Лор Питтакус

Пропущенные материалы: Последние дни Лориен

Глава 1

Перед вами Лориен. Идеальная планета. По крайней мере, так говорят.

Возможно, так и есть. За все эти годы Лориенская Служба Инопланетных Исследований неоднократно посылала разведывательные корабли к каждой мало-мальски обитаемой планете, и всякий раз отчеты оказывались неутешительны.

Вот к примеру, планета под названием Земля: загрязненная, перенаселенная, слишком жаркая и с каждым днем становящаяся все жарче. По словам наших разведчиков, там все несчастны. Большую часть жизни земляне убивают друг друга за всякую ерунду, а в оставшееся время стараются не быть убитыми.

Если полистать их учебники истории (которых у нас в Главном Лориенском Хранилище знаний целая пачка), то вы увидите, что вся земная история — это череда бессмысленных войн. Так и подмывает крикнуть: «Земляне, вы тупицы, поумнейте уже!»

Беда в том, что не считая Лориен, Земля, пожалуй, лучшая из обитаемых планет. Про Могадор я вообще молчу. Та еще помойка.

Здесь же, на Лориен, нет войн. Во всех смыслах. Даже погода всегда идеальная, ну а если у вас особое представление об идеале, то на планете найдется экосистема на любой вкус. Большая часть суши покрыта девственными лесами, захватывающими дух горами и безупречными пляжами. А в тех немногих городах, которые у нас все же есть, полно свободного места — ни толчеи, ни пробок и совершенно никакого криминала.

Народ даже не спорит без нужды.

Да и о чем спорить-то? Планета так идеальна, что все на ней счастливы. Прям постоянно! Идешь ты, допустим, по столичным улицам, а все кругом улыбаются, будто зомби под кайфом.

Но, как известно, не бывает ничего идеального, правильно? А даже если и бывает, то на мой взгляд «идеально» — это довольно скучно.

А я ненавижу скуку. И всегда активно стремлюсь к несовершенству. Вот где обычно самое веселье.

Хотя, если вспомнить, сколько народу я напрягаю — в первую очередь своих предков — то я и есть главное несовершенство.

Это определенно не по-лориенски.

Все эти мысли настигли меня в забитой под вечер «Химере». Рев музыки, запах пота и — СЮРПРИЗ! — все счастливы и улыбаются, подпрыгивая, крутясь и врезаясь друг в дружку.

Сегодня ночью я тоже был счастлив. Я танцевал вот уже несколько часов, в основном один, но временами наталкивался на какую-то девушку, и в итоге мы даже несколько минут потанцевали вместе, улыбаясь и смеясь, но без намека на что-то серьезное, пока одного из нас не увлекла за собой музыка. Ничего особенного, в общем.

Ну ладно, надо признать, ночь выходила что надо.

Близился рассвет, когда я подвыдохся после нескольких часов непрерывных плясок и, решив наконец перевести дух, прислонился к одной из колонн, стоящих вдоль края танцпола. Подняв взгляд, я обнаружил, что стою рядом с Пакстоном и Тив. Мы не дружили, но они были завсегдатаями «Химеры», и нас пару раз представляли друг другу.

— Здорово, — кивнул я им, сомневаясь, помнят ли они меня.

— Сандор, ну ты и проныра! — хлопнул меня по плечу Пакстон. — Разве тебе не пора давно сопеть в люльке?

Следовало разозлиться на него за насмешки, но, на самом деле, я лишь обрадовался, что меня узнали. Пакстона всегда веселила моя способность раз за разом проникать в клуб, ведь по возрасту я технически еще не дотягивал до входа.

Лично я ничего страшного в своем несовершеннолетии не видел — в «Химеру» народ стекался просто потанцевать да послушать музыку. Но на Лориен правила соблюдались строго.

Пакстон был лишь на несколько лет старше меня и учился в Лориенском Университете, а его девушка, Тив, работала в модном бутике на улице Полумесяца. В принципе, образ жизни этих двоих вполне соответствовал моим представлениям о собственном будущем. Днем зависать в кафешках, а ночью танцевать в клубах вроде «Химеры», и при этом никто не выносил им за это мозг.

До совершеннолетия осталось не так уж и долго. Правда, мне казалось, будто я жду уже целую вечность. Меня достало быть подростком, достало ходить в школу, подчиняться учителям и соблюдать родительские запреты. Вскоре мне не придется притворяться взрослым. Я просто стану им и смогу жить той жизнью, какой сам захочу.

А пока «Химера» — единственное место, где я действительно могу быть собой. Здесь все чем-то похожи на меня. Безумные прикиды и чудные прически, собственные интересы. Даже на такой идеальной планете, как Лориен, есть те, кто в нее не вписывается. Именно такие и приходили в «Химеру».

Порой — не часто, но бывает — можно заметить, как кто-то хмурится. Не потому, что он несчастлив или типа того, а просто ради прикола. Или просто, чтобы прочувствовать, каково это.

Тив изумленно уставилась на меня, а Пакстон указал на мой ID-браслет.

— А разве эти штуковины не защищены от взлома? — поинтересовался он с усмешкой. — Как тебе удается каждый раз находить лазейку?

Сканер на входе в «Химеру» проверяет всех посетителей, в основном, чтобы не дать пройти таким малолеткам, как я. Раньше я, бывало, проникал через заднюю дверь, либо примазывался к толпе у входа и просачивался под шумок. Однако сегодня ночью я зашел дальше, перепрограммировав свой идентификационный браслет с данными о возрасте так, чтобы система принимала меня за совершеннолетнего. По правде, я страшно собою гордился, однако секреты выдавать не спешил. Поэтому на вопрос Пакстона лишь многозначительно пожал плечами.

— Вот такой я. Сандор — Технический гений и Парень-Загадка.

— Пакстон, да подумаешь, входной скан, — отмахнулась Тив. — А как же школьный регистратор? Ты ведь еще школьник, так? Лучше поспеши обратно, а то еще запалят. Поздно уже.

— Ты хотела сказать «рано»? — поправил я. Солнце должно было встать с минуты на минуту. Но в целом Тив была права. Ну, то есть, теоретически.

Над губой у Тив родинка, а на щеке алеет родимое пятно, исчезающее за линией волос. Вокруг родинки вьется татушка, изгибающаяся в виде стрелки, указывающей на родимое пятно. Тив невысокая и довольно симпатичная, а еще в ней есть что-то неординарное. Она была собой и не собиралась этого скрывать. Меня это восхищало.

Так и подмывало похвастаться ей, как я обошел проблему школьного регистратора посещений. На самом деле, мне это далось даже проще, чем дверной скан клуба… или, возможно, я просто так хорош в этом деле. Короче, все, что я сделал — это одолжил ненадолго у своего приятеля Рекса ID-браслетик и вшил в него цифровой слепок моей биоматрицы. И теперь, когда Рекс заходил в класс, регистратор фиксировал мое присутствие, даже если я прогуливал.

Эту уловку я придумал после того, как пару месяцев назад вляпался в неприятности и меня заставили отрабатывать наказание в школьной администрации. Там-то я и обнаружил слабое место в системе школьного регистратора: он не отслеживал переизбыток учеников. Поэтому, когда мы с Рексом приходили в школу оба, регистратор никак на это не реагировал. Идеально!

— Простите, секрет фирмы, — произнес я слегка самодовольно.

— Крутой пацан, — отозвался Пакстон уже не столько восхищенно, сколько презрительно. Я вспыхнул.

— Спасибо, — поблагодарил я, старательно изображая равнодушие. Но не успел я придумать, чего бы еще такого добавить, как меня буквально парализовало. В дверях клуба мелькнуло знакомое лицо. И отнюдь не то, которое бы мне хотелось сейчас видеть.

Это был Эндим — мой школьный профессор по инопланетным культурам.

Вообще-то, в целом Эндим довольно клевый дядька, и, наверное, единственный препод, который мне по-настоящему нравился. Но каким бы клевым он ни был, стоит ему засечь меня в клубе, несовершеннолетнего, да еще и не успевающего к началу занятий, мне несдобровать — по-любому настучит.

Я улыбнулся парочке своих собеседников.

— Тив, Пакстон, было приятно пообщаться, — произнес я, стараясь держаться за массой танцующих вне поля зрения Эндима. Прикрытый толпой, я оглянулся ко входу: Эндим направился к одному из клубных разносчиков, взял предложенную ампулу и, опрокинув ее содержимое себе в рот, окинул зал взглядом, а потом шагнул на танцпол. Он точно меня не засек — пока не засек — но все же продвигался четко в мою сторону.

Гадство! Я нырнул за колонну, чтобы не попасться ему на глаза.

«Химера» хоть и большой клуб, но не настолько. Останься я здесь, придется все время прятаться — но даже тогда я рискую попасться.

Значит, надо выбираться и желательно поскорей, как раз пока Эндим занят — он завязал разговор с какой-то девушкой в центре танцпола и беззастенчиво клеился к ней, пока она танцевала. Я закатил глаза. Мда, мой учитель ходит в «Химеру» — теперь он уже не казался мне таким клевым.

Все, что мне оставалось — это выбираться наружу через внутренние помещения. Под сценой располагалась гримерка, правда, я там еще ни разу не бывал, но ведь музыканты должны как-то туда попадать. Только вот, как на зло, Эндим будто специально встал в самом неудобном для моих планов месте, загородив проход к главному входу, но при этом лицом к черной лестнице.

Так я и мыкался туда-сюда, надеясь найти выход из положения и при этом не привлечь внимания своими лихорадочными метаниями. Но тут мой взгляд упал на недавних собеседников, все еще стоящих рядом: Тив и Пакстона, и меня осенило. Вот кто мне поможет! По крайней мере, я на это надеялся.

— А что вы скажете, — подкатил я к ним, приклеивая на лицо заговорщическую улыбку, — если узнаете, что во-о-он тот парень — мой учитель?

Их взгляды переместились на Эндима, а затем обратно на меня.

— Скажу, что это местечко явно деградирует, — ответила Тив. — С каких это пор сюда пускают учителей?

— Засада, парень, — рассмеялся Пакстон. — Столько усилий, чтобы сюда пробраться, а потом сразу же спалиться.

— Да ну тебя, не смешно. Может, поможете? — Они лишь скептически переглянулись, и я обезоруживающе поднял плечи. — Пожалуйста!

Тив тряхнула волосами и шутливо закатила глаза.

— Ну ладно. Так уж и быть, мелкий проныра, — протянула она, потрепав меня по щеке, что было довольно унизительно, но что мне оставалось? — Мы тебя прикроем, — заверила она. — Гони отсюда.

На миг я засмотрелся, как Тив с Пакстоном приближаются к танцующему с девушкуой Эндиму и вклиниваются меж танцующей парочкой. Тив закружилась вокруг Эндима, а Пакстон занялся его партнершей.

Убедившись, что ребята отвлекли Эндима, я решился и, пригнувшись, стал протискиваться сквозь толпу.

До свободы оставалось рукой подать, когда меня кто-то сердито окрикнул:

— Эй!

Испуганно оглянувшись, я увидел несущегося за мной разъяренного парня. Пробираясь через толпу, я случайно выбил из его рук ампулу. Само собой он не обрадовался.

Меньше всего мне хотелось затевать драку на танцполе. Прибавив шагу, я рванул к краю сцены, нырнул в темный угол и нащупал небольшую дверь.

Естественно она оказалась заперта.

— Эй ты! А ну стой! — вопил парень, оставшийся по моей вине без напитка. Он стремительно приближался. — С тебя новая ампула!

Я яростно дергал ручку двери, но все было без толку. Не в силах больше сдерживать панику, я принялся выбивать дверь плечом, в надежде, что при достаточном усилии — и капельке удачи — та откроется.

Тип не отставал и продолжал орать. Нет, ну какой кретин — нафига устраивать сцену из-за пролитого напитка!? Многие в зале стали оборачиваться в мою сторону. Такими темпами меня вот-вот сцапают.

Последняя попытка. Вложив в удар все силы, я бросился всем телом на дверку.

На этот раз она поддалась.

Глава 2

Под тяжестью собственного веса я непроизвольно ввалился в комнату за дверью, запнулся о порог и полетел вперед, сбивая слои какой-то ткани. Грохнувшись, я с треском приложился головой об пол.

Вслед за этим раздался голос. Девичий голос:

— А вот это уже забавно.

До меня дошло, что ткань, в которую я врезался, это одежда с вешалок. Женские наряды. И теперь я валялся на полу в ворохе этого тряпья. Я выглядел жертвой взрыва фабрики по производству страз и блесток.

Какой-то парень в штанах цвета черный металлик и рубашке без воротничка пытался запереть вышибленную мной дверь.

— Да уж, обхохочешься, — ответил он с нескрываемым сарказмом. — Обожаю, когда всякая мелюзга вламывается в гримерку.

Я смущенно поднялся и попытался прибрать учиненный мной бардак. Да, совсем не так я представлял себе эту ночь.

— Очень. Очень забавно. — Я резко обернулся. В углу комнаты на низкой табуретке сидела девушка с абсолютно белыми волосами. Поджав ноги в коротеньких шортах к груди, она разрисовывала лодыжки чем-то типа карандаша для макияжа, выводя замысловатые узоры из завитков и волн.

— Нет… — только и вымолвил я.

Наверное, мне все же стоило извиниться. Или хотя бы объясниться. Но я не мог. Передо мной сидел мой кумир. Поэтому кроме как «нет» выдавить ничего не удалось.

— О, да, — возразила она, продолжая разрисовывать ногу. Затем склонилась над витиеватыми узорами, вытянула губы трубочкой и подула вверх-вниз на лодыжку, подсушивая чернила.

Этого не могло быть. И все же было.

Передо мной сидела Девектра.

Вероятно, большинство лориенцев даже о ней не слышали. Но я не большинство, и от музыки Девектры торчал уже долгие месяцы. Для знающих она была одной из самых популярных певиц-Гвардейцев Лориена. Поразительная красота, не по годам умные тексты (ведь фактически она была еще ребенком, лишь чуточку старше меня) и необычное для Гвардейца наследие, позволяющее создавать во время выступлений невероятные, гипнотические световые эффекты — все это прочило ей будущее мегазвезды. Уже сейчас она была знаменитостью.

— Что, ни разу не видел, как девушка делает макияж ног? — сказала она с шаловливым блеском в глазах.

Я старался вернуть себе самообладание.

— Так вот кто сегодня особо секретный исполнитель, — наконец выдавил я, заикаясь чуть ли не на каждом слове. — Я, э-э, твой большой фанат. — И сразу поморщился — говорю как полнейший лузер.

Девектра критически осмотрела свои ноги, а затем встала и уставилась на меня так, будто бы сама не знала сердиться ей или смеяться. В конце концов, она, похоже, выбрала нечто среднее:

— Приятно слышать, — сказала она. — Да только, если ты не в курсе, эту дверь заперли не просто так… а специально от больших фанатов. — Шагнув вперед, она театрально обняла меня за плечи и прошептала прямо в ухо: — Ну и что ты забыл в моей гримерке? Может, мне надо вызывать охрану, м?

— Э-э… — промямлил я. — В общем, понимаешь, тут такое дело… — Я тщетно напрягал мозги в поисках объяснения. Кажется, во взломе электроники преуспел больше, чем в разговорах с девушками. Особенно когда дело касалось такой сексуальной и известной.

Девектра отступила назад и оглядела меня с ног до головы игривым взглядом.

— А знаешь что, Миркл? — обратилась она к парню, о котором я уже почти забыл.

— И что же? — утомленно поинтересовался он таким тоном, будто Девектра уже его достала.

— По-моему, — протянула она, — сей юный поклонник слишком молод для этого клуба. И, похоже, его как раз собирались вышвырнуть вон, поэтому он и полез сюда прятаться. Так что у нас на руках злостный нарушитель. А ты знаешь, как я к ним отношусь…

Я опустил глаза. Вот и спета моя песенка. Хотя влипать в неприятности такого рода мне не впервой. Далеко не в первой. Правда, теперь последствия определенно будут серьезнее.

Однако Девектра меня удивила.

На ее лице расцвела широкая улыбка, а затем она захихикала. Я начал подозревать, что у девчонки не все дома.

— Какая прелесть! — воскликнула она, сощурила глаза и строго погрозила мне пальцем. Ее ногти переливались всеми цветами радуги. — Такой непослушный маленький Чепан.

Уже второй раз за минуту она заставала меня врасплох.

— Как ты узнала, что я Чепан?

Как и большинство известных личностей на Лориен, таких как спортсмены, артисты, солдаты, Девектра относилась к Гвардии. А я к Чепанам. Как правило, Чепаны были обычными служащими, учителями, бизнесменами, торговцами, фермерами… и лишь небольшая горстка избранных Чепанов являлась наставниками — воспитателями Гвардейцев. Я еще и сам не знал, в какую категорию попаду после школы, но, подозревал, что выбор вряд ли будет так уж велик. Ну вот что мешало мне родиться Гвардейцем и вести куда более веселую жизнь?

— Мое третье Наследие, — ухмыльнулась Девектра. — Бестолковое, не люблю о нем упоминать. Зато я всегда могу отличить Гвардейца от Чепана.

Как и всякий Гвардеец, Девектра владела телекинезом. А еще умела управлять световыми и звуковыми волнами, эти способности она использовала на своих выступлениях, что и делало ее восходящей звездой. Подобные Наследия и так редкость, а уж о таком умении, как возможность различать Гвардейцев и Чепанов, я вообще впервые слышал.

Ни с того ни с сего я вдруг испытал смущение. Сам не знаю почему, ведь быть Чепаном вполне нормально, пусть меня бывало и посещали мыслишки, что Гвардейцам живется веселей, но все же раньше я никогда не стеснялся своей принадлежности к Чепанам.

Стеснительность — это вообще не про меня. Да и потом, здесь все работало по другому принципу. Хотя Гвардейцы и считались всеобщим, «драгоценным даром» нашей планете, широко бытовало мнение, одинаково разделяемое Гвардией и Чепанами, что удивительные способности Гвардейцев принадлежат не им одним, а всем нам.

Но стоя перед самой прекрасной девушкой в моей жизни, которая вот-вот собиралась выйти на сцену, чтобы продемонстрировать всем собравшимся в «Химере» свои потрясающие таланты, я внезапно почувствовал себя таким заурядом. И Девектра ясно это видела. Она была не кем-нибудь, а Девектрой, в то время как я был лишь жалким ничем не выдающимся Чепаном-малолеткой. Мне было даже не ясно, почему она уделяет мне так много внимания.

Я развернулся на выход. Все равно мне ничего не светит. Однако Девектра придержала меня за локоть.

— Ну же, улыбнись, — сказала она. — Мне без разницы Чепан ты или нет. Я же просто пошутила. Упаси Старейшины, заиметь такое нудное Наследие. На самом деле третье Наследие у меня гораздо круче!

— И в чем же оно заключается? — недоверчиво спросил я, подозревая, что Девектра просто морочит мне голову.

— Разве это не очевидно, — состроила она глазки. — Я влюбляю в себя парней.

Теперь она уже откровенно надо мной смеялась. От внезапного осознания правды, я покраснел до корней волос:

— Ты читаешь мысли.

Впечатленная, Девектра улыбнулась и прислонилась спиной к Мирклу, который выглядел гораздо менее удивленным.

— Миркл, — сказала она. — А он, кажется, начинает соображать.

Получасом позже я стоял на балконе второго этажа, обозревая весь клуб, и смотрел выступление Девектры. Оно превзошло все мои ожидания. Дух захватывало!

Девектра пела страстно и мелодично, правда, я едва вслушивался в текст, которыми Девектра так прославилась. Ее танец, весьма достойный, тоже не ставился во главу угла. И дело даже не том, что я впервые встретил такую неотразимую девушку.

Просто все это меркло по сравнению с тем, что она вытворяла со своими Наследиями.

Раскинув руки, Девектра то понижала тональность голоса до угрожающих ноток, то, вскинув кисть, трагично возвышала; она могла прицельно управлять звуком так, чтобы зрителей с задних рядов сбивало с ног басами, в то время как на передних рядах толпа еле ощущала вибрации. Другой рукой Девектра манипулировала клубной подсветкой, заставляя разноцветные лучи софитов причудливо изгибаться, с завораживающей гармоничностью дополняя слетавшиеся с ее губ звуки.

Я стоял как зачарованный. Хоть я и был наслышан о ее концертах, невозможно описать все то, что она делала. Некоторые вещи нужно просто увидеть своими глазами.

Сейчас концерт почти закончился. Я так загляделся на Девектру с высоты своего эксклюзивного VIP-балкона, что час пролетел, как за минуту, и когда музыка стала замедляться, принимая зловещий тон, а вспышки розовых и оранжевых софитов сменились длинными пульсирующими багрово-зелеными волнами, я понял, что выступление подходит к концу.

Девектра заканчивала песню нежными нотами, левой рукой плавно лаская воздух и посылая звук прямо в толпу.

И вдруг ее голос сорвался на рев. Басы так сильно ударили мне в грудь, что, казалось, они сейчас сомнут все внутренности. Девектра резко соединила кулаки, и освещение в клубе взорвалось ослепительной вспышкой, а звук исчез, будто помещение заполнилось вакуумом.

Ослепленный, я повис на перилах.

Когда зрение стало потихоньку возвращаться, я увидел, что народ подо мной прибалдевше пошатывается на ногах. Как и я, они были ошеломлены, но довольны.

— Это было потрясно! — выдал я, наконец-то обретя дар речи. Но обернувшись к Мирклу, который все шоу молча простоял рядом, обнаружил пустое место.

Бросив взгляд на сцену и танцпол, я увидел, что Девектра уже на полпути к главному выходу. Миркл вместе с остальной командой Девектры молча следовал позади. Они покидали «Химеру».

Перед выступлением Девектра обмолвилась, что после концерта они все двинут на вечеринку в клуб под названием «Кора». Тогда мне показалось это приглашением, однако сейчас Девектра явно шла на выход, не оставляя мне шанса на выбор.

Я рванул вниз по лестнице, затем через коридор и вклинился в толпу, отчаянно не желая ее терять. Я прокладывал себе дорогу, просачиваясь между посетителей. Некоторые слали мне вслед проклятья, когда я их отпихивал, но мне было плевать на все, кроме Девектры.

Достигнув входа в клуб, я наконец заметил ее стоящей снаружи «Химеры» со своей группой. Она оглянулась на вход и, посмотрев на меня, загадочно улыбнулась. Я не представлял, что это означало, но собирался обязательно выяснить.

— Простите, — извинился я, расталкивая какую-то парочку на последнем рывке к дверям.

— Сандор? — Сердце ушло в пятки, когда кто-то схватил меня за руку. Я узнал этот голос. Бежать было бесполезно. Меня схватил Эндим.

— То-то мне показалось я тебя уже видел! — сказал он.

— Классное шоу, да? — произнес я, молясь, чтобы Эндим закрыл на меня глаза. В конце концов, он же тоже был в клубе… да и судя по голосу, с тех пор как я видел его в последний раз, он явно опрокинул еще несколько ампул.

— Потрясающее! — согласился Эндим. — Лучшее из всех, что я видел.

— Так, значит… — начал я с надеждой, — есть шанс, что мы просто сделаем вид, будто вы меня сегодня не видели?

Эндим заулыбался в ответ.

— Ни единого.

Глава 3

— Не будь я так зла, впечатлилась бы. — Сидя за рабочим столом, директриса Озария листала бумаги с перечнем моих нарушений и попутно зачитывала обвинения. — Обвинение: мошенничество с Регистратором посещений. Рекомендуемое наказание: исключение. Обвинение: более десяти прогулов за семестр. Рекомендуемое наказание: исключение.

Директриса подняла на меня тяжелый взгляд.

— И говоря о десяти, я имею в виду примерную цифру. Мы еще проверяем данные журнала Регистратора, чтобы точно знать, сколько ты прогулял.

— Десять — вполне верно, — сознался я.

— Надеюсь, это не скрытый сарказм, — устало произнес отец с монитора на стене кабинета; его лицо искажали помехи дистанционной передачи. Мама молча сидела подле отца. Они проводили отпуск на побережье Делуна и не пожелали тратить два часа на поездку в столицу, чтобы лично поприсутствовать на моем отчислении.

— Так что это, конкретно, означает? — спросила мама. А то ей не известно! Последствия даже мне ясны. Одно дело единичный прогул уроков или разовое проникновение в «Химеру», но в моем случае и то и другое зашло слишком далеко.

Озария крутанула кресло, поворачиваясь лицом к экрану.

— Это означает, что у меня связаны руки. Если б нарушение было только одно, я бы еще могла назначить наказание по своему усмотрению. — Озария сурово нахмурилась. — Но помимо прогулов, он смошенничал с ID-сканером в клубе «Химера». А в этом вопросе я уже бессильна.

— Не может быть! — ахнула мама с таким видом будто вот-вот заплачет.

— Да чему ты удивляешься?! — багровея, накинулся на нее отец почти так же сердито, как и на меня. — Он же по жизни такой!

Действительно. С самого детства я только и делал что нарушал правила и навлекал на себя беды. И ни капли этого не стыдился; наоборот, гордился. Однако окружающих такое поведение напрягало. На счастливой, процветающей и законопослушной Лориен мой талант вечно создавать неприятности делал меня этакой ошибкой природы.

Перепалка родителей заставила директрису неловко поерзать в кресле, и чтобы их отвлечь, она резко сменила тему:

— Должна признаться, мне жаль терять Сандора, — и повернувшись ко мне, продолжила: — Если забыть о прогулах, ты у нас один из лучших учеников. И вынуждена признать, твои махинации с системами безопасности, даже незаконные и опасные, ясно говорят о твоей немалой… — Озария выдержала паузу, — изобретательности. В общем, — обратилась она к родителям, — я могу предложить вам два варианта. Если он предпочтет остаться в столице…

— Да, — встрял я. — Из города я не уеду.

— … в таком случае мы можем договориться, чтобы его взяли на стажировку в Мунис.

У меня упало сердце. Мунис? Обязательная служба в командах городской рабочей силы… Обслуживающий персонал. Большая часть горожан призывалась на работу в Мунис по лотерее сроком максимум на год и не более двух раз за жизнь. Ничего постыдного в работе на Мунис нет, на Лориен это воспринималось абсолютно нормально, вот только ни капли не совпадало с моими мечтами о веселом будущем. И попадание на стажировку в Мунис практически равносильно подписыванию до конца жизни вывозить мусор. Такая судьба для меня хуже смерти.

Я почувствовал первые ростки страха.

— Должно же быть в городе хоть что-то еще. Нельзя ли мне получить какую-нибудь работу в «Коре» или «Химере»? — конечно, рано заикаться об одном из мест, куда я незаконно пробирался, но я был согласен взяться за любую, даже самую черную работу в одном из клубов. Если надо, буду и полы драить.

— И правда, наверняка, есть варианты получше, — заговорила мама, изрядно удивив меня своей поддержкой.

Озария огорченно покачала головой.

— Мне жаль, но все городские вакансии, не считая стажировки, предназначены для взрослых. Так что либо Мунис, либо переезд в Кабарак.

Казалось, ниже сердцу падать уже некуда, у меня противно засосало под ложечкой. Кабарак? Принудительная отработка в загородных общинах Кабарака играет важную роль в культуре Лориен, особенно в поддержании на планете установленного порядка, вот только заманчивого в подобном жизненном опыте мало: добыча лоралита, химероводство, земледелие. И подразделения Кабарака находятся в самой глуши, за многие километры от любых радостей цивилизованной жизни. Если только прополка сорняков и ковыряние в земле сутками на пролет не входят в число ваших любимых занятий.

Меня охватило недоброе предчувствие. Отец кивал с экрана, выглядя подозрительно довольным, и тогда я понял, что судьба моя, считай, решена. Отработки в Кабараке считаются делом благородным и являются обязательным условием при приеме на службу в Правительство или Лориенский Совет Обороны, обеспечивающий защиту планеты от нападений наших воображаемых врагов.

Но, похоже, из горстки одинаково ужасных вариантов, одобрение моих родителей умудрился получить именно Кабарак.

— Озария, по-моему, пара лет в Кабараке именно то, что нужно нашему сыну, — с улыбкой сказал отец, явно довольный исходом беседы. Он избегал встречаться со мною взглядом — видимо, догадываясь, каким ударом стали для меня его слова.

И даже мать в этот раз не встала на мою сторону:

— Согласна, — произнесла она, украдкой бросая на меня извиняющийся взгляд. — Это и правда наилучший вариант.

— Значит, решено, — кивнула Озария.

И снова я пожалел, что не родился Гвардейцем — Гвардейцем с Наследием, позволяющим вернуться обратно во времени и не допустить ошибок прошлой ночи.

Правда, тогда бы я никогда не повстречался с Девектрой. Что, возможно, стоило всех ошибок. Наверное.

* * *

Я покинул школу и пустился в долгий путь до пустой квартиры родителей. Школьные челноки до центра начинали летать только после уроков, поэтому пришлось тащиться пешком по безлюдным улицам. Родители не собирались возвращаться из отпуска еще несколько недель, и ни словом не обмолвились, что заглянут в столицу на мои проводы. Так что оставшееся время перед отъездом, пока оформляется перевод в Кабарак и транспортные документы, мне, по-видимому, предстояло провести в гордом одиночестве. Транспортные документы, скорее всего, придут первыми, дав хоть какой-то намек на мою дальнейшую судьбу: если государство закажет наземный транспорт, значит, меня отправят в ближайшее подразделение Кабарака, вроде Малка. Если же раскошелится на воздушный перелет, то лететь мне далеко и долго, на Внешние Территории, на другую сторону планеты.

Хотя, какая разница? Изгнание есть изгнание. Но даже после окончания ссылки, мое будущее будет предрешено. Можно сколько угодно воображать себя на не пыльной, легкой работенке, как у Пакстона с Тив, или даже в месте вроде «Химеры», но все равно большинство работников Кабарака в итоге заканчивают карьеру на должностях в Правительстве Лориен.

Я содрогнулся от мысли, что до конца своих дней буду офисным планктоном, перебирающим бумажки в смертельно нудной конторе типа Лориенского Совета Обороны и растрачивающим свою жизнь на усилия предотвратить вторжение инопланетян, хотя всем известно, что они никогда не явятся, но я буду утешаться, притворяясь, будто занимаюсь чем-то важным.

Все было безнадежно. Единственное, что я сейчас мог делать — это стараться обо всем этом не думать. И просто идти дальше.

Школа исчезла позади, в то время как Шпили Элкина замаячили впереди, указывая направление к центру города.

Я подумывал, не поболтаться ли по округе да подождать челноки. Тогда можно будет попрощаться с друзьями, когда те выйдут после уроков. Но, несмотря на все старания отвлечься, меня одолевали тяжкие думы. От одной мысли, что ребята прознают о том, как мощно я облажался, становилось невыносимо.

Кое с кем из ребят, особенно с Эдаром и Рексом, я подружился, но настоящими друзьями мы так и не стали. Я всегда отличался — даже от них. Казалось, на Лориен все довольны тем, что имеют. Просто рады жить на самой прекрасной планете Вселенной, будь она неладна. Так почему же я не мог быть таким, как все?

Меня все глубже и глубже затягивало в омут анти-лориенских самобичеваний, когда кто-то произнес мое имя:

— Сандор? — Я замер на полушаге и, обернувшись, увидел в нескольких шагах позади меня незнакомого взрослого парня, несколькими годами старше меня. Он стоял у припаркованного ховеркрафта «Муни».[1] — Ты Сандор?

На нем была отличительная синяя туника Чепана-Наставника, указывающая на его принадлежность к спецгруппе Чепанов, работающих в Совете обороны, — они отвечали за тренировки Гвардейцев и учили их контролировать приходящие Наследия. Не знаю, откуда он узнал мое имя, и, честно говоря, выяснять не собираюсь. Достаточно с меня сегодня проблем, а насколько я понял, этот тип собирался втянуть меня в очередные неприятности, сам того не ведая.

— Ну да, — подтвердил я, — так меня зовут. — И, не дожидаясь ответа, развернулся и потопал дальше.

Не спрашивая разрешения, он зашагал рядом.

— Тысяча извинений. Предполагалось, что я перехвачу тебя на беседе с Озарией, но я опоздал.

Я хранил молчание.

— Меня зовут Брендон. Я Чепан-Наставник в Лориенской Академии Обороны…

— Прости, чувак, — перебил я. — Но я не Гвардеец. А просто банальный, скучный Чепан — в наставниках не нуждаюсь. И отборочный тест в ЛАО провалил много лет назад.

— Да уж, — хмыкнул Брендон. — Видал я твои оценки. — И он многозначительно подвигал бровями, словно зная о том, что я специально завалил испытание, дабы меня не отправили учиться в престижную академию.

Хотя, по сравнению с Кабараком, наставничество уже не казалось таким уж тухлым. Знай я заранее, возможно, подумал бы дважды, прежде чем заваливать тот тест.

— До нас дошли слухи о твоих хакерских проделках, — сказал Брендон, заработав от меня удивленный взгляд. Да откуда вообще к ним могли просочиться новости о злоключениях какого-то несовершеннолетнего Чепана в «Химере»?

Но Брендон говорил об этом так, будто это самая заурядная вещь на свете.

— Ты нас впечатлил, — сообщил он. — Такой технический уровень в твоем возрасте не каждому по зубам — особенно тому, кто не прошел академической подготовки. Если найти твоим талантам более серьезное применение, ты бы смог внести реальный вклад в лориенскую систему безопасности.

Эти слова лишний раз напомнили, почему я презираю этих ЛАОовцев. Они слишком серьезно относятся к своей работе. На Лориен никогда не было войн. На нас никогда не нападали. Но ЛАОовцы всё равно ведут себя так, будто все мы живем под постоянной угрозой. Складывалось впечатление, что они специально убедили себя в этом, чтобы чувствовать свою значимость.

Я отмахнулся от Брендона.

— Допустим, но, видишь ли, меня уже посылают в Кабарак. Может, хоть там оценят мои таланты.

— Это вряд ли, — ответил он, пожимая плечами. — Послушай. ЛАО нуждается в притоке свежей крови и дополнительных руках. У нас полно замечательных инженеров и техников, но нет ни одного с твоим даром решать сложные задачи.

Я закатил глаза. Инженер ЛАО? Да это все равно, что вступить в Мунис.

— Сожалею, приятель. Но я не заинтересован. — И пошагал дальше.

— Мда, вижу, наша репутация уже не та, что прежде. — Брендон криво улыбнулся. Как ни странно, похоже, его забавляло мое высокомерие. — Мне понятны твои сомнения: в такое мирное время многие лориенцы ставят под вопрос необходимость обороны. Их заблуждение. Но у нас много возможностей, Сандор. У тебя будет доступ к нашим инженерно-компьютерным лабораториям. К тому же через шесть месяцев ты получишь право на выходные. В общем, меня наделили полномочиями пригласить тебя в академию, несмотря на твой, хм, неправдоподобно низкий результат отборочного экзамена.

Я застыл как вкопанный.

— А еще ты будешь жить вблизи столицы, — добавил он. — Как знать? Может, через пару годков, сможешь выкраивать время и на «Химеру»…

Дураку ясно, что Брендону было известно обо мне куда больше, чем можно накопать из официальных докладов о моих выкрутасах в «Химере». Слишком уж он хорошо знал, на какие рычаги давить.

— Брендон, у тебя что, есть мой психологический профиль?

Он только улыбнулся.

— Просто реши для себя, чего ты хочешь больше: провести последние детские годы, играясь с оборонными технологиями и пользуясь своими нынешними навыками — поблизости от города, или выгребая дерьмо за химерами на Внешних Территориях?

— Внешние Территории? — Во рту резко пересохло. Зачем он об этом упомянул? Неужели ему что-то известно о том, куда меня переведут?

— Что тебе известно? — спросил я.

— Пока ничего, Сандор. Но в моих силах это устроить.

С этими словами он развернулся и пошел прочь.

Глава 4

Несколько дней спустя, с перекинутыми через плечо сумками, я выгрузился из транспортного фургона и с опаской направился к главному входу Лориенской Академии Обороны. Учебное здание без единого окна серым кубом громоздилось на равнине на окраине столицы. Мда, от такого престижного места я ожидал чего-то более шикарного. И только одинокая статуя Старейшины Питтакуса выгодно отличала академию от прочих лориенских правительственных строений.

У входа, рядом со статуей, группка молодых Чепанов-Наставников, облаченных в свои бесформенные синие туники и мешковатые черные штаны, вполголоса переговаривалась с каким-то лориенским советником, которого я легко опознал по его рыже-коричневой мантии. И те и другие одевались подстать их безвкусным зданиям. Когда я проходил мимо, советник и Чепаны нейтрально мне кивнули. Я помахал им рукой и сразу почувствовал себя идиотом.

Поэтому, войдя в здание, я буквально вздохнул от облегчения. Хотя вестибюль и был оформлен так же, скудно как и фасад, но тут хотя бы кипела жизнь. Мимо меня к своим аудиториям маршировали студенты-Наставники примерно моего возраста. Тут же стояло несколько взрослых Чепанов-Наставников, и даже парочка детей-Гвардейцев, мелькая в своих голубых костюмчиках, со смехом играла в догонялки.

— Клотус! — крикнул какой-то Наставник, и один из расшалившихся маленьких Гвардейцев с виноватым видом сбавил скорость.

Признав в Наставнике Брендона, я потопал к нему. Когда он вербовал меня на улице, то вел себя приветливо, поэтому увидеть знакомое лицо было неожиданно приятно.

Но если я рассчитывал приобрести в его лице нового друга, то жестоко заблуждался: бегло оглядев меня с головы до ног, будто мы едва знакомы, он сразу перешел к делу:

— Это еще что? — И безо всякого приветствия сдернул у меня с плечей сумки.

— Там мои вещи из дома, — ответил я, пытаясь отобрать сумки обратно.

— Нам придется их конфисковать, — заявил он. — Все необходимое тебе выдадут по мере необходимости.

— Но это моя одежда! — Даже не знаю, чего я так в нее вцепился — знал же, что теперь придется носить форму академии и толку от моих вещей будет ноль. И все же расставание с привычным гардеробом угнетало. Моя одежда составляла часть моей личности, делала меня мной. А без нее я просто буду как все.

Брендон неодобрительно покачал головой на мое глупое упрямство.

— Можешь договориться, чтобы следующим рейсом сумки отправили к родителям. Назад все получишь после выпуска. — Коротко кивнув, он указал на кабинет оформления и исчез в ближайшем коридоре.

Чувствуя себя хуже некуда, я побрел оформляться: администратор ЛАО сухо вручил мне три одинаковые зеленые туники, завернутые в бумагу, и выжидающе замер рядом. До меня дошло, что переодеваться надо прямо при нем, чтобы он мог забрать мою нынешнюю одежду и запереть ее в какой-нибудь камере хранения или скинуть в мусоросжигатель.

— Может, все-таки отвернетесь? — не удержался я.

Администратор выполнил просьбу, и тогда я, пользуясь моментом, быстро разделся и, нахлабучив тунику, заныкал под складками моей колючей бесформенной обновки любимую футболку «Калвака». Даже частичка нормальных вещей лучше, чем совсем ничего.

— Все готово, — сообщил я и скомканной кучкой протянул администратору остальную одежду в расчете на то, что бардак скроет недостачу.

Сработало! Затем он выдал мне направление в общежитие и велел идти туда и ждать дальнейших указаний.

Лишившись путем раздевания практически всех последних пожитков, я углубился внутрь здания, стараясь здесь как следует осмотреться. Я проходил мимо открытых дверей аудиторий, кабинетов администрации, спортзалов, лабораторий и даже наблюдательной площадки Химер — там, за стеклянной перегородкой, стая этих легендарных лориенских зверей, рыча и фыркая, кругами носилась друг за дружкой, постоянно меняя форму — их тела с легкостью перетекали из одного образа в другой.

Ну хоть кому-то позволено выглядеть так, как ему хочется. Я остановился и несколько минут наблюдал за ними.

Наконец я дошел до длинного коридора общаги, где отыскалась моя комната под номером 219.

Ключ мне не выдали, так что я вздохнул поглубже и постучал.

Почти сразу дверь открылась. На пороге стоял парень с маленькими бегающими глазками, широким ртом и носом-картошкой. На нем была такая же зеленая туника, как и на мне, и мою голову посетила дурацкая мысль, как мы будем различать где чья?

— Ты, наверное, Сандор? — напряженным голосом спросил парень. — Я — Рапп. Проходи.

Переступив порог и оглядев аскетичную двухъярусную кровать, голый каменный пол и лысые окна с видом на чахлый, скупо освещенный внутренний дворик, я еле скрыл отвращение.

— Как минималистично, — произнес я.

— Ну да, — согласился Рапп. — В ЛАО все довольно просто. Мы же здесь вроде как, чтобы Лориен защищать, а не балдеть в постельках. — По крайней мере, радости в его словах было не больше, чем у меня.

Я плюхнулся на нижнюю койку. Матрас оказался тонким и жестким.

— Значит, мы с тобой соседи? — спросил я. — А ты тоже на техфакультете?

— Ага. Думаю, мы с тобой частенько будем пересекаться. Открою тебе секрет: перед тобой весь курс.

— Это как?

— А вот так. Всего на планете служат около двадцати инженеров и пятнадцати техников, но одновременно учатся только двое.

Зашибись. Хоть парень, вроде, и ничего, но если нас всего двое, то даже будь он самым замечательным в мире — мы быстро осточертеем друг другу.

— Да ладно, все не так уж плохо, — болтал он, явно не замечая моего разочарования. — Пусть мы всего лишь ученики, но в последнее время в штате так мало народу, что нас посылают на обслуживание Сети, ремонтные работы электронных периметров, и все такое прочее.

— Увлекательно. — Скрыть сарказм не удалось несмотря на все старания. Мне придется жить здесь как минимум следующие два года, а уже до смерти скучно.

К счастью, Рапп, оказался невосприимчив к моей иронии.

— Так и есть. Когда понимаешь, что играешь маленькую, но существенную роль в безопасности Лориен… чувствуешь настоящее благословение.

Это было уже слишком. Я резко вскочил с кровати.

— В безопасности от чего? — уточнил я.

Рапп молча вытаращился на меня:

— В каком смысле?

— Сохраняя Лориен в безопасности от чего? На планету уже целую вечность никто не нападал. Сотни лет все наши исследовательские и разведывательные миссии не вступали в прямой контакт ни с одной планетой. Чего мы боимся? Гражданской войны? Да на Лориен живут одни пацифисты, даже в самых сомнительных районах столицы или самых отсталых частях Внешних Территорий никогда не случалось ничего плохого. К слову, я тут считаюсь отпетым преступником. И это всего лишь за то, что я пробрался на шоу Девектры!

Рапп, кажется, обалдел от такого наезда, но мне было плевать.

— Неужели ты правда думаешь, будто приносишь какую-то пользу? — Я сплюнул. — Я тебя умоляю. Вся эта болтовня насчет древних пророчеств и атак, которые якобы произойдут… всего лишь суеверия!

Рапп не клюнул на мои подначки. Вместо этого он гордо прошагал к двери.

— Я вернусь попозже и проведу тебе экскурсию по академии. Но знаешь, если уже в первый день у тебя такое отношение, то жизнь твоя здесь будет довольно унылой.

А сам бы я не догадался, мысленно съязвил я.

Глава 5

Хотел бы я сказать, что моя первая неделя в ЛАО пролетела незаметно, но на самом деле она тянулась бесконечно долго.

Как выяснилось, Рапп все еще изучал то, что я освоил самостоятельно уже много лет назад, поэтому домашние задания я щелкал как орехи — скукота. Конечно, никто не мешал поговорить с профессором Оркун, но я решил пока придержать язык. А на лекциях просто не высовывался, кивая, когда надо, и старательно изображая, будто все это мне в новинку.

Я понимал, что поступаю глупо. Ведь почему бы не поучиться чему-то новому, раз все равно здесь застрял? Но вопреки здравому смыслу, мне казалось, что этим я позволю взять над собой верх. А тратя время впустую, я вроде как останусь безнаказанным.

В столовой, как и на занятиях, тоже ничего особенного не происходило. Я предпочитал держаться особняком, впрочем, как и остальные студенты академии. Что касается Чепанов-Наставников, которые были прикреплены к своим Гвардейцам, то они вообще в студгородке почти не показывались, а те, кто все же приходили иногда перекусить в столовую, были слишком заняты своими маленькими подопечными, чтобы общаться с учениками-инженерами вроде нас с Раппом.

Единственные в академии, кто вообще вызывал у меня интерес, это дети-Гвардейцы, только вступающие в силу и хоть немного оживляющие это место. До одиннадцати лет юных Гвардейцев воспитывали их бабушки и дедушки, а затем детей отправляли в заведения типа ЛАО, где к ним приставляли Чепана-Наставника, который их тренировал. На Лориен полно таких академий, но ЛАО считается одной из лучших — как правило, у поступающих сюда Гвардейцев ожидалось появление нехилых способностей.

Часть носящихся по коридорам детей еще только начинала открывать свои дарования, в то время как другие уже могли похвастаться двумя, а то и тремя Наследиями, но и те и другие светились от переполнявшего их радостного волнения из-за вхождения в силу, не говоря уж о том, что они впервые жили вдали от дома. Впереди их ждало светлое будущее.

За всю неделю случилось лишь одно волнительное событие: один из юных Гвардейцев, черноволосый хулиганистый паренек по имени Самиль чуть не уничтожил всю академию. В какой-то степени, это было даже весело. Самиль, видимо, решил похвастаться перед старшеклассникам своим новым Наследием пирокинеза, выбрав для этого одну из пустых аудиторий — но в какой-то момент потерял контроль. Секунды не прошло, как кабинет заполыхал. Под вой сирен коридоры наполнились дымом, Чепаны бросились эвакуировать студентов и персонал, пока старшие, более опытные Гвардейцы направились к месту пожара, чтобы попытаться его ликвидировать.

Остальных же согнали на лужайку, дожидаться пока все уладится. Черный дым столбом взвивался в небо, наводя на мысль о том, что мое пребывание в Лориенской Академии Обороны будет коротким.

— Получается, если тут все сгорит до тла, меня отправят домой? — поинтересовался я у Раппа.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно расстраивало, — заметил он недовольно. Когда я ничего не ответил, парень фыркнул. — Думаешь, такое случается впервые? Стены академии огнеупорны. Да здесь все от всего упорно. Академию строили с учетом, чтобы она выдержала почти все на свете. Ты бы лучше побеспокоился о том, что внутри той аудитории. Например, о несчастном ребенке, до которого только сейчас дошло, что делать гигантские огненные шары отнюдь не так весело, как болтают.

Мне сразу стало совестно, что я об этом не подумал. Каждый год на Лориен ходили слухи о юных Гвардейцах, погибших в результате ужасных несчастных случаев. Ребят убивали собственные силы, которые они еще не умели контролировать, а в некоторых случаях вообще ничего о них не ведали. Например, одна девочка со способностью управлять температурой воздуха случайно заморозила себя до смерти в душевой кабинке, а еще был мальчик, способный летать со скоростью звука — он нечаянно преодолел притяжение Лориен и оказался в безвоздушном пространстве, в сотнях километров над землей. В обязанности Чепанов-Настаников входило предотвращение как раз таких несчастных случаев. Но несчастья все равно случались.

— Извини, — пробормотал я. — Я не подумал.

Рапп пожал плечами, и его лицо смягчилось.

— Я так и понял, — сказал он. — Я не в обиде.

Я бросил взгляд на Вэйтана, Чепана виновника пожара, и, увидев его бледное, искаженное мукой лицо, понял, что, если с его подопечным что-то случится, он себе этого никогда не простит. Но через несколько минут из огня и дыма, шатаясь, показалась худая фигурка. На Самиле не было ни царапины. Он выглядел одновременно и пристыжено, и испуганно, но тем не менее светился от гордости.

Все заулюлюкали от радости и облегчения, и впервые с приезда в академию я увидел проявление истинных чувств: Вэйтан бегом пересек лужайку и крепко обнял Самиля. Кожа мальчишки — как оказалось, такая же огнеупорная, как и стены школы — все еще пылала жаром. Но Вэйтан не отпустил парня даже когда его синяя туника задымилась.

Я тоже испытывал облегчение. То есть, а как же иначе? Я никому не желал смерти, тем более одиннадцатилетнему мальчишке. Но пожар хотя бы отчасти развеял скуку. Едва его потушили, жизнь вернулась в прежнее русло. И сейчас я уже был сыт по горло этой нормальностью на всю оставшуюся жизнь.

Ночи в ЛАО не сильно отличались от дневного времени. Благо Рапп хоть отчасти скрашивал мое существование. Да, он вел себя слишком серьезно, но по крайней мере с ним можно было поболтать. К тому же он оказался не таким уж пропащим, как мне показалось вначале. Он понятия не имел, кто такая Девектра, но как только я поведал ему историю нашего с ней знакомства, парень тут же загорелся узнать все подробности. Причем не только о Девектре, но и о «Химере», и том, как я умудрялся проникать туда, вдобавок неоднократно?

Плюс ко всему Рапп давал мне списывать домашку, что было просто замечательно, поскольку, несмотря на всю ее легкость, задавали нам целую гору.

Возможно, будь у меня смысл делать домашние задания, жить стало бы интересней. Дома я сам обучался работать с электроникой и разной техникой, но тогда это делалось ради определенной цели. Чтобы безнаказанно прогуливать, проникать в места на подобии «Химеры». Быть там, где захочется. Таким был мой способ обманывать систему.

Здесь тоже была система. И в эту систему я ни капельки не верил.

Согласно легенде (или истории — смотря кому верить), много веков назад Девять изначальных Старейшин нашли Камни Феникса, положив этим начало Великой Эры. Якобы именно этот древний артефакт пробудил в Гвардейцах Наследия и позволил химерам менять форму, превратив Лориен в мирное, процветающее место, которого еще не видывала Вселенная.

С тех пор экосистема Лориен стала процветать. Прежде истощенных ресурсов и продуктов питания теперь стало хватать на всех. А то, чего планета не могла произвести сама, легко создавалось с помощью неисчерпаемых, странных, но удивительных и разнообразных сил Гвардейцев. На других планетах жителям приходилось добиваться всего тяжким трудом. Но не на Лориен. Здесь мы могли просто жить.

Однако Старейшины оставили пророчество: мол, однажды, когда мы меньше всего будем к этому готовы, придет зло, которое испытает нас… и уничтожит. Мы не будем знать, когда это зло явится, но его приход неизбежен, и когда это случится — мы должны быть готовы.

Собственно, ради этого и существовала ЛАО. И по этой же причине меня учили создавать и ремонтировать целую прорву хитроумных механизмов, предназначенных для защиты от, по-моему, по большей части выдуманного врага. Просто так, на тот случай, если завтра по утру мы вдруг обнаружим вражескую атаку.

Все на планете знали что к чему, но, казалось, никому до этого нет дела. Обретение Камней Феникса воспринималось как простое историческое событие, нечто, случившееся столь давно, что едва верилось в его реальность. А пророчество древних Старейшин… что ж, даже если оно когда-нибудь сбудется, то явно не похоже, что это произойдет в ближайшие дни. И хотя большинство добропорядочных лориенцев любили потрепаться на тему, как нужны заведения типа ЛАО, которые гарантируют, что Лориен «останется в безопасности для будущих поколений», даже самые твердолобые среди них не особо-то принимали пророчество всерьез.

В конце концов, все и так идеально. Какой смысл беспокоиться о том, чего еще не случилось?

Но здесь, в академии, была совершенно другая история. Здешний народ вел себя так, будто пророчество сбудется с минуты на минуту и нас атакуют в любую секунду. Когда я сказал Раппу, что не особо верю, будто Сеть (обширная система обороны, сканирующая воздушное пространство над столицей от потенциальных злоумышленников) всегда идеально обслуживается, он отреагировал так, словно я нанес ему личное оскорбление.

— Представь, некоторых из нас действительно заботит то, чем мы здесь занимаемся. — Рапп говорил медленно, тщательно выбирая слова, но его голос дрожал. Кажется, я задел его за живое. — Пока все остальные на Лориен живут в своих мини-утопиях и поздравляют друг друга с тем, какая у них прекрасная планета, такие, как я, надрываются, чтобы так оно и продолжалось. Без Сети мы станем легкой мишенью. Но народ над нами только насмехается.

— Успокойся, — сказал я, огорошенный этой отповедью. — Можно подумать, будто я только что обозвал Питтакуса Лора круглым дураком или еще чем похуже.

Рапп насупился.

— Ага. Еще скажи, что на самом деле ты так не думаешь?

Я помедлил.

— Вообще-то, нет, — ответил я. — Ну, то есть, не совсем.

Если честно, то я вообще не знал, что думать о Питтакусе Лоре. Я ни разу его не видел — даже статуя у входа в академию изображала не ныне живущего Питтакуса, а его одноименного предшественника, жившего наверное лет этак за тысячу до него.

Хотя нынешние Старейшины носили те же имена, что и изначальные девять Старейшин, которые предположительно и обрели Камни Феникса много лет назад, они были лишь далекими преемниками легендарных Старейшин. Имена, равно как и особые способности Старейшин, передавались подобно титулам, чтобы специально подобранные преемники брали на себя роль предшественников в присмотре за Лориен, сохранении планеты здоровой и защите наших традиций и образа жизни.

Не считая этих кратких контактов с миром, Старейшины уже давно отстранились от повседневных дел Лориен. Никто даже не мог точно сказать, где они живут: некоторые лориенцы утверждали, что Старейшины живут глубоко в горах Фелдсмора, другие говорили, что они живут в огромной стеклянной крепости на дне Терраксова океана. И это еще самые правдоподобные версии.

Я знал только то, что Старейшины, вообще, похоже, ничем особым не занимаются, а большая часть ЛАО, как и прочие оборонные организации на Лориен, обожают пересказывать друг дружке истории о пророчествах, которые никогда не сбудутся.

Глава 6

Утром, на одиннадцатый день моего пребывания в ЛАО, я проснулся от того, что Рапп настырно дергал меня за руку.

— Вставай, Сандор, — говорил он, — не то опоздаем.

— Мать твою, химерозадую, за ногу, — раздраженно пробубнил я, отмахиваясь от соседа по комнате и натягивая тонкое колючее одеяло на голову.

Такие побудки уже превратились в наш утренний ритуал. Рапп пытался растолкать меня, напоминая, что встать с кровати — мой священный долг, а я изобретал все более и более цветастые выражения, чтобы он отвалил и оставил меня в покое. Нас обоих это уже начинало доставать.

— Ладно, раз так, — объявил Рапп, разворачиваясь в сторону двери, — тогда я поеду в центр один.

Я резко открыл глаза и сел в постели.

— В центр?!

— Ага, — подтвердил Рапп. — Я столкнулся с Оркун в столовке. Оказывается, уроков сегодня не будет, и нам велено срочно отправляться в город. Она поручила нам обслужить Сеть.

— А сразу нельзя было сказать? — Я уже был на ногах и второпях натягивал тунику, радуясь шансу оказаться в центре города.

Рапп лишь усмехнулся, когда я, поплевав на ладони, завертелся перед мутноватым узеньким зеркалом на шкафу, тщетно пытаясь пригладить свои непослушные волосы.

— Чувак, — фыркнул он, — думаешь, твои прилизывания что-то дадут? Городские цыпочки нас в упор не замечают. Наши туники, считай, все равно что мантии-невидимки.

Что правда, то правда, но я все равно тяжко вздохнул, отворачиваясь от своего отражения и топая к двери. Рапп двинулся за мной. Долго расстраиваться не получалось. Конечно, обслуживание Сети вряд ли можно назвать увлекательным занятием, но тем не менее. Мы отправлялись в город.

Подкатив к транспортному ангару академии, мы погрузились в единственный свободный двухместный каплевидный автомобильчик, который некоторые студенты окрестили «яйцом». Усевшись на пассажирское сиденье, я наблюдал, как Рапп, четко следуя указаниям Оркун, наговаривает в приемник на приборной панели программу нашего пути к центру города.

— Сектор триста двадцать девять, Узел безопасности «Н», Участок 3. — Рапп залистал папкой в поисках дополнительных координат. — Сектор двести двадцать семь, узел «J», Участок 7. — На его губах заиграла самодовольная улыбка, как будто то, чем он занимался, приносило ему чувство собственной важности или нечто подобного.

Не понимаю. Неужели кому-то может казаться волнующим обслуживание Сети? Это все равно что мандражировать перед чисткой зубов, только она занимает всего пару минут, и то при большом усердии.

Вместе с тем, мне было немного стыдно, что я постоянно осуждаю парня. В чем-то мы с ним были похожи. На инженерный курс ЛАО я попал не по своей воле, а он, наоборот, желал здесь оказаться. Учитывая, что факультет состоял лишь из нас двоих, Рапп получался большим чудиком, чем я. Но ему было до лампочки. По большей части он даже, казалось, не замечал, когда я его подкалывал. Я почти восхищался парнем.

Разумеется, я бы никогда в жизни ему в этом не признался, так что решил хотя бы сказать, что не считаю его матушку химерозадой, и что она, вероятно, довольно горячая дамочка.

Но прежде, чем я сумел сформулировать извинения, Рапп ввел последние координаты и «яйцо» резко стартануло, вылетев из ангара, и понеслось мимо кубовидного здания академии, пастбищей, мазанок и химерьих ферм Кабарака Алвон.

Алвон был единственным подразделением Кабарака, находящемся в черте города, изначально я надеялся, что меня направят именно в него. На моих глазах первые карабакцы, одетые в красные одежки и отличительные ожерелья, уже деловито направлялись к своим возделам. Наше «яйцо» со свистом огибало работников, равнодушно взирающих на очередное вторжение скоростного академ-челнока.

Забавно, еще неделю назад одна мысль о том, что мне придется работать в Кабарке, повергала меня в депрессию. Но после учебы в академии этот вариант уже не казался таким плохим. Впрочем, возможно я просто завидовал их униформе — красное всегда было мне к лицу.

«Яйцо» пересекло западную границу Алвона и, въехав в безлюдную восточную промзону города, прибавило скорости — до центра оставалось еще несколько миль. Шпили Элкина ярко сверкали в лучах восходящего солнца. Мне пришло в голову, что я никогда не смотрел на центр города с такого расстояния и ракурса. Возможно виной тому ностальгия, а может тоска по дому, но только столица показалась мне как никогда красивой.

Но затем я заметил за шпилями нечто странное.

Далеко на горизонте, вырастая из-за шпилей и пронзая облака, в небо бил мощный столп фиолетового света. Несмотря на раннее утро, солнечные лучи не могли притушить четко очерченное, почти осязаемое свечение. Поразительное зрелище.

— Равнолунье уже через три дня, — сказал Рапп, даже не взглянув на свет.

Согласно нашей всеобщей легенде, впервые Равнолунье случилось в день, когда Первые Старейшины обрели Камни Феникса, и с годами наступление Равнолунья стало праздничным событием. В городе, пригородных селениях и Кабараках в первые часы после полуночи устраивалось празднование. Народ танцевал, собирался вокруг костров и зажигал фейерверки, отмечая чудо перерождения нашей планеты. Временные памятники и световые стойки, называемые Вестниками, часто устанавливались городским правительством или Советом Старейшин, чтобы почтить нашу историю и отпраздновать приход Равнолунья.

Однако такой большой и вычурный Вестник я видел впервые — столь высокий и внушительный, он, должно быть, был виден даже далеко из-за города, да и не факт, что он вообще находился в городе. Немного странно, но я решил не заморачиваться. Если мы, лориенцы, не говоря уж о Старейшинах, и были в чем-то хороши — так это в придумывании новых способов отпраздновать то, насколько мы великие и замечательные.

Лично мне казалось, что Старейшины вполне могли бы найти и более интересное применение своим силам и времени, но кто я такой, чтоб критиковать многовековую мудрость?

* * *

Меня немало удивило, когда «яйцо» остановилось на углу парка Айлон.

— Постой-ка, — протянул я, недоверчиво повернувшись к Раппу. — Мы что, будем обслуживать Сеть здесь?

Рапп глянул на меня, как на сумасшедшего.

— Ну, да, — сказал он. — Я же говорил, что мы направляемся в центр города. А что?

— Да, просто, это «Кора», — пояснил я и указал в сторону неприметной двери на боку большого невзрачного здания. — Вернее черный вход.

— Так ты мне про этот клуб все уши прожужжал? — Рапп распахнул дверцу и, выскочив из «яйца», с глухим звуком спрыгнул на асфальт. — Без обид, но я представлял себе нечто… более… солидное, что ли. А это больше смахивает на гигантский грязный сарай.

Насупившись, я выбрался вслед за ним.

— Это черный вход, — сказал я. — Ему и положено так выгдялеть. Внутри все совсем иначе.

Рапп с любопытством вскинул голову и пожал плечами, будто говоря «как скажешь», после чего двинулся к столбу, возвышавшемуся на склоне холма Айлон.

Еще до того, как я научился перепрограммировать ID-браслеты, «Кора» была единственным местом в городе, где я мог позависать и потанцевать ночью, пока родители находились в отъезде. В «Коре» и в половину не так здорово, как в «Химере». Музыка по большей части отстойная, да и запашок противный. Но поскольку в «Коре» не подают ампулы, то и возрастные ограничения на вход отсутствуют. Но выбирать не приходилось.

Однако сейчас я бы отдал почти все что угодно, лишь бы снова оказаться в «Коре», пусть даже пришлось бы терпеть отстойный музон и ужасную вонь. Внезапно я затосковал по тому запаху.

И вот сейчас я стоял снаружи клуба в своей уродливой мятой зеленой тунике и… ничего не мог с этим поделать. Прошаркав к Раппу, который уже закрепил страховочные ремни, чтобы подняться к третьему уровню столба, где находился пульт управления Сетью, я собрался лезть вслед за ним. По крайней мере, наверху никто из знакомых не запалит меня в зеленой тунике.

Но только я собрался начать подъем, как меня остановил донесшийся сверху голос Раппа:

— Вообще-то, тут ничего страшного — похоже, работа для одного. Я говорил Оркун, что и сам справлюсь, но она, как обычно, мне не поверила.

Мне стало неприятно. Пусть я и не рыдал от радости от идеи взбираться на такую высотень, только ради того, чтобы несколько часов провозиться с пучком проводов, но это занятие все равно лучше безделья.

— И что ты предлагаешь? Мне что, торчать тут и пялиться на то, как ты работаешь?

Рапп уже погрузился в диагностику контрольной панели. Вздохнув, он оторвался от дела и взглянул на меня вниз.

— Если хочешь помочь, то иди проверь следующую точку маршрута. До сектора 297 можно дойти пешком, но если тебе лень пиликать, запрограммируй «яйцо», а я к тебе попозже подтянусь. — И он снова с головой окунулся в работу.

Похоже, Рапп пытался меня поддеть. Прекрасно зная, что я еще ни разу сам не обслуживал Сеть и понятия не имею с чего начинать, Рапп вынуждал меня попросить помощи. Возможно, он все таки знает меня лучше, чем я полагал — поскольку, если мне что и ненавистно в этой жизни, так это просить помощи.

— Рапп. Ты же знаешь, что я никогда этого не делал.

— Не далее как позавчера Оркун пробежалась на занятии по абсолютно всем шагам.

Разве? Ни слова не помню, честное слово.

— Похоже, я все прослушал, — признался я.

— Она и на дом это задавала. Ой, я забыл… ты же никогда не делаешь домашку!

На миг мне показалось, что Рапп не разыгрывает раздражение, но затем он фыркнул и скинул мне ключи от «яйца».

— Запасной набор за пассажирским сиденьем. Почти все приборы в инструкциях не нуждаются, а если чего-то не сообразишь, жми на «Справку» и получишь пояснения.

Рапп вернулся к работе.

— Поверь, все не так страшно, как кажется. Тем более, раз ты сумел облапошить входной сканер «Химеры», то уж с этим разберешься в два счета.

Закинув рюкзак с набором за спину, я стал взбираться на холм Айлон, держа в руке информационный планшет — маленькое квадратное устройство, умеющее определять мое точное местоположение в городе, а так же позволяющее мне связываться с Раппом или, если понадобится, с любым другим Чепаном в академии.

Даже зная этот район как свои пять пальцев, я никогда не заморачивался изучением официальных координат города. Перебравшись через холм и миновав северную границу парка Айлон, я ступил в деловой район столицы. Планшет показывал, что я попал в Сектор 302, который чаще называли районом Полумесяца из-за того, что его главная улица изгибалась на подобии лунного серпа.

Со странным очарованием, я наблюдал, как на планшете отображаются все мои любимые старые местечки — «Яма», «Аркадия» — в переводе на их номера в Мунисе: 282, 304, 299.

Наконец, я добрался до Сектора 297. Оторвав взгляд от индикатора местоположения, я внезапно осознал, что стою прямо перед «Химерой». Я издал мысленный вздох и приказал себе об этом не думать. Неважно, у какого здания я нахожусь. Я пришел сюда не для того, чтобы идти внутрь… все равно вход туда мне заказан.

Я явился сюда только для того, чтобы забраться на столб.

Так что, закрепив страховку, я полез вверх. Забравшись на вершину столба, я окинул взглядом горизонт. Отсюда, столб света, который мы с Раппом наблюдали по дороге сюда, выглядел еще более впечатляюще. Хотя, впечатляюще, это еще слабо сказано. По правде говоря, он выглядел скорее жутковато. Свет Вестника вибрировал и пульсировал, словно явление потустороннего мира. И сложно было сказать, насколько он далеко — с равным успехом Вестник мог находиться как в паре кварталов, так и в сотне миль отсюда. Никогда раньше я не видел на празднике Равнолуния ничего подобного.

По большому счету, это было не моим делом. Моя задача — обслужить сеть. Поэтому я отпер переднюю дверцу контрольной панели и, распахнув ее пошире, начал искать клавиатуру, запрятанную под нагромождением перепутанных цветных проводов.

Я снова вздохнул, только тяжелее и протяжней, чем раньше.

Да, придется повозиться.

Близился полдень — наверное, единственное время, когда в клубе никого нет. У входа в «Химеру» царила тишина. Но уже через несколько часов здесь соберется толпа. На секунду я задумался, как отреагируют мои старые приятели, если наткнутся на меня тут. Но сразу сообразил, что, скорее всего, никто из них меня не узнает. Для них я теперь всего лишь еще один в зеленой тунике.

Как ни странно, работа меня затянула. Я запустил автоматическую диагностику каждого отдельного провода, чтобы выявить нуждающиеся в замене. Вся загвоздка состояла в том, чтобы определить, какой провод к чему относится. Все провода были пронумерованы, неисправный следовало удалить и заменить в той же последовательности, чтобы не повредить весь соответствующий участок сети. Но как Рапп и обещал, справочная система, прилагающаяся к набору, давала очень дельные советы, когда я запутывался или не мог точно определить поврежденный провод.

Со времен моих махинаций с ID-браслетом, прошла не одна неделя, и я уже начал забывать как здорово заниматься подобными вещами. Быстро же учеба в ЛАО сумела выветрить из памяти, как я хорош в этом деле. Мне нравилось не спеша решать проблему, складывая кусочки задачи подобно пазлу. А даже если сначала не представляешь, что делать, то как только даешь себе труд осилить базовые принципы, все становится легко и просто.

Вскоре я вообще перестал пользоваться «Справкой». Действуя больше интуитивно, я без труда определял направления проводов и легко заменял их.

Раньше я никогда по-настоящему не задумывался о Сети или о том, поддержку каких жизненно важных функций она обеспечивает городу. Оказывается, помимо мониторинга и регистрации всего происходящего в столице с помощью навороченных сенсоров, сбора информации для Муниса о людском и товарном потоках — в общем, поддержании идеального порядка — существовала менее известная функция: защитная. Невзрачные столбы торчали столь повсеместно, что только сейчас я заметил, что они выстраиваются в невидимые решетчатые системы оборонительных щитов и систем противовоздушной обороны. Причины создания Сети сотни лет назад очевидны: столица — самый плотно заселенный город на планете, дом для самых важных членов правительства, а также центральный узел всех важнейших информационных и коммуникационных систем. И высока вероятность, что любой враг, планирующий атаку на Лориен, сперва нападет именно на город.

Я по-прежнему не верил, что это когда-нибудь случится, но против воли вынужден был признать, что задумка и сама Сеть удались на славу. Даже жаль, что она так бесполезна.

Работая почти на подсознательном уровне, я разглядывал Сеть с новым интересом. Моя проверка показала, что в замене нуждается аж четверть проводов, что было довольно странно. Я еще раз глянул в планшет, чтобы узнать дату последнего обслуживания этого столба, и был сильно удивлен, когда выяснил, что оно проводилось всего пару недель назад. Как-то уж слишком быстро эти провода сгорают.

Среди множества проводов, которые я обслужил, лишь единичные имели резервные или дублирующие каналы — остальное же большинство проводов было уникально — и целый пучок из них испорчен, что в свою очередь означало, что этот столб, считай, что сломан. И если я правильно понял суть работы защитного поля Сети, это означало, что весь этот район уязвим для атаки. Как такое могло произойти, если ремонт производился лишь недавно? Я задумался, не имеется ли в контрольной панели какого-то скрытого дефекта, который заставляет провода быстрее выходить из строя?

Меня снедало любопытство, и я ускорил работу, желая поскорее вернуться к Раппу и расспросить его, сталкивался ли он раньше с чем-то подобным во время обслуживания столбов. Мне хотелось знать, случайность ли это или что-то действительно серьезное.

Не то чтобы меня это действительно заботило.

— Ну и каково быть мужиком в платье?

Я так погрузился в работу, что от неожиданности сердце подпрыгнуло к горлу. Даже не глядя вниз, я знал, кто это.

Но все равно посмотрел.

Вместо белоснежной блондинки передо мной стояла брюнетка со стрижкой под пажа в простом красном платье с широкой юбкой. Причем и платье, и волосы, были хаотично покрыты белым горошком.

Хотел бы я знать, как ей удалось покрасить волосы в горошек. Неужели у Девектры есть еще и такое Наследие? Хотя в отношении нее меня уже ничего не удивляло.

— Привет, — скорее прокаркал, а не сказал я.

Прикрывая ладонью глаза от солнца, она глядела на меня снизу вверх с тонкой улыбкой.

— Никогда бы не подумала, что ты из Муниса.

— Вообще-то из ЛАО, — поправил я, не желая выдавать своего смущения. — Инженерный факультет, — но тут же сообразив, как это дебильно звучит, добавил: — не мог устоять перед их туниками.

Девектра искренне звонко засмеялась.

— Тебе и правда идет, — сказала она. — Мне только одно непонятно: нафига вы одеваете еще и эти уродские пижамные штанцы? Разве платья носят не для того, чтобы демонстрировать ножки?

— Ты просто не видела моих ног, а иначе бы так не говорила, — парировал я и вернулся обратно к работе. Сегодня я был не в том настроении, чтобы позволять насмехаться надо мной даже самой горячей девушке в мире.

К моему удивлению Девектра не ушла.

— И все же, чем ты там занимаешься? — спросила она. — Всегда хотела знать, что это за столбы.

— Это Сеть, — я не собирался позволять ей веселиться за мой счет. Каждый дурак знал, что представляет собою Сеть. Другое дело, что большинство предпочитало об этом не задумываться.

— Сеть, говоришь, — протянула она. — Так значит, ты один из тех, кто верит во всю эту муть?

— Что ты имеешь ввиду под «этой мутью»?

— Великое Пророчество Старейшин, угрозу Лориен, постоянную бдительность и бла-бла-бла. И если ты сию же минуту не починишь эту штуковину, то уже завтра здесь высадятся инопланетяне — они заберут нас к себе на планету и заставят драить их сортиры!

Я задумался на секунду. Нет, я не относился к тем, кто верил во все это. Определенно. Поэтому я с удивлением поймал себя на том, что внутренне не согласен с ее толкованием, хотя практически тоже самое все время твердил Раппу. Вместо того, чтобы посмеяться вместе с ней, я промолчал и закончил менять испорченный провод, закрыл крышку панели и уже затем приготовился к спуску вниз.

Девектра даже не думала уходить.

— А тебе разве не надо готовиться к шоу? — поинтересовался я сверху.

— Не-а, — протянул она, глядя на меня с непонятной, упрямой улыбкой. — Я просто приехала проследить за монтажом. До Равнолуния выступлений не будет.

— Ясно, — ответил я, закидывая рюкзак с набором на плечо.

— Приходи, — пригласила она.

Я удивленно взглянул на нее. Уж не разыгрывает ли она меня? Раньше она ведь только и делала, что подшучивала надо мной, так?

Ее улыбка стала шире. Будто она знала, какой оказывает на меня эффект.

«Ну, конечно, она знает!» — вспомнил я, мысленно давая себе по лбу. Она же умеет читать мысли.

Девектра подмигнула мне и без единого слова ушла, оставив меня тупо болтаться на этом долбанном столбе.

Даже если ее приглашение не было шуткой, в чем я очень сомневался (да, быть телепатом, должно быть, весьма удобно), не существует ни одного способа воспользоваться приглашением. Во-первых, мне запрещено покидать общежитие после заката, а во-вторых, я никогда больше не попаду в «Химеру» после того, как так позорно там попался.

Естественно Девектра все это знала. А ведь я почти поверил, что она говорит серьезно.

Глава 7

Когда я спустился с Айлонского холма, то застал Раппа за каким-то серьезным разговором с каким-то незнакомым Чепаном-Наставником.

— Это Даксин, — представил его Рапп, когда я подошел к ним вплотную. Не похоже, чтобы этот парень был заинтересован нашим знакомством, но я все равно вяло махнул ему рукой. Он никак не ответил.

— Я забираю ваш транспорт до конца дня, — произнес Даксин. — У меня важное дело, а возвращаться в ЛАО некогда.

— Конечно. — Я пожал плечами. — Забирай. Вернемся пешком. — Мысль топать так далеко не прельщала, но я не собирался ему этого показывать.

— Он не может забрать «яйцо» просто так — один из нас должен ехать с ним, — пояснил Рапп. — Сегодня «яйцо» запрограммировано только на нас и с места не сдвинется, если за руль сядет кто-то другой.

Видимо, решив, что таких объяснений достаточно, Даксин протопал к «яйцу» и вспрыгнул на пассажирское сиденье. Рапп, похоже, почувствовал мое недоумение.

— Я ему сказал, что ты его сопроводишь.

— А почему я, а не ты? — Не хотелось показывать Раппу, что меня это задело. Ведь я только стал по-настоящему втягиваться в работу.

— Потому что у нас еще осталось пять секторов и восемь участков, а я работаю быстрее тебя.

Я уперся рогом.

— Нет, я обслужил один сектор и ты один…

Но Рапп перебил меня:

— На моем счету уже три. Я как раз возвращался к «яйцу», когда увидел Даксина.

Он сделал три!? Неужели я действительно такой медленный? Надо браться за учебу всерьез, если не хочу выглядеть круглым дураком.

— Так у нас будет шанс выполнить все задания.

— Ладно, — сдался я, чувствуя непонятное разочарование.

— Этот выезд не последний, — заверил Рапп.

— Знаю, — сказал я. — И в следующий раз я буду быстрей.

Я попрощался и забрался в «яйцо». До этого я катался в нем только по территории ЛАО, так что сейчас мне впервые предстояло по-настоящему его пилотировать, и я ощущал необыкновенное воодушевление. Конечно, пилотирование «яйца» дело несложное, поскольку практически все в нем автоматизированно, но все же… большое летающее яйцо — чем не развлечение?

Дверь «яйца» закрылась за мной с тихим свистом.

Едва заняв место, я сразу заметил, что что-то с этим Даксином не так. Ему явно не терпелось тронуться в путь, он очень нервричал, и я совершенно точно видел проступившую полоску пота у него над бровью.

— Куда? — спросил я.

— На запад Кабарака Малкан, — сообщил он. — Просто прикажи «яйцу» остановиться там, а дальше пройдем пешком.

Я надиктовал нужные координаты в приемник, и «яйцо» тронулось с места в сторону загорода. Как только мы пересекли городскую черту, «яйцо» прибавило скорости.

Даксин дергал ногой и нервно оглядывался по сторонам, заставляя меня волноваться. Но я сосредоточенно смотрел вперед, молча наблюдая за быстрой сменой пейзажа. Пыльные равнины, окружающие столицу, все чаще сменялись буйной растительностью, царящей на Лориен. Я так мало бывал за городом, что испытал шок от напоминания, насколько зеленая большая часть нашей планеты.

Столп фиолетового света то и дело показывался над верхушками деревьев.

— В этом году Старейшины превзошли сами себя, — сказал я, от нечего делать пробуя завязать разговор с Даксином.

Он не ответил.

— Я о Вестнике, — уточнил я, указывая в окно. — Небось месяц с ним возились, не меньше.

Даксин неловко поерзал на сиденье, избегая моего взгляда.

— Угу, — невнятно ответил он.

— Что? — спросил я. Мне не нравились те чувства, которые он излучал. Мы были едва знакомы. Но Рапп знал его, поэтому у меня не было причин не доверять этому парню.

— Ничего, — ответил он. — Просто мы не знаем, Вестник ли это.

Загадочно и мрачно. Класс.

— В смысле? — надавил я.

— Старейшины улетели с планеты некоторое время назад, и уже несколько дней с ними нельзя связаться.

Я никак не мог взять в толк, к чему он клонит.

— Ну и что с того? Они же частенько покидают планету. Разве они постоянно не заняты этими своими старейшинскими делами, которых нам никогда не понять?

— Все так, — согласился он. Однако звучало это скептически. Затем я кое-что вспомнил.

— Это как-то связано с тем, что инженерам сегодня отменили занятия?

Даксин оценивающе взглянул на меня. Кажется, я попал в точку.

— Оркун и еще несколько членов Совета отправились к столпу, — признался он. — Замерить его и изучить. Скорее всего, там ничего особенного.

— Тогда почему ты сомневаешься? Если этот свет не Вестник, то что это, по-твоему?

— Слушай, давай оставим эту тему, ладно? Мне сегодня и без того проблем хватает.

Я откинулся на сиденье в легком раздражении. Еще несколько дней назад мне не было никакого дела до всей этой закулисной возни, связанной с Советом, Чепанами-Наставниками и другими персонами из ЛАО, но сейчас, когда я действительно испытывал некоторое любопытство, меня отшивали. Я чувствовал разочарование.

«Яйцо» миновало несколько акров густого леса и остановилось у границ Кабарака Малка. Даксин выпрыгнул наружу и тут же пошагал прочь от ограждения в противоположную от поселения сторону.

Я потрусил за ним.

— А почему обязательно пешком? Разве нельзя было просто ввести координаты, раз ты знаешь, куда нам надо?

— Мне нужно встретиться с Гвардейцем. Со своим Гвардейцем, — ответил Даксин, не сбавляя хода.

Ах, вот оно что! Если Даксина только что назначили Наставником, тогда его нервозность вполне понятна. Первая встреча с Гвардейцем — значительное событие. Узы между Чепаном-Наставником и его подопечным Гвардейцем считаются почти священными — едва ли не такими же сильными, как связь между родителем и ребенком. И эти узы длятся всю жизнь, даже когда Гвардеец вырастает и перестает нуждаться в опеке Чепана. Могу себе представить, каково должно быть ему перед встречей с тем, с кем его ожидают подобные отношения.

Даксин продолжал говорить, пока мы взбирались по тропинке.

— Гвардейца воспитывает его дед, а он предпочитает жить подальше от города. Не переваривает технику и скоростной транспорт. Ну, знаешь, из тех, кто любит все делать по старинке. Мне не хочется заявляться к ним под звуки двигателя.

Через какое-то время впереди показалась маленькая хижина, а затем быстро приближающаяся фигура. Она неслась прямо на нас.

Химера.

Прежде чем я успел сообразить, что происходит, химера оттолкнулась лапами от земли и прыгнула прямо на меня, сбила с ног и повалила на спину.

Химера приняла облик огромной, зубастой псины. Здоровенный язык наждачкой прошелся по всему моему лицу. В одно мгновение я был прослюнявлен насквозь.

Химеры довольно распространены на Лориен, но в основном они держатся подальше от города. Последний раз я подвергался облизыванию этих существ в далеком детстве, но даже тогда экстаза от этого не испытал.

— Баско! Баско! Фу! — Зверюга тут же повиновалась хозяйской команде и послушно соскочила с меня, затем рванула по дороге туда, откуда донесся голос.

Даксин наградил меня косым взглядом, пока я поднимался с земли и отряхивался от грязи. Минуту спустя Баско вернулся уже со своим хозяином — маленьким улыбающимся мальчишкой в идеально подогнанном гвардейском костюмчике.

Лохматый мальчишка с ног до головы был густо покрыт рыжей грязью, только белки глаз и белые зубки сверкали на чумазой физиономии. Он сгреб химеру за холку и без всякого страха влез ей на спину. Многие деревенские жители вели себя с животными примерно так же — они росли среди них. Но я все равно считал это дикостью. Даже когда химеры принимали такой милый, безобидный облик, трудно было забыть, насколько они по-настоящему могущественны.

— Пливет, — сказал ребенок.

— Привет, — неловко поздоровался Даксин. По-моему, он не был уверен, что следует делать дальше.

В этот момент из хижины показался дородный мужчина и не спеша направился к нам. Чуть почище мальчишки, он был одет в одни лишь свободные штаны из грубой ткани и несколько ниток церемониальных ожерелий. Его обветренная кожа растрескалась от пребывания на ветру.

— Добрый день, — крикнул он нам издалека. — Могу я вам чем-то помочь?

Даксин вступил в разговор:

— Да. Мы из Совета Обороны Лориен. Меня выбрали Наставником для вашего внука.

Мужчина вздернул голову.

— Немного рановато, как мне кажется. До ЛАО пареньку еще расти и расти.

— Деда? — позвал мальчик, продолжая кататься верхом на химере, но тот буравил взглядом Даксина и никак не отреагировал.

Даксин явно чувствовал себя не в своей тарелке, теребя тунику в поисках чего-то запрятанного в ее складках.

— В данный момент нам ничего от вас не нужно, кроме вашего согласия отдать это вашему мальчику. — Он вытащил из-под туники браслет, очень напоминающий государственный ID-браслет, который я хакнул несколько недель назад, только покрупнее. — Новый протокол системы безопасности, ничего более.

Я не имел понятия, о чем он говорит — протоколы для Гвардейцев и их Чепанов-Наставников нами никоим образом не изучались — но, как я понял, Совет Безопасности таким образом следил за юными Гвардейцами.

Дед мальчика, казалось, не желал давать согласия, но паренек подъехал на спине Баско ближе и выхватил браслет прямо из рук Даксина, издал победоносный клич и одел браслет на руку, тот тут же съехал к самому локтю, а затем пустил химеру по дороге, поднимая клубы рыжей пыли.

— Он еще тот непоседа, — сказал мужчина. И было в его словах что-то печальное, что-то, чего я не мог до конца понять.

— Он должен носить его не снимая. — Похоже, Даксина это особенно волновало. Я мог понять его тревогу. Одно дело, когда мальчишка носит браслет ради забавы, как часть игры, и другое дело, знать, что он носит его постоянно. Даксину нужно было заручиться поддержкой деда мальчика. — Это жизненно важно.

— Я понимаю, — сказал мужчина, но звучало это не очень уверенно.

* * *

Через несколько минут мы вернулись к «яйцу» и заняли наши места. Я ждал, пока Даксин назовет мне следующие координаты. Весь этот день уже сейчас был слишком длинным — и не менее странным. Неожиданно я понял, что действительно хочу вернуться в академию.

Но Даксин какое-то время сидел молча.

— Ну, и? — не выдержав, наконец, спросил я. — Едем домой или как?

Не успел Даксин ответить, как зажужжал его планшет, и он склонился над ним, чтобы прочитать, что там написано. Скривившись, он повернулся ко мне:

— Сделай одолжение, — попросил он, показывая мне свое запястье. — Последний шаг. Мне нужно синхронизировать мой браслет с тем, который мы только что отдали ребенку.

Я взял Даксина за протянутую руку и взглянул на латунный браслет, обхватывающий запястье. Большинство ID-браслетов представляли собой именно это — плоская металлическая полоска со скрытой внутри электронной начинкой, в общем, выглядели браслеты, как обычное украшение. Но браслет Даксина был совсем другим. У него имелся маленький цифровой интерфейс с парой кнопок.

— Просто держи эту черную кнопку, пока я не закончу синхронизацию. Я нажал кнопку, и Даксин начал вводить команды в свой коммуникатор, который, по-видимому, был связан с ID-браслетом.

— Какой увесистый, — заметил я.

— Не то слово, — ответил Даксин, продолжая вводить данные в планшет. — Этот прокачанный браслет-локатор такой тяжелый, что мне приходится снимать его на ночь, а иначе фиг уснешь.

Я уставился на запястье Даксина, разглядывая браслет в новом свете. Теперь он не казался мне простым айдишником или локатором.

Это был ключ.

* * *

Вечером того же дня я лежал перед ужином на своей койке и переваривал события дня. Бесполезно было отрицать, что это место начинало проникать мне в душу. Месяц назад я бы не стал париться из-за плохого состояния Сети. Если уж на то пошло, месяц назад я вообще едва знал, что такое Сеть.

Но сегодня утром, когда Девектра причислила меня к «тем, кто верит», я не возразил ей. На самом деле я даже почувствовал некоторое возмущение. Кажется, академия начинала на меня влиять.

Нельзя сказать, что мне это нравилось. Предполагалось, что я парень, живущий в свое удовольствие и по своим правилам. Я сам по себе. Происходящее не должно так задевать меня.

— Хорошо сегодня сработали, — сказал Рапп, вваливаясь перед ужином в комнату, чтобы схватить пару книг со своего стола.

— Но не так быстро как хотелось бы, — возразил я. — В следующий раз, я буду быстрее.

Рапп покачал головой, как будто не мог мне поверить.

— Ой, да не гони, — сказал он. — То тебе все пофигу, а то один раз съездил и уже рвешься в бой. Расскажи лучше, как все прошло с Даксином?

— Нормально, — ответил я. Меня так и подмывало вывалить все Раппу, обсудить странные события этого вечера, но что-то удержало. — А как прошло твое обслуживание Сети?

— Каждый третий участок, который я обслужил, был сломан. Раньше такого никогда не случалось.

Я тут же навострил уши. Значит, он тоже заметил, что процент поломок явно превышает норму.

— Ты что-нибудь собираешься с этим делать? — спросил я с безразличием, которого не чувствовал.

— Например что? В отчете я об этом написал. Академия в курсе, Совет в курсе. Это остальная часть планеты предпочитает ничего не делать. Кабаракцы не видят смысла в системе защиты, поскольку она покрывает только город, а их оставляет открытыми. А половина города считает, что мы делаем это ради собственного развлечения. По-моему, ты и сам один из таких. Или я не прав?

Я проигнорировал его шпильку.

— Раз мы занимаемся этим, мы должны делать все как следует. Или я не прав? Иначе наша работа и правда пустая трата времени.

Рапп удалился на ужин, а я остался, мои мысли были заняты концертом в честь Равнолуния в «Химере» и ID-браслетом Даксина, лежащим у него в изголовье, словно на блюдечке.

Я подумал о Девектре. И понял, что мне поможет освежить голову. Вечеринка.

Глава 8

С приближением Равнолунья мне почти начинало нравиться в академии. Хотя добровольно я бы все равно сюда не отправился, но, по крайней мере, я тут уже освоился. Стоило перестать дурачиться на занятиях по инженерии, как оказалось, что они весьма занятны. И к тому же, в какой-то момент я вдруг понял, что мы с Раппом стали чем-то вроде друзей.

Я по-прежнему ненавидел туники, как и чрезмерную серьезность, с которой окружающие здесь держались. Но теперь я их понимал. Каждому нужно во что-то верить.

Отчасти я все еще ощущал себя здесь как в ловушке, но уже не так остро, как в начале, когда мне казалось, что это навсегда. А все благодаря тому, что у меня наконец-то появилась цель: концерт Девектры в «Химере». Я собирался избавиться от своей уродской туники, улизнуть из общаги и пробраться в клуб.

Конечно, я отдавал себе отчет, что если попадусь, то никакие технические таланты и извинения не спасут меня от судьбы, хуже Кабарака. Я также помнил, что технически Девектра меня даже не приглашала.

Но все это не имело значения. Во-первых, я не собирался попадаться. Во-вторых, плевать я хотел, насколько всерьез говорила Девектра. Она пригласила меня, будучи уверена, что я не смогу прийти. Значит, можно впечатлить ее, совершив невозможное.

Задача была не из легких, но у меня имелся план. Я вынашивал его с тех самых пор, как вернулся из поездки с Даксином. Продумывание деталей помогало не зацикливаться на навязчивой мысли, что я что-то упустил… что что-то не так.

Первым делом я разведал, как обстоят дела с ночной охраной. Сложностей с этим не возникло, поскольку оказалось, что таковой в академии просто нет. После заката студентам запрещалось покидать территорию ЛАО, но все они были такими занудными паиньками, что никто даже не мыслил нарушать это правило.

В академии не было ни охранников, ни видео-камер, ни сенсоров, вообще ничего. Прямо об этом не говорилось, так как все здесь строилось на доверии.

Самой сложной частью плана был Даксин. Немного пошпионив за ним, я выяснил, что он занимает односпальную комнату на моем этаже и обычно рано ложится спать. Слегка беспокоило только то, что у Даксина, как у любого полноправного Чепана-Наставника, имелась возможность запирать комнату на замок. Но накануне Равнолуния, я около полуночи тихо выскользнул из комнаты, прокрался по коридору и попробовал бесшумно повернуть дверную ручку. Она открылась как по маслу.

Осторожно прислушиваясь к доносящемуся из-за двери храпу, я прошмыгнул в комнату и приблизился к кровати Даксина. Бинго! ID-браслет лежал возле подушки, а Даксин дрых на боку как убитый и совершенно не реагировал на мое присутствие. Да, это будет проще простого. Завтра ночью снова прокрадусь сюда, стащу браслет, угоню «яйцо» из транспортного ангара (я уже успел тайно ввести время отъезда и координаты места назначения) и рвану в «Химеру» на концерт Девектры. Потом тихо вернусь, поставлю «яйцо» на место, положу ID-браслет обратно возле подушки, и никто никогда не узнает о моем отсутствии. Побеги, тайные замыслы, хитроумные схемы: прям как в старые добрые времена.

Суббота Равнолунья прошла как нельзя лучше. До обеда были занятия, потом недолгая тренировка в спортзале и ранний ужин в буфете, во время которого профессор разрешила посмотреть перехваченную спутниками видео-передачу с планеты Земля.

Может быть, для жизни это местечко и было паршивым от начала до конца, но земляне отлично знали, как снимать свои фильмы. Несмотря на то, что изображение шло без звука, я и раньше видел перехваты с Земли, так что без проблем успевал следить за сюжетом.

В этом не было ничего сложного. Совершенно. Хорошо одетый мужик странствовал по миру, зависал в обществе разных красоток, шпионил, спасал всякие ценности, преследовал плохих парней и улепетывал от них.

Во время фильма мне в голову пришла мысль, что когда-нибудь я хочу стать похожим на него.

Но затем, смакуя очередной кусочек десерта, улыбнулся экрану, поняв, что уже сейчас мало чем отличаюсь.

* * *

Управление «яйцом» похоже на мечту.

Несмотря на дурацкое прозвище, это стильная и сексуальная машина, особенно, когда сидишь за рулем, — кстати, не сильно отличающаяся от машин из фильма о Земле, который нам показывали сегодня. Маршрут был запрограммирован мной заранее, так чтобы «яйцо» тронулось по голосовой команде, но проникнув в ангар и проскользнув в салон машины, я мигом сообразил, что таким образом создам потенциально разоблачающую запись маршрута, поэтому, заведя двигатель, я удалил программу маршрута, пересел за руль и сам повел «яйцо» к столице. Со свистом вылетев из ангара, я помчался в сторону Кабарака Алвон и не пожалел о своем решении: водить «яйцо» гораздо круче, чем сидеть сзади, полагаясь на автопилот.

В этот поздний час — впрочем, как и в любое другое время — в академгородке царили тишина и спокойствие, зато Кабарак, мимо которого я ехал, во всю отрывался на фестивале в честь Равнолуния. Химер выпустили из загонов, и они резвились на свободе, а кабаракцы собрались в темноте вокруг костров, смеялись и танцевали, пускали фейерверки и размахивали бенгальскими огнями. Без сомнений, все жители, начиная от Алвона и до Таракаса, от Делуна и до Внешних Территорий будут праздновать до самого утра.

Зато на въезде в столицу шум и звуки веселья заметно ослабли, празднование Равнолуния здесь явно проходило с меньшим разгаром.

Придерживая руль одной рукой, я стянул тунику и закинул ее на пассажирское сиденье, под униформой скрывалась моя контрабандная футболка «Калвака». Штаны, которые Девектра обозвала пижамными, остались при мне, но без туники они выглядели вполне прилично. Массивный ID-браслет Даксина на запястье поразительно контрастировал со всей этой идиллией.

В целом видок у меня был приличный. Не то чтобы мой внешний вид имел какое-то значение. Главное — я вырвался.

Побег прошел настолько гладко, что даже стало немножечко стыдно. Как же легко оказалось одурачить всё ЛАО, ведь никто даже не заподозрил, что мое резко изменившееся отношение к учебе в основном продиктовано подготовкой и выполнением этой грандиозной аферы. Но уколам совести было не суждено достигнуть цели, ибо меня отвлекли появившиеся на горизонте шпили Элкина в розоватом свечении таинственного столба света за ними. В этот раз я уже не обратил на него такого внимания. Я почти достиг цели.

* * *

В «Химере» ID-браслет сработал как по маслу. Никто даже не покосился в мою сторону, когда я проскользнул внутрь. Даже стало немного обидно. Неужели меня так быстро забыли?

Или же попросту не узнали? Сейчас я ощущал себя совершенно иной личностью, как никогда уверенным в себе, а не тем перепуганным пареньком, который всего несколько недель назад при первых же признаках опасности кинулся удирать, расталкивая толпу. Невероятно, но я чувствовал себя так, будто сильно вырос с тех пор.

Клуб оказался забит под завязку, посетителей было раза в два больше, чем во время моего прошлого визита, а это кое о чем да говорило. Тогда выступление Девектры было сюрпризом, но о концерте в честь Равнолуния объявили заранее, что и привлекло такое количество народу. На каждом пятом посетителе красовалась самодельная футболка с Девектрой. «Химера» была самым большим клубом на Лориен, и Девектра заполнила его до отказа. Я почувствовал прилив гордости. Да, Девектра была популярна и все такое, но до сего момента я и не догадывался о масштабах ее известности. И я был с ней знаком. Можно даже сказать, мы с ней были друзьями.

— Так, так, так, — произнесли у меня за спиной. Я тут же обернулся: изумленно улыбаясь, с полупустыми ампулами в руках, на меня глазели Пакстон и Тив.

— Ты гляди, какой бойкий парень, — приветственно обняла меня Тив. — А мы уж было решили, что в прошлый раз тебя сцапали навсегда.

Я небрежно пожал плечами и выдал хитрющую улыбку, и впервые они взглянули на меня так, будто и в самом деле были впечатлены.

Только я собрался поздравить себя с этим достижением, как услышал знакомый голос:

— Кое-кто нашептал мне, что ты все равно исхитришься сегодня прийти.

Позади меня стоял Миркл. Вечно недовольный помощник Девектры держал в руках по ампуле и предсказуемо недовольным взглядом окидывал меня с головы до ног.

— Здорово, Миркл, — поздоровался я как можно непринужденнее. Хотя сердце колотилось как бешеное, ведь появление Миркла означало скорую встречу с Девектрой, а я не хотел обнаруживать перед Тив с Пакстоном охватившее меня волнение. Пусть лучше видят, что знакомство накоротке с приближенным главной звезды шоу, мало меня волнует. Я украдкой кинул на них взгляд и подметил их ошеломленные лица. Миссия выполнена.

— Девектра желает тебя видеть, — сообщил Миркл.

После всех сегодняшних событий, я не ожидал, что все окажется так легко. Откуда вообще Девектра узнала о том, что я здесь?

Должно быть Миркл заметил мое озадаченное лицо.

— Телепатия, не забыл? Такой маленький, но очень удобный трюк. Кажется, напоминать, где гримерка, тебе не надо? И на вот, захвати. — Он сунул мне ампулы и двинул прочь.

— А ты разве не идешь? — спросил я вдогонку, внезапно занервничав от мысли завалиться в гримерку Девектры без сопровождения. Слишком здорово, чтобы быть правдой. С Девектрой никогда не знаешь, чего ожидать.

— У меня перерыв, — бросил он через плечо. — Ампулы были моим последним поручением до начала шоу. — Он криво улыбнулся. — Так что она вся твоя. — И скрылся в толпе.

* * *

Девектра стояла спиной к двери и разглядывала себя в трюмо. На ней были красные, с металлическим блеском, лосины и переливающийся топ из неизвестного, как-будто бы жидкого материала. Блузка ниспадающими волнами струилась вдоль ее стройной фигурки, пока Девектра, вытянувшись в струнку и глядя прямо перед собой, осторожно массировала себе виски. Меня девушка не замечала.

Хотя она конечно же знала о моем присутствии — точно так же, как и в прошлый раз, когда я всей тушей вломился в эту дверь. Только в этот раз даже стучаться не пришлось. Дверь просто сама открылась, когда я подошел, сжимая в руке ампулы, которые вручил мне Миркл. Интересно, а в прошлый раз Девектра тоже использовала телекинез, чтобы «помочь» мне открыть запертую дверь?

Ирония в том, что мне было куда комфортнее, когда я ввалился сюда, сломав дверь и свалив стойки с одеждой, чем когда я просто вошел. Я просто стоял посеред гримерки, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока Девектра таращилась в зеркало и массировала свой лоб.

— Принес? — не оборачиваясь спросила она.

— Ага. — Я подошел и вручил ей одну ампулу. Она тут же залпом ее выпила, затем потянулась за второй и тоже осушила. И все это, по-прежнему не глядя на меня.

Вдруг она швырнула пустой пузырек на пол, и я понял, что с ней такое. И еле сдержал смех. На этот раз именно я знал, о чем она думает, а не наоборот. А точнее сказать, что она чувствует. Не обязательно быть телепатом, чтобы сообразить в чем дело.

— Ого! Как ты разнервничалась, — сказал я.

— И что? — она наконец-то оторвалась от зеркала и впилась в меня тяжелым взглядом, за которым угадывался страх и… беззащитность? — На моем месте любой бы занервничал.

— Не помню, чтобы в прошлый раз ты так переживала, — отметил я. — Я думал, ты непробиваемая. Ну, в смысле, уже ко всему привычная.

— В прошлый раз все было иначе.

— Почему?

— Потому, — ответила она. — Толпа была меньше. Не было Равнолуния. Короче иначе и все! Да и день сегодня какой-то не такой. Не могу объяснить. Что-то вроде плохого предчувствия.

— Это просто нервы, — попытался я ее успокоить.

— Да знаю я. Скоро пройдет.

Дальше все происходило так, будто меня и вовсе не было в комнате. Девектра снова переключилась на себя, провела рукой по волосам и начала укладывать их на макушке в кудряшки — по одному завитку за раз. Каждому тщательно завитому локону каким-то образом удавалось не расплетаться. Такой испуганной я Девектру видел впервые.

Я не знал, что сказать и решил попробовать кое-что новенькое. Не разговаривать. Вслух, по крайней мере.

«Как это работает?», мысленно произнес я. «Ты слышишь все мои мысли? А тех, кто за дверью? Их тоже слышишь? Ну а как насчет всего мира? Неужели слышишь всех-всех?»

Девектра не разомкнула губ, но ответ я все равно получил. Голос, прозвучавший у меня в голове, был одновременно похожим на ее и нет:

«Представь, как будто ты стоишь по пояс в реке и пытаешься выудить миллионы проплывающих мимо листочков. Некоторые поймать удается. Но большая часть проплывает мимо».

«Ты пригласила меня на концерт, позвала в эту каморку. Но что во мне такого особенного?» Я хотел это знать. «Кто я для тебя? Ты — Девектра. А я никто в зеленой тунике».

«Неправда. Ты, как я. Отличаешься от других. Мы оба не вписываемся в этот мир. Я поняла это еще при нашей первой встрече. Хотя вру, еще до встречи».

«В ту ночь я сразу почувствовала тебя в толпе. Мысли других как всегда просто жужжали в голове, проплывая мимо. Но только не твои. Твои всплыли пузырьками, так что я могла потянуться и вытянуть любую, словно все твои страхи и надежды адресовались лично мне. Ты будто пел в мое голове».

«Да, но ты так и не ответила насчет сегодня». Я должен был знать. «Почему ты меня позвала?»

«Просто, я знала, что с тобой уже не буду такой одинокой. Особенно сегодня. Меня не покидает чувство, будто вот-вот случится что-то ужасное».

Я взметнул на Девектру взгляд. Она смотрела на меня через отражение в зеркале со странным и каким-то задумчиво-удивленным выражением на лице. Меня пронзила догадка: такое с Девектрой впервые, никогда прежде она не использовала свое Наследие для мысленных разговоров.

И тогда, не знаю почему и откуда, я понял, что это мой последний шанс из тысячи. Так что я наклонился, закрыл глаза и поцеловал ее. Ее губы были мягкими, а пахла она чем-то родным и знакомым, но чем именно, я не мог описать даже самому себе. Вкус ее губ словно явился из сна, одного из тех, что забываешь, как только проснешься. Когда же я открыл глаза, она уже ушла.

Глава 9

— В Делуне в это время года полный отстой, — сказал стоящий рядом парень. — Меня туда сейчас ни за какие деньги не заманишь.

— Бесспорно, брат! — ответил я, хотя вообще ни разу в жизни не бывал в Делуне. Просто спорить не хотелось.

Мы с Мирклом и остальной командой Девектры стояли на балконе над сценой и ждали начала концерта. Девектра задерживалась, но народ на балконе в большинстве своем уже так нализался, что совсем не возмущался, а меньше всего я.

Меня, наоборот, одолевали странные ощущения. Легкое головокружение и эйфория. После нашего поцелуя Девектра исчезла в неизвестном направлении, но я за нее не волновался, даже после того предупреждения о якобы грядущей беде. В голове еще не прояснилось, мысли метались туда-сюда.

Наш поцелуй был потрясающим! Но шатало меня от телепатической связи, что мы разделили. Общаясь только мысленно, мы вышли на уровень более чистый — более настоящий, чем я когда-либо испытывал. Ни один поцелуй не мог с этим сравниться.

Наконец, в клубе стемнело, и прожектор высветил в центре сцены ослепительно-белый овал. Все в предвкушении затаили дыхание, не отрывая глаз от яркого пятна света.

Следом тонкой, хрупкой, душераздирающей трелью возник звук. Казалось, он исходит прямо из этой лужицы света. Трель становилась все громче и интенсивнее, но ни капли не теряла своей прекрасной хрупкости, а диск света начал вспучиваться и изгибаться, словно желая оторваться от пола.

Где же Девектра? Судя по звуку, где-то в центре этой светящейся сферы.

Продолжая разрастаться, свет начал смещаться со сцены, а заключенный внутри голос набирать высоту. Шар света остановился, паря прямо над центром клуба, всего в нескольких метрах от края мезонина, где я стоял. Он был столь ярким, что резал глаза, но я все равно не мог отвести взгляд.

Громкость и высота звука все нарастали. Кое-кто в толпе даже прикрыл уши от пронзительных переливов Девектры. Но никто не смел отвести глаз от светового шара.

И вдруг шар взорвался.

Теперь свет был повсюду. В обычно темном клубе не осталось ни намека на тень. Все ошеломленно вертели головами, разглядывая своих соседей новыми глазами. Можно было разглядеть каждую пору на коже. Голос Девектры тоже каскадом разбился на тонкие колокольчики, одинаково громкие в любой части клуба.

— Вон она! — раздался из толпы чей-то голос.

Девектра возвышалась над толпой. Своей толпой. Она стояла не на сцене, а на барной стойке у входа. Звон колокольчиков туманом таял в воздухе.

Все это время она направляла свой голос и придавала ему форму светового шара. И никто даже не догадался поискать ее где-то еще.

Это было потрясающе. А ведь она только разогревалась.

Девектра спрыгнула с барной стойки и двинулась сквозь толпу к сцене. В обычной ситуации народ бы с криками ломанулся, пихаясь локтями, поближе к звезде шоу. Но все, наоборот, уступали ей дорогу, все еще пребывая под впечатлением.

Девектра запела. Без микрофона, без усиления и помощи Наследий. Чистое пение. Никто не смел издать ни звука. Ее голос звучал так ясно, как колокольчик.

Это не походило на один из ее обычных танцевальных номеров. Просто песня, и довольно грустная. Я с трудом понимал слова, но знал, что там поется о любви и потере. Девектра, не сбиваясь с ритма, взошла на сцену и повернулась лицом к зрителям, на ее глазах сверкали слезы.

Это было восхитительно! Интересно, о чем же она все-таки пела? Уж не обо мне ли, невольно подумалось мне.

Хотя чего тут гадать. На самом деле я знал. Знал, что она пела обо мне, точнее не так. Она пела мне. Песню наполняла огромная тоска, слишком сильная, чтобы предназначаться одному или даже двум лориенцам: тоска размером с планету. Это была ода Лориену.

Будучи совершенно очарованным, я даже подскочил от неожиданности, когда что-то завибрировало у меня на запястье. Я удивленно глянул вниз. Из головы совсем вылетело, что браслет Даксина все еще на мне. Он вовсю вибрировал и требовательно жужжал. Я сбросил сигнал и снова повернулся к сцене.

Девектра продолжала петь, закрыв глаза.

Браслет снова завибрировал.

Вот настырная штуковина. Чего ему надо? Я снял браслет. Пальцы защекотало от вибрации. На цифровом дисплее — маленьком прямоугольном экранчике — мерцало лишь одно слово: «Тревога».

Грудь сдавило от паники. Неужели Даксин проснулся и, обнаружив пропажу браслета, поднял какую-то тревогу? Может быть, меня вообще уже засекли.

Хотя, нет. Каким-то образом я знал, что эта «Тревога» нечто гораздо более зловещее, чем мои проблемы. И я мысленно вернулся на три дня назад, вспоминая контрольную панель у стен клуба и плачевное состояние Сети. И как потом в «яйце» Даксин признал, что все действительно плохо. И тот необъяснимый столб света. Ну и напоследок вспомнил Пророчество Старейшин, которое игнорировал всю свою жизнь.

Однажды, придет великое зло…

И сразу вспомнились слова Девектры: «Вот-вот случится что-то ужасное». Колени стали ватными. Я посмотрел на сцену, чтобы увидеть финал ее прекрасной песни.

Девектра сомкнула губы. Песня закончилась. Толпа не решалась аплодировать, боясь разрушить волшебство момента.

И в этот миг обрушилась крыша.

Глава 10

Придя в сознание, я оценил свое состояние.

Темно.

Тихо.

И, наконец, больно.

Слепо шаря руками в темноте, я заставил себя подняться. Почувствовал каменные обломки, кровь на ладонях и едкий запах дыма, жгущий мои по-прежнему незрячие глаза.

Звуки возвращались быстрее зрения. В ушах появился невыносимый, резкий звон — полная противоположность гипнотической, крышесносной музыке Девектры.

Умирая от боли, я сжал голову, дабы заглушить эти звуки, но боль только нарастала.

Клуб подвергся бомбежке.

Сквозь звонообразное жужжание в ушах стали пробиваться и другие звуки.

Крики. Стоны. Плач.

Я посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать какой-нибудь источник света — что угодно, лишь бы разглядеть что здесь только что произошло.

Тогда-то я и заметил пламя, занимающееся у стены со входом, с каждой секундой оно разгоралось все больше.

Лишь, попытавшись встать, я понял, что нахожусь на нижнем этаже клуба, а не на надстройке. Обернувшись, я увидел, что балкон целиком слетел с опор и как обеденная тарелка рухнул на пол клуба.

«Нет… — подумал я. — Нет…»

Не просто на пол клуба. А на головы толпы посетителей концерта. Все они уже были мертвы.

Сцена и та часть танцпола, что не была похоронена под упавшим балконом, уцелели. Однако повезло не всем. Сила взрыва в сочетании с осколками, разлетевшимися от разрушенной крыши, прикончили тех, кого не раздавило балконом. Тела усеивали пол. Окровавленные и оглушенные выжившие пытались подняться из этого моря трупов.

Моя нога застряла, зажатая между двух каменных обломков. Я испугался, что она сломана или хуже. Но надо было подниматься.

«Девектра, — подумал я. — Надо убедиться, что она жива».

Я попытался вытянуть ногу из-под обломков, но она не поддавалась. Тогда я стал искать вокруг что-нибудь, чем можно себе помочь.

И увидел парня, с которым общался буквально пару минут назад, того, которому так не нравился Делун в это время года. Он безжизненно раскинулся на обломках балкона. Широко распахнутые глаза смотрели с почти неповрежденного тела, лишь нижнюю челюсть выбило отлетевшим осколком.

Я отвернулся от этой страшной картины и почувствовал на своем плече чью-то руку. Надо мной возвышался Миркл, на его покрытом пылью лице застыл шок, кроме этого внешне он никак не пострадал.

— Помочь? — спросил он.

В своем заторможенном состоянии я не сразу понял то ли он просит ему помочь, то ли предлагает свою помощь.

Миркл не стал дожидаться, пока я наконец определюсь, и, присев рядом, огляделся, чтобы определить, какой из обломков надо поднять для моего освобождения. Его тонкие руки выглядели слабыми, но когда они нашли осколок камня, придавивший мне ногу, то подняли его как пушинку.

Я уставился на колено. Окровавленное и все в синяках, тем не менее оно было цело. Жить буду.

Сам не знаю, откуда у меня взялись силы, но пошатываясь на неровных обломках, я поднялся сначала на здоровую ногу, а потом и на слабую занемевшую, и повернулся, чтобы поблагодарить Миркла. Но тот уже растворился в куче стонущих, кричащих и молчаливых контуженых выживших.

Я взглянул в сторону входа. Его там больше не было. На месте дверей и всей фасадной стены не было ничего, кроме оранжевого ревущего пламени. Лоб защипало от пота.

Пожарный выход! Последний выход наружу. Или, точнее был им. Воспользоваться пожарным выходом можно было только через балкон.

Вспыхнувшая было надежда лопнула как мыльный пузырь.

Потом я увидел, как немногие выжившие толпятся у стены под пожарным выходом. Несмотря на обрушившийся балкон, часть опор, несколько кусков бетона и балок оставались на месте над выходом. Этого оказалось достаточно. Впритык. Выжившие торопливо карабкались по стене на пути к выходу из горящего клуба, используя в качестве опор все, за что можно было зацепиться.

Я разрывался между необходимостью бежать и спасаться самому и желанием найти Девектру.

Пока я мучился что выбрать, на стене, а потом у выхода, мелькнули ее блестящие красные штаны. В отличие от меня, она не раздумывая воспользовалась первой же возможностью на спасение. Интересно, ей вообще приходило в голову поискать меня?

Теперь меня здесь ничто не держало. Я понесся к толпе у основания стены, сопротивляясь желанию обернуться и взглянуть на задымленный, залитый кровью, разрушенный клуб. Не смотри назад.

Но я оглянулся, и мой взгляд упал прямо на него.

Пакстон. Он был жив, но сидел, бессильно скрючившись на полу, и раскачивался взад-вперед.

Я знал, что поступаю глупо, но мне было плевать: не раздумывая, я бросил конец очереди и кинулся Пакстону на помощь. Чем ближе я подходил, тем понятнее становилось, почему он не спасается. У его ног, придавленная обломком бетона, лежала Тив.

Я сгреб Пакстона за руку и потянул к выходу, но он не сдвинулся с места.

Мы встретились глазами.

— Она застряла, — сказал он. — Тив. Мы должны ее достать.

Не нужно было смотреть вниз, чтобы понять — Тив мертва. Хотя Пакстон не хотел этого принимать.

— Прости, — ответил я. — На это нет времени. Надо немедленно отсюда выбираться.

Пакстон медленно начал отходить от трупа девушки, которой я когда-то восторгался, девушки, которую он любил. Я тянул его прочь от разрушенного балкона, стараясь не представлять исковерканные и окровавленные тела лориенцев под бетонными обломками.

Мы были последними у подъема на стену. Подсаживая Пакстона на стену к выходу, я заметил невдалеке торчащий из-под обломков браслет Даксина. Наверное, он слетел с меня, когда крыша обрушились и сбила балкон. От дыма было непродохнуть, а пламя почти вплотную подобралось к выходу, но я все равно решил рискнуть.

И бросился к нему.

Напялив браслет на запястье, я запрыгнул на стену и выполз в ночь.

* * *

На улице среди выживших бродила окровавленная женщина в разодранной одежде.

— Девектра хотела нас убить! — вопила она. — Это ее рук дело!

Конченная истеричка, но народ вокруг в основном был слишком шокирован взрывом, чтобы как следует к ней прислушаться. Однако отдельные личности все же согласно кивали.

Только сейчас меня настиг шок. Тишина и привычность улицы перед клубом, наконец, заставили меня по-настоящему взглянуть на весь тот ужас, из которого я только что выбрался.

Браслет снова завибрировал. ТРЕВОГА ТРЕВОГА ТРЕВОГА.

Среди выживших Девектры видно не было. Она не стала задерживаться или останавливаться, чтобы кому-то помочь, а мигом унесла свой блестящий красный зад подальше отсюда.

Однако, вопреки воплям женщины и приглушенным шепоткам толпы, я знал, что Девектра не имеет никакого отношения к взрыву. Можно сказать, она даже пыталась предупредить меня о нем. Хоть и по-своему, но она пыталась предостеречь всех нас. Своей песней. Правда, сама вряд ли отдавала себе в этом отчет.

«Взрыв не ее вина. Старейшины нас не обманули», — подумал я.

Все, что я узнал в ЛАО. О Сети. Пророчестве. Нашем священном долге защищать нашу идеальную планету. Все вдруг обернулось правдой. Какая-то неведомая сила действительно возжелала разрушить весь наш мир. И это был лишь первый удар.

На стоянке перед клубом вторым рядом запарковался фургон Муниса, и водитель спешил на помощь пострадавшим. Я взобрался на кузов для лучшего обзора города.

Этого я и боялся.

По всему горизонту виднелись следы других разрушенных знакомых мест. Северная Арена. Моя старая школа. Все они горели.

Я обернулся. Дыма не было, но и Шпили Элкина, самый большой комплекс зданий на Лориен, приходившийся домом едва ли не трети горожан, тоже исчезли, оставив в небе душераздирающую пустоту. Теперь злобно пульсирующий на горизонте столп света ничто не загораживало.

Это был не «Вестник».

В порыве озарения, я понял все четко и ясно. Ах, если б только я не считал всех в ЛАО важничающими дураками, то заметил бы это гораздо раньше! Теперь же было очевидно: колонна света предназначалась для перегрузки Сети. Кто бы нас ни атаковал, они должно быть прекрасно знали слабости Сети и послали этот свет, чтобы обезвредить наши единственные автоматические системы обороны. Все это время свет ослаблял нашу защиту.

Я схватился за голову, сердце бешено колотилось в груди. Агрессоры послали ракеты сквозь дыры в Сети, нацелив их на самые плотные скопления населения, такие как «Химера» и Шпили Элкина. Только недавно я заменил всю проводку в этом секторе, но участки безопасности взаимосвязанны, а мне как никому другому было известно, что они повреждены по всему городу. Мы оказались беззащитны.

Ночь была ясной, как никогда. Ни облачка. Только дым, огонь и ярко-голубое свечение Равнолуния.

Больше я не мог этого выносить. Спрыгнул с фургона Муниса и побежал к «яйцу», которое стояло там же, где я его оставил. Удивительно, но на нем не было ни царапинки.

Я должен был вернуться в академию, ну или к тому, что от нее осталось. Надо объяснить свою теорию, лишь бы выслушали. Наверняка Совет и профессоров академии уже оповестили об атаке на город, а Даксин проснулся и недоумевает, где его браслет.

Едва я распахнул дверцу «яйца», как услышал голос:

— Сандор.

Позади меня в тени стояли Девектра и Миркл. Я никогда не видел Девектру столь потерянной, даже во время той легкой истерики перед шоу. Вся злость за предательство, которую я чувствовал к ней всего пару минут назад, улетучилась, как только мы упали в объятья друг друга.

Через мгновение, она отстранила меня и печально помотала головой.

— Я пришла попрощаться. Вряд ли мы еще увидимся. Творится что-то неладное, Сандор, как раз то, о чем нас вечно предупреждали. Я хочу отыскать своих друзей из Гвардии и попытаться вместе с ними остановить это безумие.

Все это время Миркл стоял поодаль, глядя прямо перед собой мертвым взглядом. Какую бы внутреннюю борьбу он не вел, сейчас она, кажется, отступила.

— Можно мне пойти с тобой? — спросил я. — Я могу помочь.

Девектра покачала головой.

— Нет. Нам придется справляться по-одиночке. — Она взглянула на браслет у меня на руке. — Есть те, кому ты сейчас нужнее, чем мне.

Она была права, но я не мог так сразу ее отпустить. Еще нет. По щекам текли слезы. Я пытался сдержать их. Некогда плакать.

— Почему ты меня там бросила? — Я знал ответ. Но это ничего не значило. Я должен услышать это от нее.

Девектра приложила палец к моим губам, будто прося слушать внимательно.

— Сандор, я ушла, потому что испугалась, — ответила она. Так я, во всяком случае, понял — Мы никогда не были идеальными. На свете нет ничего идеального. Но для нас еще не слишком поздно. Мы все еще можем стать лучше.

Глава 11

Я запрограммировал «яйцо» возвращаться в ЛАО на автопилоте, сел на водительское сиденье и, скрестив руки на груди, уставился прямо перед собой, не желая видеть во что превратились знакомые с детства улицы, обугленную школу или другие памятные места родного города.

Но даже с таким отрешенным взглядом, нельзя было не заметить вьющийся над Садами Старейшин дым.

Наверное, число погибших уже перевалило за сотни.

Я закрыл глаза. Не хотелось об этом думать. Все чего я хотел, это просто вернуться в ЛАО, сделать что-нибудь.

Я снова открыл глаза лишь когда «яйцо» проносилось мимо Алвона. Химеры по-прежнему резвились в свете костров, а Кабаракцы развлекались тесными компаниями. Они еще не подозревали о разрушениях на западе. Пройдет не так много времени, прежде чем они узнают.

Первым делом я хотел убедиться, что работники академии и представители Совета уже предупреждены об атаке на столицу. Хотя наверняка они уже в курсе, но все равно оставался шанс, что моя информация из первых рук может оказаться важной. Придется признаться в побеге и поведать обо всем, что произошло со мной во время атаки. Необходимо поделиться моей теорией о том, что та колонна света предназначалась для разрушения нашей Сети в преддверии ракетного удара, который и привел к уничтожению столицы.

Потом следовало разыскать Даксина, извиниться перед ним за то, что стащил браслет и вернуть ему его.

Затем Рапп. Надо удостовериться, что с ним все в порядке.

Но еще не видя академии, я все понял по запаху. Привкус меди и гари в воздухе был столь силен, что пробивался даже сквозь мощные воздушные фильтры «яйца».

Вообще-то, первое, что я заметил — это отсутствие учебного корпуса ЛАО, транспортного ангара и зала Совета за ними, где всегда горели фонари. По мере приближения «яйца» к координатам академии, я не видел ничего, кроме черноты.

Академию разбомбили.

«Яйцо» с жужжанием затормозило в темноте. На мониторе высветилась надпись: «Путешествие окончено». Ошеломленный, я вышел в черноту ночи.

Когда глаза приспособились, я начал различать крошечные очаги света на земле.

Ничего не осталось. Все стерто с лица земли. Весь комплекс был разрушен оружием, которое мне даже не снилось. Академгородок уничтожили и расплавили одновременно. И зеленоватые очаги света, на которые я сейчас пялился, были дымящимися краями этого черного, токсичного пирога на поверхности Лориен.

Еще сотни погибших, подумал я, на нетвердых ногах блуждая по черному шлаку в поисках уцелевших кусочков академгородка и не находя ни одного. Мои профессора… Студенты-техники… Все нынешние и будущие Чепаны-Наставники… Все их дети-Гвардейцы…

Оркун. Даксин.

Рапп…

Я рухнул на колени прямо на шлак. Он был еще теплый, пепельно-черный, но на удивление мягкий. На этот раз я не сдерживал слез.

«Как я мог такое допустить?» — промелькнула мысль.

Вившиеся над шлаком пары — наверное химикаты из бомбы, смешанные со строительной пылью от разрушенных зданий академии — обжигали горло и глаза. Но я не шевелился.

Пусть лучше убьют меня, решил я.

У меня больше не было плана, как и дома, в который можно вернуться.

Правда еще оставались родители. Делун, маленький городок на другой стороне планеты, возможно еще не тронули. Только надолго ли? Но даже если он еще цел, меня все равно тошнило от идеи провести остаток жизни в буржуйском уединении с родителями на их двухкомнатной даче. Единственное, что мне когда-либо было дорого, уничтожено. Но хуже всего — только сейчас я понял, что потерял.

Так я и сидел, уткнувшись головой в колени, когда сквозь головокружение и пульсацию от ядовитых испарений вдруг прорвался звук. Что-то приближалось. Какой-то транспорт.

Враги, подумал я. Началось наземное вторжение.

А у меня нет ни оружия, ни желания защищаться. Нападающие, кто бы они ни были, скорее всего, явились проверить, есть ли выжившие. И обнаружив меня, обязательно прикончат.

Здесь был мой дом — не только академия, но и вся планета. Сколько помню себя, я вечно был ей недоволен, вместо того, чтобы оценить то хорошее, что она мне давала.

Вероятно, я уже ничего не мог поделать. Какой толк от заурядного Чепана с разбитой ногой, без Наследий и оружия? Но я все равно поднялся и повернулся, дабы встретиться лицом к лицу с кем бы то ни было, и приготовился сражаться.

Тяжелые и уверенные шаги становились все громче, и мне послышалась в них мелодия последней песни Девектры. Я стал напевать. Но отключился, рухнув на землю, так и не успев разглядеть врага.

Глава 12

Я почувствовал, как меня подняли с земли и понесли к машине, затем бросили внутрь, и я тяжело приземлился на спину. Дверь с жужжанием закрылась, автопилот быстро набрал скорость и фургон качнуло, отбрасывая меня назад.

Зажегся свет, и мир начал обретать резкость. Первым делом я попытался разглядеть своего захватчика.

На меня в упор смотрел Брендон.

— Ты?! — ошарашенно выдавил я, поскольку вместо него ожидал увидеть жуткую морду пришельца. Невероятно, он жив!

Брендон рухнул на колени.

— Нет, — простонал он, — быть того не может! — Он казался таким же потерянным и несчастным, как и я. Вдруг он рванул меня за руку, заставляя показать запястье. Неверящими глазами он уставился на ID-браслет, затем схватил меня за плечи и принялся остервенело трясти, так, что я испугался, как бы меня не вырвало.

— Откуда он у тебя!? Отвечай, мать твою!?

Я хотел ответить, но куда там. Он тряс меня, как одержимый. В какой-то момент я не выдержал и, вырвавшись из его хватки, украсил блевотиной гофрированный стальной пол фургона.

Брендон отполз подальше от моих излияний. Но к тому времени, как меня перестало полоскать, виновато посматривал в мою сторону.

— Прости.

— Дело не в тебе, — ответил я. — Меня бы и так вырвало. Испарениями от взрыва надышался. Наверное, это я от них отключился.

Я переместился на другую половину кузова, уселся на пол и выложил подробности того, как я здесь оказался. Как украл ID-браслет Даксина и прошел в «Химеру», как прокатился до академгородка, только чтобы обнаружить на его месте запекшееся пепелище.

Закончив рассказ, я поднял на Брендона затравленный взгляд. С минуту он молча сидел с не читаемым выражением на лице.

В конце концов он сказал:

— Я бы ни за что не вернулся в ЛАО только из-за тебя. Бессмысленный риск.

Мда…

— Я приехал за Даксином. А что в итоге? Лишь зря прокатался, подвергся опасности в городе, и все напрасно.

В душе заворочался стыд.

— Он ведь мог уцелеть, будь браслет на нем, мог выжить! — распалялся Брендон. — Когда первая могадорская ракета ударила в Сеть, нас, девятерых Чепанов-Наставников, оповестила тревога. Нам вменялось немедленно бросить все и нестись к назначенным Гвардейцам, ориентируясь на их браслеты-локаторы, забрать детей и доставить их на секретную базу. Восемь справились успешно, и только Даксин проспал всю атаку.

Помнится, Даксин туманно упоминал о плане отступления. Я счел это очередным параноидальным Лориенским заскоком, но Даксин знал, о чем говорит.

— Мне жаль, — хрипло выдавил я. Слова звучали так жалко и ничтожно на фоне созданного мной хаоса и смерти. Все ради того, чтобы я сходил на концерт и покрутился возле Девектры. Теперь мой город в руинах, а Даксин мертв. Он уже никогда не выполнит задание, к которому готовился всю жизнь.

— Старейшина Питтакус разработал этот план эвакуации много лет назад, но Чепанам-Наставникам не сообщили ничего, кроме самого факта их участия. Несколько недель назад Старейшины отправились на тайную дипломатическую миссию — и до сих пор не вернулись. Перед отъездом они распорядились запустить план в том случае, если Совет вдруг потеряет с ними связь. — Брендон схватился за голову. — Они что-то предчувствовали. Все что мне известно — на нас напала инопланетная раса могадорцев. Пророчество Старейшин сбылось. Мы знали о существовании этих могадорцев — даже когда-то имели с ними какие-то дела — но никогда не предполагали, что они проявят такую враждебность.

Я только кивал по ходу его рассказа, пытаясь переварить как можно больше.

— Старого доброго Лориена больше не существует, — произнес он. — А мы… — добавил он с горьким смешком, — уже запороли эвакуацию. Девять Чепанов-Наставников, девять юных Гвардейцев. Ровно по числу девяти нынешних Старейшин. Цифры должны совпадать, в этом есть смысл. Но теперь, когда Даксин умер…

Его голос упал. Брендон отвернулся к панели управления в передней части фургона и вздохнул.

— Мы почти у космодрома, — сообщил он. — Что ж, придется как-нибудь обойтись и восемью.

Фургон остановился, и Брендон выскочил наружу.

Я последовал за ним. Мы оставили машину метрах в сорока от небольшого космодрома, находящегося вглубине Внешних Территорий. Невдалеке виднелся средних размеров корабль. Возле него сгрудилась кучка народу. Не сказав мне больше ни слова, Брендон двинулся в их сторону.

— Погоди, — позвал я.

Брендон обернулся, всем видом выражая нетерпение.

— А ребенок, — напомнил я. — Что с ним?

На мне и так уже лежал некоторый, пожалуй даже весь, груз ответственности за смерть Даксина. А теперь еще и мальчишка, которому было предназначено выжить, по моей вине до сих пор не спасен. Насколько мне было известно, Кабарак Малкан не бомбили.

— Его Чепан-Наставник мертв, — отрезал Брендон. — Но даже будь он жив, дорога туда и обратно займет часа два. А нам надо покинуть планету как можно скорее. Задерживаться слишком опасно, да и никто из нас, при собственном живом Гвардейце, не станет так рисковать.

Получается, мальчишка обречен?

— Я не смогу с этим жить, — сказал я.

— Тебе и не придется, — ответил Брендон. — Долго, по крайней мере.

Сердце сжалось от страха, когда со всей внезапностью до меня дошло — на спасательном звездолете для меня места нет. Как и все прочие, во время второй волны атаки я останусь на планете.

— Значит, я, тот малец и все остальные на планете… просто мясо, да? — звучало жалко, но я не мог ничего с собой поделать. — Брошенные подыхать во время вторжения?

Брендон не стал отпираться.

— Да, — устало ответил он. — Сейчас надо думать не о спасении отдельных жизней, Сандор. А о спасении всей расы.

Против этого мне сказать было нечего.

— Прости, Сандор, — немного смягчился Брендон. — У меня нет причин верить, что во время вторжения могадорцы оставят в живых хотя бы одну лориенскую душу, но ради тебя, я надеюсь…

Брендон замялся, не в силах закончить фразу.

Этого и не требовалось. Я все и так прекрасно понял. Смерть будет лучше, чем альтернатива.

Говорить больше было не о чем.

— Ясно, — не то жалобно, не то язвительно сказал я и махнул Брендону рукой. — Что ж, всего доброго!

И я снова остался один.

* * *

Я рухнул на колени в грязь у фургона Брендона.

Ночную тьму разгонял лишь свет из салона машины. Уходя, Брендон не озаботился закрыть за собой дверцу. Да, собственно, какой в этом смысл, когда целая планета обречена на уничтожение.

Я покрутил браслет Даксина на запястье. Удивительно, сколько проблем создала такая маленькая вещичка, какую глупую трагедию за собой повлекла.

Испытывая отвращение к самому себе и к положению, в котором оказался, я сорвал браслет с руки и занес его над головой, собираясь забросить в темноту.

Но помедлил, подумав о Девектре. Где она сейчас? Нашла ли других Гвардейцев? Жива ли еще? Хотя, даже если жива, то шанс выжить, даже с ее Наследиями, равен нулю.

На самом деле, смерть, вероятно, лучшее, что могло с ней случиться. Она ее не боялась. Этим мы с ней были очень похожи. Она не верила во всю эту идеальность. И в этом заключалась ее сила. А значит, и моя тоже. И раз мне суждено подохнуть, то я не собирался покорно ждать когда меня прибьют.

«Девять юных Гвардейцев», — говорил Брендон. — «В этом есть смысл».

Да, подумал я, глядя на браслет, все еще зажатый в побелевшем от напряжения кулаке. Цепочка событий уже давно вела меня к этой точке — вовсе неспроста я оказался на коленях во Внешних Территориях с ID-браслетом и локатором в руках.

Ничего не происходит просто так. Детей должно быть девять. Девять Чепанов, девять Гвардейцев. А я все испоганил. Хотя, еще не все потеряно. Еще не поздно все исправить.

Глава 13

Фургон загрохотал и закачался по грунтовой дороге, беря курс на Кабарак Малкан. Поставив машину на автопилот, я решил порыться в кузове в поисках какого-нибудь оружия. Неизвестно, будет ли вторая волна атаки еще одним кругом ракетной бомбардировки или же наземным вторжением, но я решил, что вооружиться не помешает. Увы, ничего кроме длинного острого ножа не нашлось. Не особо мощно, но хоть что-то. До кучи я прихватил запасной планшет в надежде, что он сможет каким-то образом предупредить о новой атаке.

Включая его, я не особо надеялся на успех, но, тем не менее, он принимал разрозненные, обрывочные передачи. Те, что удалось принять, в основном предназначались Мунису и касались спасательных операций в городе.

Враг застал нас врасплох — в точности как и предсказывали Старейшины. Даже сейчас народ, кажется, не до конца верил в происходящее. Ни в одной передаче даже не упоминался сам факт того, что нас атаковали — или, что нападение еще не окончилось.

Возможно, для большинства лориенцев это до сих пор оставалось не очевидным. Хотя мне была известна истина. И я знал, как должен поступить.

Я собирался спасти того мальчугана или умереть в этой попытке.

Фургон остановился у границы Малка, и дальше я двинулся вверх по пыльной дорожке пешком. В темноте мало что было видно, так что к хижине, где жили дед с внуком, я решил идти по памяти. По мере приближения локатор в браслете вибрировал все сильнее, сигнализируя, что я следую в правильном направлении.

Со стороны Малки доносился шум празднования Равнолунья. Там до сих пор ничего не знали. На миг меня охватило желание рвануть в Кабарак и предупредить их о готовящемся вторжении, заставить вооружиться. Но время поджимало, да и все равно это вряд ли бы что-то изменило. Нужно сосредоточиться на своей задаче. Решался вопрос выживания всей нашей расы. Брендон сказал, детей должно быть девять.

Когда я добрался до хижины, то ни мальчишки, ни его деда, ни резвящихся химер не обнаружил. Однако браслет продолжал настойчиво вибрировать. Тогда я стал двигаться в разные стороны и по усиливающейся вибрации определил нужное направление. Мальчик находился выше по дорожке.

Я обогнул гребень холма и вышел на узкое поле, окруженное другими холмами. Неподалеку ярко пламенел костер. Подойдя ближе, я увидел сидящего возле него деда мальчика. Он тоже заметил меня.

Ни мальчика, ни химеры нигде не было видно.

Мужчина указал мне на место рядом с ним. Волнуясь, я подошел ближе и уселся у костра. Что бы он там ни кашеварил, пахло превосходно. Близился рассвет, а у меня во рту не было ничего, кроме вчерашнего десерта. От дразнящих ароматов рот наполнился слюной.

Мужчина кивнул на котелок.

— Угощайся, — предложил он.

Меня не надо было просить дважды, и, взяв каменную поварешку, я навалил себе в небольшую керамическую миску густого тушеного мяса.

— Вкуснотища, — признательно кивнул я.

— Ты явился за моим мальчиком, — сказал дед.

— Да, — подтвердил я, понимая, что он с самого начала знал о цели моего приезда.

— Кроме него, у меня никого нет, — признался мужчина. — Любой может заметить, что он особенный ребенок. Мой дар позволяет мне изредка заглядывать в нити судьбы, поэтому я всегда знал, что этот день настанет. Когда ты впервые появился здесь, я увидел, что ждать осталось недолго.

С тех пор, как я присел, браслет Даксина не прекращал остервенело вибрировать, а теперь еще и планшет загудел с утроенной силой. Сидя около костра, под взглядом этого сильного и простого мужчины, я чувствовал себя помешанным на технике недотепой.

— Прошу прощения, — промямлил я, чувствуя себя полным дураком, — одну секундочку.

Я поднялся и вытащил планшет из кармана. Последние новости сообщали: ПОДХОД ВТОРОЙ ВОЛНЫ АТАКИ ПОДТВЕРЖДЕН. ОЖИДАЕТСЯ РАКЕТНЫЙ УДАР С ПОСЛЕДУЮЩИМ НАЗЕМНЫМ ВТОРЖЕНИЕМ. Видимо, кто-то из выживших воинов СОЛ[2] или сотрудников Муниса сумел-таки подключиться к общественной сети и наконец-то сообразил объявить настоящую тревогу.

Я весь погрузился в мысли что бы это значило, когда земля вдруг ушла из-под ног. Планшет взмыл в воздух, а я грохнулся наземь.

Оказалось, это всего лишь мальчишка, бесенок бросился мне на ноги и повалил на землю. Он был сильнее, чем казался, и прекрасно знал об этом. Он плюхнулся спиной на траву и победно захихикал, металлический браслет на его запястье поблескивал в свете костра.

— Попался! — завопил он. Мне стало интересно, запомнит ли он эту ночь, и если да, то будет ли он грустить по потерянному или радоваться этим дополнительным счастливым минутам?

Я заставил себя улыбнуться.

— А вот и нет, приятель.

Я подобрал планшет с травы и, встав на колени спиной к костру, широко раскрыл руки. Мальчишка безоговорочно побежал ко мне. Подхватив его под мышки, я встал на ноги и на миг обернулся к его деду. Он взирал на меня с глубокой тоской.

Надо было уходить. Но сначала я хотел узнать еще одну вещь.

— Вы сказали, что ваше Наследие позволяет вам видеть судьбы? — сказал я. — А сейчас вы что-нибудь видите?

— У него важная роль, — грустно ответил мужчина. — Это все, что мне известно.

— А как насчет меня? — спросил я.

Он печально улыбнулся.

— Ты тоже сыграешь важную роль, — сказал он. — Но умрешь.

Я знал, что он прав. Но мне было не страшно. Все мы когда-нибудь умираем. А я хотя бы сделаю напоследок доброе дело.

Спускаясь по тропинке обратно к машине, я почувствовал, как руки мальчонки крепче обнимают меня за шею. Я в последний раз обернулся через плечо взглянуть на взрастившего его мужчину. Он плакал, слезы беззвучно текли по глубоким морщинам, смешиваясь с осевшей на коже пылью и исчезали в бороде.

А затем вдали загрохотала вторая волна ракетной бомбардировки.

Глава 14

Цедя проклятия себе под нос, я бежал вниз в темноте по неровной тропинке, обдирая лицо о колючие ветки и спотыкаясь на каждом третьем шагу. Мальчик разревелся, как только его дедушка исчез из виду, но хотя бы делал это тихо.

— Все хорошо, — повторял я, поглаживая его по спине. — Все хорошо, маленький.

Но ничего хорошего не было. Хотя, возможно, когда-нибудь будет… для парнишки в моих руках, а не для меня. Только сначала нужно довезти его до места, не убившись по дороге.

Легче сказать, чем сделать: я ахнул, когда выбрался на опушку у хижины и увидел небо.

Оно было светлым, как днем — ярко-синий фон озарялся короткими бледно-розовыми и багряными вспышками по всему горизонту. Казалось, будто весь мир объял пожар. Возможно так оно и было. Взрывы шли слишком часто.

Остановиться подумать было некогда. Паника до добра не доведет, погоревать можно и потом. Спасательный звездолет с Брендоном на борту вот-вот стартует, если уже не улетел. Гвардейцев должно быть девять. Так сказал Брендон, и я нутром чуял, что это правильно. Надо успеть до старта.

До машины уже рукой подать. Остался последний рывок.

* * *

Пристегнув мелкого на пассажирском сиденье, я запустил систему автопилота, и экран над панелью затопило красным светом. Компьютер до сих пор был подключен к спутнику СОЛ и принимал сообщения о разрушениях со всей планеты, поверхность Лориен на экране была испещрена красными зонами, и большинство обратных маршрутов к космодрому со спасательным кораблем в лучшем случае не внушали доверия. Путь, которым я сюда добрался, был полностью заблокирован.

Мне ничего не оставалось, как ехать напрямик через Малку, а уж потом выходить на изначальный маршрут где-то на середине пути. Я поставил автопилот на максимальную скорость и глубоко вздохнул. Ну, была не была! Двигатель заурчал. Машина сорвалась с места, унося нас в пылающую ночь.

И лишь затем я повернулся к все еще плачущему ребенку. Я понятия не имел как обращаться с детьми. И уж тем более не учился на Чепана-Наставника. Как только сдам мальчика на корабль, он перестанет быть моей проблемой и продолжит свою какую бы там ни было великую судьбу.

Но я не мог спокойно смотреть, как он плачет. Я заглянул ему в глаза, и он немного притих. Словно не хотел, чтобы я видел его таким. А хотел выглядеть храбрым.

— Послушай, малыш, — начал я, и его всхлипывания сразу стали тише. — Нас ждут опасности. Так что наберись храбрости. Ты же Гвардеец, знаешь? Когда ты вырастешь, ты станешь очень сильным. Сможешь делать все, что захочешь. Но сейчас, утри сопли и не кисни. Ведь ты будущее целой расы, понял?

Мне удалось захватить внимание мальчишки — слёз как ни бывало. Он ловил каждое мое слово, глядя на меня во все глаза и по-детски открыв ротик буковкой «О».

— Ну как, договорились? — спросил я. — Без тебя нам не жить.

Он одарил меня воинственным взглядом и ударил кулачками воздух перед моим лицом.

— Дищь, дищь! — погрозил он.

— Ага, — улыбнулся я. — Правильно, дищь, дищь.

ВЗЖЖИИИИУ. ВЗЖЖИИИИУ.

Руки инстинктивно накрыли уши. Мальчишка вскрикнул. Мощный гул проник в фургон через колеса и пробрал до самых костей.

Я догадывался, что это могадорский корабль. Иначе что еще это могло быть? Фигово. Я проверил панель. Мы были близки к цели, но все еще недостаточно.

Дорогу перед нами усеивали поваленные деревья и мертвые тела. Я старался не смотреть на них. Справа в небе, где всегда торчали Шпили Элкина, теперь зияла пустота. Дымящиеся вдалеке руины столицы становились все ближе.

Мы как раз подъехали к парку Айлон на краю города, когда нас атаковали.

* * *

Не знаю, что в нас попало. Но точно не ракета, иначе б нас уже не было. Возможно, нас задело осколком бомбы. А может, чем-то иным. Не суть важно. Главное — мощная ударная волна врезала по фургону, подбрасывая его вверх. Мир вокруг померк.

Я очнулся, лежа на спине. Из разбитой головы текла кровь, перед глазами все плыло. Над нами раздавался какой-то жуткий скрежет. Мальчик сидел возле меня на коленях, с беспокойством заглядывая мне в глаза.

— Дищь, дищь? — спросил он.

Я посмотрел мимо него и увидел пол фургона, сиденья, центральную панель… прямо над головой. Я лежал на крыше салона. Машина перевернулась.

Преодолевая боль, я повернул голову и увидел сквозь свежеразбитое окно газон парка.

И что дальше? Нам не под силу ни перевернуть фургон на колеса, ни тем более бежать на своих двоих. Я стал выбираться через разбитое окно, стараясь не замечать царапающие пальцы осколки. Оказавшись снаружи, развернулся и вытянул через окно мальчонку. Мы повалились на траву, переводя дыхание.

ВЗЖЖИИИИУ. ВЗЖЖИИИИУ. Снова этот звук. Неожиданно мальчик выпучил глаза и разинул рот. Я резко обернулся: прямо над нами нависал монстр — так близко, что я чувствовал его гнилое дыхание.

В жизни не видал существа уродливей, почти на две головы выше меня, с бледной, почти белой кожей и набором острейших, тонких загнутых зубов. Их хорошо было видно, потому что он улыбался. На боку у него болтался огромный изогнутый меч в ножнах.

Могадорец, сразу понял я.

Скорчив зверскую рожу, он зарычал на нас. Низкий горловой звук пробирал до костей.

Монстр занес меч над головой.

Видят Старейшины, я старался. Изо всех сил. И у меня почти получилось. А теперь все кончено.

Я не тешил себя иллюзией, что мое тело послужит реальным щитом мальчику. Удар убьет нас обоих.

Но вдруг послышалось нечто странное. Какая-то музыка. До боли знакомая. Я даже не успел ничего сделать, как тьму разорвала яркая вспышка света, и музыка резко заиграла громче, словно звуча у меня в голове.

То была песня Девектры. И она была прекрасна.

Могадорец покачнулся назад и с гримасой боли выронил меч. Очередное рычание на этот раз больше походило на скулеж, а затем он рухнул на колени.

Я не стал размышлять, а взялся за дело. Вскочил на колени, схватил его меч и под застилающие взор ослепляющие вспышки белого света вложил в удар остаток сил. В воздух взвился фонтан крови от отрубленой головы.

Девектру я так и не увидел. Не знаю, как она вообще нас нашла или почему решила не показываться. Возможно, у нее просто не было на это времени. Но это точно была она. Девектра спасла мне жизнь. Но что еще важнее — она спасла жизнь мальчика.

Малыш поднялся и вопрошающе уставился на меня, судя по всему, совершенно не осознавая произошедшего, и указал на что-то, лежащее в траве в нескольких метрах от нас.

Глава 15

Мы успели как раз ко взлету.

Я заглушил двигатель мотоцикла и, взяв мальчика на руки, понесся к кораблю, высматривая Брендона среди Кабаракцев и Гвардейцев СОЛ, которые мельтешили, охраняя периметр космодрома.

Вот-вот сюда явятся могадорцы. После взлета только эти лориенцы встанут между врагами и кораблем. Как и меня, их оставят здесь. Оставят умирать. Иного выхода у нас нет. Однако если повезет, девять детей и их Наставники будут жить, а с ними и вся лориенская раса.

Восемь Чепанов-Наставников стояли у трапа в ожидании старта, пока восьмерых детей — возрастом от младенцев и лет до шести — были уложены в круге, начертаном на земле. Какой-то мужчина по очереди возлагал руку на их головы.

Старейшина Лоридас. Казалось, он благославляяет их. Ну что ж, хотя бы на пороге смерти мне посчастливилось увидеть настоящего Старейшину.

Затем меня заметил Брендон. Зарождающаяся гримаса отвращения исчезла едва он увидел мальчика.

— Это девятый, — сказал я и, зная, что они с минуты на минуту вылетают, затараторил свои доводы: — Еще не поздно. Вы должны…

— Успокойся, — оборвал Брендон, забирая ребенка, и кинулся к Лоридасу, который только что закончил свои манипуляции с детьми. Я с беспокойством наблюдал за их переговорами, гадая как Лоридас сумел пробиться на планету.

— Он последний. — Позади меня стояла женщина лет тридцати с длинными темными волосами. Заметив мое непонимание, она пояснила: — Остальные Старешины погибли. Пожертвовали собой ради нас.

— Что, и Питтакус тоже? — обомлел я. Пусть Питтакус Лор никогда меня особо не интересовал и его имя не вызывало безусловного благоговения, свойственного большинству лориенцев, я все равно оказался не готов к этой новости. Несмотря на всю трагедию сегодняшней ночи, мысли о его смерти мне в голову не приходила. Это было просто невообразимо.

Женщина неуверенно нахмурилась.

— Питтакус… пропал, — ответила она. — Возможно, он еще жив. Точно не известно.

Я ничего не ответил. Да и что я мог на это сказать?

— Для Чепана-Наставника ты просто чудовищно юн, — заявила она.

— Я еще учусь, — пояснил я, не отрывая взгляда от Брендона, Старейшины и мальчика. — На инженера. Не Наставника.

— А я чуть не поверила, — сказала она, скосив глаза на мальчика. Лоридас как раз взял его за руку и уложил в нижней, оставшейся свободной, части круга. Другие дети глазели на Лоридаса, который приступил к какому-то ритуалу.

— Почему они все такие маленькие? — поинтересовался я у женщины. — В Академии с такими малышами не занимаются.

— Старейшины определили этих детей как самых сильных в своем поколении, — пояснила она с грустью. — У них впереди долгий путь. Им придется приспосабливаться к новому дому и совершенно иному образу жизни. Чем меньше они будут помнить Лориен, тем лучше. Так им будет легче.

Я печально кивнул и продолжил наблюдать за ритуалом. Мне хотелось запомнить этот момент, но Брендон потянул меня к краю взлетной полосы.

— Его приняли. Теперь их Девять, — сказал он. — Забавно, Старейшина Лоридас даже ухом не повел, когда я сказал, что подвезли девятого. Он так на меня глянул, будто все это предвидел.

Я оглянулся на скучковавшихся Чепанов, на разложеных кругом Гвардейцев и корабль, что вскоре унесет их всех с планеты. Собственная судьба пугала неизвестностью, но я не собирался показывать свой страх Брендону. Мне хотелось уйти гордо и красиво.

— Ступай, — сказал я. — А я присоединюсь к охране периметра.

Солнце только начинало вставать, утренние сумерки раскрасились от огня и дыма планетарных разрушений.

— Удачи вам там, — пожелал я.

— Стой, — окликнул Брендон. Я обернулся. — Ты летишь с нами.

— Я? Все каюты заняты. — Сердце забилось в надежде. Но я не мог пойти на это. — Да и потом, как же все остальные? Все те, кто остается сражаться? Те, кто действительно верил?

— Мальчику нужен Наставник. Ты привез его сюда, он тебе доверяет. Узы установились… я чувствую. Ты связан с ним.

— Но я не проходил подготовку.

— Для нас самое и единственно главное — всегда ставить жизнь своего Гвардейца превыше своей. — Брендон бросил выразительный взгляд на мальчика. — И кажется, с этим у тебя полный порядок.

Примерно в миле от нас прогремел новый взрыв, приковывая наши взгляды к небу — там снижалась махина могадорского корабля. Издалека казалось, будто с него слетают пушинки на микро-парашютиках и, плавно паря, беззвучно оседают на землю.

Но конечно, это было лишь обманом зрения. Пушинками там и не пахло. То были могадорские наземные войска. И пушистого в них ничего не было.

Моя судьба определилась. Мы ринулись в корабль и покинули нашу любимую Лориен, пока не стало слишком поздно.

Глава 16

— Уйя! — Утро началось с жестокой побудки.

Мальчишка, предварительно оттоптав мне ноги, скакал у меня на животе, а потом и ребрах.

— Вставай! — повторял он во время своих живодерских прыжков. Я уже начинал привыкать к таким грубым пробуждениям.

— Вставай! — не успокаивался мальчик, которого мы все начали называть «Девятым». Ясноглазый, шаловливый и неугомонный, уже через пять минут его общества, я начинал молиться о наступлении тихого часа.

Девятый, как и другие юные Гвардейцы, быстро очухался от ужасов той жуткой ночи, когда Лориен захватили могадорцы, а ведь это случилось всего менее месяца назад. Другие Чепаны-Наставники поражались детской толстокожести. Мы завидовали им. Ни одному из нас было не под силу забыть то, чему мы стали свидетелями.

— Ну все, все, встаю, — прокряхтел я, спуская ноги с кровати и снимая с крючка мою футболку Калвака. Пока другие Чепаны-Наставники тухли в своих туниках, я щеголял в том, что было на мне в последнюю ночь на Лориен.

— Ты такой медленный, — дергал меня за руку Девятый, мешая одеваться.

— Прости, дружище, — сказал я. — Я вчера поздно лег спать.

— Тоже мне новость!

У края переборки, отгораживающей мое спальное место от остального пространства корабля, стоял ухмыляющийся Брендон. Он все время проходился на мой счет за любовь подольше поспать и общаться с другими Чепанами в корабельной столовой после полуночи. Даже если Брендон уходил спать, всегда оставалась Кентра или еще кто-нибудь.

— Сегодня первое занятие по начальной боевой подготовке, — объявил он. — Если не возражаешь, я заберу Девятого.

— Борьба? Не рановато ли? — В голове не укладывалось, что их так рано начнут натаскивать как Гвардейцев-воинов. Брендон и Кентра объяснили, что это всего лишь безобидная каланетика и другие упражнения, но для меня они все равно были слишком малы.

Гвардеец Брендона, Четвертый, выглянул из-за спины своего Чепана и застенчиво протянул руку Девятому, приглашая вместе пойти на тренеровку.

Я ждал, что Девятый возьмет его за руку, отвечая на этот милый жест.

— Бальба! Арррр! — пронзительно завопил Девятый и снова сиганул на кровать, от перевозбуждения или от невнимательности даже не заметив робкой попытки Четвертого подружиться.

Я улыбнулся, одновременно измученный и гордый гиперактивностью моего Гвардейца. Сцапав Девятого, я сгреб его кровати и поставил на пол.

— Иди с Брендоном и Четвертым, договорились? А потом у нас будет Тет-а-тет. Тет-а-тетом назывались тренировочно-развивающие занятия между Чепаном-Наставником и его Гвардейцем. Из-за моей неопытностни и отсутствии должной подтоговки наши занятия решено было проводить под наблюдением одного из Чепанов-Наставников. Но даже с дышащими в затылок Брендоном или Кэтер, Тет-а-тет все равно было моим любимым временем: только я и ребенок.

Просторный корабль имел открытую планировку, без каких-либо стен, но ради права на личную жизнь и нашего душевного равновесия пассажирский отсек был поделен на «отсеки» голографическими переборками.

Столовая являлась одним из таких мест и располагалась рядом с кабиной управления звездолетом. Когда я наконец-то туда добрался, там уже почти никого не осталось, как и выбора еды: лишь упаковка сублимированных фруктов да тарелка какой-то полуостывшей кашеобразной массы.

Мда, подумал я. Вот оно наказание за лишний сон.

Смирившись, я выбрал фрукты и уселся рядом с единственным оставшимся в столовой Чепаном, Хессу. Она была самой старшей среди Чепанов и к тому же замкнутой. Я никогда не знал, о чем с ней говорить, так что просто кивнул ей и принялся в тишине поглощать свой завтрак.

Как часто бывало, когда я оставался наедине с собой, мои мысли возвращались к событиям на Лориен, которым я стал свидетелем — уничтожение столицы и исполненные страдания мутные слезы на щеках деда Девятого, и событиям, о которых я мог только догадываться: родительский коттедж в Делуне взрывается под ракетными ударами могов; Девектра, храбро защищающая любимый город, в конце концов погибает под напором наземных войск могадорцев…

Мне вспомнился момент взлета корабля. Я наблюдал из иллюминатора, как мы отрываемся от взлетной полосы. Старейшина Лоридас, наотрез отказавшийся всходить на борт, превратился в точку и исчез, когда мы пробили атмосферу планеты, оставляя позади продолжающих сражаться Карабакцев и воинов Сил Обороны Лориен, сдерживающих орды могадорцев.

Первый день в космосе оказался самым худшим. Мы, Чепаны-Наставники, всей толпой сгрудились в столовой со своими травмированными и непоседливыми подопечными на коленях, в ожидании новостей о судьбе Лориен от пилота корабля. Брендон объяснил, что Совет, академия и СОЛ были почти полностью истреблены во время первой волны атаки, но кто-то все равно должен был выжить. Например, такие герои, как Девектра, которая продолжала бы сражаться с превосходящими силами противника. Путем голосования, было решено отлететь на относительно безопасное расстояние, приостановить полет и оценить обстановку на планете. Если будет хоть малейший знак, что Лориен побежден не до конца, и хотя бы часть сопротивления имеет пусть даже ничтожный шанс выжить, мы вернемся и поможем всем, чем сможем.

Но после долгих бессонных дней и ночей пилот ввалился в столовую из рубки управления и покачал головой.

— Сканеры корабля показывают… — начал он, еле сдерживая слезы, — там ничего не осталось. Ничего…

После всех ужасов, что я претерпел — это было худшим и самым опустошительным.

Затем, мало по малу, жизнь наладилась. Трудно предаваться беспросветной тоске, когда у тебя на руках девять непоседливых, суперактивных детей.

— Она заболела, — внезапно объявила Хессу. Сначала я подумал, уж не померещилось ли мне: Хессу никогда не заговаривала первой.

Я не сразу сообразил, что она говорит о своем Гвардейце, девочке, которую мы называли «Первой».

— Я проснулась посреди ночи от дурного предчувствия и сразу пошла проверить детскую — так и оказалось, ее лоб горел. Лихорадка. — Говоря все это, Хессу, как обычно, не смотрела в глаза, однако то, как напряженно она избегала моего взгляда, по-настоящему меня напугало.

— Где она сейчас? — спросил я. — С ней все в порядке?

— Она в Автодоке. — Поскольку ни у кого на борту не было медицинского образования, звездолет был оборудован маленькой камерой с управляемым микроклиматом, или иначе — Автодоком. Он следил за основными показателями состояния пациента и осуществлял лечение через вентиляцию. — Машина говорит: она поправится.

— Тогда, это хорошие новости, — облегченно произнес я.

Хессу только дернула плечами и, поджав губы, невесело скривила рот, будто съела что-то кислое.

— Она умрет, — изрекла она.

Я, онемев, застыл на своем стуле. Слова Хессу были подобны грому среди ясного неба.

— Она умрет. Я в этом уверена.

— Хессу, вот увидишь, с ней все будет в порядке…

Женщина повернулась ко мне с горящим от ярости и презрения лицом.

— Да не сейчас, тупица! — Она горько рассмеялась. — Разве ты так и не понял? Мы все умрем.

Кровь застыла в жилах. О чем она бредит?

— Ах, да, — сказала она. — Тебя же еще не просветили, откуда бы тебе знать? Наша миссия чистое самоубийство. Мы летим на неизвестную далекую планетку прятаться от могадорцев, бегать от них, прилагать жалкие усилия, чтобы выжить, пока они будут на нас охотиться и убивать. Мы обречены. Не понимаю, какой вообще смысл дергаться?

Ее слова ядом проникали в мой разум, хотя я и старался сосредоточиться на главном: Хессу впала в истерику.

— Тебе надо успокоиться, — сказал я.

— Легко тебе говорить. Вы же последние. Чисто случайно тебя с твоим мальчишкой благословили последними — поскольку вы опоздали! — Она снова горько рассмеялась. — А мы с моей девочкой, как дуры… прибыли первыми. Первые благословленные, первыми и умрем.

Смех перешел в слезы, и Хессу спрятала лицо в руках. Я переборол охвативший меня ужас и обнял ее.

Так мы и сидели какое-то время. Я укачивал ее в своих руках, пока страшная правда нашего положения острым ножом проникала в мое сердце.

Позже, я прошел по виртуальному коридору к пустому залу, где проходили наши с Девятым Тет-а-тет. Я чувствовал себя полным дураком из-за того, что позволил себе оптимистические мысли относительно плана Старейшин по нашему спасению. Что поверил, будто наше будущее станет даже лучше прошлого. Хессу же дала понять, что на Земле нас ждут гораздо более мрачные перспективы.

Ну почему я не поинтересовался, в чем суть проводимого Лоридасом над Девятым ритуала!? Я-то по глупости полагал, что это всего-лишь какое-то пустое языческое благословение. Но если верить Хессу, все было далеко не так просто. То было защитное заклинание гарантировало детям полную неуязвимость… Всем — кроме Первой.

Ее благословение являлось лишь необходимым звеном в цепочке других. Она не обладала неуязвимостью. С ее смертью иммунитет потяряет Вторая. Умрет Вторая, неуязвимость потеряет Третий. И так далее по цепочке из их драгоценных маленьких Гвардейцев.

Короче говоря, если отбросить всю эту мишуру, то это мало походило на благословение. Скорее уж на проклятье. От одних только мыслей об этом становилось тошно.

Немного не дойдя до двери в зал, я остановился в коридоре и выглянул в иллюминатор. Звезды, одни только звезды.

Нам предстояло миновать еще множество галактик, прежде чем мы достигнем конечной цели. Мы летели на Землю. Планету далеко не идеальную. Даже близко не похожую на Лориен.

Но несмотря на все невзгоды, творящиеся на Земле, такие как войны, голод, перенаселение, я с нетерпением ждал высадки — по крайней мере отчасти. Из памяти еще не стерлась та передача о Земле, которую я смотрел в день Равнолуния, как раз перед тем, как принять судьбоносное решение взять браслет Даксина и улизнуть из академии, так что я знал: Земля состоит не из одних только недостатков.

Когда я зашел в зал, Девятый поджидал меня, сидя на полу спиной к виртуальной двери. Адель, Чепан-Наставник Седьмой, назначенная сегодня моим надзирателем, сидела в кресле в углу.

— Привет, Адель! — поздоровался я с улыбкой и слегка взмахнул рукой. Адель махнула в ответ.

Заслышав мой голос, Девятый вскочил с пола и, подбежав ко мне, обхватил за колени.

Когда мальчик поднял на меня взгляд, его глаза лучились от радости.

— Сандол? — произнес он, растягивая слоги и качая головой из стороны в сторону. — Мы сегодня поиглаем?

Глядя на него сверху вниз, я невольно улыбнулся.

— Поиграем, дружок, — ответил я. — Конечно, поиграем.

Примечания

1

Автомобиль на воздушной подушке — прим. переводчика.

2

Сил Обороны Лориен — прим. переводчика.

Content

Лор Питтакус Пропущенные материалы: Последние дни Лориен

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания