Екатерина Гринева

Единственный мой, или Не умею жить без тебя

© Гринева Е., 2013

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть I

Наши дни

– Аленушка!!! Прости меня, но я… я так больше не могу. Нам нужно расстаться.

– Как же я без тебя? Милый! Я не умею без тебя жить!!!

Но он уже подходил к двери. Я еще раз про себя отметила, как он по-мужски красив, в спортивных брюках темного цвета, легком светлом пуловере, весенней кожаной куртке и со спортивной сумкой через плечо. Он – широкоплечий, подтянутый, ростом около метра восьмидесяти, всегда гордился своим плоским, накачанным животом, с явными «рельефными кубиками», как у спортсменов. У нас было двое детей, и мы почти десять лет прожили в счастливом, как мне казалось, браке.

«Прости, но…» – эти слова вертелись в голове.

Мой любимый муж уходил к другой. Уходил тихо, спокойно, без скандала.

Я знала, что идет он именно к ней. Даша была на пять лет моложе меня. И в этом было ее главное преимущество.

В моих словах «Я не умею без тебя жить» не было и тени лукавства. Я всегда любила мужа, и то, что когда-нибудь мне придется с ним расстаться, даже не приходило мне в голову. Никогда.

Мы познакомились давно и совершенно случайно. Это были чистые, романтические чувства. Но еще до нашей встречи произошли события, которые могли перевернуть всю мою жизнь.

Одиннадцать лет назад

…Я училась в медицинском училище и на летние каникулы приехала в родной приморский город Феодосию.

Стояла жара, градусов сорок, и я не нашла ничего лучшего, как пойти понежиться на пляже. До моря было недалеко, я надела купальник, прозрачный платок на бедра и не спеша пошла на пляж. У меня были шикарные, с мужской точки зрения, формы, и я это знала. Прибавим сюда мою молодость, и станет понятно – мужским вниманием я обделена не была. Я часто ловила на себе восхищенные взгляды мужчин, но дальше взглядов дело не заходило, а я уже подошла к тому возрасту, когда хочется не простого визуального внимания, но хотя бы нормального общения. Вульгарные присвистывания или грубые замечания, конечно, в счет не шли.

С этими мыслями я добралась до битком набитого пляжа. Нашла место, постелила покрывало и пошла окунуться в приятной, прохладной по сравнению с горячим воздухом воде. Выйдя из моря, я по песку дошла до своего покрывала и улеглась на него спиной, подставив под солнечные лучи свое лицо.

– У вас прекрасный летний загар, – раздался рядом мужской голос.

Открыв глаза, я увидела перед собой довольно привлекательного мужчину. Он улыбался, но улыбку нельзя было назвать ни веселой, ни вульгарной, ни дежурной. Скорее она была вежливая, а может, даже покровительственная. От удивления я приподнялась на локте, слегка повернувшись в его сторону, и ответила первое, что пришло в голову:

– Спасибо.

В любой другой ситуации я дала бы от ворот поворот любому незнакомцу, решившему нарушить мой покой. Но в этой ситуации, то ли от скуки, то ли из интереса, мне почему-то захотелось продолжить нашу беседу. А может, виной стала интонация в голосе, насмешливо-спокойная, или эта непринужденная улыбка. В любом случае мужчина сумел зацепить и удивить меня. Удивить тем, что он так отличался от всех мужчин, которых я встречала раньше. По пляжу шел торговец холодным пивом и громко предлагал свой товар вместе с копченой и вяленой рыбой.

– Выпьем пива? – указав рукой на продавца, предложил мой незнакомец все тем же спокойным приятным тоном и тут же добавил: – Или, может, вы предпочитаете что-нибудь другое?

– Думаю, пиво будет в самый раз. – Теперь уже улыбнулась я, немного прищурившись от летнего солнца.

Незнакомец подозвал продавца, взял у него две прохладные бутылки, которые тут же запотели, и маленький стаканчик креветок, которые я очень любила, хотя он и не знал этого. Я взяла бутылку у него из рук.

– Меня зовут Андрей, – представился он и протянул свою бутылку, – за знакомство.

– Алена, – ответила я, улыбаясь.

Наши бутылки встретились с легким стуком. Он удивлял все больше и больше.

Андрей сидел на корточках, и я предложила ему место на покрывале рядом. Он отошел на минуту, а когда вернулся, принес с собой маску и ласты. Он сел, скрестив ноги, и обнял колено своей ноги свободной рукой. Я запрокинула голову, чтобы сделать глоток, но краем глаза уловила на себе взгляд Андрея, в котором сквозили любопытство и интерес, но в то же время выражение лица было расслабленным и равнодушным, только в глазах прыгал какой-то озорной огонек.

– Алена, я не видел вас здесь раньше, вы приезжая? – спросил он, отпивая глоток пива.

– Нет, почему? Я живу недалеко, просто в этом месте бываю нечасто, – я небрежно указала рукой в сторону моего дома. – А вы что, здесь бываете настолько часто, что знаете всех в лицо?

– Ну, не преувеличивайте. Всех, конечно, не знаю, но мимо вас, пожалуй, не прошел бы. – Он снова сделал глоток пива. – А вы совсем не пьете.

Андрей мне определенно нравился, хотя я видела, что у нас существенная разница в возрасте. Он, конечно, был опытным мужчиной. И этот факт непонятным образом волновал меня.

– А вы с собой всегда носите ласты и маску или по каким-то дням? – Я старалась казаться спокойной и запустила пальцы правой руки в волосы, слегка склонив голову. Он же вел себя совершенно непринужденно, и это полностью обезоруживало.

– Я занимаюсь дайвингом, а это то, что я ношу с собой на пляж. Купаться просто уже разучился. Алена, а может, вы научите меня «просто купаться»?

– Вы шутите? По-моему, нет ничего проще, как зайти в воду и немножко поплавать, – улыбнулась я, отпивая из своей бутылки. Он выдержал паузу, которую заполнил еще одним глотком пива, а затем аккуратно предложил, многозначительно переходя на «ты»:

– А давай завтра в это же время здесь встретимся… Позагораем и искупнемся.

Если бы не мой загар, он увидел бы густой румянец, который залил мое лицо до кончиков ушей. Сердце же стало биться так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В его лукавом взгляде я почувствовала вызов. Согласиться или нет? Скажу откровенно – у меня даже слегка закружилась голова от мысли, что этот мужчина хочет встретиться со мной снова, хотя с момента нашего знакомства прошло не более двадцати минут. Мои сверстники не решались приглашать меня на свидание, а с более зрелыми молодыми людьми мне встречаться не доводилось. И, как я уже говорила, попытки познакомиться со мной, как правило, сводились к пошлости. Андрей вел себя совершенно иначе.

– Мы покатаемся на лодке, а затем, если захочешь, можем понырять с аквалангами, – его голос звучал мягко и успокаивающе. – Давай даже пораньше. Скажем, в девять утра будет отлично.

Я согласилась. Мы поболтали еще несколько минут, и он ушел, сославшись на то, что обещал одному приятелю быть в это время у него.

Я ждала наступления следующего дня с огромным нетерпением. Мне казалось, что ночью я так и не смогу сомкнуть глаз. Передо мной всплывали эпизоды нашей встречи. Да, это знакомство очень сильно взволновало меня. Я не могла успокоиться, думая: «Дурочка. Вы знакомы максимум полчаса. С чего у тебя такая реакция?» Нет, такие мысли не возвращали меня к реальности. Андрей вел себя уверенно, но не нагло. И это меня покорило.

Когда я вспоминала его улыбку и огоньки, играющие в его глазах, какое-то приятное тепло растекалось по моему телу… Незаметно я уснула.

Проснулась я с первыми лучами солнца и с удивлением почувствовала, что выспалась. Сладко потянувшись, я с улыбкой вспомнила вчерашний день. Взглянула на часы, оставалось еще чуть больше часа до назначенной встречи. «Успеваю», – подумала я и снова улыбнулась. Родители ушли на работу, так что я в чем была отравилась в ванную. Наспех вытершись, надела халат и пошла на кухню. Завтракать я всегда старалась «основательно», а потому сделала себе омлетик с хорошим кусочком ветчины. С удовольствием проглотив все, я налила стакан молока и посмотрела в окно. Из кухни открывался превосходный вид на море. Пляж был усеян отдыхающими, море было спокойное, начинался очередной прекрасный летний денек. Допив молоко, я отправилась одеваться. Что надеть? Я перебрала весь свой летний гардероб, но все мне казалось неподходящим. В конце концов я остановила свой выбор на легком хлопчатобумажном костюме нежно-голубого цвета, который состоял из коротеньких шортов и майки. Этот костюм я сшила себе сама по одному из журналов мод, которые папа привозил из заграничных командировок. Мне очень нравилось носить одежду, сделанную своими руками, поэтому я с удовольствием шила и вязала для себя. Папа подарил мне на день рождения японскую швейную машинку, на которой шить я считала одним удовольствием и развлечением.

Отражение в зеркале мне понравилось, и я игриво подмигнула самой себе.

Придя на пляж, я отправилась на вчерашнее место. Расстелив покрывало, я вдруг почувствовала легкую тревогу: «А вдруг у него что-то изменилось и он не придет?» Я сидела на покрывале со своими мыслями, как вдруг сзади раздался знакомый голос:

– Привет, ты сегодня чудесно выглядишь.

Я оглянулась назад, чуть запрокинув голову. В шортах и рубашке нараспашку, демонстрирующей загар, стоял Андрей. Голос и улыбка были в точности как вчера.

– Позагораем или сразу выйдем в море? – предложил он.

– А где лодка? – спросила я, не решаясь назвать его ни на «ты», чтобы не показаться слишком вольной, ни на «вы», чтобы не выглядеть чересчур зажатой.

Словно читая мои мысли, Андрей ответил:

– Алена, ты можешь называть меня на «ты» и просто Андрей, иначе я буду чувствовать себя неуютно, – и, не давая времени мне ни опомнится, ни возразить, Андрей добавил: – Лодка вот, возле причала, – и он указал рукой.

Я взглянула по направлению руки. К ближайшему причалу был пришвартован небольшой катер.

– Я еще ни разу на такой посудине в море не выходила, – засомневалась я.

– Все когда-то происходит впервые, смелее, – подбодрил меня он.

Я сложила покрывало и пошла следом за Андреем к причалу. Андрей подал мне руку, и я робко сделала первый шаг на катер. На нем была открытая площадка для загара, но имелась и каюта, где легко могли уместиться несколько человек в случае дождя. На открытой площадке лежали два желтых кислородных баллона для подводного плавания, две пары ласт и другая подводная амуниция. Пока я все это рассматривала, Андрей отвязал катер и, пройдя в кабину, повернул ключ стартера. Мотор тихо заурчал.

– Полный вперед, – полувопросительно-полуутвердительно сказал Андрей.

– Полный, – подтвердила я, усаживаясь на лавку позади Андрея.

Когда Андрей нажал на какой-то рычаг, я почувствовала, что катер как бы опустился, а затем стал уходить из-под меня. Я инстинктивно вцепилась в поручни по бокам, у меня перехватило дыхание, а в следующее мгновение мы уже неслись по волнам. Берег удалялся, а мы шли из залива навстречу открытому морю.

Хотя я не впервые выходила в открытое море, но когда мы остановились и бросили якорь, я с удовольствием посмотрела на широкую полоску берега с Крымскими горами. Это зрелище мне показалось необычайно красивым и захватывающим.

– Вид с моря всегда завораживает. Сколько бы раз ты ни видела его, оно никогда не надоест тебе, потому что никогда не бывает одинаковым. – И снова Андрей читал мои мысли, не переставая удивлять меня.

– Я тоже об этом подумала, – честно призналась я. – А зачем удочка?

– Мы будем ловить рыбу. Ты когда последний раз рыбачила? – спросил Андрей, весело подмигивая. – Могу поспорить – давно, если это вообще когда-нибудь происходило.

– Это правда, я даже не знаю, как забрасывают удочку. Для меня это темный лес.

– О… Этому несложно научиться. – Сказав это, Андрей принялся раскладывать удочку и нацеплять наживку на крючки.

– А что мы можем поймать? – поинтересовалась я, заглядывая ему через плечо.

– В эту пору идет кефаль, но, если повезет, поймаем что-нибудь более серьезное, – многозначительно подняв вверх указательный палец, ответил Андрей и тут же улыбнулся.

Закончив приготовления, Андрей встал. Он оглянулся назад, встретившись со мной глазами, сделал сильный размах удочкой. Я увидела, как грузик с крючками и наживкой улетел далеко в море. Он закрепил удилище в специальном приспособлении на борту, хлопнул в ладоши и сказал:

– Ну что, приступим ко второй части Марлезонского балета? Ты когда-нибудь ныряла с аквалангом?

– Нет, – честно сказала я.

– Это совсем не страшно, но кое-какой «ликбез» провести надо. Смотри, первая ошибка, которую допускают начинающие ныряльщики, – это волнение. Они начинают учащенно дышать, практически выстреливая воздух из баллона. Я привяжу тебя к себе веревкой, так что тебе волноваться нечего, – и он показал рукой на трос, по обеим концам которого были прикреплены карабины. – Так что раздевайся, будем погружаться.

Он снял с себя шорты, надел подводный пояс и прикрепил к нему карабин троса. Я последовала его примеру. Андрей взял баллон и помог мне надеть его. Затем ловко, буквально впрыгнул в лямки своего баллона и протянул мне ласты.

– Справишься? – с доброй насмешкой спросил он.

– Да уж надеюсь, – в тон ему ответила я.

– Тогда вперед. С этого момента разговариваем жестами.

И он прыгнул за борт, не дав мне времени что-либо возразить. Я последовала за ним и уже через миг погрузилась в изумрудную пучину Черного моря. Сперва я растерялась, но тут же, вспомнив предупреждение Андрея, взяла себя в руки. Он оглянулся, дернул трос, привлекая мое внимание, и, одобрительно покачав головой, поднял вверх большой палец. Это меня подбодрило еще больше, и я стала погружаться за ним. Вода основательно давила мне на уши, и я перестала погружаться на глубине примерно метров пять. Если учесть, что длина троса была около шести метров, а Андрей достиг дна, глубина здесь была около десяти метров. День был солнечный, и песчаное дно мягко отсвечивало золотом. Тут и там были видны довольно крупные рапаны, которые Андрей собирал в прикрепленную на поясе сетку. Меня поражала прозрачность воды. Голубовато-изумрудный свет, который словно лился отовсюду, внушал чувство удивительного покоя. Вокруг плавали рыбы. Они казались необыкновенно большими, но я понимала – вода все увеличивает. Кругом величественно плавали огромные медузы. Между тем я привыкла к давлению воды и смогла погрузиться немного глубже.

Но вот Андрей стал медленно подниматься, одновременно подтягивая меня к себе за трос. Приблизившись ко мне, Андрей поднятым указательным пальцем дал понять – пора наверх. Вместе с тем он придерживал меня за трос, чтобы я поднималась не очень быстро. Наконец мы достигли поверхности и поднялись на борт катера. Сняв баллон, я свалилась на палубу. У меня было такое учащенное дыхание, что я не могла вымолвить ни слова, хотя меня буквально разрывал восторг. Андрей смотрел на меня с улыбкой.

– Знаешь, а тебе предстоит еще одно испытание. Посмотри на удочку, – и кивнул в сторону противоположного борта, где была закреплена удочка. – Тебе предстоит вытащить рыбу.

Я приподнялась на руках и, оглянувшись, посмотрела на нашу снасть. От натяжения лесы удилище согнулось и слегка подергивалось. Я поспешно встала, но Андрей тут же успокоил меня:

– Не торопись, она от нас никуда не денется. Бери удочку вначале двумя руками, – я послушно ухватилась за нее. – Теперь, когда ты чувствуешь рыбу, начинай подматывать леску вот так.

Он положил мою руку на рычажок катушки и помог намотать первый виток. Это было нелегко. Рыба отчаянно сопротивлялась, дергая меня вместе с удочкой в свою сторону. Но вот она показалась на поверхности воды. Это была крупная камбала, таких я видела только на рынке. От охватившего меня волнения застучало в шее и висках. Андрей взял приготовленный багор и помог затащить рыбу на борт. Я в изумлении смотрела на нее. Ее шипы поражали своими размерами. Рыба казалась мне огромной, потому что это была моя рыба! Это я поймала ее! Не передать тех чувств, что охватили меня в этот момент. Андрей же как ни в чем не бывало вытаскивал крючок изо рта камбалы. Покончив с этим занятием, он, довольный, посмотрел на меня и весело сказал:

– Поздравляю, ты победила ее! Это стоит отметить. Кстати, могу поспорить – ты проголодалась.

Только после этих слов я отчетливо ощутила охвативший меня дикий голод.

– Пойдем перекусим, – и он нежно потрепал мою руку чуть ниже плеча. – Подводное плавание сжигает все, что было в желудке.

Я действительно чертовски проголодалась, поэтому послушно пошла за ним. От переполнявших впечатлений я летала где-то в облаках и не заметила, как Андрей остановился, чтобы открыть дверь кабины, и со всего размаху налетела на него. Он едва успел развернуться и подхватил меня рукой за талию. Наши губы встретились. Поцелуй был очень нежный; я ощутила мягкость его губ и чуть заметный солоноватый привкус. Мои соски мгновенно напряглись, голова закружилась так, что, если бы Андрей не придерживал меня за талию, я обязательно упала бы. От неожиданности у меня даже перехватило дыхание. Андрей тем временем продолжал не спеша целовать меня. Он уже двумя руками держал меня за талию.

– Мне очень приятно целовать тебя.

– Мне тоже очень приятно быть с тобой, приятен твой поцелуй, – ответила я, первый раз переходя на «ты».

Он взял меня за руку и увлек за собой в каюту катера. Усадив меня в удобное маленькое кресло, Андрей разложил откидной стол и достал из холодильника жареную курицу, помидоры, огурцы, которые нарезал крупными кусками. Выложил хлеб и откупорил бутылку вина. Все это он проделал молча, поглядывая на меня со своей необыкновенной улыбкой на лице. Наполнив стаканы, Андрей провозгласил:

– За твою рыбу и за нашу встречу. За то, чтобы ты вспоминала и то и другое с радостной улыбкой на лице. – И, протягивая мне стакан, тут же добавил: – Извини, бокалов нет. В море так надежнее.

Наши «бокалы» встретились с легким стуком, и я сделала небольшой глоток, не отрывая своего взгляда от глаз Андрея. Он тоже не отрываясь смотрел на меня. Приятное тепло от вина разлилось по всему моему телу.

– У тебя такой интересный румянец, – как ни в чем не бывало сказал Андрей.

– Наверное, я действительно проголодалась, – ответила я, поглощая курицу, помидоры и огурцы. – Сегодняшний день очень взволновал меня, – произнесла я, растягивая слово «очень».

– Скажи, а до которого часа тебя отпускают твои родители?

– Сейчас лето, каникулы. Думаю, где-то до двенадцати. – Что-то мне подсказывало – сегодня будет незабываемый вечер.

– У меня есть предложение. Я приготовлю рапанов, зажарю камбалу. В местных ресторанах такого не подадут. Съедим? – Он спросил, но в его тоне я услышала скорее утверждение, чем вопрос.

– Когда мы встретимся? – спросила я. У меня не было никаких сомнений – с Андреем мне нечего бояться.

– Сейчас три, – глянув на часы, сказал он. – Давай в восемь. К восьми я все успею приготовить. Встретимся на улице Комарова, я недалеко живу.

– Я обязательно приду.

Когда я это говорила, он находился совсем рядом, наливая нам вино. Мы сделали движение навстречу друг другу, и наши губы снова встретились. Мне был очень приятен этот поцелуй. Такой мягкий, нежный, ласковый… После поцелуя я смотрела в его глаза и гладила рукой его волосы. Он казался мне необыкновенным, просто волшебным.

Мы полетели на катере к берегу. Я вышла, но меня продолжало качать. То ли от пребывания в море, то ли от волнения.

– До вечера, – сказал Андрей.

– До вечера, – ответила я.

Наши глаза встретились, когда я оглянулась. На его лице играла та же приятная улыбка. Я махнула рукой и пошла. Даже нет, не пошла – полетела. Было так легко, радостно и весело на душе. Я не дышала, а буквально пила этот горячий воздух. Он мне казался пьянящим. Я решила зайти к своей подружке, Алке. Мы учились с ней в одном классе, а дружили с детства. Вместе с мальчишками играли в футбол и в другие пацанские игры. Про Алку я знала все. Она рассказывала мне, когда и с кем из наших друзей встречалась и к чему привели эти встречи. Я считала ее легкомысленной: ни с кем из них она не заводила серьезных отношений, ни с кем по-настоящему не встречалась, но переспала почти со всеми. И все же мне было интересно поболтать с ней.

Я не стала рассказывать ей про Андрея, она же, напротив, увлеченно рассказывала мне про очередное приключение. На столе стоял кувшин прохладного кваса, и мы с удовольствием потягивали этот напиток, сидя в тени. Так прошло часа два, если не больше, и я решила, что пора идти.

Когда я пришла домой, мама уже была дома.

– Что это с тобой? – прервав свои занятия, спросила она.

– Все хорошо, мама. А что, что-то не так? – как можно более естественно спросила я.

Она ничего не ответила.

– Слушай, мам, – сказала я после минутной паузы. – Мы сегодня с девчонками решили сходить погулять. Ты не возражаешь?

– Я-то не возражаю. Но давай договоримся сразу: ты мне будешь рассказывать все. Хорошо?

– Мам, конечно! – И я выпорхнула из кухни собираться, хотя до встречи еще оставалось довольно много времени.

Я надела голубую юбку, легкую белую блузку и жакет в цвет юбки. Но самое главное, что ускользнуло от глаз моей мамы, – это выбор нижнего белья. Я надела кружевные белые трусики и открытый бюстгальтер. С косметикой я сильно не усердствовала.

На улице Комарова, где договорились встретиться с Андреем, я была минут на пятнадцать раньше назначенного времени. Тайком от мамы я курила, поэтому достала сигарету и только собиралась прикурить, как услышала знакомый веселый голос:

– Привет! – Это был Андрей. – Не прячь сигарету, кури, если хочешь. – Дальше он таинственным полушепотом добавил, наклоняясь почти к самому уху: – Со мной ты можешь позволить себе неописуемую роскошь – быть самой собой. Это то, чего не могут позволить себе многие. Пойдем?

Мне опять стало легко рядом с ним. Я шла и медленно рассказывала о том, что с мамой иногда возникают недоразумения. Он только изредка перебивал меня наводящими вопросами. Так мы пришли к его дому. Андрей жил в пятиэтажке, а его квартира была на четвертом этаже. Мы вошли, и я сразу почувствовала, что к убранству этого гнездышка приложила руку женщина. Квартира была однокомнатная. Здесь были большая двуспальная кровать, два кресла, маленький столик, на нем был накрыт ужин, а еще стояли две свечи, которые Андрей тут же зажег. Играла тихая музыка, и вся атмосфера располагала к тому, чтобы забыться и расслабиться. Немного освоившись, я спросила:

– А это что? – И указала рукой на тарелку, в которой лежало что-то наподобие оливье.

– Это рапаны, – с неизменной улыбкой сказал Андрей. – Я сейчас расскажу, как это приготовлено. Заметила, похоже на салат оливье? Так вот, – не давая мне возможности ответить, продолжал Андрей, – делаем все как оливье, только без картошки и соленых огурцов. А вместо горошка – кукуруза. Ну и, само собой, никакой колбасы. Ее чудесно заменяют рапаны.

– А как ты их достал из ракушек? – Я сделала неуклюжее движение пальцами.

– Здесь тоже нет ничего сложного, – по-прежнему улыбался Андрей, – их нужно бросить в кипящую воду, подождать пять минут, после этого они легко вытаскиваются вилкой. Такие смешные пружинки получаются! – И Андрей весело рассмеялся. – Потом, правда, еще надо очистить их от продуктов жизнедеятельности. По сути, их можно просто помыть. Затем режем их кубиками и слегка обжариваем на сливочном масле. Рапаны очень калорийные, примерно на семьдесят процентов состоят из белка, так что много их не съешь. Кстати, все морские моллюски белковые. Я как-нибудь приготовлю мидий. Они тоже очень вкусные, но по-своему.

– А что здесь? – спросила я, показывая на фольгу.

Андрей стал разворачивать фольгу, и я увидела запеченную рыбу.

– А это твой сегодняшний улов. Я решил запечь ее с лимонным соком и мелко нарезанным чесноком.

– Ты так аппетитно рассказываешь, что хочется немедленно все это попробовать, – рассмеялась я.

Андрей выложил рыбу на тарелку. Она красовалась на больших листьях салата, еще Андрей добавил горошек и все посыпал мелко нарубленной зеленью. Все это он проделывал с какой-то завораживающей ловкостью, я не могла отвести глаз.

– Прошу к столу, – предложил Андрей, устанавливая два высоких бокала и откупоренную бутылку вина, но какое именно вино, я не разглядела. – «Пино-Гри», – опять, словно читая мои мысли, сказал Андрей, разливая вино по бокалам. – За наше знакомство, – предложил он.

– И за сегодняшний день, – добавила я. Наши бокалы встретились с легким звоном, и я отпила чуть меньше половины содержимого.

– Теперь попробуй рыбку, – и помог мне разломать рыбу.

Вкус был невероятный. Нежная, жирная камбала, запеченная до золотистой корочки, в меру соленая и подкисленная лимонным соком, – это восхитительно!

– Оставь место для рапанов, – со смехом сказал Андрей. – Алена, ты говорила, что на каникулах. Где учишься?

– Перешла на второй курс медицинского училища. Через год буду медсестрой. А ты кем работаешь?

– Мы с тобой, оказывается, коллеги. Я работаю хирургом в Первой городской. Попутно принимаю в поликлинике, – и Андрей отправил кусочек рыбы в рот.

В тот момент когда Андрей продолжал невозмутимо жевать, я застыла от неожиданности. Глянув на меня, Андрей громко рассмеялся и сказал:

– Видела бы ты себя сейчас со стороны.

– Довольно неожиданно, – придя в себя, ответила я и в свою очередь рассмеялась.

Я каждый день встречалась с врачами в училище. Они читали нам лекции и проводили практические занятия. Я вспомнила, как первый раз присутствовала на операции вместе с нашим преподавателем по хирургии. В памяти всплыли его уверенные движения. Тогда я даже предположить не могла, что буду вот так запросто сидеть с хирургом за одним столом и пить вино, не скрывая своей симпатии к нему.

Я отпила еще глоток вина, а учитывая, что вообще пила очень мало, то бокал вина, выпитый на голодный желудок, слегка ударил в голову. Андрей, немного привстав, долил вино в бокалы.

– Я немножко захмелела, – сказала я, когда он наполнил мой бокал.

Поставив бутылку на стол, Андрей положил руку мне на запястье и, немного сжав, привлек к себе. Я подалась к нему. Андрей обнял меня за талию, провел рукой по моим волосам, остановился на затылке и чуть прижал к себе. При этом локоть его правой руки остался лежать на моей груди, и я прижалась к нему. Наши губы слились в страстном поцелуе. Этот поцелуй был не таким, как на катере. Я чувствовала невероятное возбуждение, голова кружилась, а в висках стучали молоточки. Я задыхалась. И тут же в голове прозвучал предупреждающий колокольчик.

– Подожди, – сказала я, отстраняясь, но оставаясь в его объятиях.

– Что-то не так? – Андрей был предельно спокоен, и его спокойствие передалось мне.

– У меня еще не было мужчин, я – девственница, – робко, опустив глаза, прошептала я.

– Я не сделаю тебе ничего плохого.

И Андрей увлек меня к кровати. Я была как во сне. И, несмотря на летнюю жару, меня бил легкий озноб. Я понимала – сейчас стану женщиной. Хотела ли я этого, ведь я только вчера познакомилась с ним? Андрей все делал так красиво, что я решила, пусть это произойдет сейчас и с ним – этим аккуратным, опытным мужчиной, чем с каким-нибудь молокососом, у которого при виде меня подкашиваются коленки и текут слюни. Мой кавалер вел себя совсем по-другому. Все его движения, жесты, поступки – все указывало на то, что он точно знает, чего хочет и как это сделать лучше всего. Мы остановились возле кровати. Андрей снова привлек меня к себе и, сделав небольшую паузу, как бы любуясь мной, вначале очень нежно поцеловал меня. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я думала, что мои соски взорвутся, когда он провел по моей груди ладонью, снимая жакет. Я не сопротивлялась. Андрей обнимал меня, гладил руками мою спину чуть пониже лопаток. Он не торопился. Чувствовалось, что он наслаждается. От этих мыслей у меня все кружилось перед глазами. Мои губы, шея пылали от его поцелуев, глаза закатывались, а из груди вырывался едва слышный стон. Время остановилось, весь мир перестал существовать… Он стал не спеша расстегивать мою блузку, при этом легко касался моих губ. Блузка послушно упала на пол позади меня. Он расстегнул и снял свою рубаху, снова привлек меня к себе. Мои ноги подкашивались, я задыхалась…

Я почувствовала, как Андрей расстегивает застежку моего бюстгальтера… И в следующий момент я ощутила его руки на своей груди. Еще ни один мужчина не прикасался к моей груди. Но каким же волнующим было это прикосновение! Соски пульсировали, шея горела. Одной рукой он продолжал гладить мою грудь, слегка сжимая пальцами сосок, а другая рука при этом спускалась все ниже и ниже…

У меня никогда в жизни не было таких ярких ощущений. Я едва не теряла сознание… Он стал стягивать с меня юбку. Мои руки лежали у него на плечах. Я прижалась к нему низом живота и ощутила сильное возбуждение.

Мы уже были полностью обнажены…

Андрей аккуратно положил меня на кровать и опустился на колени между моих ног.

Я обняла голову Андрея, запустив пальцы в волосы, а ноги скрестила на его спине. Голова моя запрокинулась назад.

Андрей стал покрывать поцелуями внутреннюю часть бедер, приближаясь к промежности… И вот первое прикосновение. Моя спина изогнулась, дыхание перехватило… Его язык двигался так, что я изнемогала от возбуждения. В низу живота горел пожар, мое тело содрогалось все сильнее. Но вот наши губы снова встретились в страстном поцелуе, и я почувствовала, как Андрей медленно и осторожно входит в меня. Потом он сделал резкое движение вперед и меня словно пронзил кинжал, я вцепилась ногтями в плечи Андрея и закричала. Андрей замер, наверное, для того, чтобы я немного привыкла к новым ощущениям.

Он продолжал целовать меня, и я постепенно пришла в себя. Жгучая боль уступила место новой волне возбуждения, которая накатила с еще большей силой. Я обхватила Андрея ногами, и мои бедра стали двигаться навстречу его движениям. Оргазма мы достигли одновременно.

…Мы оба шумно дышали. Не было сил, чтобы произнести хотя бы одно слово или пошевелиться. Первым пришел в себя Андрей:

– Я не ожидал такого…

– Да, – только и смогла сказать я.

После некоторой паузы он продолжил своим прежним веселым, хотя и немного утомленным голосом:

– Как насчет рапанчиков? – Он улыбнулся и поцеловал меня в губы.

Я подтянула его к себе, обняв за шею обеими руками, и тоже поцеловала.

– Ты знаешь, а я не против, – радостно согласилась я.

Я ощущала необыкновенную легкость во всем теле. Эта легкость каким-то непонятным образом сочеталась с безумной усталостью. Даже нет, не усталостью, а приятной утомленностью. Я нежилась на кровати, наблюдая за Андреем. Он взял рыбу, вышел, и я услышала, как работает микроволновка. Через две минуты он вернулся. Я смотрела на него и думала: «Какой он все-таки классный!» Да, вот все и произошло. Я спохватилась, а как же кровь? Приподнявшись на локте, я осмотрела простыню. Странно, крови не было. Мои мысли прервал уже родной мне голос:

– Все готово, дорогая, пойдем к столу, – и он снова поцеловал меня. Я обхватила его шею руками и не хотела отпускать. – Ну, милая, пойдем, – взмолился он, и мне пришлось уступить.

Я завернулась в простыню и присела в кресло, которое недавно оставила. Андрей успел подогреть рыбу, положил в тарелку салат из рапанов и долил в бокалы вино.

– За наше красивое знакомство, – сказал Андрей.

– Да, – согласилась я.

Наши бокалы с легким звоном встретились. Пока отпивала из своего бокала, поймала себя на мысли, что мы все время смотрим друг другу в глаза. Его взгляд завораживал и обволакивал. Андрей интересовал меня все больше и больше. У него были слегка вьющиеся волосы темно-русого цвета, а седина на висках не старила его, а делала каким-то более солидным, что ли.

– Ты сегодня не был на работе, почему? Ведь пятница, – пробуя салат с рапанами, спросила я. И тут же воскликнула: – Вау! Необыкновенно!!! Сегодня у меня точно день незабываемых впечатлений. Ты чудесно готовишь! – сказала я.

– Спасибо. Мне просто нравится возиться на кухне. А дома я потому, что у меня отпуск, – добавляя мне в тарелку салат, улыбнулся Андрей.

Мы проболтали весь вечер. Было хорошее настроение и у меня, и у него. Время пролетело незаметно, когда часы показали одиннадцать, я вопросительно посмотрела на Андрея.

– Мне, наверное, уже пора, – робко начала я.

– Да-да, конечно. Я тебя прекрасно понимаю. Вот, я записал тебе номер своего телефона. Мы с тобой сможем встретиться завтра, часиков в семь вечера?

– Как? – удивилась я. – А разве в течение дня мы не увидимся?

– Аленка, дорогая, не расстраивайся, мне просто нужно будет съездить в другой город по небольшому делу, – и Андрей весело подмигнул.

Я встала, подошла к нему сзади, положила руки на плечи и поцеловала в затылок. Затем обняла его, прижавшись к спине, и прошептала:

– Мне так хорошо и спокойно с тобой, Андрюша!

Когда я шла домой, у меня были смешанные чувства. Восторг сменился легким разочарованием от того, что наша встреча закончилась. Было немножко грустно.

Зайдя в дом, я сполоснулась в душе и отправилась спать. В голове роились мысли о сегодняшнем дне. Мне казалось, я начинаю влюбляться, но к этому сладостному чувству примешивалась какая-то тревога. Но я все-таки смогла успокоить себя: «В конце концов, мне очень интересно с ним! А там будь что будет». С такими мыслями я уснула.

Проснувшись, первое, что я вспомнила, это вчерашний вечер. Я сладко потянулась, повернулась на бочок и подумала: «Пора вставать, в душ, завтракать. Новый день».

Позавтракав, я решила, что нужно чем-то заняться. Например, сделать уборку. Включила плеер, из наушников полилась приятная медленная композиция. Уже заканчивая вытирать пыль, я подумала, как хорошо все-таки, что я познакомилась с Андреем. «Я ему точно нравлюсь. Он мне – тоже. В конце концов, Андрей мой первый мужчина». Последняя мысль меня особенно согревала. От нее становилось легко и радостно на сердце. Андрей – мой мужчина! Сделав себе кофе, я посмотрела в окно. На пляже было полно людей, и я решила пойти искупаться и позагорать. «Как же дождаться вечера?» – вертелось у меня в голове. Пробыв на пляже до часу дня, я, понимая, что сейчас начнется нестерпимая жара, решила пойти на рынок. На рынке было полно торговцев, которые предлагали арбузы, дыни и другие плоды, растущие в Крыму. Я купила пять краснобоких персиков и с десяток абрикосов сорта «ананас». Придя домой и вымыв фрукты, я устроилась на диване и стала думать о моих отношениях с Андреем. «Скоро закончится лето, как мы будем встречаться?» Я училась в Керчи, а домой приезжала по выходным, на субботу и воскресенье, и то не каждую неделю. Мне не хотелось оставлять Андрея надолго. Я поймала себя на мысли, что уже боюсь потерять его. За такими мыслями прошел час. Я не сводила глаз с часов, наконец в четыре я не выдержала и набрала номер Андрея. Длинные гудки почти сразу прервал ровный голос, Андрей, наверное, ждал моего звонка.

– Алло, – ответил он.

– Привет, это я.

– Привет. Соскучилась?

– Еще бы! Время тянулось ужасно медленно, – защебетала я. – Не знала, куда себя деть. Очень хочу встретиться с тобой. А ты как провел день?

– Были кое-какие дела до обеда, но я все время думал о тебе, – признался Андрей. – Придешь ко мне?

– Конечно.

– Приходи прямо сейчас. Сможешь?

– Уже лечу, – и я тут же положила трубку вне себя от счастья.

Наспех одевшись, я почти побежала на свидание к СВОЕМУ МУЖЧИНЕ. Поднявшись к двери Андрея, я с нетерпением позвонила в звонок. Дверь почти сразу открылась, я упала в объятия Андрея. Он поцеловал меня и, захлопнув дверь, увлек в комнату… Утолив свою страсть, мы, шумно дыша, лежали и смотрели друг другу в глаза.

– Ты – необыкновенная, – прошептал Андрей.

– До сих пор думала, что такая же, как и все, – тихо ответила я. – Ты первый, от кого я слышу эти слова.

– Хочешь, пойдем искупаемся? – предложил он.

– Конечно, – я охотно согласилась и, поцеловав Андрея, поспешно встала, чтобы одеться.

Андрей, не вставая с кровати, смотрел на меня во все глаза.

– Чего так смотришь на меня? – не выдержала наконец я.

– Завораживающее зрелище, – ответил Андрей, и мы рассмеялись.

Мы пришли на вечерний безлюдный пляж. Раздевшись догола, зашли в воду. Я поплыла к меляку, там глубина не больше полутора метров. Меляк намывало каждый год штормами, а в прошлом году осенью изрядно штормило. Андрей подплыл ко мне, и все закружилось с новой силой. Мы наслаждались близостью в море, это – незабываемо!

Мы встречались с Андреем каждый день. Так продолжалось чуть больше двух недель. Я уже не представляла себе жизни без него. Но вот наступил день, когда Андрей вечером, провожая меня домой после нашего свидания, сказал:

– Алена, мы не сможем завтра встретиться. Мне нужно уехать в Симферополь по делам.

– А как же я завтра без тебя? – взмолилась я.

– Аленка, это только на один день. – И Андрей нежно поцеловал меня.

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, проворочалась на кровати до утра. Сегодня мы с Андреем не встречаемся. Вдруг я поняла: «Влюбилась по уши ты в этого Андрея, Алена!!!» Я провалялась в постели до девяти утра и только потом нашла в себе силы подняться. Наспех приняв душ, выпила чашку кофе. Затем я оделась и решила сходить к своей подруге Алле.

– Привет, дорогая, – Алла обняла меня. – Рассказывай, куда пропала?

– Да так, ничего особенного, – уклончиво ответила я.

– Ты б на себя в зеркало посмотрела. Врать-то совсем не умеешь. «Ничего особенного», а глазищи горят. Говори, что случилось?

Я знала, что Алка от меня не отстанет. Но я, в общем-то, поэтому к ней и пришла. Мне нужно выговориться, а Алла – моя лучшая подруга, и я знала – она никому не проболтается. С ней всегда можно поговорить по душам и быть уверенной, что все сказанное останется между нами.

– Я познакомилась с парнем, – осторожно начала я, хотя Андрея правильнее было бы назвать мужчиной.

– Да ты что!!! – искренне обрадовалась Алла. – И кто он, я его знаю?

– Думаю, что нет, хотя он живет недалеко, в пятиэтажке.

– Как зовут? А давно познакомились? А сколько ему лет? А он симпатичный? А может, у него друг найдется? – Алла просто засыпала меня вопросами.

– Стой, стой, стой, – я рассмеялась. – У тебя одно на уме – мужики. Его зовут Андрей, мы познакомились дней двадцать назад. Проблема не в этом. Я, кажется, влюбилась.

Алла всплеснула руками:

– Так, подруга, с этого места поподробней. Вы спали?

– Ага, – улыбнулась я и провела рукой по своим густым волосам.

– Алена, – протянула Алла, – я пойду в погреб за вином, это стоит отметить. У меня папа отличное вино делает. – Алла поспешно встала и ушла по направлению к погребу.

«Стоит ли ей все рассказывать?» – Сомнения терзали меня. И в конце концов решила: «А расскажу-ка я ей все. Ведь Алла моя лучшая подруга, она меня ни разу не предавала». Тем временем она вернулась с литровой бутылкой красного вина.

– Это сухое. Ему уже лет семь или восемь, – отчиталась Алла. – Так ты говоришь, влюбилась? Сколько ему лет?

– Я точно не знаю, но, мне кажется, ему около тридцати.

– Ого, ты по-серьезному знакомишься, – с ноткой зависти сказала Алла. – Он симпатичный?

– Он мне очень нравится, – сказала я, делая ударение на слове «мне».

– А как познакомились? Я тоже хочу с кем-нибудь постарше познакомиться, а то эти сопляки уже вот тут, – и Алла провела ребром ладони по шее.

– Как-то само собой все вышло. На пляж пошла, а тут он. Вначале слово за слово, потом пивка попили, а в конце он предложил на катере покататься.

– Так ты, говоришь, влюбилась, – делая глоток, задумчиво проговорила Алла.

– Я уверена, что да.

– О-о-о, подруга, это и хорошо и не очень.

– Почему это? – удивилась я. – Что плохого может быть в том, что я влюблена?

– Видишь ли, женщина сильна, когда ее любят, и слаба, когда любит она. Ты о нем хоть что-нибудь знаешь?

– Ну, ты прямо кладезь мудрости, – рассмеялась я. – Откуда такие мысли?

– А, уже не помню, прочитала где-то, – отмахнулась Алла. – Ты так и не ответила, кто он?

– Работает врачом, любит понырять с аквалангом.

– Негусто, – засомневалась Алла. – Можно сказать, ничего. Но раз врач, то, видать, серьезный мужик. А ты не думала, что мужчина его возраста должен иметь семью?

Этот вопрос ввел меня в легкий ступор. Я не думала об этом. Хотя должна была в первую очередь думать именно об этом. Ведь и правда тридцатилетний мужчина вполне может быть женат. А я просто влюбилась, как девчонка, не выяснив этого.

– И что мне делать? – после некоторой паузы спросила я.

– Я думаю, что ничего делать не надо. У вас же пока все нормально? – Алла отпила маленький глоток. – К тому же ты что, куда-то спешишь? Можешь все испортить. Или ты за него замуж хочешь?

– Ты шутишь? Куда мне замуж? – отшутилась я, но в сердце почувствовала легкий укол. – Просто не хочу его ни с кем делить.

– Глупая, бери пример с меня. Особей мужского пола нужно использовать с одной целью. Правда, с пацанами проще, чем со взрослым мужиком. – Алла многозначительно подняла указательный палец вверх. – Его так просто охмурить не получится.

– Андрей – это не твой Гришка, – согласилась я. – Да и так, как ты, я не смогу.

– Кто? Гришка? Не смеши меня! Так, развлечение. У меня после него уже Сашка был. Тот, который возле школы живет. А недавно я с Юркой закрутила. С сыном нашей классной. Он действительно прикольный пацан.

– Ну, ты даешь! – присвистнула я.

– Да что там… Они сами лезут. Так что не переживай со своей историей. Вы когда договорились встретиться?

– Завтра. Он сегодня куда-то уехал.

– Ну вот и выяснишь все завтра.

Мы еще какое-то время посидели, и я пошла домой. По пути я думала об Андрее. Я немного завидовала Алке. Завидовала тому, как легко она живет, не строит планов, не относится серьезно к вполне серьезным вещам. Но быть такой же легкомысленной я не хотела, а потому решила – при следующей встрече с Андреем поговорю о наших отношениях. Мыслей было много, а тут еще мама, что-то заподозрившая, цеплялась ко мне со своими вопросами. На душе было тошно, но грубить маме я не стала. Пообещав поговорить с ней позже, я ушла в свою комнату.

Весь вечер я думала о сложившейся ситуации. Даже после того, как легла спать, мысли об Андрее долго не давали мне уснуть. Я была уверена – Андрея я люблю. В конце концов я решила для себя твердо – что бы ни произошло, я останусь с Андреем до тех пор, пока он сам этого захочет. В тот момент я еще не представляла себе, сколько душевных страданий и переживаний мне принесут эти девичьи чувства, но они также многому научили меня, что очень пригодилось мне в дальнейшей жизни.

На следующий день, дождавшись времени, на которое мы договорились с Андреем, я пошла на встречу.

Андрей предложил поехать в соседний поселок, где мы зашли в уютный татарский ресторанчик. Андрей заказал себе шурпу из баранины, а я – плов. Пока готовили наш заказ, Андрей, казалось, думал о чем-то, и я попыталась завести беседу на интересующую меня тему.

– Скажи, Андрюш, а у нашего знакомства будет какое-то продолжение? Хотелось бы знать – для тебя это серьезно?

– А? – как будто очнулся Андрей. – Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, есть ли у наших отношений будущее? – прямо спросила я.

В этот момент принесли наш заказ, что, вероятно, дало Андрею время собраться с мыслями.

– Аленушка, ты очень хорошая, ты мне нравишься, но все непросто, есть небольшие сложности, – начал он медленно, положив свою руку на мою. – У меня есть жена, ее зовут Оля, но мы уже месяц в размолвке. Изредка, конечно, встречаемся, но, я думаю, развод неминуем. Нам с тобой нужно будет немножко подождать.

Я застыла в изумлении, глядя в свою тарелку. Андрей женат! Мои самые страшные опасения подтвердились. Хотя я была готова к этому, сказанное Андреем подействовало на меня как удар молнии. В тот момент мне попросту хотелось заплакать. Почему я не узнала этого в самом начале, почему я не спросила, почему он сразу не сообщил этого? Подняв глаза, я увидела грустный взгляд Андрея, он же продолжал держать мою руку. Тем временем я потихоньку начала приходить в себя.

– А как она отреагирует, узнав, что мы с тобой встречаемся? – спросила я.

Ответ Андрея меня не удивил:

– Алена, давай пока не станем об этом никому сообщать, а особенно Ольге. Я не хочу скандалить с ней. Она все-таки иногда приезжает. Должна будет приехать через три дня. Поэтому, если ты увидишь рядом со мной женщину, отнесись к этому спокойно и ничем не выдай, что мы с тобой знакомы.

– И как долго это будет продолжаться? Ты же должен понимать, я оказалась в непростой ситуации. И мне не нравится это. – Я уже была совершенно спокойна, даже сама этому удивилась.

– Я не готов сейчас говорить о сроках, но, думаю, что не больше месяца.

– Через три недели первое сентября, я поеду на учебу, но буду приезжать по выходным. Мы сможем видеться?

– Конечно, милая! Я очень рад, что ты все правильно поняла. А пока будем вести себя так, будто ничего не произошло. Ты не против?

– Думаешь, мне это легко? Давай попробуем, но имей в виду, надолго меня не хватит. А маме я вообще не знаю, что сказать.

– Она у тебя очень строгая? Как ее зовут?

– Анна Владимировна. Вообще она строгая, но мы с ней дружим.

– Анна Владимировна? Точно так зовут зама главврача.

– Это она и есть.

Андрей присвистнул.

– Ситуация, – протянул он и достал сигарету.

– Да, – согласилась я и тоже закурила.

– Ты согласна, что раз все так сложно, то тем более – никому ни слова. У меня могут быть неприятности. Твоя мама меня, мягко говоря, немного недолюбливает.

– Я в любом случае буду иметь с ней разговор, и чем раньше он произойдет, тем лучше для меня, – задумчиво проговорила я, понимая, что мои слова не очень понравятся Андрею.

– Алена, ты что!!! Подумай, в какую я попаду ситуацию! – Андрей буквально взмолился. – Давай возьмем тайм-аут. Хотя бы на пару дней.

– А что изменится за пару дней? – Я затянулась сигаретой, потом продолжила: – Хорошо. Я постараюсь пока ничего маме не говорить, но что-то сочинить придется.

Уже после ужина Андрей предложил прогуляться и зайти к нему, но я отказалась, сославшись на то, что будет полезнее сейчас все обдумать. Ночь была бессонная. Я проворочалась в постели, обдумывая ситуацию, в которую попала. Противоречия раздирали меня. Я любила Андрея, но понимала, что правильнее было бы расстаться с ним. Пока перевес был на стороне любви.

На следующий день у мамы был выходной, и, учитывая мой внешний вид утром, я поняла – объяснений с мамой не избежать. Я прошла на кухню, мама возилась у плиты.

– Доброе утро, мам, – стараясь быть спокойной, сказала я и включила чайник.

– Привет, – чуть повернув голову, ответила мама. – Как спалось? – продолжила мама, делая ударение на слове «спалось».

– Мама! – взорвалась я. – Ты что, нарочно?

– Доченька, ну я же вижу – с тобой что-то происходит, – после небольшой паузы сказала она. – Ты никогда ничего не скрывала от меня, рассказывай, что у тебя стряслось? Даже уточню вопрос – кто он?

Я замялась, а чтобы заполнить неловкую паузу, принялась готовить себе кофе. С мамой мы действительно дружили. Она на двадцать лет старше, но это как раз та разница в возрасте, когда она и понимает меня, и может дать дельный совет. Она занимала довольно большой пост в медицине нашего города, и я была уверена – мама наверняка знала и Андрея, и его семейное положение. А после вчерашнего разговора с Андреем рассеялись последние сомнения. Но ведь у меня никогда не было секретов от мамы, я всегда могла с ней поговорить, и она понимала меня. Я боялась, но решила – лучше сказать сейчас.

– Васильковский Андрей Викторович, – просто сказала я и как ни в чем не бывало отпила кофе.

Мама застыла. Пауза длилась не меньше минуты.

– Ты хоть представляешь себе, кто это такой? – Мама была на удивление спокойна. – Да он же бабник, каких поискать, он переспал со всеми медсестрами в больнице. Ты понимаешь, в какое положение ты можешь поставить меня? – Мама потихоньку закипала. Контролировать себя ей уже удавалось с трудом. – Что думаешь делать? Он женат, насколько мне известно.

– Договорились пока не афишировать наших отношений. Потом будет видно.

– Я шокирована. Так и знай, я – против. Ты не сможешь меня убедить. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Мама рассердилась не на шутку.

Мне и так все было понятно, но чувства брали верх. Я молча встала и пошла к себе в комнату. Мне, конечно, следовало прислушаться к маме. Разумом я это понимала.

Подойдя к книжному шкафу, я выбрала сборник стихотворений Есенина. Мне нравилось иногда почитать его. Открыла наугад.

Дух бродяжий! ты все реже, реже

Расшевеливаешь пламень уст.

О, моя утраченная свежесть,

Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Словно я весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне.

Я иногда размышляла о жизни Есенина. Его стихи о любви – это, пожалуй, мечты о прекрасном и несбыточном идеале. Ясно, что Есенину были присущи розовые мечты, грезы. Он был вечно молодым, так и умер, не успев состариться.

Я отложила книгу и еще долго думала о себе, Андрее, маме… Андрей – бабник… Нужно что-то делать со своими чувствами.

Но меня тянуло к Андрею, поэтому я продолжала встречаться с ним. Затем вернулась его жена. Мы встречались тайно, как правило, у его друга, который оставлял нас наедине. Романтика закончилась, я дико ревновала Андрея, понимая, что он вновь живет с женой. Приезжая на выходные с учебы, я искала с ним встреч, но осознавала свое место – у Андрея есть жена…

В слезах, сомнениях и терзаниях проходила моя жизнь.

Пошел последний год учебы, и мама помогла мне устроиться медсестрой в военный госпиталь нашего города. И хотя мы по-прежнему виделись с Андреем, эти встречи стали очень редкими. А в начале июля он и вовсе попросил меня больше ему не звонить. Я чувствовала себя отвергнутой, мир словно перестал для меня существовать; стала раздражительной, замкнутой, подолгу не выходила из своей комнаты, а на любые вопросы мамы отвечала односложно, стараясь поскорее прекратить разговор. В груди как будто стоял какой-то комок, который мешал дышать; часто хотелось плакать, но я себя сдерживала. А может, зря. Поплакала бы – и стало бы легче…

Только на работе я отвлекалась: погружалась в «писанину» и разговаривала с больными. Я даже улыбалась. Но затем наступали выходные, и я снова погружалась в свое страдание. Каждое утро, только проснувшись, на мокрой от слез подушке я подсчитывала, сколько дней прошло с тех пор, как я потеряла покой…

Но однажды я проснулась, а за окном чудесное, солнечное, свежее утро. Пели птицы, и доносилось приятное благоухание летних цветов. И было странное предчувствие чего-то хорошего…

Моя интуиция меня не обманула: на работе произошло нечто, что перевернуло всю мою жизнь.

Я сидела в кабинете, вдруг открылась дверь, я подняла глаза и… передо мной стоял Он. Его глаза были цвета моря.

– Доктор просил передать вам… – и он замолчал. В руке молодой человек держал тоненькую историю болезни. «Вновь поступивший», – подумала я. В его взгляде читалось неподдельное изумление. Глаза расширились, поэтому он выглядел смешно. Я невольно улыбнулась:

– Ну что же, давайте свою историю, раз уж вы забыли, что просил передать доктор. – Теперь я даже рассмеялась. Он протянул руку с историей, продолжая смотреть на меня. Я прочитала его имя на истории, затем взглянула на него. Он по-прежнему смотрел на меня, поэтому я спросила: – Мы знакомы?

Он дернулся, как будто очнулся от сна.

– О, нет-нет, – протянул он и продолжил почти скороговоркой: – Но это мое упущение.

– Меня зовут Алена. Все, назначенные доктором процедуры, Алексей Николаевич, буду выполнять я.

– Можно просто по имени, без отчества. А то мне даже неловко. – Алексей окончательно пришел в себя. – И можно я вас сегодня подвезу домой после работы? Вы ведь работаете до вечера? А я на полустационаре, так что вечером свободен.

– Не думаю, что это хорошая идея. Я езжу на автобусе. – Я старалась быть как можно тверже.

– Да, но до остановки не так уж и близко, – настаивал Алексей.

– Ничего, как-нибудь доберусь.

– Но ведь вечером небезопасно. Поверьте, негодяев хватает.

– Я освобожусь в восемь, а в это время еще светло. – Своим ответом я невольно давала «добро».

– Отлично, я постараюсь к восьми приехать. К тому же в это время уже начинает темнеть, и симпатичной девушке не стоит идти одной, хулиганов в городе полно. – И молодой человек вышел из кабинета.

Я провожала его взглядом. Он произвел на меня хорошее впечатление. Затем открыла его документы. Захаров Алексей Николаевич. Посмотрела на направление и обомлела. Направление подписано доктором Васильковским Андреем Викторовичем. На меня сразу же нахлынули воспоминания. Андрея я все-таки любила. После него у меня не было никаких увлечений. Тем более я не думала, что мне может понравиться ровесник, который со мной почти одногодка. Я всегда думала, что мои сверстники – несерьезные молодые люди, у которых ветер в голове.

Я еще раз посмотрела в его историю болезни. Всего на два года старше меня, ему двадцать, почти двадцать один. Пусть не на два, а почти на два с половиной… Мои размышления прервал мужской голос: «О-о-у…» – и раздался свист.

Я подняла глаза. Передо мной стоял коротышка. Смуглый, две верхние пуговицы на рубахе расстегнуты, и от этого были видны волосатая грудь и массивная золотая цепь с такой же массивной «ладонкой». Стоявшего передо мной парня можно было бы назвать симпатичным, но вульгарный тон и насмешка на лице делали его неприятным, по крайней мере в моих глазах. Рядом с ним стоял мордоворот, при одном взгляде на которого по моей спине пробежала дрожь.

– Какая симпатичная медсестричка!

– Я вас слушаю, – стараясь быть как можно спокойнее, сказала я.

– Дорогая, не таким ледяным тоном.

– Я вам не дорогая. У вас ко мне какое-то дело? – строго произнесла я.

Он меня будто и не слышал.

– Не будь такой официальной. Доктор сказал, чтобы ты срочно занялась этим. – Он сделал ударение на двух словах – «ты» и «этим».

Я опешила от такой наглости, но быстро взяла себя в руки:

– Во-первых, мы с вами не на «ты», а во-вторых, я на работе, и прошу вас, будьте вежливы.

Его лицо окаменело, после чего он оглянулся на своего спутника и со злобной усмешкой проговорил:

– Смотри, какая цаца, – и рассмеялся мне в лицо. – До которого часа сегодня работаешь?

– Что вы себе позволяете? – немного повысив голос, спросила я. Но в моем голосе предательски прозвучал испуг, а я хотела выразить негодование и возмущение.

Он ухмыльнулся. Кивнул мордовороту, который стоял сзади него, и они вместе пошли к выходу. Я, как завороженная, смотрела им вслед. Они шли не спеша, слегка враскачку. В мое сердце закралась тревога. Я почувствовала, что этот человек опасен.

Я посмотрела его анамнез. Агапов Рамил Тейквилиевич. Это имя мне ни о чем не говорило. Но тревога продолжала терзать меня, и я не находила себе места до самого конца рабочего дня.

После работы я вышла из больницы, и когда никого не увидела, ни Алексея, ни Рамила, то скорее обрадовалась, чем огорчилась. Но какое-то чувство досады все же было. Встречи с Алексеем я ждала, хотя и не хотела в этом признаваться даже самой себе. Чем-то он меня зацепил.

Дорога к остановке шла через частный сектор. Как только я свернула на эту дорогу, то увидела на обочине припаркованный джип с тонированными стеклами. Я продолжала идти, озираясь на безлюдной улице. Когда я поравнялась с машиной, из нее вышли двое. Я сразу узнала Рамила и мордоворота, который был с ним в больнице. Сердце екнуло, и я остановилась.

– Ну вот мы и встретились, красавица, – со зловещей улыбкой сказал Рамил.

– Я не хочу встречаться с вами, – мой голос заметно дрожал.

– Главное, что я хочу, – он сделал шаг вперед, – а если я чего-то хочу, я этого добиваюсь.

Он подошел почти вплотную ко мне и шепотом, от которого по моему телу побежали мурашки, просопел:

– У нас сегодня будет незабываемый вечер, – после этих слов он взял меня за руку и стал тянуть к машине.

– Я никуда не хочу ехать, меня ждут дома. – Я пыталась вырваться, но безрезультатно.

– Давай-давай, мне нравятся непокорные девочки, – он уже почти подтащил меня к машине. Я отчаянно упиралась, но силы были неравны.

В пылу борьбы мы не заметили, как к джипу подъехала машина. Рамил остановился, только когда скрипнули тормоза. Из машины вышел Алексей. Он встал, левой рукой подбоченившись так, чтобы видна была кобура пистолета, которая находилась под пиджаком.

– Ты же говорил, что завязал со своими грязными делишками, – вместо приветствия сказал Алексей.

– Что тебе надо? – Рамил был в бешенстве.

– Видишь ли, с этой девушкой у меня свидание, поэтому я и подъехал. – Алексей был издевательски вежлив. В его голосе звучала спокойная уверенность.

Наступило молчание. Но я почувствовала, что мою руку отпустили, и сделала шаг в сторону. Боковым зрением я увидела, что знакомый Рамила резко отскочил к машине, и тут же прогремел выстрел. Стрелял Алексей. Когда он успел достать пистолет, ума не приложу. Пуля попала в колесо джипа, и он «сел» на диск.

Я посмотрела на Алексея. В его руке был пистолет серебристого цвета.

– Вздумаешь еще раз пошутить, следующая пуля в твою ногу. – Затем, повернувшись ко мне, сказал: – Я прошу у вас прощения, Алена, но у меня не было другого выхода. Я подвезу вас, если вы не возражаете.

Он опустил пистолет, а я молча двинулась к его машине. Оказавшись в салоне, я вдруг почувствовала такую усталость и слабость, что меня начало колотить. Алексей сел рядом, и машина рванула с места. Рамил с тихой ненавистью смотрел нам вслед.

Повернувшись ко мне, Алексей увидел мое состояние и сказал:

– Ну-ну, все уже позади, – при этих словах он нежно погладил мою руку.

– Я даже не успела понять, что произошло, – срывающимся голосом ответила я. – Кто они такие?

– Рамил – местный бандит. Его друг – налетчик, за ним несколько разбойных нападений. По обоим тюрьма давным-давно плачет. Только они постоянно выходят сухими из воды. Ловкие ребята, да и крыша у них хорошая, ментовская. – Алексей оставался удивительно спокойным, чего нельзя сказать обо мне.

– А откуда у тебя пистолет? – не унималась я.

– Алена, успокойся. У меня все законно. Мой отец был охотником и хотел, чтобы и я охотился. Его друг работает в прокуратуре большим начальником. Он и помог мне с разрешением на ношение огнестрельного оружия.

Волнение прошло, но накатила дикая усталость. Мне захотелось спать, и я попросила Алексея отвезти меня домой. Мы ехали молча, каждый занятый своими мыслями. Мне было интересно, о чем он думает? Но я не решалась нарушить эту приятную тишину: с ним мне было легко и спокойно. Я чувствовала себя как за каменной стеной. Алексей нравился мне все больше и больше, но сейчас я очень устала и хотела одного – спать. Уже возле калитки моего дома мы заговорили.

– Можно я позвоню тебе завтра? – осторожно поинтересовался Алексей.

– Я буду рада, – я улыбнулась и с удивлением для себя отметила, что уже совершенно спокойна. – То, что произошло сегодня…

– Не думай об этом. Такое больше не повторится. Во всяком случае, они к тебе больше не приблизятся. – Алексей записал номер моего телефона, сказал «пока», еще раз погладил меня по руке и уехал.

На следующий день мы встретились на набережной.

– Привет, – Алексей смотрел на меня и улыбался. Солнце как будто запуталось в его волосах – влажных, словно он только что искупался, а мне вдруг ужасно захотелось дотронуться до его волос рукой…

– Здравствуй, – немного стесняясь, сказала я.

– Пойдем погуляем по набережной.

– Хорошая идея, а еще я хочу мороженого.

– Отлично, я знаю подходящее место, да и мороженое там очень вкусное. Просто объеденье.

И Алексей повел меня в кафе «Аллея». Это было действительно чудесное и уютное местечко. Мы уселись за столик на улице, в тени деревьев, и заказали себе мороженое.

– Может, познакомимся поближе, – предложила я. – Расскажи о себе. Чем ты занимаешься, где живешь.

– Я был единственным ребенком в семье. Мать умерла пять лет назад, отец – год назад. От него я унаследовал квартиру на улице Горького и продовольственный магазин «Виктория».

– Так это твой магазин? – изумилась я.

– Да, но я в этом мало что понимаю, поэтому нанял управляющего. Он отчитывается по счетам каждую неделю, а выручку сдает в банк.

– А как же ты принимаешь отчеты, если ты ничего не понимаешь?

– У меня есть бухгалтер. Она дружила с моей мамой, и я нанял ее. А еще я люблю понырять с аквалангом. Это мое хобби.

– У меня есть знакомый, который тоже ныряет с аквалангом. Он меня один раз с собой брал. Мы рапанов собирали. Он их потом приготовил, очень вкусные.

– Я готовить не умею. И ныряю не за рапанами, а к затонувшим кораблям. Недавно самолет нашел, но, по-моему, не я один им заинтересовался. Внутрь пока забраться не удалось, а хочется посмотреть: что там такое. Он со времен войны в море лежит. Нырнем с тобой?

– Конечно! Это так интересно! А как ты определил, что его нашел кто-то еще?

– Было видно, что этот «кто-то» пытался его вскрыть – окна в кабину пилота разбиты, но у него не получилось «пройти» в салон. Кажется, я знаю, как это сделать, но нужно еще подумать над этим.

Мы ели мороженое и разговаривали. Алексей оказался интересным собеседником. Он умел и слушать, и рассказывать. От той беседы я ощущала легкое головокружение и непонятное томление. И еще было чувство, что мы знаем друг друга давным-давно.

– Скажи, Алеша, а ты давно живешь в нашем городе?

– Нет. Мы переехали с отцом сюда сразу после смерти мамы. Он не мог больше находиться там. В нашем городе ему все напоминало о ней. У отца был магазин, он его продал, продал дом, в котором мы жили, – наступила пауза, Алексей смотрел куда-то мимо меня, словно вспоминая. Потом он перевел взгляд на меня. – И вот я здесь, перед тобой. И, честно говоря, ужасно рад этому. Ведь если бы я не переехал в этот город, то мы бы с тобой не встретились, – в его глазах прыгали лукавые смешинки. Затем он снова стал серьезным. – Мы переехали, когда я еще в школе учился. Потом отслужил в армии. А как только из армии вернулся, отец почти сразу и умер.

– Сколько тебе сейчас лет?

– Через месяц двадцать один.

– Ах да, я помню. Я же читала твою медицинскую карточку. Учишься?

– Нет, но хотелось бы. Не знаю, на кого учиться.

Мы потихонечку доели мороженое.

– Может, по кофейку? – предложил Алексей.

– Давай, – согласилась я.

– А если с коньяком?

– Хороший вариант…

Мы просидели в «Аллее» часа два. Время пролетело незаметно. Часто я потом вспоминала этот день, удлинившиеся тени, бело-рыжую кошку, важно восседавшую на высоком парапете, солнце, которое скакало сумасшедшим мячиком по деревьям и нашим счастливым беззаботным лицам. Если бы я только могла повернуть время вспять и снова возвратиться в тот летний денек!

Расставаясь, Алексей поцеловал меня в щеку и сказал:

– Спасибо тебе, Алена, за чудесный день, который ты мне подарила.

Следующие две недели прошли как во сне. Алексей дарил мне цветы, мы гуляли по набережной, взявшись за руки, загорали на пляже и купались в море. Однажды, когда мы шли вечером по набережной, Алексей вдруг остановился, встал передо мной, посмотрел в глаза и сказал то, чего мне никто никогда не говорил:

– А ты помнишь нашу первую встречу?

– Конечно!!! У тебя был немножко глуповатый вид, – и я улыбнулась.

– Знаешь, я когда тебя увидел, меня как будто током ударило, – все это он говорил очень серьезно. – Первая мысль, которая родилась в моей голове: «Если я не женюсь на этой девушке, я не женюсь никогда».

Говоря это, он держал меня за обе руки.

– Ого! Мне это рассматривать как предложение? – Я старалась держаться непринужденно, хотя сердце билось бешено.

– Алена, выходи за меня замуж, – он сказал это так просто и спокойно, что я тут же хотела согласиться. Но решила сделать вид, что задумалась, а он тем временем продолжал: – Богатства не обещаю, обещаю, что скучно тебе со мной никогда не будет.

– Алеша, я не могу принять такое решение с ходу. Ты меня понимаешь? Все-таки это… так неожиданно.

– Да-да, конечно. Я и не рассчитывал, что ты ответишь мне сразу, но я страшно боялся, что ты откажешь. – Он приблизился ко мне вплотную. – Ведь ты не сказала «нет»?

Я подняла голову. Наши губы встретились. Алексей обнимал меня за талию. У меня закружилась голова. Весь мир кружился вокруг меня. Мне вдруг стало так сладко и приятно, что я даже испугалась. Я почему-то вспомнила Андрея, как влюбилась в него… И невольно отстранилась от Алексея.

– Что-то не так? – забеспокоился он.

– Нет, что ты. Наоборот, – честно призналась я.

– Пойдем отметим это событие. Ведь это событие?

– Да, – засмеялась я. – Конечно, событие.

Мы зашли в ближайший бар и заказали бутылку шампанского. Мы весело болтали, и незаметно для обоих шампанское закончилось.

– По-моему, мне ударило в голову.

– Мне тоже, – согласился со мной Алексей. – А пойдем купаться. Под луной. Это так красиво.

До ближайшего пляжа было минут пять ходьбы. Мы вошли в воду, держась за руки. Вода была теплой и нежно обволакивала все тело. Мы плавали рядом, и я негромко смеялась шуткам Алексея. Неожиданно мы оказались друг напротив друга, Алексей привлек меня к себе…

Мы целовались страстно, самозабвенно. На губах был привкус морской воды. В теле нарастало желание близости с моим возлюбленным. Да, только сейчас я поняла – я люблю Алексея.

Мы любили друг друга медленно и долго. Сладкое желание наполнило всю меня. Я обнимала Алексея ногами и прижималась к нему всем телом. Мы не отрывались друг от друга. Вдруг мощная волна вырвалась наружу…

Я хотела еще и еще… Мне никогда не было так хорошо. Оргазм наступил одновременно, и это усиливало приятные ощущения.

Мы вышли на берег. Алексей продолжал обнимать меня.

– Алена, я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого не любил.

Я обняла его и поцеловала.

– Ты милый, Алеша, – и крепче прижалась к нему. – Я не хочу с тобой расставаться.

– Так и не надо.

Мы сели на песок и сидели так некоторое время, наслаждаясь теплотой тел друг друга. Алексей, немного отодвинувшись от меня, неожиданно предложил:

– У тебя ведь завтра выходной? У меня два баллона заряженные и в полном комплекте, так что завтра ныряем к самолету. Возражения есть? – И сам же ответил: – Возражений – нет, решение принято.

Я согласилась и с удовольствием поцеловала Алексея. С ним я чувствовала себя спокойно, и это очень радовало меня. «Неужели я нашла настоящую любовь?» – все время вертелось в голове.

Прощаясь, Алексей поцеловал меня и спросил:

– Ты завтра примерно в восемь будешь готова? Я заеду за тобой.

– Хорошо. Я буду ждать тебя у калитки.

Алексей приехал ровно в восемь, и мы отправились в наше путешествие. Обогнув гору, мы приехали к Двуякорной бухте, где за мысом и волнорезами стояло много катеров. Нам навстречу вышел пожилой мужчина с приветливой улыбкой.

– Здорово, Степаныч, – поприветствовал его Алексей.

– Привет, Лешенька!

И они дружески обнялись.

– Это моя хорошая знакомая, Алена, – представил меня Степанычу Алексей.

Степаныч по-отечески посмотрел на меня:

– Хороша девчонка. Ой, Лешка, гляди. Уведут! – И Степаныч погрозил указательным пальцем. На его загорелом лице сияла веселая добрая улыбка.

Мы направились к катеру. Этот катер был немного больших размеров, чем тот, на котором мы ходили с Андреем. Алексей перенес снаряжение из багажника машины на катер, и мы не спеша двинулись к выходу из бухты. Погода была безветренная, море – на удивление спокойное.

– Нам далеко? – начиная разговор, спросила я у Алексея.

– Примерно километров двадцать. Дальше – нейтральные воды. Пограничники нас засекут, обязательно поинтересуются, чем мы здесь занимаемся. Когда на экране эхолота появится такая бесформенная глыба, бросим якорь, – сказал Алексей.

– А Степаныч – это кто?

– Степаныч дружил с моим отцом. Они здесь все окрестности обшарили. Он-то про самолет мне и рассказал. Спустись вниз, я там пакет с едой оставил. Приплывем на место – перекусим.

Я сошла по ступенькам вниз, нашла пакет и выложила его содержимое на стол. Минут через двадцать пять Алексей выключил мотор, и я подошла, чтобы посмотреть на экран эхолота. Прямо под нами располагалась продолговатая глыба, больше напоминающая подводную лодку, чем самолет.

– Это здесь, – Алексей указал на экран. – Пойдем перекусим перед погружением.

Мы сошли вниз. На столе – помидоры, хлеб, копченое мясо, нарезанное тонкими ломтиками.

– Умница, красиво накрыла. Настоящая хозяйка! – И Алексей поцеловал меня. – Такую еду ели еще пираты времен Флинта.

– Мы тоже пираты? – рассмеялась я.

– В какой-то мере.

– А как у них называлось вот это? – Я указала на кусок копченой свинины.

– Так же, как и у нас, – окорок.

– А вот это?

– Грудинка. Приступай, – взяв ломтик грудинки, сказал Алексей.

Копченую свинину с помидорами мы уплели в один момент, к тому же свежий морской воздух усиливал аппетит.

Алексей помогал мне надеть акваланг, а я поинтересовалась:

– Здесь глубоко?

– Тут глубина – метров пятнадцать, но до кабины самолета – не больше шести. Ты готова? – Я кивнула головой. – Тогда погружаемся. Дальше общаемся жестами.

Точно такую же фразу мне сказал Андрей перед погружением, воспоминания нахлынули на меня, но я прыгнула в воду, и все осталось наверху. Панорама подводного царства открылась передо мной. Мы не спеша погружались все глубже и глубже. Самолет был уже в поле зрения, и он больше напоминал огромный камень, поросший водорослями. Я увидела два отверстия. Алексей, махнув на них рукой, показал на стекло своей маски, и я поняла – это окна кабины пилотов. Мы подплыли ближе, и Алексей пробрался внутрь. Я осталась снаружи и смотрела через разбитое окно: в кабине виднелся проем, который, вероятно, вел в хвостовую часть самолета. Алексей скрылся в проеме. Меня одолело любопытство, и я пролезла в кабину. К сиденьям были пристегнуты ремнями скелеты пилотов, а за ними находился скелет пассажира. На всех были полуистлевшие комбинезоны. У пассажира на комбинезоне сохранилась нашивка, и я попробовала оторвать ее. Она легко поддалась, и я положила ее в карман на ремне. Рядом с ним в толстом непромокаемом пакете лежало что-то похожее на кожаную папку. Я решила прихватить пакет с собой. Алексей возился с какой-то дверью, осматривая ее с помощью фонаря, но то ли от давности, то ли так и было задумано, никаких ручек, открывавших эту дверь, не имелось. Покрутившись около двери еще с минуту, Алексей развернулся ко мне и предложил жестом подниматься наверх. Мы покинули самолет и стали всплывать. Алексей взобрался на катер первым, когда же он протянул мне руку, чтобы помочь, он обратил внимание, что у меня в руке какой-то пакет.

– Ого!!! А это что у тебя?

Я передала ему пакет, затем сама влезла на катер.

– Я нашла это у пассажира, что сидел сзади пилотов, – запыхавшись, ответила я.

– Ты – чудо!!! – Алексей стал разглядывать пакет.

Послышался шум, и мы оба как по команде посмотрели в сторону, откуда он раздавался. К нам стремительно приближался пограничный катер.

– Спокойно. Мы ничего не нарушаем. Мы в территориальных водах, стоим на якоре, покидать наши территориальные воды намерений не имеем. Документы на катер у меня в порядке. – Все это Алексей сказал быстро, успокаивая меня, а затем, подтолкнув к каюте, добавил: – Спрячь пакет внизу, им не обязательно знать о самолете. Я с ними переговорю, а ты не выходи.

Я спустилась в каюту, спрятала пакет под диван и стала ждать. Примерно через пять минут Алексей вошел в каюту.

– Ушли. Они просто предупредили, что мы находимся в пограничной зоне. Сказали, если мы пойдем дальше, они нас торпедируют. Ну что, давай посмотрим на твою находку.

Я достала пакет. Алексей вынул из пакета папку, отер ее полотенцем и открыл. В ней были водонепроницаемые отсеки, в которые вода все же попала. Алексей аккуратно вытащил лист мокрой бумаги. Вверху листа сохранился герб гитлеровской Германии – орел со свастикой. Но сам документ был настолько испорчен соленой водой, что можно было разобрать всего несколько немецких слов.

– Ну что, – начал Алексей, внимательно глядя на документ. – Справа вверху – «Совершенно секретно». А вот здесь, – он показал на сохранившееся слово, – «Рейхсбанк». Знаешь, что это?

– Нет. Наверное, банк какой-то.

– Да. «Рейхсбанк». Именно через этот банк гитлеровцы прогоняли все награбленные средства из оккупированных территорий. Из этого банка тонны золота вывезли.

– А о чем в документе говорится?

– Придется расшифровывать и догадываться. Нам нужна библиотека.

– Поехали?

– Поехали.

Мы снялись с якоря и отправились к берегу.

– А как ты думаешь открыть ту дверь в самолете? – спросила я.

– Я еще не знаю, но возможно, что это будет самая серьезная проблема. Дверь открывается наружу, она очень крепкая, так что высадить ее так просто не выйдет. Хотя расстраиваться рано, мы ведь не знаем пока, стоит ли ее высаживать.

И тут я вспомнила:

– Леша, я совсем забыла. У меня же еще кое-что есть, – и я достала нашивку, оторванную у пассажира самолета.

«Bruno Recknagel». Надпись была вышита прочными нитками, поэтому хорошо сохранилась.

– Кто же такой этот Бруно? – Я спросила в полном недоумении.

– Я не знаю. Но, возможно, он родственник Германа Рекнагеля. В этом случае в самолете должно быть что-то ценное. Герман Рекнагель был немецким генералом, командовал войсками в боях на Кубани и в Крыму. Придется покопаться. Давай пока доедим то, что осталось. Я проголодался, а ты?

– Я даже забыла, что просто умираю с голоду, – мы оба звонко рассмеялись.

Уплетая остатки мяса и помидоры, мы обсуждали нашу новую находку. Затем мы пошли наверх.

Вдруг Алексей остановился, положил свою руку мне на ладонь и сказал:

– По-моему, за нами наблюдают, – он взял бинокль, лежавший на скамейке, и посмотрел в него. – Наш знакомый. Глянь вон туда, – он протянул мне бинокль, указывая на скалу.

Я приложила бинокль к глазам и побледнела. На скале стоял знакомый мне джип, а возле него Рамил со своим другом-мордоворотом. Они о чем-то разговаривали, а Рамил указал в нашу сторону рукой. В руке он тоже держал бинокль. Я онемела.

– Ну-ну, – начал успокаивать меня Алексей. – Успокойся.

– Я вспомнила нашу последнюю встречу. Мне очень не хочется, чтобы это повторилось.

– Не переживай, думаю, он и сам не захочет повторения той истории. Он далеко не глуп. Я не удивлюсь, если выяснится, что это он бывал до нас в самолете.

– А почему ты решил, что там кто-то был?

– Во-первых, окна кабины не ударом о воду разбиты, а кто-то явно вытаскивал осколки из рамы. А во-вторых, эти осколки не внутри самолета, а снаружи лежат.

– Ты наблюдательный, к тому же хорошо изучил историю войны. Когда успел?

– У меня всегда тяга к истории была. Я на исторический поступать хотел, а вместо этого в армию пошел.

Мы вошли в бухту, у причала пришвартовались. Алексей помог мне выйти из катера и стал переносить вещи в машину.

На выезде из Двуякорной бухты стоял джип, а возле него Рамил, который поднял руку при виде нас, предлагая остановиться.

– Из машины не выходи, – твердо сказал Алексей.

Мы остановились метрах в пяти от Рамила. Алексей вышел из машины, но остался стоять возле открытой двери.

– Потолковать бы, Лешенька, – начал Рамил.

– О чем нам с тобой толковать?

– Вещичка одна в море припрятана, а ты вроде там был. Не видал?

– Может, и видал, а может, и нет.

– Дурака не включай. Я все время следил за тобой. Наверное, думаешь, как дверь открыть? Не советую. Там взрывчатка может стоять. Кишки на корм рыбам разлетятся.

– Так это ты там бывал?

– Я этот самолет пасу больше года, даже кое-что разузнал о нем. Если сунешься, буду воевать. Понял? – Он поспешно сел в машину, которая тут же рванула с места.

Алексей с минуту смотрел на отъезжающих врагов, затем сел на землю, закурил, я вышла из машины и опустилась рядом. Алексей предложил сигарету мне. Мы молча сидели и курили.

– С одной стороны, он не шутит, – затягиваясь сигаретой, начал Алексей, – с другой стороны, он предложил хорошую идею. Мы просто взорвем дверь. Риска – ноль. Нужно узнать, что это за самолет, что он мог перевозить.

– Леш, я устала. Мне ведь завтра на работу. Ты не мог бы отвезти меня домой?

– Конечно, Аленка. Я сам займусь этими вопросами.

– Но пообещай мне, что сам в самолет без меня не полезешь.

– Разумеется, дорогая! Только с тобой.

Весь следующий день на работе я думала о самолете. Что он мог скрывать? Даже ночью, когда прилегла вздремнуть, мне приснилось, что мы пробрались внутрь самолета, но там было совершенно пусто.

Проснулась, а точнее – опомнилась от полудремы – я уже засветло. И за работу. Время до конца смены пролетело быстро. Разложила таблетки, заполнила истории болезней, так и закончилась смена.

Выйдя из больницы, я сразу же увидела Лешкину машину. Он вышел из авто, я помахала ему рукой, а он пошел мне навстречу.

– Как ты? Как отработала? – после поцелуя спросил меня Алексей.

– Как обычно. Ничего особенного, – сказала я, садясь в машину. – Лучше расскажи, что ты вчера выяснил.

– Поедем ко мне, я там все подготовил. Набрал книг в библиотеке. Изучал почти всю ночь. Кое-что нарыл. Есть хочешь?

– Съела бы что-нибудь с кофе.

– Пирожное будешь? – Он посмотрел на меня, а я согласно кивнула. – Сейчас заедем в классную кулинарию, там хорошие эклеры пекут. Ты эклеры любишь?

– Да, люблю. И с заварным кремом, и со сливками. И побольше, – рассмеялась я.

– Ты как Винни-Пух в гостях у кролика, – теперь уже рассмеялся Алексей.

В магазине мы купили эклеров, Алексей взял еще сигарет.

– Хочешь еще что-нибудь?

Я на ухо ему прошептала:

– Только тебя…

– Я тоже, – Алексей привлек меня к себе и нежно поцеловал.

– Ау! Молодые люди! Вы же в магазине! Здесь дети, – стала возмущаться пожилая продавщица. – Совсем обнаглели! Мало того, что в парке и на набережной по вечерам проходу нет, на каждой лавочке срам творится, так они и до магазина добрались.

Алексей что-то хотел возразить, но я схватила его за руку и утащила на улицу.

– Не трать на них время и силы. Они тебе пригодятся для другого!

– Ты у меня умница, – сказал Алексей и, обняв, повел к машине.

* * *

– Тебе интересно узнать, что я нарыл? – спросил Алексей, после того как мы вдоволь насытились друг другом.

– Я просто сгораю от любопытства. А вон те книги, что на журнальном столике, ты все перечитал, что ли?

– Просмотрел, кое-что почитал, что нам может пригодиться.

– Рассказывай.

– Вот твои эклеры, чайник закипел, я сейчас сделаю кофе.

Мы уселись за журнальным столиком, и Алексей начал свой рассказ, который я слушала затаив дыхание.

– Начнем с документа, который был в планшете. Я снял с него копию. Здесь почти ничего не сохранилось, но по обрывкам слов можно кое-что узнать. Смотри, – он указал на два слова внизу документа, – это «mann Recknag». Я порылся в книге «История войны» и нашел, что это, скорее всего, «Hermann Recknagel». В 42-м и 43-м командующим войсками на Кубани у немцев был генерал Герман Рекнагель.

– Получается, это он подписал документ, – не выдержала я.

– Да. Ты догадливая. Смотри дальше. Что мы имеем еще? Нашивка, которую ты сорвала. Вот она. Тут написано «Bruno Recknagel», то есть Бруно Рекнагель. Я раскопал биографию Германа Рекнагеля и выяснил – у него был родной брат по имени Бруно.

– Любопытно. Зачем генералу отправлять транспортным самолетом своего брата с письмом в Рейхсбанк? Что же в самом самолете, интересно?

– Этот вопрос и мне покоя не дает. Но ответ, возможно, здесь, – он указал на обрывок фразы в документе – «dener Koffer». – Koffer по-немецки – «чемодан». Если «dener» – это остаток слова «Goldener», то речь идет об известном «Золотом чемодане», который пропал как раз во время войны на Кубани. Но это только мои предположения. Я просмотрел все эти книжки, – Алексей показал на стол, – в голове каша, но, думаю, продвинулся. Меня беспокоит Рамил. Он далеко не глуп, так что попади этот документ к нему, он бы уже давно самолет вскрыл.

– А как и когда мы его вскрывать будем?

– Похоже, его можно только взорвать. А вот когда… Это вопрос. Подготовка займет не меньше месяца, а уже середина сентября. Не хотелось бы в октябре. Посмотрим, возможно, есть смысл отложить до весны. Жаль, что Степаныч мне сказал про самолет только три недели назад. Я его пока отыскал… Ладно, не будем торопиться. Вначале нужно найти чем взорвать, затем смоделировать ситуацию, а уже потом все сделать. Пока что нас никто не подгоняет.

– А Рамил?

– Рамил знал о самолете раньше меня, а внутрь до сих пор не влез. Значит, пока не знает как. Права на ошибку у нас нет. Действовать нужно наверняка, один раз и все. Но на тот момент нас уже не должно быть в этом городе.

– А почему?

– Рамил будет искать нас, как только увидит, что самолет вскрыт.

– И куда же мы уедем?

– Об этом подумаем позже. Ты поспать после смены не хочешь?

– Ты угадал. Я поспала бы пару часов.

– Поспи, дорогая. – Он нагнулся ко мне и нежно прошептал на ушко: – Ты, наверное, устала.

* * *

Четыре месяца романтических свиданий, встреч и поцелуев пролетели как один день. Я познакомила Алексея с родителями. Отцу он сразу понравился, а вот мама отнеслась к нему настороженно. Наступила зима, а с ней – дождь и противный ветер. Правда, и зимой выдавались приятные, солнечные деньки. В один такой день мы гуляли по городу и случайно оказались возле загса.

– Алена, – остановившись, сказал Алексей, – ты помнишь о моем предложении выйти за меня замуж?

– Конечно! Какая девушка может такое забыть?

– Вот загс, – он показал рукой. – Что мешает подать нам заявление прямо сейчас?

– Я согласна. – И мой голос от волнения дрогнул.

Я любила Алексея. Мы были молодые, красивые, радостные, счастливые… Мы были красивой парой.

– Правда, я не знаю, как отреагирует мама, – засомневалась я. – Она ведь даже переночевать у тебя меня не отпускает.

– Да, я думаю, маме пока не стоит говорить об этом, – поддержал меня Алексей. – Довольно прохладно она меня встречает, когда я прихожу к вам в дом.

– Но ей все равно нужно будет сказать, – настаивала я.

– Давай скажем ей потом.

– Хорошо, – после некоторого раздумья сказала я.

Мы подали заявление. Я согласилась принять фамилию Алексея, нам дали месяц на размышление.

Через месяц мы расписались, это было за две недели до Нового года. Никаких торжеств, свадебных кортежей, у меня даже свадебного платья не было. После росписи мы просто пошли в кино. Не помню, как назывался фильм, да и кто его смотрел!

После кино мы пошли в кафе «Ассоль». Заказали два бокала шампанского, жаркое «по-домашнему», а в конце по бокалу пива.

После кафе Алексей вдруг предложил:

– Давай сегодня родителям все расскажем.

Мне в голову слегка ударил алкоголь, настроение поднялось, так что я с радостью согласилась. Чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее я волновалась. «Как отреагирует мама?» – этот вопрос меня волновал больше всего.

– Ты ничего не говори, – попросила я Алексея. – Я сама все скажу.

– Само собой, Алена, это ведь твоя мама.

Мама вязала, сидя в кресле. Когда мы появились на пороге вдвоем, она глянула на нас поверх очков и поджала губы. В ее глазах появилась настороженность.

– Мама, я должна сообщить тебе что-то очень важное, – сказала я, направляясь к ней.

– Вы подали заявление, – с безнадежностью в голосе сказала мама.

– Не то слово, – вырвалось у меня. – Мама, мы расписались.

Мама обреченно уронила свое вязанье на колени и зарыдала. Я, как могла, успокаивала ее. В конце концов мама пришла в себя и сказала:

– Ну что ж, иди говори отцу.

Папа спал в соседней комнате. Он четыре часа назад прилетел из командировки.

– Папа, – толкнула я его в плечо, – мы с Алексеем расписались.

– На чем? – спросонок, не понимая, о чем идет речь, спросил папа.

Он обладал неплохим чувством юмора, поэтому я подумала, что он шутит. Ответила в тон ему:

– На бумаге, на чем же еще.

– Да? Ну накрывай на стол, я сейчас буду.

Нашу свадьбу мы отмечали яичницей, консервированными огурцами и помидорами, а у мамы всегда в заначке была бутылка шампанского. Папа из своего какого-то тайника вытащил бутылку коньяка «Коктебель».

– Это у вас максимум на три месяца, – сказала мама, помогая мне заправлять постель, на которой мне предстояло провести свою первую брачную ночь.

– Почему ты так думаешь, мама? Мы ведь любим друг друга.

– Он еще слишком молод. Мне кажется, он несерьезный. Ты смотрела ему в глаза? Они же пустые!

– Мама, не переживай так.

– Ты не беременна?

– Пока нет.

– Хоть это меня успокаивает. Ладно, дочь, спокойной вам ночи.

Первая брачная ночь… Первая ночь в моей жизни, которую я провела со своим мужем. Любимым мужем. Казалось бы, все, как раньше, но нет – все особенно. Мы не просто любили, нет, мы обожали друг друга. Ночь любви без страха, без переживаний. Самая незабываемая ночь моей жизни. Я буду помнить ее до конца дней моих. Да, до конца дней!!!

На следующий день родители поехали к бабушке сообщить ей новость, а мы – к Алексею. Первый Новый год мы решили встретить вдвоем. Все это так романтично: шампанское, любовь под бой курантов, а наутро – легкое похмелье и опять эти томительно-сладкие, иссушающие ласки…

Прошла зима. Наступила долгожданная весна, а с ней солнце, тепло, зеленая травка и шашлык в горах. Мы наслаждались этим от всей души. Казалось, наш медовый месяц не закончится никогда.

В апреле Алексей вплотную начал готовиться к вскрытию самолета. Через свои каналы Алексей вышел на людей, которые могли помочь со взрывчаткой. Добытые гранаты Алексей тайком перевез на катер и спрятал в тайнике, который перед этим сделал в трюме.

– Алена, ну что, вроде все готово, – начал Алексей разговор во время традиционного вечернего чаепития. – Пора мне заняться продажей дома и магазина, а затем можно будет приступить к самому главному – к самолету.

– Я немного переживаю. Для меня любые перемены в жизни – это как пожар.

– Не волнуйся. Все будет хорошо. Поедем жить ко мне на родину. Небольшой городок в Днепропетровской области. Чудесная природа, рыбалка. Тебе понравится.

– Если честно, Леш, с тобой – хоть на край света, – я говорила чистую правду, прижимаясь к нему.

– Завтра я тебя оставлю дома одну, а сам съезжу кое-куда. Мне предлагали неплохую цену за магазин. С этим проще, а вот дом по стоящей цене продать не получится.

Утром, когда Алексей уехал, я решила заняться уборкой.

И неожиданно нашла шесть колод карт для игры в покер. «Интересно, зачем Алексею такое количество карт?» – подумала я.

Оглядев содержимое холодильника, я решила приготовить пиццу – то, что у меня получалось очень вкусно. К тому же за этим занятием время пролетало незаметно.

Примерно к шести часам вечера появился Алексей.

– Привет, дорогая! – Он поцеловал меня. – А чем это так вкусно пахнет?

– Мой руки, а в это время попробуй угадать, – весело ответила я.

– Чебуреки? – услышала я из ванной.

– Давай к столу, чебуречек.

Алексей остановился на пороге кухни. На его лице читалось неподдельное изумление.

– Ого! Если пицца такая же вкусная, как и красивая, то я согласен лопнуть, но съесть все. Кстати, где ты ее купила?

– Нигде не покупала. Сама сделала.

– Ты серьезно?

– Ну да. Садись же, – я уже положила на тарелку Алексею кусочек своего произведения. – Я, правда, не пробовала, так что будем сейчас пробовать вместе.

– Вау! – воскликнул Алексей, пробуя пиццу. – Ты – волшебница. Тебе непременно нужно открыть свою пиццерию!

– Да ну, ты шутишь. Моя мама в сто раз лучше делает пиццу.

– Тогда я понял, откуда талант.

Вот так, весело беседуя, мы ели пиццу, запивали ее пивом. Я была на седьмом небе от счастья – рядом сидел мой муж, ему очень понравилось, как я готовлю, и мы могли говорить просто ни о чем.

– Я думаю, тебе пора увольняться. Мы ведь скоро уезжаем.

– Когда мы уезжаем?

– В течение месяца точно.

Я еще никогда не уезжала из своего родного города надолго. Время учебы не в счет. Я тогда приезжала каждые выходные. А тут наверняка буду скучать и тосковать по дому, по родителям…

Через неделю пришла молодая пара посмотреть дом Алексея. Им все понравилось, и они договорились с Алексеем через десять дней обсудить детали сделки. Я написала заявление об уходе с работы. Девчонки, мои коллеги, обступили меня с вопросами. «Зачем уезжать из Феодосии в какую-то глушь?» – спрашивали они. Им было не понять, что значит «За милым и в огонь и в воду».

Время пролетело быстро. Вещей мы решили никаких не брать. С покупателями дома мы договорились, что поживем в нем еще две недели. За это время Алексей съездил в свой родной город и купил там двухкомнатную квартиру.

Вечер накануне отъезда мы решили провести вместе с моими родителями. Мама очень переживала.

– Как же вы там? – все не унималась она. – Это же так далеко.

– Не волнуйся, мама, будем созваниваться, приезжать, – старалась успокоить ее я.

– Действительно, они же не навсегда уезжают, – поддерживал меня папа, – да и не так уж это далеко. Каких-то пятьсот-шестьсот километров, ерунда.

Я обняла папу в знак благодарности за поддержку.

Все следующее утро мы с мамой провели в сборах.

– Ох, Аленка, я ведь тоже была такой, как ты.

– Какой? – вырвалось у меня.

– Молодой и глупой.

Подходило время отъезда.

– Пора вызывать такси, – сказала мама, – до поезда сорок пять минут.

– Я вызову, – предложила я.

– Ален, мужики, давайте посидим на дорожку, – и мама первая села на диван. – Ты там аккуратно, доченька. Все-таки незнакомый город. Будь осторожна… – Мама усердно давала мне последние напутствия.

Когда поезд тронулся, я спросила:

– Ну что? Теперь мы один на один. Рассказывай: что там меня ждет? Только все как есть говори, без утайки!

– Тебя там ждет без ума влюбленный мужчина, дорогая, – и муж привлек меня к себе, чтобы поцеловать.

– Алеш, – я немного отстранилась, – я серьезно, я волнуюсь. Ты же должен меня понять. Я никогда не покидала родной город и жила…

– Аленушка, не волнуйся, – прервал меня Алексей. – У нас все будет хорошо, вот увидишь…. – Где буду я, там будешь и ты. Мы всегда будем вместе.

Я на секунду закрыла глаза, и сладкое тепло разлилось по телу: мне так хотелось думать, что все будет именно так, как говорил Алексей. И в тот момент я была готова последовать за ним хоть на край света. Я была молода, влюблена и… глупа, как заметила моя мать. Молодость хороша тем, что не рассуждает. Это потом приходят размышления и раздумья: что и как. А в молодости мы все прыгаем в холодную воду с обрыва не раздумывая: выплывем или нет…

Размеры нашей квартиры, где мы теперь собирались жить после родительского дома, мне показались маленькими. К тому же она была на первом этаже.

– Люди и в таких живут, – возразил Алексей. – Не заморачивайся.

Мы жили просто. Одна комната была обставлена полностью, другая пустовала. Я неоднократно думала о самолете, который мы оставили в Крыму, но к этому разговору мы вернулись только через неделю.

– Пора наведаться в Крым, – предложил Алексей.

– Мама с папой ничего не знают об этом, – начала я, – они же собирались приехать к нам.

– А давай мы их опередим. Сгоняем туда первыми. Вот они удивятся. Нежданный сюрприз, так сказать…

– И когда ты хочешь поехать? Прямо сейчас?

– Предлагаю примерно через неделю. Я заказал мебель для гостиной, ее привезут где-то через три дня. Поэтому сразу сорваться с места не можем. Обустройство дома – вещь тоже нужная.

– Как? А почему ты без меня заказал мебель? – слегка возмутилась я.

– Это – сюрприз.

Через два дня привезли мебель.

– Вау!!! – воскликнула я, увидев корпусную мебель, простую, без всяких наворотов, но изящную. К тому же мне очень понравился цвет: темный орех. – Ты – гений в дизайне, – и я поцеловала Алексея в щеку.

Во время нашего вечернего чаепития мы обсуждали предстоящую поездку в Крым. У нас уже установился семейный ритуал: каждый вечер вести неспешные беседы о том, что произошло за день, что мы собираемся сделать… Это так и осталось нашей семейной привычкой. И позже даже детям мы не дозволяли нарушать наше пространство, эти часы и минуты. Это был – наш мир. Сколько было переговорено, передумано на кухонном пятачке. Сколько выпито чашек горячего чая. Сколько поцелуев роздано и получено. То страстных и нетерпеливых, то нежных и томных. От них перехватывало дыхание и кружилась голова…

– Я думаю, все должно получиться, – начал Алексей. – И мы взорвем самолет…

– Леш, а взрыв никто не засечет? – поинтересовалась я.

– Скорее всего, засекут, – ответил Алексей. – Нам нужно будет взорвать все гранаты сразу, чтобы в случае обыска на катере у нас ничего не нашли.

– Я боюсь, что могут возникнуть какие-то непредвиденные обстоятельства, – все еще сомневалась я. – Катер надо поставить подальше от самолета, хотя бы метров за сто.

– Я тоже думал об этом. Но, скорее всего, правильнее будет взорвать, а затем просто вернуться на берег. Погружение сделаем через пару дней, когда все уляжется.

– Это интересная идея, – согласилась я. – А с какой точностью они определят место взрыва?

– Во-первых, они могут вообще ничего не засечь, а во-вторых, если и засекут, то в радиусе километра, не меньше. И для того, чтобы среагировать, им понадобится не меньше двадцати минут. За это время мы уже сможем уйти.

– Тогда завтра за билетами?

– Да, а сейчас – спать.

Я позвонила домой и предупредила маму о нашем приезде. Она обрадовалась, и я поняла, как мама соскучилась по мне! А раньше я считала, что она недостаточно меня любит, раз частенько крепко ругает и ворчит.

Вот мы и дома! Как будто и не было этих трех недель!

– Здравствуйте, мои дорогие, – мама была вне себя от радости. – Не виделись всего три недели, а я соскучилась так, словно год прошел.

– Что нового? – спросила я, заходя в дом.

– Все нормально. Алка, подружка твоя, чуть не каждый день спрашивает о тебе.

– Я к ней зайду сегодня.

– Да, сходи к подруге, а я пока съезжу на стоянку за машиной.

– Леша, а чего ты машину на стоянку ставишь? – вмешалась мама. – У нас ведь во дворе места достаточно, ставь здесь.

– Спасибо, я так и сделаю. – По виду Алексея я поняла: он рад тому, что моя мать сменила гнев на милость и стала относиться к нему как к члену семьи. Все-таки она изначально настороженно отнеслась к Алексею. И он не мог не видеть и не чувствовать ее отношения к себе.

Алла была очень рада меня видеть.

– Привет, подруга, – она выбежала ко мне навстречу из своего дома, и мы обнялись. – Рассказывай.

– Рассказывать особо нечего, – начала я. – Устроились, живем в квартире. Я пока что не работаю.

– Надолго приехали?

– Не знаю. Может, на неделю, а может, дней десять пробудем, – неопределенно сказала я.

– Чем думаете заниматься? Лето ведь еще не наступило.

– У Алексея катер есть, мы завтра решили выйти в море.

– Вау! Возьмите меня с собой, – воскликнула Алла.

– Ой, Аллочка, боюсь не получится. У нас кое-какие планы на ближайшие два дня. А потом, может быть, и покатаемся.

– Хорошо, я на тебя надеюсь. Может, по стакану вина?

– Если холодное, то давай.

– Сейчас спущусь в погреб, – и Алла поспешно встала.

Что-то в поведении Аллы меня настораживало, но я не придала этому значения. «Показалось», – думала я. С Аллой мы проболтали около часа, и она то и дело расспрашивала меня про катер, про то, куда мы собирались с Алексеем. Я либо отмалчивалась, либо отшучивалась.

Как только я вернулась домой, мы с Алексеем занялись приготовлениями к нашей экспедиции. Первым делом решили поехать на пристань проверить работу катера.

На следующий день на пристани нас встречал все тот же добродушный сторож.

– Здорово, Степаныч, – поприветствовал старика Алексей.

– Сто лет тебя не видел, сынок. Слыхал, ты женился. – И они дружески обнялись.

– Да, женился. Вот моя супруга, – Алексей показал на меня.

– Здравствуйте, – поприветствовала я Степаныча.

– Молодец, взял красавицу. Смотри, а то уведут девку-то у тебя, – и он подмигнул мне. – Лешенька, а пойдем поговорим пару минуток, – Степаныч взял Алексея за локоть. – Доченька, погуляй тут немножко, пока мужики поговорят.

О чем они говорили, мне слышно не было, но я поняла, что разговор очень серьезный. Они говорили тихо, но по жестам было видно – Степаныч чем-то сильно обеспокоен.

Через десять минут Алексей вернулся ко мне, и мы поднялись на катер. Алексей долго возился внизу с мотором. Вылез наверх, руки по локоть в масле:

– Не хотел заводиться, – с улыбкой сказал он.

– А теперь заведется?

– Смотри, – Алексей нажал какой-то рычажок на панели, и мотор ровно заурчал. – Полный вперед! Поехали, точнее – поплыли!

Из бухты мы выходили на катере, сохраняя молчание, но я видела, что Алексей продолжает думать о разговоре со Степанычем.

Я подошла сзади и положила голову на плечо Алексею.

– О чем говорили? – осторожно спросила я.

– О нас спрашивал наш старый знакомый.

– Рамил?

– Он. Степаныч его неплохо знает, поэтому беспокоится, – Алексей, говоря со мной, продолжал управлять катером и смотреть вдаль. – Сама понимаешь, что это за тип. Пояснений не требуется.

– А что его интересовало?

– Он хотел пробраться к нам на катер, но Степаныч его не пустил. Рамил даже деньги предлагал. Все вынюхивал что-то.

Мы покружили с час по заливу и отправились к берегу.

Был полдень, и солнце разбивалось миллионами солнечных зайчиков о воду. Ленивое марево парило в воздухе, и от этого зноя воздух и вода приобрели сизый оттенок.

– Все в порядке, – Алексей был доволен работой катера. – Степаныч, – сказал он, когда мы высадились на берег, – завтра у нас с Аленой небольшая прогулка, приедем утром, где-то около восьми. Как там пограничники?

– Последнее время я их не видел, но будьте поосторожнее, они могут проснуться в любую минуту. Они ж как менты на берегу, надо – не дождешься, а не надо – они тут как тут.

– Это точно, – согласился со Степанычем Алексей. – До завтра, – и муж протянул Степанычу руку.

– Будь осторожнее, – сказал Степаныч отеческим тоном, пожимая руку Алексея.

Мы сели в машину. По дороге домой разговор не клеился. Я чувствовала, что Алексей мне что-то недоговаривает.

– Леш, о чем думаешь? – Я решила начать разговор издалека.

– Мне не нравится, что у Рамила повышенный интерес к моей скромной персоне. Он способен на разные гадости. Мы с тобой даже не представляем себе на какие. К тому же он умен. И это тоже меня беспокоит.

– Ты думаешь, он знает что-то о самолете? – Беспокойство Алексея передалось мне.

– Скорее всего, да. Поэтому нам нужно поторопиться. Я думал пару дней подождать, но теперь решил, что приступим завтра. Сегодня съездим заправим баллоны, а завтра утром в путь. Не возражаешь? – И он с улыбкой посмотрел на меня.

– Куда ты, туда и я, – и я погладила руку мужа. – Мы же теперь вместе.

Утром мы проснулись одновременно с будильником в шесть часов. Я потянулась, но сон не разогнала. Алексей, напротив, сразу встал и ушел на кухню. Примерно через десять минут он вернулся с двумя чашками кофе.

– Подъем! – скомандовал Алексей. – Давай-давай, – повторил он, видя, что я не поднимаюсь, – у нас сегодня много дел. Разве ты забыла?

– Да-а, – я зевнула и снова потянулась. – Спасибо за кофе, дорогой.

– Аленка, я думаю, тебе сегодня нырять со мной не обязательно. Подождешь меня в катере? – Алексей пил кофе, а его слова звучали больше как утверждение, чем вопрос.

– Лешенька, не оставляй меня! Я же буду волноваться, – взмолилась я.

– Давай допьем кофе, соберемся, а уже на месте подумаем.

Мы прибыли к причалу в восемь десять. Степаныч ждал нас.

– Здравствуйте, дорогие, – Степаныч улыбнулся своей доброй, отеческой улыбкой, слегка сощурив глаза. И, обращаясь к Алексею, добавил уже более серьезно: – Пойдем поговорим.

– Говори, Степаныч, Алена в курсе дела, – Алексей обнял меня за плечи, показывая этим, что полностью мне доверяет.

– Смотри, как знаешь, – Степаныч достал сигарету. – Тобой вчера интересовались. Кто знает, что ты приехал?

– Аленка, – Алексей посмотрел на меня, – ты никому не говорила?

– Я же никуда не выходила… Только к подруге, Алле. Ты думаешь, она выдала нас? – Я опешила.

– Ты в ней уверена?

– Мы знакомы с детства.

– Весомый аргумент, – усмехнулся Алексей. – Может, кто-нибудь еще?

– Не знаю, я же ни с кем не встречалась и не говорила, – продолжала оправдываться я.

– О чем разговаривали с Аллой? – продолжал допрос муж.

– Да так, ни о чем. Я сказала, что мы приехали в гости к родителям и что собираемся покататься на катере. Она еще с нами просилась, но я сказала, что сегодня никак.

– Ладно, разберемся, – и Алексей понес к катеру баллоны.

Всю дорогу до самолета разговор у нас не клеился. Алексей был занят своими мыслями, а я только изредка решалась нарушить молчание.

– Леш, там внизу полная сумка еды. Зачем столько? – Я поднялась к Алексею.

– Возможно, нам придется целый день провести здесь. Алена, – Алексей посмотрел в мою сторону, – я не знаю, что там, но мне не нравится, что этим интересуются другие люди.

– Может, все не так серьезно, – я успокаивала скорее себя, чем его.

– Очень хотелось бы в это верить, – и мы снова погрузились в молчание.

Мы остановились прямо над самолетом. На экране эхолота была хорошо видна глыба, напоминавшая большой продолговатый камень.

– Нужно бросить поплавок, – Алексей уже разматывал веревку с грузом и какой-то пластмассовой емкостью красного цвета на конце. – Вот это будет хорошо видно под водой.

– А зачем нам поплавок?

– Мы станем метрах в ста отсюда. Не хочется, чтобы нас зацепило взрывом.

– Ты все предусмотрел, – я подошла к Алексею и обняла его за плечи. – Такой серьезный. Мне даже страшно, я тебя таким еще не видела, – заключила я уже шепотом.

– Это не игрушки, – Алексей посмотрел на меня. – Кто знает, в какую авантюру я тебя втягиваю?

– Ты же обещал, что скучно не будет.

– Да. Хочу сдержать свое слово. Но нам не нужны неприятности, – и Алексей с улыбкой потрепал мои волосы. – Ты – самое дорогое, что у меня есть.

Мы отошли на катере метров сто и стали готовиться к погружению.

– Может, я один? Последний раз спрашиваю, – Алексей помогал мне застегнуть ремни баллона, – это небезопасно. Останься, и мне будет спокойней.

– Я не отпущу тебя одного, – как можно тверже сказала я. И добавила: – Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

– Ты прям как жена декабриста. У меня даже мурашки по коже пошли. – Алексей шутил, чтобы скрыть волнение. – Ладно, вперед. Слушай меня внимательно. Сейчас май. Вода на глубине холодная. Придется потерпеть одну-две минуты, пока тело привыкнет. Главное – не останавливайся, постоянно двигайся в воде. Понятно?

– Да-да, конечно.

– Теперь смотри дальше. Вот к этому шнуру я прикреплю детонатор. К нему прикасаться нельзя. Тебя я привяжу к себе на всякий случай, – и Алексей показал веревку с двумя карабинами на концах. – Понятно?

– Да.

– Никаких резких движений. Это – главное. Все запомнила?

– Запомнила. Не волнуйся. Будешь жестами внизу пояснять, если что-то не так.

– Да. И писать пальцем в воде. Читать-то, надеюсь, умеешь? – Алексей засмеялся, снимая напряжение, которое витало в воздухе. И он, и я понимали, что мы идем на риск.

– Думаю, все будет хорошо.

– Тогда ныряем.

Алексей взял сумку с гранатами и прыгнул в воду. Я последовала за ним.

– Я люблю тебя, дорогая, – неожиданно сказал Алексей, пристегивая карабин к моему ремню.

– И я тебя.

Мы поцеловались и поплыли. День был солнечный, море спокойное. Видимость поражала – метров двадцать точно. Летом я никогда такой чистой воды не видела.

Мы подплыли к поплавку, и Алексей показал указательным пальцем вниз. Я поняла – пора погружаться вглубь. На глубине около четырех метров вода была обжигающе холодной, но, как и сказал Алексей, я привыкла к ней примерно через минуту. Алексей включил фонарь и пролез в кабину. А мне показал рукой, чтобы я находилась снаружи. Даже здесь мне было хорошо видно, как в свете фонаря Алексей крепил взрывчатку к двери. Вся процедура заняла минут десять. Незаметно для самой себя я заплыла в самолет и уже почти вплотную наблюдала за действиями Алексея. Он закончил крепить взрывчатку и привязывал веревку к детонатору. Увидев меня, Алексей погрозил мне кулаком и показал, чтобы я убиралась прочь. Выплывая, я не заметила, что веревка, соединяющая нас с Алексеем, зацепилась за какую-то железку. Алексей отдал мне веревку детонатора, а сам вернулся отцепиться. Уже возвращаясь, он случайно задел крючком ремня за веревку детонара. Я стала отчаянно жестикулировать, но было поздно. Алексей посмотрел на меня, когда уже дернул за веревку. Мы смотрели друг другу в глаза. Сейчас должен был прогреметь взрыв. Возможно, это последнее, что я вижу в своей жизни. Алексей пришел в себя мгновенно. Он рывком увлек меня на глубину. Мы успели проплыть около семи-восьми метров, как вдруг в ушах грохнуло. Вода не позволила фрагментам самолета разлететься далеко, да и мы продолжали плыть так быстро, как могли. Нам крупно повезло, что нас не задело, и мы отделались легким испугом. Взрыв поднял ил со дна, и вода стала очень мутной: мы не видели, что там. Алексей показал в сторону катера, я кивнула, и мы отправились к нашей стоянке. Только когда поднялись на палубу, я поняла, что мертвецки устала; меня била дрожь, но не от того, что я замерзла, просто все время была в диком напряжении. Я буквально упала на пол, едва сбросив баллон.

– Кажется, обошлось… – начал Алексей. – Я планировал дернуть за веревку уже здесь, на катере.

– Это я виновата, – стала оправдываться я. – Мне не стоило заплывать в самолет. Если бы я осталась снаружи, все было бы по-другому.

– Я тоже хорош. Вместо того чтобы просто отцепить веревку от ремня и уплыть без нее, полез в кабину.

– Ну ты же не знал, что все так получится.

– Да, легко рассуждать, после того как все уже произошло.

– Есть хочу! – Я вдруг ощутила зверский, прямо-таки волчий аппетит.

– А чего мы тогда ждем?

Мы ели, уплетая за обе щеки. Нервы, подводное плавание, чистый морской воздух сделали свое дело. Аппетит у обоих был невероятный.

Неожиданно мы услышали звук сирены.

– Оставайся здесь, – и Алексей направился наверх.

Он вернулся минут через десять. Все это время я не находила себе места.

– Пограничники. Как хорошо, что мы отошли от самолета на расстояние. Они непременно заметили бы мутную воду. А так все нормально, хотя документы проверяли. Что-то заподозрили, но придраться было не к чему, – Алексей говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась какая-то тревога.

– Ты мне что-то недоговариваешь?

– Уж слишком они были любопытны. Спрашивали, не видели ли мы еще кого-нибудь поблизости, – Алексей задумался. – Наше погружение придется отложить на завтра.

– А что случилось?

– Баллоны почти пустые. Не стоит рисковать.

– Мне не терпится посмотреть, что там.

– Мне тоже, но мы вынуждены подождать.

На берегу нас встречал Степаныч. Было видно, что он чем-то озабочен.

– Леш, приезжал этот нерусский. Тебя спрашивал. Я не мог сказать, что тебя нет. Машина-то твоя здесь находится, – Степаныч показал рукой в сторону стоянки.

– Что он выспрашивал?

– Интересовался, давно ли ты ушел в море. В какую сторону. Я сказал, что я тебе не нянька и не сторож. Мне кажется, он что-то надумал, – Степаныч закурил сигарету. – Расскажи хоть мне, что там?

– Степаныч, конечно, расскажу. Это и твоя находка. Пока только взорвали, но внутрь не заходили. Планирую завтра рано утром все сделать. Так будет лучше.

– Мне ничего не надо, сынок. Ты же знаешь – это твой батя нашел его. Хотя мы и были тогда вместе. И еще Коля из прокуратуры. Ты его знаешь… Приятель твоего отца.

– Завтра все прояснится. Может, это мероприятие и выеденного яйца не стоит.

Алексей стал складывать баллоны в машину.

– Доченька, береги Лешку, – Степаныч взял меня под руку. – Он мне как сын родной. Своих-то детей у меня нет.

– Не переживайте, Степаныч, я с него глаз не спускаю, – улыбнулась я.

– Вот и славно. Вы – хорошая пара.

Мы поехали в город.

– Странно, что Рамил больше со мной не общался. Что же он задумал? – Алексея это сильно волновало.

– Я тоже думаю об этом. Не хотелось бы с ним встречаться, но от того, что этой встречи нет, становится еще больше не по себе.

– Мы ничего не знаем о его замыслах, а он, напротив, следит за нами. Мы у него как на ладони. Но выхода у нас нет. Мы просто будем продолжать делать свое дело. И все. И действовать станем по обстоятельствам. Сейчас же нам надо поехать на кислородную станцию и заправить баллоны.

– Во сколько завтра в путь?

– Часиков в пять утра нужно встать, чтобы в шесть уже отплыть.

Баллоны заправили быстро, кроме нас, больше никого не было – сезон еще не начался.

– Клиентов у вас пока немного, – сказал Алексей оператору, отсчитывая нужную сумму.

– Да, – согласился тот, – недельки через две начнется настоящая работа.

Мы поехали домой. Мама крутилась на кухне, на плите что-то варилось.

– Вы вовремя, я как раз борщ довариваю, – мама была искренне нам рада.

Я заметила, что ее отношение к Алексею изменилось в лучшую сторону.

– Мне так нравится ваш борщ, – Алексей тоже с удовольствием с ней общался.

– Так, мойте руки и за стол, – скомандовала мама.

Мы помыли руки и вышли из ванной.

– А где папа? – спросила я.

– Он поехал на работу. Его снова в командировку отправляют, – говорила мама, наливая в тарелки борщ. – Теперь в Швецию.

– Надолго?

– Говорит, на месяц, а там будет видно. Яхту чью-то ремонтировать.

– Ваш папа – крупный специалист, – вставил Алексей.

– Они же их строят с гарантией. Если что-то поломалось, то их вызывают. Садись, Леш, – мама поставила тарелку на стол.

– Пахнет!!! Вкуснотища, – Алексей действительно очень любил мамин борщ.

– Ты же любишь острое, – мама поставила на стол баночку с красным перцем. – Вот тебе перец. Алла заходила.

Алексей чуть не уронил баночку с перцем в тарелку. Я посмотрела на маму:

– Что она хотела? – Я старалась выглядеть спокойной и ничем не выдавать своего волнения.

– Посидели, почаевничали в беседке, – мама не заметила тревожной нотки в моем голосе. – Она о тебе расспрашивала.

– Я же вчера ей говорила, что мы в море идем, – возразила я.

– Наверное, скучает. Подруга все-таки.

– Попозже зайду к ней, – я попыталась перевести разговор на другую тему. – Мы с Лешей собрались сегодня пойти погулять.

– Какие планы на завтра?

– На рыбалку пойдем, – не дав мне ответить, сказал Алексей.

– Куда? – Мама по-настоящему удивилась.

– На речку поедем с утра, – Алексей мне подмигнул.

– Да, мама. Я ведь ни разу не была на рыбалке, – подыграла я Алексею.

– Хорошо, езжайте на рыбалку. Потом поделишься впечатлениями, – и мама встала из-за стола. – Кто со мной в беседку – кофе, чай пить?

– Мама, мы тебя догоним, – ответила я, – только доедим и придем.

Мама ушла на улицу, а я обратила внимание, что Алексей ел машинально, поглощенный какими-то мыслями.

– Думаешь про Аллу? – предположила я.

– Угадала, – отвлекся от еды Алексей. – Неспроста все это, ой неспроста. Но и подозревать ее пока не в чем. Хотя слишком много совпадений. А когда много совпадений – это можно рассматривать как закономерность.

– Ты доел?

– Почти, – Алексей отправлял последнюю ложку в рот. – Все, пойдем к маме, а то она уже заждалась.

Поговорив с мамой за чашкой чая, мы отправились в город.

Мои мысли крутились вокруг самолета. Что мы там найдем? Есть ли там хоть что-то ценное? Мы гуляли по набережной, и я чувствовала, что Алексей думает о том же.

– У нас одни мысли. Да? – прервал молчание Алексей.

– Как у настоящих мужа и жены, – попыталась пошутить я. – Ведь говорят же: муж и жена – одна сатана.

– Боюсь, что впутал тебя в историю, – задумчиво произнес Алексей. – Завтрашний день все прояснит. Чем серьезнее будет находка, тем больших неприятностей стоит ожидать. И к этому надо быть готовыми.

– Не волнуйся раньше времени, – я погладила Алексея по руке, пытаясь успокоить.

– Спасибо тебе, любимая. Я по-настоящему уверен в тебе. Ты – моя поддержка и опора, – и Алексей обнял меня, ласково улыбнувшись.

Мы проснулись на рассвете. Наспех выпив кофе, мы тихонько покинули дом и сели в машину. На пристань мы доехали быстро. На дороге в такое раннее время было пусто, и Алексей вел машину на предельной скорости.

– За тобой кто-то гонится? – Я пыталась умерить его пыл. – Чего так лихачишь?

– Просто свободная дорога, вот и жму изо всех сил.

На пристани мы сразу начали перегружать снаряжение на катер. Степаныч подошел к нам, когда мы уже заканчивали погрузку.

– Доброе утро, Степаныч, – Алексей пожал руку старика.

– Здравствуйте, – и я улыбнулась сторожу.

– Молодцы, – с одобрением сказал Степаныч. – Ранняя пташка больше корма клюет. Как прошел вчерашний день? Без приключений?

– Да, все спокойно, – Алексей уже отвязывал швартовочный канат. – До встречи, Степаныч. Надеюсь, долго не задержимся.

Мы направились к месту нашего долгожданного погружения. Нам обоим не терпелось пробраться внутрь самолета. Как только бросили якорь, муж тут же принялся помогать мне со снаряжением. На все у нас ушло не больше десяти минут.

– Я тебя не привязываю, будь осторожна, – и он похлопал меня по плечу.

– Я же не впервые ныряю.

– Конечно. Ты уже опытная, – и Алексей подмигнул мне. – Настоящий драйвер.

– Вперед? – И я прыгнула в воду.

– Давай, теперь в самолет можно обоим, только я – первый, – и Алексей прыгнул в воду следом за мной.

Нам сразу бросилось в глаза, когда мы погрузились, что все вокруг было покрыто толстым слоем ила, который вчера подняло со дна во время взрыва. Кабину пилотов разворотило основательно. Нам повезло, что ее не разорвало в клочья, иначе они могли бы нас поранить. В самом носу зияла огромная дыра, а ее края загнулись, как лепестки розы. Алексей без труда проник в образовавшееся отверстие. Я последовала за ним. От взрыва дверь вырвало вместе с частью стены, и мы могли свободно попасть внутрь самолета. Алексей включил фонарь. Помещение, скрывавшееся за дверью, было маленьких размеров, примерно три на три метра. Там образовался такой кавардак, что трудно было представить себе, как выглядело все сразу после погрузки. Даже самое незначительное движение вызывало колебание воды, и поднималось облако ила. Алексей показал рукой на ласты и помотал головой, показывая этим, что ластами лучше не шевелить. Прямо перед нами, на полу, стоял ящик с бутылками. Целыми остались только пять из них. Остальные разбились, вероятно, при ударе самолета об воду. Алексей сложил целые бутылки в сумку. Сбоку стояли два больших ящика, закрытые на замки. Алексей сорвал ломиком замок одного ящика. Внутри лежали останки картин. Полотна и рамы сильно пострадали от морской воды. Не сохранилось ничего, что могло бы дать понять, кто автор этих полотен. Сбоку лежал железный чемоданчик. Алексей взял его, чтобы поднять на катер. Оглядев все еще раз, мы решили, что пора подниматься. У железного ящика не было ручек. Алексей обвязал его веревкой, и мы направились к катеру. Ящик, скорее маленький сейф, был настолько тяжелым, что у меня не хватило сил втащить его на борт.

– Подержи веревку, я сейчас влезу и помогу тебе, – Алексей стал подниматься на катер.

– Интересно, что там? – спросила я, когда мы вдвоем втащили ящик.

– Мне не менее интересно, чем тебе, – ответил Алексей. – Но мы не сможем заглянуть внутрь, придется разрезать его болгаркой.

– А где мы ее возьмем?

– У Степаныча должна быть. Я встану за штурвал. Кстати, у нас есть армянский коньяк как минимум шестидесятилетней выдержки. – Алексей указал на сумку с бутылками.

– Ого! – Я взяла бутылку и искренне удивилась. – Сколько ж он сейчас стоит?

– Дорого. Это любимый коньяк Сталина.

Через двадцать минут мы уже входили в бухту. Я издалека заметила Степаныча, который стоял на берегу. Он принял брошенный Алексеем канат для швартовки.

– Как успехи? – Степанычу тоже было интересно, что же мы нашли?

– Степаныч, тебе гостинчик есть, – Алексей достал две бутылки коньяка и протянул Степанычу.

– Ух ты! «Ной»! Это коньяк Сталина! – Степаныч не скрывал удивления. – Что еще есть?

– Открывай коньяк и неси болгарку, сейчас посмотрим, что еще, – Алексей вынес на берег ящик.

– Я мигом, – Степаныч скрылся в сторожке, а уже через минуту принес болгарку, подключенную к переноске. – Я за бокалами, а ты пока открывай.

Алексей включил болгарку и стал резать петли. Они поддались без труда. С замком было сложнее. Через десять минут все было готово.

– Постой, – Степаныч взял Алексея за руку, – давай вначале по бокалу коньяка.

– Вообще-то я за рулем.

– Пятьдесят граммов погоды не сделают.

Алексей согласился, и Степаныч наполнил принесенные бокалы.

– За успех, – провозгласил Степаныч.

– За успех, – поддержал его Алексей.

– А я выпью за здоровье Степаныча, за его долгие годы. Сто лет вам жизни. – И мы чокнулись бокалами. – Никогда раньше ничего подобного не пила, – сказала я.

Действительно, коньяк был удивительный.

– Да, Сталин знал толк не только в винах, но и в коньяке, – поддержал меня Степаныч. – Заглянем внутрь?

Алексей подковырнул ломиком крышку и отбросил ее в сторону. Мы все замерли. Нашему взору открылась потрясающая картина. Ящик был разделен на три отсека. В двух лежали желтые блестящие монеты. В третьем какая-то коробочка. Вначале мы стали рассматривать монеты. Они все были одинаковые. Надписи на монетах были сделаны на непонятном мне языке.

– Да-а, – протянул Степаныч. – Тут целое богатство.

– Неплохо сохранились, – сказал Алексей и, обращаясь к Степанычу, спросил: – Думаешь, золотые?

– Конечно! Тут нет никаких сомнений. Такой свежий вид могло сохранить только золото!

– И что теперь с этим делать?

– Во-первых, нужно узнать, что это за монеты? Какова их стоимость? А продать проблем не будет. Ты же в курсе, Леш? – Степаныч сохранял спокойствие, но было видно – он взволнован. – Жаль, отец твой этого не видит.

– Откроем коробочку, – предложила я.

Леша аккуратно взял коробочку. Она буквально расползлась у него в руках. Он разорвал ее. Там был перстень необыкновенной красоты – желтый металл, вероятно золото, и крупный камень, который сверкал в солнечных лучах всеми цветами радуги.

– Красотища какая! – Я не могла скрыть своего восторга.

– Леш, по-моему, это бриллиант, – Степаныч взял перстень из рук Алексея и внимательно его разглядывал. – Если это так, он должен резать стекло. Попробуем?

Мы подошли к сторожке, и Степаныч камнем провел по окну. На стекле появилась глубокая царапина.

– Так и есть, – Степаныч протянул перстень Алексею. – Вот только что с ним делать?

– Да-а. Такую игрушку вот так запросто не продашь, – согласился со Степанычем Алексей.

– А может, сдать все это государству? – предложила я.

– Это вы всегда успеете сделать. Вот что, – Степаныч обратился к Алексею, – ты бы спрятал это все, да понадежнее. И так, чтобы об этом никто не знал.

– Это само собой, Степаныч. Что потом с этим делать? Вот в чем вопрос…

– Время покажет. Я сегодня собирался в город. Там у меня есть знакомый ювелир, я спрошу у него, может ли кто-то дать реальную цену за эту вещицу? Я возьму у тебя две монетки, он в этих вещах толк знает.

– А что за ювелир? Ему можно доверять? Сам понимаешь, если он растреплет все по городу…

– Так это ж Павел Сергеевич Скрынников. Ты его должен знать. Его ювелирный магазин и мастерскую при нем все в городе знают. А живет он на Карантине. Улица Портовая, дом…

Невольно я повторила про себя адрес несколько раз. Если бы я только знала, что в дальнейшем он мне понадобится! И не однажды!

– Это тот, с которым папаня на охоту ездил?

– Да. Он был знаком с твоим отцом. После его смерти мы тоже сдружились. Хотя и нельзя сказать, что мы закадычные кореши. Скорее хорошие знакомые, – Степаныч сделал неопределенный жест рукой. – Вот с Власенко, тот, который прокурор, твой батяня по-настоящему дружил.

– Смотри, Степаныч, осторожней, – предостерег Алексей.

– Ты меня что, учить будешь? – И Степаныч с улыбкой погрозил пальцем.

Мы пересчитали монеты. Их оказалось двести сорок пять штук. Алексей дал Степанычу две монеты.

– И где же мы все это спрячем? – задала я вопрос, который повис в воздухе.

– Так, дети. Вы это спрячьте, а где – мне знать не обязательно, – Степаныч выставил руки перед собой.

– Степаныч, но ведь это и твое тоже, – запротестовал Алексей.

– Лешенька, сынок, я уже старый. Сколько мне нужно? У меня ведь есть все необходимое.

– Хорошо, – Алексей стал складывать все найденное в сумку. – Мы завтра заедем к тебе. Ты только сильно не напивайся. Две бутылки коньяка – это много.

– Куда мне! – Степаныч махнул рукой. – Это мне на месяц пить.

– Ну-ну. Давай, до завтра.

Мы сели в машину и поехали в сторону города.

– Куда прятать будем? – спросила я Алексея.

– Проще всего – дома – предложил Алексей. – Положим в шкаф, сверху какие-нибудь шмотки.

– Наверное, ты прав, – согласилась я. – Если хочешь что-нибудь спрятать, положи на видное место.

Приехав домой, мы убрали сумку в шкаф в моей комнате, а сверху сложили стопкой разные вещи.

– Алла только что была, – крикнула из гостиной мама. – Кстати, что-то вы рано с рыбалки, не клевало?

– Мы скорее просто отдыхали на природе, чем рыбу ловили, – ответила я и пошла следом за Алексеем на улицу.

Он закурил сигарету и сел под навесом.

– Познакомь меня со своей подругой, – сказал Алексей.

– Пойдем прямо сейчас.

Хотя я ее ни в чем не могла заподозрить, все же какие-то сомнения у меня были.

– Возьмем бутылку коньяка с собой, – добавил Алексей, отправляясь в дом.

Мы пришли, когда Алла разговаривала с кем-то по телефону.

– Я все узнаю, – донеслось до нас.

– Привет, – крикнула я.

– Заходите, я сейчас, – ответила Алла и что-то тихонечко сказала по телефону.

Мы прошли в беседку, и Алексей поставил на стол бутылку коньяка.

– Ого! – воскликнула Алла. – По какому поводу банкет?

– Познакомься. Это мой муж, – сказала я.

– Алексей.

– Алла.

– Мы сегодня с Аленой ныряли с аквалангами. Вот – нашли, – начал Алексей.

– Интересно как! – всплеснула руками Алла. – Что-нибудь еще нашли?

– Все остальное истлело, – невозмутимо сказал Алексей, наливая коньяк.

Алексей Алле понравился, она не сводила с него глаз.

– А я тоже с серьезным парнем познакомилась, – Алла отпила глоток коньяка и вскрикнула: – Вау!!! Не думала, что коньяк бывает таким вкусным!

– Так что у тебя за парень? – Мне действительно было интересно.

– Это пока секрет, он просил не распространяться о нашем знакомстве. Скажу только одно – он то ли турок, то ли грек. В общем, я не могу пока разобраться.

– Давно познакомились? – допытывалась я.

– Уже около месяца, – многозначительно сказала Алла.

– Ого! Для тебя это серьезный срок!

– А где вы живете? – Алла задала этот вопрос как бы невзначай, и я хотела сразу ответить, но Алексей опередил меня:

– Небольшой городок в Днепропетровской области, моя родина. Не думаю, что название тебе что-то скажет.

– Родина – это хорошо. На Родину всегда тянет, где бы ни жил, а домой хочется.

Мы посидели у Аллы около часа и стали собираться домой.

– Посидите еще немного, – предложила Алла, – почти полбутылки коньяка осталось.

– Кого-нибудь угостишь, – сказал Алексей.

– Да, Алл, мы пойдем. Сегодня устали мертвецки, а еще коньяк, спать хочу, прямо с ног валюсь.

– Вы когда уезжаете?

– Через три дня, – ответила я.

– Так скоро, а когда в следующий раз приедете?

– Это неизвестно. Там посмотрим.

– Не забывай меня. Ты же мой телефон знаешь? Позвони как-нибудь. Поговорим-поболтаем…

– Хорошо. – И мы расстались с Аллой.

По дороге домой мы с Алексеем шли молча, у каждого были свои мысли. Мои сомнения насчет Аллы усилились, но я никак не могла допустить мысль о том, что она может меня предать. А еще этот ее новый знакомый… Кто он?

– Что ты думаешь про Аллу? – спросила я, переводя разговор в интересующее меня русло.

– Мне кажется, она ни при чем, – ответил Алексей. – Но и на Степаныча я никак подумать не могу. А больше вроде и некому.

– Интересно, что ему его знакомый скажет насчет находки? Хоть бы лишнего ничего не ляпнул.

– Кто? Степаныч? – Алексей удивился так, что даже остановился, потом улыбнулся и добавил: – Степаныч еще тот чекист.

Мы засмеялись и взялись за руки. Мне снова стало легко и спокойно, ведь я держала за руку своего любимого мужчину, который к тому же был моим законным мужем.

Назавтра решили выспаться, а потом поехать к Степанычу. Я проснулась, когда на часах было уже девять. «Выспалась и наконец отдохнула», – первая мысль, которая пришла мне в голову. Действительно, перед этим мы несколько дней вставали очень рано. Алексея рядом не было. Я набросила халат и прошла на кухню. Алексей пил кофе и читал утреннюю газету.

– Доброе утро, дорогая. Как спалось? – поприветствовал меня Алексей.

– Доброе утро, любимый, – я поцеловала мужа, – спала как убитая.

– Хочешь, сделаю тебе кофе? – Алексей поднялся.

– Спасибо, не откажусь. Когда поедем к Степанычу?

– Я ждал только, когда ты проснешься.

– Хорошо. Я сейчас приведу себя в порядок, и можем ехать.

– Ты и так прекрасно выглядишь. Ты – самая красивая женщина на земле, – Алексей смотрел на меня влюбленными глазами, и мои щеки невольно заалели.

Муж подошел ко мне и на ухо прошептал:

– Ты еще и самая любимая. Пойду к машине. Через двадцать минут выезжаем.

Я пошла в ванную, приняла душ, причесалась и наложила легкий дневной макияж.

– Ты просто красавица! – Алексей не смог скрыть своего восхищения. – Прошу, – и он открыл дверь машины.

– Благодарю вас, – подыграла ему я, – вы настоящий джентльмен.

Мы рассмеялись.

Машина тронулась с места.

– Алеш, а как мы поступим с деньгами, когда продадим монеты и бриллиант? – мечтательно спросила я.

– Ну, во-первых, их вначале нужно продать, – с улыбкой отвечал Алексей, – а куда деть деньги? Я думаю, с этой задачей мы с тобой справимся без труда.

Мы весело болтали, впереди показалась пристань.

– Странно, Степаныча нет на дворе, – Алексей был удивлен. – Наверное, коньяк свое дело сделал. И Степаныч отрубился. А ведь предупреждал его. Надо было ему одну бутылку оставить. Вторую – дать позже. Как же я об этом не подумал!

– Сейчас посмотрим. Сторожка закрыта, – я уже выходила из машины.

– Побудь здесь, я загляну в сторожку, попытаюсь его разбудить. – Алексей отправился в сторону домика, а я осталась стоять у машины.

Алексей открыл дверь, на его лице отразилось изумление, а затем он с кратким возгласом вбежал внутрь. Я поняла, что-то не так, и пошла за ним. В сторожке все было перевернуто вверх дном, а Степаныч сидел в кресле без признаков жизни. Он был примотан к нему скотчем. На внутренней стороне локтя были отчетливо видны следы от внутривенных уколов. Алексей стоял как вкопанный, не двигаясь с места. Я подошла к Степанычу и попыталась нащупать пульс на шейной артерии. Тщетно. Пульса не было, но тело было еще теплым.

– Он умер недавно, – констатировала я.

– Нам нужно бежать отсюда, – скомандовал Алексей и направился к машине.

Я еле поспевала за ним. Но нам не дали уехать. Как только мы приблизились к нашей машине, на пристань въехал милицейский патруль.

– Разборок не избежать, – обреченно сказал Алексей. – Вот черт, влипли…

– Руки на машину! – крикнул патрульный, выскакивая с пистолетом в руке из своего автомобиля.

Мы послушно встали лицом к машине и положили на нее руки. Молодой милиционер подошел к нам и обыскал Алексея.

– Меня тоже лапать будете? – иронично спросила я.

– Нет, но я вынужден задержать вас. Сейчас сюда приедет следователь. Нам позвонили и сообщили, что здесь произошло убийство. Вам что-нибудь известно?

– Только то, что труп находится в сторожке, – сказал Алексей.

– Сколько времени вы здесь?

– Минут пять. Приехали сюда буквально перед вами.

Второй милиционер уже входил в сторожку.

– Серега, тут труп. Свежий, – донесся голос из сторожки.

– Я вынужден задержать вас до приезда следственной группы, – сказал молодой милиционер.

– Без проблем, но я могу позвонить? – Алексей скорее утверждал, чем спрашивал.

– И откуда же вы собираетесь звонить?

– В сторожке должен быть телефон, – сказал Алексей.

Второй милиционер уже вырос на пороге и смотрел на Алексея с подозрением.

– Давай, умник, – рявкнул он. – Звони, пока я не передумал.

Я подошла ближе. Алексей не стал спорить и послушно пошел в сторону сторожки. Странно, что убийцы не сломали телефон. Он набрал номер.

– Власенко Николая Николаевича, пожалуйста, – попросил Алексей.

Потянулись секунды ожидания, пока его соединяли, но милиционеры насторожились. Эта фамилия им была знакома.

– Дядь Коль, здравствуйте. Это Леша Захаров, – представился Алексей.

Теперь я уже стояла в дверях.

– Все нормально, не считая того, что мне угрожают задержанием. – Алексей что-то выслушал, а затем продолжил: – Убили Степаныча, сторожа с пристани. А я с женой как раз приехал сюда. Так получилось, что приехал раньше милиции. В общем, меня арестовали.

– Не арестовали, а задержали до выяснения, – вмешался патрульный милиционер.

– Вас просят подойти к телефону, – Алексей протянул трубку милиционеру.

– Старший лейтенант Соколов, – представился милиционер. Выражение его лица постепенно менялось, а потом он ответил: – Слушаюсь, товарищ полковник. – Затем, обращаясь к нам, сказал: – У вас серьезные покровители. Но вам все же придется подождать приезда следственной группы.

– Конечно, – ответил Алексей.

Муж подошел ко мне и обнял.

– Нам не нужно волноваться, – сказал он, успокаивая меня. – Мы ни в чем не виноваты, но они будут задавать вопросы, думая, что мы что-то знаем.

– Вообще-то я и не переживаю, – я говорила правду. – Жаль, что со Степанычем такое произошло.

– Мне тоже очень жаль, – грустно сказал Алексей. – Я Степаныча знал лет пять. Он мне был как отец.

Послышался шум подъезжающей машины. Мы оглянулись: на пристань прибыл милицейский автомобиль.

– Капитан Гордеев, – представился мужчина в костюме и галстуке, выйдя из авто.

К нему сразу подошел милиционер из патрульной машины, отвел его в сторону и что-то негромко сказал. Гордеев вернулся к нам и строго сказал:

– Слушаем меня внимательно. В нашем городке нечасто происходят убийства. Дело поручили мне. Естественно, оно будет на контроле у руководства, – он достал и закурил сигарету. – Я предполагаю, что вам что-то известно, но вы не хотите мне все рассказать, хотя это и в ваших интересах. Подумайте пока, что вы можете мне сообщить, – и он пошел в сторожку.

А на пристань уже въезжала машина с санитарами. Началась суматоха, и мы с Алексеем отошли в сторону.

– Аленка, послушай меня, – Алексей воспользовался моментом, пока до нас никому не было дела. – Нас подозревать у них причин нет. Кто это сделал, ты, естественно, догадываешься.

– Леш, я в замешательстве, – я сцепила пальцы рук. – Мне страшно. Что будет теперь с нами? Я думаю, охота на нас уже объявлена.

Тем временем капитан вышел из сторожки, что-то сказал санитарам и направился в нашу сторону.

– Первые результаты экспертизы будут готовы через пару часов, – начал он. – Но я уже могу сказать с уверенностью на девяносто процентов, что он умер от передозировки скополамином. Это наркотик, который развязывает язык.

– Мне это известно, – ответил Алексей.

– Что хотели у него узнать? Более того, что у него узнали? Скорее всего, он перед смертью рассказал все, что от него хотели услышать, – и капитан посмотрел вопросительно на Алексея.

– Почему вы думаете, что нам может быть что-то известно? – вопросом на вопрос в лучших одесских традициях ответил мой муж.

– Поймите, хотя я вас не подозреваю, но думаю, что убийцы или убийца накачали старика скополамином, узнали все, что нужно было, и оставили его умирать.

Санитары уже грузили тело в санитарную машину, когда на пристань въехал микроавтобус с надписью «Телевидение».

– Только этого не хватало, – с чувством глубокой досады сказал следователь и пошел по направлению к журналистам.

Из микроавтобуса выпорхнула молоденькая девушка с микрофоном, а следом за ней довольно грузный парень в очках. На плече он держал камеру.

– Работаем, – скомандовала журналистка.

Она начала что-то говорить на камеру. Нам не было слышно, что она говорила, затем журналистка обратилась к следователю, который подошел к ней. Они поговорили пару минут, после чего он жестом руки дал понять, что разговор окончен, и вернулся к нам.

– Откуда эти журналисты все узнают? Такое впечатление, что они знают все раньше нас и больше нас, – выдохнул Гордеев и покачал головой.

– Это их работа, – бросил Алексей.

– Ну как, надумали рассказать правду? Не советую играть в молчанку. Дороже потом обойдется. – Следователь внимательно посмотрел на Алексея, а затем перевел взгляд на меня.

– У Степаныча не было врагов, которые желали бы ему смерти, – осторожно начал Алексей.

– Я тоже думаю именно так, – иронично ответил следователь. – Но мы стоим перед фактом. Произошло убийство. Вас застали, можно сказать, на месте преступления. Вы знакомы с убитым. Я просто уверен – вам что-то должно быть известно. Элементарная логика. Вы не находите?

– Я повторяю: мне не понятно, кому понадобилось убивать бедного старика.

Из сторожки выглянул патрульный:

– Товарищ капитан, вас к телефону.

– Ждите меня здесь, у меня будут к вам вопросы, – и он направился в сторожку.

Мы прождали минут десять, пока следователь разговаривал по телефону, а затем снова вернулся к нам.

– Ну что ж. Смерть наступила примерно час-полтора назад. В крови – лошадиная доза скополамина. Действовал либо дилетант, либо отморозок, который мало заботился о жизни вашего знакомого. Больше я вам сообщить ничего не могу, – капитан закурил очередную сигарету. – Давайте так. Сейчас я отпускаю вас, но завтра жду вас в 9.00. Вот моя визитка, – он протянул визитную карточку. – Там есть телефон, что-нибудь вспомните – звоните. До завтра, – он развернулся и, не дав нам что-либо ответить, пошел в сторону сторожки.

Мы сели в машину. Меня колотило от волнения.

– Интересно, они нашли монеты?

– Я думаю, Степаныч либо отдал их ювелиру, либо убийцам, – задумчиво произнес Алексей. – Ясно одно – это Рамил, отъявленный головорез, знает про монеты и про бриллиант. Нам нужно бежать. Но мы не можем этого сделать, во всяком случае до завтрашнего дня.

– Что будем делать до завтра?

– Сейчас поедем домой, посмотрим новости. Я думаю, журналисты прямо с пристани пустят в эфир все, что сняли, – Алексей посмотрел на меня. От его теплого взгляда мне стало немного легче.

– Леш, нам ничего не угрожает? – Я ждала, что он успокоит меня.

– Нам нужно держаться все время вместе. Пока мы вместе, мы будем в относительной безопасности.

Мы приехали домой. До выпуска новостей оставалось десять минут. Я сделала кофе и бутерброды.

«Дневной выпуск новостей мы начинаем с трагических событий… – Диктор рассказывала, что произошло на пристани. Один раз камера показала нас с Алексеем. Журналистам уже было известно, что причиной смерти стала передозировка скополамином. – Наши журналисты будут продолжать расследование. Мы сообщим вам новости, как только нам станет что-либо известно об этом убийстве…»

Алексей выключил телевизор.

– А сейчас собирайся, мы едем к ювелиру.

Но нашим планам – что-то узнать у ювелира – сбыться было не суждено. В магазине ювелира не было. Я вспомнила, как Степаныч называл его домашний адрес. Мы отправились туда и обнаружили ювелира Скрынникова мертвым.

Меня трясло и колотило, Алексей успокаивал меня, как мог…

А когда мы вернулись домой, то обнаружили, что наши монеты и перстень исчезли… В дом влезли воры и все переворошили вверх дном. Мать с отцом ушли в гости к друзьям, и дом остался без присмотра.

После этого мы бежали из города, как будто после чумы или пожара. Или как будто за нами гнались по пятам. Мы уезжали из города под покровом ночи, спешно покидав все в чемоданы. Родителям мы сочинили какую-то небылицу и уехали…

В Ведянске мы зажили новой жизнью, стараясь не вспоминать о прошлом. Мы решили никогда не возвращаться к той истории и жить как ни в чем не бывало.

Алексей устроился на работу на предприятие; я медсестрой в больницу. Через год родилась Татьяна. Рожать я уехала в Феодосию, мне почему-то казалось, что дома «родные стены» помогут. Алексей дежурил около роддома, и когда я показала в окно Татьянку, он поднял вверх большой палец и расплылся в улыбке.

Через четыре года появилась Настенька.

А еще через три с половиной года Алексей сказал, что познакомился с одним бизнесменом и тот приглашает его переехать работать в Москву. Он сразу берет кредит, и мы покупаем в Москве квартиру. Хорошую, двухкомнатную. Все у нас будет там отлично. Нечего прозябать в Ведянске. Пора отсюда уезжать.

Я его слушала, внешне соглашаясь, а внутренне…

Я боялась признаться мужу, что мне не хочется переезжать, покидать наш город. Я уже привыкла к нему, и мне здесь было хорошо. А что ждет меня в Москве?

Но перечить Алексею не стала, побоялась, что он назовет меня «провинциалкой» и «полным застоем». Ведь переехать в Москву было мечтой многих людей. И для большинства она так и оставалась всего лишь мечтой. А у нас жизнь была на пороге больших и волнующих перемен!

Часть II

Мы приехали в Москву, и она мне сразу показалась чужой и неприветливой.

Когда я выходила на улицу, мне чудилось, что меня окатывал душ ледяной воды и шквал порывистого ветра сбивал с ног. Все было высокомерным и холодным. Город казался ледяным даже летом.

По ночам я плакала в подушку и вспоминала наш город. Мне хотелось туда, но я молчала. Потому что Алексей бы меня не понял. Он так гордился своей новой работой, тем, что сумел вырвать семью из маленького городка и привезти в Москву; он бы просто обвинил меня в очередном нытье и презрительно бы бросил:

– Ну вот, опять женские нюни!

При этих словах я обычно подбиралась и прекращала плакать. Мне не хотелось быть в глазах собственного мужа глупой курицей, которая ревет по прошлой жизни и не в состоянии радоваться тому новому, что предлагает судьба.

Алексей всегда считал, что достоин большего, нежели житье в Ведянске…

Первое время в Москве я была занята бытовыми делами: устраивала Татьяну в школу, Настю – в детский сад, но когда эта бытовая беготня закончилась, я почувствовала себя страшно опустошенной. Мне показалось, что все – финиш! Я приехала к какой-то последней точке, и теперь меня ждет застой.

Алексей уходил на работу, а я отводила детей в школу и в детский сад, потом возвращалась домой и принималась готовить обед и прибираться в квартире. Мне казалось, что если я остановлюсь, то на меня навалится жуткая тоска и усталость…

– Ален! Ты гардероб свой не хочешь обновить? – как-то сказал мне Алексей. – Я тут зарплату и бонусы получил, так что можем пошиковать. Если ты не против, – добавил он улыбаясь.

– Что ты! – вспыхнула я. – Конечно, нет. Вот только… – я наморщила лоб, – у меня все есть. Одежда еще хорошая. Невыношенная и туфли новые. Может быть, что-то девчонкам купим. Или отложим.

– Нет, – Алексей рубанул ладонью в воздухе. – Одежду нужно купить тебе. – Увидев мой недоуменный взгляд, смягчился: – Понимаешь, то, что было хорошо для Ведянска, не подходит для Москвы. И не спорь, – поднял он руку, предвидя мои возражения. – Так нужно, Аленка… Собирайся, мы едем.

– Уже поздно. Может быть, в выходные…

Алексей коротко хохотнул:

– Девочка моя, это не Ведянск, здесь торговые центры работают допоздна. Едем…

Я торопливо кивнула. Хотя ничего не понимала. Но уже чувствовала спинным хребтом и всеми нервами, что между нами пробежала-пролегла какая-то полоса отчуждения. Между мной и мужем, который всегда был для меня самым родным и близким человеком, появилось что-то третье. Я не могла дать ему название. Это я поняла только позже. Этим третьим был мегаполис. Москва. Алексей сразу вписался в него, будто он целый век жил и тусовался в больших городах с их сверкающими вывесками, холеными людьми и тем шиком, который можно приобрести только в огромных мегаполисах. Через месяц у него уже были любимые бары, фильмы, сорт пива, марка мобильного…

Я смотрела на него с удивлением. Он уже стал другим. А я оставалась прежней…

Но это я смогла сформулировать и понять для себя позже. А сейчас я торопливо переодевалась, зная, как Алексей не любит, когда я копаюсь.

…В торговом центре я быстро устала. Продавщица, молоденькая блондинка с челкой до глаз, губами, лоснящимися от блеска, равнодушно смотрела на меня, в то время как Алексей энергично взмахивал руками:

– Ну… это… подберите ей.

– Что подобрать? – Из-под челки смотрели пустые глаза-пуговки. – Какой фасон? Размер.

– Ален! Ты чего молчишь? – пророкотал Алексей. – Давай! Выбирай.

– Я… – к моему горлу подступал комок. – Не знаю… что выбрать. Мне… все здесь нравится.

Я услышала смешок пустышки с челкой, и мне вдруг стало жутко обидно. Я сделала шаг назад и прищурилась.

– Девушка! – сказала я холодным тоном, каким обычно разговаривала со своей коллегой, халатно относившейся к своим обязанностям. – Кажется, это ваша прямая работа подсказать и подобрать. Для чего вас здесь держат?

Пустышка округлила рот и глаза одновременно. Но Алексей меня поддержал:

– Да-да, давай, коза. Одна нога здесь – другая там. Неси все самое модное, сорок восьмого размера. Правильно?

– Правильно.

– Юбки, костюмы, платья. Да поярче, покрасивее.

То ли от моей наглости, то ли от того, что ее назвали козой, девушка издала звук, похожий на тонкий писк, и кинулась к вешалкам.

Через десять минут я была завалена одеждой. У Алексея зазвонил телефон, и он отошел в сторону. Я отобрала себе юбку бежевого цвета, серый брючный костюм, две блузки – одну белую, другую бледно-голубую, коричневый пиджак и синее в белую полоску платье.

Алексей забраковал все.

– Э, милая, синее с белым – тоска по капитану дальнего плавания. Такие блузки – стиль училки предпенсионного возраста. Брючный костюм тебе куда? Ты же не офисная крыса. Все хлам! Вот… – и он вытащил из кучи алое платье. – По-моему, в самый раз. То, что надо. К твоим глазам и фигуре. Выглядеть будешь обалденно.

– Алексей, ты что? – вспыхнула я. – Такое я никогда не носила… Я не смогу.

– Сможешь. Давай что-нибудь еще посмотрим. Вот это бирюзовое платье и синяя юбка – годится.

– Она короткая, – защищалась я.

– Ты что, на паперти должна стоять? Ноги у тебя красивые, грех их скрывать. Еще успеется…

– Алексей, я…

– Это Москва, девочка, Москва. И мы должны ей соответствовать. Понимаешь меня? Со-от-вет-ство-вать!

В результате компромисса красное платье было отложено в сторону, а все остальное я взяла. Только синюю юбку заменила на фиолетовую. Чуть подлиннее.

В машине Алексей сказал мне:

– Через два дня большой корпоратив. Я приглашаю тебя туда. Понятно? Будут все наши, начальство, представители смежных фирм. Мы туда идем.

– Так вот для чего нужен был этот маскарад? Нельзя было сказать сразу?

– Ты бы уперлась рогом. Да еще все время думала бы об этом корпоративе. А так наряд подобрали, испугаться за два дня ты особо не успеешь. К тому же я рядом. Всегда рядом.

– Я так рада, – прошептала я.

– Чему?

Машина затормозила. Я взяла руку Алексея и потерлась об нее щекой.

– Что ты рядом! Ты же всегда будешь рядом? – спросила я, заглядывая ему в глаза.

Он потрепал меня по волосам:

– Конечно, всегда…

Как часто я потом вспоминала эти слова, и какой горький комок образовывался у меня в горле…

Перед корпоративом я тряслась, как последний осенний лист на ветке. Алексей напрасно меня успокаивал, я выпила полпузырька валерьянки, долго торчала в ванной, наводя макияж, и, когда наконец села в машину, чувствовала себя робкой несчастной овцой для заклания.

Алексей всю дорогу молчал, я же сидела, сжавшись, и молилась только об одном, чтобы все поскорее закончилось.

Машина остановилась перед рестораном, залитым огнями, а у меня не было даже сил открыть дверцу.

– Боишься? Не дрейфь! Будь на уровне.

Когда мы вошли в зал, у меня зарябило в глазах, я судорожно вцепилась в руку Алексея, а он мягко, но настойчиво освободился от моей руки:

– Здесь так не принято! Мы же не на деревенской завалинке.

– Понимаю… – шепнула я.

Алексей подводил меня то к одним, то к другим гостям, знакомил, я улыбалась и отвечала дежурными фразами. Муж почти не смотрел на меня, и от этого я чувствовала себя ужасно. Я не знала: была ли я на уровне или нет. И от этого нервничала еще больше.

Потом Алексей кивнул мне и куда-то нырнул вместе с двумя мужчинами. Он представлял меня им, но ни имен, ни должностей я не запомнила.

Я осталась одна. Столы были накрыты в соседнем зале. А сейчас была, как я понимала, разминка перед торжественным ужином. Я не знала, куда деваться, и просто прислонилась к колонне. И здесь я увидела ЕЕ. Почему-то я сразу выделила эту девушку среди других…

Она была моложе меня. С короткой стрижкой рыжих волос. В ее лице было что-то острое, змеиное. Тонкие губы, небольшие глаза, прямой нос… она была ниже меня. Среднего роста.

И поэтому она могла ходить на шпильках, что для меня было опасным удовольствием.

Я скользнула по ней взглядом и уставилась прямо перед собой. Но вдруг почувствовала, что она на меня пристально смотрит. Даже не смотрит, а разглядывает. Внимательно. Как будто мы старые знакомые, давно не виделись, вот она и пытается прочесть по моему лицу: как я жила все эти годы. Но это, конечно, было не так!

Я видела ее в первый раз, как и она меня. И от этого ее испытующего взгляда мне было не по себе.

Я пробежалась глазами по своему наряду. Грешным делом подумалось: может быть, пуговица расстегнулась, или колготки поползли, или еще что-то… вот я и стала объектом пристального внимания со стороны этой девушки. Нет, у меня все было в порядке, между тем она смотрела на меня в упор, и я вдруг ощутила, как по моей спине поползла капелька ледяного пота.

В зале была тепло, а я чуть не клацала зубами от холода. К тому же руки-ноги онемели, я не могла сдвинуться с места.

Но тут странная девушка отвела взгляд и, тряхнув головой, направилась в другой зал.

И почему-то после ее ухода я с облегчением вздохнула.

Алексея рядом не было, и я поискала его глазами. «Оставил меня одну», – с досадой подумала я. Думает, мне легко здесь стоять и подпирать стенку, тем более я никого тут не знаю.

Словно услышав мои мысли, рядом материализовался Алексей. Да не один, а с молодым мужчиной – лет тридцати. Коротко стриженный ежик волос, серые глаза и ямочка на подбородке.

– Вот. – Алексей взмахнул рукой в его сторону. – Кирилл. Прошу любить и жаловать. Мой знакомый и партнер. Жутко головастый парень. Сам главный его жалует и привечает. – Эти слова муж сказал, наклонившись ко мне, словно говорил какую-то страшную тайну.

– Очень приятно, – произнесла я. – Алена.

Кирилл подал мне руку, я протянула свою, и он задержал ее в своей какое-то время.

– Я и не знал, что у Алексея такая интересная жена.

– Будешь теперь знать, старина. Приходи в гости.

– Хорошо, приду. – Кирилл сдвинул брови и посмотрел на меня. – Если вы не против.

– Нет, почему же, не против. – Кирилл неотрывно смотрел на меня, и мне стало не по себе. – Когда хотите.

– Это точно, – Алексей хлопнул Кирилла по плечу. – Когда хочешь, тогда и приходи. Знаешь, как Аленка готовит – закачаешься. Какие пироги, а борщи… М-мм, – закатил глаза муж.

– Перестань.

– Почему бы не похвалиться. – Алексей приобнял меня за плечи. – Мне приятно, что ты у меня такая хозяйственная.

– А я терпеть не могу готовить, – раздался сзади хрипловатый голос. – Предпочитаю тратить время на что-то более продуктивное.

Алексей резко развернулся.

– А… это ты? – вырвалось у него. – Это Даша, – представил он меня той самой девушке, которая несколько минут назад сверлила меня взглядом, – секретарша шефа. Его правая рука.

– Не расписывай, – насмешливо оборвала его Даша. – Это твоя жена?

– А что, не похоже? – усмехнулся Алексей.

Но странная девушка шутку не подхватила. Она смотрела на меня темными глазами, а потом выдохнула:

– Вас, наверное, зовут Анфиса?

– Анфиса? – удивилась я.

– Или как-то в этом роде.

– Алена.

– Вам не идет это имя, – безапелляционно заявила она. – Оно какое-то пресное.

– Даш! – одернул ее Алексей. – Кончай тянуть бодягу. Ты сама какая-то нудная сегодня. Не допила, что ли?

– Один бокал не считается.

– Возьми второй.

По залу носился официант с подносом. Алексей махнул рукой, и тот подлетел к нам.

Он взял бокал с красным вином и протянул его Дарье:

– Бери.

– Мерси.

Она взяла бокал и посмотрела Алексею в глаза:

– За твое здоровье.

– И всех присутствующих, – подхватил муж.

Кирилл взял бокал и протянул мне:

– Берите.

– Спасибо.

Мужчины тоже взяли по бокалу, я сделала глоток. Вино было приятным на вкус, но от присутствия Дарьи мне было не по себе.

Даша допила вино и, кивнув, отошла.

– Не обращай на нее внимания, – торопливо заговорил Алексей. – Секретарши, они все такие. Воображалы, а Дашка особенная. Приехала из Рязани и считает, что ей все можно. Так она девчонка неплохая…

– Что о ней вообще говорить, – небрежно бросил Кирилл, – обычная секретутка.

При этих словах Алексей дернул головой:

– Ну да, ну да… И правда, чего говорить. Вы постойте здесь, я сейчас.

И муж нырнул в толпу…

Мы с Кириллом остались одни.

– Вам здесь нравится? – после недолгого молчания спросил Кирилл.

– Тут? – показала я на зал.

– В Москве. Вы же приехали из Ведянска.

– А… – невольно я поморщилась. Похоже, новый знакомый намекает на мое провинциальное происхождение. Не очень-то приятно. – И что? – спросила я довольно холодно. – Что из этого?

– Вы, кажется, обиделись? – мгновенно отреагировал Кирилл. – Простите, я не хотел вас задеть или подколоть. Я просто сказал.

– И что дальше?

– Ничего. – Кирилл рассмеялся и взял меня за руку. – Давайте будем друзьями и не будем ссориться. Заключим пакт о ненападении.

– Я на вас не нападала и не собираюсь нападать.

– Это я так… образно выразился.

С тех пор Кирилл стал другом нашей семьи. Он приходил к нам в гости, иногда даже без звонка. Когда я морщилась, Алексей обычно махал рукой и говорил мне: «Да брось, Кирилл свой парень в доску. Ну, пришел и что? Нас от этого не убыло. Посидели-поговорили».

Кирилл любил сидеть на кухне и есть мою еду. Он хвалил все приготовленное мной, отчего я чувствовала легкую неловкость. Довольно скоро я поняла, что Кирилл ходит сюда в основном из-за меня, и поэтому стала сердиться на него еще больше. Я также злилась и на Алексея: за то, что он ставил меня в неловкое положение и ничего не замечал.

Кирилл приходил, садился за стол и смотрел на меня тяжелым взглядом. Я разогревала еду на плите, пока Алексей сновал туда-сюда, громогласно хохоча и заполняя собой все пространство. Алексей не чувствовал, не ощущал наэлектризованного воздуха, в котором витало мужское желание – темное, сгустившееся, как небо перед грозой.

Даже спиной я чувствовала взгляд Кирилла, мне казалось, он раздевал меня глазами, я быстро поворачивалась к нему лицом и натыкалась на его взгляд, который было трудно выдержать.

Алексей же отделывался шутками-прибаутками. В Москве он стал весельчаком, рубахой-парнем, без которого не обходилась ни одна корпоративная вечеринка.

Сначала он меня брал на них, потом перестал, но я туда особо и не рвалась: своей в кругу его сослуживцев я так и не стала. А стоять и подпирать стенку – занятие не из приятных.

Алексей же, напротив, посещал эти вечеринки с удовольствием, он называл их «маленькими выходами в свет». После них он возвращался домой веселый, шумный, с блестящими от выпитого вина и возбуждения глазами. Пару раз от него пахло женскими духами, когда я сказала ему об этом, он хохотнул и помотал головой.

– Аленка, ну ты у меня и ревнивая! Даже не ожидал от тебя, честное слово! Это же просто деловое пати, там бабы вешаются и чмокают в щеку. Так принято, такой дружеский поцелуй. По-це-луй-чик в щечку. И все. Это Москва, понимаешь, Москва!

Этим обычно заканчивались все его разговоры.

Но однажды случилось небольшое происшествие: я нашла в его кармане блеск для губ. Алексей спал, он пришел навеселе, разделся и нырнул в кровать. Его брюки валялись на полу, и я по привычке подняла их. В правом кармане я что-то нащупала и сунула туда руку. Там лежала маленькая коробочка на цепочке с золотым сердечком. Я открыла прозрачную крышечку. Это был ярко-красный блеск для губ, наполовину использованный.

Я повертела блеск в руках и положила в карман халата.

«У моего мужа появилась женщина, – стреляло в мозгу. – Женщина, которая положила ему в брюки блеск для губ».

Когда Алексей проснулся утром, я сразу выпалила:

– Что это? – и протянула ему блеск.

– Где ты ее нашла? – нахмурился он. – Эту вещицу?

– Выпала из твоего кармана.

– А… – он замолчал и усмехнулся. – Наталья Семеновна шутя сунула.

– Какая Наталья Семеновна?

– Наша бухгалтерша. Помнишь ее? Такая бабища неохватная. Чего ее наш шеф держит, непонятно. Говорит, спец хороший…

Я вспомнила Наталью Семеновну – полную, шумную женщину с пухлыми пальцами, унизанными перстнями.

– Наталья Семеновна?

– Ну да.

– А зачем ей совать блеск тебе в карман?

– А черт ее знает, – махнул рукой Алексей. – Перепила, вот и решила схулиганить. А я-то думал: почему она так близко ко мне придвинулась.

– Она что, с тобой заигрывала?

– Можно сказать и так. Но я, как ты понимаешь, к ней по нулям.

– А к кому не по нулям?

– Аленка! – Он взял мою руку в свои. – Что с тобой сегодня? Не с той ноги встала?

– Нет, – мотнула я головой. – С той. Просто ты стал часто поздно приходить, от тебя пахнет… – я хотела сказать «женскими духами», но это было слишком, и я сказала «вином». – Ты оставляешь меня дома одну.

– Хочешь, чтобы я брал тебя с собой? Но ты сама говорила: у тебя там болит голова, все разговоры раздражают, и ты чувствуешь себя чужой и неприкаянной. Разве не так?

– Так… но я целыми вечерами сижу дома. Я и наши дети. Так не годится.

– Ага! Я понял, – Алексей навис надо мной, сгребая в охапку. – Ты хочешь сказать, что я бездушная скотина, бросил семью на произвол судьбы, так?

– Я не говорила этого. Пусти…

– Зато подумала. Разве не так?

Муж отпустил меня и бросил взгляд на наручные часы… – Пора на работу… Постой! – Он поскреб подбородок. – У меня там скопились кое-какие отгулы. На работе сейчас относительное затишье. Попробую попросить шефа дать мне выходной. Идет?

– И что мы будем делать?

– Берем девчонок, едем в зоопарк и тусуемся там целый день. Надеюсь, ты не возражаешь против этого плана?

– А школа и детский сад?

– Подождут, никуда не денутся. Один раз можно и прогулять.

Все уладилось довольно быстро. Шеф не возражал, и через час мы уже садились в машину и ехали на Краснопресненскую. Был по-настоящему теплый сентябрьский денек. Медово-янтарные листья горели расплавленным золотом от солнца, а мы неслись в машине и хохотали как сумасшедшие.

Девчонки визжали от восторга, а мы с Алексеем заговорщицки переглядывались. Я чувствовала себя как в наши лучшие времена, когда мы в Ведянске уходили на целый день на пляж, расстилали одеяло и то плескались в воде, то загорали на солнце.

Народу в будний день в зоопарке было немного, мы ходили от вольера к вольеру, девчонки радовались, а я думала: «Мы снова вместе».

Алексей взял меня за руку, я прижалась к нему, и вдруг я ощутила легкую заминку с его стороны.

– Ты что, Аленка? – Муж отстранился и потрепал меня по плечу.

– Ничего. Просто мы так давно не гуляли нигде вместе.

– Это точно! – Алексей взъерошил себе волосы, а в его глазах застыло странное выражение, которое я не могла понять. – Не гуляли.

– Я так рада, что мы выбрались сюда.

Он шутливо приобнял меня.

Зазвонил мобильный. Алексей посмотрел на дисплей экрана и отошел в сторону.

– Я сейчас! – бросил он. – Минуту.

Я смотрела на него. Он был таким родным, таким любимым, что у меня захолонуло сердце. Я знала каждую черточку на его лице, каждый жест. Вот он что-то сказал и отвернулся.

Девчонки подбежали к ограде и прильнули к ней. Старшая обернулась ко мне и смешно наморщила нос.

– Мам! – помахала она мне рукой. – Иди к нам. Смотри, какой жираф…

– Сейчас.

Я стояла и смотрела на мужа. Он подошел ко мне с виноватым выражением на лице:

– Аврал! Шеф вызывает. Надо ехать на работу. Черт бы его побрал!

– Ты же говорил, что на сегодня тебя отпустили, – вырвалось у меня.

– Я и сам так думал. Но случилось непредвиденное. ЧП. Это у нас случается.

– Я поняла, – с досадой сказала я, и на моих глазах выступили слезы.

– Ален! Так получилось, надо ехать.

– Пап! – подбежали к нам дочки. – Мы еще слона не видели.

– Слон будет в другой раз. Договорились? А сейчас папе надо ехать на работу.

– Ну, пап, – заканючили малышки. – Мы хотим еще здесь побегать.

Младшая скривила губы, как это бывало обычно перед грандиозным ревом.

– Тише! – И Алексей нажал ей на кончик носа. – Тише, мыши, кот на крыше, а котята еще выше…

Я сглотнула. Если еще разревусь я, то девчонки подхватят, и будет у нас море разливанное. Придется мне глотать слезы…

В машине мы все молчали. Я смотрела в окно, девчонки незаметно уснули на заднем сиденье. Алексей время от времени бросал на меня взгляды, но меня охватило странное безразличие. Я так надеялась на сегодняшний день. Я почему-то подумала, что все теперь будет по-старому. Получается, я ошиблась. Да еще так жестоко.

Когда муж затормозил у нашего дома, он сказал, не глядя на меня:

– Ну, я поехал. Всем пока-пока. Вылезайте, сони, – крикнул он девчонкам. – Побудка номер один.

– Ты даже не поднимешься домой?

– Не могу. Время поджимает. Шефу я зачем-то срочно понадобился. Сожрет, старая зверюга, и не поморщится. Он у нас такой.

Он потрепал полусонных девчонок по волосам и уехал, кивнув головой.

Дома я не находила себе почему-то места. Дочки ушли к подруге, жившей в соседнем доме. А я ходила из комнаты в комнату. Наконец я села на кухне и задумалась. Я вспомнила, как прильнула к Алексею, а он мягко отстранился от меня. Где он? Что с ним происходит?

По моей спине прошла невольная дрожь. Повинуясь какому-то странному толчку, я схватила телефонную трубку и позвонила в приемную. На том конце ответил высокий женский голос:

– Алло!

– Можно Максима Александровича? – так звали шефа мужа.

– Его нет. Он в командировке. А кто его спрашивает?

У меня перехватило дыхание и внезапно сел голос.

– Алло! Кто его спрашивает? Что передать?

Я дала отбой.

Алексей мне наврал, он уехал неизвестно куда. И где же он?

«Абонент временно недоступен».

Я сидела, обхватив голову руками. Это было выше моих сил. Я глухо стонала, раскачиваясь из стороны в сторону. Неожиданно я вспомнила о Кирилле. В последнее время он стал реже приходить к нам. Может быть, он смог бы рассказать мне, что происходит с Алексеем?

Где же номер телефона Кирилла? Когда-то я записала его на клочке бумаги. Тогда Кирилл, не отводя от меня взгляда, сказал, что, если мне будет плохо, я смогу позвонить ему в любое время дня и ночи и он придет мне на помощь. Кирилл сказал эти слова, понизив голос, муж был на кухне, а я вышла проводить Кирилла.

Я кивнула в знак согласия, не придавая его словам значения. Но телефон записала на бумажке, которая подвернулась под руку, и куда-то сунула ее. Но вот куда?

Я подошла к зеркалу в коридоре, выдвинула ящик. Между двумя парами перчаток я нашла эту бумажку, дрожащими руками развернула ее и направилась в кухню.

Кирилл не удивился моему звонку. На заднем фоне слышался женский смех.

– Я не отрываю тебя?

– Нет-нет. Я сейчас приеду, Ален, жди меня.

Кирилл приехал через час. Он сразу прошел на кухню, не снимая пальто.

– Рассказывай! Что произошло?

Вкратце я рассказала ему о случившемся.

– Вот так все получилось. Сорвался куда-то и уехал. Наврал мне, испортил девчонкам праздник. Кирилл! – Я сложила руки на груди. – Что происходит, скажи мне. Любая правда хуже неизвестности. Поверь!

Кирилл отвернулся и посмотрел в окно.

– Ты уверена, что хочешь знать эту правду? – сделал он ударение на слове «эту».

– Уверена.

– Ну, тогда… – и он замолчал.

– У Алексея есть женщина? Говори!

– Ты требуешь невозможного…

– Правда? – язвительно улыбнулась я. – Вы же, мужчины, привыкли ко лжи. Для вас ложь – привычное состояние. Ты можешь сказать мне все, я выдержу. Это лучше, чем та патока лжи, в которую я погрузилась в последнее время.

– Не думаю, – задумчиво сказал Кирилл, уставившись в окно. – Есть женщины, которым лучше ничего не знать. Давай будем считать, что разговор состоялся. Алексей… – он запнулся, – любит своих дочек, семью.

– Но потерял ко мне интерес как к женщине, – горько усмехнулась я, – дальше можешь не продолжать. Ты будешь защищать и выгораживать Алексея. Он же твой друг.

– Друг? – с какой-то тихой, плохо сдерживаемой яростью произнес Кирилл. – Прежде всего я думаю о тебе.

– Почему?

– Потому… Вы мне оба друзья, но ты…

– Что я?

– Какая же ты непонятливая, – Кирилл сжал чашку в руке. – Я хожу к вам только из-за тебя. Неужели непонятно? Я влюбился в тебя с первого взгляда и часто думал: вот какое сокровище досталось Алексею, а он не ценит.

– Ценил, – спокойно поправила я Кирилла. – Ценил когда-то, говорил, что я самое большое сокровище его жизни. Но это было давно. Так давно, что я с трудом вспоминаю те времена. Иногда я спрашиваю себя: не приснилась ли мне та, наша прошлая жизнь? Такое счастье семейное… у нас каждый день был как праздник. Мы не любили официальные праздники и не отмечали их. Зато могли в любой момент сорваться и куда-то поехать, устроить себе веселье. Настоящее. Не на заказ. Мы были очень счастливой семьей. Когда-то…

Я закусила нижнюю губу, и слезы невольно брызнули у меня из глаз. Я опустила голову на руки.

– Прости, я, наверное, кажусь тебе такой дурой. Провинциальной дурой, которая приехала в Москву и все потеряла.

– Нет. – Кирилл осторожно протянул руку и провел по моим волосам. – Я так никогда не думал.

– Не надо меня жалеть.

– А я и не собирался этого делать. Просто захотелось дотронуться до твоих волос. Они у тебя такие темные. Как вода ночью. Такие же текучие, блестящие…

Я подняла голову и внимательно посмотрела на него.

Его голос внезапно стал хриплым, а лицо побледнело.

– Не надо.

– Ты о чем?

– Не надо смотреть на меня как на женщину. Я всего лишь твой друг.

– Ты не можешь мне этого запретить. Во всяком случае, – он усмехнулся, – у тебя нет такой власти. И таких полномочий. Ты не Господь Бог.

– Ладно. Я хочу узнать правду об Алексее.

Кирилл молчал.

– Я прошу тебя. Очень прошу.

– И ты не пожалеешь?

– Нет.

– Я буду чувствовать себя подлецом.

– Ради меня. Я должна знать правду, а потом уже принимать решение.

– Ну если так… Тогда поехали.

– Куда?

– Увидишь!

Я быстро собралась: просто накинула на себя пальто, и мы с Кириллом вышли на улицу. Я была как в тумане: все расплывалось у меня перед глазами – то ли от слез, то ли от волнения.

Кирилл молчал, только иногда бросал на меня странные взгляды.

– Может быть, повернем назад? – один раз спросил он, когда мы затормозили на перекрестке.

– Нет, – и для большей убедительности я помотала головой.

– Как хочешь! – буркнул он. – Но потом никого не вини.

Через час мы подъехали к новому дому, Кирилл припарковал машину и посмотрел на меня.

– Вот.

– Что за дом? – безжизненным голосом спросила я.

– Любовное гнездышко, – зло бросил Кирилл.

– Алексея и…

– Дашки!

– А… – я вспомнила рыжую нахальную девицу с высокими скулами и закусила губы. – Это она?

– До нее были и другие. Временные. А Дашка вцепилась в Алексея, потому что…

– Да говори уж!

– Дашке страсть как хочется замуж выйти. Она и ко мне клеилась. Только я ее отшил.

– Почему? – быстро спросила я.

– Такие наглые не в моем вкусе. Прет как танк, не задумываясь. И вообще…

Какое-то время мы молчали.

– Значит, Алексей хочет жениться на ней.

– Не знаю. Со мной он своими планами не делился. Я бы ни за что не сказал тебе, если бы не видел, как ты мучаешься и как твой муж спокойно проводит время с этой девицей. Ты же хотела правды? Хотела?

– Хотела. – Меня охватило странное безразличие. – Здесь они живут?

– Тут Дашкина квартира. Алексей сейчас у нее. Видишь, окно на восьмом этаже справа, с красными занавесками?

– А ты откуда знаешь?

– Один раз был. Дашка затащила, но когда перешла к активным действиям – я смотался.

– Откуда ты знаешь, что Алексей здесь бывает?

– Слышал, как по телефону договариваются. Я не поверил: как он мог изменять тебе с ней. Я даже решил убедиться в этом лично. Приехал. И убедился…

– Он там?

– Судя по всему, да. Хочешь, позвони ему.

Я набрала номер, он был «недоступен».

– Поехали обратно? – предложил Кирилл.

Я помотала головой, стиснув зубы:

– Н-нет. Я хочу во всем убедиться сама. И дойти до конца. Пока его не увижу – не поверю.

И в этот момент все было именно так. Какая-то часть моего разума отказывалась в это верить, я не могла допустить мысли, что Алексей так легко предал нас и наших дочек.

А другая часть твердила мне: «Ну, это же правда! Он отдалился от тебя и детей, предал вас в угоду этой рыжей шлюхе!»

– Тогда сиди, – сердито бросил мне Кирилл. – Сиди и жди. Только не жалуйся…

– На что? Я буду ждать здесь столько, сколько нужно. И никуда не уеду. У тебя есть закурить?

– Ого! Уже куришь?

– Я не спрашиваю тебя: можно мне курить или нет. Мне нужна сигарета.

– У меня нет, – сердито бросил Кирилл.

И я замерла-застыла, ожидая своего палача и своей плахи. Я вжалась в сиденье, втянула голову в плечи и сморщилась как от зубной боли. Мне было трудно дышать и трудно думать…

Я медленно погружалась в оцепенение. Не сразу я почувствовала, как Кирилл дотрагивается до моего плеча.

– А? – встрепенулась я.

– Смотри!

Алексей стремительно вышел из подъезда. Желтый фонарь разливался одиноким тусклым пятном около подъезда. Муж шел, не застегнув пальто, широким шагом.

Он подошел к машине и сел в нее. И, перед тем как сесть, поднял голову вверх, и я проследила за его взглядом. В окне, на которое еще раньше показал мне Кирилл, промелькнул женский силуэт. Я сразу узнала эту женщину. Дашка! Рыжая стерва-разлучница! Это была она!

– Убедилась?

Я в ответ лишь крепко вцепилась в рукав Кирилла.

– Осторожней, оторвешь! – пошутил он.

– Отвези меня… домой. Нет! – почти выкрикнула я. – Я не хочу домой, куда-нибудь в ресторан. Ты можешь меня туда отвезти?

– И не вздумай. Ты в таком состоянии…

– Дай хотя бы сигарету, – прошептала я. – Пожалуйста! Ну, прошу тебя…

Он пошарил в бардачке и сунул мне в руки пачку сигарет.

– Кури! Сколько влезет. Если тебе это поможет…

Я затянулась сигаретой; дым попал в легкие, и я закашлялась.

– Угробишь себя.

– Ну и пусть!

– А девочки…

– Детям нужна счастливая мать.

– Прекрати! – Кирилл с силой встряхнул меня за плечи. – Кончай пороть эту лабуду. Вычитала небось из какого-то модного глянцевого журнала. Девочкам нужна любая мать. Я знаю, что говорю.

– Что ты имеешь в виду?

– Моя мать умерла, и сейчас я бы все отдал, чтобы она была рядом со мной.

– Прости! – Я дотронулась до его руки. Наступила пауза.

– Все нормально, – Кирилл смотрел куда-то в сторону. Похоже, он уже справился с собой. – Я отвезу тебя домой. И ты, пожалуйста, не пори ерунды. Никаких поспешных решений. Может быть, Алексей перебесится и вернется в семью. Я думаю, что Дашка у него случайное увлечение. Он мужчина в соку и просто поддался зову плоти. У мужчин это бывает, – криво улыбнулся Кирилл. – Поверь мне. Я ведь тоже мужчина, хотя ты никогда не рассматривала меня в таком качестве.

– Я хочу домой, – прошептала я. – К девочкам.

– Вот и ладненько, как говорится, поехали!..

У меня началась странная жизнь; каждый день я обещала себе, что поговорю с Алексеем и разоблачу его, поставлю перед выбором: или я и наши девочки, или эта рыжая стерва. И каждое утро я пряталась в свою трусливую норку, откуда боялась показать и носа.

Я была противна сама себе и ничего не могла с этим поделать. Как только я видела Алексея, видела счастливые мордашки наших дочек, у меня подступал комок к горлу и было трудно дышать.

Я сделаю это завтра, твердила я себе как заклинание. Но наступало утро, и все оставалось по-прежнему.

Алексей все реже и реже бывал дома, он ссылался то на командировки, то на внеурочную работу. Он приходил домой, быстро раздевался и ложился в постель, поворачиваясь ко мне спиной. Когда я робко спросила, есть ли у него проблемы, он вскинул брови и сказал: «А что ты, собственно говоря, имеешь в виду, какие проблемы? Тебе не хватает денег на хозяйство?»

– Нет-нет, с этим все в порядке, – сказала я, отводя взгляд в сторону. – Я просто думаю, что… ты не мог бы почаще бывать дома? Девочки тебя так редко видят. Да и я…

В ответ на это Алексей отчеканил холодным тоном, что он только и думает о семье, работает как вол и ему мои претензии странны и непонятны.

Я прекратила этот разговор, понимая, что он ни к чему не приведет.

Я напоминала страуса, который старательно прячет голову в песок в надежде, что проблема рассосется сама собой. Я еще не понимала, что проблемы имеют тенденцию накапливаться, но никак не рассасываться. Тем более сами собой.

Внешне все шло по заведенному распорядку, но внутри меня тикала бомба, готовая в любой момент взорваться. Мне было странно, что этого никто не замечал. Впрочем, Алексей был настолько погружен в собственные мысли и дела, что на меня у него не оставалось времени. По-моему, он даже уже не замечал меня; я стала для него вроде привычной мебели: стоит и ладно, зачем обращать на нее внимание.

Такое отношение меня не просто задевало, оно глубоко ранило. В этом равнодушии был удивительный оттенок бессердечия, если бы Алексей кричал на меня, скандалил, ругался – в этом и то был бы признак жизни и живых отношений. А так… я была словно заводная кукла, которая живет просто по инерции, потому что ее завели когда-то, вот она и двигается без чувств и мыслей.

Иногда я невидящим взглядом смотрела в окно, не замечая времени, потом вдруг резко выходила из этого полуобморочного состояния и готовила обед или шла за девочками. Сначала за одной – в школу. Потом за другой – в детский сад. Старшая Татьяна просила меня оставить ее в группе продленного дня. Сначала я не поняла, зачем, но она объяснила, что там весело и с ней занимаются. Я не придала этому особого значения и поспешно согласилась. Стыдно признаться: мне хотелось больше быть одной, чтобы молча смотреть в окно или бродить по комнате, погружаясь в собственные страдания.

Кирилл практически перестал у нас бывать. Один раз он приехал, когда был муж. Кирилл выпил чай, перебросился с ним парой слов и уехал.

В другой раз Кирилл приехал, когда я была дома одна. В соседней комнате играли девочки. Было уже около десяти вечера, муж еще не пришел. Кирилл пил чай с блинами. Я молчала, мне было почему-то неловко говорить с Кириллом. Я боялась, что он заговорит, задаст мне вполне логичный вопрос: чего я тяну, не ставлю перед Алексеем вопрос ребром.

Но Кирилл молчал. Он пил чай и не смотрел на меня. Я же глядела на его лицо и руки с длинными пальцами и тоже молчала. Чтобы молчание не было таким тяжелым, я взяла чашку с чаем и села напротив.

– Как дела? – бросил Кирилл.

– Все нормально, – торопливо сказала я, слишком торопливо, чтобы это было правдой.

Он усмехнулся:

– Хорошо! Просто замечательно!

В его голосе была злость.

– Значит, ты делаешь вид, что ничего не происходит и семейный очаг в неприкосновенности.

– Кирилл, не надо! – попросила я. – Зачем все это?

– Так какого черта тебе была нужна правда? Просто так?

– Не знаю, – прошептала я. – Но мне страшно. Я уже привыкла ко всему. И не представляю себе жизни без Алексея, без нашей семьи.

– Ага! Вот как! – Кирилл перегнулся через стол и приблизил свое лицо к моему. – А ты знаешь, почему я тебе все рассказал?

– Н-нет.

– Да потому что мне казалось, что ты другая. Не такая, как эти расфуфыренные москвички, которые сначала спрашивают о твоем жилье и счете в банке. А уж потом соглашаются пойти на свидание с тобой. А во время свидания весьма прозрачно намекают: какие они любят подарки, и выясняется, между прочим, что они любят «Порше» и непременно красного цвета. Я уже заколебался слышать про этот «Порше». Мода какая-то на красный «Порше», как на колготки в сеточку. Или марку майонеза. Когда я увидел тебя, у меня в мозгу словно что-то щелкнуло. Увидел тебя и понял, что ты не соврешь, не предашь, пойдешь до конца. Это все на твоем лице написано. Ты та женщина, которую я искал в жизни, но ты досталась другому. Ладно, – Кирилл слегка стукнул ребром ладони по столу. – Другому так другому. Но Алексей изменял тебе по-черному. А знаешь, почему? Да потому, что он – обычный мужик, попавший в большой город и одуревший от его соблазнов. И то попробовать хочется, и это… А ты – необыкновенная. Но тебя твой муж не оценил.

Я зажала уши руками:

– Заткнись.

– Я заткнулся. И живи дальше в своем слепом неведении. Только учти: Дашка – кремень. И так просто свою добычу не отпустит. Ей нужен муж. Да еще статусный и с приличной зарплатой. На меньшее она не согласна, Алексей подходит по всем параметрам. Я тебя предупредил. Как говорится: предупрежден – значит, вооружен. Делай вывод.

– Все?

– Все! А сейчас я уйду, и ты меня больше не увидишь. Прощай!

Кирилл резко отодвинул чашку с недопитым чаем и вышел в коридор.

Две мордашки выглянули из-за двери.

– Подарков не будет? – спросила младшая.

– В другой раз. Простите.

Я закрыла за Кириллом дверь и бессильно прислонилась к стене. Он был прав. Но я не была необыкновенной. Я была всего лишь серой курицей, которая больше всего хотела сохранить свою семью. Любой ценой. Потому что я не мыслила себе жизни без нее. Я даже не могла себе представить, как это. Я просыпаюсь в одно прекрасное, точнее, ужасное утро, а Алексея рядом нет. И что я скажу Насте и Танюшке? Что папа уехал в командировку? Или умер? И как это вообще жить одной? Без привычных домашних хлопот и забот?

– Мам! – заканючила старшая. – Папа скоро приедет?

– Не знаю, – бросила я. – Он работает.

Татьянка посмотрела на меня с недоверием. Но я выдержала этот взгляд.

– Это Москва, и здесь работают допоздна. Уже не маленькая, пора бы и понимать такие вещи. – В ответ старшая тихо прикрыла дверь.

Прошло полгода. Наступил май. Все шло по-старому. Я постепенно перестала за собой следить и располнела. Килограммы прибавились незаметно: я заедала свою печаль сладким. Раньше я не любила так все эти торты мороженое, пирожные. Но сейчас я без сладкого за стол не садилась. Я наливала себе полную чашку чая и отправляла в рот солидный кусок торта. В этот момент я презирала себя, но не могла ничего изменить.

Несколько раз, когда я выходила из дома, мне показалось, что промелькнула машина Кирилла. Но потом наваждение рассеивалось, и я понимала, что это мои глюки. У меня были жутко расстроены нервы, и поэтому мне уже мерещилось черт-те что.

Однажды утром я увидела седую прядь у себя в волосах и горько усмехнулась. «Ну, вот и дожила до седых волос», – подумала я с каким-то отчаянием. Ты ведь этого хотела, не так ли? Молча страдать и упиваться своей жертвой. Ты же все положила на алтарь семьи. Тебе было это очень важно: сохранить семью любой ценой. Вот и сохранила. Муж с тобой не спит, зачем ему твое уже порядком оплывшее тело, когда рядом молодая поджарая любовница? Работы у тебя нет. Ты сидишь целыми днями дома и занимаешься хозяйством. Ты готовишь, но Алексей твою еду почти не ест. Он питается на работе (по его словам). Хотя наверняка они с Дашкой где-то перекусывают, а вечерами ходят в рестораны или кафе. А перед сном пьют шампанское у нее дома… Красивая сладкая картинка. В которой тебе совершенно нет места. Ты просто кухонный комбайн, агрегат домашнего значения…

Я испугалась этих мыслей. Они были неприятными и колючими, жалили, как осы… Я прогнала их, но потом подумала, что я опять занимаюсь сладким самообманом. К тому же, как сказал мне Кирилл, Дашка свою добычу так просто не отпустит…

Наступил июнь, Алексей предложил снять дачу недалеко от Москвы и перебраться на лето туда. Девчонкам нужен свежий воздух, говорил он, пусть поживут там. Да, да, конечно, согласно кивала я головой. Все так. Про себя я отмечала, что он говорит о девчонках и ничего не говорит обо мне. Я окончательно стала для него пустым местом. «Алексей», – позвала я его. «Да?» – Он одевался в коридоре и выглядел жутко озабоченным. «Алексей», – позвала я его снова. «Что?» – вскинулся он и с удивлением посмотрел на меня. Так, наверное, смотрят на надоевших собак и детей. «Что-то случилось?» – спросил он. «Нет-нет. Ничего. А как же ты будешь один в Москве?» – вырвалось у меня. «Я буду приезжать к вам. После работы, если не буду задерживаться допоздна. Но на выходные уж точно буду вырываться. Девчонкам нужен свежий воздух. Лето в Москве – сущий ад». – «Кто тебе это сказал?» – вскинулась я. Алексей замялся. «Но это же очевидно, – с энтузиазмом воскликнул он. – Каменный мешок, асфальт, зелени мало». – «Ну да, нам, конечно, нужна дача. Там мы как следует отдохнем».

…Мы сняли дачу на тридцать пятом километре от Москвы. Это была бывшая деревенька, наполовину застроенная современными домами и коттеджами. Наш дом – двухэтажный бревенчатый – стоял с краю и выходил одной стороной на поле, другой – в лес.

Девчонкам здесь было раздолье, они нашли себе компанию и целыми днями пропадали на чужом участке или возились около маленького пруда, наполовину заросшего камышами. Алексей приезжал к нам все реже и реже. Сначала три раза в неделю, потом только на выходные.

Он приезжал в субботу вечером, ночевал, а в воскресенье после обеда уезжал. Выглядел озабоченным, хмурым, разговаривал едва-едва, ссылаясь на занятость. «Работаю как вол, – жаловался он, – без продыху». Как-то я погладила его по голове, так он машинально втянул голову в плечи, будто защищаясь от моего прикосновения.

Наши дни

И вот теперь муж говорит, что уходит…

– Аленушка! Я ухожу… Деньги я тебе буду перечислять каждый месяц. За это не беспокойся.

Слова не доходили до меня. Я сидела в оцепенении.

Я не могу признаться даже самой себе, что больше всего на свете боюсь одиночества. Оно меня пугает и тяготит. Есть женщины, которые спокойно переносят одиночество и не делают из этого трагедии. И даже гордятся этим. Как они ловко без мужика живут-справляются. И не нужен он им совсем. Просто лишний предмет в доме.

Я была не такой. Сколько себя помнила, мне всегда была нужна компания. И засыпать-то я в детстве боялась в темноте. Всегда просила, чтобы свет горел, пусть и ночник слабенький, или канючила, чтобы мама рядом посидела и за руку подержала. Как только темнота наступала, я забиралась под одеяло и начинала плакать – мне казалось, что сейчас кто-то страшный и лохматый придет и меня заберет.

Я любила Алексея и знала: он мой мужчина. Я никогда не задумывалась: есть ли кто у мужа и развлекается ли он на стороне. Он не давал мне таких поводов, и поэтому я не ревновала. Хотя однажды Алка, моя подруга, еще в самом начале моего замужества, усмехнувшись, сказала:

– А ты не боишься, что кто-то уведет у тебя мужа?

– С чего бы это? – вскинулась я.

– А то! Мужик он видный, красивый. Приклеится кто-то, и пиши пропало…

– В Алексее я уверена. Он не предаст.

– Все так говорят…

– Слушай! – разозлилась я. – Чего ты мелешь? Прекрати!

И сейчас я почему-то вспомнила этот разговор…

Хлопнула дверь – Алексей ушел, а я все продолжала сидеть в оцепенении. Девочек дома не было. Одна – в школе, другая – в детском садике.

Я не знаю, сколько я сидела так. Потом очнулась, встала и набрала номер Алексея, но там были длинные гудки и никто не брал трубку… «Он на работе и поставил телефон на «тихий режим», – подумала я. Специально. Чтобы никого не беспокоить. Надо сходить в магазин, он придет, а дома есть нечего.

Я сходила в магазин за продуктами и стала варить борщ, любимое блюдо мужа.

Когда он уже закипал, я еще раз позвонила. Никто опять не ответил.

Я машинально набирала номер, как заведенная. Потом оставила это занятие и разрыдалась. Хотела позвонить родителям, но передумала.

Вместо этого набрала номер Кирилла. Тот приехал сразу.

– Что-то случилось? – бросил он с порога.

– Да… Алексей ушел.

– Дела… – и присвистнул.

– Ради бога, не свисти! – раздраженно бросила я.

– Боишься, денег не будет! – усмехнулся Кирилл.

– Я уже ничего не боюсь.

– Что будешь делать?

– Не знаю. Хочу встретиться с… мужем и поговорить.

– Думаешь, поможет?

– А что, по-твоему, мне делать? Сидеть сложа руки?! У нас двое детей!

– То есть, если я правильно понял тебя, ты хочешь вернуть Алексея?

– Ну да! А что мне еще остается? Детей надо поднимать…

– Конечно-конечно…

Что-то в тоне Кирилла заставило меня внимательно посмотреть на него.

– Ты так говоришь, – протянула я, – как будто смеешься надо мной!

– Ничуть! Ты как образцовая мать и жена пытаешься вернуть блудного мужа в лоно семьи, разве не так?

Я закусила губу:

– Так.

– Флаг тебе в руки и барабан на шею, только вряд ли у тебя что получится.

* * *

Осень прочно укоренилась в моем сердце. Словно черные высохшие деревья, как оголенные провода, опутали его.

У меня не было ни сил, ни желания бороться с самой собой. Я медленно шла ко дну, погружаясь в черную студеную воду. Я позвонила матери и сказала, что Алексей ушел.

Она всполошилась и сказала, чтобы я немедленно переезжала к ней, забрав с собой дочек.

Через три месяца я отвезла дочек к матери. А сама вернулась обратно в Москву. Я надеялась, что приду в себя. И вообще все как-то определится. Алексей вернется…

Надежда умирает последней, она у меня держалась на тоненькой ниточке, но все-таки держалась. Хотя иногда я думала, что мои чувства к Алексею умерли и мы больше никогда не станем по-настоящему близкими людьми.

И вот однажды, в конце мая, раздался телефонный звонок.

– Алло!

А на том конце – молчание.

– Алло!

– Это я. Даша, – и снова пауза.

Я не сразу поняла: КТО это, а когда до меня дошло, то захлестнула обида. Хотелось заорать и послать ее к черту. Но тут я услышала:

– Ты не знаешь, где Алексей?

– Даш! – Я стояла и не могла поверить услышанному. Точнее, оно до меня не доходило. – Во-первых, я не понимаю: как ты можешь звонить мне? Во-вторых, я не знаю, где… – я хотела сказать мой муж, но вовремя осеклась. Я не могла считать его своим. – Алексей, – закончила я. – Это ты должна знать!

Первая мысль была: он удрал от нее, от девчонки, которая отняла у меня моего мужа. Я почувствовала удовлетворение и злорадство: не помогли тебе, голубушка, ни молодость, ни свежая кожа-персик, ни губки бантиком. Он удрал от тебя, несмотря ни на что. Он не достался тебе, и это было справедливым, ты не прошла, не пережила то, что пережила я.

Эта мысль быстро промелькнула в моей голове, но в следующий момент я уже почувствовала беспокойство. Так просто Даша звонить не станет. Значит, действительно что-то случилось… Но что?

– Он не сказал тебе, куда ушел?

То, что я услышала, ввергло меня в ступор.

– Он не ушел, – убитым голосом сказала Даша. – Он исчез.

– Как исчез?

– Ушел и не пришел.

– Ты на работу звонила?

– Он уволился с работы.

– Когда? – спросила я.

– Месяц назад.

– Он стал безработным?

Мне показалось, что Даша издала звук, похожий на всхлипывание.

– Он сказал, что сразу устроился на другую работу. Вот только не сказал на какую, как я его ни пытала. Мне не нравилась его работа. Я пыталась говорить, а он… – Даша замолчала.

– Послушай, Даш… – осторожно сказала я. – А ты уверена? Может, он… – я мямлила, подбирая слова. Но потом вспомнила, как она обошлась со мной, и последние сомнения улетучились. – Может, он просто ушел от тебя. А ты…

Снова раздалось всхлипывание, а потом – частые гудки.

Я положила трубку и задумалась. Постепенно меня разбирал холод. Если эта девчонка решила позвонить мне, значит, дела совсем плохи.

Я посмотрела на часы. Время уже было позднее. Перезванивать Даше или нет? Но вспомнила, что у меня нет ее телефона.

Засосало под ложечкой. И вдруг я расплакалась глупыми слезами обиды и отчаяния. Мне ужасно стало жалко себя. Как я надеялась, что мой брак будет один и на всю жизнь, как в это свято верила! Какие же все-таки бабы дуры-дурищи, все хотят свить собственное гнездо и прожить всю жизнь с одним-единственным мужчиной. А когда это не получается, то мир вокруг рушится. Все горит синим пламенем, и жизнь останавливается. Я вспомнила, как лежала трупом на кровати и ничего не хотела: ни пить, ни есть. Ни разговаривать по телефону. Детей я отправила к родителям, а сама пыталась бороться с собой.

Я не знаю Дашиного телефона – и в этом вся проблема.

Я подошла к окну. На улице было темно. Около подъезда горел фонарь. Как же мне было плохо и одиноко!

С утра я набрала номер Кирилла и торопливо сказала:

– Кирилл, это я. Ты можешь ко мне подъехать?

– Прямо сейчас?

– А когда ты сможешь?

– После работы.

– Ладно, жду…

– Что стряслось? Я готов тебе всегда помочь. И ты это знаешь.

– Знаю. – Каждый раз мне было неловко. Кирилл готов расшибиться ради меня в лепешку. А я… Я лишь снисходила до него, не позволяя приблизиться. Почему я не могу влюбиться в Кирилла? Ведь он подходит мне намного больше, чем Алексей. Кирилл спокойный, рассудительный и любит меня больше всех. Он никогда бы не променял меня на другую женщину, как это сделал Алексей. Никогда! И здесь снова чувство безумной обиды захлестнуло меня. Ну почему все так произошло! По-че-му-у-у-?!

Слезы брызнули из глаз.

– Алло! – раздался в трубке голос Кирилла. – Ты меня слышишь? Алло! Куда ты пропала?

Я сглотнула.

– Никуда, я здесь.

– Мне показалось, что ты плачешь?

– Только показалось, – сердито ответила я. – Я не плачу.

– Жди, – кратко бросил Кирилл. – После работы заеду.

Кирилл приехал в девять вечера, и мы поехали к Дашке домой.

В последний момент я решила пойти к ней одна, без Кирилла, хотя он и предлагал мне свою помощь. «Посиди здесь, в машине, – предложила я ему. – Не надо, я сама, – сказала я в ответ на его возражения. – А то получается, что я не в состоянии решить свои вопросы самостоятельно».

Кирилл остался в машине. А я вошла в подъезд вместе с семейной парой и поднялась пешком до Дашкиного этажа. Перед дверью я задержала вдох и нажала на кнопку звонка. Я жала долго, пока не задела случайно дверь, которая неожиданно открылась.

Я вошла внутрь…

– Кто-нибудь дома есть? – крикнула я.

Молчание.

– Даша! Даш!

В комнате горел свет, я открыла дверь и тут же зажала себе рот рукой, чтобы не заорать.

Прямо передо мной висела на крюке Дашка, ее лицо, распухшее, посиневшее, бросилось мне в глаза. На полу лежал лист бумаги.

Как завороженная, я наклонилась и прочитала:

«Ухожу, потому что меня бросил любимый человек и мне больше незачем жить».

Где-то раздался лай собаки, и я очнулась. Быстро встав с корточек, я кинулась к двери, у меня хватило сообразительности прикрыть ее, и затем я понеслась вниз по лестнице, не дожидаясь лифта.

Кирилл сидел в машине.

Я рванула дверцу на себя и плюхнулась на сиденье.

– Что такое?

– Там… труп. Дашка повесилась. Дай мне сигарету, – выпалила я на одном дыхании.

Он протянул сигарету, спустил стекло машины, и я жадно вдохнула прохладный воздух.

– Так хорошо?

– Лучше не бывает, – горько усмехнулась я.

Перед глазами встало лицо Дашки и ее предсмертная записка.

«Ухожу, потому что…»

Стоп-стоп, Дашка не такой человек, чтобы вот так взять и уйти. Слишком она была жадной: до жизни, до мужчин. Уходят слабаки, а Дашка такой не была. Она, наоборот, она была слишком сильной…

Я затянулась сигаретой.

Дашка, Дашка, ее мог сломить внезапный уход Алексея, она-то рассчитывала на семью, на то, что он сделает ей предложение. Не получилось. И она сломалась?

Я потушила сигарету в пепельнице.

– Дай еще!

– Бери.

Алексей ушел. И что попыталась бы сделать Дашка? Конечно, вернуть. Вернуть любой ценой. На нее это похоже. Но когда она позвонила мне и сказала, что не знает, где Алексей, в ее голосе явно слышалась паника. Он внезапно ушел, ничего не сказав, не объяснив, и она решила уйти из жизни?

Но почему так быстро? Почему?

Нет. Что-то здесь не состыковывалось. Никак.

Я видела Дашку всего два раза, но этого было достаточно, чтобы составить себе впечатление о ней. Наглая рыжая стерва. Такие не уходят. Такие сражаются до последнего. А если уходят, то громко хлопнув дверью или дав напоследок оглушительный фейерверк. Знай, мол, наших! Не-ет…

Я не заметила, как сказала эти слова вслух, и затрясла головой.

– Что нет? – спросил Кирилл, смотря на меня. – Что ты сказала?

– Дашка не покончила жизнь самоубийством, – сказала я, выбрасывая окурок за окно. – Ее убили.

– С чего ты взяла?

– Она не такая. Неужели ты ее не понял? Она девица, которая придет и возьмет все. По праву победителя. Ты сам мне говорил, что Дашка прет по жизни как танк. Неужели ты забыл свои слова?

– Нет, не забыл. Но…

– Кому-то надо представить это дело как самоубийство. Алексей… – и у меня тоскливо сжалось сердце. – Похоже, это связано с ним.

– Ален! – только и успел крикнуть мне Кирилл, а я уже неслась к подъезду, прижав руки к груди. В голове билась фраза, когда-то оброненная Кириллом: «Соседка у Дашки жутко любопытная, и та все время жалуется, что от нее спасу нет. Подслушивает и подглядывает, как будто хочет реестр Дашкиных грехов составить. Это ее собственные слова».

На мое счастье, из подъезда вышли двое пацанов, и я нырнула в открытую дверь. Пусть потом меня вспомнят, пусть. Только бы сейчас узнать правду. Кто был у Дашки? Кто???

Мне нужно было получить ответ на этот вопрос… Я едва дождалась лифта и буквально вывалилась из него, когда приехала на восьмой этаж.

Напротив Дашкиной квартиры была квартира под номером пятьдесят два. Я стояла и жала изо всех сил на звонок. Дверь мне открыли не сразу, сначала долго изучали в глазок, потом дверь слегка приоткрылась. Качалась цепочка, и я видела только карий глаз.

– Вам кого?

– Вас.

– Зачем?

– У меня есть дело.

– Какое?

Я переминалась с ноги на ногу.

– Пожалуйста, откройте. Я вам заплачу.

– Зачем?

– Мне нужны от вас сведения.

– О соседке?

– Да. – Чуть не выкрикнула я. – О ней. Откройте! – взмолилась я. – Пожалуйста.

Дверь закрылась, я уже подумала, что ее передо мной захлопнули, но звякнула цепочка, и передо мной предстала старушка с седыми кудряшками и губами, накрашенными ярко-розовой помадой. Она была в халатике с мелкими синими цветочками. На ногах – теплые белые носки и разношенные тапочки.

Я вошла в коридор.

– Что вы хотите?

– Кто приходил к вашей соседке в последнее время? Вы знаете?

Возникла пауза. Старушка сверлила меня глазами.

– Как вас зовут? – спохватилась я.

– Мария Петровна.

– Меня – Валентина, – соврала я.

– Ну так что, Валентина? Тебе ее хахали нужны? Она в последнее время с одним мужиком жила. Как с мужем. Правда, ссорились они.

– Часто?

– За последнюю неделю – да. Это перед тем, как он ушел.

– А когда он ушел? – Мой голос предательски сел.

– Не помню точно. Я же не календарь перекидной, девушка, чтобы все запоминать, – назидательно сказала старушка. – Могу только приблизительно все знать.

Из слов Марии Петровны я поняла, что Алексей ушел примерно неделю назад. Ушел днем с небольшой спортивной сумкой. Соседка подумала, что он на турбазу или на выходные куда подался. «Вот только лицо у него было…» – запнулась она и замолчала. «Какое?» – вскинулась я. «Как у покойника, – сказала она после недолгой паузы. – Точно он уже не жилец на этом свете. Сосредоточенное и бледное-бледное. Словно его что-то сильно напугало». Эти слова озадачили меня еще больше, Алексей, насколько я знала, был не робкого десятка и часто шутил, что ни черт, ни сват, ни брат его уже не напугают. Он в жизни все прошел и ему море по колено. Я всегда чувствовала с Алексеем себя защищенной. А здесь его что-то напугало.

– Вы ничего не перепутали?

– Это у вас, может, голова дырявая, – мгновенно отреагировала Марья Петровна. – А я еще слава богу. Я все помню. Так что лицо у этого Дашкиного хахаля было еще то.

– Вы с ним раньше общались?

– Как общалась, сталкивалась несколько раз и все. Он же делал вид, что меня не замечает. Дарья Константиновна, конечно, наплела про меня непонятно что. А так мужик видный, интересный. Где она его нашла – не знаю. Раньше у Дашки черт-те кто толкался. Страх божий. Да и никто у нее долго не задерживался. Девка с большой придурью.

У меня закружилась голова, и я прислонилась к стенке.

– А в последнее время вы еще кого-нибудь заметили? Кроме того мужика, что с ней жил.

– Алексей его звали. Я как-то слышала, Дарья вышла на лестничную площадку и кричала ему вслед: «Алексей, не забудь мне позвонить».

Мария Петровна замолчала. А потом выпалила:

– Если она во что-нибудь влипнет – я не удивлюсь.

– Почему?

– Да шалава она. Шалава натуральная. Как приехала сюда, так и началось все.

– А откуда она приехала?

– А шут ее знает, из Сибири или из Центральной России. Провинция, она хваткая такая. Как вцепится, так все. Три года назад она здесь квартиру купила. С тех пор и живет.

Изо всех сил я старалась не думать о том, что в соседней квартире висит Дашкин труп. Мне было важно узнать информацию о тех, кто приходил к ней. Может быть, тут кроется ключ к разгадке Дашкиной гибели. Я упорно не верила в то, что она могла наложить на себя руки. Не могла в это поверить.

Я сглотнула.

– Иди-ка ты, милая, отсюда. Целей будешь. Мало ли что… – заключила она.

– Мне нужно знать о ней, – протянула я.

– А что за причины-то? – спохватилась Мария Петровна. Видно, за желанием перемыть косточки соседке она потеряла бдительность.

Я закусила губу.

– Просто она когда-то у меня мужа увела.

– Так и не вернулся?

Я покачала головой. И это было сущей правдой. Мне даже не надо было ничего выдумывать.

– Дашка это умеет. Специалистка.

– Поэтому я хочу все знать о ее контактах.

– Был тут один. Лысый. Я его со спины видела.

– Когда он у нее был?

– Вчера.

– Долго?

– Не знаю. Видела, как вошел. Дверь лифта хлопнула, я подумала: кого это несет. В полдвенадцатого ночи… Как уходил – не видела.

Дашка позвонила мне в десять. Через полтора часа к ней нагрянули визитеры. В десять она была еще жива. Была…

Где-то внизу громко хлопнула дверь, и я вздрогнула: в любой момент могли обнаружить Дашкино тело. К ней мог прийти кто-то из ее бывших дружков, и тогда все ниточки потянутся ко мне. Мне нужно было уходить. И чем скорее я это сделаю – тем лучше…

– Спасибо, я пойду.

Я достала тысячу рублей и протянула Марии Петровне. Она проворно сунула ее в карман.

Повернувшись, я бросила ей на прощание «До свидания!» и спустилась вниз по лестнице. «Только бы меня никто не увидел», – подумала я. Лишние свидетели мне ни к чему.

Я никого не видела…

Кирилл сидел в машине и курил. Когда я села рядом, он вскинул на меня глаза:

– Ну!

– Она не покончила с собой. Ее убили. Кто-то наведался к ней вчера в половине двенадцатого ночи.

Кратко я рассказала ему разговор с Марией Петровной. Кирилл слушал меня внимательно.

– Сумасшедшая! – покачал он головой. – Ты станешь подозреваемой номер один. Ты хоть понимаешь это?

Я посмотрела на Кирилла так, будто видела его впервые.

– Мне уже все равно, – отчеканила я.

– Ты хочешь угодить за решетку? – В голосе Кирилла прозвучала ирония. – И чтобы девчонки росли без матери, а я носил тебе передачи?

– Нет! Но я не могла не попытаться выяснить правду.

– Кому нужна эта правда, – сердито сказал Кирилл. Машина отъехала от дома. – Правдолюбка выискалась. Правда бывает… очень опасной, – заключил он.

– Ой, испугал, – усмехнулась я. Но на душе скребли кошки: только теперь поняла, во что вляпалась и к чему может привести меня разговор с Марией Петровной и желание докопаться до этой самой правды. Надо было быть осмотрительней.

– Поздно, Вася, пить боржоми, – как будто услышав мои мысли, сказал Кирилл.

– Я хочу домой. И там… все обдумать.

– Обдумывать нечего, завтра я покупаю билеты, и мы летим на Мальдивы.

– А почему не на Багамы?

– На Сейшелы, Маврикий, в Китай… словом, к черту на кулички, где ты могла бы развеяться и все забыть, как кошмарный сон. Тебе это нужно, пойми. – И Кирилл дотронулся до моей руки. – Очень нужно.

– Да-да, я понимаю. – Голова была ватно-свинцовой, и больше всего на свете мне хотелось спать.

– Ты отощала за эти месяцы и стала похожа на скелет.

– Зато влезаю в свои старые платья.

Кирилл криво улыбнулся:

– Больше всего мне нравится в тебе такой вот черный юмор.

– И это все?

– Зачем говоришь, ты и сама все знаешь.

Я ничего не ответила. Прислонившись к стеклу, я дремала: перед глазами мелькали то картины прошлого, то настоящего…

Незаметно мы доехали до дома, и Кирилл негромко сказал:

– Выходим.

– Все, Кирилл, спасибо, до завтра.

Но он покачал головой:

– Ты думаешь, я тебя оставлю в таком состоянии? Хорош бы я был… – он не договорил. – Я заночую у тебя, – сказал он решительным голосом. – И никакие возражения не принимаются. Даже и не проси, – поднял он вверх руку.

– Возражения есть, но спорить с тобой бесполезно, как я поняла.

– Ты поняла все правильно. Поэтому не будем тратить время на бесполезные препирательства, это совершенно ни к чему. Ты, как я уже понял, женщина упрямая, но здесь тот самый случай, когда упрямство лучше спрятать куда подальше.

В квартире я без чувств опустилась на кровать, в голове шумело и стреляло.

– Ложись в соседней комнате, – пробормотала я Кириллу. – И утром меня не буди, буду спать до победного.

Проснулась я ночью от какого-то внутреннего толчка.

Не сразу я вспомнила события вчерашнего вечера, а когда вспомнила, то нахмурилась. Алексей исчез, Дашка мертва.

И что мне теперь делать? Где искать Алексея? Жив ли он? И почему он ушел с одной спортивной сумкой? Куда? Удрал от Дашки? Не похоже. А что тогда? Я встала и подошла к окну. Лунный свет заливал тусклым светом двор.

Утром за завтраком Кирилл меня предупредил:

– Не вздумай никуда уходить. Слышишь – никуда. Сиди дома и все. Выходить тебе опасно. Я скоро приеду, и тогда мы что-нибудь сообразим. Понимаешь? Мне нужно по работе отъехать, но я быстро закруглюсь со своими делами и приеду к тебе. Поняла?

Я послушно кивнула, хотя, что мы могли «сообразить», не представляла.

– Я, конечно, тебе очень благодарна за такую трогательную заботу… – вспыхнула я, – но в принципе могу и сама…

– Вот про слово «сама» забудь, – твердо сказал Кирилл, – считай, что оно не из твоего лексикона. Ясно?

Я вторично кивнула.

– Вот и договорились, – бросил мне Кирилл уже в дверях. – Приятно, когда ты не возражаешь, а соглашаешься.

Оставшись одна, я не могла ни на чем сосредоточиться. В голову лезли разные мысли. Что случилось с Алексеем? Почему он не дает о себе знать? Мог бы и позвонить мне… Все-таки десять лет прожили вместе. А он все взял и отрубил. А если ему грозит нешуточная опасность? Но какая?

И что я могу сделать? Где его искать? Я думала поговорить с Дашкой и чтобы она дала мне хоть какие-то зацепки, но ее убили. За что? Она слишком много знала? Но что она могла знать? Или это все-таки связано с Алексеем? «Он ушел, а она осталась», – эта фраза вертелась в голове. Он удрал. Потому что предчувствовал беду? Или просто ушел от опостылевшей женщины. Последняя мысль меня грела, но интуиция подсказывала, что не все так просто. И в жизни лучше смотреть суровой реальности в глаза, а не заниматься приукрашиванием действительности.

Я позвонила матери и попросила позвать к телефону девочек. Дома была Настя, она сразу подбежала и проворковала:

– Мамочка! Я так по тебе соскучилась.

На мои глаза навернулись слезы.

– Таня где?

– У моря. Пошла с дедушкой погулять.

– А ты чего не пошла?

– Захотела с бабушкой остаться. Помочь на стол накрыть. Мы скоро обедать будем.

Младшенькая была хозяйственной и любила помогать по дому.

– Солнышко! – Я замолчала. Меня душили слезы. – Как я хотела бы быть сейчас с вами.

– А чего ты не приезжаешь?

– Приеду, обязательно приеду.

– А папа?

Возникла пауза.

– Папа пока не может к вам приехать, – я говорила медленно, осторожно подбирая слова. – Он приедет позже.

– А он приедет? – спросила кроха, и у меня сердце упало в пятки. Все-таки Настюша была такой чуткой и все понимала на каком-то недетском интуитивном уровне. А может, именно потому что была ребенком и чувствовала фальшь. Во всяком случае от Настюши мне часто было не по себе.

– Конечно, приедет, маленькая, почему ты думаешь, что он не приедет?

– Не знаю… Мам! Я пошла пирог подавать на стол.

– Бабушка испекла?

– Ага, с малиновым джемом. Мой любимый.

– Ладно, иди, дай мне бабушку.

Поговорив с матерью, я поняла, что девочки под надежным присмотром. «Бедная мама, – горько усмехнулась я. – Она всегда мечтала о большой семье, чтобы дочка и внучки жили вместе с ней. А теперь она довольна, что может позаботиться о них и похлопотать… Ей это не в тягость, а в радость».

– Кажется, ты пришла в себя, – услышала я голос матери, прервавшей течение моих мыслей.

– С чего ты взяла? – вздрогнула я.

– У тебя голос выздоровевшего человека.

– До этого еще далеко, просто много проблем свалилось… Хандрить некогда.

– Какие проблемы?

Черт меня дернул за язык. Сейчас всполошится, будет расспрашивать, что и как. Зачем ей сейчас лишнее беспокойство?

– Я пытаюсь работу найти, а это не так просто. В Москве хорошую работу не найдешь… То ехать черт-те куда, два часа в один конец, то копейки предлагают.

– Понятно, – протянула мать.

После разговора с дочерью и матерью я сидела, пытаясь собраться с мыслями.

Раздались шаги, и я кинулась к двери.

– Кирилл! – закричала я. – Кирилл… – и тут же осеклась. Это был не Кирилл. И я могла поклясться, что этого человека я видела впервые. Он был плотного телосложения, лысым, с полными губами. Одет был в джинсы, застиранную футболку и видавшую виды кожаную куртку. Почему-то меня сразу начал бить озноб, как будто я попала в арктическую стужу. Он мне кого-то напоминал, но вот кого… вспомнить не могла.

– Я не Кирилл.

– Вижу! И как вы сюда попали?

– Это было нетрудно, учитывая, что дверь не закрыта. Так вы здесь одна? Без неведомого мне Кирилла? А кто он, кстати?

– Мой друг.

– Друг? Это меняет дело!

– Вы о чем? – нашлась я.

– Проехали…

Мужчина по-хозяйски подошел к окну, а я стояла на месте, ноги словно приросли к полу.

– Что вам надо?

Он стоял, сцепив руки за спиной и словно не слыша моего вопроса.

– Что? Вы что-то спросили?

– Что вам надо?

– Резонный вопрос. Поговорить.

– Поговорить? – В голове все смешалось. – О чем? Вы пришли один?

– Людей у меня нет, – произнес он с нажимом. – Я работаю один.

– Кем? – вырвалось у меня.

Он не ответил. Потом сказал:

– Я хочу спросить тебя об одном человеке. – «Быстро же он перешел на «ты», – мелькнуло в голове.

– Мы с вами на брудершафт не пили, – отрезала я и сама испугалась своей дерзости. «С этим человеком шутки плохи, – шептал мне внутренний голос. – Попридержи язык, Алена! А то не сносить тебе твоей бедовой башки!»

– Не пили, – спокойно согласился он. – Но не исключено, что выпьем. Ты не против? – Он резко повернулся ко мне и сделал шаг вперед. Его светло-голубые глаза холодно смотрели на меня.

– Не… против, – мой язык заплетался.

– Вот и славно. Сядь, не маячь перед глазами. Разговор будет непростой, его лучше вести сидя. А то в обморок хлопнешься.

– Начало многообещающее.

– Язык у тебя – что бритва, – сокрушенно покачал он головой. – Я же сказал – сядь. – Он подошел и слегка толкнул меня. Я как подкошенная плюхнулась в кресло. – Так-то лучше. Тебе знаком этот человек?

Ловким движением, словно фокусник, он достал из кармана куртки снимок и поднес к моим глазам.

– Не знаешь?

Это был Алексей. Снимок был нечеткий, примерно десятилетней давности, но сомнений быть не могло. Это был он – мой муж!

– Ты узнала его, по лицу вижу, – сказал незнакомец. – Врать не надо. Чревато.

– Это мой муж… – выдохнула я. – Это он. Но недавно он исчез.

– То есть как это «исчез»?

– Так. Пропал. Но еще раньше он ушел от меня к одной девице. А потом ушел от нее.

– Откуда ты это знаешь? – Его палец нацелился на меня, как пистолет.

– Сама девчонка сказала, к которой он ушел. Позвонила мне и сказала.

– У вас такие хорошие отношения?

– Отношений никаких нет! Но она… испугалась. Поэтому и позвонила.

– Испугалась? Как ее зовут, эту пужаную? Не эта ли?

Он достал из кармана вторую фотографию. На ней была Дашка.

– Она, – выдохнула я и поднесла руки к вискам.

– Я же говорю, – усмехнулся незнакомец, – такие разговоры лучше вести сидя, а то не ровен час окочуришься. Значит, эта увела твоего мужа, да?

– Увела.

– Как давно?

– Семь месяцев назад.

Он замолчал, будто что-то прикидывал.

– И твой муж у тебя больше не появлялся?

– Нет. Несколько раз звонил дочкам. И все.

– Понятно, – с расстановкой произнес мужчина. – Образцовый папаша. Что еще скажешь? Как вы жили с мужем?

– Прекрасно…

– Сколько времени?

– Десять лет, – отчеканила я. И мой мозг пронзает мысль: неужели это было? Наша семья и десять лет безмятежного счастья, которые пролетели как один день…

– В Москве?

– Нет. В Ведянске. Такой маленький городок на Украине.

– Вы жили там?

– Да. В Москву переехали недавно. Чуть больше года назад.

– Как переехали?

– Просто один друг предложил ему высокооплачиваемую работу. Вот он и согласился. Мы переехали… А потом муж ушел из семьи. К Дашке.

Я не могу сказать, что она – мертва. У меня язык не поворачивается сказать это.

– Ты про нее ничего не знаешь?

Мужчина сверлит меня глазами. Но я выдержала его взгляд.

– Нет.

– А где сейчас твой муж?

– Не знаю.

– Я думал, ты в курсе. Все-таки муж. Наверняка любимый… Десять лет вместе, – в голосе слышалось явное издевательство.

– Представьте себе, – развела я руками. – Не знаю ничегошеньки.

– Давно вы с мужем были в Феодосии?

По моей спине пробежала дрожь.

– Давно, – шепчу я. – Лет пять назад.

– А с этим человеком, Рамилом, встречались?

Теперь он достает и показывает мне фотографию Рамила.

Мне кажется, что сейчас я упаду в обморок.

– Н-нет.

– Точно?

– Рада бы быть полезной.

– Не переигрывай. Если что-то утаила – пеняй на себя. Даже скажу больше: пенять тебе будет не на кого. Так что, если есть что сказать, говори. Неприятно будет узнать задним числом о твоих художествах.

– Я сказала все! – Я ощущала себя выпотрошенной, смятой, уничтоженной… Именно так и в таком порядке.

– Хотелось бы верить. – Теперь его палец был поднят вверх словно перст судьбы.

И снова по моей спине мурашки…

– О нашем разговоре никому.

Он молчит, а потом выпаливает:

– Ты знала, что твой муж убил Рамила?

– Убил? – Во рту скапливается горечь. А сверху меня словно накрывает жаркая удушливая волна, которая забивается в легкие, и мне нечем дышать.

– Именно так. Убил. Твой супруг. Хорошая работа, четкая. Это все, что могу сказать. Я и так открыл тебе слишком многое. – Он снова подходит ближе и смотрит на мои губы.

Мне становится не по себе, и я нервничаю. Мне почему-то кажется, что сейчас он достанет нож и проведет им по моим губам или по шее. Зачем оставлять в живых свидетельницу, которой он только что сказал многое? Но странное дело: мне почти не страшно. А если и страшно, то чуть-чуть, столько всего обрушилось на меня, что бояться уже нет смысла. Самое страшное уже произошло: рухнул мой привычный мир, который я теперь не склею… Если до последнего времени я еще питала надежду на возвращение к старому, то сейчас с беспощадной ясностью поняла, что у меня той семьи, которая была когда-то, больше нет. И никогда не будет.

Я почти угадываю его действия. Только вместо ножа – пальцы. Ледяные пальцы. Он проводит ими сначала по губам, потом по шее. Я оцепенела.

Затем его рука слегка сжимает шею.

– Если солгала… – шепчет он, приблизив свое лицо к моему.

– Не солгала, – хриплю я.

– Пока – поверю.

Он отпускает меня и делает шаг назад.

Светло-голубые глаза смотрят на меня. Я не выдерживаю его взгляда и смотрю в пол. Хотя мне хочется провалиться куда подальше, например в тартарары. Я не знаю, где это. Но, кажется, очень далеко…

– Я пошел, – сказал он буднично. – Но, думаю, мы еще встретимся, Алена.

– Вы не представились. – У меня еще хватает сил на колкости.

– Ах да, политес не соблюден. Досадное упущение. Меня зовут Фараон. А настоящее имя знать не обязательно.

Теперь я поняла, кого он мне напоминает. Актера из фильма «Мумия». Я смотрела его с дочками раз пять, не меньше…

– А мне оно и ни к чему.

– Феноменальная женщина, – выдыхает он. И мне кажется, что на этот раз никакой иронии в его голосе нет.

Через десять минут, немного придя в себя, я набираю номер Кирилла и кратко рассказываю о визите Фараона.

Внезапно меня одолевают подозрения: откуда у мужа взялись деньги на переезд в Москву? Вдруг он и правда убил Рамила и спрятал монеты и перстень? Я не могу отделаться от этих подозрений.

Кирилл приезжает через час и бросается ко мне.

– Ты жива-здорова? – спрашивает он.

– Да, – я нахожусь в прострации и по-прежнему плохо соображаю.

Слова падают как горячие капли воска на мой мозг. Я не могу ничего понять, что это было. Все случившееся кажется сном, но я понимаю, что это не сон.

– О чем с тобой беседовал этот тип? Скажи подробнее.

Я с шумом выдыхаю.

– Я НЕ ХОЧУ СЕЙЧАС ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ. ТЫ МЕНЯ ПОНИМАЕШЬ? – выпаливаю я.

– Понимаю. – Он крепко прижимает меня к себе, а я отстраняюсь. – Ты что?

– Ничего.

Когда-то я считала себя самой счастливой женщиной и думала, что наша с Алексеем семейная жизнь – навсегда. Я свято верила в то, что мы – идеальная пара и впереди у нас много счастливых лет, которые мы проведем вместе. Наивная! Я не могла без волнения читать книги и сказки своим девочкам, которые заканчивались: «И жили они долго и счастливо и умерли в один день…» Я верила и знала, что это – про нас! Но все рухнуло в одночасье, все мои мечты оказались разбитыми вдребезги. За один миг я стала самой несчастной женщиной на свете! Так же, как недавно была самой счастливой!

Я ощущала, что у меня украли не только мои мечты о спокойной радостной семейной жизни. У меня украли сами воспоминания!

Я прислушиваюсь к себе: внутри меня пустота.

– Что с тобой было? – настойчиво спрашивает меня Кирилл. И я вдруг понимаю, что не могу ничего рассказать ему о том, что муж убил Рамила. Или это вранье? На меня словно наложена печать молчания. Это – моя жизнь, моя тайна, и я должна разобраться во всем сама. Свою ношу я не могу ни на кого перекладывать.

– Ничего, – слетает с моих губ, прежде чем я успеваю осмыслить свой ответ.

– Ты уверена? – Кирилл испытующе смотрит на меня.

– Да, – казалось, что это говорю не я, а другая женщина – уверенная в себе, смелая или отчаянная, которой уже нечего терять.

– Может, ты не хочешь говорить?

– Мне нечего говорить. Тот тип спрашивал меня: где Алексей. Я сказала, что не знаю. Такой вот миленький разговор, – я даже пытаюсь улыбаться и шутить, хотя все внутри меня кричит.

– Он… не угрожал тебе?

– Н-нет.

– Нет? – В голосе Кирилла слышится недоверие.

– Если не считать того, что он положил мне руку на горло, наверное, хотел продемонстрировать, как будет меня душить в случае чего… – усмехаюсь я. – Занятный товарищ.

– Занятный? – переспрашивает Кирилл. – Ален! Я тебя не узнаю.

– Я сама себя не узнаю, – перебиваю его я. – Все в порядке, Кирилл. Просто этот тип решил меня попугать. Но у него ничего не получилось.

– А Дашка не фигурировала в его допросе?

Допрос! Вот наиболее точное слово, и я вздрагиваю от него, как от ожога.

– Дашка? Нет. Его интересовал только Алексей. Этот мужик, видимо, и убил ее. Соседка говорила о каком-то лысом мужчине, который приходил к Дашке. Она его видела со спины.

– Я советую тебе сегодня отдохнуть и уже никуда не выходить. Сама понимаешь, это чревато.

– Прикажешь мне сидеть взаперти!

– Ален! Ты ли это?

Я невесело рассмеялась и закрыла лицо ладонями. Как объяснить, что открывшееся знание перевернуло меня. Передо мной все двоилось, троилось… Почему Алексей обманывал меня? Почему? Мы были с ним одним целым, спали в одной постели, занимались любовью, у нас были чудесные вечера и потрясающие ночи. Я думала, мы были самыми близкими и родными людьми, но это оказалось ложью. И это открытие потрясло меня до глубины души. Я должна увидеть Алексея немедленно и потребовать от него объяснений. Не-мед-лен-но… Сию минуту…

Я беспокойно заходила по комнате.

– Но где его искать? – сказала я вслух.

– Его нет, – осторожно произнес Кирилл. – Он ушел. А тебе надо успокоиться.

– Я ему башку оторву, – пробормотала я. – Найду и оторву, отвинчу в два счета.

– Ты его сначала найди.

– Найду! – убежденно сказала я. – Обязательно найду.

– Тебе нужно успокоиться.

– Я это уже слышала…

Сейчас Кирилл меня ужасно раздражал, и мне хотелось остаться одной и все обдумать.

– Я хочу остаться одна.

Я думала, что Кирилл станет возражать или просто проигнорирует мою просьбу, но, к моему удивлению, он легко согласился.

– Только с одним условием, – помедлив, сказал он.

– Каким?

– Ты не наделаешь никаких глупостей!

Конечно, обещать этого я ему не могла: вся моя жизнь с некоторых пор являлась одной большой глупостью. С того самого момента, когда я согласилась выйти за Алексея и переехать к нему в Ведянск. Моя мать как в воду глядела: «Ты его слишком плохо знаешь!»

Она была сто, нет, тысячу раз права, но я упрямая, к тому же слишком любила Алексея, чтобы прислушаться к ее словам. Поэтому я поступила так, как считала нужным, и теперь расплачивалась за это!

Оставшись одна, я пошла в ванную и приняла холодный душ, я надеялась, что он взбодрит меня, но на ум ничего не шло, в голове вертелся недавний визит.

Какой же я была наивной дурой, как слепо верила своему мужу! Я выключила душ и какое-то время стояла, обхватив себя руками. Мои зубы клацали от холода, но я ничего не замечала…

Зачем Фараону был нужен Алексей?

Я прокрутила разговор еще раз…

Давно ли мы были в Феодосии? Это как-то связано с теми монетами и перстнем, которые мы нашли? И которые потом у нас украли? А если Алексей убил Рамила, все забрал себе, но скрыл это от меня? А спустя годы решил воспользоваться кладом? Так мы и оказались в Москве.

Я вспомнила воду: прозрачную и холодную. Была середина мая. Самолет.

Я вылезла из ванны. Растерлась полотенцем и пошла на кухню – заварить кофе. Выпив две чашки горячего напитка, я мысленно набрасывала план действий. Прежде всего мне нужно было кардинально изменить свою внешность. Затем поехать в Феодосию и найти там Рамила. Меня могли взять на понт, Фараон мог солгать насчет убийства Рамила. А если он жив-здоров? Мне нужно найти его! Что я буду делать потом – я пока об этом не думала.

Но для того, чтобы поехать в Феодосию, мне нужно изменить внешность. Стать другой, неузнаваемой.

Я встала и снова зашла в ванную. Посмотрев на себя в зеркало, я нахмурилась. Мои волосы… Алексей так любил зарываться в них, гладить их и шептать нежные слова… Мои волосы должны были первыми пойти на плаху. Причем в буквальном смысле. Мне следовало их отрезать. И чем короче, тем лучше… Я передернула плечами: мысль, что моя гордость и краса подвергнется стрижке, приводила меня в содрогание. «Дурочка», – сказала я вслух и нервно рассмеялась, недаром же в народе говорят: «Снявши голову, по волосам не плачут».

У меня вся жизнь пошла прахом, а я собираюсь плакать по волосам… Ну не глупость ли!

До вечера еще было время, и я могла пойти в парикмахерскую прямо сейчас.

Парикмахерша пыталась меня отговорить от стрижки, она долго охала и ахала и наконец, понизив голос, сказала, что я могла бы выгодно продать волосы, раз уж я твердо решила расстаться с таким сокровищем. Парикмахерша была из Ростова, черноволосая, бойкая. С карими глазами-миндалинами. Она успела рассказать мне о своей жизни: муже-алкоголике и двух пацанах, оставшихся в Ростове с бабушкой. Я слушала ее вполуха.

– Муж-то как отнесется к твоей лысине?

Я вздрогнула.

– Никак! – выпалила я. – Он сейчас в командировке. Я хочу ему сделать сюрприз.

– Сюрприз так сюрприз, – покачала она головой. – Мужики не любят таких мочалок на голове. Поверь мне. Я все-таки трижды замужем побывала.

– Сделайте мне получше, – попросила я. – Даже короткая стрижка может быть выразительной.

– Что есть, то есть, – согласилась со мной парикмахерша, которую звали Валентиной. – Постараюсь. В Ростове ко мне клиенты с другого конца города приезжали. «Золотые у тебя руки, Валентина», – говорили они. Я из тебя такую красотку сделаю, закачаешься. Раз уж ты твердо решила обезглавиться.

Как ни странно, Валентина не подвела.

Когда я посмотрела на себя в зеркало, не поверила своим глазам.

Стильная короткая стрижка, отчего выступили мои скулы, а глаза стали больше. Дикая кошка – вот на кого я стала похожа…

Кирилл, увидев меня, только и сказал:

– Ну и дела!

Я не без самодовольства произнесла:

– Значит, не узнал! Ну и отлично. Стало быть, все сработало.

– Что сработало? – выдохнул Кирилл. – Ты хоть соображаешь? Во что ввязываешься? Думаешь, эти люди остановятся? Да они по трупам пойдут. А ты думаешь с ними в свои игры играть?

Я никогда еще не видела Кирилла таким разозлившимся.

– Потише, сбавь обороты, – нахмурилась я.

– Слушай! – Он повертел головой. – Ты даже говорить начала по-другому. Ей-богу. Совсем по-другому, – повторил он.

Я задумалась, похоже, менялась не только ситуация вокруг меня. Менялась сама я. Только ли новая прическа в этом виновата? Я дотронулась до волос:

– А если честно: нравится?

– Честно… – Кирилл смотрел на меня немигающим взглядом, – хотелось бы очутиться с тобой в другое время в другом месте. Вот это я говорю – честно.

– Спасибо за откровенность, – я посмотрела на улицу. – Как подумаю обо всем этом… так тошно становится.

– А ты не думай. Ты – действуй!

– Минуту назад ты говорил по-другому.

– Разве тебя остановишь! – воскликнул он. – Я так понял, что это бесполезно. Вот и пытаюсь вскочить на подножку уходящего поезда.

– Правильно считаешь! – усмехнулась я. – Останавливаться я не собираюсь.

– Видела бы ты себя со стороны, – простонал Кирилл. – И это говорит еще недавняя образцовая домохозяйка.

– Жизнь учит!

– Мудрая ты моя! – И он протянул руку, словно хотел погладить меня по голове. Но быстро ее отдернул.

– Стараюсь, – в тон ему ответила я.

Немного позже было решено, что мы завтра утром выезжаем в Феодосию, не теряя времени. Я торопилась, потому что интуиция подсказывала: разгадку нужно искать там, на месте. Потом, мне не терпелось увидеть своих дочек, убедиться, что с ними все в порядке. Я вдруг только что поняла, как сильно по ним соскучилась.

Все нужное я сложила в большую сумку. Паспорт, деньги, разные мелочи. Брюки и пару футболок.

С невольным чувством сожаления я окинула квартиру прощальным взглядом, запоминая ее. Время пролетело так быстро, что кажется, только вчера мы уехали из Ведянска…

Стараясь не поддаваться сентиментальным воспоминаниям, я быстро закрыла дверь и спустилась вниз по лестнице.

Кирилл все больше молчал, что-то взвешивая и размышляя про себя. Однажды я даже не выдержала и прямо спросила, о чем он думает. Он вскинул на меня глаза и сказал, что ни о чем. Я понимала, что он лжет, но спорить не хотелось. Кирилл выжимал из своей машины все, на что она была способна.

Разговаривали редко, останавливались в придорожных кафе и там завтракали-обедали. При этом долго рассиживаться Кирилл мне не давал, он беспокойно оглядывался по сторонам и хмурился. Один раз он даже сказал мне, когда я уплетала жареную картошку и сосиски:

– Оставляй все, мы выходим.

– Что такое? – спросила я, поворачивая голову.

– Не оборачивайся, – резко бросил мне Кирилл, – один тип мне тут не нравится.

Я замерла на месте.

– Что-то подозрительное?

– Мне теперь все везде мерещится, – усмехнулся он. – В таком деле лучше всего перестраховаться. Ты не находишь?

– Выходим? – спросила я.

– Да.

Кирилл вел себя как чужой человек, и я уже начала сомневаться, что я ему нравилась или он был в меня влюблен. Я позвонила домой и сказала, что скоро приеду. Папаня обрадовался и крикнул матери:

– Анна! Давай готовься к приезду.

– Чего ты там говоришь? – донесся до меня голос матери.

– Готовься, – закричал он. – Дочура наша едет в гости.

Через минуту трубку взяла мать, я сказала ей, что ненадолго приеду домой, навестить девчонок, а потом опять уеду.

Кирилл внимательно слушал наш разговор, а затем, когда я повернулась к нему, сказал:

– Лучше им не говорить ни о чем заранее.

– Да ну тебя! – рассердилась я. – Тебе уже везде шпионы мерещатся.

Почему-то теперь он меня раздражал, может быть, тем, что все время молчал?

И от этого моя тревога только усиливалась. Когда же пыталась повернуть разговор на смерть Дашки и исчезновение Алексея, он его обрывал. Словно ему было неприятно говорить об этом. Однажды я его прямо спросила:

– Зачем ты поехал со мной?

– Присмотреть за тобой, – последовал внезапный ответ.

– Я не маленькая.

– Хуже.

– Что ты хочешь этим сказать? – разозлилась я.

– То, что ты нуждаешься в присмотре.

– Это твое мнение. Я вообще тебе не навязывалась.

– Ты хочешь сказать, что тебе навязался я? – услышала я в ответ.

– Типа того.

– Думай как хочешь! – пожал плечами Кирилл. – Если честно – мне без разницы.

– Странный тип странствующего рыцаря! – не выдержав, хмыкнула я. – Сопровождает девушку без ее просьбы по собственному велению души.

– Тебя что-то не устраивает?

– Твое молчание.

– А вот здесь уж – уволь. Строить версии на пустом месте я не стану, а сказать – нечего.

Когда мы въезжали в мой родной город, у меня невольно екнуло сердце: вспомнились глупые наивные мечты, желание прожить всю жизнь с одним-единственным человеком. Если бы я могла прокрутить свою жизнь назад, я бы все сделала в ней по-другому. А как? Не вышла бы замуж за Алексея? Разве это было возможно?

Я вздохнула. Кирилл истолковал мой вздох по-своему.

– О чем-то мечтаешь? – спросил он, прищурившись.

– Ни о чем, – ответила я, отвернувшись и смотря в окно.

– А я-то подумал…

– Что? – вскинулась я.

– Ничего, – буркнул он.

На моих глазах выступили слезы. Мы были с Алексеем счастливы здесь, счастливы в Ведянске; наша жизнь стала рушиться в Москве. Москва нас разъединила. Там появилась рыжая стерва Дашка, и там же Алексей ушел от меня. А теперь я не знаю, где он. И жив ли вообще? Говорят, что в отношении близких людей у нас всегда сильна интуиция, или, как говорила моя мама: «Сердце-вещун». То ли Алексей перестал быть мне близким, то ли моя интуиция умерла вместе со всеми чувствами… я не знала.

– Подтянись! Мы уже приехали.

– Вижу. Неслепая.

– Но сентиментальная.

– Не лезь!

Когда мы проезжали мимо роддома, где я родила старшую, Татьяну, я быстро отвернулась. Мне не хотелось глупых сентиментальных воспоминаний. Но и избавиться от них я не могла…

Родители жили на окраине Феодосии. Я достала сотовый и набрала номер:

– Мам! Мы подъезжаем.

– Все уже готово…

– Как я тебя представлю? – повернулась я к Кириллу.

– Двоюродный брат троюродной тетки.

– А если серьезно?

– Коллега.

– Я же не работаю.

– Тогда сама включай фантазию. Будущий муж не устраивает?

– Твоя фантазия – чисто крейзи. Что мои родители скажут?

– Думай! Тебе же не пять лет.

Я прекрасно понимала, что мои консервативные родители воспримут Кирилла как бойфренда или кандидата в будущие мужья. Мне не хотелось ни того ни другого. Я скрыла от матери факт исчезновения Алексея, но как ей объяснить присутствие Кирилла рядом со мной – я не знала.

Я не была в Феодосии несколько лет, и мне показалось, что она не особо изменилась. Может быть, народу стало больше. Курортный сезон был в полном разгаре, и по улицам фланировали девицы в коротких шортах и топиках, а также семейные пары с облупленными от загара чадами. Родной город вызвал умиление; я знала в нем каждую улочку и тропинку, когда-то я была здесь очень счастлива с Алексеем, но те времена пролетели, будто их и не было.

Пять лет назад родители построили новый дом: добротный, двухэтажный. Умерла родственница отца, жившая в Киеве. Наследников у нее не было, и квартира перешла к моему папане. Старый наш дом купила соседка. У нее сын вот уже пятнадцать лет занимался мелким бизнесом и давно хотел построить отдельный дом для своей семьи – жены и трех пацанов, которые не давали покоя моим родителям, мечтавшим о тишине. Все сладилось довольно быстро: наш дом и киевская квартира были проданы, и родители, купив участок на окраине города, построили новый дом – более просторный и удобный.

Подъезжая к родительскому дому, я чувствовала, как у меня пересыхает во рту. Я волновалась от того, что скоро увижу своих девочек, по которым соскучилась. И от того, что увижу родителей, от которых очень трудно будет скрыть правду.

Кирилл словно прочитал мои мысли.

– Не вздумай ничего говорить родителям, – предупредил он. – Помочь они ничем не смогут, только разволнуешь их понапрасну. Да и лишние разговоры здесь не нужны.

– Я все понимаю, – буркнула я. – Не один ты такой умный.

– Слушай! – Кирилл неожиданно резко затормозил. Я схватилась за ручку дверцы.

– Ты чего?

– Слушай! – повторил он. – Прекрати разговаривать со мной в таком тоне. Поняла? – И он сжал мою руку повыше локтя.

– В каком таком?

– Иронично-издевательском. Ясно?

– Я-ясно, – от волнения я стала заикаться.

– Ну, вот и хорошо, – он выпустил мою руку и сказал, не глядя на меня: – Просто я этого не люблю. Да и, кажется, не заслужил. Ты не находишь?

Я потерла руку – она болела.

– Где твой дом? Говори…

– Предпоследний слева. С красным балкончиком.

– Уже вижу. Чаи любишь на балконах распивать? – и Кирилл подмигнул мне.

Первой меня увидела Настенька, она копалась около клумбы и, увидев меня, издала пронзительный крик:

– Мама!

– Сейчас, сейчас, – шептала я, открывая дверцу машины. – Одну минуту, моя хорошая.

– Мама! – звенел Настенькин голос.

Она раскрыла калитку и понеслась ко мне; с размаху кинулась на шею и повисла на мне.

– Мама приехала! Я знала, я сон видела.

– Какой сон? – спросила я, целуя ее в теплую, нагретую солнцем макушку. – А ты почему без панамки ходишь! Солнышко напечет! Разве тебе бабушка не говорила, что девочки всегда должны шляпки на головах носить?

– Что там такое? – раздался голос матери. Она вышла на крыльцо и стояла, прищурившись.

– Мам! Это я.

– Уже вижу. Пожаловала. Ну, проходи-проходи. Давненько к родным не заглядывала. – В голосе матери звучали нотки укоризны.

– А где Татьяна?

– Ушла к Маше поиграть. Чрез три дома подружка живет. Сейчас батяня за ней сходит.

– Здравствуйте! – Кирилл незаметно вырос рядом.

Мать молчала, переводя взгляд с него на меня.

– Мам! Это Кирилл. Сослуживец… Алексея, – выдавила я. – Бывший сослуживец. Он подвез меня до Феодосии. У него тут дела. Да и отдохнуть он хочет. Это ненадолго…

– Если я вас стесняю, – ввернул Кирилл, – то могу расположиться в гостинице. Нет проблем. Говорите как есть.

– В это лето какой-то бешеный наплыв курортников. Все гостиницы под завязку забиты, и вряд ли вы найдете свободный номер. Останавливайтесь у нас. Не стесните.

– Спасибо, – голос Кирилла был вежливо-почтительный.

Такого голоса у него я еще не слышала.

Подошел отец, и после того как мы с ним обменялись поцелуями, мать отправила его за Татьяной.

Прибежавшая Татьяна расцеловалась со мной и бросила на меня выразительный взгляд. «Где папа? – читалось в ее взгляде. – Мам, ну скажи, не утаивай! Где наш папка-то?»

– Все хорошо, – скороговоркой сказала я, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Как ты?

– Нормально, – насупившись, сказала Татьяна. Она очень любила Алексея, и боль от расставания с ним и обида были очень сильны.

– Привет, Танюш! – протянул ей руку Кирилл. – Узнаешь дядю Киру?

Татьяна резко развернулась и пошла в дом.

– Девочка с характером, – протянул он, – ничего… оттает.

– Идите обедать, – кричала мать из кухни. – А то все остынет. Я тут старалась-старалась. Готовила-готовила.

После обеда мать отозвала меня в сторону.

– Кто он тебе? – резко спросила она. – Хахаль, что ли? Так и скажи матери. А то сослуживец, сослуживец… Знаем мы таких сослуживцев…

– Мам! Прекрати! С Кириллом у меня ничего нет. Можешь не волноваться. Мы всего лишь друзья, честное слово!

– А как Алексей? Не звонит он что-то. Раньше девчонкам хотя бы звонил, спрашивал: как они и что, со мной парой слов перекинется. А тут как отрезал. Не случилось ли чего?

Я вздрогнула: возникло искушение – рассказать все матери, припасть к груди, выплакаться, но что-то останавливало меня от этого шага. И я сделала глубокий вдох.

– Наверное, другую семью нашел. Знаешь, как у мужчин это бывает. Другая женщина и все – старая семья не нужна. Закрутились-завертелись по своей орбите, – сказала я, не глядя на мать.

– А ты делала какие-нибудь шаги для сохранения семьи? Пыталась вернуть мужа? Все-таки девчонкам нужен отец. Особенно старшей. Плачет она часто и все об Алексее спрашивает. Она же любимицей его была. Татьянка наша. Помнишь, как она родилась здесь, в Феодосии? Лешка у роддома стоял и все смотрел, когда ты в окошко выглянешь. Иль забыла все? Короткая же у тебя память, Алена! – с упреком сказала мне мать.

Я закусила губу. Ее упреки мне были словно нож в сердце. Ведь все было не так, как думала мать. И от того, что я не могла рассказать ей правду, мне было еще хуже.

– Ладно, мам, что толку обсуждать. Ушел мужик из семьи и ушел. Не я первая – не я последняя. Слезы лить здесь бесполезно. Я их уже все выплакала.

– Чудно как-то, – покачала головой мать. – Словно это говоришь не ты. Я тебя не узнаю, Ален! Ты же так любила Алексея. Он для тебя был всем. Я была, как ты помнишь, не в восторге от вашего брака, но ты настояла на своем. Потом вы уехали. Я хотя и была с самого начала против Лешки, но с годами как-то оттаяла. Пригляделась: вроде мужик неплохой, тебя и девчонок любит. Зарабатывать начал, переехали в Москву. Жить стали по-человечески. Я как мать радовалась за вас, а теперь – что? Все коту под хвост? Было семейное счастье да сплыло?

– Мам! – Я прижала руки к груди. – Не сыпь мне соль на раны. Мне самой тошно, а ты… – мой голос дрогнул.

– Не буду. Иди отдыхай. Кстати, Алку, твою подружку, помнишь?

– Да. А что?

– Умерла она. В прошлом году. Очередной собутыльник ее ножкой от табурета убил. Ударил прямо по виску. Жалко, вы когда-то так дружили.

В груди что-то екнуло. Действительно, жалко было Алку, подругу моего детства и юности… Я вспомнила, как она была осведомительницей Рамила, его сообщницей. Только этим можно было объяснить, как они оперативно следили за нами. Я вспомнила, как она пыталась узнать о наших планах и как однажды, когда мы с Алексеем пришли к ней домой, сразу поспешно оборвала с кем-то разговор по телефону.

С той поры я прекратила с ней всякое общение, мы переехали в Ведянск, и та страница моей жизни была перевернута.

И все же она не заслужила такой конец! Алка, очевидно, так и не смогла найти себе нормального мужчину и связалась с алкашом, который ее и угробил.

– Твой гость какой-то странный, – неожиданно сказала мать. – Ты давно с ним знакома-то?

– Странный? – не поняла я. – Почему?

– Смотрит он на тебя непонятно. То…. – она запнулась, – с любовью, что ли… то волком, будто за что-то ненавидит. Ты с ним поосторожней, – заключила она. – Человек он непростой.

Внутри меня при этих словах что-то кольнуло. Мать была права. Как я уже неоднократно убеждалась, у нее была интуиция – «сердце-вещун». То, что Кирилл был непростым, я уже поняла. Но вот его отношение ко мне… Когда-то я ему сильно нравилась, и он сам признался мне в этом. Он ругал меня за то, что я смотрела сквозь пальцы на похождения Алексея и терпела все это. Тогда он здорово на меня рассердился, ушел и не приходил несколько месяцев. Потом я сама позвала его…

Он откликнулся и взялся мне помогать. Как сильно он изменился с тех пор… Нравлюсь ли я ему по-прежнему? Он рассердился на меня в машине за ироничный тон и схватил за руку, но сам говорил так, словно поддразнивал и не относился ко мне всерьез.

Я потерла руку в том месте, где он схватил меня. Она все еще побаливала. Мне пришла в голову мысль посидеть в беседке и отдохнуть.

Когда я подошла к беседке, она уже была занята. Там сидел Кирилл.

– Я не помешаю? – светским тоном спросила я.

– А сама думаешь: подальше бы он убрался?! А? Я угадал?

– Что ты за человек? – подавила я вздох. – Вот и моя мама говорит мне…

– Что она говорит?

– Секрет.

– Что я слишком опасен для тебя?

– До этого дело еще не дошло! Но посоветовала остерегаться тебя.

– Что же это за тип такой, что нужно его остерегаться? – развел руками Кирилл. – И что во мне опасного?

– Не знаю, – я присела на скамью рядом. Меня неудержимо клонило в сон. Был ясный полдень, солнце жарило вовсю, а здесь, в беседке, увитой виноградом, было тенисто и прохладно. Я сорвала еще незрелую виноградину и сунула ее в рот.

Во рту стало свежо и кисло. Я выплюнула косточку на землю.

– Хорошо здесь как! – вполголоса промолвил Кирилл. – Давно я не отдыхал. Все дела, дела. А надо всего лишь остановиться и посмотреть вокруг. Ле-по-та, – произнес он раздельно.

Вокруг действительно была «лепота»: зной, марево, лениво плывущее в воздухе. Виноградные листья от жары были почти сизые, с налетом, как от мороза. Солнце заглядывало сквозь эти листья, и вся беседка была в солнечных пятнах.

– А что тебе мешало все бросить и поехать в Крым?

– Не поверишь: дела…

Мы оба рассмеялись.

Так хорошо было сидеть в тени, что я уронила голову на руки и задремала. Очнулась я от того, что кто-то гладил мне волосы. Я подняла голову. Это был Кирилл.

– Заснула?

– Разморило. Давно я так не отключалась.

– Купаться не хочешь пойти?

– А что! Давай. Я тебя в одно место отведу. Идет?

– Заповедное?

– Надеюсь, туристов там нет. И мы спокойно поплаваем. Плаваешь ты хорошо?

– Почти как бывалый морской волк, – успокоил меня Кирилл. – Не утону.

– Тогда порядок.

Я помнила то место, где был самолет. И вот сейчас как будто всколыхнулась со дна моей души память. Я вспомнила тот день, когда мы впервые увидели самолет: едва различимая глыба темнела внизу в чистой воде.

– Там для тебя – сюрприз!

– А что там есть? – донеслись до меня слова Кирилла, как сквозь толщу воды. – Сокровища капитана Флинта?

Я очнулась от наваждения и посмотрела на Кирилла так, словно видела его впервые.

– Почти! Ты угадал. Только время нужно поменять на прошедшее: сокровища были. Сейчас их уже нет.

Все устроилось как-то очень быстро. Мы взяли напрокат катер. Кирилл отсчитал деньги веселому парню в яркой красно-белой бандане, который все время вертел головой, будто высматривал кого-то.

– Ну вот, – сказал Кирилл, когда мы сели в моторку. – Кажется, начинается приключение.

Ветер был свежим. Задиристым. Он вспенивал волны и трепал мне волосы, скользил по лицу Кирилла, отчего его губы сжимались крепче…

– Ты точно помнишь место? Ну… с сундуком капитана Флинта…

– Точно! Память у меня хорошая, и я еще не выжила из ума. «Правда, это было давно. Сто лет назад. И в другой жизни», – хотела добавить я, но промолчала.

– Я тебе верю, – негромко сказал Кирилл.

– А я себе – нет.

– Что? – не понял он и повернулся ко мне. Ветер лохматил ему коротко стриженные волосы, отчего сейчас Кирилл был похож на модного диджея, чьи волосы напомажены гелем.

– Я сама себе не верю, – прокричала я. Мотор набирал обороты, и было уже шумно, чтобы услышать друг друга, приходилось кричать.

– А это зря! Себе надо верить всегда.

Я помнила то место и уверенно подсказывала Кириллу, куда рулить. Он послушно выполнял мои указания и так ловко, что мы напоминали одну команду. Я сказала Кириллу, что еще немного и мы будем на месте, и наконец выдохнула:

– Здесь. – И прильнула взглядом к экрану. Но там ничего не было, и я в недоумении потрясла головой. – Ничего.

– Сейчас покружим, – мотор стих, и катер медленно скользил по воде.

– Я точно помню, что здесь. – Мой голос звенел от обиды. – Тут недалеко пограничная зона. Все так.

– Нас не сцапают?

– Нет. – И для большей убедительности я покачала головой. – Мы пока ничего не нарушаем.

– Хорошо, – полуутвердительно-полувопросительно сказал Кирилл. – А ты не могла ошибиться?

– Нет. Я столько раз в памяти воскрешала тот день…

И здесь Кирилл внимательно посмотрел на меня и сказал:

– Может быть, ты мне все расскажешь? А то ты говоришь какими-то загадками. А я все пытаюсь понять, что и как. И не могу. И от этого я все время мучаюсь. Это несправедливо.

– Наверное, ты прав. – Солнце слепило глаза, только сейчас я поняла, что не взяла с собой темные очки, а до этого почему-то не замечала. Я с детских лет любила ходить без темных очков, мне нравилось, щурясь, смотреть на солнце, нравился яркий свет. А в темных очках мир был каким-то потускневшим, не живым. А он на самом деле был именно солнечным, искрящимся. Как сейчас. Я посмотрела на воду. Мое любимое море плавилось от золота, и вода тихо плескалась.

– Я не знаю, с чего начать, – призналась я. – Такая длинная и непонятная история.

– Тогда начни с начала, – сказал Кирилл, и мы оба рассмеялись.

– Попробую.

– Все началось с того, что Алексей нашел самолет времен Великой Отечественной войны. Именно на этом самом месте. Вернее, этот самолет нашли его отец и Степаныч и еще один их друг. Прокурор.

Алексей решил взорвать дверь в самолете, чтобы посмотреть, что там, потому что по-другому попасть внутрь никак было нельзя. Мы тогда только-только познакомились. А еще неожиданно возник Рамил, и он тоже знал об этом самолете.

Местный криминальный тип. Он активно мешал нам, старался навредить. Мы с ним пересеклись…

Мы с Алексеем после взрыва проникли внутрь самолета. Там мы нашли золотые монеты и старинный перстень с крупным бриллиантом. Все как в романах, не правда ли? – усмехнулась я. – Мы спрятали монеты дома, две – отдали Степанычу, он собирался показать их знакомому ювелиру, чтобы тот точно определил их стоимость. Но наутро Степаныч был убит, нас чуть не заключили под стражу… – я провела рукой по лбу, как бы стирая воспоминания тех дней. – Мы решили пойти к ювелиру самостоятельно, но он тоже был убит.

Я замолчала. И какое-то время смотрела на воду.

– Что потом? – мягко спросил Кирилл. Ветер лохматил воду, отчего она кучерявилась бело-золотистыми барашками, теребил волосы Кирилла и бросал соленые брызги в лицо.

– Потом у нас украли монеты и перстень – влезли в дом и все перевернули вверх дном, видимо, знали, что искать. Я думаю, это Рамил…

А мы… с Алексеем уехали к нему на родину, в Ведянск и жили там, мы изо всех сил старались забыть об этой истории. Как будто ничего и не было. Потом родилась Татьяна, через несколько лет – Настя. Мы были очень счастливы в этом маленьком городе, – призналась я, – иногда я просыпалась ночью и смотрела в потолок, замирая от счастья, оно сдавливало мне горло, и было трудно дышать. Счастье было здесь, рядом, осязаемо. Мы жили очень трудно. У нас была маленькая квартирка, двухкомнатная. И на первом этаже. Все стараются жить повыше. А мне нравилось на первом. Я посадила под окнами сирень, смородину, шиповник и еще ромашки и колокольчики. И под окнами у нас был настоящий сад. Я распахивала окно и оказывалась в нашем саду. Сирень по весне почти заглядывала к нам в окна. – Я остановилась, а затем продолжила: – Дела пошли в гору. Алексея пригласили работать в Москву. Так мы оказались в этом городе.

– Значит, Алексею повезло…

– Что ты хочешь сказать? – вскинулась я.

– Ничего, – Кирилл отвернулся. – Убийцу ювелира так и не нашли?

Я покачала головой.

– А ты не говорила с кем-нибудь из его родственников или сослуживцев?

– Нет. После убийства и после того, как у нас обшарили весь дом и украли монеты, мы решили сбежать и сделать вид, что той истории не существует. Это было нелегко. Тот самолет, монеты, убийство Степаныча, смерть ювелира не давали нам покоя, хотя мы упорно избегали этой темы…

– А если… – Кирилл снял темные очки и посмотрел на меня, – попытаться поговорить с теми, кто знал этого ювелира?

– Спустя десять лет? – усмехнулась я.

– Спустя десять лет, – эхом откликнулся Кирилл.

– Но… зачем?

– Видишь ли… – голос Кирилла был мягким, почти вкрадчивым. – Возможно, сегодняшние события корнями уходят в то прошлое. И если мы…

Я схватила Кирилла за руку.

– Ты думаешь? – Меня била дрожь, несмотря на жару.

– Почти уверен, – закончил он.

Мы пришвартовались у пристани. Парень в бандане весело осведомился, как мы покатались, и Кирилл кратко ответил, что все было просто замечательно. Парень заверил, что он всегда может сдать в аренду катер, только нужно позвонить заранее, так как в этом году просто бешеный наплыв курортников. Накрылись Египет и Турция. Там чего-то люди все бузят и бузят. Наши, конечно, люди экстремальные, но не до такой степени, чтобы лезть под пули. И с этими словами он всучил нам свою изрядно помятую визитку, где крупными буквами было написано: «Капитан Сева».

Кирилл сунул визитку в карман, и мы чуть ли не бегом рванули с пристани. Было очень жарко. Мы перекусили в каком-то кафе и пошли в центр на улицу, где был магазин ювелира. Я хорошо помнила тот магазин, но упорно обходила это место стороной, когда бывала в своем родном городе. Хотя и была в нем всего дважды после того, как вышла за Алексея. Один раз – когда рожала Татьяну. А второй раз – пять лет назад. И то были мы недолго. Две недели.

Никакого ювелирного магазина не было. Был маленький продуктовый магазинчик с названием «Соки-воды». Продавщица – веселая молодая хохлушка, на все наши вопросы только пожимала плечами и улыбалась, показывая крепкие белые зубы.

– Ладно, пошли, – дернула я Кирилла за руку.

– Теперь куда?

– Если только в дом, где мы увидели труп ювелира. – Я глубоко вздохнула, и вздох застрял в груди. – Его звали Скрынников Павел Сергеевич.

– Спокойно, – Кирилл взял меня за плечи и развернул к себе. – Ты же храбрая девочка! Не надо трусить. Мы же хотим узнать все до конца. Не так ли?

– Да. Ну… пошли…

Старая часть города – Карантин – напоминала зверя, выгнувшегося дугой. Здесь ютились маленькие подслеповатые домики, кое-где не было даже занавесок, и только старые газеты защищали окна от солнечных лучей. Дома уходили, врастали в землю, потемневшие от времени, пыли и беспощадного солнца.

Шли узкими улочками, и одна из них, носящая имя живописца-мариниста Айвазовского, была полметра шириной.

– Повезло Айвазовскому, – пробормотал Кирилл.

– Да уж…

И вот улочка вильнула влево, и мы оказались перед глухим покосившимся забором, над которым торчала крыша дома.

– Здесь, – прошептала я. – Это его дом.

– Похоже, он необитаем, – покачал головой Кирилл.

– Почему ты так считаешь?

– Интуиция.

Он подергал калитку, потом решительно толкнул ее.

Судя по всему, Кирилл был прав и в доме никто не жил… Одно окно было выбито и зияло пустотой.

– Ты можешь постоять здесь, пока я осмотрю дом?

– Что ты думаешь там найти? – Я обхватила себя руками. Противный липкий пот выступил на лбу.

– Сам не знаю, – признался Кирилл.

Небольшой участок перед домом был весь в траве по пояс. Две красивые золотистые бабочки перепархивали с цветов на траву.

– Лучше тебе остаться снаружи, – посоветовал Кирилл. – Мало ли что.

– Тут же никого нет.

– Я сейчас.

Кирилл толкнул дверь, но она оказалась запертой. Он ее подергал, не открывалась. Он залез в окно и помахал мне оттуда рукой.

– Все в порядке.

Я стояла нахмурившись. Мне было не по себе. И снова события тех лет живо встали передо мной. На окне была еще фиолетовая занавеска. Я присмотрелась. Выцветший кусок полинялой тряпки болтался сбоку. С тех пор в доме никто не жил?

Я теперь жалела, что мы с Алексеем раньше не догадались спросить о ювелире у Степаныча. Откуда он, что за человек… Но кто же знал, что все так обернется…

– Кирилл! – негромко позвала я.

В ответ не было слышно ни звука. На улице жарило солнце. А здесь было темно. Дом врос в землю. Над ним навис соседний двухэтажный дом, отбрасывая тень. Мне стало страшно, и я шагнула вперед. Кирилл по-прежнему не откликался, и я влезла за ним в окно. В одном месте платье зацепилось за гвоздь, торчавший из стенки. Раздался звук треснувшей материи, и платье порвалось внизу.

– Черт! – негромко выругалась я. – Да что же это такое!

Я сделала шаг вперед и оказалась в пустой комнате. Это была кухня. Развороченная старая плита, покосившийся шкафчик над ней. Я толкнула локтем дверь в соседнюю комнату. Кровать с торчащими пружинами и сбитый полосатый матрас. Стол, накрытый клеенкой в бурых разводах. Под ногами угрожающе заскрипели половицы… Что-то попало в туфли, и я подняла одну ногу, чтобы посмотреть, и… провалилась…

В первые мгновения мне показалось, что я внезапно ослепла. Я не поняла, почему вокруг меня тьма кромешная. Что же случилось?

Через минуту я вспомнила все и подняла голову вверх. Надо мной зияло неровное отверстие.

– Э-эй! – позвала я. – Кирилл!

Я уже думала, что никто никогда не придет мне на помощь, как надо мной склонилась голова Кирилла.

– Ты чего там кричала?

– Испугалась. Я тебя и раньше звала, а ты не откликался.

– Разве? – покачал с сомнением головой Кирилл. – Что-то я ничего не слышал. Давай руку!

Я протянула руку, Кирилл потянул меня:

– Э-э… так не пойдет. Жди меня, я сейчас приду.

– Жду. Только побыстрее. А то здесь как-то не очень приятно находиться.

– Сей момент.

Глаза мои понемногу привыкли к темноте. Это был, вероятно, погреб. Сбоку что-то белело, я сделала шаг в ту сторону.

Стул, за ним какая-то белая тряпка. И вдруг, приглядевшись, я издала пронзительный вопль. Это был скелет.

– Ну, тише! Тише! – успокаивал меня Кирилл через полчаса в кафе с романтическим названием «Одинокий рояль».

– Он… там… – мои зубы стучали.

– Приди в себя, – сердито встряхнул меня Кирилл. – Успокойся. Съешь барабульку копченую.

– Прекрати! – Я шмыгнула носом. – Как ты думаешь, кто это?

– Версий никаких нет. Я думаю сплавить тебя домой и пойти поспрашивать соседей насчет последних дней ювелира. Хотя десять лет прошло. Но кто знает…

– Я с тобой! – встрепенулась я.

– Никоим образом. Лишние волнения тебе сейчас ни к чему, так что оставайся либо здесь, либо – домой. Но лучше пойти домой. С девочками побудешь. Успокоишься.

– Я… не могу, – выдавила я, – я с тобой пойду. Мне та история покоя не дает. Да и вдвоем лучше расследование вести.

– А у нас уже «расследование»? – улыбнулся Кирилл.

– Да пошел ты! – рассердилась я.

– Ты, я вижу, окончательно пришла в себя. Куда же от тебя денешься! Давай только перекусим и – обратно.

– Я не хочу.

– Ну хоть кофе или чай выпей.

– Кофе. И покрепче.

Я повернула голову к окну, да так и застыла. По улице шел Андрей. Моя первая любовь, мой первый мужчина. Я с трудом узнала его в грузном оплывшем мужчине. Он шел рядом с высокой женщиной, которая что-то говорила, размахивая руками. Он был каким-то пришибленным, неряшливо одетым… У меня сжалось сердце. Я вспомнила, каким он был и в какое волнение привел мое девичье сердце при первой же встрече.

– Не поворачивайся! – прошептала я и сжала руку Кирилла.

– Что такое?

– Один старый знакомый проходит мимо.

– И что?

Я промолчала.

– А… понятно.

Я сидела, сжавшись, и только когда две фигуры исчезли из моего поля зрения, тяжело вздохнула. Свидание с прошлым… это всегда так мучительно!

* * *

Справа дом был закрыт, похоже, в нем никто не жил, а вот слева, как только мы подошли к забору, на крыльцо сразу вышла хозяйка: полная женщина в цветастом платье и с платком на голове:

– Вы ко мне?

– К вам, – Кирилл развел руками. – Можно войти? Как вас зовут?

– Нина Фотиевна.

– Меня Кирилл. Это – Лена.

– Входите. А я вас видела, – затараторила она. – Вы соседнюю развалюху осматривали. Зачем туда ходили?

– Да так. Когда-то здесь один знакомый жил. Давненько я с ним не общался. Лет десять уже. Или того больше. Как я вижу, не живет он здесь. Уехал куда?

– Дык умер он. Как раз аккурат десять лет назад. А вы нездешний, стало быть?

– Не. Первый раз приехал. Адрес он мне свой оставил. Да ни к чему он мне был. Так, несколько раз виделись, вот и все. А сейчас в Феодосию приехал, дай, думаю, навещу знакомого. А вы говорите – умер.

– Убили.

Брови Кирилла взлетели вверх.

– Убили? За что?

– Ювелиром он был. – Женщина поджала губы. – За всякие дела, говорят. Разные дела тут творились.

– Убийц нашли?

– Какое там? – махнула она рукой. – Хотите, присаживайтесь! – она показала на скамейку около дома. – Чего стоять: в ногах правды нет.

– Лен! Садись! – обратился ко мне Кирилл. – Я постою.

– Вот мужик! – одобрительно хмыкнула женщина. – Как о женщине заботится. Сейчас мужики почти все перевелись. Моя дочь Алка крутила-крутила любовь-амур, так бросил ее скотина, на четвертом месяце беременности. Дите доча решила оставить. Скоро рожать уже. Без мужика. С дитем, что с ней будет-то…

– Найдет она еще себе нормального мужа, – вставил Кирилл. – А с ребенком лучше, чем без…

Женщина была готова расплакаться, и Кирилл поспешил перевести разговор на другую тему:

– Так за что же убили Павла Сергеевича?

– Говорят, сокровища какие-то у него были. Вроде ограбил кого. А потом за награбленным-то и пришли. Поэтому и убили. А так он мужик неплохой был. Жил один. Жены не было. Детей – тоже. Кстати, потом приходили сюда и искали что-то.

Кирилл бросил быстрый взгляд на меня.

– Вы что-то видели?

Минуту женщина колебалась: говорить – не говорить. Потом решилась.

– Я после смерти мужа плохо спать стала. Никита умер двенадцать лет назад. Золотой у меня муж был. Царствие ему небесное. – И она перекрестилась. – Так вот. Когда Павла Сергеевича-то убили, стала я странные вещи замечать. Огоньки по ночам в доме. Как будто кто-то с фонариком ходил. Но так тихо… А потом огоньки исчезли.

– А кто-нибудь приходил, спрашивал Павла Сергеевича?

Нина Фотиевна задумалась.

– Был один. Да прогнала я его. Личность у нас известная была. Криминальщик еще тот. Ворюга, грабитель. Сидел пару раз. Как выйдет – за свое принимается. Татарин.

Я встрепенулась и даже приподнялась со скамейки.

– Татарин? Такой… – я взмахнула рукой. – Невысокого роста, у него еще мизинец странно скошен.

Нина Фотиевна открыла рот.

– Ты его видела, што ль? Когда?

– Давно. Я здесь была в то время. Он приставал ко мне. Я его отшила, но – запомнила. Рамил его звали.

– Да. Рамил. Точно, он. Забубенный тип был. А потом пропал, как сгинул. Добропорядочные граждане, которые его знали, вздохнули с облегчением. Одним подонком меньше стало. Хоть и грех такое говорить. Но он стоит этих слов. И святого из себя выведет. А уж скользкий тип такой был, говорят, кто-то покровительствовал ему в ментовке. Но все это слухи…

Мы с Кириллом переглянулись. Похоже, одна и та же мысль мелькнула у нас в голове.

– А когда… он пропал? Рамил-то?

– Да зачем тебе это знать-то? Было бы о ком вспоминать да печалиться.

– Не печалюсь я, просто он когда-то у меня деньги в долг взял, – нашлась я. – А не отдал.

– Поздно же ты спохватилась! Через десять лет.

– Просто к слову пришлось.

– Ой, вспомнить бы, милая… Примерно десять лет назад и пропал.

– Сразу после убийства Павла Сергеевича?

Нина Фотиевна нахмурилась.

– Ты думаешь, это как-то связано?

– Не знаю.

– А тебе-то зачем? Живи, милая, и не думай о смерти. Ты тут раньше бывала? Личико твое мне знакомо.

– Приезжала… – солгала я. – Люблю отдохнуть на юге.

– Эва как! Многие сюда к нам ездят. Город красивый, курортный. Если еще приедешь, я тебе, может, комнатку сдам за недорогую плату.

– Буду иметь в виду, – вздохнула я, поднимаясь со скамейки.

– Скажите, а в этом доме после Павла Сергеевича никто больше не жил?

– Нет. Вот дом и разрушается. Иногда в нем бомжи ночуют, но редко. Трогать дом пока не могли – вдруг наследники бы объявились. Но, думаю, ему уже недолго бесхозным стоять. Земля у нас с каждый годом становится все дороже. Кто-нибудь облюбует себе участок, купит его, дом снесет и новый построит.

Мы распрощались с хозяйкой и ушли.

Я всегда любила смотреть на море: меня успокаивал один его вид. Но сейчас мне было не до окружающей красоты. Я сидела на берегу, обхватив себя руками, и смотрела, прищурившись, вдаль. У горизонта шар солнца словно раздумывал: прыгать ему в воду или нет.

– Какие версии? – раздался голос Кирилла.

– Мне кажется, что этот скелет, который я нашла в погребе, – Рамил. Конечно, со стопроцентной уверенностью это утверждать нельзя… тем не менее…

– Ты думаешь?..

Я энергично кивнула:

– Да. Что-то подсказывает мне, что это он.

– Я тоже так думаю, – Кирилл взял камушек и бросил его в море. Он с легким плеском упал в воду. – Женская интуиция в этот раз, похоже, права.

– Спасибо и на том.

Нежное тепло разливалось в воздухе.

– И куда мы направимся теперь?

– Есть одна мысль.

Сидеть на гальке было недоубно. Я привела Кирилла в это глухое место, чтобы мы могли побыть без надоевших курортников, я выросла здесь и знала каждый уголок как свои пять пальцев.

– Говори, – откликнулась я, взяв горсть камешков и бросив их в воду.

– Нам нужно найти прокурора. Власенко Николая Николаевича.

– Зачем?

– Ну смотри, – Кирилл наклонился ко мне. – Он знал об убийстве Скрынникова. И мог бы поделиться с нами кое-чем. Ты не находишь?

– Он был в курсе убийства Скрынникова и Степаныча. Вот уж правду говорят: не трогай скелеты в шкафу. А я тронула. Иногда мне кажется… – Кирилл бросал камни в воду, – что Алексея уже нет в живых. Ведь если он жив, то почему молчит? Почему? – Я схватила Кирилла за руку. – Прости.

– Ничего страшного. Я же не какой-нибудь слабак, можешь стискивать мне руку сколько угодно. Можешь даже потренироваться на мне, как на боксерской груше. Я стерплю.

– Ты ничего не сказал насчет Алексея. Что ты думаешь?

– Ничего. Я не хочу ни пугать тебя, ни внушать ненужный оптимизм. У нас нет доказательств его смерти. Как и нет уверенности в обратном. – Кирилл потер переносицу. – Надо достать адрес Власенко. Это сложно?

Я пожала плечами:

– Без понятия. Наверное, надо начать с прокуратуры и выяснить там. Правда, не думаю, что они охотно раздают адреса своих сотрудников налево и направо.

– Предоставь это мне.

– Будешь соблазнять секретарш? Ну-ну. У Алексея был телефон Власенко. Но что теперь об этом говорить! Ты знаешь, чего я хочу больше всего?

– Нет.

– Пойти домой и повозиться с Татьяной и Настюхой. И вместе с тем, понимаешь… я не могу ничем заниматься, пока не раскрою это дело. Словно внутренний ограничитель стоит. Пока не докопаюсь – не успокоюсь. И пока Алексея не найду. Живым или… – я замолчала.

– Как ни странно, у меня тоже так.

Я подняла голову вверх и посмотрела на Кирилла.

– А у тебя-то какой интерес в этом деле? – вырвалось у меня.

– Ты же знаешь, – спокойно ответил Кирилл, – охранять тебя. До лучших времен. Я же твой рыцарь. Без страха и упрека.

* * *

Адрес Власенко Кирилл достал окольными путями. Как точно, он мне не рассказал. Только обмолвился, что это ему стоило двухсот долларов. Когда же я иронично хмыкнула и намекнула на подарки особе женского пола, он ответил, что профессионалы своих секретов не выдают.

Выяснилось, что Власенко жил в Киеве, он отошел от дел и перебрался в Киев. Мы решили не терять времени зря и ехать в Киев.

Моя мать, когда я сообщила ей о том, что мы уезжаем, поджала губы и сказала, что я слишком увлеклась хахалем и забросила девочек. Я чувствовала свою вину перед ними, но понимала, что должна распутать этот клубок до конца. Иначе – не смогу жить.

Татьяна и Настюшка повисли на мне, когда узнали, что я снова уезжаю. «Мам, ты надолго? А когда приедешь?» – наперебой пытали они меня. Их милые мордашки и сияющие глаза вызвали у меня слезы. Кирилл все понял, ровным голосом он сказал им, что мама скоро вернется. А они должны в ее отсутствие быть паиньками. Слушаться бабушку и дедушку и вообще вести себя хорошо.

В общей суматохе меня отозвал в сторону отец. Он повел меня на чердак и там в полном молчании вручил пистолет.

– Бери! Пригодится! – кратко сказал он.

– Пап! – вскинулась я. – Откуда он у тебя?

– Когда-то подарили! Один большой чин в милиции, когда я его пьяного вытащил на берег. Перепил, дурак, и – в воду. Сама знаешь, как это у нас бывает. Сколько по дури тонут в море – не мне тебе рассказывать.

Я погладила холодный металл.

– Жмешь на этот спусковой крючок, если что… Смотри и запоминай!

– Спасибо, пап! – прошептала я и, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в щеку.

– Я так понимаю, что ты во что-то вляпалась, но говорить не хочешь. А остановить тебя невозможно. Ты и маленькой была еще той упрямицей. Только будь осторожней. И помни, что у тебя есть родители и дочки. Вот это и держи в уме. Это – самое главное. Все остальное – пыль и ветошь. И еще я так понимаю… – отец замолчал. – Крепко твой муж накуролесил. Да? Это из-за него ты и влипла? Можешь не отвечать, – он поднял вверх руку. – Ты всегда его защищала и стояла горой. С самого дня свадьбы.

– Даже еще раньше, – улыбнулась я, чувствуя, что на глазах выступают слезы.

– Сильно же ты его любила и… любишь?

Я опустила голову:

– Не знаю.

– Разберешься! Когда люди проходят испытания, они либо разбегаются навсегда, либо сплачиваются. Уж поверь мне. В нашей с мамой жизни тоже всякое бывало.

– О чем ты? У вас – идеальный брак.

Отец усмехнулся и озорно блеснул глазами.

– В мире ничего не бывает идеального. Мы тоже прошли по краю пропасти. Одно время я даже думал уйти из семьи. Если бы не твоя мать, у которой хватило мудрости и терпения, наша семья бы распалась. Было дело, доча, увлекся я, и крепко. Голову потерял, думал: «Вот она, новая любовь». Но переболел ею, как лихорадкой, и все вернулось на круги своя.

– А ты не жалеешь? – выдохнула я. – Ну о том… несбывшемся?

– Нет. Твоя мать – моя жена. Одна и на всю жизнь. Вы, молодые, и не представляете, какое это счастье – стариться вместе, вместе проживать свою жизнь. Это и общие воспоминания, друзья, дочка, которая росла на твоих глазах, а не на глазах чужого дяди. Общий дом. Я знаю и в этом доме, и в старом каждый гвоздь и каждый шкафчик. Я все делал своими руками. Это – мое. И я это не променяю ни на какую «любовь».

– Пап! – В горле встал комок. – Ты у меня самый-самый.

– «Самый-самый» тебя драл мало, – улыбнулся отец и притянул меня к себе.

* * *

В Киев мы приехали днем. Город был сонный, взлохмаченный и накрытый большой темно-серой тучей. Собирались дождь и гроза. Мы поехали в гостиницу в центре.

Она была удобна тем, что неподалеку жил Власенко. Побросав вещи в номере, мы решили позвонить ему, чтобы договориться о встрече.

Никто не подходил, однако на автоответчике было оставлено сообщение: «В настоящий момент меня нет дома, буду вечером».

Я посмотрела на часы и скорчила недовольную гримасу.

– А что мы будем делать все это время?

– Ты давно была в Киеве? – ответил Кирилл вопросом на вопрос.

– Один раз. И то мельком.

– Вот и я – «мельком». Тебе не кажется, что надо восполнить этот пробел, раз уж заняться нечем.

– Ну что ж! – подавила я вздох. На самом деле мне не терпелось встретиться с Власенко. – Если уж других дел нет, то давай прогуляемся.

– Не вздыхать, сердце подсказывает мне, что прогулка будет незабываемой.

Киев был незнакомым, странным. Словно чужим городом. Мы с Алексеем были здесь семь лет назад – на три дня заскочили. Но были такие молодые и влюбленные, что толком ничего и не видели. Мы сняли какую-то комнату недалеко от вокзала и проводили там почти все время, изредка выходя на улицу. Я помнила от той поры вкус киевского торта, который мы ели каждый день, медовухи и еще пирогов с мясом и луком. На подоконнике росла большая герань, и солнце каждое утро освещало ее ярко-алые цветы. Она словно горела на нашем подоконнике как огненный шар.

Небо темнело на наших глазах.

– У тебя есть зонт? – неожиданно спросил Кирилл.

– Нет. Я его вечно забываю. Меня еще Алексей за это всегда ругал. «Женщина не должна выходить из дома без зонта», – говорил он. А я отвечала: «Я же не английская леди, а русская женщина. Могу и забыть…» – Я осеклась. Эти воспоминания до сих пор бередили душу…

Мы шли к Андреевскому спуску, Кирилл молчал. Я смотрела по сторонам. Андреевский спуск был одной из достопримечательностей Киева, в прошлый раз мы с Алексеем приходили сюда, но я уже ничего не помнила. Белая церковь с бирюзовыми куполами – легкая, изящная – взметнулась к небу. Обычно церкви – основательные, приземистые, солидные, но эта была – вся порыв и движение. На темном небе бирюзовые с позолотой купола светились и переливались, будто церковь была только что отреставрирована.

Я повернула голову вправо и увидела шпили мрачного серого здания.

– А это что?

– А это еще одна достопримечательность Киева – замок Ричарда Львиное Сердце.

– Я читала об этом короле в книжке про Айвенго! – рассмеялась я. – Когда я была еще девчонкой, то любила читать про рыцарей и их приключения.

– Вынужден тебя разочаровать: никакого отношения к английскому королю Ричарду I этот замок не имеет. И выстроен он относительно недавно – где-то более ста лет назад. Так что по сравнению с настоящими английскими замками – это младенец. Но… – Кирилл поднял вверх палец, – своя история, связанная с призраками, у него имеется.

– С призраками? – заинтересовалась я. – А что там такое?

– Придется тебя просветить… Осторожней, – Кирилл вовремя поддержал меня за локоть. Иначе я бы упала, поскользнувшись на крутом подъеме.

– Когда владелец доходного дома сдал квартиры внаем, по Киеву распространились слухи о том, что в замке на Андреевском спуске поселилась нечистая сила. Когда поднимался ветер – в печных и вентиляционных трубах возникали пугающие звуки. Киевские обыватели были буквально парализованы страхом. Некоторые горожане даже угрожали разнести проклятый дом по кирпичику, чтобы покончить, по их мнению, с привидениями.

И только благодаря вмешательству одного человека дом был спасен от уничтожения и плохой репутации. Одним из жильцов дома был профессор Киевской духовной академии, историк Степан Тимофеевич Голубев. Вот он и выступил в роли смельчака-спасителя. Согласно легенде, однажды Голубев сунул руку в дымоход, а там оказалась яичная скорлупа. Она и была причиной завывающих звуков: сквозь маленькие дырочки в скорлупе проходил воздух, а скорлупа играла роль резонатора. Как она попала в трубу, никто не знает…

– Как все прозаично…

– Тебе, конечно, подавай необыкновенные приключения и настоящие привидения.

– Именно так.

– Бедняжка, – погладил меня по руке Кирилл, – привидение ей настоящее подавай…

Небо уже было почти черным.

Около домов на асфальте были выставлены картины художников, как в Москве на Арбате. Яркие красочные картины, изображавшие людей, пейзажи, виды Киева. Рядом стоял лоток с самодельными игрушками. Мое внимание привлек серо-белый кот с хитрым выражением на морде.

– Постой! Я хочу купить этого кота!

– Нашла время!

– Сколько стоит? – спросила я у полной женщины в розовом обтягивающем платье.

– Пятьсот гривен.

– Дороговато.

– Не хочешь – не бери, – равнодушно сказала женщина. – Тут иностранцы ходют. Купят.

– Давай я тебе куплю.

– Нет. Я сама. – Мне почему-то хотелось купить кота самой. Я достала из сумки деньги, отсчитала пятьсот гривен и дала продавщице. Она упаковала игрушку в полиэтиленовый пакет, и мы пошли дальше.

На руку упала большая капля, следующая с глухим звуком расплющилась об асфальт.

– Пошли, – скомандовал Кирилл. – А то вмиг вымокнем.

Мы едва успели добежать до маленького симпатичного кафе, как дождь припустил изо всех сил. Вдали послышались раскаты грома.

– Ну и погодка, – присвистнул Кирилл.

Мы задержались в кафе, заказали еду, хотя есть мне особо не хотелось. Потом я посмотрела на часы:

– Кажется, пора.

– Дождь, – с сомнением повертел головой Кирилл.

– Перезванивать нет смысла. Пошли. Далеко эта улица?

Кирилл развернул бумажку и прочитал вслух адрес, затем достал сотовый и стал сосредоточенно смотреть на экран.

– Нет, – он ткнул пальцем в мобильный, – эта улица практически рядом. – Я даже знаю, как нам лучше пройти к ней. Допивай кофе и пойдем.

– Одну минуту, – откликнулась я. Меня била дрожь, и было не по себе. Я залпом допила кофе и встала. – Ну вот. Теперь я готова. Пошли!

Обогнув Андреевский спуск, мы вышли на небольшую боковую улочку. Невысокие двух-, трех-, четырехэтажные домики лепились друг к другу. Белые, нежно-розовые, салатовые, светло-желтые… Мы свернули в переулок и вышли на другую улицу – побольше. Здесь уже наряду со старыми домами встречались новые, стилизованные под старину. Кирилл еще раз посмотрел на бумажку и сказал, что где-то здесь.

Чувство тревоги возникло у меня неожиданно. Вдруг засосало под ложечкой, а в висках тревожно застучало. Я резко обернулась: народу на улочке было совсем немного, и прямо на нас двигался человек неопределенных лет в низко надвинутой на глаза кепке и темных очках в пол-лица.

– Ки… – только и успела крикнуть я, как он схватил меня за руку и мы нырнули в ближайшую арку. Мы вбежали в подъезд, дверь по счастливой случайности была не заперта, и взлетели на верхний этаж. Где-то совсем рядом слышался топот ног.

– Кирилл! – прошептала я. – Что это?

– Тише, – он приложил палец к моим губам. – Молчи!

Я сглотнула. Кирилл качнул головой и потянул меня к маленькой лестнице: это был вход на чердак. Он дернул дверь, она подалась с тяжелым скрипом. Мы вошли в тесное помещение и задрали голову вверх: здесь был выход на крышу.

Мы прислушались: вокруг стояла тишина. Не было слышно никаких звуков. Я переминалась с ноги на ногу. Внезапно зачесалось в носу, и я зажала нос рукой, чтобы не чихнуть. Прошло несколько минут, мы стояли как вкопанные и боялись пошевелиться. Чердак был старый – пахло плесенью и влагой.

– Слушай! – шепнул Кирилл. – Побудь здесь. Я схожу на разведку, может быть, от нас уже отстали.

– Нет! – Я вцепилась в его рукав. – Не оставляй меня тут одну.

– Тише! – повторил Кирилл. – Мы не можем стоять здесь целую вечность. Я схожу вниз и посмотрю, а потом вернусь. Я – мигом.

Я не успела ничего ответить, как он резко развернулся и открыл дверь. Она с тем же скрипом закрылась, и я осталась одна. Шаги Кирилла стихли, и я осмотрелась. В углу стоял деревянный ящик, я направилась туда, стараясь производить как можно меньше шума. Сев на ящик, я задумалась.

Кто это был? Фараон? При одном воспоминании об этом типе у меня по спине прошли мурашки. Как он нас выследил? Значит, за нами следили все это время? Но мы ничего не заметили…

Внизу гулко хлопнула дверь, и я замерла. Кирилл? Ну наконец-то! И чего он так громко хлопает дверью, дом старый. Слышимость хорошая. А если этот киллер не ушел, а притаился где-то рядом и ждет только момента?.. А Кирилл этим шумом привлек ненужное внимание. Я рассердилась на него. Поднявшись с ящика, я сделала несколько шагов к двери. Теперь шаги были уже слышны близко. И здесь мои ноги приросли к полу. Похоже, это был… не Кирилл. Я обшарила взглядом чердак: металлический бак лежал у стены, я кинулась к нему и подтащила его к двери; конечно, долго дверь не продержится. Но все же минуту я выиграю. Я подперла бак кирпичами и кинулась к слуховому к окну. Кто-то остановился у двери. Потом подергали ее. Я застыла. Резкий щелчок – и почти рядом со мной пролетела пуля.

Слуховое окно было маленьким. В него легко бы пролез десятилетний ребенок. Мне было труднее. Я протиснулась в него, и тут раздалось громыханье. Это гремел бак. Дверь дергали, пытаясь открыть. Я вывалилась на крышу, вскочила на ноги. И в этот момент дверь открыли…

Я побежала по крыше. Рядом была крыша другого дома, почти на одном уровне. Я прыгнула на нее, замахав руками, чтобы сохранить равновесие.

Преследователь не сможет выбраться на крышу и будет поджидать меня внизу. Я огляделась: подо мной был двор. Спускаться вниз было опасно; оказавшись во дворе, я буду как на ладони и пристрелить меня будет проще простого. Я плашмя кинулась на крышу и проползла по-пластунски несколько метров. Внезапно я почувствовала, что падаю, и с легким криком полетела вниз.

Мне страшно повезло; дом был старый, и я, провалившись через крышу, упала на что-то мягкое. Когда я открыла глаза, то обнаружила, что лежу в помещении, которое когда-то, вероятно, было мансардой: пара сломанных стульев валялись у стены, неподалеку лежала крышка от стола с открытыми ящиками. Дверь болталась на петлях, и виден был проем в другое помещение.

Дом был пустым, видимо, предназначался на слом.

Было похоже на то, что здесь ночевали бомжи. Они-то и постелили груду старых матрасов, на которые я свалилась сверху.

Я поднялась и увидела сумку, валявшуюся неподалеку. Она отлетела при падении. Я подняла ее, но пистолета там не было. Скорее всего, он выпал из сумки… И куда он мог подеваться?

Я внимательно осмотрела все вокруг, но пистолета не нашла. Вдруг где-то рядом послышались шаги.

Я замерла на месте. На цыпочках пошла к соседнему помещению, но тут передо мной выросла уже знакомая фигура. Фараон!

– Далеко собралась? – усмехнулся он. – Может, все-таки притормозишь?

Я делаю невольно шаг назад. Половицы подо мной скрипят.

Фараон протягивает ко мне руки.

– У тебя мягкая шейка! – снова усмехается он.

Господи, где же Кирилл? Я хочу крикнуть, но меня упреждают:

– Только пикни!

Я понимаю, что с этим человеком лучше не шутить!

– Я ничего не знаю, – быстро говорю я.

– А мне от тебя уже ничего и не надо, – негромко говорит Фараон.

– Что вы собираетесь делать? – тихо говорю я пересохшими губами.

– Не догадываешься? Ты не захотела остановиться. А тебя ведь предупреждали… – мне кажется, что эти слова он говорит почти с сожалением.

– Я должна узнать, где мой муж, – упрямо говорю я.

– Ты ничего и никому не должна… уже… – он выговаривает слова с наслаждением, ему нравится играть со мной в кошки-мышки.

Где Кирилл? Только бы он успел!

– Тебе уже никто не поможет, – он подходит ко мне совсем близко, и я вижу его безумные глаза, – никто, – шепчет он мне на ухо.

Он кладет руку мне на горло. «Он сумасшедший, – мелькает у меня в голове. – Настоящий сумасшедший».

– Можешь выбирать: пристрелить тебя или задушить. Видишь, какой я добрый.

Сумасшедший садист! Я делаю глубокий вдох и изо всех сил бью ему ногой в пах. Он скрючивается, и я делаю рывок в сторону, но тут же меня хватают за волосы, и я ору от боли.

Меня швыряют на пол, и вдруг я вижу свой пистолет, он застрял между каким-то тюком и старым рассохшимся стулом. Я вижу боковым зрением, как Фараон отступил назад. «Наверное, сейчас он вынет пистолет и пристрелит меня», – мелькает в мозгу. Я приподнимаюсь и вскрикиваю, показывая пальцем вправо. И мой отвлекающий маневр действует: он поворачивает голову вправо, а я молниеносно вытаскиваю застрявший пистолет и навожу на него. Я делаю все, как учил меня мой отец.

– Отойди! – кричу я. – Живо!

Он смотрит на меня с удивлением, наверное, не ожидал ничего подобного. На его лице – легкая растерянность. Но он тут же собирается и делает шаг ко мне.

– Не подходи! – кричу я. – Не подходи!

Но он делает резкое движение, и я стреляю.

Звук оглушил меня, и пистолет почти сразу выпал из моих рук. Со странным звуком, похожим на бульканье, Фараон, открыв рот, падает. На его лице все то же удивленное выражение, как будто я его здорово шокировала.

Крик застревает во мне. Я поднимаю с пола пистолет, трясущимися руками сую его в сумку и бегу к выходу.

Я выскакиваю во двор и верчу головой в разные стороны: я ищу глазами Кирилла. Потом иду по улице, поднимаю глаза, и мой взгляд упирается в номер дома и название улицы. И я понимаю, что пришла. В этом доме живет Власенко.

Я помню номер квартиры и без страха набираю цифры на домофоне. Я вдруг понимаю, что уже успокоилась и все мои движения стали размеренными. Я пришла к цели, и теперь мне осталось сделать последний шаг и получить ответы на мучившие меня вопросы.

Мужской голос в домофоне спокойно-вежлив. Я называю себя, и мне открывают дверь. Как будто меня ждали.

Я поднимаюсь на лифте на четвертый этаж и иду по красивому холлу. Дом старый, но недавно отреставрированный и отремонтированный.

Я подхожу к нужной мне двери и слышу крик:

– Входите! Открыто.

Как во сне я прохожу длинным, как мне кажется, нескончаемым коридором и попадаю в комнату, залитую светом.

– Ну, вот мы и свиделись, – раздался мягкий голос.

Я стояла так, что меня слепил свет, и лица человека я не видела. Невольно я сделала шаг вперед.

Передо мной в кресле сидел мужчина лет шестидесяти. В темном костюме и в галстуке, как будто он собрался на работу.

– Не думал, что ты доберешься сюда, – продолжал он. – Значит, судьба. А с судьбой не поспоришь…

Он замолчал.

– Вы… Власенко Николай…

– Николаевич, – кивнул он. – Он самый… Долгий же ты путь проделала, чтобы попасть сюда.

Он смотрел на меня с любопытством. С каким, наверное, ботаник смотрит на пойманную им диковинную бабочку.

– Ты, наверное, хочешь знать, как и что…

Я кивнула.

– Это дело началось, когда мы втроем рыбачили. Я, отец твоего мужа и Степаныч. Мы и сошлись на почве охоты и рыбалки. Вот тогда мы и увидели этот самолет, но никакого значения этому не придали. Но твой муж решил проникнуть внутрь самолета. Степаныч, наивная душа, когда в очередной раз мы с ним поехали рыбачить, правда, это случалось все реже и реже, сказал мне об этом. Вот я и занервничал. Я вдруг понял, что могу упустить свой шанс. Что там наверняка есть что-то ценное. Теперь я даже корил себя за то, что раньше не предпринял никаких шагов. Но прямо афишировать свои действия я не мог. Я решил пойти в обход. И с этой целью позвал некоего Рамила, который давно был у меня на крючке.

Я вздрогнула: вот почему Рамил крутился вокруг самолета. Его навел на это Власенко!

Словно прочитав мои мысли, Власенко кивнул:

– Да. Рамил был моим человеком. Он стал следить за вами. Потом… – он вздохнул и слегка ударил ребром ладони по столу. – Потом вы взорвали самолет и получили добычу.

Я знал это, но не вмешивался. Я решил дать вам возможность сделать всю грязную работу. Я сам светиться не мог… – он поднял вверх руку, и на его пальце сверкнул тот самый перстень, который мы нашли с Алексеем.

Я сглотнула.

– Вы нашли монеты и перстень, и я понял, что теперь пришла моя очередь взять все под контроль. Степаныч мог обо всем догадаться, поэтому его пришлось убрать первым. Руками Рамила.

Рамил обчистил вас, но он был парнем себе на уме. Мелкая сошка, которая вообразила себя крутым пацаном и вздумала шантажировать меня. Сначала он решил обчистить дом ювелира; он думал, что Степаныч мог раньше отдать тому часть монет. Стал диктовать условия мне… И я понял, что Рамила оставлять в живых слишком опасно. Я нанял одного профессионала, и он убрал Рамила. Он умер…

– Я знаю – в доме ювелира, – выдавила я пересохшими губами.

– Вот как! – с любопытством посмотрел на меня Власенко. – Боевая женщина досталась сыну моего старого приятеля. Даже слишком.

– Вы убили Алексея? – спросила я, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

– Здесь начинается самое неприятное… – вздохнул Власенко. – Каким-то образом он вычислил, что я приложил ко всему этому руку. К тому времени я уже переехал жить в Киев. Я реализовывал клад по своим налаженным каналам и был вполне доволен своей жизнью. – Наступила пауза, затем Власенко продолжил: – Твой муж явился ко мне в один прекрасный день и стал тоже шантажировать. Как и Рамил. Но я не рискнул его убрать, потому что он сказал, что оставил документы и записи в одном месте и если его убьют, то все будет обнародовано. Поэтому я и не стал ничего предпринимать. Твой муж взял у меня приличную сумму денег и перебрался из Ведянска в Москву.

У меня закружилась голова: теперь я поняла, какой бизнес был у Алексея и почему мы переехали в Москву.

– Вы уехали в Москву, и я подумал, что все осталось в прошлом. Но вдруг возникли неожиданные обстоятельства. Твой муж связался с одной девицей, и ему снова понадобились деньги. Она мне позвонила и сказала, что им надо купить недвижимость за границей и уехать туда. Девица была слишком напориста, и ее следовало убрать. Но твой муж, хитрец, ускользнул еще раньше… Не знаю почему… И оставил всех с носом. Я не знал, где он, и чтобы выяснить это, прислал к тебе одного человека. Но ты не раскололась.

Если честно, мне все это надоело. Я продал остатки клада и купил квартиру в Чехии. В скором времени я переберусь туда. Но пока мне нужно здесь свои дела доделать, – при этих словах Власенко многозначительно посмотрел на меня. – Так, может, ты все-таки просветишь меня – где Алексей?

– Я и правда не знаю, где мой… бывший муж.

– Похоже на то… Странно, что ты добралась сюда. Где мой профи?

Он сделал движение рукой…

– Он уже не придет, – негромко сказала я. – Никогда. Он убит.

– Да? – Брови Власенко взлетели вверх. – Этого не может быть. Вадим настоящий профессионал. И никогда не делает осечек.

– Он убит.

– И кто это сделал?

– Я, – мой голос дрогнул.

Я достала из сумки пистолет и навела его на Власенко.

– Где мой муж? Я тебе не верю.

Власенко смотрел на меня спокойно, будто не верил, что я могу что-то сделать.

– Не знаю.

– Ты гнида! – По моим щекам потекли слезы. – Ты убил Степаныча… Своего старого друга.

– Пришлось…

– Ты… – пистолет дрожал в моей руке.

– Одну минуту, – Власенко поднял руку вверх. – Если я отдам тебе твоего мужа, ты уберешься отсюда?

– Да.

Я не знала, как у нас с Алексеем все сложится дальше, но я должна была его спасти.

– Иди за мной.

Власенко встал.

И это стало моей ошибкой.

Он моментально кинулся ко мне и вышиб пистолет у меня из рук. Потом заломил мне руку за спину.

От боли я заорала, в глазах словно взорвались тысячи искр.

– Пусти… те!

Он пнул меня и швырнул на пол.

– Ну вот… доигралась.

Я лежала на полу и корчилась от боли.

– Теперь тебе точно конец. Оставлять тебя в живых я не намерен! Можешь даже не надеяться.

«Черт! Как же я могла так проколоться, – стучало в мозгу. – Это все…»

Как сквозь туман я услышала знакомый голос:

– Оставь ее в покое. Слышишь? Иначе я тебя убью.

Я повернула голову. Кирилл! Откуда он только взялся?

Власенко сделал шаг в сторону:

– У тебя-то какой в том интерес? Тоже поживиться решил?

– Нет! – Кирилл подобрал пистолет, валявшийся на полу. – Не поживиться! Мне вообще все это… – он сделал жест рукой. – Сокровища, монеты, разборки… Меня во всей этой истории один вопрос интересовал. Кто убил Скрынникова? И я нашел на него ответ.

– А при чем здесь Скрынников? Кто он тебе?

– Отец. Он расстался с моей матерью, но заботился о нас как мог. Хотя и не рассказывал никому о наличии у него ребенка. Странный был человек. Но нас не оставлял, деньги перечислял регулярно, хотя виделись мы нечасто. Но когда я подрос, он вложил деньги в мое образование и отправил меня учиться за границу, в Англию. Все свои накопления отдал. Известие о его смерти как раз меня там и застало. И тогда я поклялся найти его убийц. Найти и отомстить. Я сначала на твоего мужа подумал, – он качнул головой в мою сторону. – Изучив его биографию, а также то, что вы внезапно разбогатели, я решил, что он и убил моего отца. Я хотел прижать его и поговорить. Но потом в дело вмешалась ты… – он усмехнулся. – Точнее, чувства к тебе… Алексей ушел от тебя. Я стал выжидать момент. И все получилось, как получилось… И теперь я тут.

Внезапно Власенко бросился ко мне, но грянул выстрел. С громким охом Власенко рухнул на пол.

– Пристрелил… – задумчиво сказал Кирилл. – И сейчас я ничего не чувствую. Ни-че-го, – раздельно сказал он. – Абсолютно.

Кирилл положил пистолет в карман.

– Ну что? Пошли?

– Куда? – негромко сказала я. – Куда нам теперь идти?

– Не знаю. У тебя есть план?

– Какие тут планы?

Он обнял меня за плечи.

– Испугалась?

– Да. Сильно. Я вдруг поняла, что не хочу умирать. Я не готова к этому. Звучит, наверное, глупо. Но это так.

Он кивнул:

– Понимаю… Жизнь – такая штука, что за нее цепляешься, хотя иногда кажется, что она того не стоит.

Мы прошли в соседнюю комнату. Она была обставлена старинной мебелью. Шторы были задвинуты, и в комнате царил полумрак.

– Сидел тут, прятался, как крот.

У меня внезапно закружилась голова, и я упала бы, если бы Кирилл не подхватил меня.

– Сядь! – он подвел меня к креслу и посадил.

– Не очень-то хочется тут оставаться, – тихо сказала я. – Он обманул меня насчет Алексея. Сказал, что он у него. Это для того, чтобы усыпить мою бдительность. А где ты был?

– Я вышел на улицу и пошел за человеком, который показался мне подозрительным. Он побежал. Я – за ним. Потом, когда я его догнал, оказалось, что он не имеет никакого отношения ни к нам, ни к нашим делам. Так я потерял время. А потом решил уже идти прямо сюда. Так и застал тебя здесь. Кстати, ты дверь не закрыла за собой. Есть у тебя, видимо, такая привычка.

– Это – да. Ну пошли?

– Посиди минут пять. Приди в себя, и пойдем.

Я откинулась назад. Голова кружилась, и тошнило.

– Воды бы…

– Одну минуту. Сбегаю на кухню.

Раздался шорох, и я повернула голову. В проеме двери, пошатываясь, стоял Власенко. Пистолет прыгал в его руках.

– Ну все… – он стиснул зубы.

Я закрыла глаза, приготовившись к смерти.

– Н-е-е-ет! – раздался крик, и что-то с громким звуком упало на пол. Я открыла глаза, передо мной лежали Кирилл и Власенко.

– Кирилл!

Рядом с его рукой осколки стакана.

– Вот… вода. Я прыгнул и успел… защитить.

– Кирилл, – повторила я, опускаясь на пол. – Ты ранен?

– Кажется, да. Наверное, это все? Глупо…

Пониже груди расплывалось кровавое пятно.

– Кирилл! – уже кричала я. – Боже мой, да что это такое! Кирилл…

Он затих.

– Кирилл! Ты только не умирай! Кирилл… Я тебя прошу, пожалуйста!

Я плакала, и мои слезы капали на грудь Кириллу.

– Да не ори ты так! – раздался рядом голос Алексея.

– Он умер! – рыдала я.

Алексей наклонился над ним и послушал сердце:

– Бьется. Срочно в больницу надо ехать. «Скорую» вызвать.

– Ты откуда взялся-то?

– От верблюда. Длинная история. Но сейчас Кирюху спасти надо. А нам с тобой здесь с трупом светиться ни к чему. Нужно позвонить и бежать отсюда. Потом с врачами свяжемся.

Мы позвонили в «Скорую» и спешно покинули квартиру.

На улице мне показалось, что прошла целая вечность, с тех пор как я вошла в этот дом.

– Куда мы идем?

– Маршрут неизвестен. Можем пойти куда угодно. Никто нас нигде не ждет…

– Я жду твоих объяснений. А потом я подаю на развод. Можешь дальше топать своей дорогой. По неизвестному маршруту.

– Я бы на твоем месте не торопился.

– Это решать мне, – нахохлилась я.

– Конечно. Ты у нас боевая дивчина.

– Даша умерла, – сказала я после недолгого молчания.

– Я знаю. Один общий знакомый позвонил и сообщил мне об этом. Я как раз… – И Алексей махнул рукой.

Мы шли по улице. Дождь прошел. Мокрый асфальт блестел в свете фонаря.

– Что как раз?

– Ушел от нее. Взял одну сумку и ушел. Совсем. Осточертела она мне хуже горькой редьки. Разве я знал, что все так обернется?

– Власенко говорил, что Дашка позвонила ему и сказала, что вам нужны деньги, чтобы уехать за границу и купить там недвижимость.

Алексей поскреб подбородок.

– Это я виноват: рассказал ей как-то эту историю. Вот она и вцепилась. Черт меня за язык потянул. Сам не знаю, чего разоткровенничался. Я даже не знал об этом звонке. Теперь понятно, почему ее убили… Ален! – он остановился посередине улицы и тряхнул меня за плечи. – Ты простишь меня?

– Не знаю. Позвони в больницу… спроси про Кирилла.

– Да. Ты права.

Алексей узнал, в какую больницу «Скорая» увезла Кирилла, и позвонил туда.

– Все в порядке, – сказал он, поворачиваясь ко мне после краткого разговора. – Сказали, что жить будет. Ранение не опасное. Через несколько дней можно будет навестить его.

– Он спас меня.

Глаза Алексея потемнели.

– Он любит тебя.

Я подавила вздох.

– Мне жаль…

Я рассказала Алексею все, что случилось со мной за последнее время. Когда я закончила, он взял меня за руку.

– Наверное, нам не избежать разговоров с милицией. Но ты ничего не бойся. Я с тобой. Про клад им говорить не обязательно. Зачем? Когда Кирилл придет в себя, мы его навестим и совместно выработаем какую-то одну версию, которой и будем придерживаться. Мы – твои рыцари, – улыбнулся Алексей. – И придем на помощь даме. Возможно, у милиции на нас ничего и нет. Нас никто не видел… Кирилл приехал поговорить с человеком, которого он подозревал в убийстве отца… В любом случае мы с Кириллом что-нибудь придумаем.

Мы вышли на гору.

Я достала из сумки серо-белого кота.

– Я хотела привезти что-то девочкам. Вот… купила.

– У нас был похожий кот в Ведянске, – расплылся в улыбке Алексей.

На глазах у меня выступили слезы.

Мы сели на лавочку. Пахло мокрой свежей травой.

– У меня только одно желание. Чтобы все было по-старому. Я, ты и наши девочки. Как я соскучился по ним, ты даже не представляешь. Эта Дашка… была как наваждение.

– Может быть, ты сейчас позвонишь им?

Алексей взял в руки мобильный и набрал номер старшей.

– Папа! – закричала от радости Татьянка. – Папа! Ты где? Ты вернулся?

– Черт! Фу, – провел рукой по глазам Алексей. – Неужели я плачу? Да-да, мы с мамой скоро приедем к вам. И мы все вернемся в Москву.

Когда он нажал на «отбой», я сказала Алексею:

– Может быть, вернемся к нам, в Ведянск. Да ну ее, Москву. Я снова пойду работать.

– Точно! Я хотел тебе предложить это, но подумал, что ты уже избалована Москвой.

– Нет, я к ней так и не привыкла.

– Тогда махнем обратно.

– Клада у нас нет. Власенко признался, что он продал остатки и купил квартиру в Чехии. – Я рассмеялась и прижалась к мужу. – Мы с тобой его подержали в руках, а потом он от нас уплыл. Не задалось у нас богатство.

– Ну, во-первых, мое главное богатство – это вы: ты и наши девочки. И вас я не променяю ни на какой клад. А во-вторых, все-таки что-то выцарапать у него мне удалось, на эти деньги купили квартиру в Москве. Так что… не такие уж мы и бедные. Что-то перепало и нам.

– Я уже соскучилась по нашей квартире. Наверное, сирень вымахала…

– Квартира для нас теперь маловата. Нужно купить трехкомнатную, а квартиру в Москве продадим. Я пойду работать. Может быть, найду хорошую работу в нашем областном центре. До него на машине ехать всего полчаса.

– Только с одним условием.

– Каким?

Я прижалась к Алексею:

– Чтоб квартира была на первом этаже. Я хочу опять посадить сирень и шиповник. И, может быть, взять кота или кошку.

– Лучше собаку.

– Договорились. – Я улыбнулась и посмотрела на мужа.

– Мы всегда были с тобой на одной волне, – шепнул мне на ухо Алексей. – И столько пережили…

– Да уж! Учитывая события последних дней…

Я повернулась к Алексею: он улыбался.

– Я же обещал, что со мной скучно не будет. Сдержал я свое слово?

– Даже с лихвой. Но другого мне и не надо.

Мы помолчали.

– Так бы и сидела здесь, – тихо сказала я. – Так хорошо тут. Красота, покой, умиротворение.

– А куда нам торопиться? Впереди у нас с тобой вечность и один день. Так что время есть…

Content

Екатерина Гринева
Единственный мой, или Не умею жить без тебя

Часть I

Часть II