синим крестиком.

Сова открыл навигационную проекцию, на которой схематически были отображены все уровни комплекса. Он отбросил все те уровни, на которых не находился и проследил путь до заветного синего крестика, к которому и направился. Мимо него проходили какие-то хмурые личности в обносках, бегали по стенкам грязные дети. Это были просто смешные карлики или мутанты.

– Я на месте.

– Звони.

– Не вижу никакого звонка.

– Все верно, его и нет, просто подойди к двери.

Сова подошел к двери впритык, ему ответил незнакомый голос.

– Не так близко, идиот, ты кто?

– Сова, ответь ему, что ты не из социальной службы, скажи, что тебя направил ЛМ5-12, судя по его записям в блогах, это его онлайн-приятель, которого недавно взяли под арест социополицейские, однако он об этом ничего не знает.

– Я от ЛМ5-12, у меня к тебе дело.

– Ты, вообще-то, что за зверь?

– Сова, отвечай правду, это ни на что не повлияет, прямо сейчас он пытается связаться со своим приятелем, вместо которого выступаю я. Я сказал, что ты человек, и что тебе можно доверять.

– Я человек.

– Проходи, человек, в нашем мире это лучше любого пароля, тебя ни с кем не спутаешь.

Дверь открылась, внутри каменной комнатушки в сплетении проводов сидел местный хакер, зрелище было жалкое. В углу комнаты был расположен настенный спальный зажим и какая-то недоеденная еда.

– Так, ты у меня впервые в гостях, с чего бы начать?

– Сарказм?

– У млекопитающих есть сарказм? Удивлен.

– Есть.

Оба молчали. Сова ждал инструкций, хакер ждал вопросов или просьб, или хотя бы причину прихода незнакомца.

– Может быть, скажешь, что тебя ко мне привело?

– Может быть.

– Я с нетерпением жду.

– Да, одну минуту.

– Тебе не говорили, что ты странный, даже для гуманоида? Хотя, я не так уж много гуманоидов знаю. Я их вообще не знаю.

– Говорили, и не раз.

– И что ты собираешься с этим делать?

– Я еще не думал над этим, вечно какие-то проблемы, вы там что, уснули?

– С кем ты говоришь? Тут все не так просто, да?

– Сова, мы тут, отложи панику на некоторое время, нам надо было срочно кое с чем разобраться. Итак, скажи ему, что тебе нужен профиль в сети с высоким уровнем доверия и большим количеством друзей из высокого света. Не говори, зачем. Скажи, что готов уплатить кредитов столько, сколько скажет.

– Мне нужен профиль в вашей глобальной социальной сети, с высоким уровнем социального доверия, к тому же мне нужны друзья, много влиятельных друзей в друзьях друзей, как бы бредово это не звучало.

– Ха, так ты внешник! Ты заперт тут так же как все мы, на это проклятом уровне. Почему ты думаешь, что я смогу сделать для тебя то, чего не смог сделать для себя?

– Потому что теперь ты не один, если хочешь, можешь сделать пропуск и для себя, параллельно.

– Это сложно, ты не представляешь, как это сложно!

– Я предлагаю начать работать над задачей, а не биться головой в стену.

– Хорошо, мне нужно время, чтобы обдумать это предложение.

– У тебя есть десять минут, если хочешь, я подожду за дверью.

– Дай мне десять минут.

– Хорошо.

Сова вышел за дверь, которая сразу же закрылась за его спиной. Вокруг ничего не изменилось, тот же уровень освещения не давал понять, какое время суток в данный момент на планете, но, кажется, это никого не смущало. Возможно, все они родились и выросли уже здесь, под поверхностью планеты, в этих каменных могильниках. Сова посмотрел на часы. Если хакер передумает, то придется искать другого, а это займет прорву времени, которого все меньше.

– Что он делает?

– Роется в сети, осторожно пытается найти методы решения нашей задачи, нам кажется, что он паникует.

– Подождем.

Сова решил немного пройтись, нервы не давали покоя, минуты тянулись слишком медленно. Когда дверь открылась, Сова совсем извелся.

– Ну что?

– Я согласен, но задача непростая.

– Никто не говорил, что будет просто. Именно поэтому мы выбрали тебя.

– О, ну только не надо лести, у меня от нее встроенная защита.

– Хорошо, не буду.

– Кто твои друзья, я должен знать какими ресурсами располагаю.

– Это два искусственных интеллекта и один местный житель, с которым мы спасались с Фермы.

– ОГО, брат, вы были на Ферме? Вы оттуда спаслись живыми? Брат, тебе повезло, в сеть просочились данные, все уничтожены.

– Тебе стоит меньше верить прессе.

– Интеллекты, кто они?

– Сова, дай нам с ним поговорить, подойди к его компьютеру.

Сова сделал два шага и замер.

– Сейчас ты говоришь с нами?

– Понятно, вы не от моего приятеля, верно?

– Это значит, что ты отказываешься?

– Нет, мне пора выбираться отсюда, вы мой счастливый билет либо смерть. Я готов все поставить на этот шанс, даже если я погибну. Лучше умереть, чем так жить.

– Мы уже поставили, но нам не впервой.

– Как ты тут оказался?

– Это долгая история, когда-то очень давно, можно сказать, что в прошлой жизни, я решил все поменять и, если бы мне сказали, где я после этого окажусь… – Сова замолчал, пытаясь вспомнить Небулу-120090.

– Друзья, вы как хотите, а мы с Ракушкой приступаем! – с нетерпением крикнул в эфир Интеллект.

Возвращение. День 64

Ракушка А смотрел как многочисленные грузовые орбитеры поднимали с поверхности планеты гигантский куб. Окруженный силовыми полями, металлический куб триста на триста километров смотрелся монументально. Ракушку А разбирала гордость за свою расу, создававшую в прошлом такие невероятно сложные и гигантские конструкции.

Как только куб вышел за границу атмосферы, дело ускорилось. Два не планетарных орбитера пристыковались и, включив свои мощные двигатели с комбинированной тягой, повезли куб прочь от планеты в точку, где они закрепят его навеки, в месте, где гравитационные силы планет и светила были гармонично компенсированы. В этом месте уже были собраны почти все научные ракушки и большое количество инженеров в костюмах, снабженных большим количеством манипуляторов, излучателей, сварочных аппаратов, отверток и другими устройствами.

Орбитеры, доставив куб на место назначения, отсоединились и отошли в сторону. К кубу направились инженерные подразделения, отсоединяя сегменты стенок и отбрасывая в сторону, где их тут же подхватывали роботы, которые загружали части упаковки обратно, в подвезшие транспортный куб, орбитеры.

Открывавшаяся взору по мере распаковки установка многовратного транспортного круга была восьмиугольной призмой, на каждом основании которой был расположен круг врат. Эти врата могли принимать большое количество кораблей сразу и из разных секторов.

Научная группа ракушек занималась тонкой настройкой приемников, вводя в центральный компьютер координаты всех известных планетных систем. Центральный мозг обладал данными всех планетных систем прошлого трех галактик, расчет изменения корректировки в пространстве потребовал невероятных математических ресурсов и занял значительное время, целых два дня.

– Инженерная группа проверила все системы, мы готовы включать генераторы врат.

– Научная группа, каковы ваши результаты?

– Еще пять минут.

Самое тяжелое в данный момент – это ожидание. Ракушка А не мог позволить себе нервничать. Каждая минута была вечностью. Ракушка А и Ракушка Б смотрели на балет ракушек, облаченных в разнообразные костюмы, которые сновали в разные стороны, выполняя свои задачи.

– Научная группа закончила корректировку и ввод данных.

– Наконец-то, включайте многовратный круг.

Лучи генераторов, загоревшись ярким светом, обозначив подачу сотен мегаватт энергии в системы гигантской установки, круги врат покрылись мембранами искривленного пространства.

– Ну, вот и все, мы готовы принимать гостей, – сказал Ракушка А.

Как только он это произнес, от диспетчерской группы стали поступать многочисленные сигналы о проходящих через врата кораблях.

Они входили в сектор, рапортуя сигналами ракушек. Кораблей были десятки тысяч – самых разных форм, размеров и принципов действия.

Чувство ликования наполнило сектор.

– Всем системам! Принимайте корабли и отправляйте в грузовые доки наших станций, всех прибывших подвергать четкой классификации. Провести переговоры с каждым экипажем, узнать все, что сможете. У нас теперь будет очень много интересной работы – раса Ракушек начинает создание новой империи!

Антисоциальное поведение. День 63

– Куда идет этот провод?

– Это вообще не провод.

– А что это?

– Это проволочник, он еда.

– Какая мерзость!

– На вкус и цвет.

Хакер взял из рук совы проволочника и стал смачно жевать, в то время как Сова старался не смотреть.

– Как, говоришь, твоего друга зовут?

– М192Ж.

– Да, есть такой. Мало чем отличается от других, я бы сказал, что он «крепкий середнячок», фотографии у него типичные, вот он, я с классными самками, вот он, я возле чужого транспортного средства, делая вид, что оно мое. Так, посмотрим: учился, женился несколько раз – это нормально, общие знакомые, любимые игры, работа. Ага, вот, родители, место жительства, контактные коммуникационные номера, которые он указал при регистрации. Отлично, будем связываться?

– Да, однозначно да.

– Хорошо, отошлем ему сообщение для начала, что писать?

– Напиши ему следующее: «Привет от Кембрика и Кислотника! Как дела? Что нового?» В общем, будь мистером банальность, никто внимания не обратит, а он сойдет с ума.

– Банальность? Мне нравится!

Хакер подсоединил к голове электроды и застучал кнопками, взгляд его помутнел, он погрузился в электронную реальность.

– Сова, пока он занят, мы хотим сообщить тебе кое-что интересное. Пока мы тут прячем наше местоположение, наш след очень внимательно выслеживают пять кибер-патрулей. Один из них оказался очень смышленым и нам пришлось его убрать. Грубо говоря, на этих ребят наехал автоматический автобус, все в лепешку, однако это происшествие привлекло внимание. Его связали с некими странными совпадениями и ситуация сложилась не лучшим образом, но все исправимо, мы работаем над этим, так что, стоит ли переживать.

– Если не стоит переживать, то зачем ты мне это рассказываешь?

– Ты взрослый, рассудительный мнекопитающийся, я хочу, чтобы ты был в курсе всего происходящего, другими словами, ты тут главный и наши судьбы зависят от тебя.

– Неубедительно.

– Ракушка, что бы ты мне не говорила, с людьми очень не просто.

Сова отключил сигнал и стал смотреть на манипуляции хакера. У того появлялись очаровательные признаки физического истощения, лицевые жрала уже не так активно двигались, один глаз был слегка откинут по отношению к другому, грудные щупальца были покрыты слизью, да и в целом, он очень дурно пах, видимо, уже совсем перестал следить за собой, но он занимался своим любимым делом и, скорее всего, именно в эти минуты был по-настоящему счастлив.

– Ну что, на каком мы месте?

– Тут неподалеку есть один тип, он ассенизатором работает, другими словами, династия у них такая – дерьмо качать да вычищать от дерьма, так иногда к нему попадают разные интересные штучки. Нам надо к нему обратиться, я его немного знаю, принимает много токсикантов, по-вашему – алкоголик, но ему нужно будет заплатить кругленькую сумму. Мы можем платить от свежеумерших или свежепропавших пользователей, но надо очень быстро перехватывать и использовать информацию, только так мы сможем дальше соблюдать инкогнито, мне одному это не под силу.

– Я думаю, что нам это под силу.

– Да, Сова, мы в сети, говорите, что надо делать.

– Нам нужны данные по только что умершим, а именно, умершим минуту-две назад, необходимо перехватить данные от клинической службы до социальной службы. Заполнение, передача, сортировка и установка статуса «мертв» занимает время. Судя по моим, только что полученным данным, это ровно десять минут, ни больше, ни меньше, а значит, у вас есть восемь минут, чтобы определить персону, подобрать доступ к профилю и снять средства. Есть еще одна категория персон, с которыми мы можем работать – это пропавшие. Каждый год пропадает без вести огромное количество рабочих, от момента их пропажи до момента подачи заявления в органы контроля социума проходит довольно большой промежуток времени – один оборот планеты – целых 40 часов. Но в этом случае есть риск, все же большинство находится и они могут определить перерасход. И, пожалуй, последняя группа – подростки, отправленные в интернаты на обучение.

– Странно, они же среди живых и не пропавших.

– Ничего странного, не знаю как у людей, но у нас они плохо контролируют себя и свои расходы, это сложившийся стереотип. Даже в случае, если студент заявляет, что он не тратил свои соцкреды, общество отнесется к его заявлению с большим скептицизмом.

– Мы с Ракушкой считаем, что возьмем то, что будет проще, приступаем к сбору данных, ждите ответа.

Сова и расслабившийся хакер сели на пол. Шло время, каждая секунда казалась вечностью, а для рыскающих по сети компьютерных интеллектов еще дольше.

– Что в новостях?

– Про нас начали забывать, но боюсь, что это ненадолго.

– Вполне возможно.

– Как ты тут живешь, в такой узкой каморке?

– Привыкаешь. Когда меня выпустили из инкубатора, занесли профиль в соцсеть, добавили все мои данные и прикрепили однокладовцев, я был уже определен в сельское хозяйство работягой. По мнению соцсети, меня там очень ждали, прямо с нетерпением. Представь себе, я, и в сельском хозяйстве. Разумеется, я попытался отказаться. В нашем демократичном обществе это было мое право, но они что-то сделали и я сразу стал терять друзей и статус в соцсети. Теперь мой статус в самом низу популярности, мои соцкредиты почти на постоянном нуле либо в районе нуля. Вы же видите, где и как я живу. Он обвел грудными клешнями свою комнату.

– Сколько лет ты в таком положении?

– Чуть больше тридцати полных оборотов моей планеты, судя по данным о твоем времяисчислении, это двадцать лет.

– Тебе всего двадцать?

– Чуть больше.

– Ты очень талантлив для своих лет.

– Не смеши меня, все виды развиваются по-разному.

– Я имею вви….

– Господа, извините, что прерываю вашу беседу, но наш отчет уже готов. Итак, мы собрали довольно внушительную сумму на теневых соцкартах, однако обналичивать их мы не можем по ряду причин.

– Я это предполагал.

– А на счет нашего любимого Хакера мы тоже кое-что положили, в пределах разумного, разумеется. Спецслужбы заметить не должны, пока больше положить не можем.

– Выходит, есть только один выход.

– Увы, да.

– Какой выход? Я что-то пропустил?

– Мы должны найти М192Ж, только он нам может помочь и только он сможет поднять наш уровень социального доверия, поделившись с нами своей популярностью. Получив чуть более высокий социальный уровень, мы сможем позволить себе больше.

– Как далеко он находится?

– Путь неблизкий, но для нашего друга нет ничего невозможного.

– Вы хотите, чтобы Я за ним пошел?

– Сове лучше не показываться, а ты почти ничем не рискуешь, не переживай, мы скажем что делать. Возьми с собой коммуникатор, мы будем поддерживать связь. Выходи в дорогу как можно быстрее, времени у нас все меньше.

– Я много лет не был в верхнем городе, хорошо, я попробую.

– Собирайся.

//-- * * * --//

ЛМ5-08, так звали Хакера, стал собираться. Он плохо помнил, когда в последний раз поднимался хотя бы на один уровень выше, он совершенно забыл как надо себя вести в толпах постоянно спешащих жителей, и он боялся. Он безумно боялся привлечь внимание, сделать что-то не так. Но другого пути, на самом деле, не было. Он надеялся стать богатым и вернуться в утраченный им социум, но плохо понимал, что ему делать с большим количеством соцкредитов. Наверняка он снимет жилье побольше, а так же наплодит большое количество потомства. Будет есть самую вкусную и дорогую еду, летать отдыхать на лучшие курорты соседних солнечных систем, купит себе компьютеры помощнее. Под таким оптимистичным настроем он вышел из своего жилища с маленькой сумочкой, в которой лежала соцкарта для оплаты использования транспорта и немного еды. С усмешкой закинув сумку себе на спинной гребень и прицепив к боку коммуникатор не самой свежей модели, он двинулся в путь.

– ЛМ5-08, тебе надо проследовать на уровень шесть, в район ремонтников, там обитает наш дорогой друг, мы передали тебе маркер.

– Вас понял, я поехал.

– Удачи, мы с тобой, пусть и незаметно.

ЛМ5-08 прошел по коридору уровня, на котором безвылазно жил все эти годы и испуганно нажал на кнопку вызова лифта. Когда двери лифта разошлись и он вошел в толпу граждан, привстав к стене, дождался, пока на панцирь опустится зажим безопасности, шепнул нужный уровень и понесся к поверхности родной планеты.

Пока лифт летел вверх, ЛМ5-08 с интересом рассматривал окружающих. Он уже давным-давно не видел других жителей города, не считая проживающей на его уровне плодовитой нищеты. Судя по обозначениям, выгравированным на панцирях, это были простые инженеры и программисты заводских автоматических роботов-станков. Это были простые работяги, но они были куда зажиточнее тех, кто жил рядом с ним все эти годы. Неужели он едет на шестой уровень, всего лишь шесть уровней до поверхности, на которой он не был годами. Он не появлялся на поверхности с детства, когда их водили на занятия по астрономии, после занятий они вновь погружались в коридоры подземного города. Там, на поверхности, появляться было незачем, к тому же там, под светом освещавшей планеты звезды, все было очень дорогим. На поверхности проживали самые сливки социальной сети, самые популярные жители-пользователи. Если верить странным компьютерным друзьям млекопитающего и своим глазам, рост его социального кредита вырос. Перед уходом он посмотрел на свой профиль, у него было целых двадцать запросов о добавлении в друзья – такого не было уже очень давно. До этого он висел на волоске – три сомнительных приятеля, низкий уровень доверия. Их заметки и статусы никто не читал, они были на самом дне, но теперь забрезжил лучик надежды.

Настроение тут же поднялось, на секунду он даже горделиво выпятил клешни и перестал стесняться своих обносок, но вовремя собрался с мыслями и вновь скромно опустил голову. Уровни за уровнями сменяли друг друга, минуты сменялись часами, ЛМ5-08 слушал слова механического диктора, произносящего тексты, призывающие к труду: «Техники ниже девятого социального уровня должны продолжать работу даже в аварийных условиях. Повышайте производительность труда. Увеличивая производительность, вы получаете шанс повышения социального уровня. В случае если вы получили повреждения, несопоставимые с продолжением труда, немедленно обратитесь в блок семь. Напоминаем, повреждения ведут к снижению социального статуса. Получайте меньше повреждений».

Рабочие стояли, молча просматривая постоянно обновляющуюся информацию с коммуникаторов, и поспешно выходили на своих уровнях. ЛМ5-08 тоже смотрел на коммуникатор, чтобы не привлекать внимание, но в свой профиль заходить боялся. Вместо этого он пробегал глазами планетарно-социальные новости. Социопатруль, если и был где-то неподалеку, в новостях не «светился», и от этого на трех сердечных мышцах было неспокойно, мучило чувство тревоги.

В лифте стали появляться граждане с гравировками более высокосоциальных профессий. Шестой уровень населяли программисты высокого уровня и высококлассные инженеры. Внешне уверенные в себе и амбициозные, с самыми передовыми коммуникационными устройствами. К счастью, они были так глубоко погружены в себя, что не обращали на ЛМ5-08 никакого внимания.

Лифт остановился, ЛМ5-08 выпрыгнул из лифта на нужном уровне и сразу отошел к стене. На шестом уровне было очень много народу. Персональные средства передвижения неслись во все стороны, в центре двигались горизонтальные эскалаторы-тротуары. Это невероятно – уровень был невероятных размеров по сравнению с тем местом, где он жил. Память оживала, он забыл, что значит быть в центре движения, и сейчас вспоминал те самые негласные правила поведения в цивилизованном социуме, нарушив которые сразу же привлекаешь к себе внимание.

Правило первое: никому не смотреть в передние глаза.

Правило второе: не смотреть на рекламно-информационные голографические мониторы.

Правило третье: даже если что-то тебя поразило или восхитило, показывай налет скуки.

Правило четвертое: Нельзя прохаживаться, надо целеустремленно и уверенно идти, с раздражением смотря по сторонам.

ЛМ5-08 сверился со своим коммуникатором. Навигационная сетка показывала, что М192Ж в пяти километрах и находится в неподвижном состоянии, вероятно, работает либо спит. ЛМ5-08 ускорил шаг, он находился совсем недалеко и чем быстрее встретит старого друга Совы, тем быстрее получит соцкредиты и новую жизнь.

Он уже почти бежал, когда коммуникатор вдруг заговорил голосом интеллекта: «Не торопись, тут что-то происходит».

ЛМ5-08 встал как вкопанный. В него тут же влетел спешащий программист.

– Осторожнее!

– Отойди в левый коридор. Быстро!

– Что происходит?

– Делай то, что говорят, если жизнь дорога!

– Все настолько серьезно?

– Все весьма неплохо.

– Скажи мне, что происходит, или я ни шагу не ступлю.

– Эти биологические организмы, вас специально программируют на шантаж? Хорошо, тут патруль, они следят за тобой. Им интересно, что бывший социопат делает на этом уровне. Они сейчас очень подозрительны, не видят, но чувствуют, что происходит что-то странное. Говоря простым языком, тебе надо затаиться.

– Понятно, слушаю инструкции.

– Не только слушай, но и выполняй. Сейчас направо. Не бойся камер, мы с подружкой-Ракушкой проводим коррекцию изображения в режиме онлайн. Тебя тут нет.

– Это очень круто! Куда дальше?

– Иди до конца данной ветки, предпоследняя дверь справа будет жилой блок М192Ж, тебе туда.

– Он закрыт, мне его надо будет ждать снаружи?

– Мы сделаем еще одно чудо и откроем его. СТОП, немедленно спрячься, слева работник местных социальных спецслужб, а ты уж извини, но на миллион соцкредитов ты не выглядишь.

ЛМ5-08 нагнулся и сделал вид, что у него упал коммуникатор.

– Можешь подниматься, они тебя не видят и считают, что упустили, но их начальник не дает им закончить операцию и заставляет их бегать по уровню туда-сюда. Судя по тем сообщениям, которые они друг другу шлют, оперативники крайне раздражены и если тебя все же найдут, то точно покалечат.

– Не нравится мне вся эта суета из-за моей скромной персоны.

– Увы, но выбирать не приходится. Дверь открыта, заходи.

Дверь блока плавно скользнула в бок, ЛМ5-08 резво заскочил внутрь и хлопнул на настенной панели. Дверь тут же закрылась.

– Они меня не заметили?

– Ну, если и заметили, то виду не подали, артисты они плохие, значит, не заметили. Пока все спокойно, но бдительности не теряй. Помни, ты в засаде, сиди молча и жди М192Ж.

– Долго ждать?

– Судя по данным камер наблюдений, он принимает пищу, изучив образ жизни местных жителей и их распорядок дня, могу сказать, что ждать недолго.

– Хорошо бы, мне сейчас пришла в голову мысль – а почему мы не передали ему приглашение в какое-нибудь место, где не пришлось бы так рисковать? Мне же еще домой возвращаться.

– Сказанный тобой набор слов имеет смысл, но что сделано, то сделано, и сожалеть о содеянном никогда не стоит, особенно после того, как уже все сделано.

– Значит, вы тоже можете ошибаться?

– Значит, что тебе стоит держать свое мнение при себе, мой дорогой друг, ведь твоя жизнь в наших виртуальных конечностях.

– Понял, отстал.

ЛМ5-08 сидел прямо на полу и ждал. Становилось скучно, он осматривал жилой блок старого знакомого Совы.

Тут было довольно много всяких штучек, которые для граждан его уровня считались роскошью. Тут был собственный синтезатор пищи, атмосферные фильтры, огромный, по сравнению с его, голопроектор и целых две развлекательные системы погружения в виртуальный мир. О таких системах ЛМ5-08 только мечтал, много раз видел их презентации в информационных каналах соцсети, читал их описания и, самое главное, вызывающие зависть отзывы восхищенных и счастливых обладателей.

Не в силах сдержаться, он провел своей чувствительной к прикосновениям малой лапой по обтекаемому корпусу, отливающим темно-зелеными бликами. Решив, что ничего не случится, если он совсем немного посмотрит, как работает система, он вытащил свои нейрозажим и подключил к прибору. Как только он надел их на голову и закрепил чувствительные усики, ЛМ5-08 провалился в воображаемый мир и потерял счет времени.

Когда он вырвался из завораживающего объятья виртуального мира, рассказывающего захватывающую историю, героем которой был он, ЛМ5-08 обнаружил, что в блоке уже не один. Напротив него, вооружившись металлической балкой, стоял М192Ж и целил ему прямиком, в голову.

– Стой, стой, стой, стоп, стоп, стой… Я твой друг!

– Что-то я не припомню тебя у себя в друзьях. Что ты делаешь в моем блоке и почему живьем? Предупреждаю, я проломлю тебе голову, если мне покажется, что ты врешь.

– Тише, дружище, я от Совы.

М192Ж от неожиданности осел на задние лапы и выронил балку.

– Что с ним?

– С ним пока все в порядке. Он тут, застрял на планете.

– Почему застрял?

– Я знаю, это прозвучит невероятно, но потому что у него нет профиля в нашей социальной сети!

– Ааааааах, ну да, точно. Об этом я как-то не подумал. И система их не заметила? А как же социопатруль?

– Они скрываются в нижнем секторе.

– Как ему удалось зайти так далеко?

Хакер развел лапами.

– Им нужна твоя помощь.

– Да, конечно, я сделаю, что смогу. А ты кто?

– Я, ЛМ5-08.

М192Ж, автоматически проверил в соцсети статус.

– Ты на самом дне, правда?

– Уже не так низко, но, да, и уже давно.

– Что мне сделать?

– Ты должен добавить меня в друзья и некоторые из твоих друзей должны добавить меня в друзья. Ракушка и Интеллект переведут нам соцкредиты из своих каналов, но надо делать это быстро, соцкредиты хранятся во временных хранилищах. После этого мы введем профиль Совы в систему и они смогут улететь, а мы будем богаты. Все в выигрыше.

– Я потеряю уровень соцдоверия. Ради Совы я готов, он вытащил меня из одной неприятной передряги; можно сказать, что я ему жизнью обязан. Итак, добавляю.

Он открыл интерфейс социальной сети и добавил Хакера в свои друзья. Отметка популярности ЛМ5-08 поднялась на более значительный уровень, а график М192Ж чуть опустился. Хакер мелко трясся, его мечта становилась явью.

– Началось. Я снова на плаву.

Голос подал молчавший все это время интеллект.

– Дорогие друзья, мы начинаем перечисление средств. Чтобы не привлекать внимание, мы распространим средства партиями в два канала. Мы создадим явные ошибки с начислениями на массу различных существ-социочленов, а пока система будет разбираться согласно закону приоритетности задач, мы будем делать зачисления без пометки «ошибка» – такой опыт у Ракушки уже имеется.

– Вы в игре, мы начинаем.

М192Ж и ЛМ5-08 с дрожью в сердцах наблюдали рост социокредита. Хакеру было страшно представить, что творится сейчас на серверах. Наверняка обслуживающий персонал носился как угорелый, пытаясь решить появившиеся экономические проблемы. Так же трудно было представить, что творится в головах многих социоактивных граждан, на счетах которых образовывались и исчезали огромные суммы. А в это время ручеек средств на счета М192Ж и ЛМ5-08 превращался в речку, социокредитов уже хватило бы на переезд на верхний уровень, в элитную зону, где жили самые популярные граждане сети.

– Перевод средств окончен. Приступайте к продолжению выполнения плана.

– Отлично, мы переезжаем, мы богаты!

//-- * * * --//

– ЛМ5-08, ты переедешь в мой блок, с твоей новой коллекцией друзей тебе на большее не хватит. А я перееду на пару уровней повыше.

– Ты себя недооцениваешь, ты можешь позволить себе жить почти у поверхности!

– Весь секрет в том, что нельзя лезть на рожон.

– А мне просто не терпится, я так долго об этом мечтал, мне кажется, нам надо начать работать быстрее.

– Твоя поспешность может оказаться губительной для всех нас.

– Господа, прекратите перепалку и свой бесконечный спор. Вы уже знаете, кому давать взятки, чтобы зарегистрировать Сову?

– Ну да, разумеется, – сказал Хакер, – кому-то из администраторов соцсети.

– Ах, вот как все просто, тогда почему же мы так долго ждем, почему мы сразу к ним не поехали?

– Тут все не так просто, – вмешался М192Ж, – они в храме сидят, к ним просто так не подступиться. Нам надо как можно больше друзей из высшего общества, самые социальные сливки.

– Как можно стать такими?

– Очень много постов, очень много фотографий, масса нажатий «нравится» и многое другое, в общем, надо быть максимально активными и везде лезть, а еще лучше создать группу и приглашать в нее множество членов. Количество друзей и соцкредитов для старта у нас есть.

– Хорошо, создавайте группу, а мы с Ракушкой займемся вашими постами и лайками. Ох, как же мне нравятся эти задачи для простых умов.

Хакер и М192Ж посмотрели на Сову, последние пару дней он вел затворнический образ жизни в блоке М192Ж.

– Лично у меня еды на три дня осталось, так что вы бы поторопились, друзья.

– Ты всегда можешь есть наших белковых червей.

– Как бы тебе сказать, чтобы ты понял: я больше не буду есть белковых червей. Никогда! Я лучше умру.

– Ладно, ладно, мы сделаем все, что надо.

– У меня всегда был вопрос. Как ты договорился о регистрации в доке без лишних вопросов?

– Ну, видимо влететь проще, чем вылететь, так работает любая социальная система, и если задуматься, то в этом есть логика.

– Забавно вы тут живете.

– Шутки в сторону, М192Ж, тебе надо создать группу. Так, имени чего же ты ее создашь, чему посвятишь?

– Это же очевидно, я посвящу ее защите биологической жизни на Ферме, создам большой резонанс, состоять в этой группе будет модно.

– И очень опасно.

– Да, и очень опасно. В нее будет вступать публика незаурядная, публично сопротивляющаяся всему, что видит. Как обычно, у них самое большое количество почитателей.

– Хорошо, приступим.

Они склонились каждый над своим компьютером, каждый в своем блоке. Создание группы заняло пару минут. Сочинение первых призывных текстов в группе и приглашение друзей и друзей друзей заняло еще несколько часов. Через три часа у них уже было триста поклонников. Через пять часов их стало семьсот, через сутки их было уже сто тысяч. Жаркие дебаты не прекращались, над ее популяризацией и продвижением работали Интеллект и Ракушка. Легко сделать что-то популярным, имея практически неограниченный бюджет. Вскоре на них обратили внимание социальные службы, но все было в рамках законов, установленных системой. Данные о создателях тоже были, Хакер там не присутствовал, все внимание было обращено на того, на кого была оформлена группа, а именно на М192Ж и первую сотню почитателей группы. Попытки разобраться в ситуации ничего не принесли и группу держали под особым контролем, пока не случилось очевидное, и то, чего они все ждали – после одной из встреч к М192Ж подошел некто, представившийся как ТехноСоциал23. Невероятно высокий статус, которое давало это имя, внушало трепет. Генетически смоделированные существа, более изящные, с более утонченной мимикой и плавными движениями, а так же с очень большими головами. Тело их покрывал слой нейроактивной пленки, которая позволяла в любой момент подключаться к компьютеру не обычным способом, а вливаясь в коллективный разум социоконтроля над системой. М192Ж нервно втянул конечности.

– Чего вы хотите?

– Просто поговорить. Прошу, следуйте за мной.

М192Ж и ТехноСоциал23 зашли в лифт, служитель сети выполнил какую-то команду. Лифт резко пошел вверх и открылся на ярко освещенном техническом этаже.

– Прошу вас, следуйте за мной.

Они пошли дальше по коридору и остановились перед необычной формы дверью. ТехноСоциал23 сделал неуловимое движение и дверь распахнулась, открыв большой зал, украшенный всевозможными техническими новинками, с большим столом и ложеместом, на которое взобрался служитель.

– Устраивайтесь поудобнее.

– Большое спасибо, – М192Ж залез на противоположное ложеместо. – Чем обязан?

– Вы знаете, нам же запрещено общаться с членами сети низкого социального уровня в реальной жизни. Мы контролируем процессы настолько глобальные, что изменение нашего уклада жизни может привести к дурным последствиям при наших возможностях. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Да.

– Вы всегда были спокойным, законопослушным и усердным. Что с вами сделали на Ферме? Наш разговор защищен от прослушивания, наша встреча строго конфиденциальна и секретна. Поверьте, никто ничего не узнает.

Хранитель взял дорогого, нежно-белого белкового червя и отправил в рот.

– Почему вы проявили личный интерес?

– Видимо, я невероятно любопытен, но я не могу и не хочу вас заставлять. Мы оба – обычные смертные граждане, и я, в данном случае, ничуть не выше вас по уровню, у нас личная беседа. То, что уже начало терять смысл, отдавая предпочтение виртуальному, легко отслеживаемому общению. Наше общество должно было быть таким, каким оно стало, у нас просто не было другого выбора. Мы сделали информацию легкодоступной, мы не могли это остановить, мы должны были взять это под свой контроль. Так и появился наш орден. Так, обычные для наших предков вещи стали примитивными, а социальные процессы управляемыми, но время от времени появляются бунтари вроде вас и мы всегда находили их мотивы. Почти всегда они были корыстными. Но в вашем случае мне непонятно, кто стоит за вашими действиями? Кто вам помогает?

– Никто.

– Не советую вам играть со мной, я всегда могу скормить вас социалпатрулю – вы совершенно незаметно исчезнете. Наше стремление – сократить общение граждан между друг другом лицом к лицу и заменить его на электронное. Вы понимаете, что вы можете не существовать физически, но быть живым виртуально? Ваши друзья не заметят разницы, мы контролируем и видеоканалы тоже. Так как вы это делаете?

– Я уже сказал – никак, ничего противозаконного.

– Сожалею, я уже ничего не смогу сделать.

Служитель поднял свой коммуникатор и провел по его поверхности. На поверхности коммуникатора появилась яркая белая линия.

– Сейчас идет вызов социопатруля. Вы не передумали?

– Нет.

– Это невероятно глупо с вашей стороны.

– Это мне решать.

– Грубите?

– Вы не сможете запугать меня этой высокопарной липой.

Коммуникатор в лапах хранителя внезапно выключился. ТехноСоциал23 дернулся как от удара. Подняв взгляд на спокойно лежащего М192Ж, он бросился к двери, царапая систему блокировки, попытался открыть ее, но не мог.

– Как вы это делаете? Чего вы хотите? Кто вы? – кричал он истеричным голосом, неожиданно осознав, что не настолько всесилен, как считал. Ситуация, которая не существовала до этого, не давала сосредоточиться, мысли метались.

– Не слишком ли вы много вопросов задаете? Вернитесь на место, мы должны обсудить, что дальше будем делать.

– Я знал, я знал, что тут не все так просто. Чего вы хотите?

– Мне надо помочь своему другу.

– Говорите, я могу сделать что угодно, только не трогайте меня.

– Совершенно верно, назовите ваши коды доступа в систему.

– Вы не можете требовать этого, у вас ничего не выйдет, меня будут искать тысячи социополицейских.

– Как вы говорили, в нашем обществе необязательно физическое присутствие, чтобы жить. Этот этаж не проверяется и используется жалкой группкой, контролирующих систему, но забывших о своей смертности.

– Вы не сможете меня заставить!

– Поверьте, смогу. За несколько секунд до того, как мы сюда зашли. Почему за несколько секунд? А потому, что мы не знали, куда ты зайдешь, но следили за тобой. Через систему вентиляции был пущен газ, газ подал ошибшийся программой робот, который нанес на блюда еды легкий слой капелек, отравивших пищу, которую вы с таким наслаждением ели несколько минут назад. Если вы не скажете мне то, что я прошу, вы неминуемо умрете.

– Ты блефуешь.

– Хочешь проверить? – М192Ж раскрыл коммуникативные лицевые щупальца и громко рассмеялся. – Неужели вы считаете, что мы так глупы, что опустились бы до блефа. Кстати, вы никуда не пропадали, видеоряд был подменен, все системы наблюдения отметили, что вы зашли в свой блок. Более того, вы даже ответили на пару сообщений. Так что вы умираете тут, а в сети вы живы. Все, что нам нужно, это коды доступа высшего уровня. Как только вы их нам дадите, ситуация будет исчерпана и мы вернем вас на ваш уровень живым и здоровым.

– Вы меня не убьете? Ведь я могу отомстить. Наверное, глупо меня оставлять в живых.

– Думаю, что вы разумны и не станете принимать никаких скоропалительных решений, ведь мы уже знаем о вас все. Даже о тех делишках в блоке два и шестнадцать, которые вы устраиваете с завидной регулярностью.

– Но как вы узнали?

– Дело на вас уже давно находится в компьютере у верховного. Не переживайте, у него дела на каждого из вас. Большая власть ведет к потере морали, так было всегда, так всегда будет. Но мы можем все усугубить и дать ему ход, после этого вы просто пропадете из истории.

– Но почему они меня не убрали?

– Убрали бы вас, но нет никакой уверенности, что на ваше место не пришел бы некто хуже, это обычные издержки системы. Нет ничего идеального.

– Мне становится хуже, сколько у меня времени?

– Не так много, не так мало. У вас десять минут.

– Вам этого хватит?

– Вполне.

– Хорошо, я дам вам то, что вы просите, если вы пообещаете мне одну мелочь.

– Я вас слушаю?

– Вы обещаете мне, что не будете делать чего-то, что закончит мою карьеру?

– Поверьте, никто ничего не заметит.

– Мои доступы тут.

И ТехноСоциал23 стал называть цифры и звуки, которые открывали доступ к сети. Ракушка и Интеллект крейсера тут же передавали их системе.

//-- * * * --//

– Сова, все в порядке, доступ получен. У нас в банке данных больше информации и доступов всех мастей, чем нужно. При желании, мы можем получить контроль над всеми данными и системами всей планетной системы Хайменоптцев.

– Вы создали мне рабочий профиль?

– Да, еще какой, у тебя теперь есть весь нужный пакет документов. Ты зарегистрирован, как Сова мнекопитающийся.

– А я, пользуясь своими новыми связями, достал для тебя коммуникатор, – сказал Хакер.

– Все оказалось проще, чем мы думали, верно?

– Верно, нам пора уходить отсюда. Пойдемте, уважаемый Сова, на свой корабль.

– Слушаюсь, с радостью!

Сова посмотрел на М192Ж и ЛМ5-08.

– Похоже на то, что теперь нам на самом деле пора прощаться.

– Спасибо за то, что ты сделал. Если бы не ты, я бы так и гнил на самом дне.

– Уверен, что мы встретились неслучайно, друзья. Мне пора.

– Прощай.

– Прощай, Сова.

Хайменоптцы вернулись к своим занятиям, экран ЛМ5-08 погас. Наконец-то он может заняться растратами, о которых мечтал.

– Мы не склонны к сантиментам, но помни, что в этой системе у тебя всегда есть друг.

– Прощай, друг.

Сова вышел за дверь и направился к лифту, наконец-то можно было спокойно продолжить это путешествие. Он уже мечтал доставить неразговорчивого Арпида к его месту назначения и немного отдохнуть. Он не заметил, как вошел в лифт, не заметил, как указал место назначения. Он не заметил, как оказался окружен сотрудниками социопатруля. И не заметил, как снова оказался среди ЛМ5-08 и М192Ж в плохо освещенном помещении. Тут Сова очнулся от планирования своей дальнейшей жизни и с разочарованием вернулся в реальность.

– Я так понимаю, что нам снова что-то мешает жить нормально, да?

– Совершенно верно, нас обвиняют во взломе системы.

– Что нам грозит?

– Потеря социального статуса, но уже в таком месте, которое ЛМ5-08 покажется просто адом по сравнению с его предыдущим местом обитания.

– Нам нужно связаться с Ракушкой и Интеллектом, они должны нас спасти.

– Нам положено последнее слово.

– И последнее слово было «УБОГО». – Сказал Сова.

– Прости, что?

– Старая, неправдоподобная история у моего народа, не обращай внимания.

Сова стал осматриваться. Помещение отличалось от обычных коридоров подземных уровней. Серые стены, светящихся панелей очень мало, никакой услады для глаз. Все навивало жуткую тоску и создавало гнетущее настроение. Время шло, никто не появлялся, при входе у них отобрали коммуникаторы, которым Сова так и не успел насладиться.

– Как думаешь, сколько мы уже тут сидим?

– Я не знаю, время идет очень медленно, а когда ожидаешь худшего, так вообще еле тянется.

– Зато у нас, наконец-то, много свободного времени, есть возможность расслабить голову.

– В такие моменты как раз очень хочется ее напрячь.

Сова сел на пол и оперся спиной о стенку. Руки его заметно дрожали, сказывалась усталость. Желание бороться пропало, пропал и страх. Он просто сидел и ждал, когда стена, к которой он прислонился, заметно вздрогнула.

– Вы это почувствовали?

– Что почувствовали?

– Стена дрогнула.

– Я ничего не почувствовал.

Сова снова расслабился у стены, перевел взгляд на М192Ж.

– А помнишь, как мы на Ферме с Кембриком застряли в яме?

– Конечно! Должен заметить, что там было куда веселее.

– Иногда я скучаю по прежним дням.

Стена дернулась снова.

– Вот! Вы сейчас почувствовали?

ЛМ5-08 и М192Ж встревожено переглянулись.

– Сова, ты переутомился, попробуй поспать.

– Да вы издеваетесь!

Сова спиной чувствовал, как стена стала мелко дрожать.

– Нет, ну это вообще какое-то издевательство, – сказал он, и тут его отбросило от стены к другому краю камеры заключения.

Он лежал между ЛМ5-08 и М192Ж, которые не обращали на него никакого внимания, а смотрели в пролом.

– Привет, я снова воспользовался своим любимым приемом.

– Привет, Геакрн, дружище, мой породонепробиваемый робот. Как ты тут оказался?

– Все разговоры потом, пора уходить.

– А как же социопатруль?

– У них сейчас проблемы посерьезней, вряд ли они вообще о вас когда-либо вспомнят.

Сова, обуреваемый любопытством, и ЛМ5-08 с М192Ж бросились к пролому за быстро уезжающим Геакрном.

– Ох, а что случилось-то?

Перед ними полыхал огнем уровень, двери блоков были выбиты, стоял жуткий смрад. У Совы щелкнули включившиеся фильтры скафандра. М192Ж с Хакером стали задыхаться.

– Быстрее, чего вы ждете, быстрее!

Геакрн схватил хайменоптцев и вместе с Совой помчались к аварийному выходу на поверхность. Они бежали сквозь уже покинутые уровни. Кругом валялись брошенные вещи, причина этого была Сове неизвестна.

– Куда все подевались?

– Они ушли на нижние уровни, пока войска защищают поверхность планеты.

– Что с поверхностью планеты?

– Атакована жуками Фермы.

– Ими руководит Интеллект?

– Тут, да. Он убеждает нас, что как только уберемся с планеты, тут же все остановит. Мы склонны ему верить, ведь в данный момент он на нашей стороне, он же тебя спас. Да и выбора нет.

– А как же они сюда попали?

– Когда почти все важные коды доступа попали в базы данных Ракушки и Интеллекта, он через военный крейсерский разум, по старой памяти, соединился со своей копией и они выработали план. Атака возобновилась с большей силой. Хайменоптцам не позавидуешь. Но он тебе расскажет лучше, у меня такие мощные процессоры и совсем другая программа.

– На поверхности очень опасно?

– Довольно опасно, но нас по понятным причинам не тронут.

Сова промолчал и не стал задавать других вопросов. Они быстро бежали наверх, по дороге стали попадаться трупы жуков и военных хайменоптцев при полном вооружении. Дым редел, слышались звуки боя. Геакрн, идущий первым с ЛМ5-08 и М192Ж на плечах, остановился и развернулся к Сове.

– Сова, мы должны их оставить тут, есть вероятность, что жуки нас не тронут без них. Они запрограммированы на бой с хайменоптцами.

– Хорошо, но давай их положим так, чтобы они не пострадали и их не съели. Вот, в этот блок.

Сова указал на блок какого-то, видимо, очень привилегированного гражданина, защищенного крепкой сталью.

– Отгибай.

Геакрн взялся за край плиты и легко отогнул ее, освободив проход достаточного размера.

– Заносим.

Они положили Хакера и М192Ж на мягкое половое покрытие. Сова убедился, что с атмосферой в помещении все в порядке, внутри была установлена собственная система кондиционирования с фильтрами, после чего они покинули помещение и Геакрн загнул плиту назад, надежно закрыв вход.

– Теперь бежим, надеюсь, с ними все будет хорошо.

И они побежали так быстро, как только могли. Выбежав на поверхность, которую Сова давно не видел, он ужаснулся. Все небо было покрыто падающими огромными жуками. Такое количество было просто не вообразить. Большее количество из них разбивалось, нанося урон строениям, расположенным на поверхности, еще большее количество было сбито противовоздушными силами обороны, но некоторые приземлялись живыми. Это был какой-то новый тип жуков. Из упавшего жука сквозь его модернизированный хитиновый, стойкий к вакууму космоса, панцирь, пробивали себе путь жуки, усеянные пастями, жалами, шипами, плюющиеся кислотой, и оплодотворенные матки, которые стремились укрыться в зданиях и канализации с целью размножения. Против них боролись наземные войска. Роботы, вооруженная до зубов пехота, тяжелая бронетехника, уступали перед непрекращающимся напором, двигающимся на них со всех сторон.

Город был в огне, но Геакрна, кажется, все, что творилось вокруг, не интересовало. Он упорно несся вперед, редко снижая скорость, только ради того, чтобы дождаться Сову.

Сова же тем временем старался не пропустить ни малейшей детали, он был на тысячу процентов уверен, что ничего похожего в своей жизни не увидит.

Шла настоящая война, но шла она уже на хайменоптской территории. Весь город, который и без того не блистал красотой, превратился в руины. Они пробегали мимо глубокой траншеи, прорытой сквозь город упавшим жуком. Края это рваной раны обрамляли остовы зданий, зияющих металлическими каркасами. Облака пыли витали в атмосфере, превращая день в сумрак. Но даже она не могла скрыть падающие с неба огни.

Неподалеку от них, буквально в десяти метрах, из тела косможука выбирались жуки-десантники. Два жука взбежали на искусственный холм, созданный из кусков здания и неопознаваемого пластика. Они смотрели на них. Сова напряженно замер, а Геакрн, как будто ничего и не заметив, продолжал двигаться вперед. Сова сделал шаг в сторону, головы жуков синхронно повернулись, продолжая наблюдать за ним. Сова сделал еще один шаг и жуки, сорвавшись с места, побежали в его сторону. Выброс адреналина выбросил Сову на несколько метров в сторону, в которую удалился Геакрн. Он бежал со скоростью ветра, но жуки его быстро настигали. Не выдержав, он обернулся, споткнулся и стал падать в пыль, но поверхности так и не достиг. Жуки подхватили его и быстрым бегом понесли к космопорту и очень вовремя это сделали, потому что в конце улицы прогремел взрыв, обломки тротуара и зданий накрыли все вокруг. Из-за поднявшейся пыли было ничего не видно. Жуки поставили Сову на пол, за стенами порта, и так же быстро скрылись в неизвестном направлении. Сова стоял в нерешительной растерянности посреди гигантского зала космопорта.

Космопорт был забит беженцами. Вокруг было много раненых, над которыми хлопотали своими длинными щупальцами хайменоптцы-медики, водя над телами раненых какими-то аппаратами странной формы. На Сову в этом сплошном мельтешении никто не обращал внимания. Еще более странным было то, что вход в космопорт никто из военных хайменоптцев не охранял и его доставили сюда совершенно свободно. Сова оглянулся в поисках своего корабля или Геакрна, но ничего и никого, из того, что он искал, в пределах видимости не было. Все выглядело довольно странно и нелогично. Присмотревшись, Сова увидел, как со второго входа Жуки заносят гражданских раненых хайменоптцев и быстро исчезают. Принесенных раненых тут же подхватывали медицинские роботы и развозили по залу, на ходу выполняя экспресс-диагностику. Тут его кто-то схватил за рукав скафандра. Сова инстинктивно дернулся в сторону обидчика, но на него смотрело существо с умными и грустными глазами-стебельками – тонкие щупальца и метка медика на лбу говорили о том, что оно медик.

– Вы чего-то хотели?

– Да, меня попросили привести Вас на корабль миротворцев.

– На корабль к миротворцам?

– На корабль миротворцев.

– Кто сказал?

– На мой коммуникатор пришло сообщение как тогда, когда начиналась высадка Жуков с Фермы.

– Что за сообщение пришло?

– Очень короткое: «Спасите, кого можете. Войска бессильны. Соберитесь в здании космопорта в 1232-16. Те, кто пошел со мной, те, как видите, живы. Мы не совсем понимаем, что происходит, однако видим, что Жуки не враждебны, даже напротив, как вы видите, они спасают наших граждан».

Существо-медик бочком бежало перед Совой, ловко лавируя между роботизированными койками с ранеными.

– Ну вот, вот мы и пришли.

Сова посмотрел на свой корабль, рядом с которым стоял прибывший раньше Геакрн и Арпид.

– Сова, ну наконец-то, прыгай в корабль, мы сейчас же улетаем, прикрытие со спецэффектами, которые устроил наш милый Интеллект, смотрятся слишком уж масштабно.

– Да, вы определенно сами себя превзошли.

Сова поднимался в рубку.

– Поверь, мы долго спорили, но это решение было наилучшим и служило сразу массе целей и, в конце концов, главная задача стала иной.

– Какой?

– Разрушить социальную систему.

– А я думал, вы меня спасаете.

– И это тоже, мы же тебя спасли, разве нет?

– Многие погибли.

– Вовсе нет, летальные жертвы среди гражданского населения минимальны.

– А сколько жертв среди военных?

– Они сами виноваты.

Все собрались в рубке.

– М192Ж и Хакер, что с ними?

– С М192Ж все хорошо, а вот Хакер, бедняга, не спасся. Очнулся, пошел искать приключения на свой панцирь. Если коротко, его завалило обломками и никто его не спас.

– Жаль, я успел к нему привыкнуть.

– Да, только выкарабкался паренек. Вот такая судьба.

– Я могу оставить сообщение для М192Ж?

– Да, что ты хочешь ему сказать?

Сова задумался.

– Напиши простое: «До встречи!»

– Уверен, что у него содрогнется все тело, когда он это прочтет в ужасном предчувствии новых приключений.

– Вполне возможно. Я в душ, а вы уходите из этого сектора и поскорее.

– Слушаемся! – громко крикнула его команда.

Ракушка ввела последовательность команд. Корабль активировал антигравитационные двигатели и поднялся над поверхностью космопорта, развернулся и стал быстро набирать высоту, целясь в раскрывающиеся створки. Только находясь на безопасном расстоянии, Ракушка включила дюзы основного двигателя и дала максимальную тягу. Корабль быстро превращался в точку, несколько раз чуть не произошло столкновение с падающими на планету косможуками, но Интеллект быстро и метко отстреливал свои творения из метеоритного лазера. Сова все это время провел в блаженном душе, смывая с себя последствия продолжительного ношения скафандра, и старался все забыть. Ракушка вывела кораблик в космос и заложила крутой вираж в обход обломков крейсеров и остатков космохитина Жуков, повела корабль к вратам в последний, лежащий на их пути, сектор к пункту назначения Арпида.

– Маленький подарочек на прощание. Все станут друзьями всех.

Искусственный интеллект крейсера хайменоптцев направил модулированную передачу через спутники в сердце социального компьютера.

Маленький корабль, принесший столько проблем в звездной системе, вошел во врата и исчез.

Нубу-Гранд. День 71

Корабль вылетел из врат в системе Нубу-Гранд.

– Ну, наконец-то, Арпид, вы не имеете претензий за такой долгий путь?

– О нет, друзья, я получил в свое распоряжение невероятно интересную историю, пожалуй, даже напишу мемуары.

Сова посмотрел на приближавшуюся планету.

– Это ваш дом?

– Временный, я тут транзитом.

Их кораблик «4555Альфа спектр зеленый» обогнала группа из шести истребителей – выстроившись клином, они прошли к находящейся неподалеку космической станции, из которой выходил луч силового транспортного лифта на планету.

– Арпид, какой порт вашего назначения в этой системе?

– Мегас, самый крупный мегаполис на планете, высадите меня там, пожалуйста.

– Как скажете, Мегас так Мегас. Ракушка, интеллект, можно я сам?

– Конечно, Сова.

Сова одел навигационный шлем и направил корабль к планетарной станции, отправив запрос интеллекту.

– 4555Альфа спектр зеленый, прошу разрешения на стыковку для прохождения таможенного оформления и входа на планету.

– Идет проверка, ожидайте.

На визоре Совы отразился голубой вращающийся шар, обозначающий обмен данными между интеллектом станции и кораблем.

– Это поразительно, вы столько повидали. У вас указан путь отправления, оттуда всего два прыжка, видимо, произошел сбой систем. Долгое путешествие, верно?

– Пожалуй.

– В любом случае, рады приветствовать вас, проследуйте в док 17. К сожалению, мы вынуждены подвергнуть вас карантину, вы собираетесь высадиться в мегаполисе, где проживают более ста миллионов существ, мы не можем вас так просто выпустить, есть процедура.

– Да, мы понимаем, правила есть правила. Какой срок изоляции?

– Три дня, в док 17 уже направлены медицинские межвидовые роботы. Сколько среди вас живых существ?

– Двое, я и арктурианец.

– Принято.

Сова повернул корабль и пустил его в направлении красной стрелки вектора, указывающего направление в нужный ангар.

– Арпид, у вас есть нужные связи на этой планете?

– Да, есть кое-какие знакомства, думаю, их вполне достаточно для того, чтобы нас пропустили. Однако карантин – нужная мера, интеллект станции прав.

– Не буду спорить.

Корабль влетел в ангар и Сова, передав управление станционному компьютеру, расслабился.

– Теперь нам остается только ждать.

Над кораблем появился раструб большой трубы, из которой вылилась зеленая жидкость. Распластавшись ровным слоем, она взяла корабль в кокон.

– Наверное, какая-то дезинфицирующая субстанция. Впервые вижу, чтобы чистили даже внешний корпус.

– Вполне возможно, Ракушка, Интеллект, ваши мнения?

– Судя по данным компьютера, это на самом деле дезинфицирующая обработка. Интересно, как они будут чистить внутри корабля.

Из открывшегося люка появились многорукие роботы белого цвета с красными опознавательными знаками.

– А вот так, – сказал Сова, указывая на группу роботов, – вот она, команда зачистки.

– Не зачистки, а очистки, – поправил Сову Арпид, – их необходимо впустить.

– Интересно как, ведь мы в коконе и открыв шлюз, мы впустим эту зеленую гадость.

– Я думаю, что они сами предложат нам способ.

Тем временем подлетевшие к кораблю роботы выстроились напротив шлюза. Стоящий первым робот включил какое-то устройство, расположенное на груди, и в коммуникаторе послышался металлический голос.

– Это медицинская группа. Прошу разрешения войти на борт.

– Разрешаю.

Сова, подчинившись приказу, ткнул по кнопке открытия люка. Роботы, молниеносно открывшие силовые поля, сдержали зеленую массу и один за другим влетели внутрь.

– Надо бы встретить дорогих гостей. Сова поднялся из кресла и вместе с Арпидом направился к шлюзовой камере.

Дверь внутреннего шлюза открылась и три грациозных белых робота, чуть пригнувшись, вошли внутрь.

– Вы мнекопитающееся? – робот прикоснулся к Сове своей рукой, которая на ощупь оказалась мягкой и теплой.

– Да, совершенно верно.

– Вы двуполые. К какому гендеру вы относитесь?

– К мужскому, если вас это интересует.

– Да, это нас интересует.

В это время стоящий неподалеку робот щупал и допрашивал Арпида, а третий робот ходил по помещениям и, видимо, искал контрабанду. Сова посмотрел на робота, который ему что-то говорил.

– Простите, я отвлекся.

– Я спрашивал, чем вы питаетесь?

Сова отвел робота в свою маленькую кухню.

– Вот, последние несколько недель ем консервы.

– О, это очень плохо. Огонек на голове робота моргнул красным.

– К сожалению, у меня не было возможности есть что-то другое, собственно, выбирал между голодной смертью и плохим питанием.

– Сочувствую, – робот быстрым движением приложил что-то к шее Совы, тот потерял сознание.

//-- * * * --//

Сознание возвращалось постепенно. Странно, но головной боли совсем не чувствовалось. Сова открыл глаза и тут же закрыл. Прямо над ним, склонившись, стоял белый робот.

– Он очнулся.

– Отлично.

– Сова, открывай глаза, это я, Ракушка.

Сова приоткрыл один глаз, готовясь его сразу закрыть, если что-то пойдет не так. Перед ним маячила голова робота. Робот повернулся, Сова увидел прикрепившуюся щупальцами к корпусу ракушку. Сова сел и, массируя затылок, огляделся вокруг.

– А где остальные?

– Там они, у дверей лежат аккуратно.

– Что произошло.

– Он тебя усыпил и хотел вынести из корабля, а другой ударил Арпида. Хорошо, что я вовремя спохватилась и мы с Геакрном перехватили инициативу. Видел бы ты, как он сложил этих двух, они даже не успели понять, что происходит. Однако их скоро хватятся, надо что-то предпринимать.

– Что предпринимать?

– Ты что, так сильно ударился? Нам надо отправиться в Мегас.

– А почему он меня усыпил?

– Судя по обрывочным данным в его мозгу, он следовал стандартной инструкции, применяемой при подозрительном поведении проверяемого объекта.

– Что же его смутило?

– Консервы, как ни странно.

Сова встал и подошел к лежащим роботам. У одного из них в голове зияла большая дыра.

– Так просто нам их не залатать.

– Этого и не нужно.

– Как это не нужно, нас же схватят.

– Нет, не схватят, Сова. Нам придется проститься.

– Что? Почему? О чем ты говоришь?

– Мне надо уходить. Меня зовет мой народ.

– Куда ты пойдешь в таком виде?

– Сейчас я выйду из корабля, отрапортую о том, что все в порядке, пройду к семидесятому доку, там стоит космический исследовательский корабль-робот, подключусь к его системам и через врата отправлюсь к нужной системе. Не надо, Сова, не уговаривай. Все уже давно решено за нас. Так надо.

Ракушка прошла в шлюзовой отсек и вышла наружу. Сова через иллюминатор наблюдал, как от его корабля отлетает маленькая фигурка робота.

– Карантин окончен, вы можете покинуть корабль. Приятного посещения планеты. Мегас ждет Вас.

К шлюзовому люку корабля пристыковался атмосферный коридор.

Сова повернулся к своей поредевшей команде.

– Арпид, мы прибыли.

– Да, Сова, мне даже немного жаль.

Он провел рукой по маленькой коробочке.

– Остаток суммы уже на твоем счету. Пожалуй, я тоже буду прощаться.

Сзади арктурианца появился его чемодан на ножках.

– Прощай.

Сова смотрел в иллюминатор. Арпид молча перешагнул порог шлюза и вышел.

– Что ж, нас осталось совсем мало. Интеллект, Геакрн, вы-то хоть со мной?

– Да, – сказал Геакрн.

– Я никуда не денусь из своего куба, даже если бы захотел, – сказал Интеллект.

– Тогда ждите, пойду, прогуляюсь по этому… Мегасу.

Сова одел свой потрепанный скафандр и, как уже двое бывших членов команды, покинул борт корабля.

Послесловие. День 82

АНДРО99 и АНФИ86 молча смотрели на сидевшего напротив них, одетого в медицинский балахон пациента, Арпида.

– Да, вот такая была история, поэтому я так задержался и поэтому от меня так долго не было никаких вестей. Клянусь, если бы я мог, я бы доставил товар вовремя!

– Надо сказать, что Ваш рассказ был весьма неправдоподобен, но данные биочипов говорят об обратном, вы на самом деле все это повидали. Мы все записали на кристалл. Вы не против, если мы покажем эту запись вышестоящему руководству?

– Делайте что хотите, только отпустите меня в мою семейную ячейку.

– Вы можете идти в свою камеру, Арпид.

//-- * * * --//

День 85

– Это самый захватывающий отчет, который я от вас получал. Пожалуй, я его покажу своим друзьям, – сказал БДОРГ, директор медицинского таможенного контроля города М.Е.Г.А.С.

//-- * * * --//

День 91

– Это потрясающая история БДОРГ, давай выложим ее в сеть?

//-- * * * --//

Перед Вами роман, каждое слово которого – правда. Любое совпадение с реальными событиями не является вымыслом. Все материалы данной книги подтверждаются видеосъемками, с коими могут ознакомиться все желающие.

Записано со слов арктурианского очевидца, в коих мы нисколько не сомневаемся.

Арпид исчез из камеры своего заточения, его дело не было закрыто. Немногие свидетели и записи камер наблюдения сообщают, что видели его садящимся в автоматический челнок.

Дело Арпида против кредиторов, том 6

Космическая документалистика, том 18785, жизнеописание легендарного Совы и его приключений, том первый.

Электронная типография Третьей Альфы Омикрон, 5704 год Галактической федерации.

Конец первой книги.

Во второй книге Вас ждут не менее захватывающие события с теми же главными героями. Ищите вторую книгу трилогии «Легенда о Сове», под названием «Миры Солнца».

Автор: Александр Дмитриевич Лысенко (с) 2012

e-mail: 1coba1@gmail.com

Skype: cobbi4ehko

www.guest-marketing.com

www.a-lysenko.com

Александр Лысенко, краткая биография

В моей биографии нет ничего особенно выдающегося: школа, университет, потом другой университет, больше количество компаний, в которых я находил или не находил себя, сформировали мой характер и жизненные принципы.

Много лет работал ресторанным маркетологом, работа нравилась, однако, не увидев в этом широких перспектив я резко сменил род деятельности.

В данный момент я работаю коммерческим директором в крупной транснациональной компании, так же, руковожу рядом интернет-магазинов, даю консультации по маркетингу и пишу книги.

//-- Творческий путь --//

С раннего детства увлекался научной фантастикой. Читал все что попадалось, пока девушка, работающая в соседней библиотекой не разводила руками, тем самым показывая что новых пополнений нет. Тогда я переходил в новую библиотеку и процесс повторялся.

В 2001 году я стал счастливым обладателем карманного компьютера (тогда они назывались КПК), в небольшую память которого мог закачать безумное количество, целых 10 книг, которые находил на просторах интернета. Примерно в это же время я обнаружил что интересной фантастики мало. Многие писатели «мухлюют» большим количеством диалогов, каких-то скучных описаний, не интересными сюжетами, а самым страшным открытием было то что некоторые именитые писатели занимались плагиатом. Цель этих авторов была ясна: увеличение количества страниц книги и никакой заботы о читателях. Именно это навело меня на мысль о создании собственной трилогии, целью которой будет динамика действий, большое количество персонажей, повествование от нескольких лиц, которых сюжет сплетает вместе и того самого главного, чего ждет аудитория научной фантастики: другие планеты, другие социальные строи, большое количество космических битв и главное – юмор!

Не скажу что первая книга трилогии «Легенда о Сове» родилась быстро, отнюдь, практически все время занимала основная работа и книгу я писал вечерами и в выходные.

Помню момент когда я, наконец-то, ее закончил и с содроганием сердца дал прочитать своим друзьям в разных странах, но их отзывы оказались очень положительными и, получив авторское свидетельство, я решил предоставить ее на Ваш суд.

В заключение, скажу что подходит к концу работа над второй книгой трилогии «Легенда о Сове», рабочее название которой «Миры Солнца».

Желаю приятно провести время с моей книгой.

Буду признателен, если Вы пришлете свой отзыв о моем произведении по электронному адресу 1coba1@gmail.com. Буду рад знакомству!

Вечно Ваш, Александр Лысенко

Content

Александр Лысенко
Легенда о Сове. История первая. Сумерки Богов

Рецензия

Мегас, День 82. Через 82 дня с момента начала событий

Звезда Небула-120090, граничный земной сектор. День 0. Час 0

Утро, день 1

Вечер, все еще день 1

Луны Зета, день 2, Радуга 3

Шлюз Луны Зета, день 2

«Ракушка» день 3

Торговая система Эо, день 4

Жизнь. День 5

Звездная система «Драйлак» день 5

Сова Валкарец день 6

Ракушка, пока Сова спал. День 6

Просто. День 9

Прошло еще пять дней. День 14

Вечерело… Вечер дня 14

В это время, в другом секторе Галактики. День 14, вечер

В это время, в валкарском секторе Галактики. Закат дня 14

Приключения Радуга 3. День 23

Система вселенско-гожественного сознания. День 23

Информационный мятеж. День 29

Свободные радикалы. День 29

Зиамгард. День 33.6

Освобождение. День 34

Кобликс – 3. День 41

Богема. День 41.8

Контакт. День 43

Честная война. День 43

Есть … контакт. День 46

Честная война и жучья жизнь. День 46

Новая жизнь. День 49

Ферма. День 49

Космос зовет! День 51

Неспокойные времена. В тот же 51й день

Путь открыт. День 55

Сова. День 56

Давняя история. День 56

Глобальная всепланетная социальная сеть. День 58

Возвращение. День 64

Антисоциальное поведение. День 63

Нубу-Гранд. День 71

Послесловие. День 82

День 85

День 91

Дело Арпида против кредиторов, том 6

Автор: Александр Дмитриевич Лысенко (с) 2012