Михаил Михеев

ПРИЗРАК НЕВЕДОМОЙ ВОЙНЫ

Карина бежала по коридору, освещенному неверным светом редких факелов. Горел лишь один факел из трех, остальные железные кольца пустовали. Впрочем, она не помнила, когда в последний раз зажигали все, — старое крыло замка мало использовалось и освещалось соответственно. А уж сейчас, когда замок два месяца в осаде, тем более. Удивительным было уже то, что факелы вообще горели.

Девушка прибавила ходу — ее подгонял страх. Во дворе замка и на внешней стене шел бой, и вражеские войска ликующим потоком вливались в проломы, сделанные ударами архимага. Еще недавно эти стены уверенно выдерживали и атаки вражеской пехоты, и выстрелы из катапульт, и даже попытки вражеских магов пробить в них бреши. Мастер, заговаривавший стены и помещавший прямо в камни гасящие магию плетения, постарался на славу и честно отработал свое золото. Как он сказал тогда, ворота будут не по зубам даже архимагу, и был прав — когда к врагам прибыли две когорты подкрепления и с ними архимаг, ворота устояли и два дня отражали любые попытки их разрушить. Стены, увы, оказались защищены не так хорошо, и архимаг, плюнув на ворота, расковырял их в трех местах меньше чем за час. Ну а дальше пришел черед пехоты, и гарнизона, которого вполне хватало для обороны высоких, сложенных из дикого камня стен, оказалось явно недостаточно, как только речь зашла о рукопашной.

Вот и бежала сейчас Карина сюда, в старое крыло — здесь, в построенных в незапамятные времена и давно уже полузаброшенных залах и переходах был шанс спрятаться. Конечно, рано или поздно победители доберутся и сюда, но все же вряд ли там, где никто не живет, а помещения используются лишь как склады для всякого хлама, они будут искать с особым энтузиазмом. Особенно в тот момент, когда их товарищи грабят замок и наливаются вином из герцогских погребов. Коридоры же и лестницы здесь донельзя запутаны, блуждать можно долго, так что возможность скрыться и впрямь имелась.

Вот только времени у девушки, как оказалось, было намного меньше, чем она ожидала. Снизу донесся грохот выбиваемых дверей и звучная ругань — похоже, штурмующие сломили оборону и теперь рвутся внутрь помещений. Это был конец. Если ее найдут… Нет, лучше уж с башни вниз головой, чем такое.

Ноги сами принесли ее к винтовой лестнице — узкой, пыльной и заброшенной. Карина видела ее раньше, когда еще ребенком вместе с другими детьми играла здесь, но даже тогда не спускалась по ней — слишком уж мрачно она выглядела. Да и неизвестно, в какие глубины вела — о подвалах старой части замка ходили легенды. Кто-то говорил, что тут десять уровней, кто-то — что и того больше, а старая служанка в свое время рассказывала страшные истории о том, что некоторые лестницы идут прямиком в преисподнюю и иногда можно слышать, как глубоко под землей воют черти.

Карина выросла и в чертей, естественно, верить перестала. А вот в то, что заблудиться в тех подвалах можно запросто, наоборот, поверила. Вниз тут не спускались годами, а в каких-то из подвалов не бывали десятилетиями. К тому же ходили слухи, что замок построен на руинах еще более древних строений, а раз так, подвалов может быть еще больше. Да и о старинных потайных ходах тоже слухи имелись, а потому желающих ползать там, внизу, не находилось.

Однако сейчас у Карины выбора не было, поэтому, выхватив из ближайшего крепления факел, она бросилась вниз. Успела еще обругать себя дурой, сообразив, что оставляет в пыли ясно видимые следы, но отступать было поздно — грохот шагов раздавался слишком близко, и ей оставалось только бегом, но при этом стараясь не шуметь спускаться вниз.

На узкой лестнице она несколько раз приложилась лбом к выступам потолка и собрала, наверное, всю паутину волосами, а грязь со стен рукавами. Зато шагов позади нее слышно не было, а значит, никто не заметил, как она шмыгнула сюда. Надо было только убежать подальше, тем более что внизу, в полумраке, следов все равно не найдут. Поэтому Карина мчалась не останавливаясь, несколько раз чудом сохранив равновесие, — ступени были неровными и вдобавок порядком раскрошившимися от времени. Хорошо еще, что ее мягкие кожаные сапожки имели на диво цепкую подошву и совсем не имели каблуков, и это позволило не загреметь вниз.

Поворот, еще поворот, еще… Не останавливаясь, распугивая по дороге крупных наглых крыс, Карина проскочила семь уровней подвальных помещений, а потом лестница кончилась. Раз — и все, восьмой уровень оказался последним. И в этот миг факел погас.

Темнота опустилась на плечи Карины огромным, мягким и в то же время очень тяжелым платком. Девушка невероятным усилием воли удержалась, чтобы не закричать от страха. Пожалуй, совладать с собой ей помог лишь еще больший страх — попасть в руки к преследователям. И все равно какое-то время она просидела сжавшись в комочек и закрыв глаза. Это же надо быть такой глупой — броситься вниз с одним-единственным догорающим факелом! Теперь главное было — не отходить от лестницы. Подняться она сумеет и на ощупь, а вот заблудиться, отойдя в сторону, можно запросто. Как ни странно, голова работала четко, и мысль эта, гвоздем засев в мозгу, не позволяла Карине поддаваться панике.

Долго ли она так просидела, Карина сказать не могла, однако шаги, донесшиеся сверху, заставили девушку встрепенуться. Похоже, ее искали — вряд ли кто-либо из праздного любопытства полез бы сюда. Вздрогнув, Карина открыла глаза — и обомлела. Темноты не было. Вернее, когда привыкли глаза, тьма перестала быть непроницаемой, какой показалась в первый момент после того, как погас факел. Теперь же Карина отчетливо различала предметы и, приглядевшись, сообразила, что слабый свет исходит от потолка и стен. При этом ни факелов, ни светильников здесь не было. Может быть, какая-то плесень? Старый маг, ее наставник, упоминал как-то, что бывает такая, которая светится в темноте. Плесень… бр-р-р… Карина, содрогаясь от отвращения, потрогала стену — та оказалась неожиданно сухой и теплой. А еще стена была невероятно гладкой, даже чуть скользкой на ощупь.

Но стоять здесь дольше не было смысла. Вздохнув, Карина сделала шаг, другой, обернулась… Вход на лестницу выглядел черной дырой в этом непонятном свете. Ну что же, во всяком случае, не потеряешься. Держась рукой за стену, девушка медленно пошла вперед.

К ее удивлению, ровными были не только стены, но и пол — она ни разу не споткнулась. Кроме того, здесь было поразительно чисто, а само подземелье напоминало широкий прямой коридор. Пару раз Карине даже попадались двери, к сожалению запертые, и попытки толкать их или тянуть за одинаковые, на редкость удобные ручки ни к чему не привели. Здесь все было заперто и, похоже, не открывалось уже очень много лет.

Коридор закончился тупиком, гладкой стеной, в самом центре которой имелась еще одна дверь, также запертая. Только на ней висели две таблички. Верхняя, серебристая, блестящая даже в этом неверном свете так, словно ее только вчера надраили, совершенно непонятная: знакомые буквы складывались в незнакомые слова. Да и знакомыми буквы были с некоторой натяжкой — нет, что какая означала, было понятно, но стиль написания был другим. Никаких рюшечек-завитушек, которые так обожали переписчики, буквы состояли почти сплошь из прямых линий, очень четких и ровных. А как, интересно знать, табличка держится на двери? Вот нижняя явно повешена намного позже. Обычный кусок потемневшей от времени бронзы, судя по потекам вокруг, приклеенный. Буквы разобрать было сложно, но Карина справилась. Правда, легче от этого ей не стало.

«Если ты из рода герцогов Игариных, поднеси палец к выемке справа от двери, и она откроется. Если нет — уходи. Если вздумаешь обмануть, смерть твоя будет страшной».

Ну и как это прикажете понимать? Род герцогов Игариных по мужской линии пресекся лет двести назад. Правда, по женской он продолжился, и Карина могла считать себя их потомком. Но кто же даст гарантию? Однако выбора не оставалось, и девушка, подумав, приложила большой палец к едва заметной выемке. Почти сразу она почувствовала короткий укол и отдернула палец. Посмотрела — на нем медленно набухала маленькая капелька крови, выглядевшей в этом свете почти черной. Однако смерть пока не наступила, зато что-то странное начало твориться с местом, куда она палец прикладывала.

Вначале на стене, прямо над выемкой, вспыхнул маленький красный прямоугольник. Погорел, мигнул — и сменил цвет на желтый. Еще погорел, еще раз мигнул — и стал зеленым. Правда, тут же вновь зажегся желтый, потом снова зеленый, и огни эти мигали несколько раз. А затем на двери загорелось ярко-зеленое кольцо, осветившее пространство перед ней мертвенным, гнилушечным светом.

Дзинь-бом — этот негромкий и в общем-то мелодичный звук заставил Карину подпрыгнуть на месте, испуганно озираясь. Дверь вдруг с шелестом ушла в сторону. Не повернулась на петлях, как это обычно бывает, а словно утонула в стене. За дверью открылось помещение, но рассмотреть детали Карина не успела, потому что вспыхнул свет.

Позже она поняла, что был он неяркий, но в тот момент, когда глаза привыкли к разрываемому лишь светящимися стенами мраку, по ним как будто ударили кинжалом. Девушка едва удержалась от того, чтобы вскрикнуть, и закрыла глаза рукой, мгновенно ставшей мокрой от слез. Способность видеть вернулась к ней лишь через какое-то время, и это были не самые приятные моменты ее жизни, но все же в панику Карина не впала.

То, что она увидела, в другое время, наверное, повергло бы ее в шок или напугало, но не сейчас. В настоящий момент страх уже перешел последнюю черту и превратился в обыденность, на которую, по большому счету, не обращают внимания. Иначе как объяснить, что порог девушка переступила очень спокойно и обернулась только после того, как сзади раздался чавкающий звук. Она еще успела увидеть, как дверь скользнула на место, но свет, льющийся из десятков скрытых в потолке светильников, не погас, и потому вместо страха теперь она испытала любопытство. Теперь можно было посмотреть, что же она нашла.

А комната, кстати, была необычной. Необычным показалось уже то, что в ней не было пыли, совсем не было. Пол, покрытый черными плитами то ли из камня, то ли из чего-то очень на него похожего, сиял чистотой. А сами плиты были идеально квадратными и ровными, сбитыми между собой так плотно, что в щель, казалось, было невозможно просунуть даже кончик лезвия кинжала. Карина, не удержавшись, проверила это и убедилась, что права — и впрямь не просунуть. Плиты выглядели абсолютно гладкими, отражая не только свет, но и предметы, которые на них стояли. Прямо черный лед, да и только, но, в отличие ото льда, они не были скользкими. Почему, как — непонятно, однако поскользнуться на них было решительно невозможно, подошвы сапог будто прилипали к гладкой поверхности, обеспечивая надежное сцепление. Первые шаги Карина делала с превеликой осторожностью, но потом быстро привыкла и перестала обращать внимание на странности.

В отличие от пола стены комнаты были мертвенно-белыми и матовыми. И никаких щелей — ровная, гладкая поверхность, словно один кусок камня. Правда, камень не бывает таким однородным, да и на ощупь стены оказались совсем другими — теплыми и чуть пружинящими. Для каменного подземелья это как-то не слишком характерно, хотя здесь необычным было, пожалуй, все. Удивлял и высокий потолок. Некоторые участки, за которыми, собственно, и прятались светильники, были прозрачными, хотя между ними и остальным потолком стыков, опять же, не было.

А еще комната была большой. Три, а может и больше, человеческих роста в ширину, в длину же Карина определить ее размеры и вовсе не рискнула бы. Вдоль стен стояли непривычных очертаний, но все же вполне узнаваемые столы на металлических ножках, заваленные хламом непонятного назначения, какие-то шкафы, а в центре, еще на одном столе, в гордом одиночестве высился хрустальный саркофаг. А может, и не хрустальный, но ни из чего другого известного Карине его крышка быть сделана не могла. Свет отражался от прозрачной поверхности, а внутри… Внутри, что вполне ожидаемо для саркофага, лежал человек.

Осторожно подойдя к столу, на котором стоял хрустальный гроб, девушка внимательно посмотрела на незнакомца. Странный он был какой-то. В чем странность, Карина поняла лишь через несколько минут, в течение которых рассматривала неожиданную находку. Вроде бы человек как человек, худощавый, широкоплечий, темноволосый, в непривычного покроя черной одежде. Но непривычность одежды — ерунда, у купцов из дальних земель, что, случалось, приезжали в замок, можно было увидеть и более экстравагантные одеяния. А вот то, что человек этот не был тронут даже видимостью тлена, было необычно и невероятно. Сколько он тут пролежал? На памяти Карины никто сюда не спускался, а в замке, где только дворни больше ста человек, где болтливые служанки, вездесущие дети и мужики, которым вино развязывает язык не хуже королевского палача, скрыть что-либо невозможно. Даже когда отец Карины загулял с одной из служанок, вроде бы обставив все аккуратно и незаметно, все судачили об этом уже на следующий день, а герцогиня, женщина властная и решительная, устроила мужу такой скандал, что стекла в окнах тряслись. Не-ет, если бы хоть кто-то ходил по этой лестнице, Карина бы об этом знала. Стало быть, этот — труп — лежит здесь много лет. А ведь тепло! Карина помнила, как выглядели даже относительно «свежие» покойники, когда по весне, в половодье, размыло кладбище. Душераздирающее зрелище. Здесь же — ничего подобного, лежит, как живой.

Девушка осторожно обошла вокруг стола. Обнаружила выемку, подобную той, что была на двери, провела по ней рукой, однако реакции не последовало. Тайна — вот что это было. С большой буквы Тайна, которая в течение стольких лет была рядом, можно сказать, под боком. Эх, знать бы раньше… Сейчас же эта комната была лишь ее временным пристанищем, убежищем, в котором можно было отсидеться какое-то время, пока не начнут мучить голод и жажда. Кстати о голоде. В последний раз Карина ела за завтраком, штурм начался перед обедом, а когда враги прорвались в замок, уже начало смеркаться. Есть пока не хотелось, но, когда схлынет нервное напряжение, захочется обязательно. Девушка не обманывала себя, просидеть она сможет день, от силы два, хотя как их отличить — тот еще вопрос. Ну а потом все равно придется выйти, попытаться найти воду и хоть какую-то еду, иначе не останется сил.

Вздохнув, Карина села в стоящее возле одного из столов кресло. Оно было непривычного вида, но на удивление удобным, да еще и вдобавок на колесиках. Когда девушка села, а оно поехало, она едва удержалась от того, чтобы не завизжать, и, признаться, только вбитые с детства понятия о том, как должна вести себя истинная леди, позволили ей сдержать вначале испуганный вопль, а потом слова, которые девушке из приличной семьи и знать-то не положено. Однако шок быстро прошел, и к тому, что перемещаться можно не вставая, она привыкла моментально. Только вот куда перемещаться?

Так она и сидела, с ногами забравшись в кресло и впав в некое подобие оцепенения, что-то между сном и явью. После пережитого сегодня требовалось время, чтобы хоть немного прийти в себя. Увы, как это часто бывает, времени на это ей не дали.

Дверь отошла в сторону со знакомым уже шелестом. Карина моментально открыла глаза, обернулась… и снова еле сдержала крик. В дверях стоял рослый, обросший густой черной бородой так, что не было видно глаз, мужик в кольчуге и с мечом на поясе. Из-за его плеча скалились еще несколько рож столь же разбойного вида. И на всех были черно-красные плащи — цвета герцога Адамса, возглавившего нападение на их замок.

— Попалась, крошка, — угрюмо пробурчал здоровяк. — Ну что, иди сюда.

Карина в испуге дернулась, и кресло покатилось по полу в другой угол. Мужик, нимало не смущенный, заржал, в несколько быстрых шагов настиг девушку и схватил ее рукой за плечо. Пахнуло давно не мытым телом, пальцы были грязными настолько, что девушку передернуло. Товарищи мужика, зашедшие следом за ним в комнату, дружно заржали и принялись поучать его, что и как надо делать. Впрочем, мозг работал с невероятной четкостью, и потому девушка не испугалась — прекрасно знала, что вот прямо сейчас никто из них ничего ей не сделает. Зато потом…

Дверь закрылась со знакомым уже чавкающим звуком. Мужики обернулись, но никого закрывшаяся дверь не насторожила. Вместо этого они, продолжая гоготать, шли к Карине, и ни один из них не видел, что творится у них за спиной. Зато она видела, и это заставило ее забыть и про испуг, и про отвращение, потому что крышка саркофага медленно поднялась.

Дальнейшее происходило очень быстро. Огромное гибкое тело пружинисто выскочило из саркофага, подобно гигантскому коту, и мягко, практически беззвучно опустилось на пол. Распрямилось… Человек, который только что лежал под хрустальным колпаком, оказался на голову выше самого высокого из находящихся в комнате мужчин, и движения его, невероятно плавные, казались смазанными. Двое, стоявшие спиной к нему, кулями осели на пол, еще один, начавший поворачиваться, словил короткий тычок в шею и лег в такой позе, которая ясно говорила — жизни в нем больше нет. Еще одному, тоже начавшему разворачиваться, незнакомец попал по трахее, и тот, издав сиплый хрип, рухнул и стал извиваться, как червяк, тщетно пытаясь втянуть в легкие хоть глоток воздуха.

Только тут до остальных стало доходить, что происходит что-то не то. Однако их все еще было четверо, и они поступили так, как их учили, — атаковали безоружного противника, видимо не сочтя его равным себе. А зря, потому что тот, который оказался чуть ближе остальных, не успел даже вытащить меч из ножен. Рука незнакомца перехватила его кисть еще до того, как меч вышел наполовину. Поворот всем корпусом, ноги вона отрываются от земли, на миг взлетают к потолку… а на пол он падает уже мертвым, и его меч совершенно незаметно оказывается у его убийцы. Тут же выпад… Какой же силы должен быть удар, если дрянненький на вид меч проткнул не только тело, но и кольчугу с поддоспешником, причем и спереди, и сзади?

Не теряя времени на то, чтобы освободить оружие незнакомец просто выпустил рукоять и левой рукой перехватил меч из руки убитого, который так и не успел понять, что уже мертв. Быстрый шаг вперед, предпоследний из уцелевших наносит мощный рубящий удар сверху… Левая рука незнакомца взмывает навстречу, сталь мечей с каким-то скрежещущим лязгом сталкивается, а человек из саркофага вдруг приседает, крутанувшись на левой ноге, а правой точным движением подсекает колени противника. Тот рухнул на спину с воплем, мгновенно перешедшим в бульканье, когда меч ударил его в грудь, кажется, еще до того, как спина поверженного коснулась пола.

Все это случилось на протяжении не более пары дюжин ударов сердца, и бородач, так и не отпустивший плечо Карины, остался в гордом одиночестве. А незнакомец уже шел к нему, быстро и в то же время неспешно. И в обеих руках он держал по мечу. Когда он подобрал второй, девушка заметить не успела.

— Назад! — взвыл бородатый, выхватывая кинжал. — Назад, или я убью девчонку.

— Не успеешь.

Эти первые слова, сказанные незнакомцем с начала боя, были произнесены абсолютно без выражения. Это производило гнетущее впечатление, словно и впрямь разговаривал мертвец. И слова, как оказалось, с делом не расходились. Карина даже не успела заметить, как он нанес удар, а бородатый уже тоненько, на одной ноте выл, держась за руку, из которой хлестала кровь. Кисть с кинжалом глухо брякнулась на пол. Впрочем, долго оскорблять слух присутствующих бородатый не стал. Свистнул клинок — и его голова, отделившись от плеч, со стуком упала на пол. Тело, фонтанируя кровью, еще мгновение стояло, а потом осело мешком.

Снятся ли роботам сны? Ученые говорят, что нет. Впрочем, он не был роботом в полном смысле этого слова, поэтому выводы ученых в данном случае были не вполне корректными. К тому же анабиоз — не вполне сон…

Как бы то ни было, сны ему снились регулярно, хотя, возможно, это были какие-либо блуждающие токи в микропроцессоре, штуке сложной, явно обогнавшей время и потому не совсем хорошо изученной. Впрочем, назвать это можно как угодно, но он все же предпочитал слово «сон», причем, в отличие от людей, сновидения он помнил до мельчайших подробностей. И каждый раз снилось разное. Конкретно сейчас перед его мысленным взором проплывала рубка линкора «Белоруссия», его первого корабля, причем за полминуты до начала метеорной атаки. Он знал, что она сейчас начнется… Откуда? Этого он не мог сказать, просто знал — и все. А когда атака начнется, линкор не успеет выставить силовое поле и получит не меньше дюжины пробоин. Погибнут люди… И не было в рубке ни одного человека, до которого можно было донести эту информацию, а самому ему вмешиваться в управление кораблем не позволяла вбитая в память на уровне «железа» инструкция…

Переход от сна к яви произошел внезапно и, как всегда, резко — в отличие от людей, боевому киборгу не требовалось много времени на потягивание. Процессор загружался в считанные миллисекунды, а все остальное… Все остальное могло и потерпеть, запускаясь постепенно по мере адаптации. Впрочем, сейчас этого не требовалось — процессор не только запустился, но и произвел анализ происходящего. Ничего экстренного, следовательно, выходить из анабиоза можно было штатно не запуская гибернатор в режим ускоренной адаптации. Конечно, экстремальное пробуждение, теоретически было опасно только для людей, но все же, все же… Нет уж лучше штатно. И потом, от пробудившего его к жизни человека приказов не исходило, поэтому можно было неспешно приходить в себя, как он это делал регулярно, раз в год, чтобы проверить состояние оборудования и подкрепиться. Да и странный какой-то он был, этот человек. Во всяком случае, если верить аппаратуре, отвечающей за открывание дверей, процедуру идентификации он прошел с трудом, на грани допустимой погрешности. Однако все же прошел, а значит имел право отдавать приказы.

Время шло, стандартная программа восстановления закончила работу. Он лежал — приказа все еже не поступило. Может, это и к лучшему, подумал он лениво. В конце концов, имелась дополнительная программа рассчитанная на случайное подключение. В случае отсутствия приказа со стороны Объекта через сутки гибернатор запускался автоматически, а значит, можно было вновь погрузиться в спокойный, холодный сон. Такое уже бывало, поэтому он лежал и не шевелился. Возможно, человек охарактеризовал бы такое поведение словом «лень», хотя для киборга, разумеется, этот термин неприменим в принципе.

Между тем Объект сидел в кресле возле уже вечность как отключенного терминала и, похоже, засыпал. На всякий случай киборг просканировал окружающее пространство, разумеется, насколько это позволяли внешние устройства. Все было в порядке, оборудование работало штатно, хотя это и неудивительно — с момента последней профилактики не минуло и двух месяцев. Необычным было только, что Объект, в отличие от своих предшественников, войдя в помещение, не заблокировал дверь. Это ведь не стандартный бункер, где процедуры такого рода производятся автоматически, а так, осколки былой роскоши, и многие вещи, которые на специализированной разведывательной базе производятся автоматически, здесь необходимо делать вручную. Может, Объект забыл, что когда дверь открыта снаружи по стандартной процедуре, то есть образцу генетического кода Объекта, то автоматическая блокировка отключается, и вместо нее запускается банальный фотоэлемент, который откроет дверь перед кем угодно? Впрочем, нет, это уже из области невероятного, офицер инструкции такого рода не забывает, и все предыдущие Объекты всегда блокировали механизмы двери. Когда это было в последний раз? Память ожидаемо подсказала — двести восемьдесят шесть лет три месяца восемнадцать дней три часа шестнадцать минут назад. Не важно. Объект наверняка знает, что делает. Очевидно, за пределами центрального поста внешние угрозы отсутствовали.

Между тем Объект окончательно снизил активность и перешел в состояние, которое можно было характеризовать как сон. Последнее обстоятельство подтверждало выводы об отсутствии поблизости каких-либо угроз. Киборг также снизил активность — разумеется, для него режим бодрствования не был критичен, но программа, отвечающая за функционирование, в подобной ситуации ставила на первое место экономичность. Киборг начал плавно отключать периферийные устройства, готовясь перейти в состояние ограниченного функционирования — тот же сон, если смотреть с точки зрения таких примитивных существ, как люди. На самом деле все было намного сложнее и подчинялось неумолимой логике и тщательно выверенным программам, а не химическим процессам, которые, по сути, управляли организмами людей и были крайне ненадежным средством, определяющим все их краткое существование.

Однако перейти в экономичный режим полностью он не успел. Дверь открылась, и в помещение вошли еще восемь человек. Статус их был пока что абсолютно неясен, однако ни один из них генетической идентификации не прошел, и по умолчанию они считались ниже Объекта. Последующие их действия по отношению к Объекту квалифицировались программой как враждебные, и он начал действовать немедленно.

В принципе уничтожить их всех можно было практически мгновенно, однако так как угроза для функционирования Объекта с их стороны оценивалась как незначительная, а физические кондиции противника были крайне низкими, то был выбран иной вариант. Оптимальным было признано действие, приводящее к нейтрализации агрессивной протоплазмы с одновременной разминкой мышц, частично утративших тонус вследствие продолжительной неподвижности. Следующие несколько секунд киборг занимался тем, что люди называли гимнастикой, а когда он закончил, на залитом кровью полу остались восемь трупов.

Карина почувствовала, что ноги отказываются ее держать. К счастью, ближайший стол был совсем рядом, и она смогла на него опереться. Это не дало ей осесть прямо в лужу крови, хотя, честно говоря, на одежде ее и так было предостаточно. Как ни странно, она и не думала ударяться в панику, это, наверное, была просто усталость перегруженный впечатлениями мозг отказывался адекватно оценивать происшедшее. И еще она не могла понять, кого стоило бояться — тех, кто только что пытался ее скрутить, или этого странного типа, в один миг уничтожившего их всех. Кстати, разделавшись с последним из воинов Адамса, он остановился и смотрел на нее, не пытаясь ничего сделать.

Странные у него были глаза — светло-зеленые, абсолютно ничего не выражающие… Такие глаза называют пустыми. И смотрел он, практически не моргая. Как ни странно, этот взгляд не был неприятным или отталкивающим. Каким же он был? Вот этого Карина сказать не могла, не находилось подходящих слов, но что она этого взгляда не боялась — точно.

Между тем незнакомцу, очевидно, надоело стоять без движения. Неспешными, но очень точными движениями он вытер клинки о куртку одного из убитых, собрал трофейное оружие и ножны, сложил все это в аккуратную кучу на одном из столов, после чего стал по одному поднимать тела и запихивать их в ближайший шкаф. Карина помнила, что пыталась до того открыть его дверь, но та была наглухо закрыта и даже не шелохнулась. Однако под руками этого странного человека она раскрылась будто сама собой. Теперь он забрасывал в шкаф убитых, и делал это с такой легкостью, словно они ничего не весили. Шкаф негромко гудел, принимая в себя человеческие тела. Кстати, влезть они туда не могли при всем желании — места в шкафу было на одного, максимум на двух человек, однако, как ни странно, трупы влетали в него один за другим и не вываливались.

Что-то мягко коснулось ноги девушки. От неожиданности Карина едва не подпрыгнула, но справилась с собой и посмотрела вниз. На полу обнаружился матово поблескивающий уродец, вооруженный неспешно вращающимися щетками. Медленно двигаясь вдоль комнаты, он как будто втягивал в себя кровь и грязь, оставляя позади чистую до блеска поверхность. С другой стороны, навстречу ему, двигался еще один такой же уродец, и вдвоем они быстро приводили помещение в первозданный вид.

Между тем ее спаситель завершил, наконец, свою грязную работу. К удивлению Карины, на его одежде не было ни одного пятнышка, да и складок, которые обязательно должны появиться от долгого лежания, тоже не было. Создавалось впечатление, будто эту одежду только вчера сшили. Закрыв дверь шкафа, он выпрямился и замер, спокойно глядя на девушку, и на сей раз она, подумав, заговорила:

— Кто вы?

— Кибернетический организм второго класса АРТ двести два восемьдесят восемь пятнадцать, порядковый номер…

Он говорил, а у Карины было ощущение, словно под череп ей медленно впихивают обмотанный ватой гвоздь. Было не больно, а просто она не понимала собеседника. Вроде бы на одном языке говорят, но при этом смысл тех слов, которые она слышала, от нее ускользал. Поэтому она прервала его речь на полуслове, тем более что слушать такой безжизненный голос оказалось удовольствием ниже среднего.

— Можно ли к вам обращаться короче?

— Да.

Пауза. Она ждала — он молчал. И лишь несколько секунд спустя, поняв, что ничего больше не услышит, Карина спросила:

— Как вас можно называть?

— Артур.

Ей показалось или в его бесстрастных глазах что-то мелькнуло?

— Странное имя. Что оно значит?

— Производная от первых букв индекса. И от прозвища Терминатор. Так меня назвал первый Объект.

— Первый Объект? Кто это?

— Капитан первого ранга Игарин. Командир линейного корабля «Халхин-Гол».

Опять двадцать пять. Единственное, что поняла Карина, была фамилия ее предка и то, что он командовал каким-то кораблем. Ну и то, что этот… человек его знал. Но ее род один из древнейших в королевстве. Это сколько же ему лет-то? Очевидно, она задала последний вопрос вслух, поскольку ее собеседник тут же дал абсолютно точный ответ:

— Семьсот сорок восемь относительных лет.

— Что значит относительных?

— Это количество лет, прошедших со дня моего создания. Часть времени я провел в состоянии анабиоза, поэтому число биологических лет меньше.

— Создания? То есть ты не человек?

— Я — кибернетический организм, созданный для выполнения задач.

— Каких задач? — Этот вопрос Карина задала уже механически, поскольку теперь многое встало на свои места.

Искусственно созданный человек — это значит голем или гомункулус. По слухам, некоторые очень сильные маги умели создавать големов. Больше того, однажды, когда они с отцом ездили в город, на ярмарке ей довелось видеть такого голема. Он, повинуясь командам мага-поводыря, маршировал по площади и поднимал камни, настолько тяжелые, что их не смогли бы сдвинуть и десяток человек. Но тот голем был огромным, в два человеческих роста, неповоротливым человекоподобным страшилищем, и двигался он медленно, рывками. Этот же был стремителен и внешне неотличим от человека. Значит, гомункулус…

— Для любых задач, выполнение которых опасно для человека.

— И чем ты… занимался?

Ответить Артур не успел. Желудок девушки вдруг предательски заурчал, напоминая о том, что хорошо бы немного подкрепиться, и чем скорее — тем лучше. Карина смутилась. Ее собеседник посмотрел на источник звука с нескрываемым интересом, после чего сказал:

— Полагаю, вы голодны?

— Да. У вас есть еда? И что-нибудь попить.

— Вода имеется. В качестве еды могу предложить только кормовую смесь для киборгов.

— А… что это?

— Киборги или кормовая смесь?

— И то и другое.

— Киборг — искусственно выращенный организм, созданный на основе человеческого ДНК и усиленный путем генетической модификации и вживления ряда искусственных устройств. Кормовая смесь — это сбалансированный набор жиров, белков и микроэлементов, идеально подходящий для восстановления сил киборга. К сожалению, абсолютно безвкусный.

Показалось ей или он усмехнулся? Однако есть хотелось уже всерьез — организм, когда прошел шок от пережитого, требовал пополнить силы. В таком состоянии можно начать глодать траву, как голодная коза, не то что неведомую кормовую смесь. И все же Карина поинтересовалась:

— А из чего делается кормовая смесь?

— Из чего угодно. Для ее изготовления подходят любые органические соединения.

Что такое органика, девушка знала. Чай, не деревенская дурочка, отец приглашал хороших учителей. Да и к магии кое-какие способности имелись, только вот изучить саму магию она толком не успела. Да и не старалась, если честно, хотя и жалко — будь она полноценным магом, возможно, ей удалось бы хоть чем-то помочь отцу и его воинам. Но это все не так важно, главное, она знала, что такое органика, а еще знала, что та имеет свойство портиться. Поэтому осторожно поинтересовалась:

— И она так долго хранится?

Нет, кормовую смесь я изготовил только что.

— Из чего? — В голову девушки начали вкрадываться смутные подозрения.

— Из имеющейся в наличии органики.

В голове как будто щелкнуло, и все разом встало на свои места.

— Ты готовил свою кормовую смесь с помощью вот этого шкафа?

— Да, с помощью универсального синтезатора.

Девушку передернуло.

— То есть ты использовал для ее приготовления трупы людей?

— Убитый враг, согласно действующей программе, человеком не считается…

Он что-то еще говорил, но Карина уже не слушала. Ее замутило, и она, согнувшись, рухнула на колени. Некоторое время ее мучительно тошнило, а затем она почувствовала, как сильные руки подняли ее и куда-то понесли. Она попыталась брыкаться, но без особого результата, а потом ей в лицо плеснулась восхитительно холодная, чистая вода.

Когда Карина немного пришла в себя, Артур аккуратно закрыл кран и негромко сказал:

— Наверное, вам придется искать другую еду. Где ее можно найти?

Карина, все еще бледная как полотно, но уже взявшая себя в руки, растерла лицо поданным ей мягким полотенцем и, приказав себе успокоиться, ответила:

— Наверху, в замке. Только там враги.

— Понятно.

Артур спокойно повернулся, открыл еще один шкаф и извлек из него что-то похожее на конскую сбрую. Пару минут спустя он был уже опоясан ремнями, на которых висело что-то непонятное, но явно смертоносное. Облачившись таким образом, он вежливо кивнул Карине и зашагал к двери. Та при его приближении услужливо отъехала в сторону, а потом закрылась, выпустив Артура наружу. И сразу после этого наступила долгая, гнетущая тишина.

— Эй, ты куда?

Страх остаться одной, в компании свежих продуктов из человечины, придал Карине сил. Вскочив, она бросилась следом. Дверь пропустила ее наружу беспрепятственно, мгновенно закрывшись за спиной, однако в коридоре Артура уже не было. Только слышались легкие шаги со стороны лестницы, однако, пока глаза девушки привыкли к царящему здесь сумраку, стихли и они.

Ух, как она бежала! Не остановило ее даже то, что на лестнице было темно, и она несколько раз упала. Лишь у самого выхода, когда, споткнувшись о что-то мягкое и теплое, Карина обнаружила, что лежит на чьем-то еще не успевшем остыть теле, пришло отрезвление. Однако отступать было уже поздно — совсем недалеко явственно слышались крики и равнодушное шмяканье, как будто в стену запустили чем-то мягким и мокрым. Например, большим куском мяса. Или, как вариант, человеческим телом.

Дальше Карина поднималась уже максимально осторожно, по стеночке, и, когда выглянула, наконец, в коридор, Артура там уже не обнаружила. Зато нашла следы его пребывания здесь. Хотя чего уж тут искать — они бросались в глаза, прямо кричали о себе. К тому же сейчас, похоже, было раннее утро, и солнце било прямо в окна, заливая сумрачный в другое время коридор ярким, веселым светом и позволяя в деталях рассмотреть происшедшее.

Ближе всех лежал дородный мужчина со свернутой шеей. Такую наесть — это надо постараться, и свернуть ее не проще, чем быку. Однако же Артур, похоже, даже не заметил, насколько силен был его противник. Во всяком случае, никаких следов борьбы вокруг не наблюдалось. Очевидно, Артур снес его походя, очень быстро, не дав и тени шанса оказать сопротивление.

Второй убитый лежал чуть дальше. Именно он, скорее всего, и издал тот шмякающий звук, поскольку лежал безжизненной и отвратительно-бесформенной грудой у стены, а чуть выше по ней расплывалось темное мокрое пятно. Судя по всему, его просто швырнули сюда, и он со страшной силой ударился о стену. Представить, как такое может сделать человек, было сложно, но Артур ведь сам сказал, что он не человек, а этот, как его… киборг.

Больше поблизости никого не было, однако, когда Карина, дойдя до поворота, повернула, перед ней открылась картина, больше всего напоминающая выездной филиал скотобойни. Здесь кровью были забрызганы не только стены, но и потолок. Прямо перед девушкой валялось обезглавленное тело, причем, насколько она могла судить, голову не отрубили, а оторвали, и это было так, мелочью. Дальше была просто мешанина из рук, ног и прочих частей тела, нельзя было даже понять, что и кому принадлежало, — похоже, Артур порезвился на славу.

Как ни странно, увиденное не вызвало у Карины ни рвотных позывов, ни чувства отвращения, ни даже элементарной брезгливости. Наверное, сознание уже перешло какой-то порог восприятия, за которым чужие трупы представлялись только как статистика. Единственно, она постаралась пройти через коридор так, чтобы не испачкать платье, хотя чего уж там — его сегодня уже и валяли в грязи, и забрызгивали кровью. Подобрав подол и осторожно перешагивая через кучки и лужицы, она поспешила дальше.

Артур ждал Карину возле главной лестницы. В этом крыле она была на удивление широкой, с очень удобными перилами. На эти перила он и облокотился, с задумчивым видом рассматривая группу воинов, столпившихся на пару десятков ступеней ниже. Те мрачно переговаривались, но подниматься не спешили. Судя по одежде, прическам и трудноуловимым непривычному взгляду мелочам, это были представители не только разных дружин, но и вовсе разных кланов, среди них встречались и обычные солдаты, и южные наемники, и славящиеся неукротимой яростью горцы. Тем не менее не такая уж и массивная, обманчиво расслабленная фигура, даже и не загораживающая лестницу, действовала на них отрезвляюще, не хуже, пожалуй, чем ушат ледяной воды.

— Вам стоило подождать внизу, — сказал Артур не оборачиваясь. Как он ее увидел, Карина не поняла, но отнесла это на счет особых способностей гомункулуса. — Здесь может быть опасно.

Словно в подтверждение его слов, из толпы вылетел арбалетный болт. Артур небрежным, даже каким-то ленивым движением поймал его и тут же отправил назад. Судя по воплю с той стороны, попал. Грубая брань, к которой Карина за последнее время успела привыкнуть, и терзающий чувствительные женские ноздри запах пога, мощной волной поднимающийся от воинов, разом усилились.

— Очень опасно? — отстраненно спросила Карина.

— Нет, — без малейших раздумий ответил Артур. — Только постарайтесь держаться позади меня.

С этими словами киборг неторопливо двинулся вниз по лестнице. Что он сделал, Карина так и не поняла, но почти из тридцати воинов, стоящих перед ним, ни один не попытался его остановить. Более того, они сами в окна попрыгали, хотя до земли было лететь и лететь. А вот в этот момент Карина, как ни странно, и сама испугалась, причем паника и одновременно чувство жуткой подавленности и безразличия возникли словно на пустом месте, из глубины сознания — и тут же исчезли. Для киборга это, очевидно, не осталось незамеченным.

— Прошу извинить, побочное действие. В следующий раз старайтесь держаться точно позади меня, — сказал он, вновь не озаботившись даже голову повернуть. Такое впечатление, ему вовсе не надо было оборачиваться, чтобы видеть, что происходит вокруг. — И пожалуйста, не пытайтесь меня опередить — в этом случае мне сложно будет вас защищать.

Проходя мимо окна, Артур, не останавливаясь, снял с пояса металлический кругляш и бросил его во двор. Почти сразу снаружи громыхнуло, блеснула яркая вспышка, и башню ощутимо тряхнуло. Сверху на и без того грязные волосы девушки посыпалась мелкая пыль и пауки, сорвавшиеся со стропил вместе со своими паутинами. Это было страшно, но неожиданно интересно, и Карина, проигнорировав даже опасность получить в лицо арбалетный болт, высунулась на секунду из окна и посмотрела вниз.

Увиденное оказалось совершенно неожиданным и непонятным. Прямо посреди двора был здоровенный, метров десять в диаметре, оплавленный круг — похоже, там горели даже камни. Вокруг простиралось довольно большое пространство, на котором не было ничего, а дальше обнаружились разбросанные в живописном беспорядке тела, иногда целые, иногда фрагментами. Ну, рука отдельно, нога отдельно… Впрочем, кое-что выгорело настолько, что оставались только обугленные черные кости. Как ни странно, запаха паленого не чувствовалось, равно как не было заметно и желающих пострелять. Вообще ничего живого здесь не наблюдалось.

— Плазменная граната, — как всегда равнодушно прокомментировал киборг, словно эти слова абсолютно все объясняли. — Я бы просил не высовываться — окружающее пространство находится под контролем, но возможны непредвиденные случайности.

Говоря это, Артур не прибавил и не убавил шаг — все-таки гомункулус, похоже, не был полностью человеком. Любой бы хоть немного отвлекся, а этот… Впрочем, додумать мысль Карина не успела, потому что они как раз дошли до закрывающей выход двери.

Самым удивительным оказалось то, что дверь была закрыта снаружи. Кем и зачем, непонятно — наверное, видя, как солдаты выпрыгивают из окна на камни, кто-то сообразил, что в башне творится что-то страшное, и решил на всякий случай подстраховаться. Засова там, снаружи, не имелось, это девушка помнила хорошо, но бревен, кольев и прочей ерунды рядом всегда валялось в достатке, потому подпереть дверь было несложно. Вероятно, враги, испуганные происходящим, так и поступили. Что думал по этому поводу Артур, Карина не узнала, поскольку киборг, убедившись, что так просто дверь не открыть, врезал по ней ногой.

А вот такого Карина не ожидала. Нет, она, конечно, знала, что Артур силен, но чтобы настолько… В общем, дверь, сбитая из трех слоев дюймовых досок и обшитая для прочности металлическим листом, с жалобным треньканьем вылетела из проема вместе с петлями и, на лету разваливаясь на куски, с размаху вляпалась в противоположную стену, для чего ей пришлось перелететь через весь двор. Оторванная доска, жужжа, как гигантский возбужденный шмель, свечкой взмыла вверх и упала где-то вне зоны видимости, а киборг одним плавным, текучим движением оказался снаружи, и на сей раз в его руке Карина увидела какой-то предмет. Непривычный предмет, незнакомый, но при этом выглядящий так, что любой бы понял — это оружие.

Когда Карина выглянула из-за косяка, ситуация уже изменилась, причем разительно. Сейчас во дворе народу было — не протолкнуться. Человек тридцать или сорок, наверное, разномастно одетых и вооруженных. Они стояли тесной группой, предводительствуемые рыцарем в блестящих, ничуть не помятых доспехах, с опущенным забралом. У рыцаря был двуручный меч, такой же блестящий, как и доспехи, и, салютуя этим мечом, он одновременно выкрикивал ритуальную формулу вызова на поединок. Голос из-под шлема звучал глухо, как из ведра. Похоже, о том, что перед ним гомункулус, рыцарь не догадывался, иначе хрен стал бы так распинаться. И еще, в штурме замка он если и участвовал, то явно не в первых рядах, в противном случае доспехи имели бы куда более потрепанный вид. Может, поэтому и хорохорится.

Между тем Артур внимательно и бесстрастно (Карина видела только его спину, но не сомневалась, что на лице киборга не дрогнул ни один мускул) выслушал слова рыцаря, кивнул, повесил свое оружие обратно на пояс и сделал приглашающий жест. В ответ на удивленный вопрос рыцаря насчет оружия последовал бесстрастный ответ — мол, для того, чтобы оторвать голову сосунку, оружия не требуется. Хотя голос был ровным и спокойным, без малейших признаков эмоций, что это издевка, поняли все, и в первую очередь сам рыцарь. Глухо рыча и не слишком умело ругаясь, что из-за шлема звучало не грозно, а скорее комично, он вскинул над головой меч и ринулся вперед. Ну точно, мальчишка, успела подумать Карина, а потом началось представление, сделавшее бы честь любому цирку. Там, бывало, тоже выпускали на арену фехтовальщиков, развлекавших зрителей показательными, якобы серьезными поединками, но то, что произошло здесь, оказалось куда более эффектным и притом абсолютно настоящим.

Рыцарь ударил мечом наискось, достаточно просто и в то же время эффективно. Карина в таких делах разбиралась — как-никак, будучи дворянкой, она насмотрелась поединков — и учебных, и на турнирах. Вот только Артур, как всегда, поступил нестандартно. Вместо того чтобы разрывать дистанцию, он сам, пригнувшись так, что, казалось, распластался по земле, и извернувшись не хуже змеи, скользнул вперед. Вроде бы он был заметно крупнее рыцаря, даже с учетом надетых на того лат, однако каким-то образом проскочил у своего противника под рукой. И встал. А рыцарь постоял еще секунду и рухнул — из его шеи, как раз из того места, где у доспехов стык между шлемом и кирасой, торчала рукоять мизерикордии, до того спокойно висевшей на поясе рыцаря. Когда и как Артур успел ее вытащить и ударить, никто не заметил, даже Карина, хотя уж она-то имела представление о том, на что способен ее неожиданный защитник и куда во время поединка стоит смотреть.

Не оборачиваясь, Артур отступил на шаг, ловко поддел носком сапога лежащий на оплавленном камне меч рыцаря и движением ноги подбросил его в воздухе. Так же, не глядя, выставил руку и поймал его — рукоять легла в ладонь как влитая. Похоже, это произвело впечатление на собравшихся, поскольку они попятились. Артур сделал мечом приглашающий жест, однако никто подвиг покойного рыцаря повторять не спешил. Зато из заднего ряда в Артура полетели стрелы, которые он отбил клинком с великолепной небрежностью. Глядя на этот цирк, солдаты попятились еще активнее, при этом передние явно хотели оказаться в задних рядах, за спинами товарищей, а те, неплохо видевшие, что здесь творится, не хотели оказаться впереди.

Так и не дождавшись, когда его все же атакуют, Артур совсем по-человечески пожал плечами и неуловимым движением шагнул вперед. Раз-два-три-удар! При этом он вроде бы и не замахивался, но меч в руке крутанулся с громким свистом, и, когда он завершил полукруг, клинок его потемнел от крови. Небрежным движением стряхнув красные капли с отполированной стали, Артур вновь отступил. Меч он по-прежнему держал одной рукой, и, при его росте, двуручник казался не таким и огромным. И то, с какой легкостью киборг управляется с этой оглоблей, его противники оценили мгновенно. Движение в их рядах еще более усилилось, однако бежать они пока что не помышляли. И тут Карина ощутила отголосок той самой смертной тоски, которую уже чувствовала совсем недавно, на лестнице. Совсем короткий и слабый отголосок, но, когда она вновь открыла глаза, во дворе, кроме Артура, никого не было.

Плохо, что генератор инфразвука нельзя использовать часто и тем более на полную мощность. Организм киборга, находящийся к источнику звукового удара ближе противника, оказывается подвержен его воздействию даже сильнее, чем те, против кого он был направлен. Нет, конечно, процессор купирует неприятные ощущения, но, когда ты не чувствуешь боли, это не значит, что ее нет, и разрушительное воздействие на нервные клетки никто не отменял. К тому же начинала сбоить имплантированная электроника — имплантаты, чтоб их… В чем-то организм киборга был даже уязвимее человеческого. Впрочем, удар даже на малой мощности провоцирует такую панику, что обращает противника в бегство. Главное, чтобы он сам был морально готов испугаться.

Хорошо еще, Объект держится позади, там, где воздействие инфразвука минимально. Странный все же Объект. Похоже, для него даже слово «киборг» в новинку. И от автоматических уборщиков Объект разве что не шарахался. К тому же одежда, оружие, да и все остальные встреченные люди… Анализ говорил только об одном — наблюдается массовая деградация общества как с точки зрения технологий, так и в отношении социального развития.

К сожалению, сколь либо достоверной информации о происходящем не было. Фактически с того момента, как пропитанный радиацией линкор, послуживший фундаментом для замка, был окончательно покинут, киборг, ставший его последним хранителем, информации о происходящем снаружи не имел. Наскоро оборудованный выносной центральный пост, конечно, располагался вне корабля, непосредственно на его броне, надежно отрезающей линкор и скопившуюся в нем смерть от окружающего мира, но сам Артур не покидал его ни разу. После того как было завершено строительство первой очереди замка, той самой, теперь запущенной и обветшалой, по коридорам которой он только что прошел, киборг был погружен в анабиоз, и периодически спускавшиеся к нему Объекты лишь проверяли состояние дел. А последние не проверяли вовсе, просто заходили — и выходили, ничего не тронув, лишь некоторое время постояв в помещении.

Он помнил, что раньше здесь все было иначе. Вокруг стоял великолепный лес, и совершенная память киборга сохранила и шелест листвы, и запах хвои. Стены, только что сложенные из огромных каменных глыб, были гладкими и ровными. Он сам вырезал камни из скального массива, пользуясь лазерным резаком, и сам их складывал. Ну, не он один, конечно, и люди работали, и несколько чудом уцелевших вспомогательных роботов-ремонтников, но немалая доля его труда была вложена в эти стены. Однако сейчас они обветшали, покрылись сеточкой трещин, поросли мхом. Глядя на них, Артур ощутил то, что люди назвали бы грустью, но, разумеется, это были всего лишь мелкие сбои в работе процессора — киборги не могут испытывать эмоции, они всего лишь машины, пусть и биологические. А те, у которых сбои достигают критической величины, отправляются на утилизацию, поскольку спятивший киборг страшнее пиратского корабля на трассах.

Тем не менее в свете произошедших изменений возникал логичный вопрос о правомерности подчинения Объекту. К сожалению, программа не допускала двойного толкования — Объект, прошедший генетическое тестирование, имеет право отдавать приказы, и при этом Артур обязан его защищать. Мимоходом киборг с сожалением подумал о том, что второй класс предусматривает только исполнение приказов. Право на самостоятельные решения и критическое осмысление поставленных задач имеют только киборги первого класса, но первый класс — это дальняя космическая разведка, научные лаборатории высокого уровня, особо опасные производства, а также охрана сверхважных персон. Артур первый класс и соответствующую перепрошивку центрального процессора должен был получить как раз после этого злополучного рейда…

Итак, пока с Объектом были сплошные проблемы. Кормовую смесь для киборгов он есть отказался, причем способом, не допускающим двойного толкования. Ничего странного в этом, честно говоря, не было, кормовая смесь — гадость редкостная, но и Объект находился не в том состоянии, чтобы привередничать. Возможно, это объяснялось тем, что Объектом была особь женского пола. Раньше Артуру никогда не приходилось иметь дело с такими, и, хотя соответствующая информация была загружена в память еще на заводе, уровень эффективности полученных таким образом навыков оставался крайне низок. Согласно статистическим исследованиям киберпсихологов, эффективность использования информации, полученной за счет собственного опыта, превосходила возможности загруженной извне в среднем в семнадцать и восемь десятых раза. Это необходимо было учитывать при дальнейшем планировании, но пока Объект следовало накормить, в противном случае возникала опасность прекращения его функционирования вследствие недостатка питательных веществ в организме. При этом частичное прекращение функционирования, называемое людьми «обморок», могло случиться в ближайшее время. Правда, легкий стимулятор, который Артур ввел Объекту путем впрыскивания под кожу, что, похоже, осталось Объектом не замеченным, позволил на короткое время решить данную проблему, но в подобной ситуации доставка необходимых продуктов питания становилась приоритетной задачей. С этой целью, вооружившись имеющимся в наличии современным оружием, киборг принял решение подняться на обитаемые уровни.

То, что Объект, вместо того чтобы сидеть на месте и ждать, отправился за ним, Артур обнаружил почти сразу. Пришлось двигаться с максимальной скоростью, чтобы успеть провести зачистку помещений до того, как Объект попадет туда и противник начнет представлять для него опасность. По пути наверх на двух уровнях встретились не подлежащие идентификации активные биологические объекты, имеющие, по аналогии с ранее напавшими на охраняемый Объект, статус враждебных. Артур, пользуясь темнотой, не позволяющей противнику вовремя обнаружить его и оценить степень угрозы, прекратил их функционирование и убрал трупы в сторону от лестницы, дабы защитить психику Объекта. Также было обнаружено значительное количество активных биологических объектов малых размеров и массы, идентифицированные как «крысы». В данной ситуации угрозы они не представляли и были проигнорированы.

Большое количество враждебных объектов обнаружилось на верхнем ярусе, когда Артур покинул лестницу. Первому встреченному он свернул шею еще до того, как противник его обнаружил, второй, правда, не только успел отреагировать, но даже заорал и до половины вытащил из ножен меч. Замолчал он только после удара, отбросившего его к стене, и прекратил функционирование вследствие многочисленных повреждений внутренних органов. К сожалению, на поднятый им шум сбежалось достаточно много противников. В подобной ситуации оптимальным было бы использование внешнего вооружения, однако киборг решил поберечь его ресурс. Вместо этого он нанес короткий инфразвуковой удар, заставивший противника потерять ориентацию и впасть в панику. Затем, воспользовавшись изъятым у ближайшего противника мечом, он уничтожил не оказывающих сопротивления врагов и спокойно двинулся дальше.

Объект нагнал его возле лестницы в тот момент, когда Артур вынужден был остановиться, обнаружив поднимающуюся по ней группу враждебных особей. Эти были более дисциплинированны, они попытались даже обстрелять вначале киборга, а потом Объект из примитивного метательного оружия, но перед инфразвуковым ударом оказались бессильны и покинули лестницу по наикратчайшей траектории. Кроме того, значительное количество противника, числом не менее ста активных единиц, было обнаружено во дворе, и процессор принял решение использовать плазменную гранату — при таком соотношении сил это было оправданно.

Однако, когда Артур с бластером в руке вышел из помещения, его уже ждали, хотя, согласно показаниям сенсоров, все, кто находился во дворе в момент взрыва, были уничтожены. Такое большое количество противников и оперативность подтягивания резерва говорили о наличии в замке значительных сил. Это усложняло задачу, но не более того. Оптимальной была признана физическая ликвидация объектов угрозы, но тут один из них, выделенный как приоритетная цель, заговорил. Лингвистический анализ показал, что противник намерен предложить ему провести вооруженный поединок. Артур знал, что у людей есть такой обычай, и, хотя считал его дурацким, мнение держал при себе. В конце концов, он был всего лишь киборг, и людей не интересовало, что он думает по вопросам их обычаев и этики.

В принципе поединок был ему не нужен, однако позволял оценить уровень подготовки элитной части вооруженных сил, так называемых рыцарей. Правда, ни опыта борьбы с противником, вооруженным длинномерным холодным оружием, ни навыков владения подобным оружием Артур не имел — только те самые пресловутые базовые знания, закладываемые на заводе на всякий случай. Впрочем, с учетом ограничений человеческой физиологии, общих сведений о механике движений, высоком быстродействии процессора и скорости киборга, превосходящей возможности среднестатистического человека более чем в три раза, особых проблем не ожидалось.

Как оказалось, предварительный анализ был проведен верно. Объект «рыцарь» продемонстрировал низкий уровень боевых характеристик и был деактивирован, после чего Артур произвел ревизию трофейного вооружения. К его удивлению, меч ему понравился, хотя в принципе такого понятия в лексиконе киборга нет. Ну, это люди так считают… Испытания меча также показали его хорошие эксплуатационные характеристики. Правда, враждебные объекты не отступили, но проведенные расчеты и экспресс-сканирование организма показали, что Артур в достаточной степени восстановился после использования генератора инфразвука, и целесообразным было признано его кратковременное включение на малой мощности. Как и предполагалось, этого оказалось достаточно, чтобы заставить противника в панике покинуть двор.

Прозондировав окружающее пространство, Артур не обнаружил новых противников. Следовательно, можно было начинать поиск необходимого продовольствия. Тем более что и сам киборг ощутил чувство недостаточного восполнения затраченной энергии. Люди называют это голодом. В связи с этим появился вопрос: почему он не употребил перед началом операции расчетное количество кормовой смеси? Подобную непредусмотрительность можно было считать сбоем в работе центрального процессора, хотя нет худа без добра: продукты, которые обычно употребляют люди, значительно вкуснее. Конечно, теоретически киборга должен волновать не вкус еды, а только ее энергетическая ценность, но, опять же, так думают только люди, сами киборги считают иначе. И в любом случае необходимо было как можно скорее найти источник питания.

— Прошу вас оставаться позади меня, — вновь предупредил Артур.

Вообще-то его механический, лишенный эмоций голос и привычка повторять одно и то же уже начали бесить Карину, но она предпочла не заострять вопрос. Сейчас это было как минимум неразумно, а утрясти подобные недоразумения можно и после боя. Артура же все это, похоже, и вовсе не волновало. Внимательно осмотрев рыцаря и не обнаружив ножен для меча, который он по-прежнему держал в руке, киборг просто положил клинок на плечо и спросил:

— Где находится продуктовый склад либо кухня?

— Вон там, в той пристройке, кухня, — ткнула пальцем Карина, — а ледник в подвале…

Не говоря больше ни слова, киборг двинулся в сторону кухни. Девушке не оставалось ничего иного, кроме как следовать за ним и надеяться, что никто прямо сейчас нападать на них не рискнет. Все же киборг не всемогущ, к тому же он явно намерен подкрепиться. Когда же мужчина голоден, то он забывает обо всем на свете, уж в этом Карина успела за свою жизнь убедиться. Киборг же, пусть даже он искусственно созданный гомункулус, в первую очередь мужчина, а значит, между ним и едой лучше не становиться.

К удивлению девушки, на огромной кухне никого не было. И порядок здесь царил практически идеальный. В свое время Карина не раз сюда заскакивала, если хотела быстренько перекусить. Какие пироги пекла их старая повариха… Боже, как давно это было! И как повезло пожилой женщине, что она умерла вовремя, за полгода до того, как начался весь этот кошмар.

Так вот, порядок на кухне был, как и прежде. Секунду подумав, Карина сообразила, что все так и должно быть. Победители тоже хотели есть, и наверняка солдатам был отдан приказ не устраивать в кухне погромов. Конечно, не все они его исполнили, следы того, что эти варвары здесь прошли, все же имеются, но в общем кухня сохранилась, и наверняка здесь уже вовсю хозяйничал новый повар. А может, и старый — как рассказывал Карине отец, челядь обычно не трогают, во всяком случае, не убивают. В конце концов, не все ли равно кузнецу, чьих лошадей он будет подковывать, да и солдатам желательно задирать юбки живым служанкам.

Киборг, похоже, такими вопросами не заморачивался. На ходу реквизировав кухонный нож, он тут же соорудил себе из подручных материалов, как то: копченое мясо, масло, рыба, зелень и какие-то специи, — огромный, одуряюще вкусно пахнущий бутерброд и стал с аппетитом его жевать. Потом посмотрел на Карину, и в глазах его мелькнуло удивление.

— А почему вы не едите?

— Но…

— Прислуги здесь нет. — В кажущихся мертвыми глазах киборга мелькнуло вдруг нечто вроде иронии, отчего его лицо стало на миг абсолютно человеческим. Но только на миг — почти сразу оно приняло свой прежний равнодушный вид. — Рекомендую заняться самообслуживанием.

Как ни странно, именно эта ирония больше всего задела Карину. Да что себе позволяет этот… этот… он ведь даже не человек! И еще задело то, с каким непрошибаемым видом он жевал. Здесь умерли ее отец, ее братья… А он жрет! Ему и человечину съесть нормально! И он при этом смеет обвинять ее в том, что она не может сама себе еды положить! Да, в столице, говорят, есть такие, которые даже обуваются с помощью прислуги, но здесь…

Лицо Артура на миг дрогнуло, и девушка поняла, что ее возмущение не осталось незамеченным. Похоже, киборг издевался над ней и не особенно это скрывал. Как ни странно, это подействовало на нее успокаивающе. Точнее, нет, не так, злость осталась, но теперь Карина смогла загнать ее в глубь сознания и прикрыть сверху маской ледяного презрения. Не говоря ни слова, она решительно пошла по кухне, разыскивая, чем можно набить живот.

Минут через пять она уже сидела за столом и с аппетитом ела. Удивительно даже, еще совсем недавно Карина была убеждена, что ей кусок в горло не полезет, однако, стоило только добраться до еды, аппетит проснулся, требуя немедленно набить желудок хоть чем-то, главное, чтобы этого чего-то было побольше. В результате она ела практически не пережевывая, а за чавканье ее учитель хороших манер наверняка устроил бы длинную и нудную отповедь. И, к ее удивлению, киборг не только не смеялся, но и вообще смотрел, как ей показалось, одобрительно.

Однако по мере насыщения к Карине вернулась способность здраво мыслить. Дикость ситуации, в которой они находятся, дошла до нее как-то резко. Она сидит на замковой кухне в обществе людоеда, ест, а вокруг…

— Артур. — Слова, к ее собственному удивлению, прозвучали робко, дав Карине повод разозлиться на себя.

— Слушаю.

От неожиданности Карина едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть прямо из положения сидя. Артур стоял позади нее, и, как он подошел, девушка не слышала. Похоже, он мог не только двигаться с грацией кошки, но и ходить с кошачьей бесшумностью. С трудом овладев собой и придав лицу уместное для дворянки бесстрастное выражение, она неспешно обернулась, хотя больше всего ей сейчас хотелось взвыть и врезать чем-нибудь тяжелым по этой высокомерно-наглой в своем спокойствии роже.

— Если я хоть что-нибудь понимаю, то на нас очень скоро могут напасть. В замке много народу, и те, кого ты убил, всего лишь небольшая их часть.

— Я убил куда больше, чем вы думаете, — бесстрастно отозвался Артур и откусил от бутерброда, уже другого, как отметила Карина, огромный кусок.

— И все равно, нас наверняка сейчас окружают. Мы сидим здесь, как в мышеловке.

Киборг внимательно посмотрел на нее и, не прожевав до конца, сглотнул. Как он только не подавился… Девушка даже приготовилась врезать ему кулаком по спине, однако этого, к ее удивлению, не потребовалось. Артур, кажется, даже не почувствовал неудобства, а просто влил в себя из большого оловянного кубка порцию слабого вина, найденного здесь же. Скривился совсем по-человечески:

— Как вы эту гадость только пьете…

— Как-то пьем, — в тон ему ответила девушка. — И все же?

— Ну разумеется, нас окружают, — просто ответил Артур. — Сейчас вокруг этого помещения собралось сто пятьдесят три человека.

— Э-э-э… Но ты ведь не подходил к окну!

— А зачем? Самое нижнее все равно на высоте двух метров пятидесяти трех сантиметров, и увидеть что-либо сложно. У меня другие методы наблюдения. В настоящее время число присутствующих продолжает увеличиваться.

— И ты так спокойно это говоришь?

— Да.

Ледяное спокойствие и математическая точность ответа окончательно добили Карину. Помотав головой в недоумении, она спросила:

— Но почему мы ничего не делаем?

— А что мы должны делать?

Простота вопроса разом поставила девушку в тупик. Киборг, очевидно, понял это и, совсем по-человечески вздохнув, объяснил ей перспективы дальнейшего развития событий:

— Сейчас мы ждем, когда сюда соберется как можно больше народу. Потом вы прячетесь, и ваша дальнейшая задача не высовываться, а я выхожу и всех их убиваю. Энергетически это намного выгоднее, чем охотиться за каждым по отдельности. Мои сенсоры имеют ограниченную дальность, которая еще больше снижается из-за каменного щита. Камень в данном случае обладает избыточной экранирующей способностью. Замок же большой, имеет подземелья значительной протяженности, и уничтожение противника в случае его рассредоточения займет чрезвычайно много времени.

Ну вот, теперь все стало на свои места. То есть он ждет, чтобы они собрались, а потом собирается прихлопнуть их всех разом. Карина только головой покачала. Нет, киборг, разумеется, крут, как он разделался с теми, кто попадался им на пути раньше, она видела. Но сейчас… Насколько она могла понять, в замке очень много народу. Может, триста человек, а может, и пятьсот, в зависимости от того, сколько войск Адамс отправил из замка после завершения штурма. Времени-то прошло совсем немного, так что, может, все еще здесь. Именно эту мысль девушка постаралась максимально доходчиво и коротко донести до своего защитника. Артур на это пожал плечами, не удостоив ее ответа. Это Карину взбесило, и она, вместо того чтобы сказать Артуру про магов, решила промолчать. Если такой умный, пускай сам разбирается. Дадут разок по голове — небось перестанет ее игнорировать.

Артур между тем, похоже, совершенно не нервничал. Пройдясь по кухне, он снял с крюка большой кусок вяленого мяса, не удосужившись разрезать, откусил с краю и направился дальше, держа в одной руке еду, в другой — тот самый нож. Нашел точильный камень, на котором обычно правили ножи, и использовал его по прямому назначению — очевидно, нож показался ему слишком тупым. Вот тут, глядя на стремительные, неуловимые взглядом движения и сыплющиеся из-под камня искры, Карина и ошалела окончательно. Это какой же силой надо обладать…

Между тем киборг, закончив точить нож, на мгновение замер, а потом сказал:

— Количество враждебных объектов двести восемь, новых не наблюдаю. Приступаю к ликвидации.

Карине не пришлось повторять дважды. Бросив остатки еды, она нырнула под стол — уж что-что, а необходимость в бою слушаться Артура она уже осознала четко. Отсюда, кстати, открывался неплохой обзор, и она увидела, как он подошел к двери. За мгновение до того, как киборг взялся за дверную ручку, с другой стороны забарабанили, судя по звуку, чем-то твердым и железным. Наверное, рукоятью меча. Громкий, хрипловатый и, если бы не легкая дрожь, могущий сойти за мужественный голос потребовал немедленно открыть дверь и выйти.

К удивлению Карины, Артур подчинился. Правда, только отчасти. Бесшумно, благодаря заранее вылитой сверху бутыли постного масла, отодвинул железный засов, резким движением распахнул дверь, взмахом все того же многострадального ножа рассек горло стоящему за ней барабанщику и тут же кинул что-то наружу. Захлопнул дверь, задвинул на место засов и рыбкой скользнул под прикрытие массивной печки. Карина тоже инстинктивно дернулась вбок, но не успела и увидела вспышку, яркую даже сквозь щели. Потом громыхнуло так, что заложило уши, и стены вздрогнули. Дверь треснула, одна из петель вылетела, а засов согнулся, но удержал всю конструкцию от разрушения. «Плазменная граната» — вспыхнули в мозгу недавно сказанные киборгом слова.

Между тем Артур в своем обычном неторопливо-молниеносном темпе выбрался из укрытия и подошел к двери. Не теряя даром времени, он коротким ударом выправил засов, отодвинул его и, спокойно открыв дверь, вышел наружу. К удивлению Карины, никаких звуков она при этом не слышала, и, только когда дверь распахнулась, как сквозь вату до нее донесся звук удара. Впрочем, после этого слух восстановился очень быстро, во всяком случае, матерную ругань со двора уже можно было разобрать.

Осторожно, пригибаясь, девушка подобралась к двери. Конечно, Артур сказал ей прятаться, но усидеть на месте Карина не могла. Прячась за косяком, она выглянула наружу…

И что, спрашивается, она рассчитывала увидеть? Знакомый уже круг из оплавленного камня, с той лишь разницей, что он был заметно больше, чем в прошлый раз. Ну, куски тел и изломанные, обгоревшие кости — это тоже ожидаемо. Правда, на этот раз, во-первых, убитых больше, а во-вторых, кто-то все же уцелел. Этих «кого-то» сейчас убивал Артур. Именно убивал — происходящее во дворе меньше всего напоминало благородный поединок или хотя бы просто бой.

Держа в правой руке меч, а в левой нож, киборг вьюном крутился среди противников. Тех и осталось-то уже человек пятнадцать, не больше — остальные частью погибли от взрыва, а частью были нарезаны ломтиками. Карина зажмурила глаза, так нереально все это выглядело рядом с Артуром воины казались застывшими, как мухи в патоке. Они просто не успевали повернуться следом за ним, не успевали нанести удар. Глаза девушка зажмурила на один удар сердца, не более, а когда вновь их открыла, еще один противник Артура уже лежал на камнях, щедро окропляя их своей кровью.

Увлеченная этим жутким зрелищем, девушка не сразу заметила группу из нескольких человек, расположившихся чуть в стороне, на стене замка. Чем они привлекли ее внимание? Да вроде бы ничем, люди как люди. Вот сейчас Артур дорежет тех, кто внизу, поднимется на стену и сбросит их оттуда головой вниз. И только посмотрев на них еще раз, она поняла — маги. Не только маги, разумеется, большинство — солдаты, один дворянин, выделяющийся среди прочих богатой одеждой, но вот двое точно маги. Совсем молодой парнишка, это не скрыть даже расстоянием, одетый в серую ученическую хламиду. В столице, где она пару раз бывала с отцом, такие встречались часто, академия магии там была вполне приличная, на континенте лучше, пожалуй, только у соседей.

Так вот, парнишка этот поддерживал высокого, широкоплечего мужчину средних лет с густой, хотя и короткой, седой бородой. И на мужчине этом тоже была хламида, такая же как у молодого, только более потрепанная и темно-красного цвета. Почему он еле держался на ногах, было неясно, да и непринципиально в общем-то, а вот то, что это маг, причем высокого ранга, было абсолютно ясно. Не архимаг, конечно, те были наперечет, всех знали в лицо, и Карина узнала бы тоже, но все равно, судя по одежде, ранга серьезного. У них ведь, у магов, иерархия строгая, по одежде, кто есть кто, определить несложно. Конкретно этот индивидуум был ранга первого или второго, отсюда не разберешь, то есть в любом случае очень и очень грозный противник. А раз так…

Что «так», Карина додумать не успела. На нее вдруг словно ушат холодной воды вылили. Только сейчас до девушки стало доходить, что сейчас будет и к чему привела ее уязвленная гордость. Ведь киборгу она о магах так ничего и не сказала, и сейчас, скорее всего, он не подозревает, какой опасности подвергается. То, что маг его пришибет, — это, в конце концов, не так и страшно, будет знать, как издеваться. Но если Артура убьют, то она, Карина, останется совсем одна. Этот наглый гомункулус, если вдуматься, был ее единственным защитником. Оставалось надеяться, что, пока он в толпе солдат, пусть и поредевшей, маг не ударит, опасаясь задеть своих, и она успеет крикнуть, предупредить…

Не успела. Маг не стал ждать, пока Артур дорежет солдат, — очевидно, сообразил, какой будет исход схватки, и заранее списал их в неизбежные потери. А секундой раньше, секундой позже — какая разница? Резким движением оттолкнув ученика, маг вскинул руки, и в следующий момент Карине показалось, что на плиты двора рухнуло небо.

Удар был столь силен, что камни брызнули осколками. Солдат, и уже мертвых, и еще живых, перемололо в кровавый фарш. А вот киборг, каким-то образом почувствовав опасность, успел отреагировать. Прыжок, который он совершил, был совершенно немыслим, и потому, наверное, Артур сумел уйти из-под удара — маг попросту не успел его правильно рассчитать, расширив зону поражения, и киборга зацепило лишь самым краем. Однако и этого оказалось достаточно, чтобы Артура отшвырнуло в сторону и ударило о стену. Изломанной куклой он сполз по камням и остался лежать неподвижно.

Кухня произвела на Артура благоприятное впечатление. Достаточно чисто, хорошо спланировано, еды много и всякой. Конечно, для киборгов, когда их создавали, критерии пищи были совсем другими, чем для человека, желудки искусственных организмов могли одинаково легко переваривать и древесину, и осетрину. Однако желудки желудками, а вкусовые рецепторы-то у них были вполне человеческими, и потому обнаруженные продукты Артур принял вполне благосклонно. Во всяком случае, они были куда вкуснее, чем кормовая смесь, хотя, разумеется, уступали ей в питательности.

Единственно, Объект повела себя так, словно уже сама идея о необходимости готовить себе лично была для нее оскорблением. Хотя чего уж там, спрашивается, готовить, нагрести из котлов — и вся недолга, здесь, похоже, готовили на целую армию. Но обслуживать ее Артур не собирался — подобно большинству киборгов, он прекрасно знал, как обойти заложенную в него программу, пусть и в мелочах. В самом деле, он доставил Объект к хранилищу продовольствия, то есть обеспечил ей возможность питаться. Вот пусть теперь и питается, не инвалид, чай. А насчет того, что Объекту надо разжевать и в рот положить — так об этом программа умалчивает. Так что он сделал вид, будто не понял ее пожеланий. К тому же, как неожиданно для себя отметил Артур, ему просто нравилось ее дразнить. Это было странно и нелогично, однако киборг отложил анализ своего поведения на потом — сейчас имелись дела поважнее.

Помимо всего, на этой кухне он обнаружил привет из прошлого — обычный нож. Самый обычный, если не считать, что он был с камбуза линкора. Похоже, в числе прочего его сгрузили с корабля еще до того, как реактор окончательно вышел из-под контроля, поскольку иного варианта просто не было — в корабль после этого никто не проникал, это киборг знал точно.

Внимательно осмотрев лезвие, киборг, опять же с удивлением, почувствовал такую человеческую эмоцию, как досада. Так испортить хороший инструмент — это надо было постараться. Тем не менее правку лезвия он отложил до момента насыщения — в конце концов, это не горело, а вот восполнить запасы энергии перед боем было необходимо. То, что враждебные объекты быстро стягиваются к их убежищу, его сенсоры показывали фактически с того момента, как они зашли в помещение. Ну, стягиваются — и стягиваются. Просчитав варианты, Артур пришел к выводу, что уничтожить их всех и сразу энергетически выгоднее длительной охоты. Тем более, это обеспечивало максимально быстрое выполнение миссии, после чего программа должна была завершиться, и он мог вернуться на пост.

Кстати, Объект оказалась умнее, чем он ожидал. Во всяком случае, как только энергетический баланс в ее организме был частично восстановлении мозг получил необходимую порцию энергии, она тут же пришла к выводу о возможности атаки со стороны противника. Это указывало на ее достаточно высокий интеллект, однако пришлось сравнительно долго объяснять ей нюансы — похоже, сейчас подготовка офицеров была далека от идеала, и многие решения, стандартные для Артура, здесь были давно и прочно забыты. Это было странно, однако ничего не меняло. Задача киборга — выполнять то, что предписано программой, а не умничать. Именно поэтому Артур, прервав ненужный разговор, принялся готовиться к предстоящему бою, в котором рассчитывал, помимо прочего, воспользоваться оказией и приобрести необходимый опыт владения длинномерным оружием. Так сказать, подкрепить теорию практикой — судя по сложившейся на планете ситуации, это могло оказаться совсем не лишним.

Частью той подготовки было отслеживать противника, что занимало примерно два процента ресурса процессора, и отточить нож — несмотря на кухонное предназначение, качество стали позволяло его использовать в бою, причем намного успешнее, чем то барахло, которое здесь было в ходу. Если мечи отличались приличным качеством, то металл, идущий на ножи, был, похоже, бросовым. Учитывая же, что оптимальным стилем боя программисты, составлявшие подборку информации для киборга, считали почему-то связку шпага-дага или, применительно к сложившимся реалиям, меч-нож, Артур решил в качестве оружия для левой руки использовать тот самый клинок, изготовленный когда-то на Земле.

Дальше все было просто. Плазменная граната, заранее установленная на максимальную мощность, за дверь — и спрятаться в укрытие, поскольку в способности двери выдержать взрыв, пускай и отдаленный, Артур резонно сомневался. В последний момент он успел обратить внимание на то, что Объект, вместо того чтобы последовать его примеру, находится в опасной зоне но предпринимать ничего не стал. Во-первых, он сказав ей прятаться, и заложенные программой минимальные требования были выполнены, а во-вторых, все равно не успевал.

Дверь все же выдержала, хотя в этом была не столько заслуга ее прочности, сколько грамотно выбранное место взрыва. Граната разорвалась так, что ударная волна прошла стороной, да и высокотемпературная плазма сюда не дошла. Оставалось лишь выйти и довершить начатое — если верить показаниям сенсоров, примерно двадцать процентов враждебных объектов уцелело из них часть на стене, куда не дошел взрыв. Но как раз с ними можно было повременить — группа была малочисленной и вдобавок располагалась далеко от места предполагаемой тренировки. Именно поэтому основное внимание Артур сосредоточил на тех, кто находился поблизости, пользуясь их поголовной контузией и соответственно заметно сниженными физическими возможностями.

Следующие несколько секунд он потратил на то, чтобы, пользуясь своим преимуществом в скорости отработать приемы владения оружием. Это оказалось заметно сложнее, чем ожидалось, — часть информации, содержащейся в архиве, была неприменима или малоприменима. Так, японская техника была абсолютно бесполезна, возможно, из-за того, что оружие, которое было у Артура, значительно отличалось от японского а возможно, потому, что сама по себе японская техника оказалась менее эффективна, чем принято считать. Точно так же малоэффективны были китайские стили информация о которых нашлась в том же архиве. Более того они вообще были неприменимы на практике. А вот испанский стиль фехтования оказался заметно лучше. Правда, он был ориентирован на несколько другое оружие, однако большие по сравнению с испанской шпагой длина и вес меча с успехом компенсировались большей силой киборга, в результате чего тренировку можно было признать удовлетворительной, а оптимальный для местных условий стиль определенным. Единственным минусом оказалось то, что количество подлежащих уничтожению объектов было незначительно, а значит, проверить всю информацию, а также испытать другие системы фехтования было затруднительно.

Именно в этот момент начала проявлять активность группа, расположившаяся на стене. Артур непрерывно отслеживал ее, однако серьезных проблем с той стороны не ожидал — противник был весьма малочисленным и, по его расчетам, мог быть утилизирован в течение двадцати секунд, не более. Собственно, киборг и намерен был заняться утилизацией сразу по завершении зачистки во дворе, но тут один из стоящих на стене вскинул руки.

Жест был абсолютно непонятным и неклассифицируемым, оружия у человека не было. Тем не менее, направлено движение было в сторону киборга. «Не понимаешь — бойся» — так говорил когда-то инструктор со странной фамилией Илияшевский, первый учитель Артура. Подобных изречений у отставного прапорщика было припасено много, но все они, как выяснилось позже, несли в себе бесценные крупицы информации, которая, было дело, спасла как-то Артуру жизнь и не раз помогала сохранить здоровье. Именно поэтому Артур не стал терять время на дополнительный анализ ситуации, а прыжком попытался уйти как можно дальше в сторону. Увы, до конца обеспечить процедуру не удалось — на середине прыжка Артур ощутил удар, похожий на воздействие силового поля. Удар был такой силы, что отшвырнул киборга на некстати подвернувшуюся стену, и функционирование организма было приостановлено.

Сказать, что Карина испугалась, — значит ничего не сказать. Все, от чего бежала, к тому и пришла, только теперь победители будут вдобавок еще и злы — все же киборг успел перебить кучу народу. А главное, Карина это понимала и не собиралась врать самой себе, виновата во всем этом только она. Ну что ей мешало предупредить Артура заранее? Может быть, знай он, кто будет ему противостоять, вел бы себя совсем иначе.

У нее оставался еще шанс спрятаться, но Карина просто не успела этого толком сделать. Трое из тех, кто сопровождали мага, бегом кинулись вниз, явно заметив ее — во всяком случае, пальцем в сторону кухни маг тыкал недвусмысленно. И вот тогда пришла паника. Карина заметалась по кухне и, не найдя лучшего выхода, спряталась под печкой, в которой обычно пекли хлеб.

То, что это было ошибкой, она поняла практически сразу. Если конкретно, в тот самый момент, когда ее нашли, — под печку те, кто осматривал кухню, полезли едва ли не в первую очередь. Карина пискнуть не успела, как сильная рука ухватила ее за шиворот и рывком выдернула наружу.

Свет, неожиданно яркий после темноты, царившей под печью, ударил по глазам так, что вышиб слезы, и все же она узнала того, кто ее держал. Узнала — и настолько удивилась, что даже забыла о своем незавидном положении.

— Аври, это ты?

— Не Аври, а Авраам, — строго поправил он и привычным, с детства знакомым движением отбросил со лба прядь темных волос. — Ты прекрасно знаешь, как бесит меня эта собачья кличка.

— Что ты здесь делаешь? Ты… Ты с ними?

— А что еще ты ожидала? — Голос оруженосца ее брата звучал спокойно и чем-то напоминал ей голос киборга. Разве что тот был просто равнодушным, а в этом звучали нотки легкого превосходства. — Я что, рожден для того, чтобы всю жизнь таскать копье за твоим братом, не имея ни малейшей возможности стать рыцарем? А ведь я сильнее его и лучше владею оружием. У меня дар к магии, но учителя были только для тебя. А теперь мне дают все! То, чего я заслуживаю по праву крови, понятно?

Вот так-то. Если вначале он говорил практически бесстрастно, то в конце речи почти кричал. И непонятно было, хочет он донести сказанное до нее или убеждает самого себя в том, что поступил правильно. Бывший оруженосец, товарищ по детским играм… Неудивительно, что он так легко ее нашел — незаконнорожденный сын ее отца и служанки.

— Ну как, нашел?

К Аврааму подошли двое менее удачливых сыщиков. Покивали, пощелкали языками чуть завистливо, не очень искренне поздравили с наградой, которую тот, несомненно, теперь получит, и направились к выходу. Авраам, таща за собой Карину, неспешно зашагал следом. Девушка попыталась сопротивляться, но куда там — Авраам был на голову выше ее, намного шире в плечах и многократно сильнее. Не зря же брат когда-то выбрал в оруженосцы именно его, хотя кандидатов хватало, в том числе и бастардов — отец в молодости благонравием и скромностью не отличался. Кстати, спиной к товарищам Авраам старался не поворачиваться, от внимательного глаза Карины это не укрылось.

Снаружи практически ничто не изменилось. Все так же валялись убитые, так же пахло кровью и дерьмом… Запах войны, как говорил отец Карины. Разве что спустились, наконец, со стены участники действа, и сейчас она смогла рассмотреть мага внимательнее. Красивый мужчина, высокий, темноволосый и темноглазый, с гордым профилем. Впечатление портили только щетина на щеках, еще не успевшая превратиться в бороду, но давно вышедшая за рамки приличий, и могучий запах перегара. Вот почему он с трудом держался на ногах! Причем хмель все еще не выветрился из буйной головы, и, хотя глаза смотрели внимательно и остро, движения оставались разболтанными.

Парнишка, на плечо которого опирался маг, был типичным учеником из породы отличников. Чуть рассеянный взгляд, грубоватая одежда, все это при невысоком росте и субтильном сложении. На голове — соломенного цвета вихры. Единственно, цвет глаз Карина определить не смогла. Вроде бы и не прятал он их, но в то же время поймать взгляд у девушки не получилось. Впрочем, она и не старалась.

И наконец, последний субъект, заслуживающий внимания. Младший сын герцога Адамса, Пауль. Карина встречалась с ним несколько раз, когда с отцом бывала при дворе. Там, когда этикет требовал вести себя в рамках приличий, он произвел на нее хорошее впечатление — неглупый, без лишнего гонора, хорошо образован, да и собой недурен. Увы, дальше пары разговоров дело не пошло — все же их семьи враждовали не в первом поколении, и вендетту еще никто не отменял. Так что, в отличие от предателя Авраама и непонятно каким боком примазавшихся к делу магов, услуги которых во все времена стоили недешево, он был враг. Просто враг, не более, но и не менее. Однако, что интересно, именно он был единственным, кто смотрел на Карину без враждебности, скорее с любопытством. Остальные, даже простые солдаты, судя по всему, предпочли бы убить ее на месте, и этих ушлепков можно было понять — слишком много их товарищей осталось под стенами замка во время бесплодных штурмов, а сегодня над сокращением их численности еще и Артур постарался.

Артур. Девушка помимо воли почувствовала, как глаза увлажнились. Этот безразлично-несносный тип все же оказался практически единственным, кто встал между ней и опасностью, не обращая внимания на то, сколько у него будет врагов. То, что не сделали люди — она видела, сколько солдат, присягавших ее отцу, бросили оружие, когда враг пробил стены, — без раздумий сделал гомункулус… И умер, защищая ее. Девушка с усилием загнала внутрь подступивший к горлу ком, выпрямилась, встав, как приличествовало ее положению, и с презрением окинула собравшихся взглядом. Увы, это все, на что она была сейчас способна. Все это понимали, и поступок этот не вызвал в их глазах никакого отклика — побежденные могут думать перед смертью что угодно, все равно их гнев уже ничего не стоит.

— А вот и наша принцесса…

Первым заговорил, разумеется, маг — все же он здесь был, похоже, за старшего. Формально-то командовал, разумеется, Пауль, но реально сосунку большое дело никто не доверит, и слово мудрых советников все равно будет значить больше, чем его мнение. Он и сам это понимал, не дурак, и не протестовал против слишком вольного поведения мага. Тем более пьяного и потому не вполне адекватного мага.

В ответ на его слова Карина лишь еще сильнее приосанилась, хотя выпрямлять спину дальше, казалось, было уже некуда. Мага, впрочем, не особенно волновала ее реакция. Он просто снова оттолкнул помощника и, пошатываясь, обошел вокруг девушки, рассматривая ее, как диковинную зверушку. Завершив круг почета, остановился перед ней и небрежным жестом приказал Аврааму отпустить руку пленницы. Судя по тому, что тот понял мага без слов и исполнил его пожелание без малейшего промедления, маг и впрямь был в большом авторитете.

Несколько секунд маг пристально глядел в глаза Карине, а потом вдруг резко, неожиданно, скупым и точным движением ударил ее затянутой в тонкую перчатку рукой по лицу. Сила удара была дозирована со знанием дела — слезы из глаз, полный рот крови, расшатанные резцы… Однако голова девушки лишь мотнулась, сама же она удержалась на ногах. Маг кивнул удовлетворенно и повернулся к ней спиной.

— За что вы ее так? — Голос Пауля звучал немного укоризненно.

— А чтобы спесь с рожи немного согнать, — безмятежно отозвался маг. — Терпеть не могу, когда всякое высокородное быдло передо мной рожи корчит.

«А ведь он из самых низов, — подумала Карина, которой текущая из уголка рта струйка крови не мешала тем не менее соображать и вспоминать уроки нанятого отцом наставника. — Поднялся за счет таланта, работоспособности и дикой удачи, но комплекс-то остался. Вот и пытается теперь доказать себе, что и впрямь достоин своего положения, самоутверждается, когда родовитые ползают перед ним на брюхе…»

— И все же…

— Молодой человек. — Маг повернулся к Паулю, пошатнулся, теряя равновесие, и едва не упал, но успел опереться о ловко подставившего плечо ученика. Тот, судя по всему, имел богатый опыт в такого рода делах. Утвердившись на ногах, маг наставительно поднял палец. — Мало того что из-за ее бегства я на лишние сутки застрял в этой дыре, так еще ее телохранитель убил сегодня двух моих учеников. Умных, перспективных ребят, которые со временем могли стать настоящими магами. Он им в подметки не годился, мерзавец…

Вино, похоже, все еще плескалось в его мозгах, поскольку, толкнув эту обличительную речь, затянувшуюся еще минуты на три и прерываемую икотой, маг начисто потерял интерес к Карине. Возможно, и вовсе забыл о ее существовании, поскольку стоял к ней спиной. Зато обратил внимание на лежащее у стены тело киборга и решительно направился к нему. Остальные следили за магом без особого интереса и с места не сдвинулись. Только Авраам положил руку на плечо Карины и чуть сжал пальцы, намекая на то, что если она попробует дернуться, то будет очень больно. Ну и солдаты периодически бросали на девушку плотоядные взгляды, очевидно рассчитывая, что ее отдадут им попользоваться. Карину передернуло — скорее всего, так и будет, ничего поделать она уже не сможет.

Между тем маг подошел к киборгу, от которого кто-то уже предусмотрительно отбросил в сторону оружие, толчком ноги перевернул безвольное тело на спину, удовлетворенно хмыкнул и нагнулся. Опять хмыкнул, только на сей раз удивленно:

— Ну надо же…

— Осторожнее…

— Не волнуйтесь, Пауль. Однако же у нашей девочки очень интересный телохранитель. Я о таких только в старых книгах читал. Опасный экземпляр, что в принципе и подтвердилось. Я всегда считал, что их возможности были авторами трактатов преувеличены, а оказалось, пожалуй, наоборот, — задумчиво сказал маг и с интересом пощупал одежду киборга. Потом достал из какого-то скрытого кармана длинный, узкий кинжал. — Да, интересный у девочки защитник нашелся, любопытно только откуда. Однако же они тоже смертны, и на всякий случай…

Того, что случилось дальше, не ожидал никто. Левая рука Артура, до того момента вроде бы безвольно лежащая, вдруг метнулась вверх и ударила мага в грудь. Время будто остановилось, причем, как подумалось Карине, не для нее одной. Во всяком случае, присутствующие, все без исключения, широко разинув от удивления рот, как завороженные наблюдали за происходящим. Тело мага подбросило на высоту в два человеческих роста, и каждую деталь его полета Карина наблюдала в мельчайших подробностях. Маг умер, очевидно, еще до того, как его ноги оторвались от каменных плит двора, и летел вверх абсолютно безвольно, напоминая тряпичную куклу, которой вредный мальчишка дал пинка. Перевернувшись в воздухе, маг спиной, точнее, шеей и головой вперед рухнул на землю, и время толчком вернулось в привычный ритм.

За те недолгие мгновения, когда все смотрели на внезапно научившегося летать мага, Артур успел подняться на ноги. Правая рука его висела плетью, а движения теперь казались странно дергаными, но при этом не потеряли жутковатой стремительности. Бац! Ученик мага получил локтем в челюсть и, не издав даже звука, рухнул как подкошенный. В следующий момент киборг прыгнул, и солдаты, не успевшие убраться с его дороги, разлетелись сбитыми кеглями и больше не шевелились. Единственному из них, успевшему потянуть меч из ножен, киборг оторвал голову. В буквальном смысле слова оторвал, причем одним коротким, почти незаметным глазу движением. Прыгающая со звуком упавшего кочана капусты башка еще не остановилась, а вслед за ней полетел и Пауль Адамс, не успевший, похоже, ничего толком понять.

Карина резко дернула плечом, и рука Авраама безвольно упала — похоже, этот слизняк был настолько парализован ужасом, что даже не помышлял о сопротивлении. Хотя, глядя на киборга, немудрено было испугаться — его вид и впрямь был страшен. Лицо Артура представляло собой один большой синяк, по правой щеке шла длинная, от виска до подбородка, ссадина, вторая, зловещего бордового цвета, протянулась поперек лба, часть волос была содрана вместе с кожей и держалась на небольшом лоскутке. Одежда уцелела, но рука висела безвольно, хотя и не причиняла, похоже, беспокойства хозяину. В общем, тот еще был видок, но движения уже приобретали прежнюю легкость и плавность, а глаза смотрели по-прежнему зорко и… равнодушно.

— Я прошу извинить. — Голос киборга звучал чуть надтреснуто. — Пришлось подвергнуть вас риску — стреляя из бластера до восстановления системы наведения, я мог нанести вам повреждения, несовместимые с жизнью.

Сказав это, он повернулся к Аврааму. Тот, словно очнувшись, потянулся за мечом, однако короткое движение руки — и оруженосец лишь булькнул, глядя расширившимися от боли и ужаса глазами на превратившуюся в окровавленное месиво из мяса, кожи и осколков костей кисть руки. Киборг чуть развернулся, занося руку для второго удара, но Карина остановила его:

— Стой. Этот предатель должен умереть страшно.

— Слушаюсь, — без эмоций ответил киборг.

Карина не полностью контролировала себя в тот момент. Фокус ненависти ее ко всем, кто захватывал замок и убивал ее родных, сместился на Авраама. Ведь когда-то она знала его и доверяла ему, а теперь он удерживал ее, чтобы не дать сделать хоть что-нибудь. Да хоть зарезаться! Потому она это и сказала, совсем упустив из виду, что киборг понимает слова буквально. Результат превзошел любые, даже самые смелые ожидания. Уже через минуту Карина стояла на коленях у стены кухни, и желудок отдавал обратно все, что она недавно съела. Артур все с тем же спокойным, даже немного меланхоличным выражением лица продолжал свое дело, не обращая внимания ни на рвотные позывы Карины, ни на крики Авраама, от которых, казалось, дрожали стены замка. Делал он это с той спокойной сосредоточенностью, которой позавидовал бы даже королевский палач, причем ухитрился даже не запачкаться. Это Карину, когда Авраам, наконец, затих, удивило почему-то больше всего. Впрочем, удивлялась девушка недолго. Достаточно ей было бросить взгляд на то, что осталось от предателя, и ее стало выворачивать снова, на сей раз желчью, ибо желудок был уже пуст.

— Умер раньше, чем я рассчитывал, на три с половиной минуты, — как будто издалека донесся до нее голос Артура. — Или я начинаю терять навыки, или люди сейчас более хлипкие, чем раньше.

Киборг спокойно дождался конца Карининой истерики, после чего неспешно подошел к девушке и, взяв ее за шиворот, потащил на кухню. Карина даже не сопротивлялась ни когда он ее туда втащил, ни когда опрокинул ей на голову стоящее у плиты ведро с ледяной водой. Второй раз за последний час, между прочим, он подобным образом ее прополоскал. Зато от воды она моментально пришла в себя и неприлично для леди ее положения и воспитания взвизгнула. Киборг, не обращая внимания на вопли и проклятия, извлек из кармана большой платок из мягкой ткани и ловко вытер девушке лицо, после чего, оставив Карину приходить в себя, направился в сторону комнаты, в которой обычно жила кухарка.

Вернулся он буквально через минуту, неся в руке слегка помятое, но чистое платье и ворох нижнего белья, принадлежащие, очевидно, одной из кухаркиных дочерей. Обе они были чуть крупнее Карины, но совсем ненамного. Подойдя, киборг положил добычу на стол.

— Переоденьтесь. Ваша одежда грязная, рваная и мокрая. Простудитесь.

Больше всего в тот момент Карине хотелось послать его куда подальше, однако каким-то дальним уголком сознания она понимала — Артур прав. В той одежде, которая была на ней сейчас, девушке было просто холодно, и заболеть она могла запросто. Болеть же, и это она тоже понимала, было для нее в нынешней ситуации непозволительной роскошью. Кивнув, она начала развязывать шнуровку, но потом остановилась.

— Ты так и собираешься здесь стоять?

— Да.

— Ну… хотя бы отвернись.

— Зачем?

— Э-э-э… Тебе что, никогда не говорили о приличиях?

— Не совсем понял. — Киборг, несмотря на по-прежнему бесстрастное лицо, выглядел озадаченным.

— Ты — мужчина, я — женщина.

— Мне известны физиологические различия между полами.

— Тогда просто отвернись и отойди подальше. — На этот раз Карина и впрямь вышла из себя. Киборг, судя по всему, не понимал многих вещей, элементарных для человека, а объяснять ему тонкости взаимоотношений у нее не было ни сил, ни желания. — Займись чем-нибудь.

Киборг молча повернулся и отошел. Странно, но Карине показалось, что он обиделся, хотя, как она читала, для гомункулусов подобные эмоции были недоступны. Тем не менее спина его именно обиду и выражала. Как? А пес его знает, другое дело, что и впрямь было не до чьих-то обид. Содрав с себя отвратительно-мокрое платье (шнуровку пришлось разрезать — пропитавшиеся водой и затвердевшие узелки никак не хотели поддаваться), она быстро переоделась, благо нижнее белье принципиально ничем не отличалось, а платье, в котором ходила прислуга, имело, по сравнению с ее собственным, одно крайне важное сейчас достоинство — его было намного проще надеть. Окинула себя критическим взглядом — да уж, со стороны видок в этой одежде небось несуразный. Особенно если учитывать, что платье не только было мешковатым само по себе, но и вдобавок все же оказалось ей куда более велико, чем представлялось вначале. Ну и ладно, зато оно было сухое и теплое. Оставалось привести в порядок волосы, но расчесать их было нечем. К тому же та пакля, в которую превратились еще недавно чуть вьющиеся каштановые пряди до пояса, страшно было не то что видеть, а даже трогать. На то, чтобы привести их в порядок, потребуется много времени, и потому Карина решила отложить это действо до лучших времен.

Закончив переодеваться и затянув вокруг талии поясок, хоть немного сглаживающий мешковатость костюма, девушка пошла искать киборга. К ее удивлению, он нашелся в той комнате, из которой недавно принес ей одежду. Сидя на кушетке, он левой рукой делал какие-то странные манипуляции. Услышав шаги, он повернулся:

— Вам очень идет, прекрасно выглядите.

За эти слова, сказанные обычным для него спокойно-безразличным тоном, девушка готова была Артура прибить. Ведь видит же, что это натуральное безобразие, так еще и издевается. Сделав над собой усилие, Карина загнала раздражение в глубь себя и спросила уже вполне спокойным, ровным голосом:

— А ты что делаешь?

— Лубок.

— Зачем?

— Правая рука сломана, ее надо зафиксировать, иначе кость может срастись неправильно. В этом случае нормальное функционирование конечности будет затруднено.

Вот тут Карина обалдела окончательно. Это что же получается, гомункулус со сломанной рукой сначала убил всех врагов, потом возился с ней — и ни один мускул на лице не дрогнул? Она прекрасно знала, как больно, когда ломается кость — в детстве, было дело, тоже ломала руку. Да ее тогда от боли тошнило! А этот спокоен и занялся вначале ею, а только потом собой. Карина почувствовала, как щекам стало жарко. Ну вот еще, не хватало только покраснеть в присутствии гомункулуса.

— Помочь?

— Да, если не сложно. Подержите здесь. — Киборг показал где и немного извиняющимся тоном добавил: — Я бы и сам справился, но с одной рукой неудобно, а наши пленные в ближайшее время начнут приходить в себя.

— Пленные? — удивленно спросила Карина, помогая киборгу накладывать лубок.

Тот, даже не морщась, поворачивал сломанную руку, чтобы та встала, как надо.

— Разумеется. Нам сейчас нужны источники информации, поэтому двоих я только оглушил.

— Кого именно?

— Того, который был в разноцветном плаще, и того, который был в грязно-серой рясе. В ходе анализа обстановки они были признаны наиболее перспективными в плане получения сведений о противнике.

Пауль и ученик мага — сообразила Карина. Ну да, они должны достаточно много знать. Сам маг, правда, был бы предпочтительнее, но пытаться захватить его в плен — самоубийство. Чудо еще, что киборгу удалось его ликвидировать до того, как маг его добил. И он прав — допрашивать надо без промедления, а то, чего доброго, они успеют сбежать.

— Тогда пошли, — сказала она, затягивая последний узел на лубках.

— Пойдемте, — ответил киборг, вставая.

Восстановление работоспособности заняло некоторое время, и весь период диагностики биологическая составляющая киборга находилась в режиме пониженного энергопотребления. Обмен веществ был снижен до минимума, и состояние напоминало кому — это предотвращало многие вероятные последствия удара. Зато электроника работала на полную мощность, оценивая состояние организма и последствия возможных повреждений.

Серьезных повреждений, кстати, оказалось на удивление немного — два треснувших ребра и перелом руки в биологической структуре. Несмотря на то что костная ткань киборга в пять раз прочнее человеческой, удар оказался чрезмерно силен, однако внутренние органы практически не пострадали. Ребра вмешательства не требовали, достаточно было зафиксировать их, для чего были немедленно напряжены соответствующие мышцы. С рукой было чуть сложнее, надежную фиксацию за счет мышечной ткани произвести не удалось, и при резких движениях обломки костей начинали смещаться. Однако в этом не было ничего страшного — достаточно было зафиксировать руку путем наложения шин из подручных материалов, после чего в течение трех дней она срастется, регенерация у Артура тоже была на уровне. Болевые ощущения купировались автоматически — для киборга боль не являлась сколь либо важным показателем. Все остальное, гематомы и косметические повреждения, особого внимания и вовсе не требовало.

Хуже было с электроникой — она была все же нежнее биологических тканей и, хотя полным ходом шло самовосстановление, проблемы, на решение которых требовалось более суток, имелись. Во-первых, навернулась система синхронизации, и теперь между центральным процессором и биологической составляющей организма киборга отмечалась несогласованность действий. Это, пожалуй, было самым неприятным, потому что без системы наведения, позволяющей Артуру стрелять на любую дистанцию со снайперской точностью, можно было обойтись. В конце концов, в качестве аварийного варианта системными установками предусматривалось переводить управление прицелом на биологическую составляющую, что многократно снижало эффективность, хотя, конечно, и не до уровня человека. Вдобавок засбоил гаситель звуковых колебаний, позволяющий использовать генератор инфразвука относительно безопасно для организма, и до восстановления его работоспособности невозможно было запускать этот универсальный пугач. Еще имелось и во-вторых, и в-третьих, и в-четвертых, хотя эти повреждения были уже не столь значительными.

Соответственно, для восстановления функционирования на приемлемом уровне требовалось не менее трех суток при усиленном питании, на полное восстановление — не менее недели. Кроме того, в дальнейшем необходимо было учитывать наличие у противника индивидуального вооружения высокой мощности, способного уничтожить киборга с большой дистанции. Непонятно, почему Объект не предупредила о нем. Возможно, не знала. Судя по поведению использовавшего это оружие индивидуума, оно было вживлено в его организм. Следовательно, наносивший удар был киборгом. Однако при этом он не воспринимался как киборг, хотя отличать себе подобных от людей Артур умел безошибочно. Это в принципе каждый киборг, даже только что сошедший с конвейера юнец, умел. Вывод таков: или у применившего оружие малое количество имплантированных систем, и он, по сути, не является полноценным киборгом, или его имплантаты конструктивно отличаются от стандартных настолько, что невозможно проводить анализ его действий без дополнительных исследований. Скорее все же первое, и он находится по отношению к Артуру на низшей ступени эволюционной лестницы, хотя и второе не исключается. Следовательно, необходимо произвести его вскрытие и определиться с раскладами. Кроме того, задачу обеспечения безопасности Объекта никто не отменял, а для этого необходимо ускорить восстановление организма.

Увы, как оказалось, времени на восстановление не было. Причем обстановка менялась настолько резко, что киборгу пришлось срочно активировать основные биологические функции организма, чтобы сохранить его работоспособность. Проще говоря, киборг противника подошел, чтобы добить его, при этом решив почему-то воспользоваться холодным оружием. Времени на полное восстановление деятельности мозга не было, и для парирования атаки главному процессору в тот момент пришлось даже взять организм под непосредственное управление. Это, правда, было достаточно опасным, особенно с раздолбанной синхронизацией, но на один удар функциональных возможностей киборга должно было хватить. Ну а лучшая оборона — это, как известно, нападение, поэтому, едва противник приблизился на минимальную дистанцию, Артур нанес удар.

Таким ударом киборга можно было оглушить, временно парализовав его моторику, однако, к удивлению Артура, его противник перестал функционировать практически мгновенно. Это было странно, поскольку даже серьезные, несовместимые с дальнейшим функционированием внутренних органов повреждения столь быстрого выхода из строя всех систем вызвать не могут по определению. Однако предаваться удивлению процессор не умел, а биологический мозг пока функционировал лишь частично, и его наличные ресурсы были сейчас ориентированы на выполнение задач по защите Объекта и выживанию самого киборга.

Тем не менее к концу перезапуска биологических систем и окончательного переключения на них управления организмом Артур уже нейтрализовал большинство представляющих опасность враждебных объектов. По сути, оставался лишь тот, который удерживал Объект, но при этом его опасность была оценена как чрезвычайно низкая — похоже, эмоционально-информационная нагрузка на мозг оказалась избыточной и вызвала у него состояние, подобное ступору. Это косвенно подтверждалось тем, что Объект освободилась от его захвата без посторонней помощи. Однако, когда Артур намерен был ликвидировать противника, Объект, к его удивлению, потребовала уничтожить его максимально болезненным способом. Это совершенно не соответствовало ее психотипу, но было списано Артуром на состояние аффекта. И все-таки приказ оставался приказом, и его необходимо было исполнять, тем более что это позволяло произвести анатомические исследования. Последнее было необходимо для определения возможных мутаций, которые могли наблюдаться среди населения в последние столетия, и последующего сравнения их с организмом уничтоженного киборга для снижения погрешности при исследовании. Кроме того, проведение исследования на функционирующем организме позволяло выявить основные мышечные реакции и сравнить их с информацией, заложенной в базу данных. Разумеется, в ряде случаев подобные исследования могли вступать в несоответствие со сформулированными еще в доисторические времена законами робототехники, впрочем, заложенная в программу киборга поправка позволяла обойти некоторые условности. Проще говоря, враждебные охраняемому Объекту существа людьми не считались вне зависимости от их биологической принадлежности. Именно эта поправка в свое время позволила создать первых боевых киборгов в обход международных норм и законов. Все это прокрутилось в мозгу Артура в доли секунды, после чего он приступил к процедуре вскрытия.

Судя по неадекватной реакции Объекта, приказ и вправду она отдавала в не полностью вменяемом состоянии, но распоряжения на прекращение процедуры не последовало, что позволило довести исследования до конца. Вообще-то была вероятность, что отдать приказ Объекту мешают спазмы, однако опасности для его жизни они не представляли, и потому действий, направленных на их прекращение до окончания работы, Артур предпринимать не стал. Однако после этого меры принимать все же пришлось, в противном случае это могло привести к ослаблению и без того измотанного организма Объекта и даже к временному прекращению ряда функций его головного мозга. Возиться с потерявшей сознание женщиной Артуру не хотелось — это было нерационально, поэтому был применен ряд мер по частичному восстановлению ее эмоционального фона с использованием подручных средств и все того же стимулятора. При этом у Объекта была отмечена неадекватность поведения в отношении киборга — Артур впервые столкнулся с ситуацией, когда человек стесняется машины. Впрочем, это могло быть остаточным явлением после только что перенесенного стресса, и киборг занялся собственными повреждениями — удалил практически оторванный кусок кожи с волосами на голове (само восстановится), а потом, при помощи Объекта, зафиксировал поврежденную конечность.

Во двор они вышли одновременно, разве что Артур на сей раз пропустил Карину вперед. Это было необычно — мужчина стоит на социальной лестнице выше женщины и проходит первым, это так же естественно, как дышать. Конечно, гомункулус — не совсем человек и тем более ей не ровня, но и как слугу его девушка не воспринимала. Честно говоря, она сейчас вообще не могла понять, в каком качестве его стоит воспринимать, но, как ни удивительно, ощущения дискомфорта это не создавало.

Снаружи ничего не изменилось, разве что над трупами сейчас вовсю жужжали мухи. Не обращая на них внимания, киборг обогнал девушку, подошел к Паулю, внимательно посмотрел на него. Показалось или он и впрямь чуть заметно улыбнулся?

— Будет лежать еще десять-пятнадцать минут. Хотя, судя по хлипкости ваших организмов, может и побольше.

— Хлипкости?

Для Карины такой вывод киборга был абсолютно неожиданным. Или он сравнивает с собой? Очевидно, Артур уловил ее мысли, поскольку он вновь обозначил намек на улыбку.

— Сравнительный анализ проведенных боев, а также вскрытия показывает, что даже наиболее развитые экземпляры на двадцать пять-двадцать семь процентов уступают по физическим кондициям среднестатистическому рядовому военно-космических сил. Подавляющее большинство же не прошли бы комиссию, так как не соответствуют минимальным требованиям. Вот этот, к примеру, — киборг небрежно шевельнул головой в сторону останков Авраама, при виде которых Карину вновь замутило, — едва-едва прошел бы физически и абсолютно не имел бы шансов пройти тесты на психологическую устойчивость.

— А… проще можешь? — неожиданно для себя жалобно спросила девушка. — Мы вроде бы говорим на одном языке, но иногда я перестаю понимать смысл твоих слов.

— Ненадежный он человек, — просто ответил Артур. — Предать мог в любой момент.

Карина промолчала. А что говорить, если так оно в принципе и произошло? Собаке — собачья смерть. При этой мысли ей почему-то стало заметно лучше и даже тошнота куда-то исчезла. Киборг, очевидно, это понял, в его руке будто сам собой материализовался бутерброд, который он протянул Карине. Девушка взяла его, откусила — нет, рвотных позывов не было, притерпелась, похоже. Артур же тем временем подошел к лежащему чуть в стороне ученику мага:

— Этот, кстати, покрепче. Правда, лежать он будет чуть дольше, но я его и бил сильнее.

«Этот глист?» — так и хотела спросить Карина, но рот был занят непрожеванным бутербродом. Проглотить слишком большой кусок (пожадничала, ох пожадничала) у нее не получалось, выплюнуть было жалко, и она с остервенением принялась работать челюстями. Впрочем, киборг, похоже, догадался, что она хотела сказать.

— Возможности его организма потенциально выше, чем у большинства убитых сегодня. Правда, они большей частью не развиты. Ладно, вы ешьте, а я немного поработаю.

С этими словами он протянул Карине второй бутерброд. Девушка удивленно посмотрела на свои руки. Вот те раз! Оказывается, кусок, который она все еще жевала, был слишком большим потому, что она запихала в рот бутерброд целиком. На сей раз она не удержалась и покраснела, но бутерброд взяла и с восторгом в него вгрызлась. Артур кивнул одобрительно и направился к телу мага. Дальнейшего Карина не видела, но когда, справившись с едой, подошла, то увиденное стало для нее шоком.

Киборг разделывал мага на мелкие-мелкие кусочки, снова ухитрившись не измазаться, хотя от этого становилось еще страшнее. Нож так и мелькал в его здоровой руке, и скорость движений была такой, что лезвие буквально сливалось в размытую полосу, а руки невозможно было рассмотреть. Может быть, именно эта нереальность происходящего позволила Карине сохранить отстраненность от увиденного, а может, ее мозг сегодня уже пресытился этой жутью. Так или иначе, она, сохраняя каменное спокойствие на лице, развернулась, отошла и присела на подходящий камень — их здесь много сейчас валялось, потому что взрывом гранаты разворотило пристройку. Ждать, впрочем, ей пришлось совсем недолго — еще минуты через три подошел Артур, отцепил у одного из убитых с пояса фляжку с водой, ополоснул руки.

— Ничего не понимаю.

Это признание было таким неожиданным, что девушка не поверила своим ушам. Ей даже потребовалось некоторое время на то, чтобы осмыслить сказанное им. Потом она с удивлением спросила:

— Что не понимаешь?

— Я не понимаю конструкцию этого киборга. Не нашел ни одного искусственного элемента. Такое впечатление, что они сделаны на клеточном уровне, но даже это можно было бы по косвенным признакам обнаружить, а тут — ничего. И оружия не нашел.

То ли от разочарования, то ли от раздражения, то ли просто от удивления с Артура наконец слезла маска бесстрастности, и теперь он вел себя как самый обычный человек. И говорил так же, устало и разочарованно, и мимика стала полноценной. Правда, лишь на несколько секунд — Карина даже не заметила, в какой момент его голос вновь стал равнодушным и спокойным и опять заледенел взгляд. Впрочем, он почти сразу присел на соседний камень, повернувшись к ней в профиль.

— Какое оружие? — спросила она, скорее для приличия.

— То, которым он меня сбил. Генератор направленного силового поля. Кстати, очень мощный, что подразумевает размеры не менее…

— Это была магия, — устало прервала его Карина.

— Магии не существует.

Ответ киборга был столь тверд и безапелляционен, что Карина вытаращила на него глаза:

— Как это не существует?

— Не может быть того, чего не может быть.

— Почему ты так думаешь?

— Я не думаю, я знаю. — Киборг повернулся к девушке и спокойно продолжил: — По имеющейся у меня информации, магия является набором приемов, в первую очередь психологических, используемых мошенниками для получения финансов, услуг, информации и прочих необходимых им благ от доверчивых, легковнушаемых людей. В прямом же понимании, то есть как разновидность чего-то сверхъестественного, данный термин смысла не имеет и является устаревшим.

— То есть ты хочешь сказать… Что же тогда, по-твоему, сверхъестественное?

— То, чего наука не может объяснить на основании имеющейся у исследователей информации, а также математической, технической либо какой-либо еще базы. То есть в данном случае основным является недостаток знаний.

— Но она есть!

— Если она есть, скажи, что это такое.

— В смысле?

— Дай определение. Магия — это… Ну и дальше.

— Ну… Я не знаю.

— Получается, что ты не можешь сказать, что это такое, но при этом утверждаешь, что это существует? Нелогично.

— Понятно… А что ты скажешь на это?

Карина подняла руку, и между ее пальцами проскочила голубоватая искра. Простенький детский фокус, пожалуй, единственное, что она умела. Киборг посмотрел без интереса:

— Статическое электричество.

Карина поморщилась — на все-то у этого умника заготовлен ответ. Механически щелкнула пальцами, брызгая при этом искрами раз, другой… И поймала удивленный взгляд Артура.

— Что?

— Искры не коррелируются с возможностью выработки электричества организмом.

— Ну вот, я же говорила, что это магия!

— В таком случае под этим термином я буду понимать процессы, генерируемые человеческим организмом и необъяснимые с точки зрения существующих теорий, — спокойно кивнул Артур. — Принимается ли такое определение?

— Да понимай ты, как хочешь и что хочешь. Кстати, ты заметил, что перешел на «ты»?

— Приношу извинения.

— Да ладно тебе, лучше и впрямь на «ты» называй, мне это как-то привычнее. Нравы в нашей семье простые… были.

При этих словах Карина вдруг почувствовала дикое, ни с чем не сравнимое одиночество. Она осталась одна… Все, семьи у нее больше нет. Где-то есть еще дальняя родня, но это уже не то, она их совсем не знает. Захотелось даже не плакать — выть, а гомункулус, скотина бездушная, лишь кивнул:

— Принято.

Карина усилием воли загнала вглубь себя эмоции. Она была из старинного дворянского рода, и умение владеть собой ей привили намертво. Заставив себя улыбнуться, она спросила:

— А когда придут в себя наши… собеседники?

— Да уже скоро, — задумчиво отозвался киборг. — Думаю, вот-вот…

Словно подтверждая его слова, Пауль зашевелился и открыл глаза. Были они мутные, ничего не соображающие, и похоже, толком он пока что ничего не видел, головой, во всяком случае, ворочал, будто она у него ватой была набита. Киборг тоже обратил на это внимание.

— У него сотрясение мозга, довольно серьезное. Сейчас я его приведу в себя. Порасспросим.

С этими словами Артур ловко сдернул с Пауля сапоги. Пахнуло давно не мытым дворянином, и Карина сразу же растеряла остаток симпатии к пленному. Между тем Артур, внимательно посмотрев на заскорузлые ногти и пожелтевшую мозолистую кожу, поморщился:

— Не самый лучший материал для работы. Ладно, или придет в себя, или сдохнет.

Откуда он извлек иголку, Карина не поняла. Киборг вообще ухитрялся скрывать в своей вроде бы довольно плотно облегающей тело одежде массу неожиданного. Внимательно осмотрев ноги Пауля, он вдруг зажал одну своей левой рукой, чтобы не дергалась, и быстро, ловкими движениями несколько раз ткнул иголкой возле большого пальца. Правда, иголку он держал в пальцах поврежденной и зажатой лубком правой руки, поэтому изворачиваться пришлось всем телом, но Артуру это, похоже, особых неудобств не представляло. Тут же он перехватил руку пленного и нанес несколько уколов в ладонь, после чего проделал ту же операцию с его ухом. Перехватил удивленный взгляд Карины, улыбнулся:

— Выжил. Сейчас окончательно очнется. А промахнись я чуть-чуть, и впрямь мог бы умереть. Конечно, стоило бы иголку дезинфицировать, но для него много чести. И так сойдет.

Пауль между тем и впрямь стал приходить в себя. Взгляд его делался осмысленным, хотя белки глаз все еще были нездорового красно-желтого оттенка. Он зашевелился, попытался сесть, потом сфокусировал зрение на киборге и потянулся к оружию, которое у него никто не удосужился забрать. Правда, движения его были столь замедленными, что и сама Карина успела бы сделать с ним что душа пожелает. Нечего уж говорить о киборге, который просто в свойственном ему молниеносном стиле протянул здоровую руку и реквизировал меч и кинжал прежде, чем Пауль сообразил, что его грабят. Во всяком случае, пальцы его лишь цапнули воздух около ножен.

— Поговорим? — Киборг перешел в свою обычную спокойную манеру разговора.

— Да пошел ты…

Артур спокойно выслушал направление, по которому ему, теоретически, надо было топать, а потом вновь ткнул Пауля иглой прямо сквозь штанину. Тот заткнулся на полуслове, замер… Вокруг него медленно, но верно стал распространяться гадостный запах.

— С полными штанами много не поругаешься, да и протесты выглядят смешно, — пояснил, очевидно, специально для Карины киборг. — Итак, молодой человек, будем продолжать ругаться или начнем конструктивный диалог? Предупреждаю сразу, конструктивный — это значит: я задаю вопросы, а вы быстро и подробно на них отвечаете. Если же вы против столь щедрого расклада, то вы пожалеете, что на свет родились. Итак, ваше слово?

Пауль оказался то ли смелее, то ли глупее, чем полагала Карина. Во всяком случае, он полностью высказал киборгу то, что думает о нем, о Карине, об этом замке и вообще обо всем этом мире. Киборг обескураженным не выглядел. Он внимательно выслушал, покивал, а потом принялся неспешно закатывать Паулю рукав. Тот дернулся было, но тут же схлопотал затрещину.

— Видите ли, молодой человек, — менторским тоном сказал киборг. — Я не зверь и убивать вас не собираюсь. Но информацию вы от меня скрыть не сможете, так как я очень хочу ее получить. Поэтому выбирайте: скажете вы сразу и будете жить нормальным человеком или же навсегда останетесь беспомощным инвалидом без рук, ног, языка, ушей, глаз, носа и, простите, яиц. Причем отрезать все это я буду медленно и по кусочкам.

— Мой отец… — захрипел Пауль.

— … все равно сюда не успеет, — безжалостно закончил за него киборг. — А придет — ему же хуже, что я с ним сделаю, вы уже можете себе представить.

Глаза Пауля разве что молнии не метали, но вкупе с запахом выглядело это не грозно, а скорее комично. Это понимали все, в том числе и сам Пауль. Киборг же тем временем достал тот самый кухонный нож, внимательно осмотрел лезвие, удовлетворенно кивнул… Похоже, именно этот кивок был тем самым недостающим штрихом, после которого пленный начал колоться, как сухое полено.

Спрашивал Артур сам, жестко пресекая любые попытки Карины влезть в процедуру допроса. Голос при этом у него становился настолько металлическим и лязгающим, что казалось, еще немного — и изо рта посыплются искры. Неудивительно, что девушка быстро потеряла интерес к возможным попыткам узнать что-то, интересующее ее, да и, честно говоря, ничего особенно не интересовало — накатила апатия, стало клонить в сон. Вначале Карина еще прислушивалась к тому, что спрашивал киборг, но быстро потеряла нить разговора. Единственным, что она сумела понять, была огромная разница между тем, как было принято спрашивать у них, и тем, как вел допрос Артур. Масса вопросов, абсолютно, казалось бы, не связанных друг с другом, многие требовали в качестве ответа только «да» или «нет». Задавал их киборг очень быстро, хотя порой у Карины создавалось впечатление, что он повторяет одни и те же вопросы, только формулирует их по-разному. Любая пауза или попытка обдумать ответ тут же прерывалась коротким, жестким тычком, причем Артур явно знал, куда бить, — даже несильное касание приводило к тому, что Пауль корчился от боли. Смотреть на это было неприятно и, вдобавок, очень быстро наскучило. В общем, Карина уже начала проваливаться в сон, когда Артур вдруг быстро ткнул Пауля в шею, и глаза пленного мгновенно закатились. Тело мешком осело на землю, а киборг спокойно заметил:

— Больше ничего интересного он не знает. Пускай немного отдохнет. Надо будет запереть его в какую-нибудь тюрьму — мало ли, вдруг пригодится.

— Но ты же обещал его не трогать, — напомнила Карина, покрутив головой, чтобы отогнать сон.

— Я обещал его не убивать и не калечить физически, — педантично уточнил киборг. — Про свободу я ничего не говорил. Более того, учитывать надо слово, данное человеку.

— А он что, не человек?

— Враг, в зависимости от ситуации, может не считаться человеком, либо считаться человеком с ограничением в правах, либо…

— Все, ясно, ясно, — замахала руками девушка. — То есть хочешь сказать, что, будешь ты держать слово или нет, зависит только от выгоды?

— По отношению к врагам — да.

Карина открыла было рот — и тут же закрыла. А что скажешь? Киборг просто был математически безжалостен и столь же прям. Если в какой-нибудь войне между лордами, которые случались достаточно часто, пленных могли, к примеру, вздернуть, несмотря на все обещания, и было это в порядке вещей, упоминать о подобном было не принято. Артур же просто не пытался скрыть или как-то замаскировать своего отношения к вопросу. Надо будет — убьет, надо будет — отпустит, вот и все. Карина дурой не была и расклад поняла сразу же.

Между тем киборг неспешно встал, подошел к лежащему ученику мага. Внимательно посмотрел:

— Сейчас будем проверять, правильный он человек или неправильный.

— В каком смысле?

Киборг неспешно отошел, подобрал лежащий в стороне арбалет. Судя по тому, как он уверенно направился к лежащему за углом и не замеченному ей до того оружию, он его обнаружил уже давно и держал расположение столь ценной вещи в памяти. Правда, арбалет был грубым и неудобным, но Артура это обстоятельство, похоже, не смутило. Зато демонстрация того, как с одной действующей рукой можно натянуть тетиву, произвела неизгладимое впечатление. Вложив в желоб подобранную там же стрелу, Артур вернулся и пояснил:

— Правильный человек или неправильный, зависит от того, с правильной ли стороны от прицела он находится. Вот сейчас на примере этого индивидуума, который давно уже очнулся и теперь пытается, очевидно, понять, как себя вести, мы и проверим это утверждение.

Киборг только начал поднимать оружие, как парень уже вскочил на ноги. Правда, его тут же повело в сторону, наверное, закружилась голова, и он плюхнулся на задницу, но Артура это устроило.

— Ну вот, теперь заметно, что хотя бы в чем-то он правильный. Если еще и на вопросы отвечать будет правильно и быстро, то, возможно, останется живым и даже небитым.

Парень очень хотел остаться живым. Так хотел, что даже тех средств убеждения, что пришлось применить к Паулю, не потребовалось. Честно признался, что он Вольфган, ученик мессира Суринама, ныне покойного. Точнее, не совсем его ученик, он в столичной магической академии на третьем курсе учился. То есть, с учетом восьмилетнего цикла обучения, мелочь пузатая. Ну а этот самый Суринам был у них деканом и, отправляясь в дорогу, прихватил с собой нескольких учеников, чтобы, значит, хвосты ему на поворотах заносили. Причины, по которым маг столь высокого ранга влез в столь опасную авантюру, как война? Да кто же будет ученику такие вещи объяснять. Его задача — сумки таскать, за лошадью ухаживать, готовить и вообще исполнять любые прихоти высокого начальства. Ну и учиться, разумеется, — о такой практике можно только мечтать. Нет-нет, другие тоже не знали. И ученики других магов, а их, помимо Суринама, было целых пятеро, ничего не знали. И они уже, вместе со своими руководителями, отправились по домам. И товарищи Вольфгана тоже, только он при декане остался.

Словом, знал он очень мало, практически ничего не знал, можно сказать. Что среди напавших были маги, и достаточно много, известно и без него, что причины их появления никому известны не были — тоже. Даже имя мага было известно — Пауль сказал. По всему выходило, что ничего нового они не узнали, однако Артур лишь кивнул удовлетворенно, пояснив Карине, что подтверждение информации — тоже информация.

И в этот момент их прервали. Над землей вдруг появился радужный голубой мяч, пронизанный серебристыми молниями, и, зависнув в воздухе, противно заверещал. Пленный вздрогнул, Карина от неожиданности подпрыгнула, и лишь Артур остался спокоен.

— Это что? — спросил он, тыкая пальцем в непонятное явление.

— Шар вызова, — ответил парень.

— И зачем он?

— Э-э-э… С его помощью разговаривают.

— А я вот с помощью языка разговариваю. — Показалось Карине или нет, но киборг усмехнулся. — Для чего эта дрянь?

— С его помощью разговаривают на большом расстоянии.

— Видеть друг друга могут?

— Нет…

— Ага, телефон, значит. Все разговаривают?

— Нет, только маги.

— Ответить можешь?

— Да… Но это ведь не меня…

— Плевать. Ответишь, скажешь, что пьянствуют. Давай, если жить охота! Бегом!

Жить Вольфгану хотелось очень-очень, поскольку он не стал больше задавать вопросов, а на подгибающихся то ли от страха, то ли от последствий удара в челюсть ногах пошел к шару, протянул дрожащую руку и положил ее на поверхность шара, заигравшую вдруг радужными красками.

— Эй, доцент! Ты что так долго? — раздался чуть скрипучий, но вполне внятный мужской голос.

— Э-э-э…

— Кто это там? Какого…

Дальше было непечатно, причем слова были такие, что даже у привыкшей за последнее время, кажется, уже ко всему Карины заалели кончики ушей. Вольфган же и вовсе залился краской, словно девица. Артур по своему обыкновению остался абсолютно спокоен и с интересом смотрел на разворачивающийся перед ним спектакль.

— Мессир Суринам… Э-э-э…

— Что ты там блеешь? Он что, опять нажрался?

— Ну… да.

— А Пауль?

— Они… Э-э-э… Вместе…

— Уроды! А ты что так говоришь? Тоже, что ли, принял?

Вольфган испуганно поднял глаза на Артура. Тот с каменной мордой кивнул, и парень облегченно выдохнул:

— Да.

— Идиот! — взвыл голос. — Послали же помощника! Сам не просыхает, да еще и всех вокруг себя спаивает. Вот что, — голос внезапно стал более спокойным, зазвучал по-деловому, — ты как, много выпил?

— Нет.

— Замечательно. Что у вас там творится?

— Все спокойно, — на сей раз без подсказки ответил Вольфган.

— Девчонку поймали?

— Нет. — На сей раз парень все же посмотрел на Артура и правильно истолковал его жест. — Ищем.

— Хорошо. Ищите дальше. И передай этому алкоголику, что я ему голову оторву.

С тихим хлопком шар растаял в воздухе. Вольфган утер пот со лба и сел прямо там же, на камни. Киборг подошел к нему, посмотрел на белое как снег лицо, усмехнулся:

— Молодец. Жить будешь. А теперь отвечай: ты понимаешь, что с тобой сделают, когда вскроется правда? А она в любом случае вскроется, такие вещи долго скрывать не получится.

— Понимаю.

— Приятно иметь дело с разумным человеком. Значит, ты понимаешь и то, что тебе или прятаться до конца жизни, или идти с нами. Так?

Вольфган поднял глаза на киборга и вдруг, уткнув лицо в ладони, зарыдал. Артур бесстрастно посмотрел на него и повернулся к Карине:

— Тебе надо где-то размещаться.

— Зачем?

— Затем, что у тебя, по моим расчетам, есть два-три дня, в течение которых ты сумеешь спрятаться. Но сегодня тебе обязательно надо отдохнуть и выспаться.

— Прятаться? Зачем?

— Через три дня они поймут, что их обманули, и вернутся.

— А… ты?

— А при чем здесь я? — На сей раз киборг удивился вполне искренне. — Я — страж корабля. Тебя я защитил, непосредственную угрозу устранил. Дальше возвращаюсь к себе и продолжаю свою миссию, а у тебя есть время для того, чтобы позаботиться о себе.

— Но…

Киборг совсем по-человечески вздохнул и ответил:

— Понимаешь, девочка, тут много факторов. Главные из них следующие: во-первых, генетическим анализом подтверждено, что ты являешься прямым потомком моего последнего командира, и поэтому я обязан был тебя защищать. Во-вторых, я обязан охранять корабль. В-третьих, отменить данный приказ ты не можешь, поскольку, согласно анализу информации, установлено, что офицером ты не являешься. Кроме того, он имеет высший приоритет. И в-четвертых, я не могу защищать замок в одиночку, в этом случае слишком велик риск фатальных повреждений и последующего проникновения сил противника на корабль.

— А если ты будешь там?

— Существует встроенная система защиты. Последний ярус перекрывается броневой плитой, при необходимости включается силовое поле. Эти ваши маги будут долбиться туда хоть до второго пришествия.

— До чего?

— Не важно. Старая человеческая идиома.

— А если я пойду с тобой?

— И будешь питаться кормовой смесью?

Карину передернуло. Киборг внимательно посмотрел на нее и как припечатал:

— Кроме того, находиться там более месяца опасно для твоего здоровья — уровень радиации значительно повышен.

Что такое радиация, Карина не знала, но сказанное киборгом для нее приговор — это она поняла. В точности повторив жест Вольфгана, молча села и почувствовала, как по щекам стекают горячие ручейки. Это было недостойно дворянки. Усилием воли справившись со слезами, она подняла глаза и увидела лишь спину уходящего киборга. Теперь она осталась совсем одна.

Однако, как оказалось, паниковать было рано, поскольку уже через несколько минут киборг вернулся, гоня перед собой целую толпу челяди, оглядывающейся на него с неприкрытым страхом. Причина страха тоже была ясна — на лицах двоих из них были ясно видны следы «убеждений», которые проводил Артур, уговаривая их приступить к своим прямым обязанностям. Карина ойкнуть не успела, как уже оказалась в своей комнате, и шустрые служанки привычно помогли ей помыться и переодеться. Еще через несколько минут принесли ужин, а почти сразу после того, как она поела, вновь появился Артур, на сей раз гоня перед собой Вольфгана.

— Этот будет тебя учить, — без каких-либо предисловий сказал он, толкнув парнишку вперед.

— Этот? — Удивлению Карины не было предела. — Он же сам всего лишь ученик. И он не старше меня. Чему он может научить?

— Возраст мало что значит. А магию он уже изучал. Пускай немного, но это все равно больше того, что ты сейчас знаешь и умеешь. В будущем, возможно, это даст тебе лишний шанс выжить.

Возразить Карина не успела. В дверь вошла кухарка, женщина гренадерского роста и необъятных габаритов. Вошла она вполне по делу — поинтересоваться, что готовить на завтрак. Однако Карину привлек взгляд, брошенный на нее киборгом. Такого восхищения и обожания в глазах мужчины она еще не видела.

Все же поведение Объекта было странным. Обычная вежливость, вроде пропустить даму вперед или подать ей руку, вызывала у нее старательно скрываемое, но тем не менее хорошо заметное удивление. Однако это было расценено как индивидуальные особенности воспитания и оставлено без внимания. Куда более перспективным представлялось исследование подбитого киборга противника, чем Артур немедленно и занялся.

К его удивлению, киборг оказался вовсе не киборгом. Во всяком случае, кроме наконечника стрелы, в незапамятные времена застрявшего в мышце, никаких инородных включений в теле исследуемого объекта найдено не было. А тут еще слова Объекта о магии… Магии не существует, но тем не менее она была, и это ставило Артура в тупик. Впрочем, его программа была достаточно гибкой и позволяла легко адаптироваться к новым реалиям. После недолгих размышлений он принял версию о существовании магии как рабочую гипотезу.

Словом, накапливался массив достаточно противоречивой информации, которую необходимо было срочно проверить и уточнить. Идеальным вариантом был признан допрос пленных, чем киборг незамедлительно и занялся. При этом одновременно шел анализ по трем направлениям — странному поведению Объекта, информации, поступающей от пленных, и анализу работы самого центрального процессора, который, судя по ряду косвенных данных, начал допускать излишне частые сбои. На решение последней задачи была брошена основная часть ресурсов — стабильность работы процессора была приоритетным фактором, и его повреждение, хотя и вряд ли стало бы фатальным для киборга, могло резко снизить его возможности.

По первому вопросу анализ был проведен практически мгновенно, в результате чего пришли к однозначному выводу — офицером, да и вообще военнослужащим, она быть не может. Так называемые паранормальные способности известны были давно, исследованию практически не поддавались, и тем, кто являлся их обладателем, путь в вооруженные силы был закрыт — слишком уж непредсказуемы могли оказаться последствия их действий. Если рассматривать так называемую магию (довольно забавная, кстати, терминология) как один из вариантов проявления у человека паранормальных способностей, что, по-видимому, и было, то Объект не проходила по медицинским показателям. Следовательно, ее приказы исполнению не подлежали.

Для получения информации от пленных пришлось вначале приводить их в чувство. У первого из них, очевидно относящегося к так называемому дворянству, сотрясение мозга оказалось несколько более сильным, чем планировалось при его нейтрализации. Для того чтобы привести его в состояние, при котором он мог бы отвечать на вопросы, пришлось прибегнуть к акупунктуре. После этого он еще пытался сопротивляться, но киборга в свое время научили ломать и не таких. Путем несложного чередования физических и психологических мер устрашения удалось склонить его к условно-добровольному сотрудничеству, после чего была использована стандартная методика допроса. Одновременно велся мониторинг состояния пленного, что позволяло определять моменты, когда он начинал врать. В результате киборгу удалось в кратчайшие сроки выкачать из пленного максимум информации, после чего тот уже не представлял интереса.

Со вторым оказалось еще проще. Тот уже пришел в себя и упорно старался притворяться мертвым. Кстати, что-то с ним было не так, но нюансы ускользали от, казалось бы, беспристрастного и внимательного взгляда Артура. Пришлось устроить ему маленькую демонстрацию, после которой он был готов к сотрудничеству. Надо сказать, это было проще — и пострадал второй пленный меньше, чем первый, и организм его намного быстрее адаптировался, а главное, он не относился к воинам и, следовательно, был более уязвим для психологического воздействия. Впрочем, особо ценной информацией он не владел и смог лишь подтвердить или опровергнуть некоторые моменты, оставшиеся спорными после допроса первого из пленных. Кроме того, Артур узнал у него некоторые подробности, связанные с так называемой магией. Судя по всему, паранормальные способности в этом мире были явно выше, чем в любых других ранее исследованных местах.

И наконец, анализ работы процессора поставил Артура в тупик. Сам процессор был в порядке, а вот его связи с нервной системой изменились, стали более широкими и в то же время перестали отвечать каким-либо стандартам. Словом, случись такое дома, киборг немедленно отправился бы в исследовательскую лабораторию, а потом, вероятно, на утилизацию. Причина таких изменений оставалась непонятной, хотя можно было предположить, что виной тому стало продолжительное пребывание в анабиозе в условиях повышенного радиационного фона. Проверить это было пока невозможно, но происшедшие изменения следовало учитывать.

Вдобавок ко всему, Артур внезапно получил дополнительную информацию о том, насколько сильно развились у жителей этого мира паранормальные способности. Дальняя связь без использования технических устройств — это уже серьезно. В его архивах нашлись только некоторые упоминания о проводимых в прошлом экспериментах в этом направлении, причем результаты экспериментов не сохранились. Однако, исходя из того, что дальняя связь на основе паранормальных способностей человека так и не появилась, можно было с большой долей вероятности сделать вывод об их отрицательном результате. Здесь же связь была достаточно устойчивой, а главное, судя по всему, являлась совершенно обыденным делом. Это наводило на мысли о возможности новых сюрпризов и необходимости учитывать гипотетическую опасность так называемых магов.

Однако, в связи с изменением статуса Объекта, приоритетной становилась задача охраны корабля. В то же время и оставлять Объект без помощи в рамках, не противоречащих выполнению основной задачи, было нельзя. Вследствие этого был немедленно приведен к подчинению обслуживающий персонал замка, благо долго искать его не потребовалось — сенсоры успешно обнаруживали неумело маскирующихся людей. Те, правда, не жаждали оказывать содействие, и причина этого была идентифицирована как «страх». Киборгу этот термин был знаком скорее теоретически, однако и методы борьбы с ним у других ему были известны. В результате путем локального приложения незначительных физических усилий он добился того, что его стали бояться сильнее, чем прочих возможных неприятностей. Сделать это было несложно, и обошлось даже без причинения необратимого физического вреда здоровью убеждаемых.

Также было получено согласие о содействии от одного из пленных, который изначально оказался поставлен в безвыходные условия. При этом пленный сам рвался оказаться полезным — очевидно, понимал, что в противном случае может быть ликвидирован за ненадобностью.

Единственной проблемой при этом оказалось добиться согласия на сотрудничество от самого Объекта. Киборг даже ощутил нечто вроде раздражения — вот так стараешься, стараешься, жизнью рискуешь, и ни здравствуйте, ни спасибо, принимается все, как должное. А как только начинаешь объяснять, что у тебя есть свои дела и вытаскивание из дерьма принцесс к приоритетным задачам не относится, на тебя начинают реагировать неадекватно. Когда же объясняешь, что для повышения шансов на выживание надо воспользоваться помощью кого-то еще, сталкиваешься с полным непониманием ситуации.

Киборг уже готовился устроить Объекту резкую отповедь с целью предотвращения дальнейших возражений и экономии времени, как их прервали. В дверь вошел объект, который относился к обслуживающему персоналу и носил в базе данных кодовое наименование «кухарка».

Собственно, киборг уже видел его сегодня. Во время принуждения обслуживающего персонала к сотрудничеству видел, однако не обратил внимания, ограничившись идентификацией, занесением в базу данных и препровождением в числе прочих к месту работы. Больше напрямую Артур с кухаркой не сталкивался, хотя результаты ее стряпни мог оценить по достоинству. И вот сейчас он смог рассмотреть ее поближе. Чувство, которое он испытал, можно было описать как «дух захватило».

Действительно, тут было на что посмотреть. При росте метр восемьдесят восемь кухарка весила свыше ста пятидесяти килограммов. Конечно, вес одежды точно оценить было сложно, но в любом случае, по самым скромным подсчетам, вес тела кухарки находился в промежутке между ста пятьюдесятью двумя и ста пятьюдесятью шестью килограммами. Киборг замер в восхищении — это ж сколько кормовой смеси можно приготовить из такой туши!

Странно, но Карина почувствовала какую-то… обиду, что ли. На нее никто так в жизни не смотрел, а эту расплывшуюся квашню киборг взглядом чуть ли не облизывал. А когда он вновь повернулся к ней, взгляд его уже был вновь равнодушным. И как у него получается настолько быстро изменять его? Впрочем, киборг не стал задерживаться — просто тоном, не терпящим возражений, сказал, что Вольфган с завтрашнего дня будет ее учить, повернулся и вышел. Кухарка, уточнив, что госпожа хочет на завтрак, и посетовав, что «эти варвары, упокой, господи, их души, сожрали всю провизию, которая была предназначена для господ, и выпили самое лучшее вино», испарилась с неожиданной для столь внушительных телес легкостью. Карина с удивлением посмотрела на то место, где кухарка только что стояла, и перевела взгляд на единственного оставшегося в комнате человека:

— Ну что же… Вольфган. И чему ты меня, к примеру, можешь научить?

Глаза слипались, но следовало задать этот вопрос и выслушать ответ. Хотя бы для того, чтобы показать, кто здесь главный, и заодно уж получить как можно больше информации. Очень может быть, что уже завтра Артур уйдет, и тогда жизнь Карины вновь повиснет на волоске. В такой ситуации даже самая маленькая крупица информации может оказаться нелишней.

Вольфган, услышав Карину, вздрогнул, посмотрел на нее круглыми испуганными глазами и стал объяснять. По всему выходило, что не так уж и мало он знает. Другое дело, знания его были неполны и отрывочны, что и неудивительно для ученика. Тем не менее если ему верить, то получалось, что с конспектами, которые находятся здесь же, в комнате, которую Вольфган занял после успешного штурма замка, он и впрямь может что-то объяснить и показать. Немногое, конечно, но и то хлеб. Уяснив это для себя, девушка небрежным жестом отправила его отдыхать, а сама рухнула на кровать — ноги ее сегодня уже не держали.

Хорошо еще, никто из захватчиков ее комнатой не соблазнился. Ее, похоже, даже не грабили особо — проверили, убедились, что хозяйки нет, прихватили мимоходом несколько дорогих побрякушек и ушли. Большая часть вещей лежала на своих местах, не было посторонних запахов, ощущения разрухи и брезгливости. Да и полы служанки успели помыть — видимо, уже впечатлились Артуром настолько, что проявили несвойственную им ранее прыть. Помнится, отец мог заставить их двигаться с такой скоростью только поркой особо нерадивых на конюшне, и то ненадолго, киборг же всего лишь показал залитый кровью двор, и этого хватило.

Утром Карина проснулась поздно. Это было для нее необычно, как правило, девушка вставала с первыми лучами солнца, но сегодня, похоже, сказалась усталость. А еще Карина несколько минут не могла понять, где она и что с ней. В реальность ее вернул деликатный стук в дверь.

Закутавшись в халат, она подошла, открыла… Завтрак! Самый настоящий, причем поданный не как обычно, а с поклонами и испуганными взглядами. Причину их она поняла очень быстро, достаточно было выглянуть в окно. Там высилась гора из тел и их ошметков — за ночь челядь немного прибралась. Вот размеры этой горы и напугали прислугу — одно дело, когда все это раскидано на большой площади, и совсем другое, когда собрано в кучу. Пожалуй, не будь Карина готова к чему-то подобному, она и сама бы испугалась, но общение с киборгом и его приросшая к лицу маска спокойствия в кратчайшие сроки притупили ей восприятие, а гибель родных начисто стерла человеколюбие. Гора, кстати, была первоначально еще более велика, просто часть уже вывезли — рядом как раз стояли две телеги, в которые забрасывали трупы. Как оказалось, Артур приказал топить их неподалеку, в болоте, хотя и, как сказала, испуганно озираясь, принесшая еду служанка, очень сокрушался по поводу «бездарной потери биомассы». Вероятно, Артур мог бы это и сожрать, как-то отстраненно подумала Карина, и тут же получила подтверждение — по словам служанки, которой, похоже, стоило укоротить язычок, он всю ночь провел на кухне. Ел и спал. Ну, насчет «спал» Карина усомнилась. Видела она, как Артур на кухарку смотрел. Но вот что ел — это вполне реально. Артур не дурак брюхо набить, в этом она уже убедилась. Причем сожрал столько, что пятерым бы хватило, и при этом не то что не потолстел — наоборот, когда вышел, у него брюхо к спине прилипало.

Словно в подтверждение ее слов, явился сам Артур. Вид у него был посвежевший, но худоба и впрямь бросалась в глаза. Поймав удивленный взгляд Карины, он, видимо, сообразил, чем девушка обескуражена, и пояснил, что ускоренная регенерация тканей требует больших затрат энергии, поэтому есть он будет много, а потолстеть ему не грозит. Что он хотел сказать, Карина сразу не поняла, и киборг пояснил: будет много жрать, чтобы рука быстрее заживала. Кстати, хотя он так и не сменил свою одежду, лубки-то были наложены прямо поверх нее, потом от Артура совсем не пахло.

Зато сама одежда была грязной, как будто ее хозяин специально в ней не пойми где ползал. Карина легко опознала пятна от болотной жижи, следы глины, древесную смолу… Дальше было что-то напоминающее масло, деготь и еще множество пятен, которые опознанию просто не поддавались. При этом сам киборг выглядел довольным и бодрым. Вежливо, хотя и отстраненно, поинтересовался, готова ли Карина совершить небольшую прогулку, и согласился подождать внизу, пока девушка будет завтракать, умываться и одеваться.

Странная это была прогулка. Карина ехала на лошади, не на своей любимой, которую ей подарил отец еще жеребенком и которую так и не нашли, а на крупном вороном жеребце, опасливо косящемся на киборга. Складывалось такое впечатление, что тот умел внушать страх и уважение всем, кто с ним сталкивался, и этот могучий конь, привыкший возить на спине закованного в тяжелые доспехи воина, не был исключением.

Ступал конь мягко и ровно и двигался, несмотря на кажущуюся неспешность, быстро. Артур шел рядом и, к удивлению Карины, не отставал. Впрочем, если верить его словам, он легко мог поддерживать скорость, примерно вдвое превышающую лошадиный галоп. Выглядело это, конечно, похвальбой, но, учитывая, что во вранье киборг пока что уличен не был, такие возможности впечатляли. А вот вечное молчание, к которому девушка за время общения с гомункулусом уже немного привыкла, напротив, напрягало. Пожалуй, эта привычка говорить только по делу отличала киборга от большинства людей сильнее, чем его колоссальная сила.

День сегодня, кстати, был превосходный. Солнечно, но не жарко, цветочки-птички… Романтика! И как-то не вязались в сознании Карины романтический настрой и тот факт, что она едет по разоренной земле в компании безжалостного убийцы и любителя толстых женщин. Хотя последнее, конечно, неудивительно, мужики — не собаки, на кости не бросаются, но почему-то обидно.

Ехали, правда, они недолго. Миновали открытое пространство у стен замка, небольшой лесок и оказались на склоне холма, который, собственно, и венчал расположенный на самой вершине замок. Здесь киборг свернул с дороги, медведем проломился сквозь кусты, волоча за собой вздумавшего было воспротивиться и тут же получившего по морде коня, и через двадцать шагов остановился возле большой, практически вросшей в землю гранитной плиты с укрепленной на ней полукруглой металлической башней.

Это место Карина знала — детьми они частенько играли и в лесу, и в его окрестностях. Они — это сама Карина, ее братья и дети тех, кто работал в замке. Тот же Авраам, к примеру. Отец не препятствовал этому, он вообще на то, с кем играют его дети, смотрел очень спокойно. В отличие от многих соседей, считающих, что юные дворяне должны общаться исключительно с ровней, граф полагал общение своих детей со сверстниками весьма полезным. Хотя бы потому даже, что в будущем эти дети займут место своих родителей, а всегда лучше иметь слугу преданного, чем вышколенного, но готового предать. Так вот, она со сверстниками по окрестностям замка гуляла частенько и это место знала, равно как и еще несколько таких же. А вот что это было… Этого сейчас, пожалуй, не знал никто. Плита выглядела очень древней, но при этом башня казалась такой, словно ее только вчера сделали. Даже матового блеска не потеряла. И вездесущий мох, опутавший серый гранит так, что камня уже практически не было видно, на ней не удерживался. Даже когда крестьяне, помнится, попытались разобрать одну такую для своих нужд, ничего у них не получилось.

— Ты знаешь, что это?

Голос киборга был таким, что Карина посмотрела на него с удивлением. Звучало в нем что-то такое… Благоговение? Нет, не то. Грусть? Тоже не то. Но ведь звучало, и Карине стало даже жутко — практически в первый раз Артур не пытался скрывать эмоции. Раньше они проскакивали, когда он был разгорячен боем, а сейчас — просто так, без видимых причин.

— Нет, не знаю. — Она мотнула головой, и прикрывающая волосы шляпка от этого движения улетела прямо в лицо Артуру. Тот неуловимым движением перехватил ее в воздухе, усмехнулся. Карина тоже хихикнула, поправила волосы и водрузила головной убор на место. — Это всегда здесь было.

— Не всегда. Когда-то я сам участвовал в монтаже этих башен. Хорошо поучаствовал. — В голосе киборга зазвучало нечто похожее на гордость. — Даже опорная плита до сих пор не пострадала.

— А… зачем это все?

— Это орудийные башни, в которых расположены универсальные зенитные установки. Запитаны они, кстати, от корабля. Питание никуда не делось, все кабели в порядке. Да и с чего бы им быть не в порядке, если кабель-каналы проложены на глубине пять метров? Все системы действуют, я проверял. Таких установок было шестнадцать, из них функционируют двенадцать. С учетом перекрытия секторов обстрела, это некритично. Пульт управления, расположенный в замке, тоже в порядке. Я его проверил — даже лампы не перегорели. А теперь ответь мне, пожалуйста, на вопрос: почему твой отец их не активировал?

— Акти… что?

— Почему он их не включил?

— Да что ты ко мне привязался? — внезапно разозлилась Карина. — Он даже не знал, что это такое.

— Так… — Киборг на секунду замолчал. — Значит, эти знания у вас тоже утеряны. Плохо. Придется учить тебя управлять ими.

— Чем?

Киборг внезапно чуть шевельнул пальцами, и башня с легким жужжанием начала поворачиваться. В ее теле открылась узкая щель, из которой выдвинулось нечто, похожее на тонкую металлическую трубу. Было во всем происходящем что-то неприятно-зловещее, особенно когда конец этой трубы повернулся в сторону Карины. Она толкнула коня ногами, заставив его отъехать, но башня, жужжа, разворачивалась следом за ней. Артур наблюдал за происходящим с легкой усмешкой:

— Вот так это и работает. Тебя в любой момент может разнести в мелкую обугленную пыль, хоть ты здесь будешь, хоть за дневной переход отсюда.

Вновь легкое шевеление пальцами — и башня за какую-то секунду вернулась в свое прежнее состояние. Карина подъехала к ней, с опаской потрогала — мертвый, холодный металл, не более.

— И этим я смогу управлять?

— Ну да. Это позволит решить очень много проблем, в первую очередь тебе самой. Хотя бы бежать отсюда не придется.

С этими словами киборг развернулся и зашагал к дороге. Карина, секунду помедлив, двинулась за ним, и вскоре они уже ехали по дороге к замку. Однако уже возле самого леса Артур внезапно остановился.

— У нас гости.

— Кто?

Однако Артур не ответил, разворачиваясь. Эта его привычка не обращать внимания на собеседника Карину уже начинала бесить. Впрочем, ответ на вопрос она получила через пару секунд — из-за поворота бодрой рысью выехала группа всадников. Пожалуй, от них еще можно было уйти, но киборг не трогался с места, просто стоял и смотрел. Даже рука его к оружию не тянулась — меча при нем не было, но и неопытная в таких делах Карина видела, что плазменных гранат у него при себе штук десять и надетую на Артура сбрую отягощали не только они. Впрочем, очень может быть, оружие ему и не требовалось — он сам по себе был оружием и, как подозревала девушка, даже с одной рукой мог порезать всех этих лихих кавалеристов на ленточки.

Между тем при виде их всадники осадили коней и неспешно подъехали. Тот, который ехал впереди и, очевидно, изображал командира, приблизился к путникам, чуть подбоченился и громко, с претензией на властность, спросил:

— Кто такие? Чего здесь шляетесь?

— Я хозяйка этих мест, — презрительно бросила Карина, выдержав короткую паузу и убедившись, что киборг не собирается пока вступать в разговор. — А вы кто такие?

— Какая хозяйка? — непонимающе спросил мужик. Похоже, до него только сейчас дошел смысл ее слов. Судя по одежде и манере держаться, он был не из благородных, скорее всего, выслужившийся до десятника или, может, до полусотника дружинник из простых. А как уж получил дворянство, об этом история умалчивает. — Это земли герцога Адамса.

— Кто вам сказал такую чушь?

— Я сам этот замок брал… Ребята, да это та самая девка! — Остальные, очевидно тоже сообразив, что к чему, дружно зашумели. — Вяжи ее, герцог доволен будет.

— А ты не боишься, что за «девку» она тебя казнить прикажет? — вступил в разговор Артур, неспешно, но как-то очень ловко выдвигаясь вперед и оказываясь между всадником и Кариной. — Или тебя хорошим манерам не учили?

— Да ты…

— Правильно не боишься, — с презрительной усмешкой ответил Артур. — Потому что она даже приказать не успеет.

Всадник еще пару секунд сидел на лошади, непонимающе глядя перед собой, а потом молча рухнул на землю. Карина перевела взгляд на Артура, за движением которого не успела даже проследить. Тот стоял в прежней расслабленной позе, держа в руке окровавленный кусок мяса, вырванный из тела незадачливого вояки прямо сквозь кольчугу. Посмотрел на выпученные глаза остальных вояк, по-волчьи оскалил зубы и откусил кусок.

— Ну что, очень вкусно, печень большая и довольно мягкая, хотя покойный и злоупотреблял спиртным, — пробурчал он с набитым ртом. — Кто следующий?

Следующего не нашлось. Незадачливые вояки развернули коней и как-то очень уж быстро смылись. А еще через несколько секунд за поворотом громыхнуло. Земля чуть заметно вздрогнула. Артур выплюнул мясо, отбросил кусок, который держал в руке, и тщательно вытер ее о траву. Пучком этой же травы он вытер лицо, прополоскал рот водой из фляги, которая висела у него на поясе.

— Редкая гадость. Действительно алкоголик, все спиртом пропиталось. Ну что, принцесса, поехали смотреть, что у нас получилось?

— А что там могло получиться? — слабым голосом ответила Карина, старательно отводя взгляд. Видеть этого… людоеда было свыше ее сил.

— Вот и мне интересно.

С этими словами киборг зашагал обратно. Карине не оставалось ничего иного, как последовать за ним, и очень скоро они увидели то, что осталось от бежавшего отряда. Немного, кстати, осталось — куски обугленного мяса на выжженной земле и небольшая воронка в центре.

— Как говорил один великий полководец прошлого, смелый всегда впереди, а труса и позади убивают, — прокомментировал это зрелище киборг. — Ты можешь видеть результат выстрела из зенитного орудия. Система функционирует, прицел работает нормально. Прошу извинить, но я не мог задействовать системы обороны, когда противник был близко, из опасения попасть под удар. Лучшей же ситуации для испытания орудия представить сложно. Поэтому мне пришлось разыграть этот спектакль. Подчиненные этого шевалье не отличались большой храбростью, это было заметно по их поведению, и я их просто напугал физической демонстрацией и задействованным на минимальной мощности генератором инфразвука. Увеличить мощность в нынешнем состоянии я не мог. Шевалье, кстати, тоже был отнюдь не герой, но, чувствуя за спиной поддержку, мог не испугаться, поэтому его пришлось устранить.

Карина вновь не поняла многое из сказанного, но уяснила для себя главное — есть людей киборгу никакого удовольствия не доставляет. Почему-то это ее успокоило. А еще она поняла, что теперь и впрямь можно не бояться возвращения герцога Адамса — защита у них была надежная. Поэтому она кивнула, толкнула коня ногами и поехала вслед за Артуром домой.

В замок они вернулись к обеду. Как оказалось, вовремя, потому что погода вдруг резко испортилась — стремительно набежали тучи, закрыв солнце. Ветер стих, и стало душно — по всему выходило, что скоро будет гроза. Правда, в их замке грозы не боялись. За всю его историю ни разу в него не била молния, хотя у соседей подобное случалось достаточно регулярно. Киборг, кстати, дал этому простое и, как всегда, непонятное объяснение. Мол, в их замке установлен молниеотвод. Что такое молниеотвод, он сам не объяснил, а переспрашивать Карина не стала. Еще решит, что она дурочка необразованная. Удивительно даже, но почему-то ей совершенно не хотелось выглядеть такой перед Артуром, хотя, казалось бы, какое ей дело до того, что подумает о ней какой-то гомункулус.

Хорошо еще, практически все мясо со двора было уже убрано. Это было сделано вовремя, потому что мухи, буквально висящие над этой грудой, уже изрядно всем надоели. Как раз загрузили последнюю телегу, когда сверху начали падать крупные теплые капли, а потом Карине показалось, что рухнуло небо…

Дождь был короткий, но сильный. Такой, что, вытянув руку, не увидишь пальцев. Карина с коня слезть успела, а вот под крышу спрятаться — нет и, пока бежала десяток шагов до дверей, вымокла до последней нитки. В отличие, кстати, от Артура, успевшего спрятаться буквально за какую-то секунду до начала потопа. И даже вроде бы не слишком при этом торопясь — такое впечатление, он знал, когда польет. На сей раз, правда, Карина даже не обиделась — к выходкам гомункулуса она уже начала привыкать.

Нет худа без добра. Дождь, пройдя тяжелой стеной над замком, вылил столько воды, что какое-то время во дворе бушевали мутные бурные потоки. Уровень воды был по колено взрослому человеку. Стремительно перекатываясь по каменным плитам и создавая буруны над вывернутыми камнями, вода прошла по двору, смыв кровь, грязь и все то, до чего у людей не дошли руки. Правда, по пути вода смыла еще и поленницу дров, а также все, что не убрали и не закрепили, но это уже были мелочи. Да и потом, ливни такие были делом нечастым, но достаточно привычным, и потому замок строился с учетом этих проблем. Как пояснил Артур, его только начинали строить, когда первый ливень, вымочивший строителей, причинил немало проблем. Тогда срочно изменили проект замка, внеся в него систему водостоков, и впоследствии все, что достраивалось, имело ее изначально. Вот и сейчас над расположенными в углах небольшими решетками закрутились стремительные водовороты, и вскоре двор уже оказался практически чист. Разве что лужи появились — во время боя образовалось немало ям, которые надо было еще заделывать и заделывать. И стену, кстати, тоже надо было чинить, а как все это делать, Карина даже не представляла.

Почти сразу после дождя выглянуло солнце, и через несколько минут стало жарко и душно, как в бане. Даже обедать не хотелось, хотя, казалось, только что Карина готова была в одиночку умять быка. А вот киборг не отказался. Прошествовал на кухню, изначально построенную с тем расчетом, чтобы ее не залило водой, и приступил к трапезе. Карина заглянула интереса ради — да уж, при таком аппетите, как у Артура, ничего удивительного, что он пускает на прокорм все, до чего сможет дотянуться. Даже целлюлозу… И ведь снизошел до объяснения, что это за зверь. Карина так и осталась в недоумении, каким образом все это можно есть.

В общем, до кухни сама Карина добралась только к вечеру, когда жара спала. И только успела приступить к поеданию аппетитного куска жареного мяса с гарниром из капусты, еды простой, но сытной, как появился Артур и поинтересовался: а как у нее идут дела с обучением магии?

Да уж, смотреть надо тоже уметь — именно это Артур понял в тот вечер. В смысле, надо думать, на кого и как смотреть. Правда, не сразу он это понял, зато уж запомнил всерьез и надолго.

А начиналось все очень даже неплохо, можно сказать, многообещающе. Поговорив с принцессой, киборг отправился на кухню. Организм его, пребывая в состоянии ускоренной регенерации, требовал огромного количества энергии, а одним из главных недостатков кибернетических организмов была невозможность подключения к ее источникам непосредственно. Сунуть пальцы в розетку, конечно, было можно, но от этого в организме прибавится ожогов, а не бодрости. Так что для обеспечения жизнедеятельности оставался сейчас лишь один путь — есть, и желательно много и вкусно.

Этим Артур и намерен был заняться, причем как можно быстрее, и кухня показалась ему самым лучшим местом для того, чтобы провести ночь. Спустившись вниз, он немедленно приступил к реализации задуманного. Света, правда, на кухне не было, но для киборга это не стало проблемой — инфракрасное зрение позволяло Артуру обходиться без такой пошлости, как фонарь, не говоря уже о факелах. Без каких-либо проблем отыскав посуду и еду, он тут же приступил к дегустации всего подряд. При нужде можно было, конечно, обойтись и без посуды, но все же с ней было как-то удобнее.

Свет зажегся, когда Артур уже приканчивал кастрюлю мясного супа с овощами, сильно напоминавшего щи, разве что половина ингредиентов была незнакомой. Кастрюля была, по его прикидкам, рассчитана на пять порций, в общем, сейчас ему в самый раз. Ложка уже позвякивала о дно, и киборг с интересом присматривался к блюду, на котором горой лежали маленькие жареные колбаски, красивые с виду и аппетитно пахнущие, но возмущенный мужской голос прервал идиллию:

— Это кто тут безобразничает?

Мужчина, стоящий посреди кухни и вооруженный здоровенным, густо коптящим факелом, значился в базе данных как «эконом». Толстое брюхо, хорошо наетая, лоснящаяся ряха, добротные одежда и сапоги, огромная связка ключей на поясе. И еще наглость и вальяжность во взоре. Ну да, днем он под раздачу не попал, присоединившись к остальным уже позже. Даже то, что творилось во дворе, толком не увидел — когда эконом вышел, уже практически стемнело. А может, и увидел, но с Артуром сие печальное зрелище никак не связал. Так что эконом явно не сообразил, что киборг не слуга, безропотно подчиняющийся воле хозяйки, вот и готовился продемонстрировать, кто тут сейчас главный. Что же, глупость наказуема, с некоторым злорадством подумал киборг, обнаруживая, что против наказания глупцов его управляющая программа никаких претензий не имеет.

— Угум, — с набитым ртом отозвался Артур.

Можно было уже, конечно, и нормально сказать, но именно такой ответ ему показался наиболее перспективным. Впервые за всю его многовековую жизнь киборгу было весело. Конечно, он мог и ошибаться, но свое нынешнее состояние Артур идентифицировал именно так. Разумеется, это было вне рамок программы и явно являлось следствием незапланированных изменений в организме, однако такой случай был разработчиками киборга не предусмотрен. Не предусмотрен — значит, ограничения отсутствуют. А что не запрещено — то можно. Стало быть, если нет запрета издеваться над самовлюбленными хамами — он будет над ними издеваться. Под настроение, естественно. Кстати, понятие «настроение» тоже вытекало из случившихся изменений…

Обдумывая все это, Артур встал, подошел к блюду с колбасками, взял одну и, не обращая внимания на охреневшего от такой наглости эконома, принялся задумчиво ее жевать. Это было вкусно, хотя, опять же, специи были сплошь незнакомые. Артур помнил те, которые были раньше, — они тогда потрошили остатки корабельных запасов… А эти он не знал — похоже, местные, разве что перец был такой же. Но не хуже, нет, скорее даже пикантно… Киборг поймал себя на мысли, что раньше это слово и не пришло бы ему в голову, и протянул руку за следующей колбаской. Та, кстати, оказалась соединена с другой, третьей… В общем, получилась длинная, ароматно пахнущая цепочка, в которую Артур с аппетитом вгрызся.

Именно этот момент от великого ума и выбрал эконом, чтобы прийти наконец в себя от наглости собеседника и вмешаться. Подхватив очень кстати подвернувшуюся под руку швабру, он врезал киборгу по спине. Тот мог бы уклониться, но не стал этого делать — были у него соображения на этот счет, а вреда этим куском грубо обработанного и уже начавшего подгнивать дерева ему причинить все равно было нереально.

Итак, ручка швабры вошла в соприкосновение со спиной Артура. Честно говоря, с тем же успехом можно было ею бить по каменной плите — спина киборга, когда он напряг мышцы, мало отличалась от нее по твердости. Раздался сухой треск, и в руках у эконома остался лишь короткий обломок. Артур медленно развернулся…

Ну вот, теперь можно было не сомневаться, что эконом — представитель тупиковой ветви эволюции. Любой нормальной обезьяне достаточно было взглянуть на лицо киборга и оценить его добрую улыбку, чтобы принять единственно верное решение — свалить куда подальше, и желательно бегом. Эконом же стоял, удивленно рассматривая обломок швабры у себя в руке.

Артур широко улыбнулся, и только сейчас его визави понял, как он попал. Одно дело попытаться ударить, другое дело — попасть, и теперь иметь перед собой жаждущего мести здоровяка. Именно на такой эффект Артур и рассчитывал, позволяя себя ударить.

Раз! Здоровая рука киборга подобно атакующей кобре метнулась вперед. Два! Поймав впавшего в ступор эконома за шиворот, Артур поднял его в воздух. Одежда затрещала, но выдержала. Три! Эконом ничего и понять не успел, как оказался на разделочном столе, а Артур, казалось, потеряв к нему интерес, принялся рассматривать ножи, торчащие из широкой доски на стене.

Сообразив, видимо, что такое внимание к мясницкому инструменту может для него плохо кончиться, эконом с неожиданной для такой рыхлой туши ловкостью скатился вниз и принялся ставить рекорд по бегу между столами на четвереньках. Киборг, наблюдающий это зрелище, едва не давился от хохота, но неимоверным усилием воли сдерживался. И вряд ли конструкторы могли предположить такое поведение своего творения — сейчас Артур стремительно познавал те моральные прелести, которые давало ему превосходство над людьми, и это чувство очень ему нравилось. Правда, и осознание того, что киборгов с нарушениями программы утилизируют отнюдь не зря, тоже было. Вот только здесь и сейчас утилизировать его было некому и нечем. Кстати, чувство безнаказанности для Артура тоже было внове.

И вот тут-то оказалось, что безнаказанность — понятие относительное. Проще говоря, не успел Артур вновь заняться колбасками, как сзади опять послышались шаги. Громкие такие шаги, уверенные, но женские — все же походка женщины заметно отличается от мужской. Киборг развернулся и с некоторым удивлением узрел перед собой кухарку, с улыбкой на него смотревшую. Увидев, что на нее обратили внимание, женщина улыбнулась еще шире, что с эстетической, игнорируемой киборгом, точки зрения выглядело даже страшнее, чем улыбка жабы под танковой гусеницей. После этого она поманила Артура рукой.

Что ей было надо, Артур не понял, но сам факт ее появления был удивителен. Артура было положено бояться, он приложил к именно такому восприятию своей особы строго определенные, тщательно рассчитанные усилия, и еще час назад все было логично. А потом эконом, с которым все понятно, теперь вот кухарка, которая совсем недавно демонстрировала адекватную реакцию и вдруг перестала бояться. Это был феномен, который следовало изучить, тем более, ни малейшего признака угрозы от кухарки не исходило. А вот запах, характеризующий гормональные изменения, был, хотя причина оставалась неясной. Именно поэтому Артур двинулся следом за кухаркой, не подозревая еще, куда заведет дорога отважного исследователя.

А завела она киборга в ту самую комнату, где он днем экспроприировал женскую одежду. Именно там Артур подвергся атаке, которая, не будь его одежда столь прочной, наверняка бы закончилась как минимум оторванными рукавами. Киборгу пришлось двигаться в ускоренном темпе, уклоняясь от захватов кухарки и стремительно анализируя происходящее. Результат анализа был удручающим — судя по изменению гормонального баланса, самка вступила в период размножения и теперь активно искала себе партнера. Похоже, что избыточное внимание, которое Артур проявил к ней, рассчитывая вес, было понято превратно, что, в свою очередь, привело к восприятию киборга как наиболее перспективного партнера. Ничего удивительного, что его приняли за альфа-самца, учитывая физическое преимущество перед аборигенами, но дальше-то что делать? Нет, теоретически он был в курсе, да и практически тоже мог заняться размножением — все же при создании киборгов за основу был взят ДНК человека, и большинство функций, свойственных человеческому организму, остались в неприкосновенности. Однако зачем ему это, Артур не знал совершенно, поэтому выбрал наиболее простой способ решения проблемы — ткнул кухарку пальцем в одну из многочисленных уязвимых точек столь несовершенного человеческого тела, подхватил разом обмякшую тушу и уложил ее на кровать — крепкий сон до утра был женщине гарантирован.

Устранив источник угрозы и вынеся из ситуации урок о необходимости не давать людям повода для неправильной интерпретации интереса к себе, киборг вернулся к запасам продуктов. Остаток ночи, точнее, ее большую часть он провел намного интереснее и продуктивнее — ел, потом ложился спать, поскольку во время сна, помимо отдыха, необходимого организму, пища быстрее переваривалась, а просыпаясь, снова ел, повторяя всю процедуру. В результате к утру его состояние уже можно было описать как приемлемое и процесс восстановления функционирования поврежденных элементов шел с максимальной интенсивностью.

Одновременно, после того как потребность в сне отпала, Артур занялся анализом обстановки с учетом происшедших с ним изменений. Судя по косвенным данным, после формирования дополнительных нейронных связей уровень степеней свободы киборга самопроизвольно изменился, однако четкой классификации не поддавался. То есть класс примерно соответствовал первому, однако не за счет возможности игнорирования большинства настроек в связи с приоритетом биологической составляющей, как у обычных кибернетических организмов. У тех в результате была свобода воли — в определенных пределах, конечно, у Артура же — возможность обходить любую из заложенных программ. То есть, с одной стороны, формально свободы воли не наблюдалось, и необходимо было продолжать выполнять предписанные задачи, с другой же, она была едва ли не полнее, чем у «первоклассников». И что теперь делать прикажете?

Проще всего, разумеется, было и впрямь вернуться в свое помещение, лечь в гибернатор и спокойно впасть в анабиоз, предварительно закрыв доступ к уровню, однако, честно говоря, киборгу делать это совершенно не хотелось. Во-первых, исчезала всякая перспектива — только лежать, пока не иссякнет энергия. Во-вторых, ему было интересно, что это за магия и с чем ее едят. Ну и, в-третьих, не хотелось оставлять девушку, которая его разбудила. Все же как ни крути, а она была потомком его командира… Подобные размышления для нормально функционирующего киборга невозможны в принципе, но сейчас получались достаточно свободно. Подумав немного, Артур поставил себе задачу решить данную проблему с сохранением основной функции — защиты корабля от людей, а людей от корабля. Как ни странно, непротиворечивое решение было найдено достаточно быстро, и, не теряя даром времени, Артур приступил к его реализации.

Снаружи было уже светло. Это радовало, поскольку если для самого киборга отсутствие света критичным не являлось, то для людей — совсем наоборот. Сейчас же в первую очередь надо было убрать двор, ибо в противном случае можно было получить источник эпидемии, что называется, под боком. Сам киборг с уборкой возиться не собирался — у него и без того планов было на сегодня в избытке. Именно поэтому он немедленно организовал уборку силами местного населения, кстати уменьшившегося за ночь на три единицы. Данные индивидуумы покинули ночью замок, и киборг не собирался за ними гоняться. Ушли — и ушли.

Для организации процесса Артур побывал у эконома, который спал в одной из комнат замка. Конечно, лучше всего сразу было отправиться к Карине (кстати, странное имя, редкое), она, как-никак, хозяйка замка, однако девчонка еще спала. Ну и ладно, пусть отдыхает, тем более что вчера она явно устала, да и эмоциями была перегружена. Присутствие же ее было в данном случае необязательным, и эконом, как представитель администрации, вполне способен был ее заменить. К нему Артур и отправился, проникнув в комнату через окно — обходить было далеко, а оконный проем оказался всего-то в четырех метрах семнадцати сантиметрах от земли. Для киборга четыре метра — один прыжок, и секунду спустя он уже имел сомнительное удовольствие лицезреть отчаянно громко храпящего эконома. Судя по тому, как тот ворочался, а также пустой бутылке рядом с кроватью, мужчина все еще не оправился от полученного ночью шока. Утреннее пробуждение, очевидно, тоже было не из приятных — открыв глаза после того, как Артур хорошенько потряс его за плечо, эконом засучил ногами, с невероятной скоростью перебрался спиной вперед в угол помещения и принялся закатывать глаза. Его поведение киборга удивило — вроде бы лицо у него было обычным, отнюдь не уродливым. Чего пугаться? Впрочем, люди — вообще нелогичные существа, и, в известной степени благодаря этому, они и стали доминирующей расой в столь значительном секторе Галактики.

Хотя, надо сказать, когда эконом уяснил, что убивать прямо сейчас его никто не собирается, он немедленно доказал свою полезность. Развив бурную деятельность, в кратчайшие сроки организовал работу, и сонные мужики начали вывозить и утилизировать останки погибших врагов. Место захоронения эконом выбрал лично, на что получил от Артура всемерное «одобрям». Глядя, как носится и распоряжается эконом, компенсирующий недостаток интеллекта энергией, работоспособностью и луженой глоткой, киборг удовлетворенно кивнул и отправился претворять в действие вторую часть плана, благо шанс, что все получится, имелся, и довольно приличный.

Еще во время строительства замка вокруг него был оборудован пояс безопасности, включающий дистанционно активируемые минные поля, форты, вооруженные снятыми с линкора протонными зенитками, и мощные генераторы инфразвука, способные заставить впасть в паническое состояние, а то и умереть целую армию. Увы, как раз генераторы пришли в полную негодность — их хрупкие механизмы не выдержали испытания временем. Активировать минные поля без дополнительной проверки киборг не стал — слишком велик был риск, что случится какой-либо сбой, и отключить их будет уже невозможно. В этом случае местность вокруг замка окажется не просто труднопроходимой, а смертельно опасной для самих его обитателей. Зато состояние зенитных орудий внушало осторожный оптимизм, во всяком случае, если верить показаниям приборов.

Вообще же главный пост управления, расположенный в замке, производил впечатление заброшенности. Дверь в последний раз открывали, похоже, не одно десятилетие назад, настолько она была завалена мусором. Набившись в пазы, он препятствовал ее движению, и даже после того, как Артур снял блокировку, дверь пришлось сдвигать самому — электромоторы не справлялись. Внутри оказалось немногим лучше. Правда, крупного мусора не было, но зато пыль… Теоретически ей неоткуда было здесь взяться, но она была и довольно толстым слоем покрывала пол, кресла операторов и сам пульт. Автоматически вспыхнувшие, как только отошла дверь, лампы светили тускло, и это тоже было из-за пыли, сквозь которую свет пробиваться категорически отказывался.

Заниматься расчисткой киборг не стал, ограничившись самим пультом, через который и провел тестирование систем. Можно было, конечно, подключиться и напрямую, процесс бы прошел несколько быстрее, однако сама процедура была весьма болезненна. Разумеется, для киборга боль означает несколько иное, чем для человека, но это не заставляло Артура относиться к ней более лояльно, поэтому он занялся проверкой, исходя из стандартной процедуры.

Если верить данным, которые он получил, в последний раз комнату открывали свыше четырехсот лет назад. Это было странно — хозяин замка просто обязан был знать об имеющейся у него под рукой оборонительной системе и задействовать ее в случае угрозы. Отметив для себя необходимость уточнения вопроса, киборг проверил состояние боевых систем, отключил подачу энергии на генераторы инфразвука — все равно не действуют, так незачем рисковать получить короткое замыкание из-за разрушения какого-либо блока или кабеля. Минные поля трогать он пока не стал, отложив их проверку на более поздний срок. Орудийные же башни оказались, в большинстве своем, целыми. Во всяком случае, видеоинформация с них подавалась исправно, и киборг сумел определить, что вращаются они без проблем, орудия выдвигаются, питание подается исправно. Необходимо было, конечно, провести испытания, однако Артур занялся вначале поврежденными башнями.

С четырьмя башнями, не прошедшими тестирование, тоже не все было безнадежно. У одной не проходил видеосигнал, и потому визуально невозможно было проверить, как она действует, хотя остальные системы на запрос вроде бы выдавали подтверждение. Еще две оказались заклинены, и необходимо было проверить их состояние на месте. Упорно не отвечала на запросы лишь четвертая башня, однако, с учетом прошедшего времени, даже если все четыре окажутся небоеспособными, результат все равно превосходил самые смелые ожидания. Исходя из наличия у замка оборонительного пояса, а также откровенной слабости местных вооруженных сил можно было считать его достаточно надежно защищенным. В такой ситуации блокировать подземелье нужды особой не было, однако остальным знать об этом было пока что необязательно.

Теперь следовало проверить состояние башен на месте. Хотя бы одной, выборочно, но в перспективе желательно всех. Чуть подумав, киборг решил совместить сразу два дела и проинспектировать ту башню, на которой не действовало видеонаблюдение. Ну и, подумав еще немного, принял несколько внезапное для себя самого решение — взять с собой Карину и проверить ее реакцию на то, что она увидит. Идея эта, правда, возникла после того, как он обнаружил, что девушка уже проснулась, и пришла в голову киборга спонтанно, однако к изменению своего мировосприятия Артур уже привык и удивляться не собирался. Не прошло и часа, как они с Кариной уже ехали по дороге. Точнее, ехала девушка, а киборг шагал рядом — на малые расстояния брать лошадь не было нужды.

Дорога произвела на Артура удручающее впечатление. В памяти остались дороги родной планеты, а здесь… Да он во время разведки и десантов, бывало, по бездорожью ходил лучшему, чем местная дорога. А ведь еще при нем здесь было сделано относительно ровное покрытие из аккуратно подогнанных бетонных плит. Ныне от них осталось одно воспоминание. Карина же ехала спокойно и на его вопрос о дорогах сказала, что такие они везде, здесь, мол, дорога еще в хорошем состоянии. Вот в городах — там да, там дороги мостят или деревом, или, реже, камнем. Но камень — это в больших городах, в столице например. Да и деревом не везде вымощено, кое-где просто утоптанная земля. Ну что ж, это был еще один повод задуматься о том, какой регресс произошел в этих местах, хотя, впрочем, для лошадей дорога была вполне проходимой, да и для телег тоже, а больше никакого транспорта он в этих местах пока не наблюдал.

До места, где надо было сворачивать, они доехали быстро. Правда, конь не хотел лезть в кустарник — колючий, видите ли. А зря — давно уже стоило понять, что приказы не обсуждаются, а выполняются, и Артур напомнил представителю гужевого транспорта об этой истине весьма недвусмысленным способом. Подействовало, как всегда, замечательно, и, оставляя на колючках мелкие комки шерсти, конь покорно зашагал за киборгом.

Орудийная башня внешне оказалась в полном порядке и командам повиновалась без задержек. Проблема с передачей видеоизображения тоже определялась невооруженным глазом — камера просто была отключена от питания. Видимо, когда в последний раз делали профилактику, лопухнулись, поправить было секундным делом. Заодно Артур посмотрел на реакцию Карины и пришел к выводу, что регресс оказался даже значительнее, чем он предполагал.

А еще киборг испытывал невероятное, абсолютно нерациональное желание понять, чем же вызван этот регресс. Он хорошо помнил, что случилось в тот злополучный день, когда их эскадра угодила в засаду. Тогда капитан первого ранга Игарин, командир их корабля, чудом сумел увести пылающий, сочащийся кровью и технологическими жидкостями из разорванных трубопроводов линкор прочь от места боя. Наверное, их бы добили, но у противника имелись цели поважнее — в самом сердце схватки все еще полыхали вспышки орудийных залпов, и самоходная крепость «Измаил» отчаянно сопротивлялась, как бабочек на булавки нанизывая вражеские корабли на трассы главного калибра. А «Халхин-Гол», шедший в охранении и изувеченный в первые секунды боя, уходил. Киборг не знал, правильно ли поступил Игарин, получил он приказ или позорно бежал… Кстати сказать, он не знал даже, чем закончился бой. Судя по тому, что их все же догнали, враг тогда победил, хотя, возможно, и проиграл, а остатки вражеской эскадры, чтобы поиметь от своей засады хоть что-нибудь, навалились на поврежденный линкор. В пользу последней версии говорила и слабость вражеских сил, которые бездарно попытались его атаковать. Шансы у них, конечно, имелись, особенно в случае, если бы на линкоре с испугу понаделали ошибок, хотя надеяться на подобное было по меньшей мере наивно. Тем не менее они все же атаковали, храбрости им было не занимать.

Как бы то ни было, земному кораблю тогда удалось отбиться. Четыре крейсера не противники линкору, пускай даже поврежденному. Будь «Халхин-Гол» целым, он бы сам гонял врага, а офицеры делали бы ставки на тему того, какой из крейсеров сожгут первым. Увы, сейчас им удалось победить, но когда Игарин сажал искореженный корабль, то лишь чудо позволило ему удержать разваливающуюся на лету груду металла от неэстетичного падения. И все же он справился, и на опустившемся на поверхность этой планеты линкоре в тот момент оставалось не менее двухсот живых и квазиживых, как Артур, существ.

Никакой магией здесь тогда, кстати, и не пахло. Планета находилась на том же уровне развития, что и сейчас: громыхали железом похожие на консервные банки рыцари и пахали, не разгибая спины, крестьяне. И вот это было самое странное — за тысячу лет ничего не изменилось. А ведь киборг помнил, что вначале все шло так, как и положено. Средневековье сменялось чем-то вроде эпохи Возрождения, причем наличие в мире пришельцев с Земли лишь слегка подталкивало прогресс. Однако за последние полтысячи лет все вернулось на круги своя, хотя так быть попросту не могло. Кстати, даже с учетом того, что пришельцев было мало, они привезли оружие, знания, инструменты — и все это сохранилось, многое даже действовало. Те же полтысячи лет назад всем этим владели, знания сохранялись, а сейчас вдруг раз — и все. Да еще магия какая-то… В общем, проблем была куча, и на их фоне действующая артиллерийская батарея очень радовала. А вот некоторое снижение быстродействия процессора, напротив, немного огорчало. Проблему киборг отнес на счет все тех же дополнительных нейронных связей и вынужден был учитывать ее во время планирования. Серьезной проблемой это не было, но все равно любая неисправность воспринималась киборгом как личное оскорбление и была ему неприятна.

Кстати, почти сразу же подвернулась возможность испытать работоспособность только что исправленной орудийной установки. Отряд всадников, который догнал их, можно было рассеять еще на подходе, но Артуру было неясно, кто пожаловал. Пока оставался шанс, что это, возможно, люди непричастные, а то и вовсе каким-то боком союзники. Однако, как и следовало ожидать, вокруг были одни враги, и данный конкретный случай не был исключением. Оставалось только отогнать их на безопасное расстояние путем использования довольно простого психологического приема вкупе с небогатыми остатками доступного арсенала. Получилось неплохо, и эти умники вылетели как раз под выстрел, точность которого подтвердила — установка вполне функциональна и готова к дальнейшему использованию. Словом, теперь можно было приступать к проверке остальных орудий.

Правда, стала ясна и причина столь низких физических кондиций противников. Печень одного из них, подвергнутая визуальному исследованию, оказалась пораженной циррозом до такой степени, что неясно было, как ее бывший хозяин уже давно не перестал функционировать. Если предположить, что он являлся типичным образцом местного солдата, то армии как таковой здесь нет и быть не может. А раз так, опасаться стоило только магов, тем более что их возможности так и остались до конца не выясненными.

Как и ожидала Карина, особого толку от того, что ее пробовали обучать магии, не было. Магия — она ведь не игрушка и требует системного подхода как при обучении управлению силами, так и при их развитии. Мальчишка-ученик не слишком хорошо помнил даже, чему их учили, а уж как учили, какими методиками пользовались при этом, он просто не мог понять. Сама Карина понимала, что идея провальная, изначально — все эти нюансы с методиками ее наставник объяснял давным-давно и не уставал при случае повторять. Плюс что сделаешь за четыре дня? Тем не менее она честно пыталась учиться, а Вольфган так же честно пытался учить, хотя у обоих сложилось впечатление, что Артур просто загрузил Карину работой, дабы под ногами не путалась.

Вообще же у них с Вольфганом сложились на удивление нормальные отношения. Парнишка был вполне разумный, а недолгое общение с Артуром начисто выбило у него из головы присущую магам, особенно начинающим, привычку глядеть на мир свысока. Да и собеседником он оказался на удивление интересным и понимающим. К тому же смог показать, где похоронили родителей Карины. Точнее, ее отца. Мать, как выяснилось, пережила штурм и была увезена победителями. Куда? Ну, этого Вольфган не знал, не в его компетенции было участвовать в обсуждении подобных вопросов.

Кстати, обращались с ней вполне вежливо, что было объяснимо — этикет еще никто не отменял, даже по отношению к врагам. Пусть их кланы воюют на протяжении многих поколений, но правила, освященные веками, незыблемы. Это логично, сегодня — ты, завтра — я, и подобные расклады являются хоть какой-то страховкой от возможных проблем в будущем. Кстати, отца девушки, в отличие от простых дружинников, тела которых банально закопали, похоронили в фамильной усыпальнице со всеми приличествующими его рангу почестями. Тоже этикет…

К удивлению Карины, Артур, узнав о том, что ее мать жива, не воспылал желанием ехать на выручку. И Карине запретил в весьма категоричной форме. Просто сказал: хочешь ехать — езжай. До первого разбойника. Ему понравится. Девушке оставалось только скрипнуть зубами — она прекрасно понимала, что в одиночку ей именно это и светит, а сопровождать ее попросту некому. Не слугам же — от них в бою толку нет, да и не будут они, случись что, драться. При малейшей опасности разбегутся — и все, проверено не раз. Воинов же в замке не было, а гомункулус куда-то тащиться отказался категорически.

Впрочем, Артур на месте не сидел. Для начала он организовал временный ремонт стены подручными материалами, благо в замке и окрестностях хватало бревен. Сейчас мужики, согнанные со всей округи, торопливо возводили на месте пролома деревянное подобие стены, чтобы потом, уже под ее прикрытием, восстановить стену каменную. Ну, деревенские, говорят, с топором в руках рождаются, так что дело спорилось. Правда, вначале они пытались держаться степенно, говорили, что никак невозможно, чтобы так быстро, что сейчас все лошади заняты, да и сами крестьяне тоже — разгар полевых работ, как-никак… Ну, это тоже вековые правила игры. Крестьян даже во время войн старались не трогать — как-никак, налоги платят именно они, да и кому же охота получить выжженную пустыню вместо работников? Словом, уважение к «обчеству» выказывать было положено. Артур и выказал, да так выказал, что «обчество» бегало, поджав хвосты и высунув языки. И лошади нашлись, и люди, и вообще работали так, что киборг назвал их «стахановцами» и «ударниками», правда, не объяснив при этом, что сии непонятные слова значат. Правда, надо сказать, лошадей частично нашел сам Артур, благо трофейных было хоть пруд пруди. Теперь целыми днями на весь двор пели топоры и пахло свежей щепой. Запах, что и говорить, был приятный, но уже на третий день начавший раздражать Карину. Впрочем, к этому она быстро притерпелась.

Обеспечив первичный ремонт стен, Артур ударился в другую крайность. Он просто исчезал с утра и возвращался поздно вечером. Вольфган, владеющий простеньким следящим заклинанием, сказал, что киборг проводит время возле тех странных башен, одна из которых на глазах Карины истребила отряд всадников. Скрываться от заклинания Артур не пытался, да и, похоже, не умел этого делать. А вот что он там копался, оставалось непонятным — заклинание было и впрямь простеньким, ученическим, позволяющим определить место, но не посмотреть. Правда, один раз киборг явился в замок днем и приказал крестьянам, только что разгрузившим телегу с бревнами, а также еще нескольким не вовремя попавшимся ему на глаза мужикам следовать за ним вместе с этой телегой. Те даже не пробовали возмущаться, поэтому обошлось без отрывания бород с мясом, как при первой встрече, да и отпустил их киборг уже к вечеру. Как они рассказали товарищам (а Карина с Вольфганом при помощи заклинания «чуткого уха» бесстыдно подслушали), он заставил крестьян везти от старой, практически заброшенной каменоломни гранитную плиту такого веса, что лошади справлялись с трудом. Кстати, плиты этой еще недавно там не было, в этом возницы могли поклясться — бывали они в каменоломне не раз. А главное, как эта плита была сделана? Края гладкие-гладкие, словно ножом обрезанные, аж блестят. И грузил ее Артур на телегу, что интересно, практически в одиночку, мужики лишь слегка помогали.

Кстати, лубок Артур на третий день уже снял, что само по себе казалось невероятным — даже с помощью магии настолько ускорить срастание костей было невозможно. И только что сросшуюся руку он не жалел совершенно, причем, судя по всему, никаких неприятных ощущений от этого не испытывал. Первое, что он сделал, сняв мешающие деревяшки, — это переоделся — как объяснил Карине, потоотделение при необходимости можно снизить, но нельзя убрать полностью, ибо оно неотъемлемая часть функций организма и служит для сохранения баланса этого самого организма. В результате от него пахло сейчас довольно паршиво, и киборг немедленно занялся приведением себя в порядок. Похоже, с точки зрения чистоплотности он заметно отличался от большинства знакомых Карине рыцарей — те хорошо, если умывались, а на такие мелочи, как прокисший до состояния осклизлости пот и запах изо рта, вообще не обращали внимания.

Надо сказать, и тут киборг со своей простотой и непониманием очевидных для большинства людей норм ухитрился выделиться. Проще говоря, когда он окатывался водой прямо посреди двора, произвел фурор среди женской части населения замка. Для него наличие одежды или ее отсутствие играло роль только с точки зрения удобства, и потому нежные женские чувства Артур не щадил, как подозревала Карина, попросту не догадываясь о существовании таковых. Вот и занимался киборг помывкой прямо у колодца, а женщины хихикали в кулачки, краснели, отворачивались, но украдкой постреливали глазами. Мужики, кстати, оказались умнее — сообразив, что за попытки сделать бесстыднику замечание будут посланы лесом, а возможно, и биты, они просто-напросто его проигнорировали, дружно сделав вид, что либо не замечают творящегося безобразия, либо вовсе так и надо. Женщины же рассматривали достоинства Артура с явным интересом, хотя, спрашивается, что у него было такого, чего они до сих пор не видели?

Хотя, если откровенно, Карина тоже посмотрела с интересом. Правда, быстро, одним взглядом, якобы случайно, чтобы сохранить приличия, но посмотрела. Честно говоря, и впрямь ничего особенного, разве что исключительно пропорциональное сложение, а так — не такой уж и гигант. Видала она экземпляры и повнушительнее, особенно на турнирах, до которых ее отец был большой охотник и постоянно брал с собой дочь. Киборг же мускулатурой отнюдь не блистал, хотя, разумеется, посмотреть было на что. Сама же по себе эта выходка Карину не удивила — пообщавшись с Артуром, она уже давно отучилась употреблять в его отношении слово «невозможно».

Удивила Карину разве что реакция Вольфгана, который покраснел как вареный рак и, похоже, лишился дара речи. Что ж, домашний мальчик и книжный червь, поэтому ему простительно. Карина лишь ткнула парня кулачком в бок и отправилась заниматься дальше, хотя, конечно, после такого бесплатного цирка мысли были несколько фривольными и к учебе имели мало отношения.

Вообще же Артура она стала видеть очень мало — он все время был занят. Карине даже вначале показалось обидным такое невнимание, но потом она взяла себя в руки. Подумаешь, гомункулус. Да за ней такие мужчины бегали… Правда, в прошедшем времени — сейчас, и она это тоже прекрасно понимала, как только статус богатой невесты остался в прошлом, не побегут. Хотя… Кто знает. Впрочем, отличаясь умением трезво мыслить, Карина себе не льстила — особой красавицей она не была, и без приданого интерес просто обязан был угаснуть.

Враги появились на пятый день, утром, об этом Карине сообщил примчавшийся мальчишка-дозорный. Наскоро одевшись и плеснув в лицо водой, девушка натянула сапожки и прибежала на стену. Здесь, на новенькой деревянной башне, уже располагался Артур, внимательно наблюдающий за происходящим. Картина, открывающаяся отсюда, была, надо сказать, удручающей, но не похоже, чтобы это хоть сколько-нибудь расстраивало киборга, — лицо его оставалось, как обычно, бесстрастным и не выражало ни испуга, ни разочарования, ни злорадства.

— Они пришли чуть позже, чем я ожидал, — не оборачиваясь, бросил Артур. — Честно говоря, думал, появятся здесь вчера вечером.

— Ты знал, что они придут?

— Ну разумеется. Сын герцога остался здесь, Суринам так и не ответил — естественно, они забеспокоились. Послали отряд проверить — он не вернулся. Стало быть, что-то случилось, вот они и развернули сюда всю армию, благо ушли недалеко. Все логично. Только почему они так медленно шли?

— Дождь. Тот ливень, который тогда нас едва не залил. Там, внизу, дорога идет по низинам, и ее наверняка развезло.

— Логично, — подумав какую-то долю секунды, откликнулся киборг. — Ты можешь определить, кто заявился к нам в гости?

— Я не вижу гербов, — вздохнула Карина.

— Человеческое зрение несовершенно, — кивнул Артур и снял с шеи большой черный предмет, сделанный из неизвестного, очень приятного на ощупь материала, похожий на две скрепленные параллельно широкие трубки. — Это бинокль. Вот смотри, как им управлять…

Справиться с биноклем и впрямь оказалось просто, и, разобравшись в том, какой винт и куда надо крутить, Карина с трудом удержалась от того, чтобы не взвизгнуть, совсем как деревенская девчонка при виде тряпичной куклы. Прямо перед собой как на ладони она видела неспешно приближающуюся к замку железную змею пехоты, закованных в латы всадников, сидящих на таких же бронированных лошадях, шлемы, увенчанные плюмажами, и щиты, украшенные гербами. По ним она, кстати, и впрямь быстро определила, кто есть кто. Геральдика — наука, приличествующая благородным и к изучению обязательная, поэтому для нее не составило труда определить, что к стенам замка собрались чуть ли не все вассалы герцога Адамса, можно сказать, цвет его рыцарства. Да и сам он пожаловал, держась, правда, чуть позади остального воинства. Все это девушка и поведала Артуру, который довольно кивнул:

— Я примерно так все это себе и представлял. Маги есть?

На это девушка ответить ничего не смогла, и киборг, как ей показалось, чуть разочарованно пожал плечами. Подумав секунду, Карина спросила:

— А те… пушки, которые мы видели. Почему они не стреляют?

— Рано. Пускай подойдут сюда, и, когда окажутся внутри кольца, можно будет накрыть их всех разом. Хотя я бы предпочел поговорить с герцогом.

— До сражения или после? — полюбопытствовала Карина.

— Вместо, — тоном, не терпящим возражений, ответил киборг.

— Но… почему?

— Ты свою мать спасти хочешь? Это — одна из причин, по которой орудия еще молчат. Не самая главная, но зато тебе понятная. Все, не мешай. Дай вон бинокль своему товарищу, а то он уже скоро закипит от нетерпения.

Пришлось и впрямь поделиться биноклем с Вольфганом, который приник к нему столь же жадно, как и она сама. Вольфган, кстати, и обнаружил среди врагов одного мага — по его словам, из числа тех, что были здесь при штурме. Киборг молча кивнул, внимательно рассматривая войско — его глазам бинокль, похоже, был не нужен. Но вот то, что он взял стоящую до того в углу непонятного вида палку из металла и дерева, увенчанную трубкой вроде тех, из которых был сделан бинокль, только больше, от глаз девушки не укрылось. Впрочем, он не стал смотреть через эту трубку, просто повернул на этом непонятном, но явно смертоносном предмете какой-то винт и поставил оружие на место.

Между тем армия численностью не менее пяти тысяч человек медленно, но неуклонно занимала позиции, те самые, с которых несколько дней назад пошла на решающий штурм. Артур, по-прежнему бесстрастно разглядывавший их, внезапно презрительно усмехнулся:

— Как я вижу, регресс затронул не только обычную жизнь, но и армию.

— Что? — не поняла Карина.

— Воевать разучились, — перевел киборг. — Мало того что у них полным-полно тяжелой пехоты, так они ее даже на телеги посадить не догадались, солдаты на своих двоих топали. Про мобильность я молчу, но с такими распаренными рожами вряд ли эти вояки пойдут на штурм. К тому же я почему-то не вижу у них ни штурмовых лестниц, ни осадных машин. Они что, собираются стену зубами грызть, бобры-переростки?

— Зачем им это? — удивилась Карина. — Сейчас маги проломят стену — и они просто ворвутся в замок.

— Прямо так уж и проломят? — насмешливо прищурился Артур.

— В прошлый раз проломили, а ведь она была защищена заклинаниями. Да и маг наш там был.

Киборг не стал возражать, просто некоторое время рассматривал противника, а потом внезапно повернулся к Вольфгану:

— С какой дистанции они били в прошлый раз? И откуда могут работать вообще? — Вольфган показал. Киборг кивнул и небрежно прокомментировал: — Очень впечатляет.

— В смысле?

Однако киборг не ответил, потому что события стали развиваться неожиданно быстро. От вражеского строя, стоящего и непонятно чего ожидающего, отделился всадник и понесся к замку. Артур прищурился:

— Он что, идиот?

— Почему?

— Да потому, что я его сейчас положу.

— Это герольд.

— И что, он бессмертен?

— В герольдов не стреляют. Они ведут переговоры.

— И кто сказал такую чушь? Еще как стреляют, — презрительно усмехнулся Артур, однако стрелять не стал.

Вместо этого он принялся внимательно рассматривать всадника, а посмотреть и впрямь было на что. Одет он был по последней моде — черно-красная, в точном соответствии с законами геральдики, одежда цветов сюзерена тем не менее смотрелась достаточно эффектно. Яркие обтягивающие лосины на уровне бедер расширялись, словно разбухая. Короткие сапоги с загнутыми вверх носами не имели даже намека на шпоры. Камзол плотно облегал тело и был украшен великолепным, блестящим под солнцем бронзовым медальоном, начищенным, как чертов глаз. На плечах длинный красный плащ. Венчал все это великолепие берет с пышным белым пером. В общем, дорого был одет герольд и красиво. Горло киборга издало вдруг странный звук. Карина удивленно посмотрела на Артура и вдруг с удивлением поняла, что тот с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться.

— Ты чего? — Удивлению Карины не было предела.

Герольд был одет соответственно должности, и герцог, будучи человеком небедным, постарался на славу. Такая одежда есть не у каждого дворянина, и это общепринято — одежда слуг указывает, помимо прочего, еще и на достаток их хозяина. Чего тут, интересно, смешного? Конечно, можно было герольду и цепь на шею, разумеется, не золотую, дворянскую, а серебряную выдать, но в походе подобными мелочами частенько пренебрегают.

Киборг смеяться перестал моментально и, как он это умел делать, мгновенно поменял выражение лица на безразлично-отстраненное, после чего пояснил — в то время, когда его создавали, одевались совсем иначе. Его повседневный комбинезон — тому пример. А подобно этому герольду могли одеваться разве что… Ну, тут киборг замялся на миг, а потом расписал, какими постельными наклонностями должен обладать человек, который так одевается. Тут уж настала пора удивляться Карине — ведь это было совершенно естественно. В герольды, музыканты и певцы таких и выбирали. Считалось, что у них лучше голос… Тут уж пришел черед киборгу сделать удивленные глаза и сказать, что вот ведь, ничего не меняется, после чего он замолчал и надолго задумался, не перестав, правда, наблюдать и слушать. Это его умение параллельно делать несколько требующих внимания дел Карину одновременно заставляло завидовать и бесило, поскольку очень сложно было понять, что же занимает Артура на самом деле. Она, которой киборг благосклонно кивает, или, к примеру, мужик, у которого лошадь захромала.

Между тем герольд, вдоволь покрасовавшись и убедившись, что его заметили, протрубил в фанфару, которую киборг, поскребя в ухе, назвал дудкой, и громко заорал о том, что прибыл его светлость герцог Адамс и требует, чтобы перед ним открыли ворота. Голос у него и впрямь был красивый, зычный, отлично поставленный. Киборг слушал, как обычно, с благосклонной улыбкой, которую вряд ли могли рассмотреть с той стороны… А потом вдруг одним быстрым, плавным и каким-то слитным движением поднял свое непонятное оружие. Хлопок — и оно вернулось на место, а один из всадников, отделившийся было от основной группы, нелепо взмахнул руками и рухнул под копыта собственной лошади.

Он попытался выехать как раз на точку, с которой, если вам верить, маги работали. Не знаю, маг он или нет, но лучше не рисковать, — ответил Артур на удивленный взгляд Карины. — Надеюсь, это будет им хорошим предупреждением.

Герольд тем временем осекся, скорее всего, от неожиданности. Видя это, киборг приложил руки к губам вместо рупора и гаркнул:

— Ты говори, говори, я слушаю!

Голос у него оказался на удивление громким и зычным — у Карины даже уши заложило. С той стороны его, похоже, тоже услышали, герольд, во всяком случае, точно. Вот только голос киборга стал вдруг звучать неожиданно низко. До того был мягкий баритон, сейчас же — хриплый бас, больше приличествующий какому-нибудь священнику с густой бородой и толстым брюхом.

— Его светлость требует открыть ворота и впустить его!

На сей раз герольд ухитрился всю мысль озвучить одной фразой, что было попросту невероятно — болтливость этих переносчиков чужих мыслей давно стала притчей во языцех. Артур это тоже оценил, сказал, что краткость сестра таланта и что герцог может заезжать, для него даже калиточку откроют. А остальные, мол, пускай немного посидят. И дергаться им не стоит, а то и им, и герцогу их хваленому голову снесут.

На взгляд Карины, сказал он это зря, поскольку то место, где находился герцог, тут же накрылось тонким радужным пузырем — маги, прикрывая герцога и себя, поставили защиту. Однако киборг в ответ на слова Карины лишь улыбнулся уголками рта и сказал, что все он прекрасно видит и пока ситуация развивается точно так, как он планировал. А в случае нужды он их все равно достанет — от пятилинейной снайперской винтовки мыльными пузырями не отгородишься. Оставалось лишь поверить ему на слово, хотя у Карины и закралась мысль, что киборг просто недопонимает ситуацию. Он, конечно, силен, но пять тысяч солдат остаются пятью тысячами, и вряд ли киборг в одиночку сумеет их всех уничтожить. И кстати, где его хваленые пушки?

— Так, ребята, быстренько отошли в сторону. — Голос киборга был, как и прежде, спокоен, но что-то в нем Карине не понравилось.

— А что…

— Бегом! — рявкнул Артур, и на сей раз ослушаться его ни Карина, ни Вольфган не рискнули.

На памяти девушки это вообще был первый случай, когда гомункулус повысил на нее голос, и что-то такое поведение да значило. Впрочем, додумывала она это уже на бегу. А потом был удар и толчок сзади, такой, словно к спине приложилась мягкая лапа огромной кошки. Не удержавшись на ногах, Карина покатилась по лестнице, а сверху на нее с придушенным писком рухнул Вольфган.

Девушка сумела спихнуть с себя оказавшегося не таким уж и легким мага-недоучку, который, похоже, принял на себя большую часть удара и сейчас пребывал в полубессознательном состоянии. Она увидела, что верхней части стены в том месте, где только что стоял Артур, просто нет. Она же предупреждала… Деревянная стена, не усиленная защитными заклинаниями, оказалась неспособна выдержать магический удар. Похоже, чтобы ее разворотить, магам не пришлось даже приближаться. Ударили издали — и вся недолга. Конечно, если верить наставнику, эффективность магического удара падает пропорционально квадрату расстояния от мага, но тут ведь никакого противодействия не было…

Сзади запыхтел, пытаясь все же принять вертикальное положение, Вольфган. Карина повернулась, ухватила его за руку и потащила за собой наверх. Парень хрипло кашлял, но ногами перебирал довольно шустро — видимо, не так и сильно его приложило. Ну да, подумалось Карине, от магического-то удара он ее прикрыл, а вот на ступеньках первой оказалась уже она, и, соответственно, о них его приложило не так и сильно. Впрочем, эта мысль промелькнула где-то на краю сознания и погасла — сейчас Карину больше занимало то, что происходило наверху.

А здесь было неважно. Три верхних ряда бревен как будто получили удар гигантским тараном и в его эпицентре разлетелись мелкой щепой. Раскаленным тараном, кстати — в некоторых местах от щепок поднимался легкий дымок. Вокруг в художественном беспорядке валялись куски побольше. Чуть в стороне лежало тело слуги, которого нелегкая именно в тот момент занесла на стену, — щепой его нафаршировало не хуже, чем каплуна черносливом. И при этом нигде не было видно Артура, а ведь он стоял как раз в том месте, на которое пришелся удар.

Впрочем, Карина не запаниковала. Она вообще отличалась способностью не паниковать и в критических ситуациях руководствоваться не эмоциями, а разумом — отец как-то даже сказал ей, что, родись она парнем, из нее со временем вышел бы неплохой офицер. Сейчас это свойство характера было ей на руку, и потому она моментально сообразила: раз киборг успел сказать ей, чтобы она бежала, стало быть, источник угрозы видел. Ну а видел — соответственно, и меры принял, не тот он человек, в смысле, гомункулус, чтобы стоять и ждать, пока его поджарят.

Подбежав к краю стены и высунувшись наружу, она поняла, что не ошиблась. Артур стоял внизу, опираясь на меч, и, похоже, неплохо себя чувствовал. Потом киборг закинул меч на плечо и решительно зашагал в сторону противника — ну все, значит, сейчас там будет махание железом и оторванные головы. Не то чтобы девушка не беспокоилась за Артура, но то, что в подобной ситуации лучше не мешать и не лезть под руку, понимала. Поэтому она села на подходящий обломок бревна, кивком указала Вольфгану на соседний и, опершись на уцелевший кусок стены, начала с интересом наблюдать за происходящим.

Все происходило в точности так, как он рассчитал. Войско пришло по дороге — ну да, сейчас это был наиболее удобный путь. Наверное, если бы у герцога оказалась только и исключительно пехота, то просочиться она смогла бы везде, но коннице и в особенности обозу необходимы дороги. Так что пришли по дороге как миленькие, не зная еще, что им разрешили по ней прийти. Орудия Артур активировал уже после того, как противник вошел внутрь периметра — теперь никто не убежит.

Вообще, с орудиями вышло почти идеально. По сути, серьезный ремонт требовался лишь одному — опорная плита, сделанная из, казалось бы, несокрушимого гранита, не выдержала напора времени и раскололась. Башню перекосило, и восстановить ее работоспособность подручными средствами не удалось. Пришлось Артуру устраивать крупноблочную разборку механизмов, полностью демонтировав башню, раскалывать плиту на несколько частей и убирать, а на ее место ставить новую. Хорошо еще, лазерный резак был в порядке — такие инструменты, простые и надежные, делались на века. Устанавливать глыбу на место оказалось целой эпопеей, но, к счастью, у Артура был в этом богатый опыт — все же сам когда-то монтировал эти орудия, а мастерство, как известно, не пропьешь. Смысл этой фразы для киборга, кстати, так и остался понятен лишь теоретически — алкоголь его желудок переваривал, как и любую другую пищу, и никаких свойственных людям ощущений Артур не испытывал. Так что чуть больше чем за сутки справился и теперь при нужде мог уничтожить армию противника еще на подходе. Только вот самого герцога так сразу в распыл пускать он не имел права. Пока не имел и, возможно, вообще не сможет.

Между тем войско расположилось напротив крепостных стен за пределами досягаемости выстрела из арбалета. Впрочем, заранее извлеченная из арсенала снайперская винтовка (оптический прицел киборгу был не нужен, но и не мешал, поэтому Артур не стал его демонтировать) лежала под рукой, и быстро уничтожить любого из противников сложности не представляло. Кстати, он проверил на одном умнике, который вздумал поехать не туда, куда надо, — получилось впечатляюще. Пуля ударила того в грудь и, выходя, вырвала половину спины, Артур видел это совершенно отчетливо. Даже когда над группой людей, окружающих герцога и, очевидно, выполняющих роль походного штаба, завис купол защитного поля, ситуация не изменилась — мощность защиты явно была недостаточной для того, чтобы остановить или хотя бы отклонить пулю калибром двенадцать и семь десятых миллиметра.

Кстати, всего одним выстрелом и правильно сформулированной фразой он спровоцировал своих противников на необходимые ему действия. Правда, для внушительности пришлось немного поиграть с тональностью, но горло киборга было способно и не на такие извращения. Запершило, кстати, в нем изрядно, поскольку имитация хриплого баса вызвала избыточную нагрузку на голосовые связки, но это была мелкая проблема. Куда важнее было то, что ему удалось вычленить магов противника. Если и не всех, то, во всяком случае, многих, даже тех, которые вроде бы не пытались использовать свои необычные способности и не отличались одеждой от окружающих — уж больно их поведение, точнее, реакция на внешние раздражители отличалась от реакции других людей. Очевидно, так как большинство присутствующих были солдатами, для них мысль о смерти была привычной и шока не вызывала. В то же время маги вряд ли привыкли рисковать своими шкурками и, соответственно, задергались, вследствие чего и были помечены как приоритетные цели.

Ну а раз пошла такая пьянка, заодно уж Артур произвел дистанционные замеры энергетических полей с целью сбора информации о магии. Он и так их проводил несколько раз, используя в качестве лабораторной мыши Вольфгана, но, во-первых, тот мало что умел, во-вторых, его силы были невелики и, в-третьих, при работе с единственным объектом велика была вероятность погрешности. Сейчас же, используя информацию, полученную при его исследовании, в качестве эталона, киборг мог проводить сравнительный анализ. Мощности встроенной аппаратуры катастрофически не хватало, но все же кое-что он сумел узнать. Полученная информация вызывала недоумение, поскольку сам принцип использования магии оставался неясным. А вот то, что арсенал магических приемов, если верить проведенному анализу данных, был невелик и маги различались между собой, в первую очередь, силой, было новостью приятной. Равно как и то, что используемые ими силовые поля ничем не отличались от тех, которые генерировались в свое время установками линкора, а значит, подчинялись известным физическим законам.

Заодно киборг активно собирал информацию по классификации противника. Ознакомиться с ней в библиотеке замка у него попросту не было времени, поэтому сейчас он, пользуясь моментом, изучал натурные образцы. В первую очередь, его интересовали гербы, поскольку в Средневековье, как он знал, это была едва ли не единственная возможность отличать людей, принадлежащих к разным сословиям и кланам. Солдаты что, они везде одинаковы и принципиально друг от друга не отличаются, а вот их командиры представляли определенный интерес, поэтому Артур занялся прикладной геральдикой. Кстати, не так уж она и разнилась с земной, информация о которой хранилась в базе данных. Ну да, учитывая происхождение населения, в этом не было ничего удивительного.

Одновременно шел сбор информации по физическому развитию местных жителей. Здесь тоже обошлось без сюрпризов — никаких принципиальных отличий от тех, кого Артур уже видел (и убивал), выявлено не было. Правда, личная охрана герцога была несколько выше ростом и более развита физически, чем основная масса солдат, но их количество не выходило за пределы статистической погрешности. Дворяне были несколько крупнее, но и это совсем не удивительно — кормили их в детстве лучше. Пожалуй, удивительным было то, что среди мужчин несколько раз идентифицировались особи женского пола, хотя держались они чуть особняком, и база данных услужливо подсказала, что это, очевидно, так называемые маркитантки, то есть женщины, служащие для удовлетворения бытовых и половых нужд армии. Кстати, особо киборга заинтересовал момент эстетического восприятия местными людьми женской красоты. Все до единой маркитантки отличались фигурами сравнимыми и даже превосходящими ту кухарку, которая все еще периодически бросала на Артура оскорбленные взгляды. У Артура откуда-то из глубин биологической памяти сама собой всплыла присказка: «А у нашей Юльки во-от такие рульки». Похоже, женщины здесь ценились дородные, и Карина, худощавая и невысокая, вряд ли пользовалась успехом у мужской половины населения.

Однако все это были мелочи. Главным же было дождаться реакции противника — и он ее дождался. Даже успел заметить характерные жесты магов — видимо, магия и жесты были каким-то образом связаны. И девчонку вниз прогнать успел, вместе с этим магом-недоучкой. Кстати, что-то с ним все же не то… Впрочем, это все киборг обдумывал уже отстраненно, быстро смещаясь в сторону и уходя из-под удара. Успел заметить еще, как разлетаются в стороны обломки бревен, определить, что винтовку положил удачно, и она не пострадала, и рыбкой нырнул со стены. Перекатился, успев отметить, что пылегрязеотталкивающий рабочий комбинезон с успехом выдержал испытание, и встал на ноги. Меч, заранее сброшенный, лежал как раз в пределах досягаемости. Ну что же, теперь можно было заняться делом.

Программа категорически запрещала сейчас устранение герцога Адамса, а также не рекомендовала производить ликвидацию сопровождающих его лиц. Это связывало киборга по рукам и ногам, однако, как оказалось, была в ней оговорка, маленькая, но важная. В случае возникновения непосредственной угрозы устранение ее источника допускалось. Киборг определял границы дозволенного, когда стрелял в выезжающего на позицию мага. Никаких одергиваний отмечено не было. Сейчас же, спровоцировав атаку на себя, он сознательно не стал отмечать, кто именно являлся ее непосредственным участником. В подобной ситуации в качестве источника угрозы начинала восприниматься вся армия противника, и это разом снимало запреты. Теперь можно было и повоевать.

Ставшим уже привычным движением Артур крутанул в руке меч и двинулся навстречу противнику. Честно говоря, ему хотелось избежать лишних жертв, поскольку люди, стоящие сейчас перед ним, в большинстве своем были ни в чем не виноваты. Солдату ткнули пальцем, скомандовали: «Вперед!» — и все, он обязан выполнить приказ. В чем-то киборг считал солдат подобными себе, с той лишь разницей, что они были куда менее функциональны. Однако, если они попробуют атаковать, придется их уничтожить. У него в рукаве сейчас было немало сюрпризов, достаточно, чтобы напугать противников куда более серьезных. И все же пока что была возможность обойтись без лишних жертв, не прибегая к тотальному геноциду, и Артур рассчитывал, что у его противников после небольшой демонстрации хватит благоразумия сдаться.

Когда между ним и, похоже, немного охреневшей от происходящего армией противника осталось метров двести, он остановился и заорал:

— Эй вы… — Дальше шло перечисление того, что он якобы думает о собравшихся. На самом деле мыслей не было, просто Артур использовал слова и выражения, услышанные когда-то от боцмана. Исключительно приличные по сути, но обидные в контексте. Чтоб, значит, и оскорбить, и придраться не к чему было. Видимо, получилось неплохо, поскольку со стороны противника послышался глухой ропот. Удовлетворенный результатом, Артур завершил речь: — У вас есть хоть один, кто рискнет бросить мне вызов? Или все трусы континента здесь собрались?

— А ты кто такой? — раздалось с той стороны.

— Я твоя смертушка, салага!

Киборг не рисковал сейчас ничем. В худшем случае его просто не поймут, но это представлялось маловероятным. Скорее уж все же поймут, тем более что раз язык за это время упростился, но в общем и целом не претерпел заметных изменений, то его оскорбления достучатся до мозгов стоящих перед ним. А раз так, то, опять же, возможны два основных варианта: или они набросятся все разом, и тогда ему останется только прихлопнуть передние ряды, что, учитывая наличие дюжины гранат, не так уж сложно, а потом гонять деморализованную толпу помойной метлой, или же выедет поединщик, а может, и не один. Тоже неплохо, даже, возможно, лучше, поскольку это позволяет выбить командиров, без которых эта пародия на армию моментально превратится в толпу. Кстати, это был вполне реальный вариант, ибо сейчас здесь как раз тот период, когда командир не может позволить себе выглядеть трусом в глазах подчиненных. Не поймут… Третий вариант, когда противник сразу испугается и убежит, Артур даже не рассматривал — в сказки киборги не верят. Итак, два варианта, оба приемлемые по уровню вероятных потерь. Какой будет?

Все же оказалось, что второй. Из рядов противника выехал могутной детинушка в похожем на помятую бочку доспехе и шлеме, больше всего напоминающем чайник, которым дворовая ребятня поиграла в футбол. Еще больше сходства придавал легкий, различимый, пожалуй, только острым взглядом киборга парок, поднимающийся над смельчаком, — день обещал быть жарким, солнце припекало вовсю, латы уже изрядно накалились, а ведь под ними еще наверняка имеется поддоспешник, плотный, а значит, теплый. Вот и запекался мужик потихоньку в своих железяках или, может, варился в собственном соку — это уже зависело от уровня потоотделения. В правой руке он держал довольно внушительное копье с толстым, даже на вид тяжелым и прочным древком, на другой наблюдался щит, тоже, как и доспехи, не первой свежести, помятый, но на вид еще достаточно прочный. Ловко управляя конем, поединщик остановился в полусотне метров от киборга.

— Кто ты, осмелившийся… — выкрикнул он срывающимся юношеским баском, который не мог облагородить даже аккомпанемент звякающих при каждом движении железок. Кстати, судя по звону, сталь, пошедшая на доспехи, была вполне приличного качества, и, несмотря на помятый вид, были они отнюдь не плохи.

— Сам-то кто? — невежливо перебил его киборг.

Очевидно, к грубостям парнишка был непривычен. Артуру пришлось подождать, и он уже думал, что пауза закончится матерным высказыванием в его адрес и атакой, но рыцарь, несмотря на молодость, владел собой куда лучше, чем он ожидал. И ведь что интересно, представился, несколько пафосно, но притом вполне вежливо, чем сразу же заработал в глазах киборга дополнительные баллы. Мальчишка еще не знал, но именно в тот момент было принято решение, что убивать его не будут. Покалечат — возможно, но не убьют. В ответ киборг тоже представился — полностью, с номером, серией и званием. Вряд ли его поняли, но это сейчас волновало Артура в последнюю очередь. Главное — звучало длинно и внушительно, это давало противнику возможность додумать остальное самому и прийти к выводу, что перед ним равный по происхождению. А раз так, то драться в поединке незазорно. По большому счету Артуру на их мнение было плевать, но ему надо было добиться от противников строго определенного поведения, а уж оно зависело, в первую очередь, от восприятия ими его самого.

Между тем парнишка начал, очевидно, выполнять какой-то обязательный ритуал. Ну что же, у рыцарей, насколько было известно Артуру, тоже имелись определенные действия, которые надо было сделать в любом случае. Это, насколько он мог понять, была дань традициям, что-то вроде брачного танца у хомячков. Отсалютовав копьем, парень вежливо поинтересовался, каким оружием с ним собираются сражаться. Получив ответ, что абсолютно безразлично и они могут начинать с тем, что у них при себе, парень, однако, не стал переть на киборга верхом и с копьем наперевес, а довольно ловко слез с лошади.

Тут же к нему подбежал какой-то неприметный, но вполне прилично, естественно по меркам этих мест, одетый мужичок, вручил рыцарю здоровенный меч и принял из его рук копье и повод коня. Парень зачем-то немного потоптался на месте, после чего вновь отсалютовал Артуру, на сей раз своей железякой, и громогласно заявил, что имеет честь атаковать его.

Ну что же, или ты имеешь честь, или честь поимеет тебя, третьего не дано. Именно эту фразу, на сей раз подслушанную у корабельного эскулапа, киборг и выдал, сорвав всю торжественность момента. После столь неджентльменского приветствия его противник больше тянуть не стал, а, взмахнув мечом, стремительно атаковал.

Ну что же, атаковать было его правом, а вот рубить со всей дури — ошибкой. Хотя, конечно, ошибкой вполне объяснимой — все же рыцарь не знал, кто его противник и насколько он его сильнее. Тем не менее объяснимо — не значит простительно, особенно в бою. Меч рыцаря столкнулся с клинком Артура, и эффект был как от удара о скалу. Оружие завибрировало в руках парня, и он потратил какую-то секунду на то, чтобы усмирить ставшее вдруг таким непокорным оружие. За это время киборг успел, даже не ускоряясь, шагнуть вперед и оказаться совсем рядом с ним. Сейчас можно было спокойно бить, причем в любую часть тела, на выбор, однако вместо этого Артур схватил противника за шлем и резко дернул. Шлем не был жестко прикреплен к доспехам, собственно, он к ним вообще не крепился и повернулся на удивление легко. Обзор через узкое забрало и так был отвратительным, а сейчас пропал вовсе. Оставалось дать пинка моментально лишившемуся ориентации противнику и, поставив ногу на распростершееся на земле тело, поинтересоваться, готов ли он признать себя побежденным. Ответ был ругательным, но, с учетом приставленного к спине кончика меча, интерпретировать его можно было скорее как «да», чем как «нет». Так что убрал Артур с поверженного стопу и протянул ему руку, помогая встать.

Когда рыцарь, пошатываясь, утвердился на ногах и содрал с головы злополучный шлем, киборг обнаружил под ним красное, распаренное лицо. Физиономия и впрямь была почти мальчишеская, круглая и настолько добродушная, что становилось понятно, зачем рыцарь таскает на себе это ведро. Просто любой, посмотрев на лицо парня, тут же перестал бы воспринимать его как серьезного воина, а в таком возрасте всем без исключения охота выглядеть героически. Вдобавок россыпь огромных веснушек была такой яркой, что выделялась даже на фоне распаренного лица. И как апофеоз венчала все это великолепие густая рыжая грива. Длинные, почти до плеч, волосы, правда от пота изрядно потемневшие, буквально вывалились, когда рыцарь неловко стянул с головы подбитый войлоком капюшон.

— Признаю себя побежденным, сэр…

— Пустое, вы храбро сражались. — Киборг поймал себя на том, что с каждым днем имитировать поведение человека становится все легче, но не стал тратить время на анализ новой информации, сочтя ее второстепенной. — Прошу вас не вмешиваться в дальнейшее.

— Обещаю…

Рыцарь недолго думая выдал еще целую серию мало-значимых, но с ритуальной точки зрения необходимых слов, весь смысл которых сводился к тому, что он признает себя пленником Артура и обещает не участвовать в дальнейшей битве. Ну и то хлеб. Артур терпеливо выслушал весь этот поток слов, вежливо кивая в нужных местах. Вот так, война войной, а этикет этикетом, в Средневековье он значил намного больше, чем в более поздние эпохи, и забывать об этом не следовало.

Однако и в этом потоке словес имелся немалый плюс — теперь становилось ясно, что расчеты оправдались. Оставалось только довести процесс до логического завершения, а для этого в ходе действа показать себя грозным противником, но при этом не запугать герцога раньше времени. Иначе наплюют на этикет, навалятся все разом, и тогда все-таки придется реализовывать вариант с массовыми жертвами, чего киборгу пока не хотелось.

Следующий противник был намного опаснее первого. Среднего (для местных) роста, сухощавый, жилистый, он был одет в практически не стесняющую движений кольчугу, усиленную на груди и спине железными пластинами, а на голову напялил легкий шлем без лицевой маски. Тут никаких фокусов с обзором не прошло бы в принципе. В одной руке боец держал меч-полуторник, в другой — легкий щит. Морда в шрамах, двигается подобно гигантскому коту. По наблюдающим за поединками солдатам герцога прошел легкий шепоток, и чуткий слух Артура позволил различить, что там уже вовсю работает тотализатор, причем ставки делаются отнюдь не в его пользу. Это оказалось неожиданно обидно, словно он не убервоин, созданный космической цивилизацией и подготовленный ее лучшими инструкторами, а какая-то местная шпана.

Окончательно его разозлили смешки, которые раздались, когда он взял в левую руку нож. Ну да, нож кухонный… Все тот же… Так что, это повод смеяться? Чувство гнева оказалось неожиданным, и, к удивлению Артура, оно ему понравилось. Во всяком случае, адреналиновая волна, которую оно порождало, точно. Впрочем, киборг умел контролировать свое поведение, и никто не смог бы сказать, что он почувствовал, равно как и предсказать дальнейшую реакцию совершенной биологической машины.

Этот противник не пытался устраивать салюты, он просто атаковал, стремительно и, казалось бы, неотвратимо. При этом он чуть сместился, и теперь солнце било в глаза Артуру. Прием действенный и надежный, но исключительно против человека. Киборг задействовал светофильтры, чуть поднял границу восприятия, благодаря чему двигался теперь немного быстрее, и примерно с минуту изучал фехтовальные приемы, которые тот применял. Не впечатлило, честно говоря, казалось, что понадергано верхушек из разных стилей, но вместе их толком связать никто не додумался. Соответственно, не было цельного рисунка боя и опасности для киборга новый противник не представлял. Если он здесь считается особо крутым, то остальные, получается, и вовсе мелочь, не заслуживающая пристального внимания. Пора было заканчивать комедию.

P-раз! Удар, который должен был, как и в прошлые разы, отбиваться щитом, оказался на удивление силен — на последней трети движения Артур постарался, разгоняя клинок, и щит его противника не выдержал, раскололся. Тот, правда, не растерялся, мгновенно отпрыгнул назад, пытаясь разорвать дистанцию, стряхнул с руки бесполезные обломки и перехватил меч двумя руками… Только для того, чтобы не суметь отбить следующий удар, настолько он был силен. Нет, меч Артура до врага не дотянулся, зато его собственный клинок от удара отлетел назад и врезался мужику в лицо, разрубив кожу на лбу. Тот от неожиданности шарахнулся назад, причем совершенно непрофессионально, и получил резкий удар в грудь, на сей раз ногой. Его отбросило на несколько шагов, и он остался лежать, вяло шевеля конечностями, — живой, разумеется, киборгу пока не было нужды его убивать, но ребра наверняка сломаны. Но и заканчивать на этом было нельзя — представители таких примитивных цивилизаций падки на красивые жесты. Оставалось поставить эффектную точку.

Со стены Карине было хорошо видно, как Артур гоняет сначала одного противника, потом другого. Конечно, сама она не была воином, но была дворянкой и потому разбиралась в происходящем неплохо — положение обязывало. И то, что сейчас бой идет совсем не так, как в первую ее встречу с гомункулусом, она тоже видела. Тогда он убивал своих, точнее, ее врагов, сейчас же он с ними играл. Первого вообще уложил играючи, и Карина даже не поняла, почему пленил, а не убил сразу — уж чего-чего, а выкупа за голову такого пленного ждать точно не приходилось. Карина хорошо рассмотрела его — все же бинокль штука замечательная! Наверняка из небогатых дворян, возможно, младший сын в семье, все, что есть за душой, — старые доспехи, меч и конь. Вот и пошел в герцогскую дружину, надеясь, что там можно сводить концы с концами. Адамс, конечно, скуповат, но для молодого рыцаря, без опыта и рекомендаций, особого выбора нет. Оруженосец, кстати, наверняка герцогский — цвета одежды соответствующие. Так что абсолютно бесполезен этот пленный, и сама Карина его бы в такой ситуации добила не задумываясь.

Вольфган, кстати, из происходящего не понимал и половины, и это было странно — он ведь тоже видел, на что способен киборг. Тем не менее не понимал — да, конечно, он маг, а они, особенно в молодости, часто не от мира сего, но все же это было несколько странно. Тем более, Вольфган и сам был из дворянской семьи. Не признавался, конечно, однако несколько раз были у него в разговорах обмолвки, знание вещей, которые приличествуют лишь дворянам, а сложить два и два Карина и сама вполне сумела. В общем, странный все-таки был тип этот молодой маг, но сейчас это занимало Карину в последнюю очередь, поскольку она наблюдала за разворачивающимся внизу шоу. И кстати, на стенах были почти все слуги, находящиеся в замке, — ну да, для них подобные зрелища едва ли не единственное развлечение. Нравится им смотреть, как дворяне друг друга дубасят. Самим-то нельзя ударить, повесят сразу, а иногда очень хочется…

Между тем поединок у стен замка продолжался. Второй противник был совсем иным и куда более опасным, заметно это было даже издали. Однако и тут киборг продолжал играть — Карина хорошо понимала, что он может двигаться в разы быстрее, однако сейчас его скорость была лишь чуть больше, чем у вражеского поединщика, и вполне доступна для человека пускай и очень быстрого, но все же обычного. Почему именно так? А кто его знает, логику киборга девушка частенько не понимала, но в то же время не сомневалась, что она есть. Во всяком случае, результат у Артура был всегда, за что бы он ни взялся, и то, что Карина не всегда и не все могла понять, чаще всего оказывалось следствием недостатка имеющейся у нее информации. В свете этого она и сейчас не сомневалась — Артур прекрасно знает, что делает, хотя, конечно, ее порой бесило от ощущения собственной глупости. Хотя чего уж там, попытка тягаться в знаниях с существом, прожившим больше тысячи лет, выглядела бы еще глупее.

Между тем киборг расправился и со вторым противником. Опять же, не убивая, но намного более жестко, чем с первым, в три удара. Собственно, что игры кончились, Карина поняла уже после первого, и теперь ждала — очень уж ей хотелось посмотреть, как же Артур на сей раз поступит с поверженным врагом. А в том, что битой мордой тот не отделается, она не сомневалась — киборг зашагал к своей жертве настолько целеустремленно, что девушка даже испугалась. А ну как он его вот прямо сейчас, при всех, жрать примется? Артур как-то говорил, что его энергопотребление выше, чем у обычного человека, а значит, и есть ему надо и чаще, и больше. Собственно, ел он практически постоянно, подтверждая слова делом. Конечно, для хранящихся в замке припасов это было разорительно, но одного прожорливого киборга прокормить было все же не столь проблематично, как вражескую армию. Да и потом, силы тому, кто способен порвать эту самую армию на британский флаг, и впрямь были нужны. Кстати, а что такое, интересно, британский флаг? Смысл выражения в целом Карине был ясен, но детали ускользали — просто устойчивое выражение, пришедшее из глубины веков.

Правда, древние идиомы сейчас интересовали девушку в последнюю очередь, поскольку события у стен замка начали развиваться стремительно и неожиданно. Ряды вражеской армии, и раньше-то не блиставшие стройностью, а сейчас окончательно превратившиеся в «толпу обыкновенную, неуправляемую», как выражался когда-то отец Карины, вдруг очень шустро и организованно раздвинулись, и из них вылетел всадник. Классический такой рыцарь — блестящие доспехи, развевающийся на шлеме плюмаж из перьев какой-то экзотической птицы, закованный в железо конь… А еще длинное и тяжелое копье, которое он тут же нацелил на Артура и попер, не пытаясь даже произнести какие-либо положенные по этикету слова. Одним ударом такого оружия, больше похожего на бревно, человека, да даже и киборга, можно было пришпилить к земле, как муху.

Похоже, киборг тоже понимал это и пополнять чью-то коллекцию бабочек на булавке не собирался. Наверняка рыцарь предполагал, что тот попытается уклониться, благо пеший и бездоспешный намного маневреннее, чем тяжеловооруженный всадник. Однако того, что произошло дальше, не ожидал ни он, ни остальные враги. Да что там, сама Карина подобного не ожидала. Другое дело, она знала, что от киборга можно ожидать чего угодно, и смогла рассмотреть происходящее, пусть и не в деталях.

В тот момент, когда рыцарское копье уже, казалось, должно было вот-вот поразить мишень, киборг вдруг прыгнул. Дальнейшее было уже за пределом человеческих возможностей. В какие-то считанные мгновения Артур пробежал по копью, с размаху пнул рыцаря ногой в забрало и спрыгнул позади коня. Опоздав примерно на секунду, с металлическим лязгом, отчетливо слышимым даже на стенах, на землю рухнул выбитый из седла рыцарь.

Артур выглядел так, будто ничего и не произошло. Когда он развернулся к поверженному врагу, Карина отчетливо видела в бинокль его лицо. Обычное выражение безмятежного спокойствия. Только вот действовал он совсем иначе, чем раньше. Проще говоря, неспешно подошел к только-только начавшему шевелиться рыцарю и с размаху вогнал свой меч в узкую щель в латах. Повернулся к врагу, проорал что-то неслышное отсюда и зашагал, даже не озаботившись отряхнуть кровь со своего оружия.

Вот тут-то и началось неожиданное, поскольку победа Артура в схватке с рыцарем была, в том или ином варианте, предсказуема. Солдаты начали медленно, но верно расступаться перед ним — ну да, оно и понятно, кому же захочется превратиться в смазку для чужого меча. А вот то, что маги ударили по киборгу практически синхронно… Похоже, щадить своих солдат, которые почти наверняка попадали под удар, никто не собирался, но все же этого не ожидала ни Карина, ни тем более сами воины.

А вот Артур, похоже, ожидал. Во всяком случае, отреагировать он успел вовремя, огромным прыжком рванувшись вперед за секунду до удара. Солдаты так же синхронно, как до того отступали, ощетинились оружием, но киборг, круто развернувшись, промчался мимо их строя вбок. А потом те, кто только что намеревался встречать его мечами, разлетелись кровавыми брызгами — удар магов обрушился на них подобно гигантской дубине, расплющивая людей в тонкие мясные лепешки.

А дальше начался хаос. Как ни старалась Карина, но киборга она мгновенно потеряла из виду — в людской мешанине его просто было не различить. Единственно, как ориентир, знакомая вспышка от плазменной гранаты… Но насколько далеко мог кинуть ее Артур, она даже приблизительно не представляла. Зато яркий свет, да еще сквозь бинокль, на пару минут лишил ее возможности хоть что-то видеть. Вольфган потом рассказывал, что там, внизу, сквозь армию словно конная сенокосилка прошлась, но Карина видела лишь последствия. Крови было… Ну, скажем так, много. Во всяком случае, кусты и трава имели теперь карминно-красный оттенок, и трупы лежали кучами. Правда, увидела это Карина не сразу — разноцветные круги перед глазами плавали еще с полчаса.

Фактически, когда зрение к ней вернулось окончательно, все было уже кончено. Солдаты наголову разбитой армии в массовом порядке сдавали оружие. Правда, это произошло только после того, как они попытались отступить и угодили под залп орудийных башен. В общем, погибло больше тысячи человек, остальные же предпочли не испытывать судьбу, тем более что Артур во всеуслышание пообещал сохранить жизнь сдавшимся. Честно говоря, Карина не особенно ему верила — все же мораль у киборга весьма отличалась от известной ей, и кто сказал, что данное дикарям слово для него что-то значит? То же, что он считает всех, кто ему здесь встретился, включая и саму Карину, дикарями, она уже поняла. Это было обидно, но от киборга она сейчас полностью зависела, поэтому не пыталась возмущаться.

И все же, к ее безграничному удивлению, слово Артур сдержал. Большинство пленных сидело в стороне от замковой стены, предупрежденные, что в случае чего — то сразу, а их командиры обживали сейчас уютные камеры в замковых подвалах, благо таких здесь, как, впрочем, и в любом другом замке, было в избытке. Магов же Артур в плен брать не стал, и сейчас они, сваленные в отдельную кучку, готовились, как он выразился, к кремации. Так, на всякий случай, а то кто их, магов, знает, вдруг какую подлость даже после смерти выкинут. Еще и спросил у Карины, как отличить обычного мага от некроманта. Карина и слова-то такого не знала, в чем ему честно и призналась. Ответ тоже был странным — как, мол, здесь все запущено. Тем не менее, как заметила девушка, поведение киборга стало заметно спокойнее, во всяком случае, обращать внимание на трупы магов он перестал. Единственно, вывернул у них у всех карманы, но оно и понятно, военная добыча — дело святое.

Итак, маги лежали, готовясь к процедуре разложения, а павших солдат убирали их же товарищи — эту процедуру киборг организовал моментально. Впрочем, те, кого он припахал к этому богоугодному делу, и не сопротивлялись особо, поскольку киборг сразу же разрешил забирать себе то, что они найдут в карманах убитых. Проворчал, правда, что-то насчет мародерства, но это уже позже и исключительно под нос. Сам же он занялся куда более важным, на его взгляд, делом.

Эпицентром (еще одно слово из лексикона гомункулуса) действа стал подвал с размещенной в нем пыточной. Обычно это помещение пустовало, отец Карины не слишком жаловал подобные методы, но сейчас антураж соответствовал. Кстати, узнать бы точно, что такое антураж, но как-то боязно спрашивать. И так-то как на дикарку семь раз необразованную смотрит, а тут вообще за человека считать перестанет. Тем не менее место и впрямь было мрачное, наводящее на размышления о бренности всего сущего, и герцогу Серго Адамсу тут стало явно неуютно. Особенно учитывая, что руки у него были связаны за спиной, причем, как заметила Карина, связывая пленного, Артур постарался, с одной стороны, не причинить герцогу вреда, с другой же — создать максимум неудобств.

Тем не менее сидел герцог прямо — чувствовалась порода. Даже глядеть пытался надменно, хотя это у него получалось довольно посредственно. В другое время и в другом месте он, конечно, производил бы впечатление — высокий, хотя и чуть ниже Артура, осанистый, седовласый. Брюхо, что характерно, из-за пояса не выпирает и до колен не свисает, как у многих. Словом, пятидесяти ему никак не дашь, моложаво выглядит, а ведь большинство в этом возрасте совсем уже старики. Однако, как бы он ни крепился, страх до конца скрывать не получалось — слишком уж резко поменялась обстановка. Еще недавно ты ехал во главе армии, чувствуя себя вершителем судеб, — и вот ты уже пленник, а тот, кто практически в одиночку твою армию разогнал, ходит вокруг, перебирает аккуратно разложенный пыточный инструмент и бубнит под нос что-то непонятное. Словом, герцог боялся, хотя и всеми силами пытался это скрыть.

То, что он боится, Карина смогла определить с первого взгляда и не сомневалась, что Артур это тоже заметил. Если он по незначительным, практически незаметным со стороны нюансам поведения сумел определить, когда нанесут удар маги, во всяком случае, именно так киборг объяснил, каким образом сумел уйти от удара, то уж страх герцога он должен был определить безошибочно и почувствовать его за полторы версты. Тем не менее он, казалось, вообще ни на что внимания не обращал и герцогские страхи его не беспокоили в принципе. Почему? А пес его знает. Карина, может, и хотела бы спросить, но молчала, поскольку сам киборг буквально только что, перед тем как они вошли сюда, вежливо, но жестко сказал ей, чтоб сидела, молчала и поддакивала, но ничего не спрашивала и ничему не удивлялась. И не пыталась выцарапать Адамсу глаза, как бы ей этого ни хотелось. Если что — потом, когда закончится разговор, он, Артур, торжественно обязуется отдать ей герцога, и пускай делает с ним что хочет. Но — потом, а вначале пускай не мешает работать. Оставалось только гадать, что он задумал, и пытаться делать вид, словно уж ей-то все известно наперед. Конечно, опытный физиономист (а ты попробуй, проживи столько лет в среде интриг, и не научись разбираться в людях), герцог наверняка понял бы, что она блефует, но сейчас Адамсу было не до девушки. Если он на что-то и обращал внимание, так это на киборга, с задумчивым видом прохаживающегося перед настенными полками с инструментом. Надо сказать, инструмента было много и вид он имел когда самый прозаический, а когда и весьма экзотический. Не зная заранее, что и для чего, толком и не поймешь.

А киборг словно забыл о присутствии герцога. Ходил, смотрел, и даже создавалось впечатление, что улыбался своим мыслям, хотя уж чего-чего, а этого от гомункулуса ожидать было сложно. Однако нет, не забыл — в углу стояла набитая огненно-красными углями жаровня, источавшая мощный, ровный жар. Надо сказать, была она как нельзя кстати — все же здесь было влажно. Хорошо еще, штатный палач в свое время позаботился о ремнях, пропитав их смесью дегтя и каких-то масел, иначе точно бы сгнили. И прохладно, естественно, тоже было, Карину уже начал бить легкий озноб. Конечно, от жаровни исходила мрачноватая аура, но девушка все равно придвинулась к ней поближе и стала наблюдать за поведением Артура.

А тот, все так же безмятежно улыбаясь, выбрал из того, что лежало на полках, несколько железяк, положил их на угли и несколько раз качнул укрепленные над жаровней мехи. Загудел воздух, угли разом вспыхнули еще ярче, и по лицу киборга пробежали огненные блики. Со стороны это выглядело довольно страшно, казалось, что сам выходец из преисподней занимается своими страшными ритуалами. Разве что рогов и хвоста не хватает… Но рога могут быть совсем короткими и скрываться под волосами, которые у Артура росли удивительно быстро. Если, когда девушка увидела киборга в первый раз, они были довольно короткими, приличествующими скорее селянину, чем благородному, то сейчас это уже была грива, опускающаяся почти до плеч, и Артур, чтобы не мешали, собирал волосы в короткий хвостик на затылке. Так что рога под отросшими волосами, хвост… Хвост может быть, к примеру, заправлен в штаны. Она, Карина, видела, естественно, что никакого хвоста нет, но герцог-то об этом не знает, наверняка гадает теперь…

Почувствовав, что ее уводит не в ту сторону, девушка тряхнула головой, отгоняя видение — Артура с хвостом, рогами и одетого так, что все это видно. Гм… С одеждой получалось как-то мелковато, зато рога выросли до неприличных размеров и ветвились. А ведь он пока не женат… Карина с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть, и это несмотря на всю серьезность момента. Киборг, очевидно, почувствовал ее настрой, повернулся, качнул головой чуть осуждающе, однако это вызвало у девушки лишь новый приступ смеха. Пришлось отвернуться, что, похоже, киборга устроило, и приложить немало сил, дабы взять себя в руки. Все же обстановка к веселью не располагала, и надо было создать у герцога соответствующее восприятие, чтобы задумался лишний раз о своем незавидном положении. Ну а когда сплошной смех — какая уж там атмосфера.

Между тем Артур поворошил угли, оценивающим взглядом поглядел, как начинают раскаляться железяки, и направился к герцогу. Тот продолжал сидеть, изображая надменного аристократа в плену у варваров, с прямой спиной и отсутствующим взглядом. Киборга это, правда, не трогало совершенно. Подошел, внимательно осмотрел от головы до ног и обратно, кивнул и, зайдя сзади, взял за шиворот, рывком вздернул его на ноги. Для герцога, непривычного к такому обращению, это было, похоже, неприятно, вызывая резкий дискомфорт. Во всяком случае, когда киборг, то ли намеренно, то ли случайно, во что не очень верилось, перестарался, и ноги герцога повисли в воздухе, он ими протестующе засучил и издал странный горловой звук. Возможно, это было связано с тем, что ворот захлестнул горло и не давал ни говорить, ни толком дышать.

Впрочем, протесты военнопленного не очень интересовали киборга. Скорее всего, вообще не интересовали. Карина успела изучить Артура достаточно, чтобы понять: его взгляд на жизнь сильно отличается от человеческого и мнение других по любому поводу он попросту не слышит. Вообще, его слух страдал избирательностью, и, способный при нужде услышать пищание мыши-полевки у замковой стены, он не услышит, к примеру, просьбу сделать то, что делать не хочет, даже если проорать ему в ухо. Сейчас Артур, продолжая держать герцога на весу, неспешно подошел к стоящему рядом жесткому креслу и ловко посадил в него герцога. Раз! Карина никогда не поверила бы, что столь запутанный узел, который только что красовался на руках пленного, развязывается одним движением. Адамс еще даже продышаться после невежливой транспортировки не успел, а запястья его уже были прихвачены к подлокотникам металлическими наручниками, подбитыми кожей, защищающей руки пленного от несанкционированных повреждений. Пришедший в себя герцог явно сообразил, что дальше будет хуже, заорал и дернул было ногами, но Артур кончиками пальцев ткнул его в живот. Вроде и несильно, но Адамс задохнулся собственным криком, выпучил глаза и сложился пополам. Еще пара секунд — и ноги пленного были зафиксированы, а ремень, перекинутый поперек груди, прижал его к спинке кресла.

Все эти манипуляции киборг производил молча, неспешно, но двигаясь при этом с механической, математически выверенной точностью. Единственно, Карина заметила, что когда он заканчивал фиксировать герцога, то слегка вроде бы сжал пальцы у того на плече. Судя по тому, как изогнулся Адамс, боль при этом была адова, и Карина на миг подумала, что если опытный, видавший виды человек и храбрый, если верить слухам, боец извивается сейчас, как червяк, то во что киборг способен превратить ее? В желе?

Убедившись, что вырваться Адамсу не удастся, киборг содрал с него сапоги. Карина непроизвольно дернулась, решив, что герцог сейчас будет ознакомлен с раскаленной сталью, но Артур поступил намного проще и в то же время неожиданнее. Сунув руку в сумку, лежащую у стены, он извлек из нее самый обычный кухонный молоток, как две капли воды похожий на тот, которым отбивали мясо на замковой кухне, а может, и тот самый. В следующий момент этот молоток обрушился на ноготь большого пальца левой ноги герцога. Тот взвыл, похоже, не столько от боли, сколько от неожиданности, а киборг тут же повторил эту операцию с его второй ногой, а потом методично обработал и остальные пальцы.

Герцог орал недолго — все же он и впрямь умел справляться с болью. А когда его глаза приобрели осмысленное выражение, он посмотрел на задумчиво рассматривающего дело рук своих киборга и высказал ему все, что думает о самом Артуре, его родителях и детях до седьмого колена. Образно так рассказал, живенько. Речь герцога была полна цветастых эпитетов и являлась великолепным образцом нецензурного языка, по ней словарь писать можно было. Карина почувствовала, как предательски заалели ее уши. Однако в целом потуги Адамса пропали втуне — киборг не собирался обращать на них внимание, демонстрируя всем своим видом, что мнение проигравшего и обреченного врага его не волнует ни на грамм. Только голову наклонил по-птичьи и внимательно вслушивался, явно для того, чтобы запомнить особо красочные эпитеты. Когда же герцог выдохся, Артур вздохнул и прокомментировал:

— Нет, герцог, до нашего боцмана ты не дотягиваешь. Это ничего, что я на «ты»? А то ведь могу и молча.

Вместо ответа, герцог выдал новую тираду, еще длиннее и цветастее. Артур печально вздохнул и повторил процедуру…

Когда Адамс перестал, наконец, орать, киборг, рассматривая молоток, со вздохом произнес:

— Ну вот, ты же сам видишь, к чему приводят необдуманные слова и заявления. Еще раз попытаешься высказаться при даме, не следя за языком, — я тебе его вырву и сожрать заставлю. Надеюсь, ты меня понял? Если понял, то кивни, что ли, а то сидишь тут, как не родной.

Герцог медленно кивнул, быстрее, очевидно, просто не мог, а потом хрипло простонал:

— Зачем? Что тебе от меня надо?

— Хороший вопрос. Мне от тебя — абсолютно ничего. А зачем… Ну, во-первых, чтобы, если вдруг случай подвернется, не попытался сбежать, с раздробленными пальцами это затруднительно. А во-вторых, не все ли равно, с чего начинать? Умирать ты будешь долго, принято решение запытать тебя до смерти.

— За что?..

— За что, спрашиваешь? — Голос киборга вроде бы остался прежним, и кто-нибудь посторонний вряд ли сумел бы заметить разницу, однако Карина легко уловила в нем и иронию, переходящую в сарказм, и злость. — Интересный вопрос, а главное, своевременный. Только вот по твоей вине у принцессы родители погибли, земли разорены, замок попорчен. В общем, сам ты в своих бедах виноват. Ничего личного, извини уж.

С этими словами Артур словно потерял на миг интерес к герцогу, заинтересованно рассматривая что-то увиденное на полке. Повернулся к Карине:

— Ваше высочество, снимаю шляпу перед вашими предками. Догадаться приспособить мясорубку к проведению допросов — это надо иметь богатую и нездоровую фантазию…

При виде извлекаемого киборгом предмета Адамс посерел, потом начал медленно бледнеть от ужаса, а затем издал горлом звук не хуже, чем когда его поднимали за шкирку. Убедившись, что цветовое шоу не оказывает на киборга, вполне освоившегося в роли палача, никакого влияния, герцог взвыл:

— Это не я-а-а!!!

— Не ты? — Киборг резко повернулся к нему. — Может, это не твои солдаты брали штурмом замок? Может, это не твой сын пытался убить ее? Ты предатель, твои предки приносили ее предкам клятву верности, а сейчас…

— Не я-а-а! — снова заорал герцог, в ужасе глядя на медленно и неотвратимо двигающегося в его сторону гомункулуса.

От Карины не укрылось, как выпучились его глаза, когда Артур сказал о клятве. От киборга, впрочем, тоже.

— Конечно, не ты. Твои предки, — спокойно и отстраненно ответил он, подкручивая что-то в мясорубке. — Но это от ответственности не спасает. Думал, все забыли уже? Зря. Я помню, я при этом присутствовал.

Глаза Адамса выпучились так, что готовы были вылезти из орбит. Он, казалось, растекся по креслу и быстро-быстро забормотал:

— Меня заставили. Когда-то ее прадед убил в поединке моего деда. Мы не могли простить и не могли отомстить, а потом ко мне пришли и обещали помочь. Сказали, им нужны только девчонка и замок на неделю. Кровь последнего в роду способна разбудить древнее могущество, послушное воле того, кто его поднимет. Оно скрыто в подвале этого замка…

— Ну, правду сказали, — все так же безразлично ответил киборг. — Вот он я, разбудили. Что дальше? Легче тебе от этого?

— Не надо! — взвизгнул герцог и, не обращая внимания на раздробленные пальцы, засучил ногами. В связанном состоянии это получалось у него довольно забавно. — Я все скажу! Ее мать жива!

— Я знаю.

— Но если умру я, умрет и она!

— Ты в это и вправду веришь? Зря.

— Не надо! Я помогу…

— Что-то быстро ты сломался. Не верится даже. Наверное, играешь. Дай-ка мне пальчики…

К запаху немытых ног добавилась резкая вонь, издаваемая пятном, расплывающимся на штанах Адамса. Артур без малейшей брезгливости посмотрел на это, запихнул мизинец герцога в мясорубку и повернул ручку. На сей раз тот орал так, что стены тряслись. Киборг прислушался и удовлетворенно кивнул.

— Выбор за тобой. Если она тебя простит, — он кивнул в сторону Карины, — то посмотрим, что с тобой делать. Ну а нет… На нет и суда нет. Такой вот в моих планах вечер откровений. Ну что, поехали?

Того, что маги начнут лупить по площадям, Артур не ожидал — слишком уж легко накрыть при этом своих людей. Разумеется, он допускал такую возможность, поскольку уже видел подобное, когда дрался во дворе замка. Но одно дело — пустить в расход нескольких человек, уже в принципе обреченных, и совсем другое — накрыть армию, пускай и выглядящую в масштабах, которыми привык оперировать киборг, смешно и жалко. Однако пространство он контролировал и приготовления магов к удару заметить успел. В принципе это его и спасло, ну а потом… Потом в игру вступил его величество бластер. От него не спасали ни латы солдат, ни щиты магов, хотя последние и обладали, как оказалось, свойством несколько рассеивать энергию выстрела. Впрочем, очередь от пуза лишь подлила огня в панику, уже охватившую армию. Испугались не Артура — испугались собственных магов, и это было началом конца. А сами маги еще от великого, наверное, ума применили какую-то дрянь, буквально разрывающую угодивших под удар людей в клочья. После столь подлого удара в спину паника выплеснулась наружу, и армия побежала. В общем, глупыми были действия магов, глупыми и непрофессиональными — создавалось впечатление, что на этой планете забыли и о стратегии с тактикой, и о психологии. Киборг еще помахал мечом, но это больше для того, чтобы пробиться к герцогу и его свите. Пришлось для этого рассеять пару десятков здоровяков (ну, по местным меркам здоровяков, естественно), что Артур и сделал легко и непринужденно, секунд за пять, для него среди этой пародии на личную охрану противников не было.

В результате помимо толпы полностью деморализованных солдат в плену у Артура оказались четырнадцать дворян и лично герцог, собственной персоной. Еще оказался там мужик в рясе и с массивным серебряным крестом на объемистом брюхе — очевидно, местный служитель культа. Пожалуй, он был единственным, кто попытался оказать сопротивление. Дворяне, очевидно впечатленные участью охраны, живописно разбросанной вокруг — кусочек там, кусочек здесь, и вон еще чьи-то уши лежат под елочкой, — побросали оружие и не дергались, даже в камеры, расположенные в подвалах замка, прошли без протестов. А вот крестоносца двигающийся в ускоренном темпе киборг почему-то не испугал. Взяв в руки крест и выставив его вперед, он обозвал Артура сатаной, потребовал, чтобы тот изошел (киборг так и не понял на что), а потом, видя, что это не дает эффекта, полез в драку, раскручивая крест на цепи не хуже кистеня. Впрочем, против киборга решительности и силы, которой пузан был не обделен, оказалось недостаточно, и в результате слегка помятый герой отправился в отдельную камеру. Еще попытался герцог сопротивляться… Наивный.

Допрос герцога мало что дал. Повод для нападения — кровная месть, но это явно был именно повод, хотя, разумеется, Адамсу это было достаточным основанием. Другое дело, что до недавнего времени он ничего не мог сделать — хотя и Адамс, и отец Карины были герцогами, формальное равенство титулов мало что значило. Адамс по своему положению стоял как минимум на ступеньку ниже, у него было меньше денег, земли, людей и связей в высшем обществе. Вдобавок особой стойкостью духа он тоже похвастаться не мог — раскололся не хуже гнилого ореха. А ведь ничего особенного ему, если вдуматься, не грозило. Потомок второго штурмана, лейтенанта Адамса, не мог быть убит киборгом. Правда, и тут имелись нюансы. Так, программа не требовала его защищать, а если вступали в противоречие интересы двух потомков их экипажа, интересы Карины, как потомка командира линкора, оценивались выше интересов герцога. Ну а обойти запрет на непричинение вреда здоровью вовсе не составило труда. Достаточно было иначе сформулировать вопрос, и получалось, что лишенный из-за травм возможности лезть в авантюры герцог сохранит больше здоровья, чем в ином случае потеряет. Так что все для его же блага, если вдуматься. Касаемо же гангрены, которую он неминуемо заполучит, — так в ней вины Артура и вовсе нет. Естественный процесс, вмешиваться в который без приказа вышестоящего начальства, коего в радиусе нескольких сотен парсек не наблюдалось, киборг был не обязан.

Итак, Адамсу предложили поквитаться с давним врагом. Кто предложил? Скажем так, влиятельные при дворе люди. Разумеется, не без ведома короля, подобные решения просто так, с бухты-барахты, не принимаются. Герцог даже не знал, чьи конкретно эмиссары на него вышли, но предполагал, что в этом задействован или Капитул магов, или Святой Престол. Служители культа и маги враждовали рьяно, однако при этом получалось, что вражда у них только на людях. В серьезных же вопросах общий язык они находили мгновенно и выступали практически всегда единым фронтом. Такая позиция для Артура была проста и логична — поодиночке съедят. Кто? Да кто угодно. Хотя бы тот же король, стремящийся к абсолютной власти в стране. Артур его прекрасно понимал, кстати. А ведь, помимо короля, есть и другие силы, которым независимые от власти маги и не менее независимая церковь — кость поперек горла. Вот и держатся вместе, причем достаточно умело используя как выгоды такого единства, так и уверенность очень многих в том, что они враждуют. Политика и дерьмо — понятия тождественные, всплыла в голове Артура слышанная когда-то фраза, и он вполне согласился с ее автором.

Итак, почему герцог полагал, что в происходящем видна рука магов и церкви? Да потому, что столько магов высокого ранга вместе он никогда не видел. Маги — индивидуалисты, подчиняются лишь тем, кого сами выбрали в Капитул, да и то не всегда. Сильные маги, разумеется, — они в деньгах не нуждаются и свои услуги и свое время ценят дорого. Те, кто послабей, частенько нанимаются на службу, и у герцога была под рукой парочка. Вот только для того, чтобы нанять группу, гарантирующую победу над старым недругом, денег у него не хватило бы никогда. Однако ему дали уже проплаченный отряд да вдобавок, когда они завязли у стен замка, усилили его архимагом. Последнего, кстати, среди убитых киборгом не было — он смотался сразу после того, как разворотил стену замка во время последнего штурма, когда Артур еще спокойно лежал в анабиозе и не думал о том, какую мерзкую клоаку ему предстоит разгребать. Это, кстати, говорит о том, что Артуру повезло — с архимагом он мог бы и не справиться, однако в любом случае расклад весьма показательный. Стало быть, Капитул в курсе, это как минимум, а вероятнее всего, и сам поддерживает инициативу. Отряд боевых монахов, а именно они были теми, кто последней линией обороны встал перед Артуром и которых он столь ударно истребил, тоже просто так не дается. Плюс то, что потребовали с Адамса за такую помощь… Ох, явно кто-то знал, что в подвалах замка хранится ключ к господству, и намеревался наложить на него руку. Ну, флаг им в руки и барабан на шею.

Ситуация теперь несколько прояснилась, но все равно знал герцог маловато. По сути, его использовали втемную, он это понимал и ничуть не тяготился раскладами. Хотя бы потому даже, что в случае фактически гарантированной победы земли, принадлежащие отцу Карины, переходили к нему, и это делало его самым богатым вельможей королевства. Хороший куш, особенно учитывая, что те, кто вышел на него, гарантировали неприкосновенность этих земель. Другое дело, насколько таким гарантиям можно верить — в местных раскладах среди власть имущих киборг не понимал абсолютно ничего. Однако Адамса предложенные ему гарантии, видимо, устраивали, и он на предложение согласился. Больше того, уцепился за него с радостью, повизгивая от нетерпения.

Не внесли окончательной ясности и допросы его подчиненных — эти знали еще меньше. Священник тоже оказался пустышкой — духовник герцога и, по совместительству, соглядатай при нем оказался простым исполнителем. Искренне верующим, кстати, что для священников во все времена редкость. Однако на чью-то там веру киборгу было горячо наплевать, его больше интересовали сейчас вопросы более приземленные.

Самой важной информацией, которую они получили в ходе допроса, было то, что мать Карины и впрямь оказалась живой. Увезли ее в столицу, куда точно, никто не знал, но базовых точек, на взгляд киборга, могло быть три. Во-первых, это королевский дворец, во-вторых, Капитул, в-третьих, Святой Престол. Естественно, не имелись в виду именно здания, в которых они располагались, хотя и это нельзя было исключать. Однако инфраструктура, к примеру, управления королевскими помещениями включала больше сотни дворцов, замков, домов, охотничьих избушек и прочей недвижимости по всей стране. Артур не сомневался, что у Капитула или святош дела обстоят примерно так же. Впрочем, как раз эти нюансы волновали его сейчас в последнюю очередь.

Основной проблемой, которая стояла перед киборгом, было не количество мест, в которые он мог пойти, ну, или послать кого-нибудь, а вопрос, что ему-то сейчас делать. В самом деле, заложенная программа ограничивала действия киборга единой целью — и это было правильно. Однако сейчас эта программа связывала Артура по рукам и ногам, вступая в противоречие с его желаниями. Если конкретно, он должен был находиться при корабле и охранять его, хотя смысла в этом сейчас не видел. Открыть люки мог только он сам, а местным кадрам, будь они хоть семь раз магами, композитную титано-керамическую броню вскрыть не удастся. Не по зубам им технологии такого уровня.

В то же время Артур понимал: Карину в замке он удержать сможет, только заперев ее в тот же подвал, где сейчас зарабатывали себе артрит с радикулитом пленные. Иначе ведь, рано или поздно, все равно сорвется, пойдет мать вытаскивать. Придумает что-нибудь с охраной — и пойдет только для того, чтобы ее грохнули в первом же овраге, не разбойники, так спецы из местной службы безопасности. Должна же она тут быть, на самом-то деле, а учитывая масштаб втянутых в процесс сил, задействуют ее обязательно. Что девушка именно так и поступит, киборг не сомневался — психологию людей он знал. Другое дело, решительно не понимал побудительных мотивов. Лично он вытаскивать, к примеру, техника, который занимался выращиванием тела его и других киборгов, пошел бы только по приказу. Однако люди — существа не слишком рациональные, именно это в ту эпоху, когда был создан Артур, и сделало их наиболее процветающей расой. Это — и еще неумение отступать, даже когда дело кажется совсем безнадежным.

А самое удивительное было в том, что киборгу совершенно не хотелось отпускать девчонку на верную смерть. Это было удивительным, поскольку никакая программа за такие расклады не отвечала, но — не хотелось. Почему? Ответа на этот вопрос киборг дать себе не мог, и это было плохо. Подобного рода нерациональные мысли снижали эффективность работы и, теоретически, могли привести к системным сбоям, однако же все равно гибели своей невольной подопечной Артур не желал.

А еще была толпа пленных, с которыми тоже надо было что-то предпринять. Дело в том, что пленным требуется есть, пить, спать и, простите, испражняться. В разоренном войной герцогстве быстро можно было решить разве что проблему с водой, благо ручьев хватало, но еда, по расчетам киборга, должна была закончиться максимум через неделю. Овраг же, в котором пленные гадили, уже к вечеру первого дня начал распространять жуткие миазмы. А ведь рано или поздно наступит момент, когда эти понуро сидящие вояки отойдут, наконец, от шока, и тогда они вновь станут по-настоящему опасны. В общем, эту проблему надо было решать срочно, и Артур решил заняться этим в первую очередь.

Решение, правда, оказалось довольно простым. Артур просто вышел к солдатам и предложил им валить на все четыре стороны. В самом деле, претензий к ним он не имел, солдат идет, куда посылают, и воюет, где прикажут. На взгляд киборга, бывшего когда-то в таком же положении, абсолютно нормальная ситуация. Ну а когда будут задействованы зенитные батареи, вернуться к замку они попросту не смогут.

Солдаты такое предложение встретили с энтузиазмом — очевидно, их весьма тяготила неопределенность. Еще бы… Разумеется, их клятвенным заверениям в том, что сюда они вновь ни ногой, Артур не верил ни на йоту, однако ему было, по большому счету, плевать. Также не верил он и обещаниям сообщить родственникам пленных дворян о том, где их держат и какой выкуп следует привезти, однако, если из этой серой массы найдется хоть один процент сдержавших слово, этого будет достаточно. На фоне начисто разграбленной замковой казны такое поступление финансов лишним не будет, и никому, кстати, не обидно — в Средневековье брать в заложники соседей и отпускать их за большие деньги являлось нормой жизни. Здесь обстояло так же, киборг даже прейскурант уточнить с вечера успел. Так что вскоре должны будут потечь кое-какие финансовые потоки, дабы наполнить пустые закрома. Ха, это остальные думали, что они пустые, сам же Артур прекрасно знал, где и какие закладки на черный день имеются, а также успел проверить их сохранность. Пустыми оказались лишь два тайника, так что, случись нужда, вопрос с финансами будет решен. Только вот зачем? Однако все это являлось текущими вопросами. Можно сказать, тактическими. Стратегически же киборг оставался в подвешенном состоянии — долгосрочным планированием заниматься ему было попросту не положено.

Из состояния витязя на распутье, как ни странно, его вывел внешний фактор. Вечером, как раз в тот момент, когда недавно грозная армия, превращенная в имеющую весьма невеликое представление о порядке толпу, проходила зону действия артиллерийских башен, мимо нее в сторону замка пролетел десяток всадников. Как позже выяснилось, об отключении прохода именно в тот момент они не знали, однако вновь прибывшим небывало повезло оказаться у цели своего пути в нужное время. Или не повезло, но это уже детали. Так или иначе, они добрались до замка, и это круто развернуло историю королевства в частности и всей планеты в целом.

Артур, контролировавший отход разбитой армии, этих орлов, разумеется, зафиксировал, но счел, что вряд ли они сколь либо опасны. Во-первых, мало их, во-вторых, ворота замка наглухо закрыты, и, в-третьих, судя по косвенным признакам, магов среди вновь прибывших не наблюдалось. А раз так, чего опасаться? Поэтому киборг, сочтя риск приемлемым, закончил с изгнанием незваных гостей и лишь после этого вернулся к замку.

То, что гомункулус настоял на ее присутствии при допросах, было правильно. Умом Карина это понимала, а вот эмоциями — нет. Образ бесстрастного палача при разгневанной хозяйке, готового без лишних эмоций запихать мужское достоинство виновного в мясорубку (одному даже запихали, только ручку повернуть не успели — раскололся), позволял ему экономить время и силы, но по самой Карине бил не хуже молотка. Она еще от смерти родных до конца не отошла, а тут за пытками наблюдать… Тем не менее она не протестовала, медленно погружаясь в омут безразличия, которое сам киборг именовал мудреным словом «депрессия». Даже информация о том, что ее мать не только жива-здорова, но и находится в безопасности, вкупе с примерным расположением места, где ее держат, не подняла девушке настроения. А чего радоваться? При таком противодействии, которое можно было ожидать, это знание ничего не стоило. Карина была не дура и понимала — самой ей не добраться, а гомункулус в этом помогать ей не будет. У него цель — охранять подземелье, непонятно даже, чего он в него обратно-то не залез. В результате тоска навалилась еще сильнее. Кончилось тем, что киборг отправил ее отдыхать, а сам занялся делами.

В первую очередь Артур озаботился тем, чтобы спровадить куда подальше пленных. Карина, честно говоря, была удивлена — такая масса крепких мужчин могла бы, к примеру, заняться восстановлением поврежденных стен. Ответ был простым — киборг просто небрежным тоном поинтересовался, как она обеспечит контроль за такой массой народу. К тому же далеко не факт, что среди них окажутся люди, умеющие работать с камнем. По поводу этого девушка, надо сказать, была с киборгом в корне не согласна, поскольку солдаты, в большинстве своем, были родом из низов, из деревень и с городских окраин. Это не говоря уж о том, что происходили они из самых разных мест — наемник служит там, куда пошлет хозяин. Именно поэтому среди них порой встречались представители самых разных, порой достаточно экзотических профессий. К примеру, в дружине ее отца был даже бывший цирковой клоун, редкостно хмурый мужик, очень хорошо владеющий любым оружием, которое только можно было найти в оружейной замка. Впрочем, спорить с Артуром она не стала, даже подумав с некоторой мстительностью, что, раз уж он такой умный, пускай теперь сам разбирается. Киборга ее мнение, впрочем, не волновало совершенно, равно как и обиды, что несколько задевало. Не так, как раньше, привыкла уже, но все равно задевало.

Сам процесс ухода армии она благополучно проспала и проснулась уже, когда солнечные лучи, пробившись сквозь окна, попали ей на лицо. Окна, кстати, были застеклены, что само по себе вызывало зависть у многих соседей — технология производства стекла была утеряна уже очень давно, а у ее отца остался солидный запас. Стекла были прочные, даже штурм пережили. Когда девушка с гордостью показала их Артуру, тот лишь недоуменно пожал плечами, сказав, что, как удалось потерять эту технологию, не может даже представить. Карине тогда стало в очередной раз обидно — все же у киборга, похоже, вошло в привычку глядеть на всех как на умственно отсталых…

Однако завтрак ей безнадежно испортили. Вопли, которые раздались у ворот, были невероятно визгливыми и столь же громкими, а главное, абсолютно чужими. Судя по тому, что Артур, сам обычно не повышавший голоса и не любивший криков других людей, не появился и не дал всем оплеух, он еще не вернулся. А то ведь за ним бы не заржавело — рука у киборга была тяжелая, и он, как правило, не тратил время на разговоры, считая физическое воздействие более доходчивым.

Пришлось Карине прерывать завтрак и самой идти смотреть, что же там происходит. Быстрой, размашистой походкой, за которую ее в свое время так ругала мать, девушка пересекла замковый двор. С некоторым удовлетворением поймала на себе взгляды снующих туда-сюда слуг — все же еще недавно они обращали на нее куда меньше внимания. До того как началась заваруха, младшая, ничего не наследующая дочь значила для большинства окружающих не так и много. После того как Артур выкинул всех из замка, ее тоже не воспринимали всерьез, однако за последние дни пинками и зуботычинами он их вышколил. Так вышколил, что они у него по струнке ходили, а главное, воспринимали Карину исключительно как хозяйку и единственную заступницу. От нее киборг и не скрывал, что добивается именно такого эффекта, и, похоже, в деле воспитания прислуги достиг хороших результатов.

Возле новеньких, обитых снаружи железным листом и сверкающих изнутри желтизной свежего дерева ворот Карина на миг остановилась. Как-то ей было непривычно, что вместо старых, потемневших от времени створок здесь теперь эти, пахнущие свежим деревом и куда менее прочные. Увы, укрепленные магией внешние ворота были слишком покорежены во время штурма, и восстановить их не удалось. Вольфган сам, лично, буквально по сантиметру осмотрел их и вынес авторитетный вердикт: не восстановить. Точнее, сами-то створки восстановить удастся, но магические плетения разрушены полностью, чтобы вновь их заклясть, нужен квалифицированный маг соответствующего профиля, а не ученик. Ну а раз все равно не восстановить, то незачем и пытаться ремонтировать, проще, быстрее и качественнее сделать новые. Вот и сделали, только все равно без магии они отнюдь не столь надежны. Хорошо еще, внутренние ворота и решетка вместе с залитой в них магией уцелели.

Вздохнув, девушка толкнула небольшую калитку и вышла наружу. Перед воротами, на подъемном мосту, перекрывающем заполненный мутной водой ров, разыгрывался спектакль, который острый на язык киборг наверняка обозвал бы как-нибудь смешно, едко и непонятно. Впрочем, тут и без его комментариев было на что посмотреть. Посреди моста, ухитряясь его каким-то образом перекрыть, застыл всей своей необъятной тушей замковый эконом. Первые дни он получал от Артура постоянную накачку, но сейчас, очевидно, проникся важностью момента и своим местом в ситуации. Да и чувствовал он себя, похоже, в своей стихии. Во всяком случае, оборону эконом держал не хуже замковой стены, выпятив могучий живот и находя на все один-единственный, но зато универсальный ответ. А прямо перед ним буквально пританцовывал с таким видом, словно у него схватило живот, а подлый враг занял все туалеты, какой-то тип скользкой наружности — пожилой, мелкий, на полголовы ниже Карины, плюгавый и слюнявый. Вдобавок одет он был в нелепый камзол зеленого цвета с раздутыми рукавами и верхней частью штанов. Может быть, в столице подобная одежда и была писком моды, но сейчас она делала хозяина похожим на крупную жабу, которую хорошенько пнули сапогом. Выглядело это комично, но, очевидно, те, кто его сопровождал, видели подобное действо уже не раз, и оно им изрядно приелось.

— Уйди с дороги, вонючка!

— Не велено.

— Я же тебе пинка дам! Уйди, дурачок!

— Не велено.

— Кем не велено? Кем тебе не велено, сынок? Уйди по-хорошему…

— Придет хозяйка, ее и спросите.

— Придурок, не мели ерунды! Где твоя хозяйка, шестерка ты герцогская?

— Хозяйка изволит завтракать.

— Ну, так позови ее.

— Не велено.

Ситуация, на взгляд Карины, была комичной. Если ты прибыл с визитом вежливости, то подожди, пока о тебе доложат. Если с каким-либо непотребством — то вот же, при тебе девять человек охраны, а на мосту, кроме эконома, нет пока что ни души. Прикажи выбросить его в ров и проезжай. Однако плюгавый все так же пританцовывал и сыпал не особенно изобретательными оскорблениями, а эконом все так же стоял, изображая волнолом.

Карине представление надоело уже через минуту. Все же, на ее насквозь провинциальный взгляд, клоуны, чтобы заинтересовать публику, должны выступать намного изобретательнее. Может быть, конечно, где-нибудь в столицах иначе думают, но ей глупые шутки надоедали быстро. Поэтому, не желая больше терять времени на ерунду, она громко спросила:

— Сандро, это что здесь происходит?

— Не могу знать, ваше высочество, — с явным облегчением отозвался эконом, отступая в сторону. Похоже, ему тоже надоела эта комедия и он с трудом сдерживался от того, чтобы зарядить хаму в глаз пудовым кулачищем. Хорошо еще, догадался протитуловать, в подобных ситуациях громкие слова лишними не будут. — Приехали какие-то, теперь вот права качают. Понаехали тут…

— Это неудивительно, — хихикнул слева знакомый голос. Карина повернулась и увидела Вольфгана — тот стоял за открытой наружу створкой двери, поэтому девушка его и не сразу заметила. — Вы имеете перед собой знаменитый на всю столицу экземпляр дурака и хама.

— Ты, низшее…

— Молчать! — прикрикнула на осмелившегося открыть пасть визитера Карина. Раньше у нее никогда так не получалось, даже слуг толком приструнить не могла, а сейчас рявкнула так, что рискнувший открыть пасть мужчинка тут же вновь ее захлопнул. — Продолжай, Вольф.

— А что тут продолжать, — усмехнулся ободренный поддержкой Вольфган. — Это у нас приказчик одного довольно крупного банкира. Младший приказчик, кстати, серьезных дел ему не доверяют — слишком глуп. А вот если надо с кого-нибудь слабого и не имеющего высоких покровителей деньги содрать — тогда да, его посылают. В общем, свинья для грязных дел. Сюда небось приехал, потому что нормальные в такую даль тащиться не захотели.

— Понятно. Чернь, значит, посыльный. — Девушка с усмешкой поглядела на побелевшего от ярости мужичонку и небрежно взмахнула в его сторону рукой. — Как звать?

Не то чтобы ей очень нравилось унижать других, скорее наоборот, но сейчас Карина инстинктивно выбрала именно такую линию поведения. Когда-то отец говорил ей: с хамами надо по-хамски. Эти слова девушка запомнила и теперь действовала именно таким образом. Приезжий побледнел еще больше, запыхтел и принялся надуваться, явно рассчитывая выдать что-нибудь адекватное вопросу, но не успел. Вольфган, опять оказавшийся в нужное время в нужном месте, снова хихикнул:

— Зариком его, ушлепка, звать.

— Зарик — это сокращение от Зарислав? — с интересом переспросила Карина и внимательно посмотрела на посыльного. Нет, решительно не подходило ему имя. Оно скорее для князя было или для герцога, даже для короля такое носить не зазорно, но никак не для такого вот чучела.

— Не-ет, — рассмеялся Вольфган. — Это от слова «зараза»…

А вот такой эпитет вновь прибывшему подходил как нельзя лучше, и Карина не удержалась от смешка. К тому же налицо было подтверждение еще одной истины — тот, кто привык хамить другим, ощущая позади себя надежную поддержку, теряется, когда хамить начинают уже ему, а покровитель за спиной вот прямо сейчас не вмешается. Так и в морду получить недолго, они это чувствуют и начинают, как любил выражаться отец, тормозить. Что значила эта устаревшая идиома и какое отношение тормоза кареты имеют к поведению человека, Карина не понимала, но моментом воспользовалась. Посмотрела с великолепной дворянской спесью во взоре на Зарика и небрежно произнесла:

— Ну-с, с чем пожаловали, милейший?

Небрежно и полупрезрительно заданный вопрос выбил Зарика из ступора. Улыбнувшись, он вполне вежливо, с профессиональной улыбкой на лице ответил:

— Я прибыл к вам по поручению моего нанимателя, барона Аверьяна Порфирьяна. Прошу. — И он с легким полупоклоном протянул девушке извлеченный из кармана свиток пергамента.

Карина развернула его, внимательно прочитала, потом удивленно подняла брови и с интересом посмотрела на собеседника:

— Вы знаете, что здесь написано?

— Разумеется, ваше высочество. — Улыбка Зарика была одновременно и подобострастной, и наглой. Как ему это удается? — Мой наниматель хотел бы получить положительный ответ немедленно.

— А что, отрицательный его не устроит? — В другое время Карина, скорее всего, вела бы себя иначе, но за последние дни она столько навидалась, что устала бояться, потеряла всякое уважение к кому бы то ни было и совершенно не собиралась прогибаться перед этим хамлом.

— Нет, ваше высочество, не устроит. И у меня имеется указание обеспечить выполнение его приказа любыми способами.

— Сандро, выкинь его отсюда.

Эконом, довольно заворчав, двинулся было вперед, потирая огромные волосатые руки, но резко остановился: сопровождающие Зарика дружно спешились и обнажили мечи. Против группы вооруженных людей эконом не мог ничего противопоставить, и он это прекрасно понимал. Он беспомощно обернулся к Карине, но она и сама не знала, что делать. А вот то, что за ее спиной нет сейчас никого, кто может защитить, знала прекрасно.

— Ваше высочество. — Голос Зарика оставался практически таким же, как и был, но сейчас в нем явственно лязгнул металл. — Я думаю, будет разумнее, если мы продолжим разговор внутри. Иначе возможны… эксцессы.

— Сейчас я позову стражу… — начала было Карина, но Зарик ее перебил:

— Не мелите чепухи, никого у вас там нет. Иначе сразу же позвали бы. Ну!

Ситуацию неожиданно для всех спас Вольфган. Ловко скользнув мимо Карины, он внезапно выбросил вперед руку с растопыренными пальцами. В тот же миг невидимая, но вполне ощутимая сила приподняла Зарика и отшвырнула его назад и вбок. Нелепо взмахнув руками, он сделал в воздухе сальто и с громким плеском рухнул в ров, подняв кучу брызг. Все замерли.

— Эй, гляньте, этот глист — маг, — с неподдельным удивлением в голосе выдал один из сопровождающих Зарика воинов.

— Этот? Да я его сейчас…

Первого, кто шагнул к ним, Вольфган также отправил в ров. Судя по крику и ругани, тот угодил точно на голову Зарику, и теперь в образовавшейся неразберихе оба пытались определить, где чьи руки, а где чьи ноги. Однако остальные, похоже, не испугались и медленно двинулись вперед, пытаясь охватить атакующих полукольцом. Третий удар Вольфгана пропал втуне — только вспыхнуло на миг перед атакующими непонятное марево, и на том все. Еще раз — и вновь тот же результат.

— Амулеты, — выдохнул парнишка, оборачиваясь к Карине. Лицо его было бледным, губы посинели. — Мне их не пробить. Беги…

— Сидеть! — громыхнуло, казалось, со всех сторон.

От неожиданности Карина и впрямь аж присела, хотя уж она-то голос узнала. Эконом, не раздумывая, плюхнулся на задницу, один из мечников последовал его примеру, остальные просто замерли, озираясь и пытаясь обнаружить источник угрозы. Пожалуй, единственным из присутствующих, кого паника обошла стороной, оставался Вольфган — он вообще еле держался на ногах, выложившись в схватке.

В следующий миг Карине показалось, что на нее движется огромная черная скала. Нерассуждаюшая громадина, с легкостью готовая раздавить любого, кто окажется у нее на пути. Это продолжалось какие-то доли секунды, но девушка успела почувствовать себя настолько маленькой, слабой и ничтожной, что не хотелось ни сопротивляться, ни просто жить. Потом морок развеялся, однако, судя по испуганно округлившимся глазам присутствующих и мешком осевшему Вольфгану, такие же, а может, и худшие ощущения испытали все, кто здесь был.

Каким образом Артур ухитрился подойти незамеченным, Карина в общем-то не поняла. Вот только что его не было — и вот он здесь. Стоит, улыбается безмятежно, на плече — меч, который он с первого дня так с собой постоянно и таскает. Пожалуй, его небрежно-расслабленная поза могла бы обмануть кого угодно, но только не Карину. Уж она-то знала, как в мгновение ока этот улыбчивый молодой человек превращается в беспощадного убийцу, хотя, надо сказать, и остальные, похоже, чувствовали что-то неладное. Во всяком случае, на Артура они поглядывали с удивлением и опаской.

— Добрый день, господа. Я ничего не пропустил? — все с той же улыбкой поинтересовался киборг. — Что ж вы у дверей-то стоите? Зашли бы в гости, посидели, чайку попили с булками, пока я думать буду. А то ведь так сразу и не решу, где вас закапывать, у нас здесь кладбище далече… Вы железки-то положите, только аккуратненько, чтоб не звенели, и ручонки за голову поднимите. Ах да, простите, забыл. Лицами вниз лягте, мне так вас обыскивать проще будет.

Голос его звучал ровно и как-то гипнотически-спокойно, но от этого становилось еще более страшно. Мечники отшатнулись, и только один из них, оказавшийся, видимо, более толстокожим, наглым или просто глупым, двинулся на Артура. Сделать он, правда, успел только два шага, а потом киборг вдруг оказался рядом с ним и… перешагнул через труп, мимоходом вбив нос противника чуть ли не до затылка. Никто и понять ничего не успел, только Карина, ожидавшая чего-то подобного, не удивилась, хотя само движение рассмотреть, конечно, не сумела.

Как ни странно, остальные, вместо того чтобы побросать оружие после столь наглядной демонстрации силы, напротив, ощетинились мечами и атаковали. Артур, казалось, только этого и ждал. На сей раз он даже не ускорялся, и Карина могла понаблюдать во всех деталях редкостную по красоте схватку одного против семерых. От ее глаз не укрылось, что по сравнению с прошлыми стычками, в которых гомункулус принимал участие, он стал двигаться совсем иначе. Не быстрее, нет, более того, его движения стали чуть более замедленными, да и арсенал приемов, насколько могла судить девушка, сузился. Однако при этом каждое действие киборга приобрело законченность, плавность, связь с другими… Как-то отстраненно Карина подумала, что раньше Артур напоминал человека, вызубрившего много приемов и применяющего их, как бог на душу положит, не задумываясь о тактике боя и выигрывая исключительно за счет силы и скорости. Сейчас же его действия больше всего походили на рисунок боя опытного мастера, который без лишней небрежности, но и не особенно напрягаясь раскидывает не понявших, с кем имеют дело, любителей. Как такое могло произойти всего за несколько дней, было непонятно, но киборг уже не раз демонстрировал — невозможного для него просто нет.

Не существовало, похоже, для него и такого понятия, как жалость. Карина видела, что он мог бы просто обезоружить своих противников, оглушить, ранить, убить, в конце концов, однако Артур, не мудрствуя лукаво, поотрубал им руки, в которых те держали оружие. Для воина такое увечье хуже смерти, поскольку, вероятнее всего, обрекает его на нищенское существование. Тем более этих — самому старшему из покалеченных вряд ли исполнилось тридцать, и убить их было бы едва ли не милосерднее, однако гомункулуса подобные тонкости, очевидно, мало волновали.

Не обращая больше внимания на портящих окружающую действительность воплями и стонами противников, Артур, на ходу вытирая лезвие меча мимоходом оторванным от чьей-то куртки лоскутом материи, подошел к краю моста. Пару секунд он стоял, прислушиваясь к быстро затихающей ругани изо рва, а потом крикнул:

— Эй, там, вылезайте! — и, когда потерпевшие вдруг его слова попытались отчего-то проигнорировать, сделав вид, что их вроде как и вовсе нет, добавил: — Или мне что, самому спуститься? Я ведь ноги промочу, обижусь…

Очевидно, там, внизу, успели рассмотреть что-то из происшедшего на мосту, и перспектива столкнуться с обиженным гомункулусом их отнюдь не вдохновляла. Хмуро сопя и чавкая водой в сапогах, из-под моста вылезли вначале меченосец, а потом испуганно косящийся на Артура Зарик. Надо сказать, его охранник глядел хмуро, но страха пытался не выказывать, держа марку, а вот Зарик откровенно боялся поднять глаза — как это часто бывает у людей подобного склада, наткнувшись на решительное противодействие с вероятностью получить в морду, он тут же растерял весь свой апломб. Мокрая, облепившая тело и холодящая кожу одежда тоже комфортному самочувствию не способствовала, так что выглядел Зарик довольно жалко.

Между тем Артур, казалось, не обращал на них внимания — куда больше его занимал процесс перевязки искалеченных им охранников Зарика, который с похвальной оперативностью сумел организовать эконом. Киборг даже удовлетворенно пробурчал себе под нос что-то вроде «хорошая дрессура сделает человека даже из толстого дурака» и одобрительно кивнул Сандро, мячиком перекатывающемуся по всему мосту, поднося, направляя, командуя, и вообще развившему бурную деятельность. А еще он весьма интересовался самочувствием Вольфгана, приведя его в сознание уже виденным Кариной методом иглоукалывания, отчего тот невероятно быстро пришел в себя и открыл глаза. Очевидно, пленные восприняли такое пренебрежение своими персонами не вполне адекватно, решив, что ими не интересуются.

— Ну, мы пойдем… — Охранник осторожно попятился.

— Лично вы можете идти, — с неожиданной вежливостью отозвался Артур. — Только немного подождите, этих, он кивнул в сторону раненых, — заберете. Лично к вам претензий нет — понимаю, служба. Коней оставите, оружие тоже, амулеты. Карманы выверните заодно. К вам это тоже относится, ваш меч и кошелек теперь законные трофеи этого молодого человека.

Вольфган слабым жестом попытался дать понять, что его трофеи в данном случае не интересуют, но киборг был неумолим. Внимательно посмотрев на его спокойное, улыбающееся лицо, пленный скрипнул зубами, но не посмел сказать в ответ ни слова. Молча вывернул карманы, снял ножны с мечом и, дождавшись, когда его товарищи немного придут в себя, зашагал прочь. Остальные заковыляли следом. А вот Зарик, когда попытался незаметно последовать их примеру, был остановлен негромким голосом Артура:

— А вас, молодой человек, я попрошу остаться.

Судя по тону, эта фраза должна была означать нечто большее, чем произнесенные слова, но суть девушка не уловила, да и Зарик ее, похоже, не понял. И, что характерно, на «молодого человека» тоже не обиделся, хотя выглядел как минимум втрое старше киборга. Лишь хихикнул подобострастно и, повинуясь его небрежному, но притом недвусмысленному жесту, отошел в сторону и сел на обломок бревна, оставшийся после штурма. Пленные его, правда, использовали в качестве дров, но горело влажное дерево паршиво, разрубить его на куски помельче им было нечем, и сейчас полусгоревший комель пришелся весьма кстати.

Дождавшись, когда остатки вдребезги разбитого воинства уберутся подальше, Артур повернулся к Карине:

— Разрешишь взглянуть?

Та секунду не могла понять вопроса, но быстро сообразила и протянула киборгу свиток, который, оказывается, так и держала в руке. Пергамент оттого, что она его нервно сжимала, помялся и теперь напоминал лист старого лопуха, который долго жевала корова, однако Артура подобная мелочь смутить не могла. Внимательно и быстро прочитав написанное, он поднял глаза, и Карина готова была поклясться, что во взгляде его мелькнуло удивление.

— Мне кажется или это весьма откровенный и грубый наезд?

Построение фразы было незнакомым, но суть девушка поняла и кивнула. Артур вздохнул, перевел тяжелый взгляд на Зарика, отчего тот съежился еще больше. Хотя куда уж, кажется, больше… Снова вздохнул, на этот раз как человек, которому смертельно надоело постоянно делать одну и ту же, пускай важную, но нудную и скучную, давно осточертевшую работу. Махнул небрежно рукой в сторону ворот:

— Давайте заходите уж. Вы ведь, кажется, туда рвались? Ну и давайте заходите, заходите, а вот удастся ли вам оттуда выйти, будет зависеть только от вашего дальнейшего поведения.

Голос его звучал по обыкновению ровно, но было в нем что-то настолько зловещее, что Карина невольно поежилась. Очевидно, киборг уловил ее настроение, поскольку вдруг ободряюще улыбнулся ей, нагнулся, подхватил на руки все еще до конца не пришедшего в себя Вольфгана и, рыкнув на Зарика, чтобы тот не мешкал и всех не задерживал, решительно зашагал вслед за ним к воротам. Вид у пленного был такой, словно его вели на эшафот, и Карина, безо всякого сочувствия к нему, позавидовала такой интуиции. Вполне могло статься, что именно дорогой на эшафот все это для него и закончится. А может, и без эшафота обойдутся — Артур вообще формальностям внимания уделял мало, мог и сам, собственными руками шею свернуть, с него станется. Однако все это были отвлеченные мысли, пока же ей оставалось только следовать за киборгом, глядя на его мощную, надежную спину и гадая, чем все это кончится. Ну а тот, как обычно, ни словом, ни жестом не намекнул о своих намерениях, лишь у самых ворот на секунду остановившись и отдав эконому распоряжение прибрать трофеи — нечего им здесь без толку валяться.

К замку Артур вернулся как раз в тот момент, когда народ принялся хвататься за мечи. Вообще, с колюще-режущими предметами киборг общий язык нашел почти сразу и ничего против их периодического использования не имел. С одним-единственным уточнением — меч должен быть в его руке, а не в руках его противника. В последнем случае программа и биологическая система обработки информации дружно требовали относиться к оружию резко отрицательно. В случае же, если им угрожали самому киборгу или охраняемому объекту, рекомендуемым программой действием было радикальное устранение текущей угрозы. В переводе на человеческий это означало только одно слово: убить.

Разумеется, Карина охраняемым Объектом уже не числилась, но и давать ее в обиду киборг не собирался. Единственно, он постарался быть как можно более незаметным, чтобы посмотреть реакцию собравшихся на внешнюю угрозу — лишняя информация никогда не лишняя, такой вот, как говорил их старший штурман, погибший в том последнем бою, каламбур.

Как ни странно, лучше всех показал себя Вольфган, чего киборг, откровенно говоря, не ожидал. С формальной точки зрения, мальчишка, примкнувший к ним в силу обстоятельств, являлся слабым звеном, даже более слабым, чем эконом. Однако же держался вполне достойно и даже ухитрился вывести из строя двоих противников. Остальные, правда, оказались чем-то защищены от магии, что было логично. Совершенствуя магические способы атаки, маги не могли не позаботиться и о защите, противостояние щита и меча уже давно вошло в традицию. Это косвенно подтверждалось словами Карины и Вольфгана о наложенных на стены защитных плетениях. Сам киборг их, правда, не чувствовал, но допускал недостаточную эффективность встроенных сенсоров. Исходя из этого, он допускал также наличие у противника мобильных систем защиты, что сейчас и было подтверждено.

Однако же требовалось вмешаться, что Артур и сделал. Правда, о его возможностях эти умники были явно не в курсе и вместо того, чтобы срочно побросать оружие, пасть на колени и молить о пощаде, полезли в драку. Не помог даже инфразвуковой удар — то ли мощности не хватило, все же восстановление функций еще не было окончательно завершено, то ли просто эта восьмерка оказалась более устойчива к его воздействию. Так или иначе, даже когда Артур в качестве демонстрации силы голыми руками разбил одному из них голову, остальные не стали отказываться от своих агрессивных замыслов и принялись бестолково махать оружием. Ну что же, дураков надо учить.

Убить их всех было бы, наверное, проще всего. Однако что значит убить? Это ведь, получается, впустую израсходовать ценный генетический материал, причем безо всякой отдачи, поэтому Артур выбрал другой путь, непринципиально более сложный и трудоемкий. Как он рассудил, труп лежит, молчит и разлагается, про него, может быть, и не вспомнит никто, а вот реальный нищий калека на паперти, рассказывающий страшные истории о могучем воине, способном в мгновение ока прихлопнуть кого угодно, — это как раз то, что надо. Кое-кого из любителей поживиться у чужого пожара это может и заставить одуматься, прежде чем лезть к замку. Не всех, а только часть, причем самых слабых — но все же и то отдача. В результате шесть человек лишилось правых рук и один, очевидно левша, левой. Это потребовало намного меньше сил, чем рассчитывал Артур, — очевидно, прогнозируемые возможности противника оказались ниже реально подтвержденных. Оставалось только извлечь из-под моста двоих, пытающихся прикинуться ветошью, что киборг и сделал, всего лишь намекнув им на неприятности. Простимулированные подобным образом незваные гости тут же отреагировали вполне адекватно, избавив Артура от хлопот, а себя — от лишних неприятностей в нагрузку к тем, что они уже заработали.

Ну а дальше пришло время заняться делами. Во-первых, Вольфганом. Ну, у него было нервное истощение, усугубленное инфразвуковым ударом. Мелочь — отоспаться да отлежаться. Кстати, осматривая Вольфгана, Артур наконец понял, что его смущало в маге. Понял, секунду подумал — и решил сохранить это в тайне. В конце концов, не его секрет, и не стоит без нужды открывать его кому попало, а какими-либо последствиями он не грозил. Приняв это решение, киборг занялся вторым делом — изучением документа, появление которого и спровоцировало активную часть конфликта.

Кстати, занятный был документ, и киборг, исходя из неполной информации, которая у него имелась, так и не смог понять, упрощает изложенное в нем расклады или, напротив, усугубляет путаницу. А вот в том, что проблем добавляется, сомневаться уже не приходилось. Это когда всевозможные герцоги да короли замешаны, все просто, логично и решаемо на уровне меча. В данном же случае в игру вступали совсем иные деньги, а раз так, отсидеться не получится.

Именно в этот момент Артур и принял решение о переходе к активной обороне с устранением внешней угрозы до того, как она проявит себя. Это, разумеется, противоречило основному заданию, но — не напрямую. Такой вот обходной маневр. И потом, в этом случае выстраивалась идеальная легенда — девушка, то есть Карина, едет за матерью, а охранник, сиречь он сам, ее сопровождает. Плюс не потребуется отпускать девчонку одну и можно будет обеспечить ее безопасность. Это киборга, надо сказать, волновало, хотя он и не мог понять из-за чего.

Как ни удивительно, после того как решение было принято, Артур ощутил то, что люди называют душевным подъемом. Все разом стало просто и понятно, и не надо было никого предавать. Конечно, с формальной точки зрения он и так никого не предавал, но ощущения были именно такие. Нет, все же нарушения работы из-за дополнительных нейронных связей были налицо, но это Артура почему-то совсем не расстроило. Поэтому он сделал то, на что при других обстоятельствах просто не стал бы тратить силы, — подхватил Вольфгана на руки и потащил его в замок, попутно гоня перед собой пленного.

Зарика он приказал запереть в самую сырую и грязную камеру — чтоб, значит, подумал о своей невеселой судьбе, после чего собственноручно отнес Вольфгана в его комнату. Как ни крути, а настоящий боец и воин — не побоялся вступить в бой с превосходящим его по всем статьям противником и оказал вполне достойное сопротивление. Ну а мышцы — дело наживное, успеет еще нарастить и научиться мечом размахивать. Из этих же соображений допрос пленного был отложен до следующего утра — Вольфган заслужил право в нем поучаствовать, хотя бы в качестве зрителя. Однако, чтобы участвовать, надо было отдохнуть. Да и Зарику без еды и воды, в каменном мешке, воняющем дерьмом из-за прохудившейся канализации и со шныряющими туда-сюда крысами, будет время дозреть. Плюс и Карина выглядела не лучшим образом, перенервничала, видно. Да и спешить было некуда — как только инвалидная команда отошла подальше, Артур активировал орудия и теперь мог не опасаться, что кто-нибудь просочится сквозь контролируемый батареями периметр.

Утром началось самое интересное — разговор. Подумав немного, киборг решил не менять столь хорошо зарекомендовавший себя антураж, и допрос Зарика проводил в том же помещении, где допрашивал и герцога. Единственно, для усиления психологического эффекта Артур заранее разложил на столе инструменты, наиболее страшно выглядящие с точки зрения не посвященного в тонкости ремесла обывателя. В данном случае это были стоматологические инструменты — Артур с удивлением узнал в них хромированный набор, который сам же когда-то притащил с корабля. Не целиком набор, конечно, что и неудивительно — за столько лет что-то потерялось, что-то сломалось, но в целом жуткие на вид железяки достойно пережили испытание временем и были вполне годны к использованию. Что интересно, как объяснила Артуру Карина, их и использовали по назначению — палач был по совместительству еще и доктором, вполне успешно лечащим и простуду, и зубы, и делающим довольно сложные полостные операции. Отец девушки им даже гордился — лучших специалистов можно было найти разве что в столице, да и там их было совсем немного.

Впрочем, и клиент на сей раз был отнюдь не столь крепкий. Зарик сидел все в том же кресле и щелкал зубами от холода — мало того что здесь по-прежнему властвовала сырость, так он еще и голышом был. И Карина, и Вольфган покраснели при виде его заросших кучерявыми рыжими волосами телес, хотя, на взгляд киборга, смотреть там было абсолютно не на что. Слой рыхлого сала на брюхе и минимум мышц — вот и все прелести. К тому же, в отличие от герцога, Зарик был так напуган, что даже не пытался сопротивляться, когда его привязывали, и страх свой не скрывал.

То, что он был голышом, оказалось в известной степени удачной случайностью. Когда его вытащили из подвала, он провонял царящими там миазмами так, что рядом с ним было неприятно находиться даже обычно нечувствительному к подобным раздражителям киборгу. Вот и приказал он слугам в темпе вальса (что такое вальс, они не поняли, но суть приказа уловили) содрать с него одежду и окатить незваного гостя водой, что те и проделали в хорошем темпе. Ну а выдачей новой одежды взамен загаженной никто не озаботился. Артур же, подумав мгновение, решил, что так оно даже и лучше с точки зрения оказания психологического давления. Вот и сидел теперь Зарик голышом, и наверняка строил планы страшной мести, которая обязательно свершится, как только он отсюда выберется. В том, что планы строятся, Артур был уверен, зато тот факт, что допрашиваемый выберется живым, вызывал у него огромное сомнение. Мертвые, как известно, не кусаются.

Наконец, все заняли положенные по сценарию места. Убедившись, что всем присутствующим видно и слышно, Артур уже привычными движениями разложил инструменты на жаровне, поворошил угли, а затем подошел к уже готовому потерять сознание от ужаса Зарику. Широко улыбнулся ему, отчего тот даже зубами стучать перестал, так свело скулы, достал из кармана мятый пергамент и спросил:

— Ну-с, что вы можете сказать по этому поводу?

Бумажка, надо сказать, была интересная. Если отбросить всякие мелочи вроде уважения и пожелания здоровья, то в сухом остатке получалось всего несколько строк. Касались они исключительно дел финансовых, а о местных финансах он до вчерашнего дня знал две вещи — что они есть и что эквивалентом все же являются золото и серебро. Медь ценилась мало, до платины с ее достаточно сложной технологией обработки здесь еще не доросли, а драгоценные камни, алмазы-рубины-сапфиры, были дороги и мало распространены. Тем не менее весь вечер киборг потратил на обсуждение этих вопросов с Кариной (теорию она знала, это девице ее происхождения было положено, а вот с практикой оказалось в разы хуже за полным ее отсутствием), с успешно оклемавшимся Вольфганом (с теорией похуже, зато житейской практики, как и у каждого жителя большого города, хоть отбавляй) и экономом, который университетов не оканчивал, зато финансовые дела с местным крестьянством шли через него.

Так вот, вырисовывалась интересная картинка. Местные финансы были, в известной степени, отделены от государства. Во главе королевства сидел, разумеется, король, однако, хотя он и числился самодержцем, во всех начинаниях ему приходилось прислушиваться к мнению традиционно популярной в народе церкви, не слишком озабоченного приличиями Капитула магов и нескольких важных сановников. Если конкретно, графа Брейтермуда, владеющего большей частью рудников, герцога Санина-Игарина, род которого после слияния несколько веков назад двух семей наложил руку на большую часть пахотных земель королевства, и барона Порфирьяна. А вот о последнем стоило поговорить особо.

Барон, очевидно, отличался немалыми способностями к математике, что, впрочем, характерно для многих финансистов. Не зря же он, еще лет двадцать назад, разумеется, не нищий, но отнюдь и не богатый дворянин, сейчас считался богатейшим человеком в королевстве, и все три имеющихся банка принадлежали ему. Два — полностью, один — частично, контрольный пакет оставался собственностью герцога Санина-Игарина, отца Карины. И вот тут начинались сложности.

В привезенном Зариком пергаменте излагалось требование к герцогу погасить задолженность в размере двухсот тысяч золотых — дикие, по местным меркам, деньги. За пятнадцать тысяч можно было купить вполне приличный замок с прилегающими землями, а тут… Однако, насколько было известно Карине, ее отец затруднений с деньгами не испытывал. Более того, Порфирьян сам был должен ему очень приличную сумму. И еще один важный момент. Письмо было адресовано герцогу — и ни разу в нем не было упомянуто имя. Просто замечательно!

За разъяснениями по этому вопросу киборг обратился к Зарику. Вежливо обратился, поставив ему сапог на половые органы и слегка надавив. Зарик, уже «разогретый» бессонной ночью и мрачноватым антуражем пыточной, очевидно, был морально готов к сотрудничеству. Во всяком случае, как только стих вопль кастрированного поросенка, который он издал в момент нажатия сапогом на мошонку, информация посыпалась, как из рога изобилия. И очень многое встало на свои места.

Что требуется для войны? Деньги, деньги и еще раз деньги, кто бы ни сказал эти слова, он был прав. Разумеется, многое зависит от того, кто и с кем воюет. К примеру, сейчас Артур разгромил армию противника в одиночку и практически без затрат, но тут была уникальная ситуация, когда высокотехнологичное оружие, а киборг, как ни крути, именно оружием и являлся, плюс тактическая единица сам по себе, пинками разгоняет дикарей. Если добавить затраты на питание, особенно в период восстановления, какая-то сумма уже появляется. Ну а если учесть затраты, когда-то потребовавшиеся на разработку киборгов и налаживание их производства, то уй-юй-юй! Словом, деньги, которых у решившего повоевать Адамса просто не было.

И деньги нашлись. Порфирьян, не желающий упускать возможности стать единственным финансовым воротилой в королевстве, подсуетился. На взгляд киборга, довольно глупый поступок, ибо, без противовесов, сосредоточив в своих руках денежные потоки, Порфирьян становился для короля чересчур опасен, а это уже повод для обвинения. В чем? Да в чем угодно, хоть в геноциде кроликов. Главное, результат один — секир-башка с конфискацией. Однако это были уже проблемы залезшего в банковскую сферу барона, для Артура важным было другое. Барон дал Адамсу ссуду под залог трофеев и теперь намерен был получить дивиденды. С этой целью Зарика и отправили.

В принципе Адамс, наверное, расплатился бы — отдал бы долю Игариных в банке, плюс сокровищница тоже оказалась в его руках… Однако Зарик обнаружил, что не все так просто. Тем не менее, привыкнув, что за его спиной всегда маячит тень влиятельного хозяина, он попробовал стрясти деньги любой ценой, рассудив, что так как пергамент адресован хозяину этих земель и право Адамса уже подтверждено королем, то он заставит раскошелиться любого. Это было… глупо. Если здесь только что на пинках вынесли целую армию, то солдатам его конвоя и вовсе ловить нечего. Тем не менее безнаказанность рождает наглость и губит мозги, которыми Зарик и без того богат не был, что, собственно, и получилось.

Однако, отправив пленного обратно в камеру и негромко приказав эконому не кормить его, сам сдохнет, Артур задумался. По всему выходило, что теперь действовать придется максимально жестко. Это когда замешаны месть, жажда славы, даже власти, можно рассчитывать обменяться плюхами и разойтись. Когда же все упирается в деньги, становится намного страшнее, а значит, валить придется если не всех, то многих. Паршивая ситуация, хотя однозначность решения все же плюс. Именно это Артур и озвучил Карине, после чего, не теряя времени, отправился готовиться к первой фазе предстоящей операции. Раз от решения проблемы не уйти, он намерен был ее решать с логичностью робота и целеустремленностью танка.

Примерно через два часа киборг уже ехал по дороге. Время, потраченное им, ушло в основном на настройку системы обороны, чтобы она пропускала туда-сюда Карину, Вольфгана и обслуживающий персонал замка и при этом, как и прежде, отстреливала всех остальных. Карину он честно предупредил: поможет ей вытащить мать при условии, что она будет его слушаться. Гм… Наверное, ее реакция и была тем, что называют «на все согласная». Впрочем, это было только предположение — так далеко знания киборга в области психологии не распространялись, все же его больше обучали физиологии, чтобы знал, куда и как бить, а не умничать. Теперь можно было надеяться, что до его возвращения, а по прогнозам, его путешествие должно было занять от пяти дней до недели в один конец, девушка не попытается сбежать из замка.

Честно говоря, киборг мог бы обойтись без лошади. С его возможностями вышло бы даже быстрее, но он счел нерациональным тратить ресурсы организма. Тем более, смысла в спешке попросту не было — здесь жили неторопливо, медленно принимали решения и еще медленнее воплощали их в жизнь. Плюс лошадь при нужде могла стать источником необходимого для жизнедеятельности протеина и вдобавок работала на поддержание легенды. Артур решил при необходимости представляться дворянином, путешествующим в свое удовольствие, а дворянину пешком ходить не пристало, так что лошадь, лошадь и еще раз лошадь. Ну и последним штрихом явился проводник, которого Артур выдернул из замковых подвалов.

Честно говоря, с точки зрения возможности заблудиться проводник не нужен был ему в принципе. Местность вокруг Артур хорошо помнил еще с того времени, как сам же и занимался картографированием. В то, что за прошедшие годы что-либо могло радикально измениться, он не верил. Тем более, в библиотеке замка, которую, к счастью, не успели разграбить, нашлись карты вполне приличного качества — явно кальки с его собственных работ. Серьезных изменений на них он не обнаружил, зато интересующие его объекты были отмечены точно и грамотно. Киборгу не было нужды тащить их с собой, достаточно одного взгляда, чтобы изображение навсегда отпечаталось в памяти. Теперь надо было только ехать и не отвлекаться на всякие мелочи.

И все же проводник Артуру был нужен. Не для того, чтобы дорогу показывал, а чтобы тонкостям местной жизни обучил. Разумеется, по большому счету Артуру на все это было наплевать, поскольку, теоретически, любой возникающий перед ним в такой поездке вопрос он мог решить силой оружия, однако, во-первых, это было чревато последствиями в дальнейшем, а во-вторых, привлекало избыточное внимание. Поэтому сейчас рядом с ним ехал тот самый парнишка, который первым вызвал его на бой.

Молодой рыцарь, откликающийся на имя Варг (волк по-норвежски, услужливо подсказала Артуру память), оказался не только смел и по-юношески идеалистично настроен, но и достаточно умен. Живо понял, что сидеть в кутузке абсолютно бесперспективно, и это притом, что ему, в отличие от остальных пленных, была предоставлена лучшая камера. Не подземная даже, а обычная комната в башне, разве что дверь закрывалась снаружи да на окне имелась решетка. Для ВИП-персон камера, с соответствующей кормежкой. Так вот, сидеть взаперти ему не понравилось категорически, перспективы быть выкупленным он оценивал трезво и потому на то, чтобы отработать свободу, а заодно и свои доспехи, которые Артуру даром были не нужны, согласился не раздумывая. Тем более, работа предстояла несложная, по дворянской чести не бьющая, да и кормежка за счет нанимателя. Чего, спрашивается, еще надо? Так что ехал Варг сейчас рядом с киборгом и пытался его, а заодно и самого себя, развлечь байками из жизни дворян. Киборг слушал, анализировал, умело выделял информацию, которая была достоверной и могла бы ему пригодиться, но задействована в этом процессе была ничтожная часть его возможностей. Вдобавок демонстрировать эмоции, которых сейчас, кстати, абсолютно не наблюдалось, а уж тем более имитировать их он не собирался. Может быть, для человека «ветер в лицо» и означает что-либо поэтическое, но для Артура это было всего лишь мелкое неудобство. Так что ехал он с выражением абсолютного, неподдельного безразличия на лице, и все попытки Варга разговорить его пропадали втуне.

Кстати, Варг, хотя и вез свои латы на заводном коне, кольчугу все же натянул. На взгляд киборга, в силу специализации разбирающегося в доспехах, надевать кольчугу без поддоспешника было пижонством. Тем не менее натянул вот, аргументируя, что дворянину совсем без доспехов невместно. Артур мысленно покрутил пальцем у виска, но комментировать не стал, так что Варг ехал и позвякивал железом, а поддоспешник и панцирь со шлемом, а также поножи, наплечники и прочая мелочовка путешествовали отдельно, благо заводному коню, редкостно флегматичной скотине, они, по-видимому, неудобств не создавали.

С этим заводным конем вообще получилось весело. Хозяйственный эконом без слов отдал Варгу его коня, но уперся рогом, когда тот попытался взять заводного — мол, на одном приехал. Логика в его словах, естественно, была, и пока Артур, сдерживая смех (поразительно — раньше он никогда не смеялся), не нахмурил брови, Варг, недоуменно хлопая глазами, так и продолжал пытаться доказать необходимость во втором коне. При этом тот факт, что он был из благородных, ни к чему не привел — на стороне эконома были родные стены, к тому же он находился в стане победителей. И это притом, что трофейных коней много, и их даже содержать проблематично. Хорошо еще, самому киборгу ничего доказывать не потребовалось — его распоряжения здесь выполнялись по команде «Бегом!».

На заводном коне Артура тоже ехал доспех. Правда, совсем не такой, к которому привыкли местные. Тонкие и маленькие, но притом отменно прочные металлокерамические пластины накатывались одна на другую, не мешая движениям и при этом образуя очень приличную защиту. С таким и поддоспешник, как местным, не нужен, и арбалетный болт его не прошибет — при всей своей гибкости доспехи были не только прочными, но и, в определенных случаях, очень жесткими, поглощающими и распределяющими энергию удара. Легкая десантная броня, предназначенная для ведения боевых действий на планетах с кислородной атмосферой, модификация именно для киборгов. От обычной человеческой она отличалась тем, что на шлеме не крепились системы ночного видения и датчики, да и мускульных усилителей не наблюдалось — все это уже изначально было встроено в тело киборга. Словом, высокотехнологичная жестянка с нанесенной сверху камуфляжной окраской, дешево и сердито. Артур обнаружил этот доспех на складе и пожалел, что не знал о его существовании раньше, — тогда можно было бы выходить на те же поединки в броне, что снизило бы риски. Увы, склад заполняли уже после того, как Артур в первый раз лег в гибернатор, а вскрывать его без крайней необходимости он не имел права. Наплевать на это правило он решил вчера вечером и с удивлением отметил, что, хотя программа выдает запрещающий сигнал, блокирования систем не происходит. Биологическая составляющая явно приобретала независимость и даже приоритет над электронной, и, надо сказать, Артуру такое положение дел нравилось.

Хотя, положа руку на сердце, ему доспехи особенно и не требовались пока. Даже когда на третий день поездки на них с Варгом попытались напасть. Что поделаешь, там, где идет война, обязательно найдутся люди, мечтающие погреть руки у чужого огня. Нашлись они и здесь, было их четверо, и имелся у них, помимо топоров и кистеней, один арбалет. Датчики киборга обнаружили засаду издали, заблаговременно, и Артур даже смог построить некоторый прогноз дальнейшего развития событий, который оправдался на сто процентов. Как он и предполагал, из арбалета валить решили рыцаря, сочтя его, очевидно, более опасным противником. Варг только икнул и свел глаза к переносице, когда Артур извлек прямо перед его носом из воздуха арбалетный болт. Можно было просто отбить, это легче, но киборгу хотелось проверить собственную реакцию в свете происходящих с организмом изменений. Никаких нарушений выявлено не было, доказательством чему и послужила ловко пойманная железка. На счастье Варга, кстати, все было в норме, иначе болт прошиб бы ему голову насквозь.

На свое счастье, незадачливые грабители не стали испытывать судьбу, а при виде такого циркового трюка просто дали деру. Преследовать их было нерационально, да и напрягаться не хотелось, поэтому Артур лишь толкнул каблуками своего коня и поехал дальше. Разумеется, можно было этих горе-вояк положить, но — зачем? Варг, поколебавшись секунду, двинулся было следом, но потом, видя, что разбойники отбежали не слишком далеко и остановились, решил, пользуясь оказией, размяться. Те, видимо, слишком поздно сообразили, что лучше бы им было продолжать бежать и прятаться, но, когда на них уже несся рыцарь с мечом в руке, реализовывать столь хорошую идею было поздно. Двое, впрочем, успели все же сбежать, нырнув в поросший кустами овражек, а двоих Варг зарубил, благо мечом владел куда лучше, чем те своими железяками. Киборг лишь кивнул удовлетворенно, хотя, конечно, возьмись за дело он сам, никто бы не сбежал, да и легкой смертью, возможно, его жертвы бы не отделались. Хотя, если честно, его все это интересовало мало как с точки зрения оценки боевых возможностей участников действа, так и касательно очистки дорог от всякой швали.

Чем Артур все же выделялся, так это одеждой, однако менять форменный комбинезон на местное барахло сомнительного качества он решительно не собирался. Хорошо еще, что изображать приходилось дворянина из провинции, а там столичной моде следуют редко — и из-за недостатка финансов, и из-за того, что модная одежда частенько неудобна в быту, и из-за того даже, что, пока весть о новой моде дойдет до какого-нибудь провинциального городка, в столице мода успеет смениться трижды. Исходя из этого, Артур решил, что плевать, и на том успокоился.

Впрочем, на первом же постоялом дворе выяснилось, что плевать, по большому счету, на них — хозяина заведения, изрядно, кстати, пострадавшего в плане запасов, когда мимо проходила вначале победоносная, а потом разбитая армия, интересовал лишь звон монет в кошельках путников. Слушая его причитания о трудностях, о проблемах с продуктами, о том, что «исключительно для вас, благородные господа, и только для вас так дешево», и узнав при этом цены, киборг немного удивился. Потом он задействовал встроенный детектор лжи, примитивный, конечно, но вполне действенный, и ощутил чувство удивления, быстро перешедшее в новую для него эмоцию под названием «озверение».

Дальше процесс развивался очень быстро. Прервав на полуслове песнь души частного предпринимателя, Артур одним слитным движением встал, сгреб рубаху, сшитую, кстати, из очень качественной ткани, на груди этого сказочника, поднял его в воздух и с размаху припечатал к стене. Воздух с писком вылетел из груди хозяина трактира, и слова Артура о том, что тот с ним сделает, он слушал с искренним уважением на лице. Как оказалось, киборг поступил именно так, как пристало действовать дворянину при общении с холопом, и никаких протестов это не вызвало. Даже мрачный вышибала, оценив длину прислоненного к стене меча и легкость, с которой киборг держал на весу его отнюдь не худенького работодателя, предпочел остаться на месте, тем более что Варг, уловив его оценивающий взгляд, приглашающе хлопнул кулаком одной руки о ладонь другой. Интернациональный жест был прост и доступен, так что вышибала решил не связываться с благородными, здраво рассудив, что двое наглых и хорошо вооруженных людей, несомненно, в два счета наваляют ему по самое не балуйся и отвечать не будут — дворянин простолюдина может при нужде метелить, как считает нужным. Законным основанием для этого является уже само его происхождение. Возможно, такой подход и попахивал социальной несправедливостью, но зато позволил разом получить от купившегося первоначально на их непрезентабельный вид трактирщика и ужин по приемлемой цене, и нормальные комнаты со вполне чистым бельем. Не то чтобы для киборга это было так уж важно в плане физиологии, но тем не менее за последнее время он успел привыкнуть к вежливому обращению и менять привычки не собирался.

Что интересно, больше непонятливых среди хозяев местных придорожных гостиниц не попадалось. Возможно, конечно, что это было связано с телепатической передачей информации от толстяка к толстяку, но куда вероятнее было предположить, что изменившиеся осанка и поведение киборга, да и Варга тоже, произвели на них дисциплинирующий эффект. В результате к месту назначения карательная группа в составе одного киборга, одного проводника и четырех единиц гужевого транспорта прибыла без приключений, если, конечно, не считать за таковые ту жалкую попытку ограбления. И вот теперь Артур с интересом рассматривал строение, в которое намерен был в самое ближайшее время наведаться.

Когда-то здесь была научная станция, организованная еще во время первичного заселения планеты. Однако на индустриальном уровне население не удержалось вследствие своей малочисленности, отсутствия стимулов к развитию и потери связи с метрополией. Результатом стало то, что станция, ориентированная, в первую очередь, на метеорологию, достаточно быстро оказалась заброшенной. От превращения в руины ее спасло лишь то, что в период колонизации люди умели и любили строить не только быстро, но и очень прочно. Разумеется, когда она была покинута, мародеры постарались вынести все, что только можно, однако стены остались на месте, и их первоначально использовали, устраивая здесь небольшую базу. Так, на всякий случай…

Сейчас там, где раньше были серые низкие стены одноэтажного домика, глыбилась несокрушимая на вид громада замка со всеми положенными этому замку атрибутами — башнями, зубцами, рвом, валом, подъемным мостом, сейчас наполовину поднятым, и воротами, очевидно запертыми. Замок еще не был древним — но старым он, несомненно, был. Стены сверху донизу покрывал мох, края рва оплыли — видимо, его давно никто не чистил. Словом, вид у строения был одновременно внушительный и неряшливый, и лезть внутрь киборгу не хотелось. Однако — надо, против этого слова не попрешь, и потому Артур, пока Варг раскладывал в небольшой, но явно не просматривающейся со стен низинке костер и готовил обед, принялся бесстрастно рассматривать место предстоящей разборки.

Возводил замок человек, неплохо разбирающийся в строительстве, но довольно посредственно в военном деле. В течение получаса киборг нашел около двадцати вариантов скрытого проникновения в замок, и это только со стороны ворот. Даже местоположение подземного хода вычислил, благо там не было особых изысков. Вот только переться туда днем было все же не самым умным решением — разумеется, никто из находящихся в замке ему не противник, но всегда остается вероятность непредвиденной случайности вроде неожиданно сильного и проворного мага. Нет уж. Подумав еще, Артур окончательно определился со временем атаки и отправился к костру.

Варг уже приготовил то ли ранний ужин, то ли очень поздний обед. Надо сказать, что с приготовлением еды он справлялся лучше Артура — все же сказывалось длительное проживание в примитивном мире, на лоне природы. Артура же учили убивать, но повара из него сделать даже не пытались. Зачем? Киборг и так сожрет любую дрянь, а пищевые синтезаторы корабля готовят все, что угодно. Так что сейчас Артур не был, разумеется, беспомощен, но раз у кого-то получается лучше — и пускай его. Впрочем, не так уж и требовались сейчас таланты — провизией они затарились утром на постоялом дворе, и сейчас требовалось только слегка ее разогреть. С точки зрения киборга, совершенно необязательная процедура, но… так и впрямь было вкуснее.

Когда на зубах Артура перестали скрипеть мелкие косточки жареной курицы и он откинулся на расстеленное под кустом одеяло, лениво отмахиваясь от кровососов, которые, похоже, не делали разницы между кровью человеческой и «кибернетической», аналогичной, хе-хе, натуральной, Варг, с интересом на него глядящий, спросил:

— Давно хотел задать тебе вопрос. Разрешаешь?

— Угу. — Киборг барственно кивнул. — Валяй спрашивай.

— А почему ты так много ешь? Вроде не намного крупнее меня, а ешь больше раза в три.

— Это потому, что я сильный, — ничуть не покривив душой, отозвался Артур. — А чтобы быть сильным, надо много есть.

Однако Варга было сегодня трудно сбить с толку — очевидно, копившееся столько времени любопытство прорвалось наружу и требовало ответов. Перевернув импровизированный вертел из тонкого прута, унизанный мелкими, аппетитно шкварчащими над углями колбасками, он в свою очередь развалился на своем одеяле, подпер голову рукой и устремил взгляд в Артура. Видя, что его потуги на гипноз остаются проигнорированными, он заговорил вновь:

— Да, ты сильный… Я никогда раньше не встречал таких сильных, быстрых, много жрущих… Ты кто?

— Я? — с деланным удивлением спросил киборг, подумав мимоходом, что, пожалуй, дал мальчишке слишком много воли. Обращение на «ты» — это еще куда ни шло, но вопросов задавать парень стал многовато. И отсутствием аналитических способностей не страдает. Впрочем, не надо быть гением, чтобы сложить два и два. — Вроде как бы представился в нашу первую встречу.

— Имя — набор звуков, ничего, по сути, не означающий, — отмахнулся Варг. — Я их из-за этого и запоминаю с трудом.

— Звуки, не несущие смысловой нагрузки… Очень философская мысль. Сам додумался или подсказал кто?

— Отец мой так говорит, а я запомнил.

— Умный у тебя отец, повезло тебе, — задумчиво проворчал себе под нос киборг, а потом вдруг подумал: ну что же, почему бы и нет… В конце концов, эта информация все равно ничего не изменит. — Я могу тебе сказать, но… Понимаешь, от многих знаний много горя, и, узнав лишнее, тебе придется выбирать: с нами ты или против нас. Выбирать сразу, времени на раскачку уже не будет, и сдать назад не получится. Не боишься?

— Не-а, — мотнул головой Варг, да так энергично, что волосы разлетелись во все стороны. Мальчишка, страшных тайн ему подавай.

— Точно? — для проформы спросил Артур. Поддразнивать молодого рыцаря ему нравилось.

— Ты знаешь… — Варг на миг замялся, но потом снова тряхнул головой и решительно продолжил: — Я все равно к вам проситься хотел. Когда наш договор истечет.

— Вот как? — Теперь пришел черед удивляться Артуру. — И с чего бы? Вроде не самое завидное место и долгой жизни не способствующее.

— А это уж как посмотреть, — ухмыльнулся Варг. — Видел я, сколько живешь ты и сколько — твои враги.

— Сколько живу я, ты не видел.

— Ну и ладно, зато ты все еще живой, а те, с кем я пришел, частью мертвые, частью в тюрьме. А вообще, — тут он резко посерьезнел, — мне деваться некуда. Я опозорил наш род. После того, что случилось, меня ни в одну дружину не возьмут, на королевскую службу — тем более, домой возвращаться… Там и без меня забот хватает, а вот денег, напротив, не хватает. Остается разве что в наемники, и подальше отсюда. Вот и думаю я, что рядом с вами перспектив больше.

Размышлял парень удивительно здраво для своего возраста. Цинично, разумеется, но здоровый цинизм еще никому не вредил, а раз так — почему бы и нет? Артур задумался на миг, а потом спросил:

— Скажи, ты любишь ночью смотреть на звезды?

— Не очень, — честно признался Варг. — Но, бывает, смотрю. А что?

— Как ты думаешь, что это такое?

— Тебе так, как нас учит святая церковь?

— В смысле?

— Ну, наш духовник говорил, что это глаза ангелов, которые смотрят за нами и оценивают каждое наше деяние.

— Логично, — усмехнулся Артур. — Где церковь — там прогресса нет… И что, есть альтернативные варианты?

— Ну, когда он выпивал слишком много пива, начинал говорить, что звезды — это другие миры, такие же, как наш, и что наши предки сюда прилетели на больших огненных кораблях. Ну, эти сказки у нас в деревнях старики, бывает, рассказывают…

— Твои старики правы. И священник твой, когда напивался, тоже начинал говорить правду. Интересно только, откуда он ее узнал?

— Он вообще-то умный человек. Когда-то в столице, у самого его святейшества, архивариусом был. Потом, когда его святейшество умер, с его преемником не сошелся характерами, вот и отправился на вольные хлеба.

— Повезло, что не удавили на всякий случай, — серьезно заметил Артур. — Слишком уж много знает. А вообще, конечно, не во всем он прав, но во многом. Миры… Миры и впрямь другие. Разные. Какие-то похожи на этот, какие-то нет. И предки ваши впрямь сюда прилетели. На огненных кораблях? В принципе можно и так сказать. Тогда корабли при посадке шли в плазменном коконе, это позднейшие модели обходились без таких извращений. Тот мир, который был прародиной человечества, отсюда без хорошей подзорной трубы и не разглядишь.

— А… Зачем наши предки сюда прилетели?

Артур внимательно посмотрел на Варга, задействовал полиграф… Парню и впрямь интересно, и о чем речь, он тоже понимает. Это хорошо, тем проще будет разговаривать.

— А зачем посылают корабли к далеким островам в океане? Здесь было так же, разве что вместо воды великая пустота… Вот и на вашу планету пришли корабли-колонизаторы с лежащими в гибернаторах людьми на борту. Не знаю сколько — обычно к цели посылали четыре корабля. Для основания колонии было достаточно и одного, но в космосе много опасностей, вот и дублировали. Судя по тому, что биосфера от земной практически неотличима, провели полное терраформирование. Даже не представляю, правда, зачем — может, было слишком много опасной живности, а может, жизнь здесь к тому моменту еще не зародилась. Тем не менее это уже непринципиально, важно, что на планету высадилось от сорока до ста шестидесяти тысяч каторжников, а потом корабли ушли.

— Каторжников?

— Ну да. Ты что, думаешь, в первой волне переселенцев пойдут серьезные люди? Да зачем им это сдалось, им и дома неплохо, и поедут на новое место они только в случае, если им создадут определенные условия. Поэтому в первых рядах народ подневольный. Впрочем, когда есть надобность в таких вот, считай, рабах, их несложно заполучить. В тот период, как я слышал, даже неправильный переход улицы считался тяжким преступлением. Но не суть. Главное, что колония выжила, начала интенсивно развиваться — а потом вдруг связь с метрополией прервалась. В этом, кстати, тоже ничего удивительного нет — Земная Федерация, именно так называлось то государство, пережила серию практически совпадающих по времени внешних ударов и внутренних конфликтов. Агрессию извне отбили, а вот внутренние враги оказались куда опаснее, и цивилизация откатилась на столетия назад. Были потеряны навыки кораблевождения, и, как следствие, исчезла связь с колониями. Хотя, конечно, прошли столетия, и потомки сумели превзойти своих предков, создав и более скоростные корабли, и лучшие системы навигации.

— Тогда почему они сюда не прилетели?

— В космосе много планет, и эта — одна из многих. Где искать? Некоторые колонии находили столетия спустя, некоторые не находили вовсе. Твоя родина — одна из таких, и, в отличие от многих, она деградировала. Слишком мало было населения, а стимулов для развития и того меньше. Хотя… почему не прилетели? Я-то здесь.

— Ты…

— Да, я. Около тысячи лет назад. И не надо выпучивать глаза. Была война, люди сражались против… Впрочем, это не важно. Наш корабль был подбит и с трудом дотянул сюда. Так что я — солдат той войны. Смешно, право, войны уже нет, я не знаю даже, кто победил, а я вот есть. Призрак той войны…

Странно, но от собственных слов Артуру стало хреново. Мрачно отвернувшись, он уставился в одну точку, только сенсоры продолжали обшаривать пространство вокруг на случай, если кто-нибудь вздумает подойти. Варг, судя по всему, почувствовал его состояние и с вопросами больше не лез, и до самой темноты они не произнесли больше ни слова.

Штурм или, точнее, его подобие Артур устроил перед рассветом. В это время уставшая за день охрана уже клюет носом, а то и вовсе тихонько посапывает на своем посту. Если даже стражи и не спят, все равно чисто физически нести вахту им сложнее, внимание рассеивается, слух «замыливается» ночными шорохами, а темнота вокруг такая, что хоть глаз выколи. Факелы не столько помогают часовым, сколько слепят их, а значит, именно этот момент оптимален для внезапного удара.

Киборгу не нужны были человеческие извращения вроде приставных лестниц. На его стороне были ресурсы организма, спроектированные и заложенные в биологическую машину для убийства давным-давно почившими в бозе учеными. То, что сделал Артур, было запредельным для человека — и нормой для таких, как он. Подкрасться к стене… Это несложно, киборг умеет ходить тише кошки. Тихий шепот под нос: «Минутная готовность». Привычка, которой уже неизвестно сколько лет. Можно посчитать, но зачем? Беззвучный, одними губами, смешок — слабости есть не только у людей, но это уже не важно. Короткий разбег, толчок — и вот он уже висит, распластавшись на стене, одним прыжком преодолев две трети расстояния до ее зубчатого верха. Пальцы рук цепляются за щели между камнями, видимыми так же отчетливо, как и днем. Впрочем, даже не обладай киборг способностью видеть в темноте, это все равно бы ничего не изменило — все трещины, щели и стыки намертво отпечатались в памяти еще днем, и, случись нужда, он преодолел бы стену и вслепую.

Короткая, в половину удара сердца, пауза, и Артур уже ползет по стене, посрамляя ловкостью геккона. Раз-два-три — и он уже наверху, скользит между зубцами стены, на миг замирает, прислушиваясь, и вновь движется вперед. И все это совершенно бесшумно. Жалкие пятнадцать секунд — все, первая линия обороны, выстроенная с такой заботой, пройдена.

Прогуливающийся по стене часовой не успел даже понять, что произошло, как получил кулаком по голове и осел. Киборг аккуратно подхватил его под мышки, оттащил к стене — через пару-тройку часиков очнется. Еще сутки или двое сможет ходить исключительно по стеночке, потом неделю у мужика поболит голова, но это все же предпочтительней, чем умереть. Артур не хотел никого убивать без нужды — в конце концов, лично ему эти люди ничего плохого не сделали. Впрочем, миндальничать он тоже не собирался. Когда очередной часовой, уже четвертый по счету, каким-то звериным чутьем почувствовавший опасность, успел обернуться, увидеть бесшумно надвигающуюся из темноты хищную фигуру и открыть рот, чтобы заорать, киборг не стал сдерживать удар. Часовой с размозженной головой рухнул на камни, а его убийца равнодушно перешагнул через тело и заспешил дальше. У него было еще много дел.

Зачистка стен заняла не так много времени, а если конкретно, десять минут и восемнадцать секунд. По окончании этого времени Артур остался на стене в гордом одиночестве — часовые лежали кто где. Шестеро живые, двое… Ну, двоим не повезло. Ничего сложного. Когда он только начинал службу, им пришлось брать на абордаж транспортный корабль с контрабандой. Редкость во времена космических перелетов, обычно контрабандистов в плен не берут, но груз энергокристаллов эррианского производства был слишком ценным, чтобы пускать его в распыл. Ну и команда того корабля хорошо это понимала и сражалась отчаянно. Там было сложнее… Сейчас же оставалось спуститься вниз и заняться казармами. Еще днем Артур посчитал солдат — получалось тридцать два человека, остальные ушли на войну. Восемь нейтрализованы, осталось двадцать четыре, и если нет желания их убивать, значит, надо запереть. Хотя это уж, конечно, как получится.

Казарма… Длинное и узкое двухэтажное каменное строение, в котором можно с относительным комфортом разместить под сотню солдат — и втрое больше, если совсем прижмет… Маленькие окна, больше похожие на бойницы, которыми, по сути, они изначально и являлись. Это хорошо, это радует — такие не пустят никого внутрь, но и наружу не выпустят, а значит, остаются двери. И крыша, разумеется, но, на первый взгляд, ничего похожего на люки там нет. Стало быть, двери.

У дверей никого не было. Ну да, оно и понятно — казарма на территории замка, вокруг только свои. А вот то, что этих «своих» осталось раз-два — и обчелся, не учли. Эх, устава караульной службы на них нет! Киборг подавил усмешку, поймал себя на мысли, что это абсолютно человеческое внешнее проявление эмоций случается с ним все чаще, но не стал забивать голову ерундой. Неслышной тенью он скользнул к дверям казармы, открыл их — и внутрь полетел небольшой мешок, набитый травяным сбором. Пока они ехали, он не пожалел времени на то, чтобы собрать эту гремучую смесь из пары десятков трав. Делал на всякий случай, предусматривая нынешний расклад как один из вариантов, — и вот пригодились. А что высохнуть не успели — так оно и к лучшему, будут дымить, а не гореть. Закрыв дверь, Артур припер ее несколькими досками, жердями и коротким обрезком старого бревна — все же здесь, во дворе замка, можно было найти море всякого барахла.

Пару минут ничего не происходило, потом за дверями раздался кашель, кто-то несколько раз стукнул в дверь… Все, затихли, травки подействовали быстро, а чувствительность местных кадров к смеси наркотиков растительного происхождения, да еще и во сне, оказалась вполне на уровне. Теперь их можно было не опасаться — крепкие, сладкие сны им всем обеспечены. Пробуждение, конечно, будет неприятным, может быть, и проснутся не все, но это уже издержки ситуации.

Ну что же, на этом первый этап операции можно было считать завершенным, а гарнизон замка — нейтрализованным. Согласно подсчетам Артура, в нем еще оставались люди, но опасными были лишь трое. Двое — явно благородные, профессиональные военные, не расстающиеся с оружием, а вот с третьим сложнее. Одет как прислуга, выполняет те же обязанности: принеси-подай-отойди, не мешай, или бери больше, кидай дальше, а пока летит — отдохни вволю. Все так. Только вот киборга обмануть сложно. Идеальная координация движений, пластика, которую этот человек тщательно скрывает, присущая тем, кто привык обращаться с оружием. Нет, этот человек — кто угодно, но не крестьянин и не лакей. Это требовалось учесть, как и принять в расчет еще три с лишним десятка человек, мужчин и женщин, — прислугу, которая в определенных условиях тоже может стать опасна.

Время до рассвета еще было, и киборг потратил его с пользой — прогулялся по стене, связал оглушенных часовых, так, на всякий случай. Веревка, кстати, нашлась во дворе — крепкая, не особенно толстая, в самый раз для такого дела. Правда, редкостно жесткая и колючая, но это были уже проблемы не Артура. Жалко, конечно, что Артур не был специализированным киборгом-охранником — таких используют для охраны военнопленных, каторжников и прочего неблагонадежного элемента. У них, за счет некоторого снижения эффективности боевых систем, имеются встроенные парализаторы и прочие весьма полезные приспособления вроде генератора липкой ленты, идеально подходящей для связывания пленных. Хотя в бою Артур такого, с позволения сказать, коллегу делал на раз. Одного из часовых он, кстати, тут же привел в чувство, допросил с пристрастием, хотя какое уж это пристрастие — кулак под нос? Ах да, еще чуть-чуть сжатая мышца. Часовой едва из штанов не выпрыгнул от боли. Зато на все вопросы ответил и успокоил сомнения киборга — магов, единственных, кто мог бы представлять для Артура хоть какую-то угрозу, в замке не было. Оставалось подождать и, воспользовавшись моментом, немного отдохнуть, благо до рассвета еще оставалось время.

Это только кажется, что киборги не устают, на самом же деле они, как и любые живые… ну, пускай квазиживые организмы, время от времени нуждаются в отдыхе. Разумеется, киборги выносливее людей, однако это не значило, что через какое-то время тот же Артур не рухнет, словно кукла, у которой кончился завод. Именно поэтому Артур пользовался любой возможностью, чтобы передохнуть. И не только он — именно поэтому среди людей и сложилось мнение о киборгах как о существах крайне ленивых. Однако то была не лень — просто рациональный подход к проблеме. Вот и сейчас он сел у стены казармы, прислонился к ней спиной и начал отстраненно рассматривать небо, усеянное мириадами звезд. На этой планете небосвод был намного богаче, чем на Земле, хотя, конечно, и не столь богат на созвездия — больше всего он напоминал стол, на который шаловливая рука щедро сыпанула гороху. Артур подумал, что раньше такие сравнения ни за что не пришли бы ему в голову, но потом сообразил, что виной этому не только и не столько изменения, с ним происходящие, а, в куда большей степени, сладковатый дым, сочащийся через неприметные щели казармы. Разумеется, для киборга наркотики в разы менее опасны, чем для человека, но все же, все же… А самое интересное, что состояние легкой эйфории Артуру нравилось.

Так он и просидел до рассвета, ощущая себя между сном и явью, периодически отмечая желание глупо захихикать и жестко его подавляя. Однако, как только замок стал оживать, киборг рывком вернулся к реальности. Подчиняясь команде микропроцессора, изменился обмен веществ, в кровь хлынул поток адреналина, мгновенно вымывая успевшую накопиться в ней пакость, и спустя буквально несколько секунд Артур вновь готов был ломать и крушить.

Между тем замок просыпался. Господа, конечно, любят поспать, но прислуга встает рано. Ничего удивительного, что первой во двор вышла служанка, гордо несущая перед собой таз с какой-то дурно пахнущей субстанцией — то ли объедки с кухни, то ли изрядно пропотевшее, а потом еще и перепревшее белье. Чуткий нос киборга моментально сообщил своему хозяину, что от этой дряни лучше держаться подальше — для здоровья полезнее, а вот женщина шествовала так, словно в руках у нее были, как минимум, все сокровища короны, и, похоже, никаких неприятных ощущений не испытывала. Опыт, как говорится, не пропьешь, и умение спокойно воспринимать запах всякой дряни требует определенного мастерства. М-дя… Пожалуй, травяной сбор пах приятнее.

Отогнав вредоносные мысли, киборг еще раз внимательно осмотрел служанку. Ну, до давешней кухарки ей было, разумеется, далеко, но все равно формы внушали определенное уважение. И двигалась она с грацией слона — иного, впрочем, от женщины весом под сотню килограммов ожидать было трудно. Эту женщину он отметил в памяти еще вчера, когда рассматривал замок. Определенной функциональной нагрузки она не несла очевидно, представляла собой востребованную разновидность слуги-разнорабочего. Угрозы тоже не представляла — в качестве потенциальной боевой единицы киборг ее даже не рассматривал. Так что в лучшем случае — источник не слишком важной информации. Киборг бы ее и вовсе пропустил, благо видимость была еще паршивой, а его комбинезон неплохо скрадывал очертания тела, особенно на фоне грязно-серых камней, из которых была сложена обшарпанная стена казармы. Увы, вмешался случай.

Из оставшейся нараспашку открытой двери вылетела собачонка самого что ни на есть беспородного вида. Запутавшись в ногах у хозяйки и чуть не сбив ее с ног, она ловко увернулась от могучего пинка, отскочила от греха подальше, сладко зажмурившись, окропила угол крыльца и обнаружила Артура. Собаки — звери чуткие, от них простой маскировкой не спасешься, и результат вышел закономерным — чертова псина залилась визгливым лаем и привлекла внимание служанки. Все, скрываться дальше не имело смысла. Артур вздохнул и неспешно выдвинулся из тени, повернулся к так не вовремя рассекретившей его зверушке, добавил в голос самую малость инфразвука и, нахмурив брови, негромко рявкнул:

— Фу!

Собака, проявив редкую для таких, как она, предусмотрительность и интуицию, исчезла, словно ее и не было. И ни звука, что характерно, не издала — мозгов, видимо, хватило понять: чем дальше она от этого места, тем для здоровья полезнее. Увы, ее хозяйка оказалась отнюдь не столь разумна.

— Это кто тут? — рявкнула она дурным басом. — Ты что тут…

Договорить она не успела, поскольку киборг, не особенно расположенный выслушивать претензии кого бы то ни было, повернулся к ней:

— Фу!

От неожиданности женщина шарахнулась. Пользуясь моментом, киборг шагнул вперед и с нажимом приказал:

— Зови хозяев. Быстро!

— Н-но… Они еще спят…

— Проснутся. Или я ваш курятник сейчас спалю к чертям собачьим.

И тут женщина заорала. Это было настолько неожиданным, что Артур на миг опоздал с принятием решения. Впрочем, решение все равно было не глушить столь замечательный крик души — как будильник он сработал не хуже любого другого. Скорее всего, служанка рассчитывала таким образом разбудить охрану, не зная еще, что та уже нейтрализована, и потому ее потуги остались невостребованными. Хотя, конечно, сирена бы такому воплю позавидовала, уступая ему и громкостью, и богатством оттенков.

Реакция окружающих на вопль была закономерной. Несколько ставней открылись, из одного в сторону нарушительницы спокойствия полетела стоптанная войлочная тапка, хозяева остальных ограничились непристойными высказываниями. На сальные фразы женщине было, похоже, наплевать с высокой колокольни, но тапкометатель оказался снайпером, точно припечатав служанку промеж глаз. Это было для нее столь неожиданным, что рот ее захлопнулся будто сам собой. Звук прервался на самой высокой ноте, и разом наступила тишина, от которой, такое впечатление, зазвенело в ушах. Хотя, конечно, и ненадолго — почти сразу в нее органично вплелось довольное ворчание, и ставни начали закрываться. Это не устраивало уже киборга, и потому он срочно принял меры к восстановлению сигнала побудки.

Неспешно подойдя к так некстати замолчавшей служанке, Артур слегка пнул ее по ноге. Несильно, чтобы не повредить организму, но боль при этом вызвать нешуточную. Это не так и сложно — главное, знать, куда бить, а уж анатомию боевой киборг, которого изначально готовили, чтобы давить мятежи сепаратистов в дальних колониях, знал отменно. Доказательством этому явилось то, что вопль разнесся по двору с новой силой.

Дождавшись, когда народ окончательно проснется, киборг гаркнул:

— А ну, все во двор! Буду казнить и миловать. А если придется за вами бегать — только казнить.

Ответ был матерным, и вскоре из дверей появился высокий, крепкий парень с тяжелым поленом в руках. Сильный человек никогда не лезет в драку — он просто берет дубину и гоняет тех, кто не успеет спрятаться. Вот только и то, что сила — уму могила, тоже частенько оказывается правдой. В данном конкретном случае мускулистый чудик даже не подумал проверить, отчего это солдаты, которым вроде бы по должности положено защищать замок от разных нахалов, носу не высовывают из казармы. За свою невнимательность и отсутствие любопытства он и поплатился. Артур, тщательно дозируя силу, ввинтил кулак ему в печень, немного подождал и, когда скрюченное тело с тихим стоном осело на землю, пнул служанку еще раз, а то она что-то орать стала без должного рвения. Пускай выходят, заразы, а уж за ним не заржавеет начать им всем счастье причинять.

Увы, храбростью местная челядь не блистала. Увидев, что случилось с любителем помахать деревяшкой и, по совместительству, местным чемпионом в этом виде спорта, остальные как-то разом сникли и поспешили закрыть окна. Зато «на сцене» неожиданно оперативно появилось новое действующее лицо.

— Что вам угодно?

Киборг повернулся, с интересом посмотрел на хозяйку замка… Молодая, нет еще и тридцати. Похоже, вторая, а может, и третья жена герцога — для матери того олуха, который попал в плен к Артуру изначально, слишком молода. Конечно, ранние браки на этой планете в ходу, но не настолько же. Здесь тридцать лет, правда, считается солидным возрастом, но дама ухитрилась сохранить прежнюю свежесть. Аккуратно одетая, умытая, причесанная — даже удивительно, как женщины ухитряются так быстро и качественно привести себя в порядок. Спят они прямо так и стоя, чтоб одежду не помять, что ли? Два лба благородного вида, замершие за плечами своей хозяйки, выглядели куда как более расхристанно и зло. Не выспались, наверное.

А вообще, хороша была дама. Чувствовалась в ней порода, и киборгу стало даже интересно, кто из его бывших сослуживцев мог оказаться ее предком. В том, что сюда приложил руку и, хе-хе, источник генетического материала бравый космонавт, он не сомневался, уж больно хороша была. Все же в космос, даже когда дела на всех фронтах шли, мягко говоря, не очень, отбирали лучших — те, кто послабже, не выдерживали перегрузок. Позже стали применять генетическую коррекцию — результат был тот же самый. А вот с колонизацией планет было намного сложнее, и первая волна покорителей диких планет, когда в перспективе была самая тяжелая, рискованная и неблагодарная, однако при всем при том не требующая высокой квалификации работа, как правило, процентов на девяносто состояла из каторжников, бродяг, интеллигентствующих митингующих бездельников и прочего не востребованного на родной планете социально опасного элемента. Кстати, на новом месте этот народ, среди которого хватало решительных авантюристов, порой добивался немалых успехов, но все равно, киборг помнил, насколько отличались члены экипажа боевого корабля от тех, кого они увидели здесь, и как башней возвышался Игарин над местным королем, а ведь тот считался, по местным стандартам, мужчиной видным. За прошедшее тысячелетие средний рост и физические параметры населения несколько улучшились, но все равно были достаточно посредственными. Здесь же высокая женщина, красивое сложение, правильные черты лица… Надо будет при случае провести генетический анализ, а пока что не дать ей понять, что до этого киборг вреда ей причинять не имеет права. А то ведь во многом знании много горя.

Все эти анализы и размышления заняли долю секунды — пауза, которую человеческий мозг просто не успеет зафиксировать. Потом Артур широко улыбнулся, блеснув двумя рядами безупречных ослепительно-белых зубов, и ответил в стиле одного давным-давно вымершего народа, привыкшего отвечать вопросом на вопрос:

— А вы, простите, кто?

Вот так, сразу перевести разговор в другую плоскость, быть не ответчиком, а истцом. Плюс настрой сбить. Нет, можно, разумеется, и поубивать здесь всех, но как-то не хочется зря тратить генетический материал, а значит, стоит договориться.

— Я — герцогиня Ирэн Адамс. А…

— Вот и славненько, — перебил ее Артур. — Раз вы у нас герцогиня, то вам эти олухи должны подчиняться. Так что давайте распорядитесь, чтобы вынесли сюда украденное вашим мужем, и разойдемся по-хорошему, а то мне возиться лень.

— Что? — Герцогиня пошла красными пятнами.

— То… — начал было Артур, но тут один из дворян, расположившихся позади дамы, решил внести свою лепту в разговор и решительно шагнул вперед, извлекая из ножен меч. Второй шаг он делал уже без головы — тело не успело даже осознать, что оно мертво. Киборг задействовал свои скоростные возможности в предельном режиме, еще и для того, чтобы проверить, нормально ли прошло восстановление организма. Оказалось, нормально, все функционировало в пределах стандартных параметров. Оставалось лишь один раз взмахнуть ножом.

Быстрота и жестокость расправы произвела впечатление. Во всяком случае, дергаться больше никто не рисковал, и разговор пошел уже в конструктивном ключе. Даже внутрь, на бокал вина пригласили — сообразили, наверное, что иначе сам зайдет и возьмет что надо. Артур, кстати, собирался именно этим и заняться — после того, как нанюхался горелого сена, есть хотелось ужасно, а упускать возможность подкрепиться на нормальной кухне и нормальной пищей он не собирался. И лишь когда, под изумленными взглядами самой герцогини, ее последнего, ведущего себя на удивление мирно защитника и пары слуг, подтаскивающих еду, он насытился, разговор был продолжен. Сидящая прямо, словно кол проглотила, герцогиня, видя, что не блистающий хорошими манерами гость закончил жрать и откинулся в кресле с бокалом вина в руке, спросила:

— Итак, может быть, вы поясните мне, о чем идет речь?

— Да легко, — отозвался Артур, надевая на себя личину недалекого, но сильного и опасного солдафона. Это позволяло быстрее «ломать» собеседника — тот, если был слабей, изначально готов был уступить такому противнику, особенно когда имелась перспектива остаться в живых. — Я надеюсь, вы в курсе, что ваш муж решил немного повоевать?

— Ну… да, — осторожно ответила герцогиня.

— Замечательно, — с довольным выражением лица потер руки киборг. — Значит, вы соучастница.

— Чего? — недоуменно спросила женщина.

— Военных преступлений, естественно, — не давая ей опомниться, продолжал давить киборг. И плевать, что до таких понятий на этой планете еще не доросли, главное — запутать и запугать. — Ваш муж осуществил нападение на владения соседа, в результате чего погибло много народу. Замок, опять же, разграбил, а это уже чистейшей воды уголовная статья. А вы знали, но не только не остановили, но и не сообщили куда положено. А это уже, как ни крути, соучастие. Больше того, есть мнение, что именно вы явились инициатором этих действий. Так что сушите сухари — паровозом пойдете.

Вряд ли герцогиня поняла хотя бы половину сказанного, но вот то, что ее хотят сделать крайней, равно как и степень грозящих неприятностей уловила сразу. И как это частенько бывает, с женщинами, запаниковала — об этом говорил и явно изменившийся гормональный баланс, и изменившаяся речь.

— Но все же знали!

— Кто знал? Король? Церковь? Маги? Я-то не знал.

— Но кто вы? Я и о вашем существовании не подозревала!

— Незнание не спасает от ответственности. И у меня, как вы заметили, наверное, достаточно возможностей, чтобы вас всех тут положить. До короля я доберусь попозже, нечего ему всякую шваль распускать, а вот вами, если мы не придем сейчас к консенсусу, займусь прямо сейчас. К примеру, перебью тут всех, а лично вас продам кому-нибудь. Думаю, на благородное мясо желающих найдется предостаточно. Ну что глазами-то лупаете? Зовите своих людей, пускай грузят то, что ваш муж награбил. И вашу казну заодно — мужу вашему она все равно больше не понадобится, а с вас хватит и того, что останетесь живы и что я не выгнал вас на улицу. Ну!

Эта пародия на переговоры продолжалась еще минут пять и закончилась свернутой шеей второго телохранителя и безоговорочной победой Артура. Три часа спустя он мог уже любоваться вытянувшейся от изумления физиономией Варга при виде трех груженых подвод, в которых были и деньги, и дорогое оружие, и даже столовое серебро. Артур выгреб из замка все, что счел достаточно ценным, дабы оправдать затраченные усилия, и достаточно компактным, чтобы уместиться на телегах. Единственное исключение было сделано для бумаг — киборг не только наложил лапу на архив, вывезенный Адамсом из захваченного замка, но и сгреб его собственные документы. Получилась внушительная кипа, занявшая почти половину телеги, но кто владеет информацией — тот владеет миром, и киборг не стал отказываться от такой добычи. В качестве бонуса герцогине было обещано, что ни ее муж, ни пасынок из самого глубокого подвала в жизни не выберутся. Оставалось только сделать в голове пометку — приказать, чтобы кормить перестали, нечего провизию зря переводить.

Сам Артур восседал на первой телеге, вторую и третью гнали замковые конюхи, со страхом поглядывающие на того, кто положил замковую охрану и заставил ходить по струночке известную крутым нравом герцогиню. Впрочем, киборг их отпустил и, спрыгнув с телеги, весело спросил Варга:

— Ну, вот теперь уж и думай. Как видишь, с нами будешь при деньгах, но и в одиночку против армии выйти, может, придется. Так что голову сложить запросто получится.

— А я не боюсь, — ухмыльнулся рыцарь. — Короля убивать будем?

— О-па… — остановился киборг. — Откуда знаешь?

— А чего тут знать? Наш герцог ничего бы не сделал, если бы король ему не разрешил. Значит, ты против воли короля пошел. А раз так, безопасность себе и своей женщине ты можешь обеспечить, только короля отодвинув. Значит, или убить, или запихнуть в самую глубокую камеру. Так, чтобы никто не знал, кто он и где он.

— Убить, — секунду подумав, ответил киборг. — Так оно как-то надежнее будет. Мертвые не кусаются. А ты умный… Только смотри, такие умные, бывает, долго не живут. Понимаешь, что только что ты отрезал себе последний путь назад?

— А и плевать. Зато это шанс, а в нищету я возвращаться не хочу и не буду.

— Логично, — кивнул Артур. — Ну, тогда садишься на первую телегу, я на вторую, третью привязываем к ней, и поехали.

Возвращение Артура в замок вышло триумфальным. Прямо как в романе каком — радостные вопли, девушки с цветами и принцесса, ждущая его у ворот. Правда, принцессе, если верить легендам, положено быть прекрасной, а себя Карина самокритично таковой не считала, поскольку из местных канонов красоты выбивалась изрядно. Все же у мужчин в цене были женщины в теле, рядом с которыми Карина выглядела субтильной. Тем не менее чувствовать себя живым персонажем только-только создающейся легенды было приятно. Единственное, что сейчас беспокоило Карину, — это непонятное будущее. Легенда могла закончиться даже быстрее, чем успеет отложиться в памяти людей, бывали прецеденты.

Вообще, пока Артур ездил, Карина места себе не находила. И потому, что успела привязаться к киборгу, и, в гораздо большей степени, потому, что опасалась — вдруг кто-нибудь заявится. Разумеется, орудийные башни, установленные вокруг замка, внушали некоторую уверенность, но в то же время Карина понимала: идеальной защиты не бывает. А если враг прорвется внутрь, то замок, лишенный гарнизона, продержится считанные минуты. Однако повезло, никто с визитом не приехал. Маячили по окрестностям, правда, какие-то всадники, но не приближались, разумно держась от замка на приличном расстоянии.

Куда больше проблем создавали остатки разгромленной армии герцога Адамса. Нет, к замку-то приближаться жестоко битые вояки не рисковали, но, разбившись на мелкие группы, шуровали повсюду, занимаясь мародерством. Похоже, то, что они остались живы лишь благодаря откровенной милости Артура, не добавило некоторым ума. А еще были разоренные войной земли, крестьянский бунт, нашествие браконьеров… В общем, проблем была масса, и Карина с ужасом обнаружила, что сама разрешить их просто не в состоянии. Вот и оставалось ждать, когда вернется герой, сильномогучий богатырь, и прочая, и прочая, и прочая.

И вот он вернулся. Что дальше? От счастья прыгать? Не дождетесь. Карина стояла с гордым и неприступным видом, наблюдая за тем, как к замку подъезжают телеги. На передней ехал, ловко правя лошадьми, тот самый рыцаренок, как его… Варг, кажется. Похоже, с Артуром они успели договориться, иначе вряд ли он приехал бы обратно. Кстати, похоже, что общение с киборгом успело на него повлиять, во всяком случае, одет он был легко, сурового воителя не изображал и если раньше выглядел наряженным в доспехи мальчишкой и чуточку клоуном, то теперь просто мальчишкой, что было для него, стоит признать, намного лучше.

Киборг же выглядел практически как раньше, только еще больше отросли волосы, да лицо покрылось ровным бронзовым загаром. И все так же он смотрел вокруг с безразличным презрением к окружающему миру. Правда, сейчас он оживленно переговаривался с Варгом. О чем? Вот это оставалось секретом, поднявшийся еще с утра довольно сильный ветер сносил их слова, и на башне Карина смогла услышать лишь дружный смех. По какому поводу? Да наверняка какую-нибудь сальную шутку выдали, все мужчины этим грешат, и гомункулус, скотина, наверняка не исключение.

Вольфган, сидевший на краю стены свесив ноги, похоже, думал то же самое. Во всяком случае, когда он прокомментировал веселье подъезжающих, мысли были почти такие же и в голосе звучала нотка сарказма. Не совсем типичная реакция, но он маг, а они все чуточку не от мира сего. Так что Карина оставила это без внимания, тем более что Вольфган, похоже, и не ждал какого-либо ответа. Прокомментировал и отвернулся, продолжая рассматривать дорогу в реквизированный у Карины бинокль.

Вообще, для Вольфгана пребывание в замке пошло на пользу. Он немного отъелся, видимо, деревенские харчи оказались вкуснее и питательнее той дряни, которую он мог позволить себе купить на ученическую стипендию в столице. Плюс сказались положительно физические нагрузки — киборг распорядился, чтобы юный маг обучался владению оружием. Наставника по мечу или боевому топору в замке не нашлось, зато пара слуг, как оказалось, совсем неплохо владела традиционным крестьянским оружием — выдернутой из ограды жердью, оглоблей, словом, длинной палкой. Киборг перед отъездом устроил с ними тренировку, которую назвал мудреным словом «спарринг», покрутился по двору, понаставлял обоим синяков и сказал «годятся». Теперь оба этих умника в свою очередь с удовольствием ставили, используя увесистые палки, синяки Вольфгану, однако и тот от пусть еще недолгих, но зато каждодневных тренировок становился крепче. Вдобавок он помогал себе магией, подстегивая, как сказал, обмен веществ, снимая усталость и сводя заодно синяки.

Ну и плюс ко всему, отчаявшись хоть чему-то научить Карину и придя к выводу, что для этого нужны знания и опыт, отличные от его собственных, Вольфган нашел себе новое развлечение. Теперь он постоянно гулял по лесу, и это тоже шло на пользу. Во всяком случае, за несчастные две недели он и впрямь заметно окреп, правда, заработав себе в качестве сомнительного бонуса огромное количество веснушек на лице — погода стояла солнечная, и его белая кожа оказалась для них благодатной почвой. Освоился он полностью, в жизнь замка вписался достаточно органично, слуги время от времени просили его о мелких услугах — груз тяжелый магией перенести или там царапину заговорить. Словом, воспринимали его без враждебности. Карина, в свою очередь, привыкла к Вольфгану, тихому и неконфликтному, так что в отсутствие Артура он оказался едва ли не единственным, с кем она полноценно общалась. И слава богу, а то, наверное, загнулась бы от скуки — все же нормальных собеседников в замке больше не было.

Между тем копыта лошадей уже зацокали по толстым доскам подъемного моста, и телеги неспешно въехали под защиту замковых стен. В тон лошадиным копытам бухнули о камни сапоги мужчин, соскакивающих на землю, и над двором разнесся веселый гомон. Похоже, челядь успела забыть, как они боялись Артура, а вот чувство защищенности от его присутствия в памяти осталось. И что интересно, идти к Карине и докладываться о своем прибытии никто не собирался. Вот тебе и вся легенда. Пришлось спускаться во двор самой, на ходу проклиная это дурацкое пренебрежение Артура к этикету в любом его проявлении.

Хорошо еще, когда они встретились, приехавшие вели себя несколько более прилично. Киборг приветствовал хозяйку замка вежливым полупоклоном. Варг же и вовсе склонился по всем правилам — очевидно, хорошие манеры ему были привиты с детства. Впрочем, киборг тут же реабилитировался, выудив откуда-то из недр телеги герцогскую корону, в которой Карина узнала головной убор своего отца. Держал его Артур без малейшего благоговения, но притом заметно это было только Карине, для всех остальных то, как он надел золотой, украшенный сапфирами обруч на ее голову, выглядело торжественным донельзя. И ведь, что интересно, он пришелся ей впору — копна волос с успехом компенсировала больший размер отцовской головы…

Два часа спустя они сидели в малом зале и обедали. Артур, к всеобщему удивлению, ел не столь жадно, как обычно, — просто насыщался с аппетитом, приличествующим изрядно проголодавшемуся человеку. Учитывая путь, который они преодолели, это было даже не удивительно. Варг тоже ему не уступал, Вольфган ел поменьше, но явно не хотел отставать, ну и Карине, чтобы не отрываться от коллектива, пришлось соответствовать, поэтому, когда девушка откинулась на высокую резную спинку кресла, самой себе она напоминала хорошенько набитый мячик.

Остальные к тому моменту уже закончили и тоже сидели в расслабленных позах, переваривая съеденное. Только Артур облокотился на стол и вертел в пальцах куриную косточку, словно размышляя, а не сжевать ли еще и ее заодно. Наконец он бросил кость на слабо звякнувшую фарфоровую тарелку, аккуратно промокнул губы мягкой льняной салфеткой и задумчиво сказал:

— Ну что, поговорим о делах наших мрачных? — и, дождавшись, пока все согласно закивают, продолжил: — Для начала об интересном. Не знаю только, хорошем или нет. Карина, я тут покопался немного в бумагах твоего отца и нашего пленного. Прости, что без спросу, но тут уж не до сантиментов. Результат не то чтобы шокирующий, нечто подобное я и предполагал. Твой отец был весьма и весьма богат. Одни недавно обустроенные серебряные рудники чего стоят. А вот барон Порфирьян, напротив, испытывал в последнее время серьезные финансовые затруднения. Неудачное вложение денег и он оказался если не на грани разорения, то в весьма затруднительном положении. Словом, занял барон у твоего отца очень приличную сумму под залог активов своих банков, а когда пришло время отдавать, решил, очевидно, что армию снарядить выйдет дешевле. Кстати, и впрямь дешевле, раз этак в пять. Плюс из всего этого один — теперь мы знаем подоплеку случившегося. Ну а минус — нас в покое не оставят. Слишком большие деньги вложены, и слишком многим рискует барон. Как только ты предъявишь ему счет, он окажется на улице. Если, конечно, тебя поддержат на самом верху. Полагаю, он опасается, что поддержат. У нас сейчас денег, правда, тоже хватает, но они лежат мертвым грузом, и быстро ситуацию не изменишь. Наверняка с подачи Порфирьяна уже собирается карательная группа. Поэтому я предлагаю воспользоваться моментом к своей выгоде.

— И каким же образом?

Карина даже не поняла сразу, что вопрос этот задала она сама. Впрочем, на Артура заинтересованно смотрели все шесть пар глаз, хотя толстокожего киборга это абсолютно не смутило.

— Да очень просто. Порфирьян уже наверняка знает, что случилось. Сейчас он спешно собирает новые силы на подавление. Кто я, он не знает, может лишь предположить, что сильный маг. Соответственно, и реагировать будет стандартно — большая армия, ударная группа магов и церковников, хороший полководец вместо герцога, который, извините за резкость, был жуткой посредственностью. Значит, он снова вкладывает средства и собирает тех, на кого может в подобном деле положиться. Ну а нам не надо будет вычислять врагов и охотиться за ними по отдельности, мы прихлопнем их всех и разом. Если кто и уцелеет, то будет напуган до полусмерти. А после этого можно будет сожрать и самого барона.

Логика в словах киборга, безусловно, имелась. Единственно, Карина спросила Артура, как им быть с ее землями. Первая армия прошлась по ним, как каток, вроде тех, какими в городах уплотняют почву, прежде чем выложить ее брусчаткой. Сгоревшие деревни, ограбленные крестьяне, которым теперь надо еще как-то пережить зиму. До зимы, правда, еще далеко, но вытоптанные поля быстро восстановить не удастся — рожь, пшеница и овес растут медленно, а ведь там, где прошла армия, не остается даже репы. Артур лишь усмехнулся в ответ и сказал, что это не проблема. Вторая армия не успеет даже подойти к границам герцогства — он обнаружит ее раньше и устроит всем качественный секир-башка и малый капут в придачу. Для этого у него есть целых три беспилотника, так что беспокоиться не о чем. Слово Карине было незнакомым, но переспрашивать она не стала — и без того ясно, что речь идет о чем-то жутком. По поводу же крестьян киборг сказал лишь, что стоит выдать им денег, можно даже безвозмездно, чтобы они закупили себе необходимый для проживания минимум. Добычи хватает, так что ничего страшного, малой толикой можно пожертвовать. На осторожное замечание Варга, что «пропьют же, сволочи, а то и вовсе разбегутся с деньгами», он лишь пожал плечами и ответил, что плевать — невелика потеря. Зато тем, кто останется, можно будет доверять. И вообще, скоро о такой мелочи смешно будет думать… А вот когда активная часть врагов начнет превращаться в перегной, можно будет и в столицу смотаться. Мать Карины вытащить, а заодно и пассивов лишний раз нагнуть.

В эту ночь Карина в первый раз за последнее время спала спокойно — теперь не было нужды чего-либо опасаться. Если киборг сказал, что разделает всех врагов, как мясник свиную тушу, значит, так и будет. В преувеличениях Артур замечен не был, а что он может сделать с врагами, Карина знала не понаслышке. Увы, выспаться ей снова не дали — с первыми лучами солнца девушку разбудил негромкий, но редкостно противный и притом совершенно незнакомый звук.

Накинув на плечи халат, девушка подошла к окну, распахнула ставни и выглянула наружу. Ну да, так она и знала — опять несносный гомункулус. Сам спит мало, и на сон других ему наплевать, возится теперь с какой-то ерундой, отдаленно напоминающей то ли стрекозу, то ли птицу с полупрозрачными крыльями. И остальные мужчины тоже собрались — и Варг, который разве что в рот Артуру не смотрит, и Вольфган, хотя он-то уж поспать любит. Стоят разглядывают чудо — интересно им. И слуги тут же — не все, но очень многие, тоже любопытствуют.

Ставни на хорошо смазанных петлях открылись бесшумно — Карина могла бы в этом поклясться. Однако киборг все же услышал. Как? А бес его поймет, но услышал, повернулся, махнул девушке рукой. Остальные даже не заметили ее появления — подумаешь, невидаль, хозяйка замка. А вот то, что сейчас расположилось у ног киборга, они видели сегодня впервые. Артур тоже задержал взгляд на Карине лишь на миг, после чего вернулся к прерванному занятию. Однако, уже отворачиваясь, он сделал ей странный жест — поперек груди, крест-накрест. Лишь через пару секунд сообразив, что это значит, девушка залилась краской до ушей и поспешно запахнула халат, который, очевидно, от неловкого движения распахнулся, едва не выставив на всеобщее обозрение самое сокровенное.

Как ни странно, после этого раздражение Карины куда-то ушло, и во двор она вышла уже спокойной, бодрой, умытой-одетой, словом, такой, какой и должна быть герцогиня. И что закономерно, перед ней расступились, ломая шапки — как и положено. Лишь верные сподвижники, хотя, по большому счету, кто кому сподвижник — это еще посмотреть надо, отреагировали с некоторым запозданием, а киборг не отреагировал вообще. Только сказал, не оборачиваясь:

— Это беспилотный летательный аппарат. В просторечии — беспилотник. Рассчитан на четверо суток полета. Имеет собственную систему анализа данных. Спрятаться от него сложно, а с вашим уровнем развития просто невозможно. Тем более армии. Тем более на равнине. У меня таких машинок три. Один будет в дозоре, другой вылетит, когда у первого кончится заряд батарей. Третий — резерв, так, на всякий случай. Я их тестировал, вроде бы все нормально, но пролежали долго, так что резерв не помешает.

Карина согласно кивнула и присела на корточки рядом с невиданной птицей. Да-да, именно на птицу аппарат и был похож вблизи больше всего — узкое стремительное тело, два полупрозрачных, наверняка почти невидимых на фоне неба крыла, хвост… Разве что перьев не было, ну да это уже мелочи. В целом конструкция выглядела невероятно стремительной, легкой, но каким-то непостижимым образом не производила впечатления хрупкости. Больше всего Карине захотелось ее потрогать, но почему-то она не рискнула этого сделать.

Между тем киборг, прекратив, наконец, копаться в нутре своей невиданной птицы, жестом приказал всем отойти подальше. Поднял беспилотник на руки, взошел на стену, сопровождаемый следующими чуть сзади людьми, а потом резко подбросил его вверх.

Сверкнув на миг крыльями, беспилотник свечой взмыл почти вертикально. На миг он замер в верхней точке, будто раздумывая, падать или нет, а потом вдруг сам, без посторонней помощи, рванулся вперед и в считанные секунды растаял в небе. Артур кивнул довольно и повернулся к Карине:

— Ну, вот и все, теперь никто не приблизится к твоим владениям незамеченным.

Сны… Опять эти сны о прошлом. Артур никогда раньше не видел их так ясно, как сейчас, заново переживая то, что происходило во времена его бурной молодости. Нет, биологически, пролежав почти все время в анабиозе, он и сейчас не был стар, к тому же киборги живут долго, пятьсот лет для них не предел. Теоретически, конечно, поскольку ни один еще столько не прожил — боевым машинам свойственно погибать молодыми. И все же годы, подобно каменной плите, давили на плечи, заставляя сгибаться под их тяжестью. Вот и всплывали во сне воспоминания то об одном эпизоде, то о другом. Когда-то смешные, чаще — страшные… Вот и сегодня ему снилась молодость, его первый космический бой.

Калиокасы прорвались тогда к Новому Еревану. Как? А пес их знает. Прошли, не замеченные станциями дальнего обнаружения, сумев проложить курс по мертвым зонам. Это считалось практически невозможным, но калиокасы были смелыми бойцами и грозными противниками, презирающими слово «невозможно». Может быть, именно поэтому спустя всего несколько лет после той войны они с людьми были уже союзниками, легко найдя общий язык. Но это все потом, а пока что их эскадра надвигалась на планету подобно лавине, и если их не остановить, то орбитальная бомбардировка обеспечена. Калиокасы взяли с собой неуклюжие и тихоходные войсковые транспорты, а значит, собирались высаживать десант, которому обязательно предшествует удар по объектам планетарной обороны — воевали они по науке, стараясь максимально снизить потери. А еще авианосцев у них было целых четыре, и в результате преимущество в легких силах они имели серьезное.

Полнокровной ударной эскадре противостояли вполне адекватные силы. Правда, это вышло случайно — две штатные станции орбитального рубежа калиокасы просто обязаны были смять. Но за сутки до атаки противника к планете подошли два линкора и авианосец — случайно, так уж получилось, что на авианосце были неполадки с системой управления маршевыми двигателями, и адмирал решил, что визит к планете, имеющей неплохую ремонтную базу, окажется не лишним. Неполадки — так, мелочь, дублирующие системы вполне компенсировали отказ нескольких цепей, но космос ошибок не прощает, а значит, нечего без нужды на неисправном корабле мотаться.

В результате для калиокасов явилось полным сюрпризом, что возможности планетарной обороны не только оказались в полтора раза выше ожидаемых по огневой мощи, так еще и приобрели необходимую для эффективного противодействия атакующим гибкость, которой от поддержанных базирующимися на планете истребителями орбитальных крепостей ждать не приходилось. Однако сдавать назад они не собирались — не из того теста были слеплены. Все равно их поход был в один конец — что люди не выпустят нахалов обратно, было ясно с самого начала. Храбрый шаг — и стратегически выгодный размен. Для того чтобы выкурить захватчиков с планеты, с фронта придется снимать десятки кораблей, и это как минимум ослабит натиск на трещащую по швам оборону калиокасов. А не отбивать планету было нельзя — слишком уж выгодно она располагалась, и вражеские корабли с нее могли угрожать целому сектору. Так что те, кто начинал сейчас атаку, были смельчаки и знали, на что шли. А защитникам Нового Еревана некуда было отступать, поскольку за их спинами было многочисленное население планеты, и им требовалось наизнанку вывернуться, но продержаться до подхода ударной эскадры, базирующейся неподалеку.

Население между тем стремительно расползалось по укрытиям. Для Артура это было неожиданным — он уже воевал, принимал участие в обороне Великого Урала. Тогда все мужское население от четырнадцати до семидесяти поголовно взялось за оружие, и десант захлебнулся в крови. Очень сложно воевать, когда против одного десантника сто тысяч ополченцев. Как бы ни была велика разница в подготовке и вооружении, все равно сомнут и задавят числом. Потери у ополчения были жуткие, но они, защищая свои семьи и дома, лезли в бой как сумасшедшие, и противник не сумел тогда захватить ни одного плацдарма. И это притом, что орбитальная группировка у планеты была жиденькой, намного уступающей нынешней. Сейчас же по всей планете ополченцев набралось от силы пара тысяч человек. Вдобавок к сорокатысячной группировке территориалов и четырнадцатитысячным полицейским формированиям, это было жалким подспорьем. Десантные транспорты притащили сюда, по самым скромным подсчетам, около восьмидесяти тысяч солдат с бронетехникой.

Тем не менее думать киборгу не полагалось, а требовалось от него выполнять приказы. Сейчас он сидел в кабине своего истребителя, готовясь к взлету, а в соседней с ним машине психовал, это было заметно без микроскопа, лейтенант Гренкин. Его можно было понять. Из всего их третьего звена он был единственным человеком, остальные семь — киборги, причем большинство только с обучения. И ни один еще не водил в бой истребитель. В лучшем случае, как Артур, воевали в наземных частях, и то далеко не все. Теоретически считается, что киборгу все равно, на чем воевать. По факту же все намного сложнее, и любой пилот-человек с боевым опытом валит необстрелянного киборга на раз. И никакое преимущество в скорости реакции, никакая устойчивость к перегрузкам тут не спасет. Вот когда опыт примерно равный — тогда да, шансов мало у человека, но у Гренкина-то под началом были одни новички, и его мандраж был понятен и простителен.

Однако на первом этапе боя все шло довольно спокойно. Орбитальные крепости и линкоры уверенно парировали попытки калиокасов пробиться к планете, а стреляли люди всегда лучше — более совершенные системы наведения на дальней дистанции легко переигрывали чуть большую мощь орудий противника. Все изменилось, когда, убедившись в бесперспективности перестрелки, калиокасы рванули на прорыв, выпуская с авианосцев тучу истребителей. И тогда пошли на взлет все, кто мог летать.

Тот бой запомнился Артуру, в основном, как мельтешение чужих кораблей в объективе видеоприцела, отчаянные маневры и удары по корпусу истребителя, как будто кто-то лупил по нему гигантским молотом. После боя он насчитал на крыльях и фюзеляже шестнадцать пробоин, только чудом не повредивших чего-либо важного. Соображать хоть что-то он начал секунд через тридцать, а окончательно освоился лишь минуты через две. Тогда же он сбил своего первого калиокаса, а к концу боя пилотировал истребитель уже как заправский пилот и свалил шестерых — результат для первого раза очень приличный.

Бой вели, в основном, машины с их авианосца и с орбитальных крепостей. Те истребители, которые поднялись с планеты, работали грамотно, но в драку особенно не лезли — похоже, местные кадры, которыми был укомплектован личный состав их эскадрилий, отличались повышенной осторожностью. Впрочем, винить пока что их было не за что — с задачей своей они справлялись уверенно, валя немногочисленных прорвавшихся калиокасов одного за другим. В конце концов, кто-то должен работать и во втором эшелоне.

Однако калиокасы тоже были не дураки. Сравнив полученную статистику потерь и придя к выводу, что победить-то они победят, вот только потери будут запредельными, командующий их эскадрой ввел в бой два крейсера, которые, прорвавшись сквозь заградительный огонь крепостей, занятых, в основном, перестрелкой с тяжелыми кораблями противника и уже частично утративших свою огневую мощь, пошли на прорыв. От их огня пилотам обороняющихся резко поплохело, однако если те, кто дрался в первой линии, продолжали безнадежный бой, то майор Геворкян, командовавший местными авиаторами, тут же приказал им отходить. Его приказ исполнили с такой скоростью, что остальные даже не поняли, что остались одни. Наверное, они бы все там погибли, если бы не лейтенант Шульц. Опытный летчик, правда за несносный характер обойденный чинами и наградами, подловил момент, когда головной крейсер неосторожно приблизился слишком близко к планете и вынужден был сбросить ход. Сделать это он смог только в верхних слоях атмосферы, нырни на такой скорости чуть глубже — и приплыли. Однако если калиокасы вытирали со лбов пот, или что они там делали, то Шульц упускать подходящую возможность и тратить время на ерунду не собирался. К тому моменту все ракеты были уже выпущены, а легкие пушки истребителя крейсеру не страшны, и потому Шульц сделал единственное, что ему оставалось, — превратил в снаряд собственную машину. Сойдясь с лишенным маневренности противником лоб в лоб, он не только ухитрился врезаться точно в его ходовую рубку, но и выжить, с математически ледяной точностью рассчитав траекторию и катапультировавшись за какую-то секунду до удара.

Поврежденный крейсер клюнул носом и, прежде чем экипажу удалось восстановить управление, вошел в плотные слои атмосферы. Рвануло знатно, но, к счастью, далеко от городов. Второй корабль резко отвернул, не желая повторить судьбу напарника, и на этом атака захлебнулась, дав пилотам так необходимую им передышку.

В общем, продержались они тогда до подхода своих, в основном, на массовом героизме. Тем не менее продержались, и лишь после окончания этого боя истребители пошли на посадку. К тому времени садиться на авианосец уже не было никакой возможности — гигантский корабль оказался изувечен настолько, что вопрос о его ремонте оставался открытым, построить новый было заметно легче. Вот и сели они на том же космодроме, где базировалась авиагруппа, покинувшая поле боя.

И надо же было такому случиться, что, когда шатающиеся от усталости пилоты, не делая различия на людей и киборгов, ввалились в местную столовую, чтобы хоть что-нибудь съесть, там как раз расположились с десяток местных асов во главе с поминаемым исключительно матом Геворкяном. Они в том бою не потеряли ни одного человека и теперь сидели, весело скалились да разговаривали между собой на каком-то, на взгляд Артура, совершенно ублюдочном наречии. И все бы ничего, но Геворкян, ткнув в сторону вошедших пальцем, расхохотался. И тут же оказался на полу — Гренкин, не особенно раздумывая, зарядил ему кулаком в челюсть.

Увы, то ли он устал, то ли еще что, но Геворкян отделался потерянными зубами. Тут же вскочив, он схватился за оружие, и быть бы стрельбе, но один из четырех уцелевших киборгов третьего звена просто молча шагнул вперед и вырвал у майора руку с оружием. В буквальном смысле вырвал — как пострадавший кровью не истек, неясно. А подчиненные Геворкяна, потянувшиеся было за пистолетами, тут же вспомнили, что у них на сегодня запланированы совсем другие дела, причем далеко отсюда и очень срочно. Так срочно, что некоторые не побежали даже к дверям, а повыскакивали в окна, выбивая при этом стекла.

Скандал был серьезный, однако адмирал все замял. В конце концов, хотя драку начал Гренкин, но за оружие-то схватился Геворкян. Ну а с киборга взятки гладки — он защищал командира от нападения врага согласно действующей программе. На вопрос же, почему киборг посчитал майора собственной армии врагом, адмирал честно ответил, что предатели друзьями не бывают. Намек представители командования планеты хорошо поняли и скандал раздувать не стали. Пойдет наверх, газетчики растреплют и переврут — неизвестно еще, кому хуже будет. Проблемы никому не были нужны, и майора тихо выпнули в отставку, а эскадра и без того через несколько дней уходила. На этой ноте взаимного недовольства все тогда и кончилось, а на Новом Ереване Артур никогда больше не был.

Сон оборвался, как будто под ударом топора. Киборг резко сел — в голову будто ввинчивался здоровенный шуруп. Это было тоже не в новинку — в последнее время подобное случалось, нечасто, но случалось, и он не мог найти этому причин. Тестирование систем показывало, что он здоров, но вот поди ж ты… Впрочем, боль отпустила уже через доли секунды, тоже как всегда. Вот только спать уже больше не хотелось совершенно. И вставать, что интересно, не хотелось тоже.

Вновь опустив голову на подушки, киборг задумался. А вот кто из его товарищей по тому бою остался в конечном счете в числе живых? Адмирал Якубович, прикрывший тогда разошедшихся подчиненных от неприятностей, погиб месяц спустя в битве у Тантала, прикрыв броней своего линкора отступающие транспорты с эвакуированными детьми. Гренкин сделал головокружительную карьеру — таких асов, как он, было еще поискать. А буквально через два года майор Гренкин сгорел в своем истребителе — кто-то из противников оказался сильнее его. Шульц тоже дослужился до майора, потом угодил под трибунал за то, что собственноручно пристрелил какого-то полковника из интендантских. Был приговорен к пожизненной каторге, с которой совершил редкостный по дерзости побег — если верить слухам, не без помощи бывших сослуживцев и при откровенном попустительстве охраны. Сбежал, в одиночку сумев увести новейший, полностью вооруженный и оснащенный корвет, по какому-то непонятному совпадению во время перегона с верфей сделавший остановку именно на космодроме планеты-тюрьмы и оставленный без охраны. Дальнейшие следы беглого майора терялись, но как-то очень уж подозрительно совпадали по времени исчезновение Шульца и появление на космических трассах лихого пирата на военном корабле… Словом, герои битв гибли часто и, как правило, молодыми, а вот трусы вроде Геворкяна, прикрывшись чужими спинами, проживали долгую жизнь, оставляя после себя потомков, также следующих этому правилу. Ну а раз так, вообще непонятно, во что сейчас превратилось человечество. И, честно говоря, не хотелось узнавать — страшно было. Это только в теории киборги не чувствуют страха…

Однако же бездарно лежать Артуру надоело быстро. Пришлось вставать и, шлепая босыми ногами по гладким доскам пола, идти к мобильному терминалу. Разумеется, беспилотник находился с киборгом на прямой связи непрерывно, однако идущий таким образом поток информации был крайне мал — по сути, канал мог принять только сигнал тревоги. Основной же поток информации шел как раз на терминал — это было удобнее. Сигнал отсутствовал, но мало ли что упустил центр обработки данных, встроенный в разведчика, — как ни крути, а его возможности были весьма ограниченны. Так что стоило проверить, чем киборг плодотворно и занялся. Можно было, конечно, подключиться к аппаратуре дистанционно, но Артуру это не нравилось. Вот и еще одна эмоция, а ведь когда-то подобные мелочи были ему безразличны и способ приема информации определялся принципом рационально-нерационально.

Беглый просмотр снятого разведчиком материала ничего не дал, как, впрочем, и в предыдущие дни. Киборга это немного нервировало — привыкнув к совсем другим скоростям, он умом понимал, но не мог понять эмоциями, как это можно так медлить. С того момента, как он проснулся, вышел и набил всем морды, прошло уже два месяца, а карательную экспедицию еще не прислали. Хотя, конечно, оно и к лучшему, больше времени — больше возможностей для подготовки к теплой встрече.

Времени они даром не теряли. Стену замка восстановили практически до первозданного вида, поменяв бревенчатые времянки на дикий камень. Для этого в замок собралась целая толпа мужиков из тех самых деревень, которые были разорены войной. Поразмыслив немного, на военном совете пришли к выводу, что незачем деньги раздавать — пускай отрабатывают. Киборг думал иначе, поскольку считал, что в случившемся есть вина отца Карины. Он, как сюзерен, должен был защищать подданных, а раз не смог этого сделать, то нести материальную ответственность перед теми, кто ему долгие годы платил налоги. Однако в тот раз Артур остался в меньшинстве, и, как оказалось, его товарищи были правы — менталитет у крестьян был соответствующий, дареную помощь не поймут, а вот возможность заработать на стройке для них норма. Единственно, Артур настоял, чтобы платили им как следует. По местным меркам, естественно. Так что теперь поврежденный участок выделялся на фоне остальной стены разве что более светлым цветом — не успели его пока что дожди промочить да мох покрыть. Больше того, Вольфган ухитрился наложить на стену магическую защиту. Не того уровня, что раньше, конечно, да и потом двое суток в постели лежал, в себя приходил, а то чуть не надорвался, бедняга. Но ведь сделал? Сделал, за что честь ему и хвала, а также официальное утверждение в должности придворного мага. Это, кстати, были не пустые слова, а статус, сразу переводивший Вольфгана из разряда иждивенцев в категорию высокого начальства и как минимум придающий ему уверенности.

Варг — тот вообще развлекался как мог. Собрал по деревням крепких молодых парней из тех, кому не светило получить наследство или земельный надел, — младших сыновей из крестьянских семей, в основном. Сейчас молодой рыцарь занимался подготовкой своего импровизированного гарнизона. Разумеется, можно было нанять какую-нибудь профессиональную роту, но, на все том же военном совете, решили не рисковать. Наемник — он и есть наемник, и всегда найдутся те, кто сможет его перекупить. Ну а молодежь можно воспитать самим, просеять сквозь мелкое сито и отделить неблагонадежных. Разумеется, хороших солдат из деревенских увальней быстро не подготовишь, но стрельбе из арбалетов научить не так уж и сложно, лить на головы штурмующих кипяток и отталкивать от стен лестницы — тоже, а раз так, то необходимый минимум они выучить успеют. К тому же многие владели и луками — охотников в деревнях хватало. Вот и муштровал их сейчас Варг жестко, решительно и неумело, на собственном опыте постигая мысль, что уметь что-то и научить этому других — разные вещи. Хотя сейчас процесс вроде бы пошел, не без помощи Артура, сумевшего объяснить начинающему педагогу суть прусской системы подготовки. Она, конечно, во многом устарела, но для данного случая — самое то. Если уж по ней несколько столетий готовили бойцов школы карате, то уж ополченцев натаскать можно было и подавно.

Кстати, Артур с Варгом и сами по вечерам сходились в учебных поединках — киборг натаскивал свежеиспеченного начальника гарнизона, да и сам повышал квалификацию. Смотреть на их схватки сбегались все, и выглядело это действительно красиво. После этого народ, как заметил киборг, начинал заниматься активнее и с куда большим энтузиазмом. Даже Вольфган, который к мечу относился достаточно прохладно.

Что еще происходило… Да в общем-то и ничего. Герцог Адамс с сыном померли, еще раз доказав, что без пищи, воды и медицинского обслуживания любой загнется. Остальных пленных выкупили родственники, пополнив своими взносами и без того разбухшую сокровищницу. Двоих, правда, не выкупили — не на что было. Варг, знавший жизненные обстоятельства этой парочки, за них поручился, и обоих, подержав для острастки еще немного, вывели за ворота и наградили волшебными пенделями аккурат под седалище. Ух, как они побежали…

Еще киборг провел, наконец, генетический анализ образца тканей, незаметно взятых у жены Адамса. Ну что же, ничего особенного — дальняя родственница Карины, как оказалось. Правда, ветви родства у них разошлись еще лет триста назад. В общем, и Артур больше об эту информацию голову не ломал, да и другим сообщать смысла не видел.

Пожалуй, больше всего действовало на нервы такое промедление как раз Карине. Ничего удивительного — девушка просто боялась за мать, вот ей и не терпелось, чтобы Артур, как обещал, поскорее оторвал головы всем, кто приедет, а потом бы они могли заняться спасательной операцией. Артур понимал и не торопился. Все равно женщине ничего не грозило, похитители наверняка планировали использовать ее как козырь в переговорах, еще не догадываясь, что никто с ними разговаривать просто не будет, а раз так, то с пленницы наверняка разве что пылинки не сдувают.

С почти человеческим вздохом отключив сенсорную панель — так, на всякий случай, чтобы, к примеру, служанка, протирая тряпкой пыль, не нажала куда не следует, — Артур встал, натянул комбинезон и отправился умываться. Холодную до ломоты в зубах колодезную воду он с недавнего времени полюбил и пользовался любым случаем, чтобы лишний раз окатиться — это поднимало ему настроение и заставляло организм действовать активнее без применения искусственных стимуляторов или воздействия на нервную систему со стороны центрального процессора. В очередной раз задумавшись о том, насколько велики стали отклонения от нормы, и порадовавшись, что рядом нет техников, вооруженных тестерами, киборг воровато огляделся и выпрыгнул прямо из окна — подобного рода мальчишеские проделки ему тоже нравились.

Вообще, ему многое стало нравиться, и в первую очередь — жить. Не существовать, действуя согласно заложенной в него программе, и даже не оставаться в живых, как требовал специально заложенный биоинженерами инстинкт самосохранения. Просто жить, воспринимая этот мир не с точки зрения информации о съедобности или агрессивности, а в целом… Впервые Артур не мог четко сформулировать свои желания, и, надо сказать, это его совершенно не беспокоило.

Правда, не все, что ему нравилось, следовало делать. После того как он усыпил с помощью доморощенной наркоты гарнизон вражеского замка и сам при этом нанюхался сладковатого дыма, киборг периодически ощущал в себе желание повторить эксперимент. Ну так, в малом объеме, сам на сам. Тем более что, как он знал точно, в отличие от людей, для него эта отрава никакой опасности не представляла — любые повреждения система регенерации нейтрализует быстро и качественно, а из организма наркотики будут удалены в течение буквально нескольких секунд после того, как центральный процессор отдаст команду. Именно поэтому и нельзя — пристраститься можно запросто, пусть и без вреда… Кстати, как оказалось, подобными травяными сборами не брезговали и маги — Артур поймал как-то Вольфгана с самокруткой. Пришлось очень серьезно поговорить с ним, и, хотя маг отчаянно сопротивлялся, напирая на то, что курение травяных сборов способствует повышению восприятия и вообще для магов это традиция, Артур его переубедил. Довольно просто, кстати, переубедил, банально пообещав рассказать остальным о его секрете. Вольфган тут же согласился, что да, курение — это вредно, а курение всякой дряни вреднее во сто крат, и на том вопрос был исчерпан.

Когда Артур, отряхнув стремительно растущие волосы, которые все же пришлось укоротить, проводя теперь эту операцию раз в две недели, возвращался к себе, он нос к носу столкнулся с Кариной. Да уж, в чем-то ситуация явно пошла ей на пользу — от прежней испуганной девушки не осталось и следа. Теперь это была герцогиня, молодая, конечно, но подобное быстро проходит. Строгая, но элегантная одежда, аккуратно убранные волосы, словом, достойная хозяйка этих мест. Они с Артуром уже привычно кивнули друг другу, и Карина открыла было рот, чтобы сказать что-то, как вдруг в голове киборга словно бомба взорвалась. И первая мысль, которая его посетила, была «ну вот оно, началось».

Полчаса спустя их небольшой, но сплоченный коллектив сидел в малой гостиной. Пили кто вино, а кто, как Артур, крепкий до черноты кофе и обсуждали диспозицию. Сам киборг неспешно прогуливался перед большой, на половину стены, картой, водил по ней импровизированной указкой из аккуратно очищенного от коры орехового прута, и объяснял диспозицию.

— Армия будет у границ герцогства примерно через три дня, — говорил он, неспешно обводя район, в котором были зафиксированы силы противника. — Численность около десяти тысяч человек, точнее пока сказать невозможно. К сожалению, разрешение камер разведывательного беспилотника слишком мало, и я не могу определить, сколько там магов, тем более что по одежде их не очень-то и отличишь от простых смертных. С уверенностью могу сказать, что в этой армии основную массу, порядка девяти с половиной тысяч человек, составляет пехота. Честно говоря, на месте наших противников я бы собрал в кулак конницу и постарался выиграть время, но у них иные представления о тактике. В результате сейчас вся эта масса войск перемещается достаточно неспешно, и это дает нам определенный выигрыш по времени. Кроме того, они тянут за собой обоз. Опять же, я бы предпочел обойтись без этой обузы, просто реквизируя все, что нужно, у местного населения.

— То есть грабя? — спросила Карина.

— Да, если вам больше нравится эта формулировка. Впрочем, грабят всегда. Только в данном случае грабеж происходил бы централизованно.

— Это не слишком по-рыцарски, — осуждающе покачала головой девушка.

— Так я и не рыцарь, — парировал Артур. — Зато со всех сторон выгода. В свое время был такой полководец, Наполеон, так он вообще сделал такой подход частью своей тактики. И это, кстати, позволило ему одержать немало побед. И для нынешних раскладов подобная тактика хороша. Путь армии пролегает по еще не разоренным войной районам. Стало быть, с продовольствием особых проблем не будет. Зато, избавившись от лишней гири на ногах — телег, можно получить выигрыш в скорости передвижения и маневре. А так, они незначительно превосходят в скорости беременную улитку. Хотя, конечно, любая их ошибка нам только на руку.

— И как мы будем действовать?

— Вы будете сидеть в замке, — ответил киборг. — А я разберусь с нашими… гостями.

— А мы что, снова на «вы»?

— Вы — это вы трое. Сейчас мне проще работать одному, вы же свяжете меня по рукам и ногам. Варг, не обижайся, но это так. За три дня, которые потребуются нашим противникам, чтобы дойти до границы, я в одиночку успею туда добраться и устроить им теплый прием. С тобой вместе мы будем ехать неделю — а ведь ты самый выносливый. Остальные будут ехать еще дольше.

— Но как ты узнаешь, куда идти?

Этот вопрос, заданный Вольфганом, смутил всех, кроме Артура. Посмотрев на мага, он улыбнулся:

— А чего тут знать-то? Эти умники выбрали самый короткий и, соответственно, самый быстрый вариант, при этом начисто лишив себя даже намека на свободу маневра. В том направлении лишь одна дорога, которая позволяет пройти армии, да еще и с обозами. Все остальные слишком неудобны — я смотрел кое-какие снимки, которые сделал беспилотник. Там по лесу проехать легче, чем по дорогам. А вот королевский тракт — дорога большая, мощеная и очень удобная. Только вот став на нее, уже никуда не свернешь. Там я их и поймаю…

Обсуждали они еще долго, спорили до хрипоты, но, на взгляд киборга, это было всего лишь пустой тратой времени. В конце концов, ему идти — ему и решать, что делать, поэтому, несколько минут послушав, как его товарищи непонятно что и непонятно кому доказывают, он просто встал и вышел из помещения. В конце концов, он собирался зажать противника в очень даже удобном месте, а для этого надо было успеть туда раньше вражеской армии. Ему же еще собраться требовалось, пускай даже затраты времени на это минимальны, а раз так, незачем терять время на ерунду.

Собрался он быстро — в принципе, ему и взять-то с собой надо было лишь оружие и продовольствие, чтобы не заниматься его поисками на ходу. Доспехи он вначале брать не собирался — только лишний вес тащить, однако, подумав немного, решил все же не пренебрегать лишней защитой. Лошадь Артуру тоже была бы в этом случае не нужна — бежать он мог и быстрее, и дольше, однако раз уж придется брать индивидуальную броню, то придется брать и коней. При перемещении в доспехах затраты энергии заметно возрастали, и в этом случае лошади уже не казались обузой. Выигрыш в энерговооруженности оказывался заметно важнее некоторой потери скорости. К тому же он даже верхом успевал к намеченному для засады месту, а раз так, нечего губы кривить, бери да езжай.

Лошадей оседлали практически мгновенно — что Артур не любит шутить и терпеть не может тех, кто медленно двигается, слуги знали очень хорошо. Правда, для того, чтобы они понимали, чем для них чревато промедление, киборгу пришлось несколько раз познакомить их с древним видом единоборств под названием бокс. Рука у него была тяжелая, и зубы нерадивых украсили тогда двор замка. Естественно, это не прибавило ему любви челяди, зато прибавило уважения. А позже, к своему удивлению, он даже услышал как-то разговор одного из «обученных» слуг с крестьянином, подрабатывающим на восстановлении стены. Так вот, слуга этот с гордостью показывал дырки в эмалированном частоколе и говорил, что «сам его сиятельство руку приложил», с таким видом, будто орденом хвастался. Некоторые загибы человеческой психики так и остались для киборга непостижимы, однако, раз так хотят — пусть их, тем более что в предвзятости его обвинить было трудно. Во-первых, бил он любого, невзирая на лица, а во-вторых, только и исключительно за дело. В результате сейчас его и впрямь уважали, даже рукоприкладства для поддержания авторитета больше не требовалось.

Самолично закрепив на спине заводной лошади тюки со снаряжением, Артур уже хотел забраться в седло, когда его остановил голос Вольфгана:

— Ты все-таки идешь один? Там наверняка будет много сильных магов.

— И что с того? Ты ведь сам видел, я умею с ними справляться.

— Не знаю, сможешь ли ты устоять против архимага. Вот, возьми, пригодится. — Вольфган стянул через голову тонкий черный шнурок с амулетом. — Его мне мама дала, когда я уходил из дому. Она была сильной колдуньей. Этот амулет отведет один-два удара, может, и три, но это уж как повезет. Против архимага не защитит, конечно, но все же удар ослабит.

— Спасибо. — Артур принял у него подарок, внимательно осмотрел. Небольшой бронзовый кружок, похожий на монету, с выгравированным узором в виде накладывающихся один на другой под небольшим углом квадратов. Ничего особенного, только, когда он попытался его чуть сдавить, амулет ощутимо кольнул пальцы киборга электрическим разрядом. — А ты сам как?

— А я ведь остаюсь, что мне тут может угрожать? — чуть натянуто улыбнулся Вольфган и, повернувшись, бегом припустил к себе.

Киборг посмотрел ему вслед, вздохнул. Вот и пойми их после этого… Аккуратно надел амулет на шею, прыжком вскочил на коня, который аж пошатнулся, когда туша киборга обрушилась на него сверху всем своим немалым весом, и, гикнув диким голосом, дал шпоры коню. Через несколько секунд он уже несся по дороге, ведущей навстречу маленькой новой войне.

Все же гомункулус был несносен, эту истину, которую новоиспеченная герцогиня и без того неплохо знала, он подтвердил еще раз, фактически проигнорировав мнение остальных собравшихся. Ну да, за его спиной опыт таких войн, которые никому из них даже в страшном сне привидеться не могли, но это не повод, чтобы так демонстративно игнорировать их мнение. А он стоял у карты с таким видом, будто все уже решил, и смотрел на всех, как на детей малых. Как только не посоветовал для начала им всем носы вытирать поучиться. Впрочем, нет, как раз это было бы уже явным перебором, а в том, что Артур выше таких мелких подначек, Карина уже не раз убеждалась.

Конечно, с его появлением очень многое решалось будто само собой. И рейд к замку Адамса организовал, и восстановление разрушенных стен, и даже поставки в замок продуктов. А то ведь старосты окрестных деревень, жуки хитроглазые, решили, что раз старый герцог погиб, то перед молодой правительницей и повыделываться можно. Нет, в открытую никто из них даже не пытался выказывать неповиновение, кланялись подобострастно, но вот за спиной перешептывались, с самым невинным выражением на хитрых физиономиях говоря, что, мол, и сами не знают, как теперь жить — продукты-то все враги реквизировали… Она-то, может, и поверила бы, но киборг ложь чувствовал. Как? А пес его знает, но чувствовал, и очень хорошо знал, как вести дела с такими, как они. Даже казнить никого не потребовалось, хотя девушка даже не сомневалась: потребуется — и головы полетят не хуже кочанов капусты. И рука у киборга не дрогнет — для него вообще чья-то жизнь мало что значит. Так что отделались старосты битыми рожами, после чего продовольствие в замок потекло широкой рекой.

А как он рыцарей пленных на выкуп менял? То еще зрелище! Это надо было видеть, как он цедил через губу, блистая перед теми, кто привез деньги, истинно благородными манерами. И ведь не продешевил ни разу. Словом, хватка у него была железная, но такта никакого.

И ведь с бандами мародеров разобрался, причем без особых усилий. Просто нашел их всех при помощи своих беспилотников… кошмар название, язык сломаешь… и ночами стал к ним визиты наносить. Главарей перебил безо всякой жалости, а рядовые члены банд теперь в каменоломнях пашут. Он им за ударную работу свободу обещал — вот и стараются теперь, стахановцы. Опять это слово. Надо бы узнать все же, что оно значит.

Вообще, за столь короткое время киборг стал незаменим, и Карина даже не представляла, как это они без него обходились раньше. Слуги, опять же, его слушались, как отца родного… И все равно, он был несносен и ухитрялся раздражать девушку, особенно когда этак пренебрежительно смотрел, будто видел сквозь нее. И когда этот самонадеянный тип заявил, что отправляется в одиночку, она даже облегчение какое-то испытала…

А сейчас, глядя на его удаляющуюся фигуру, Карина чувствовала себя тоскливо. Опять исчезает источник стабильности, опора, к которой она в последнее время привыкла. Несмотря на вроде бы теплый день, из ворот как будто потянуло ледяным ветром, и Карина поежилась, плотнее запахнула плащ.

— Боишься за него?

Девушка от неожиданности чуть не подпрыгнула и, обернувшись, нос к носу столкнулась с незаметно подошедшим Варгом. Точнее, подошел он совершенно не маскируясь, но Карина слишком задумалась и не слышала его шагов.

— Нет, — пожала она плечами. — Честно говоря, не очень. Он на моих глазах выходил против многократно превосходящего врага — и всегда возвращался. И сейчас справится, я уверена.

— Ты кого пытаешься убедить? — печально вздохнул Варг. — Я видел его в деле, но там будут противники куда серьезнее, чем раньше.

— Тогда почему ты не поехал с ним? — резко спросила Карина. — Испугался?

— Нет. Но, во-первых, я ничем не смогу ему помочь, а во-вторых, он приказал мне кое-что другое.

— И что же? — удивленно заломила бровь девушка.

— Ничего особенного. Просто, если он не справится, хватать вас с Вольфганом и тащить отсюда куда подальше, как бы вы ни сопротивлялись.

— Да? А если я прикажу что-нибудь другое?

— Прости, но этот его приказ я выполню в любом случае. Даже если мне придется волочить тебя силой.

— Вот как… А почему?

Варг тяжело вздохнул и сказал. Карина внимательно смотрела ему в глаза до тех пор, пока он не опустил взгляд, а потом резко повернулась и зашагала прочь, полы длинного плаща развевались за ее спиной.

Артур не торопился, но и не мешкал. Согласно его расчетам, он успевал добраться до места встречи раньше противника, и расчеты эти оказались верными. Только вот место рандеву было не совсем там, где предполагалось. Не то чтобы он им не доверял, скорее наоборот, но поговорка «знают двое — знает и свинья» родилась отнюдь не на пустом месте. Там сболтнули, тут посмеялись… В конце концов, Артур все еще не имел точного представления о том, каковы же все-таки возможности у действительно серьезных магов. Информация, которую ему выдал Вольфган, была очень урезанной и пестрела допущениями — все же ученик и сам не так уж много знал. Вдруг да они могут каким-то образом вести слежку на большом расстоянии? Это было, конечно, сродни паранойе, но когда-то инструкторы учили Артура: если хочешь остаться в списке живых, вспомни, каков твой самый жуткий кошмар, а потом исходи из того, что враг способен воплотить его в жизнь. Учитывая, что инструкторы дело свое знали, киборг предпочитал их советы помнить и подстраховываться, насколько это вообще было возможно. Поэтому вражескую армию он встретил заметно ближе к замку, чем думали остальные. Тем более, деревень поблизости не было, а значит, ничего натворить враги не сумеют. Разве что лес вдоль дороги будет вонять — большая армия и гадит соответственно, однако с этим можно было мириться, в конце концов, органика имеет свойство разлагаться.

Место было просто замечательным. Узкий, зажатый между двумя почти отвесными скалами проход. Идеально для засады. Именно поэтому Артур не стал даже пытаться устраивать ее здесь. Любой грамотный полководец, а в том, что на этот раз пошлют не дурака, киборг не сомневался, подумает так же. Разумеется, о том, что на них идет охота, враги не знают, но уж элементарная осторожность-то им не чужда. А что это значит? Да ничего особенного. Просто будут патрули на склонах, хорошая разведка, максимальная осторожность и прочие радости жизни. Нет, разумеется, оставлять без внимания это место Артур не собирался, но сделать он это был намерен чуточку иначе. Не зря облазил склоны, весь день убив на импровизированный альпинизм.

А для встречи с оппонентами Артур выбрал широкое каменистое плато сразу после ущелья. По его прикидкам, выбравшись из теснины, противник как минимум расслабится. К тому же здесь просто негде будет спрятаться, а лес, начинающийся чуть впереди, выглядит далеким и, как раз в силу этой удаленности, опасности не представляющим. Как там говорил Суворов? Удивил — победил? А уж чем удивить врага, у Артура имелось.

Единственно, армия, которую он ждал, добиралась до намеченного им рубежа почти на сутки дольше ожидаемого. Беспилотники продолжали снабжать киборга информацией, он даже специально расширил для этого канал связи, и потому задержка не вызвала у него тревоги. Удивило только, как можно действовать так неспешно, когда скорость и маневр не менее важны, чем численность солдат. Однако, понаблюдав за неспешно приближающимися врагами, он понял, что иначе и быть не могло. Армия была абсолютно не подготовлена для того, чтобы действовать как единое целое. Слишком много разношерстных отрядов, каждый со своими командирами. Дворян немного, но каждый с собственной дружиной. Сияют доспехами, плюмажи из перьев каких-то экзотических птиц, больше всего смахивающие на петушиные, на головах… Эти, пожалуй, наиболее опасны. Каждый рыцарь — самостоятельная тактическая единица, да и дружинники их, судя по всему, неплохи. А вот пехота уж больно неудачная — несколько крупных групп явно профессиональных воинов, скорее всего наемники, но основная масса не более чем ополченцы. Видимо, собраны теми самыми дворянами из своих деревень. Массовка, дисциплины минимум. Словом, их можно было фактически не принимать в расчет. Пугнуть разок — и побегут, сверкая пятками.

Зато командующий впечатлял. Артур даже не сразу сообразил, что это человек — первое впечатление сложилось, словно он видит экзотическое животное, и только наличие одежды на рассматриваемом объекте все же убедило его в обратном. Честное слово, едущий в открытой пролетке посреди своего разношерстного воинства мужчина весил килограммов двести с гаком. Хорошим таким гаком… И это притом, что рост у него был вполне даже средний. Тем не менее, как ни удивительно, все распоряжения этого покрытого салом шарика выполнялись по команде «Бегом!», причем делалось это безо всякого понукания. Похоже, мужик был в авторитете, и у киборга даже возникло сожаление, что он не сможет пообщаться со столь выдающимся индивидуумом. Увы, рисковать и вступать в переговоры с тем, кто находится во главе армии и выполняет задачи по проведению карательной экспедиции, было по меньшей мере неразумно. Вот если бы он был один… Нет, выкрасть его даже из центра армии, даже если все солдаты готовы умереть, но защитить своего командира, было технически возможно. Но… зачем? Убить их всех было, на взгляд Артура, и проще, и рациональнее.

А вот что его по-настоящему удивило, так это наличие знакомых лиц в наблюдаемой через объективы беспилотников толпе под названием «незаконное вооруженное формирование» (законным, на взгляд Артура, могло быть исключительно то, которое разрешил сформировать лично он). Человек бы не узнал, но все же память биоробота организована чуточку по-другому, и Артур мог с уверенностью сказать: этих кадров он еще недавно мог наблюдать в числе штурмующих его замок. Выходит, не вняли тонкому намеку на толстые обстоятельства и теперь хотят попытать счастья еще раз. Выводы — нельзя быть милосердным, хотя, конечно, таких умников было не более двух десятков… Уцелело тогда две тысячи — соответственно, среди них нашелся один процент идиотов. Что же, это было нормально. И, что характерно, дворян среди них не наблюдалось — те, похоже, были все же поумнее и умели смотреть хотя бы на два хода вперед.

Еще священников было много, часть из них выделялись рясами, но как раз таких было меньшинство. Большинство же служителей культа вырядились сейчас во вполне приличные доспехи. Разве что на плащах, щитах, а то и на панцире была местная символика — черный крест на белом фоне, больше всего напоминающий тевтонский. Кстати, эти, в отличие от солдат, практически не расслаблялись, доспехи, подобно рыцарям, на обозные телеги не сваливали, в еде были неприхотливы, а дисциплину соблюдали железную. На взгляд Артура, это была едва ли не самая дисциплинированная часть вражеской армии и, похоже, самая опасная. Хорошо еще, что относительная их многочисленность на фоне основной серой массы терялась — с парой тысяч таких бойцов киборг трижды подумал бы, прежде чем связываться, но здесь их было от силы человек двести.

А вот что было плохо, так это неожиданное мастерство здешних магов в части мимикрии. Артур путем долгого наблюдения и только по косвенным признакам вроде настороженного и неожиданно вежливого отношения рядовых солдат смог вычислить не более десятка магов, в то время как простая логика подсказывала — их должно быть в разы больше. Разумеется, осторожность — плюс очко умственным способностям противника, но для киборга это было плохой новостью. Он-то рассчитывал уничтожить магов первыми, но кого теперь уничтожать, спрашивается? А ведь его учили анализу разведданных, пускай и довольно поверхностно.

Вообще, со здравым смыслом у местных все было в ажуре. Дикари-дикари, а понимают… Артур вспомнил, как они давили мятеж на Нью-Тбилиси. Все же там было в разы проще. Когда местные решили поиграть в сепаратизм и объявили о своей независимости, правительство лишь пожало плечами — никакими особенными достоинствами планета не отличалась, производств, сколь либо важных или, тем паче, уникальных, на ней тоже не было. Хотите жить сами по себе — да живите, пожалуйста. Только учтите, что сразу окажетесь отрезаны от благ цивилизации, а заодно и банковской системы. Но решивших поиграть в сепаратизм аборигенов это не остановило. Флаг им в руки…

За год на планету пришли три грузовых корабля, притом что до этого космопорт принимал пять-шесть кораблей ежедневно, а собственные корабли Нью-Тбилиси не пускали в другие порты. Вы хотели независимости — так ешьте ее полной ложкой. Кризис был жуткий, тем более что выяснилось: бюджет был полностью дотационным, но дотации-то давались в долг, который непонятно было, как отдавать. Однако потом на фоне кризиса мутной волной поднялись приверженцы нового религиозного течения и устроили жуткую резню. Именно после этого, в ответ на крики о помощи, было все же принято решение вмешаться. Религиозный бунт подавили быстро и малой кровью, фанатиков отстреляли, на планете ввели внешнее управление, и она из весьма процветающего, позиционирующего себя как культурный центр сектора мира превратилась в заштатную колонию, не имеющую даже представителя в парламенте.

Так вот, Артур тогда принимал участие в подавлении беспорядков и был в группе снайперов. За один день ему удалось записать на свой личный счет сорок шесть церковных деятелей, в том числе местного духовного лидера Михаила Насрадзе, до тех беспорядков известного в криминальном мире как Миша Кожаный. И стрелять во весь этот сброд было одно удовольствие — в своих ярких, пышных одеждах они походили на попугаев и выделялись в любой толпе. Словом, мишени ходячие, причем достаточно легкие. Здесь же все было намного сложнее.

Однако все это были не более чем трудности, заложенная же в киборга программа трактовала ситуацию однозначно: необходимо не заниматься обоснованием того, почему какую-либо задачу невозможно выполнить, а искать варианты ее выполнения. Сейчас же в распоряжении Артура было достаточно сил и средств для того, чтобы проломить любую преграду, хотя, конечно, позитронной бомбы, которая идеально вписалась бы в ситуацию, под рукой не оказалось. А ведь были они когда-то на складе, были, только вот непонятно, куда делись за прошедшие века.

Армия противника, втянувшись в ущелье, подтвердила мысли Артура. То, что по скалам и впрямь не хуже горных коз скакали солдаты разведывательных групп, было еще полбеды. Куда хуже был тот факт, что отряды шли с достаточно приличным интервалом, и даже обрушь сейчас киборг эти скалы, что он, кстати, вполне мог сделать, более трети армии накрыть бы не удалось — не так уж и велик был опасный участок. Однако в данный момент Артура это не беспокоило, куда больше его интересовало, остановятся ли передовые части на плато или рванут вперед, не дожидаясь отстающих. Подобный расклад был ему невыгоден, хотя и не критичен.

Оказалось, что все же остановились — лезть вглубь чужой территории по частям противник не рискнул. Правда, выслали вперед разведку, которая обшарила плато и опушку леса, но уж от них-то спрятаться труда не составило. Киборг попросту отошел подальше, продолжая получать информацию с беспилотника, и, чтобы не терять даром времени, спокойно пообедал.

Проход вражеской армии через ущелье затянулся до вечера, и, когда последние отряды выбрались на плато, уже смеркалось. Теперь стала понятной неспешность их полководца — он попросту старался подстраховаться, осторожничал, стремительности предпочитая надежность. То ли жизнь солдат берег, то ли собственную репутацию, не важно. В любом случае помочь в противостоянии с противником, имеющим на вооружении оружие и тактику, на тысячелетия обогнавшие его собственные, это не могло.

Однако же зрелище ночного лагеря было, можно сказать, эпическое. Похоже, тот, кто привел сюда эту орду, хорошо понимал, что скрыть такую массу войск у него не получится, и постарался сыграть от обратного, дабы создать у возможного наблюдателя преувеличенное впечатление о ее мощи — голая психология, ничего более. В результате лагерь раскинулся широко, горели многочисленные костры, и их мерцание в ночи создавало картину, достойную кисти великих художников. Только вот Артур ценителем прекрасного не был — перед ним были цифры, характеризующие число тех, кто подлежал уничтожению, и их дислокацию, не более того.

Удар он нанес под утро, когда все, даже многие часовые, крепко спали. Успев еще подумать о том, что это время становится для него уже привычным, киборг отдал приказ, и оба беспилотника, висящие в экономичном режиме практически на границе стратосферы, пошли вниз. Еще один нюанс, о котором Артур не счел нужным информировать товарищей, — они могли не только вести наблюдение, но и наносить удар. Встроенная в корпус машины кассета несла в себе под сотню шариковых бомб с горошину размером каждая — заряды в них были не в пример слабее, чем в плазменных гранатах, но зато их было много, и сейчас невидимые и неслышимые в ночи машины устремились в атаку.

Полыхнуло знатно. Две серии бомб легли под углом друг к другу, проведя огненные линии, одну точно в центре лагеря, другую — на его краю, с той стороны, куда утром должна была пойти вражеская армия. Не все бомбы взорвались, очевидно, некоторые не прошли испытание временем, но и тех, которые сработали, хватило, чтобы залить лагерь огненной волной. Голубовато-красный поток хлынул на спящих людей, мгновенно испепеляя тех, кто не успел бежать, и создавая после себя идеальный ландшафт для съемок какого-нибудь третьесортного фильма ужасов. Какие там, в эпицентре удара, были потери, Артур мог предположить только приблизительно, но куда страшнее потерь была паника.

Обожженные, оглушенные взрывами люди бросились во все стороны, как тараканы из-под тапка, и большинство, те, кто не потерял окончательно из-за паники возможность соображать, бросились туда, где не горело, — в сторону ущелья. Однако возможность соображать и возможность принимать в такой ситуации правильные решения — разные вещи. Паникующие люди просто не сообразили, что их загоняют в ловушку, что там, где не горит, опаснее всего. Когда большая часть вражеской армии была в ущелье, наступило время для второго акта маленькой трагедии — сработали подрывные заряды, которые Артур на скорую руку соорудил из плазменных гранат и заложил в скалах. Полыхнуло — и с жутким рокочущим гулом стены ущелья начали складываться, погребая под тяжкой грудой щебня и валунов обезумевших от ужаса людей. Еще несколько секунд — и над горами взмыл высокий, подсвеченный красным светом пожара столб пыли…

Глупо было предполагать, что погибла вся армия. Насколько мог судить Артур, не было уничтожено и половины врагов, однако это уже ничего не значило — еще недавно грозная сила превратилась в деморализованную, разбегающуюся толпу. Даже если кому-нибудь из уцелевших командиров удастся собрать людей, все равно потери от дезертирства уже превысили две тысячи человек и продолжали расти. Словом, от такой армии активных действий ждать уже не приходилось. Куда хуже, что бежать прежним путем солдаты теперь не могли, а значит, по герцогству опять начнут беспредельничать толпы мародеров. Впрочем, до них тоже мародеры имелись, и где они теперь? Догнивают? Киборг с усмешкой вспомнил, как брал одну такую банду. Прыгнул на главаря, оторвал ему голову… В буквальном смысле оторвал, схватил да дернул. Остальные сразу оружие побросали и на колени рухнули. Всего и делов-то, единственно, пришлось на следующий день, как в замок вернулся, комбинезон стирать, а то весь в крови измазал.

Кстати, для киборга по-прежнему оставалось загадкой, почему, когда он начинал переодеваться, все женщины на него пялились. Что у него такого, чего они в жизни не видели? В последнее время это даже стало его немного раздражать, и Артур взял за правило переодеваться только в своей комнате. Впрочем, это были мысли на отвлеченные темы, и занята ими была только ничтожная часть мозга. Основные же ресурсы, включая центральный процессор, занимались обработкой полученной информации и выработкой плана дальнейших действий.

По всему выходило, что армии как таковой бояться уже не стоит. Однако ее ядро частично сохранилось. Нет, командующий-то как раз погиб, не зря же основной удар наносился именно туда, где располагалась его палатка. Киборг зафиксировал прямое попадание, и спастись в том аду было ненаучной фантастикой. Но вот с остальными, в первую очередь с магами и с монахами, вопрос пока оставался открытым. В момент начала атаки первая бомба, это Артур рассмотрел отчетливо, разорвалась не в лагере, а на покрывающем его силовом куполе. Кстати, это силовое поле вполне себе фиксировалось датчиками, хотя, к сожалению, установить его природу киборг так и не смог. Поддался, надо сказать, этот купол только с третьего попадания, а ведь чем он больше — тем меньшая напряженность силовых полей, и тем легче его пробить. Из этого следовало, что достаточно сильный маг, в теории, мог создать индивидуальное поле, которое защитит его от взрыва, тем более произошедшего чуть в стороне.

Та же проблема была и с монахами. Как рассказывали буквально все, священнослужители, бывало, с помощью силы, дарованной им богами, совершали настоящие чудеса. В богов Артур не верил, а вот в магию, чем бы она ни была на самом деле, верил. Точнее, знал, что она существует, поскольку ее проявления наблюдал с завидной регулярностью. В таком случае логичным было предположить, что монахи пользуются все той же магией, только называют ее иначе. И соответственно, у них тоже был шанс уцелеть. И еще неизвестно, какие амулеты были при себе у рыцарей, а значит, стоило предположить, что кто-нибудь из них тоже мог уцелеть.

Увы, подтвердить или опровергнуть данные предположения можно было только с рассветом — возможности зрения киборга были велики, но не беспредельны, оптика беспилотников в темноте тоже имела некоторые ограничения. Все же это не были специализированные разведывательные машины, просто универсальный военный аппарат. А как и все универсальные конструкции, эти беспилотники являлись компромиссом, умея все, но при этом выполняя каждую из функций довольно посредственно. Так что оставалось лишь ждать рассвета и, пока есть возможность, отдыхать, чем киборг в общем-то и занялся.

Утро подтвердило, что Артур мыслил в правильном направлении. Хотя небо было покрыто густым слоем низких серо-черных туч, света было вполне достаточно, чтобы оценить творящееся в лагере противника безобразие. Почему безобразие? Да потому, что там осталось менее полутысячи человек. Судя по всему, большинство составляли наемники — пожалуй, единственные, кто сохранил в ночном аду достойный уровень дисциплины и не поддался всеобщей панике. Было какое-то количество магов и святош — их в распоряжении вражеского полководца изначально находилось ограниченное количество, но, учитывая предполагаемый уровень потерь из-за бомбового удара и корреллируя их с числом находящихся в лагере, панике они не поддались, или, возможно, поддались, но далеко не все. Дворян с их дружинами остался мизер, особой стойкостью перед внешней угрозой они, похоже, не отличались, а основная масса пехоты банально исчезла, словно испарилась — ну да, все правильно, среди них и уровень потерь должен был оказаться максимальным, учитывая скорость, с которой они рванули к ущелью. А кто уцелел — те наверняка дезертировали. И царило среди оставшихся натуральное уныние, видимое невооруженным взглядом.

Единственным сюрпризом оказалось то, что вражеский полководец был жив и, судя по всему, абсолютно здоров. Во всяком случае, по жалким остаткам разгромленного лагеря он метался с проворством, которое сделало бы честь и человеку впятеро более худощавому. Сейчас этот кусок боевого сала больше всего напоминал бракованный и перекошенный мяч и вдобавок, судя по раскрывающемуся, как у больного карпа, рту, что-то орал. Киборг, несмотря на первоклассный слух, ничего не мог разобрать на таком расстоянии, пришлось задействовать направленный микрофон одного из беспилотников. Увы и ах, воздух сотрясали лишь те слова, которые и можно было ожидать услышать в подобной ситуации, — полководец громко, выразительно и крайне изобретательно ругался, причем, судя по всему, запас ругательств в его лексиконе стремился к бесконечности.

Вообще же картина была достойной иллюстрацией к виденному однажды Артуром шоу под названием «Капитанский гнев». Тогда совсем молодой лейтенант-артиллерист, только-только пришедший в экипаж после училища, от невеликого ума и избытка фантазии решил покопаться в настройках своего персонального терминала. Ничего страшного или из ряда вон выходящего в этом не было — интерфейс для того и создан, чтобы каждый подстраивал его под себя. Среди молодых офицеров возня с настройками была весьма распространенной забавой, и порой встречались весьма интересные, хотя и сомнительные с точки зрения морали и нравственности композиции. Так, например, у одного шустрою умника экран мельтешил голыми блондинками с внушающими уважение бюстами, и у каждой была своя функция — одна приносила почту, другая открывала папки… Артур тогда понять не мог, зачем это надо — неудобно ведь. Сейчас, кстати, начал понимать, и нельзя сказать, чтобы это было неприятно, однако все подобные мелкие извращения были мелочи жизни. Честно говоря, блондинки — это ерунда, бывали настройки и позаковыристее. Но имелось у них у всех одно общее свойство — все они были индивидуальными, привязанными к конкретному пользователю и терминалу, на рабочем же месте всегда был армейский стандарт, выверенный и вылизанный поколениями офицеров и вбитый программистами на уровне железа. Словом, развлекаться можно как угодно, но на работе ничто не должно мешать, а значит, поменять там что-то было теоретически невозможно.

Однако, судя по всему, конкретно этот образчик бравого космического первопроходца те лекции, на которых говорилось о невозможном, прогулял — иначе чем еще можно объяснить тот факт, что защиту крейсера он обошел с легкостью необычайной, и программисты в жутко засекреченном НИИ, занимавшемся вопросами информационной безопасности, за головы хватались, не в силах понять, как это они ухитрились проглядеть такую дыру в программном коде. Хорошо еще, что ни к каким серьезным последствиям для корабля это не привело — просто-напросто на тактическом дисплее вместо стандартных подписей под схемами построения флотов появились фразы несколько видоизмененные. Так, под своими было теперь написано «наши доблестные силы», а, соответственно, противоположная картинка обзывалась теперь «мерзкий, подлый и трусливый враг». Их потом даже менять не стали, так это и осталось фирменным знаком того крейсера, но вначале молодой гений от программирования получил по мозгам, а потом командир орал на научных работников, а те смиренно стояли и обтекали, поскольку тут уж он был в своем праве. А ничего, облажались — получите. Так вот, лицо у старого космического волка было точно таким же, как у нынешнего незадачливого полководца, и точно так же он демонстрировал недостижимые для обычного человека высоты ораторского искусства. Единственно, вместо лобастых высокомудрых профессоров этот костерил своих магов, которые позволили нанести по их лагерю настолько внезапный и сокрушительный удар.

Мысленно поаплодировав ему, киборг прекратил наблюдение — и так ясно, чем все закончится. Потеряв практически всю армию, этот умник просто вынужден будет повернуть назад. Простая логика: если у тебя еще до генерального сражения остается лишь пять процентов войск, то дальнейшая попытка наступления превращается в самоубийство. Заставлять беспилотник висеть на малой высоте, где был шанс, что его обнаружат, ради подтверждения однозначных выводов — не самое рациональное. Каково же было удивление Артура, когда спустя некоторое время выяснилось — противник свернул остатки лагеря и двигается дальше. Правда, урезанным составом — человек триста, не более. Остальные, продемонстрировав наличие достаточного количества мозгов, ударились в бега и пополнили когорту славных дезертиров. Однако уже само наличие тех, кто не сбежал, было неожиданностью. Оставалось лишь пожать плечами в позаимствованном у людей жесте и в очередной раз признать справедливость древнего вывода искусственных мыслящих систем о том, что люди и рациональность — понятия несовместимые.

О том, что такое поведение могло быть рациональным в случае, если гнева начальства боишься сильнее, чем неясных перспектив продолжения операции, Артур подумал лишь спустя несколько секунд. О человеке, принявшем решение на осуществление всей этой авантюры, подобное отношение говорило очень многое. Пожалуй, если у его подчиненных от перспективы вызвать гнев начальства адреналин тек по ногам, организатор этого похода и впрямь мог стать опасным противником. Приняв это к сведению, киборг тем не менее не стал развивать интересную, но не очень важную пока что мысль, а занялся устранением непосредственной угрозы.

Разумеется, угрозу они теперь представляли скорее теоретическую, но и выбор вариантов оставался куда более ограниченным. Так, накрыть колонну на марше ударом с беспилотника было бы, наверное, самым простым. Беда в том, что беспилотники свой груз уже сбросили, и, чтобы сменить бомбовые контейнеры, а заодно провести заправку, надо было вернуться в замок и машинам, и самому киборгу. Никого больше он этим заниматься не обучил — досадный прокол, который сейчас несколько ограничивал возможности Артура. Однако куда более важным было не дать противнику добраться до деревень и пополнить запасы провизии, а также хотя бы частично посадить народ, оставшийся после ночного удара в большинстве на своих двоих, на лошадей или на телеги. Ну да, лошади разбежались, а раз так, скорость марша и боеспособность упала еще заметнее, чем раньше, — Артур сомневался, что маги, непривычные к дальним переходам, смогут поддерживать нормальный для профессиональных военных темп. Стало быть, поползут, как черепахи, что радовало, и этим надо было воспользоваться.

Технически все было просто — дождаться, когда они втянутся в лес, и расстрелять из бластера. Можно было бы, конечно, и плазменными гранатами их всех приголубить, но запас, взятый с собой в этот поход, подошел к концу, а возвращаться в замок и лезть на склад времени не было. Стало быть, из высокотехнологичного оружия у киборга сейчас оставался только бластер. Против него, как знал Артур, защита магов была слабовата. Правда, там был, возможно, еще и архимаг, а то и не один, но во время ночной атаки они как-то себя не проявили, а направленный удар бластера куда страшнее легких бомб, так что Артур был убежден: надо будет — положит и архимага. Другое дело, что заряда ручного оружия могло на всех и не хватить. К тому же массовое истребление такого количества людей, причем тех, кто был наиболее смел, решителен, силен, словом, представлял собой генетическую элиту человечества, пускай и местной, крайне урезанной его части, было нерационально с точки зрения выживаемости людей как вида. В результате был выбран вариант, который можно было описать фразой: «А поговорить?» Как оказалось, это было ошибкой.

Уже несколько позже, анализируя причину случившегося, Артур понял, в чем она заключалась. В своих расчетах он проводил оценку реакции противника, исходя из психологической устойчивости военнослужащих своего времени, то есть продуктов вначале тщательного отбора, а потом медицинской коррекции. Здесь же солдатом мог стать фактически кто угодно, лишь бы сил хватило. Вдобавок среди оставшихся были не только профессиональные воины, но и маги, а их взгляд на ситуацию и вовсе напоминал реакцию испуганного интеллигента. Учитывая бессонную ночь и кучу трупов, это было, если вдуматься, и неудивительно. В общем, результат был закономерным. Стоило Артуру выехать из-за поворота и поднять руку в общепринятом запрещающем жесте, приказывая изрядно потрепанной войсковой колонне остановиться, как в его сторону практически одновременно были запущены три шара, по виду напоминающие плазменные, хотя, разумеется, по напряженности полей сильно уступающие гранатам или выстрелам из бластера. Зато размеры были разные — от чуть меньше грецкого ореха до заметно больше футбольного мяча. Кроме них, в сторону киборга полетели: кокон сгущенного до каменной твердости воздуха — одна штука, нечто вроде молнии, но почему-то ледяной и движущейся со скоростью не более ста километров в час — одна штука, поток мелких ледяных кристаллов — один, зато очень плотный, и сразу два клубящихся потока огня, больше всего похожие на результат выстрела из маломощного огнемета, вдобавок с нарушенной фокусировкой.

Впрочем, то, что киборг не был готов к столь жаркохолодному приему, не значило, что он не успел на него отреагировать. Все же скорость реакции, заложенная в него древними чародеями от биотехнологии, многократно превышала человеческую, и то, что было бы приговором для обычного, пускай и подготовленного солдата, для боевого робота оказывалось не более чем досадным осложнением. Толчок! Прыжок! Пахнуло сухим жаром, но киборг уже был вне зоны поражения. Из кроны дерева, удобно нависающей над дорогой, Артур, оседлав ветку, мог наблюдать, как его лошадь, которую он никак не мог спасти, превращается в мелко нарубленный подгоревший и вдобавок охлажденный гуляш.

Лошадку было жалко, и если чувство злости Артур уже испытывал, то жалости до этой секунды — никогда. И что самое интересное, оба этих чувства он испытал одновременно, причем чем сильнее была жалость, тем больше разгоралась злость. Интересный казус, однако пока что у киборга не было времени на анализ — надо было действовать.

С удобством расположившись в ветвях и возблагодарив удачу (надо же, и в нее поверил — и эту мысль Артур тоже оставил на последующую аналитическую обработку) за густую, хорошо скрывающую его листву, киборг принялся наблюдать за происходящим, благо в том, что его ретирада осталась незамеченной, он мог быть уверен. Прыжок-то, может, и увидели бы, но вот последовавшая вслед за этим яркая вспышка от попаданий наверняка ослепила всех присутствующих. Это косвенно подтверждалось и чуть замедленными движениями врагов, и активным морганием, и повышенным слезовыделением — электронная составляющая мозгов киборга исправно фиксировала все мелочи, формируя из них целостную и непротиворечивую картину мира.

Больше всего Артур сейчас опасался, что кто-нибудь из присутствующих здесь магов вычислит его своим, неведомым киборгу методом. Возможность этого он вполне допускал — когда расспрашивал Вольфгана о том, какими трюками маги владеют, а какими нет, по данному вопросу ответ был получен весьма двусмысленный: «Я не умею, но что могут старшие — не знаю». Учитывая, что Вольфган, при всей его относительной нестандартности, в плане мастерства оставался самым обычным недоучкой, это могло означать что угодно, поэтому оставалось только надеяться на лучшее. Нет, киборг не боялся, страх, во всяком случае за собственную жизнь, не был заложен в программе. Задача по защите Объекта любой ценой имелась, но и возможность его физического уничтожения была не страхом, а всего лишь нежелательным развитием событий. Да и полноценного Объекта сейчас не осталось… Словом, то, что Артур сейчас испытывал, не было страхом, но помирать от рук примитивных существ ему тоже как-то не хотелось.

Именно поэтому, наверное, в его голову и не приходило больше глупых мыслей о переговорах. Вместо этого он сидел тихонечко и ждал, когда смельчаки или, во всяком случае, назначенные таковыми наемники подъедут и посмотрят на месиво, образовавшееся в эпицентре магического удара, а потом вынесут авторитетный вердикт — уцелеть здесь ничего не могло. Еще одна задержка, на сей раз совсем короткая, и матерящаяся, все еще вытирающая остатки слез колонна двинулась вперед. Получалось, что в качестве радаров или, как вариант, тепловизоров маги были не сильны — во всяком случае, встроенные сенсоры киборга обнаружили бы затаившегося в ветвях противника еще издали, безо всякой визуальной разведки. Это, разумеется, стоило учесть на будущее.

Дальнейшее было просто и логично обосновано — дождаться, когда противник займет наиболее выгодную позицию, и, посетовав мимоходом, что на узкой лесной дороге колонна слишком растянулась, полоснуть ее сверху из бластера в режиме максимальной скорострельности. Прежде чем сработала от перегрева блокировка, он успел опустошить батарею на три четверти, и этого хватило.

Маги держались в центре колонны, а потому угодили под удар практически все. Их защитные купола под энергетическими ударами вспыхивали огненно-красными кляксами и лопались, не выдержав нагрузки. Во что превращались после этого те, кого они защищали, словами описать было сложно — похоже, кроме всего прочего, разрушение силовой защиты имело в качестве побочного эффекта серьезный откат. Ну и сам бластер добавлял огоньку. Словом, в центре колонны живых не осталось. Те же, кто не попал под удар, испытывать судьбу больше не стали, порскнув в стороны, как стайка испуганных мальков от щуки. Не прошло и полуминуты, как дорога очистилась, и теперь угрозу можно было считать окончательно ликвидированной — продемонстрировав чудеса мобильности, уцелевшие разбежались с такой скоростью, что некоторые не обнаруживались теперь даже сканерами.

Сапоги киборга, спрыгнувшего вниз с двенадцатиметровой высоты, глухо бухнули о спекшуюся до каменной твердости, потрескавшуюся землю. Мрачно оглядевшись, Артур осторожно сунул оружие в жаропрочную кобуру — все равно, пока не остынет, толку от бластера нет, блокировка просто не даст выстрелить снова. Хотя вряд ли здесь что-либо могло уцелеть…

Это оказалось второй ошибкой Артура за последние несколько минут, в чем он убедился спустя буквально секунду. Удар был сколь внезапен, столь и силен — киборгу показалось на миг, что его накрыло сверху тяжелой бетонной плитой. И сразу же грудь обожгло — краем сознания киборг понял, что это отреагировал амулет Вольфгана, выстреливший моментально накрывшим Артура куполом силового поля, точно таким же, как те, которые он сам недавно разносил в клочья. Неожиданная защита его и спасла, однако все равно было впечатление, словно на него давит груз весом как минимум в тонну. Это было тяжело — но конструктивно заложенного предела неведомый противник не достиг. Медленно распрямившись, Артур огляделся и почти сразу обнаружил источник угрозы.

Плюгавенький человечишка, судя по силе удара, а также по тому, что вообще остался в числе живых после устроенной на дороге бойни, тот самый архимаг, которым Артура так долго пугали, уже не маскировался. Перекошенное от напряжения, покрасневшее лицо, выпученные глаза — похоже, все его силы сейчас уходили на то, чтобы давить Артура этим невидимым прессом, ни на что иное их просто не оставалось. Кстати, непонятно было, как его вообще пропустили сенсоры, — видно, он и впрямь многое умел. В свою очередь, Артуру совершенно не хотелось продолжать эксперимент на тему «кто кого передавит» — амулет держал надежно, но вот на какое время его хватит, было совершенно непонятно. Бластер еще не остыл — но меч-то был на месте и, словно живой, скользнул в руку. Окончательно пришедший в себя киборг ухмыльнулся — это получилось у него самопроизвольно, пройдя мимо сознания, — и двинулся к архимагу. Медленно двинулся, преодолевая все возрастающую тяжесть, давящую с каждой секундой все сильнее, — то ли играло роль уменьшающееся расстояние, то ли архимаг со страху вкладывал в свое заклинание все больше сил, опустошая последние резервы. Однако, как бы он ни старался, остановить взбешенного боевого робота было задачей не по его кривым зубам.

Результат оказался закономерен. Все же архимаг — не солдат, для которого правильно вколоченная дисциплина заменяет все, даже инстинкт самосохранения вкупе с мозговой деятельностью. Это солдат может оставаться в своем окопе даже в безнадежном бою, а магов, похоже, этому не учат, вот нервы у противника и не выдержали. Когда до него оставалось метров пять, архимаг взвизгнул и бросился прочь, нелепо перебирая короткими, толстыми ножками — похоже, спорт не относился к числу его любимых занятий. В тот же момент давление на защиту киборга исчезло, словно его и вовсе не было, оставалось только прыгнуть следом за беглецом. Именно прыгнуть, в одно движение настигнув так и не успевшего набрать скорость мужчину, и несильным в общем-то толчком в спину сбить с ног.

Потеряв равновесие, архимаг кубарем покатился по земле, а когда поднялся, вид имел довольно комичный. Весь в желто-коричневой пыли, куртка порвана… Кстати, одежда была интересная, не по местной моде, а больше всего напоминающая ту, в которой ходили современники Артура. Не все, конечно, а всякая профессура — классический деловой костюм серого цвета, на ногах самые натуральные полуботинки. Как он в этом в поход-то собрался? Хотя, конечно, это все были мелочи, всего лишь вопросы, ответы на которые, в числе прочих, Артур намерен был получить в ближайшее время с помощью действенных и, если потребуется, не вполне конвенционных методов, в просторечии именуемых пытками.

Однако сюрпризы на сегодня еще не кончились. Страх надо четко дозировать, иначе он может переродиться в собственную противоположность, и похоже, как раз это сейчас произошло. Выражение лица у попавшего вроде бы в безнадежную ситуацию врага медленно изменялось, страх уступал место злости. Возможно, стоило прямо сейчас обездвижить его, но Артур в который уже раз за последнее время поступил нелогично — ему было просто интересно посмотреть, что еще может выкинуть его противник, а в своей способности контролировать ситуацию киборг не сомневался ни на миг. Вот он и не торопился, ставя эксперимент, что называется, в полевых условиях. Возможно, что и зря, но при нынешних раскладах это было уже непринципиально — если враг не смог причинить ему вреда раньше, даже с помощью себе подобных, то сейчас и вовсе не стоило переоценивать его возможности.

И все же архимаг сумел удивить Артура. Киборг был почти уверен, что тот отреагирует на угрозу привычным ему способом — магией или, на худой конец, оружием… Правда, меча при нем не было, да и попробуй потаскай его при такой одежде — и неудобно, и выглядит глупо. Тем не менее как раз меч проблемой не был — вокруг лежало достаточно много трупов разной степени обугленности, но металлическое оружие, в большинстве случаев, уцелело, так что меч или, как вариант, кинжал найти было несложно. Однако архимаг не попытался ни добраться до весьма удобно валявшегося меча, ни ударить магией, вместо этого он на удивление ловко выхватил из кармана… пистолет. Так вот что так оттягивало полу его пиджака. А киборг-то думал, там амулет необычной формы.

Вот только стрелять архимагу он, естественно, не позволил. Мягкое, почти не различимое глазом движение — и вот уже Артур стоит, держа в руке трофейное оружие, а его противник лежит в пыли лицом вниз, и тяжелый сапог давит ему на позвоночник с такой силой, что ясно: еще немного — и тот хрустнет, как яичная скорлупа. Это было ясно киборгу, это было ясно и лежащему, поэтому он и не дергался, не то что не шевелился, но даже вздохнуть глубже боялся.

Внимательно посмотрев на пистолет, Артур понял, что ухаживали за оружием очень и очень прилично. Да иначе и быть не могло — без ухода его бы попросту ржавчина съела. Разумеется, вид стал потертым, но на боевых качествах древнего оружия подобное сказаться не могло. Даже патроны числом всего четыре штуки выглядели абсолютно новыми. Хотя им-то что сделается. И эту модель оружия, и эти патроны киборг очень хорошо знал, может статься, и в руках когда-то их держал. Уж пистолет-то наверняка держал — компактная, но мощная и надежная модель, такие были на вооружении офицеров их корабля. Дань традиции — личное оружие должно быть именно огнестрельным, хотя, на взгляд киборга, бластеры куда удобнее. Но против флотского менталитета не попрешь, да и не старался никто, тем более что возможность боевого применения личного оружия никогда не выходила за рамки теории — корабли сражаются иначе. Вот и таскали все с собой такие стволы, а чистку их доверяли безотказному киборгу. Патроны же к таким пистолетам были практически вечными — пластиковые гильзы, сгорающие в процессе выстрела, порох, не разлагающийся от времени. На складе, кстати, лежал еще с десяток таких же пистолетов и куча патронов к ним, упакованных в аккуратные коробки.

Пожалуй, вся разница между пистолетами — номера, у каждого, как и положено, свой. Артур сравнил полустертый от времени номер оружия с базой данных, еле удержался от того, чтобы совсем по-человечески присвистнуть. Интересно, оружие передавалось из поколения в поколение или когда-то связь прервалась, и оно досталось очередному владельцу в качестве, к примеру, военного трофея? Узнать это, кстати, можно было очень просто — достаточно сделать генетический анализ, и…

В голове будто щелкнуло — нельзя! Вдруг его убивать придется — а он потомок того самого начальника особого отдела. В этом случае убивать будет нельзя. Но если не знаешь, что он потомок, то можно… Тут же оказалась задействована подпрограмма, настоятельно требующая проведения анализа, положенного для спорных случаев. Артур подумал немного — и обошел ее, причем сделать это оказалось достаточно просто. Проведение соответствующего анализа в полевых условиях, с использованием только собственных ресурсов организма киборга, давало определенную погрешность. Соответственно, необходимо было тащить его в стационарную лабораторию, а вот как относиться к нему до того — это уже оставалось на усмотрение самого Артура. Разумеется, были ограничения, но их киборг обошел достаточно просто. Если данный индивидуум и впрямь потомок капитана третьего ранга Иванчука, то он по определению не может быть таким плюгавым и трусоватым. Соответственно, шансы можно было признать минимальными. А при таких шансах анализ и вовсе становился нерациональным… Словом, киборг банально запутал вложенные в него программы ворохом третьестепенных деталей, приложил их сверху допущениями и привел систему к перезагрузке. Теперь оставалось только не думать о возможном происхождении архимага, а там уж можно было поступать с ним по обстоятельствам, то есть, случись нужда, прирезать.

Надо сказать, заниматься столь грязным делом не потребовалось, да и пытки не пригодились. Напуганный столь нецивилизованным обращением, архимаг был, как та невеста, на все согласный и кололся, что твое полено. Раз-два-три — и Артур получил ответ на все интересующие его вопросы. Даже насчет пиджака с галстуком — оказалось, это для магов высшего уровня, сиречь архимагов, нечто вроде ритуальной одежды, пришедшей из далекого прошлого. Немного подивившись таким вот изгибам человеческой памяти, Артур пообещал своему визави, что если тот еще раз рискнет появиться в этих местах, то ему гланды через задницу извлекут, и отпустил, дав на прощание крепкого пинка под седалище. Судя по тому, что архимаг умчался быстрее лани, не оглядываясь и не пытаясь ударить в спину, напуган он был достаточно и угрозу воспринял адекватно. Ну а Артур, соответственно, поехал в замок — надо было многое решить и, при любом раскладе, запастись гранатами и перезарядить бластер. А еще, как ни странно, ему хотелось домой.

Сегодня был праздник. Ну, такой день, когда одни сажают картошку, а другие — печень. В замке, правда, сажать было нечего, да и не сезон уже, и потому народ занимался подготовкой к тому, чтобы хорошенько поесть и выпить за хозяйский счет. У Карины, если честно, не было никакого настроения устраивать массовые гулянья, но делать нечего — во-первых, традиции надо соблюдать, а во-вторых, людям надо давать роздых. В результате, пока слуги таскали столы, а кухарка громыхала кастрюлями и сковородками, хозяйка замка, пребывая в ставшей уже привычной меланхолии, думала, что ей делать дальше.

Пошла уже вторая неделя с момента, когда Артур отправился решать проблемы. Ее проблемы, будем называть вещи своими именами. Пять дней назад вернулись беспилотники, а киборга все еще не было, и Карина уже начала беспокоиться — все же Артур обычно поражал всех не столько рассудочностью, сколько молниеносностью своих действий, а значит, должен был уже вернуться. С другой стороны, вражескую армию он, похоже, все-таки победил — до замка не дошло ни одного слуха о ее появлении. Вот о бандах мародеров, небольших и каких-то запуганных, дошли, и это было еще одним подтверждением того, что свою часть работы Артур выполнил. После него, как успела убедиться девушка, частенько оставались или трупы, или такие же, как сейчас, толпы напуганного народу. Вот только, почему он задерживается, Карина не могла понять. А еще она боялась его возвращения.

За не такое и долгое общение с гомункулусом девушка видела его разным — и спокойным, и веселым, и злым… У нее даже создалось впечатление, что количество эмоций и их сила увеличиваются по нарастающей. Если вначале гомункулус был просто не по-человечески сдержан, то сейчас порой веселье из него так и брызгало, причем сам он этого не замечал. Остальные эмоции были чуть менее выражены, однако это не значило, что их не было вовсе.

И вот теперь Карина боялась — когда Артур вернется, придется, наверное, говорить с ним о серьезных вещах. Ох, как бы ей хотелось избежать этого разговора, но не получится, проницательность у киборга была невероятная, и то, что от него что-то скрывают, он наверняка определит достаточно быстро. И тогда все равно будет разговор, только пойдет он изначально в негативном ключе, а это еще хуже. И если киборг отреагирует на него отрицательно… Девушка боялась даже представить, что Артур может сотворить в гневе. Не раздраженным, не злым, а именно разгневанным. В конце концов, он мужчина, а мужчины часто несдержанны в проявлении эмоций. Вот и сидела она сейчас, одновременно волнуясь за неожиданно задержавшегося киборга и втайне мечтая, чтобы он не вернулся как можно дольше.

Однако ее секретным желаниям не суждено было исполниться, поскольку ближе к вечеру Артур все-таки явился. Спокойно, буднично, без звона литавр и пения труб. Просто неспешно, ведя лошадь в поводу, вышел из лесу и зашагал по направлению к замку своей обычной ровной походкой — как объяснял когда-то, такой стиль ходьбы обеспечивает минимальные затраты энергии. Карина увидела его сразу, и он, по-видимому, тоже ее разглядел — во всяком случае, рукой он помахал именно ей, но ускоряться не стал. И вообще, Артур производил сейчас впечатление смертельно уставшего человека, что уже само по себе было удивительно. Общаясь с ним, Карина ни разу не видела у гомункулуса ни малейших признаков усталости, но сейчас, несмотря на ровную походку, казалось, что он тащит на себе огромный груз.

Между тем появление человека, которого здесь, пускай и неофициально, признавали главным все, не осталось незамеченным. То, что Артур, собственно, не был человеком в полном смысле этого слова, знать суетящимся во дворе слугам не полагалось, но, как предполагала Карина, если бы и знали, ничего не изменилось бы. В конце концов, маги вон тоже не от мира сего. Молниями швыряются, по облакам гадают… И ничего, почет им и уважение, так что с киборгом, вероятно, было бы еще проще. Тем не менее Артур сам не распространялся и верных сподвижников предупредил, чтобы языки держали за зубами. Как он сказал, с целью недопущения утечки информации.

Так вот, само явление Артура произвело на слуг эффект, подобный хорошему пинку под зад. Засуетились они, во всяком случае, намного быстрее, и спустя каких-то несколько секунд замок уже напоминал разворошенную муравьиную кучу. Народ уже не сновал туда-сюда — казалось, все они летали, и это не осталось незамеченным. Входя через раскрытые нараспашку ворота, киборг благосклонно кивал собравшимся его встречать и даже сделал комплимент какой-то молоденькой служанке, успевшей переодеться и выглядящей сейчас так, словно на свадьбу собралась. Это, кстати, Карину даже немного задело, да и сам комплимент тоже — раньше Артур никогда и никому подобного не говорил. А он ее еще и за щечку потрепал, сволочь! Девчонка аж расцвела вся. Нет, гнать ее из замка, завтра же гнать. В деревню, коровам хвосты крутить!

Тут Карина мысленно одернула себя, мысленно выругав за недостойные мысли, встала наконец, посмотрелась в зеркало. Не при параде, конечно, но выглядит ее одежда вполне представительно. Аккуратно подобрав многочисленные, по моде, юбки, она решительно двинулась вниз по лестнице, навстречу Артуру. Все равно откладывать встречу не было смысла.

Однако ее попытки следовать моде гомункулус не оценил совершенно — внимания не обратил, да и все. Широко улыбнулся во все свои двадцать восемь идеально белых зубов, бросил поводья расторопно подскочившему конюху, в два шага преодолел разделяющее их расстояние и, легко подхватив девушку на руки, крутанулся с ней на месте. В первый раз Карина услышала его смех — не ту пародию, от которой бросало в дрожь врагов, а настоящий, живой человеческий смех. И никакого смущения, хотя пялится на них практически весь замок.

Поставив ее обратно, как показалось Карине, с точностью до миллиметра на то же место, откуда поднял, Артур пожал руку Варгу, хлопнул по плечу Вольфгана и громогласно поинтересовался, будут его кормить в этом доме или ему самому кого-нибудь съесть? Что эта шутка, случись нужда, может в два счета перерасти в суровую прозу жизни, Карина знала не понаслышке. Впрочем, как оказалось, волноваться было особенно не о чем — процесс подготовки к празднику уже завершался, и подождать надо было совсем немного. Узнав об этом, Артур довольно рассмеялся и, приказав слугам обеспечить ему горячую воду, направился к себе в комнату привести себя в порядок после возвращения с трудов ратных.

Выполнять его распоряжение по поводу воды, да и вообще всего к ней прилагающегося, народ кинулся с невиданным энтузиазмом, еще раз подтвердив старую истину, что от страха до любви один шаг. Особенно суетилась та мимоходом обласканная Артуром служанка, внезапно снова вызвав у Карины острый укол неприязни. Интересно даже почему, особенно с учетом нынешних обстоятельств… Тем не менее показывать свои чувства она, разумеется, не стала, даже улыбнулась одобрительно и отправилась к себе переодеваться. В том платье, что сейчас было на ней, хорошо выходить к подданным, но сидеть в нем за столом — упаси боже, неудобна эта модная конструкция была до жути.

За столом Артур преобразился так, словно не было никакой усталости, — чистый, бодрый, веселый. Карина даже удивилась, насколько хороший из гомункулуса актер, а в том, что он играл, сомнений не было — уж она-то успела его изучить. Но то она, для остальных же киборг был сейчас воплощением победителя, готового в любой момент сорваться на новые подвиги. Даже для Вольфгана и Варга — вряд ли они заметили хоть что-нибудь. Кстати, как раз эти двое разместились возле Артура, а ей приходилось сидеть во главе стола. Ничего не попишешь, традиция, хозяин или, как в данном случае, хозяйка должна была на таких праздниках, подразумевающих совместную трапезу всех, кто живет в замке, сидеть именно здесь. Да еще и демонстрировать образец добродетели, изображая для подданных отца родного. Ну, или мать, а это в свете того, что большая часть присутствующих были заметно старше Карины, оказалось для девушки занятием весьма затруднительным. В результате вынужденное пребывание за столом превращалось для нее в несусветную скуку. Как отец мог терпеть это издевательство? Впрочем, у него и опыт в таких делах большой, и авторитет, позволяющий, случись нужда, спокойно пренебречь надоевшим делом и, к примеру, напиться, а то и вовсе смыться, оставив за себя жену. Однако сейчас деваться было некуда, и Карина сидела с каменным лицом, наблюдая, как веселятся другие.

Одно радовало. Артур, улучив момент, незаметно ушел, как полагала Карина, спать. Правда, вместе с ним исчезли три служанки, что немного погодя вызвало бурю смешков, но уж кто-кто, а хозяйка замка понимала — девчонкам сегодня ничего не светит. Нет, Артур, конечно, мужчина, видела она его в голом виде, он ведь так и не отучился мыться у колодца — все на месте. Конечно, у нее самой опыта был круглый ноль, однако, как шептались те же служанки, все там было о-го-го. Кстати, как бы они ни хвалились друг перед другом, ни одной затащить гомункулуса в койку пока что не удалось, но не суть. Главное, что сегодня он, как бы ни повернулось дело и кто бы к нему ни пришел, отправится спать. Разумеется, Артур могуч, но к здоровью своему относится аккуратно и тратить остаток сил на женщин не будет точно. Вот когда выспится — может быть что угодно, но вначале придет в себя после тяжелого похода. Ну а раз так, неприятный разговор вновь на какое-то время откладывался. Так что нет худа без добра, как говорили в старину, и, успокоенная этой мыслью, Карина наконец-то расслабилась. Тем более, в замке сегодня играла музыка, и это была не какая-то местная самодеятельность, которую и так можно каждый вечер услышать — на посиделках многие и поют, и играют, любой деревенский мальчишка справится, к примеру, с дудочкой. Правда, ни особой изысканностью, ни богатством репертуара деревенские горе-музыканты не блистали. Но сегодня музыканты были самыми настоящими — мимо замка проезжала труппа странствующих актеров, и хорошо, что их заметили издали. Карина успела выключить орудийную батарею, а то незадачливых артистов растерло бы в мелкий порошок, Все-таки замечательная штука — пушки, а еще замечательнее, что Артур научил, как с ними управляться.

Новое воспоминание о киборге снова немного испортило настроение, однако Карина усилием воли заставила себя переключиться на музыку. Пусть она и не была слишком уж изысканной, но хоть что-то. Впервые с момента, как войска ныне покойного герцога Адамса осадили их замок, в нем был праздник, и девушке совершенно не хотелось портить его хоть чем-то. Однако, как оказалось, радовалась она зря.

Киборг не ушел спать. Как и откуда он появился, осталось для Карины загадкой, только что его не было — и вот он уже есть, стоит и ухмыляется. А в руках у него — гитара, старинный музыкальный инструмент, технология изготовления которого давно утеряна. Конкретно этот раритет висел на стене в комнате отца Карины, но играть на нем покойный герцог так и не научился — не было ни слуха, ни, чего уж там, желания. Да и со стены-то на памяти Карины ее ни разу не снимали. Однако все бывает впервые. Сейчас Артур осторожно подкручивал колки, чуть заметными движениями пальцев трогая струны. Больше всего это напоминало какое-то священнодействие, не похожее ни на одно, демонстрируемое священниками, но от этого не менее интересное. А потом Артур поднял голову, улыбнулся и осторожно взял первый аккорд…

Карина никогда до этого вечера не слышала такой музыки. Она слышала и военные марши, резкие, как удар боевого топора, и тяжелые, как боевой молот. Заезжие музыканты вроде этих играли, чаще всего, баллады, длинные, как змеиный хвост, и заунывные, как волчья песня. Бывали разухабистые и не совсем приличные песни вроде тех, что поются в кабаках, но музыка, которую сейчас играл Артур, не была похожа ни на что из этого и в то же время включала в себя все слышанное ей до того разом. Пальцы гомункулуса бегали по струнам с такой скоростью, что их было трудно разглядеть, и точность движения была нечеловеческая. Это завораживало сильнее, чем любая магия, и все замерли, слушая звуки, которых не было в стенах этого замка уже огромное количество лет. А еще, и это девушка поняла удивительно отчетливо, музыка эта предназначалась ей — и только ей.

Мелодия оборвалась внезапно, практически мгновенно, вот она была — и вот уже глубокая, ровная тишина. Плотная, какая-то даже осязаемая, сквозь которую, кажется, невозможно почувствовать что-то еще. И в этой тишине раздался вдруг спокойный, ровный стук шагов — Артур уходил, неспешно и не оборачиваясь. Он уже скрылся в недрах замка, а люди все еще молча сидели и смотрели ему вслед. Лишь спустя несколько минут за столами началось шевеление — магия звука постепенно исчезала, истаивала, и собравшиеся возвращались к прежнему занятию. А Карина по-прежнему сидела, молча смотрела прямо перед собой и размышляла на тему того, какая же она все-таки дура.

Все же сны в последнее время беспокоили Артура куда чаще, чем следовало, — практически каждую ночь. Из-за чего началась такая эпидемия сновидений, он мог только гадать. Сбой основной программы, не иначе. А главное, нет бы на какую-то абстрактную тему, как у обычного человека, — сны киборга были максимально упорядоченными и, по сути, являлись всплывающими из глубин памяти воспоминаниями о далеком, растворившемся в глуби веков прошлом. Бурном, боевом прошлом, а другого у Артура в общем-то и не было. В этом плане то, что проносилось перед мысленным взором киборга сейчас, ни в чем не выпадало из обычного ряда.

Длинные, уходящие, казалось, в бесконечность полутемные коридоры. Не затянутые кромешной мглой, а всего лишь полутемные, потому что стены их были покрыты тонким слоем отвратительно склизкой, тускло мерцающей розовой плесени. Впрочем, слово «отвратительно» ему тогда было незнакомо, Артур учитывал лишь изменение коэффициента сцепления подошв с каменным полом, тоже покрытым этой слегка чавкающей под ногами субстанцией. Все остальное было не важно, с эстетической точки зрения киборгам было абсолютно все равно, где действовать, в пустыне на воде или по колено в грязи. Для этого их и создали.

Плесень была повсюду, и оставалось только радоваться, что она — эндемик и никуда с этой планеты распространиться не может. Почему? А пес ее знает, ученые уже столетия ломали головы, пытаясь решить загадку планетарных эндемиков, способных существовать лишь на одной конкретной планете и стремительно хиреющих, стоило вывезти их оттуда, вне зависимости от того, насколько точно имитировали их среду обитания. Хотя, разумеется, в этом были и плюсы — во всяком случае, эта дрянь, к примеру, без особых проблем пожирающая металл и пластмассу, погибала уже на орбите и не могла распространиться на другие миры, а то ведь бывали случаи, когда попадание организма с одной планеты на другую приводило к неприятным последствиям.

Впрочем, думать о высоких материях им было не положено, и они просто шли вперед. Они — это их сводный отряд, два десятка киборгов и командир-человек, неотличимые друг от друга в своих тяжелых боевых скафандрах подобно братьям-близнецам. Только у командира на плече мерцала тоненькая зеленая полоска — это на случай, если выйдет из строя маячок-идентификатор. Подобное, разумеется, случалось крайне редко, но военные — известные перестраховщики, и дополнительная система цветовой идентификации лишней не была. У киборгов такие полоски тоже имелись, но были они белыми — сложно перепутать. И спасатели, если что, будут знать, кого эвакуировать первым, и враг не поймет — слишком они маленькие, эти полоски, чтобы с ходу разобраться, куда и на что смотреть.

Они не пытались маскироваться. Какой смысл? Жители этой трижды проклятой планеты все равно их обнаружат — они, сволочи, ориентируются по малейшим изменениям гравитационного поля и умеют почувствовать летящую в воздухе пушинку. Как? А вот это оставалось для людей загадкой, одной из тысяч не разгаданных людьми тайн Вселенной. Неразгаданных не потому даже, что это невозможно сделать, а всего лишь потому, что это никому не нужно. Слишком они рациональные существа, чтобы тратить время и силы еще и на это. Ведь есть куда более важные, сиюминутные потребности вроде нового сериала или шоу. А тайны… Да кому они нужны, эти тайны, если и без их разгадки жить тепло и сытно. Экспансия человечества замедлялась — предки захватили достаточно жизненного пространства, и надо было освоить то, что есть. Поколение конкистадоров ушло. Нет, человечество еще не выродилось, но, судя по поведению некоторых его представителей, было достаточно близко к этому. И самое плохое, что никто не хотел ничего менять, а для грязной работы служили такие, как Артур. Людей в армии еще хватало, однако пропорции медленно, но неуклонно смещались в сторону искусственных бойцов. Тех, которых не жалко.

Однако сейчас все это было не важно. Важной была лишь цель, скрытая там, в глубине лабиринта пещер. По мнению Артура и, как он предполагал, многих его товарищей, абсолютно не заслуживающая внимания, но мнения киборгов никто не спрашивает. Их задача выполнять приказы, а решать и без них есть кому, вот и шагала вперед их ударная группа, способная голыми руками порвать в клочья любой спецназ прошлого, но притом беззащитная против оружия тех, кого предстояло уничтожить. А скафандры… Очень может быть, что они даже уцелеют, когда направленный гравитационный удар разотрет заключенную в их жесткую броневую скорлупу плоть в неаппетитного вида желе. Однако подобные риски командование посчитало мелочами, недостойными внимания, и это было логично, учитывая, кого они сейчас шли спасать.

Президентская дочка, сопля и идиотка, решившая в компании еще трех малолетних уродов поискать себе приключений на пятую точку. Примерно так, если убрать пятиминутный мат, охарактеризовал ситуацию командир их крейсера. Вообще, киборгам это все слышать было не положено, однако на местах, особенно на дальних рубежах, где смерть гуляла рядом, с некоторыми пунктами уставов обращались более чем вольно, да и к киборгам относились иначе, чем на центральных планетах. В конце концов, не все ли равно, будет плечо прикрывающего тебя от вражеского огня сформировано, так сказать, естественным путем или создано в лаборатории, а умирать, если что-то пойдет не так, все равно придется вместе. Словом, то, что думал командир, слышали все, и все приняли к сведению.

Вот и шла сейчас единственная имеющаяся под рукой у командования группа быстрого реагирования вытаскивать этих великовозрастных оболтусов из дерьма, в которое они сами, по своей глупости, ухитрились залезть. Мальчишек уже нашли, вернее, то, что от них осталось, — процесс пищеварения у аборигенов был весьма схож с морскими звездами, и добычу они предпочитали кушать живьем. Это вызвало истерику у кого-то из сопровождающих, кабинетного героя, живо представившего, что с ними со всеми сделают в столице папаши и мамаши полупереваренных трупов. Однако его вопли, равно как и требования покарать каннибалов, вызвали мало отклика в сердцах местных военных. Они и так по краю каждый день ходили, и напугать их было сложно, да и не они отвечали за безопасность. К тому же при чем здесь каннибализм? Как раз друг друга аборигены не кушали, у них на этот счет было строжайшее табу. Люди же, представители совсем другого вида, были в их понимании лишь большими кусками ходячего мяса. Словом, нормальная ситуация, вот только реагировать все равно было надо, ибо четвертый, и самый важный, член пропавшей группы, та самая дочурка президента, была еще жива, о чем свидетельствовал исправно подающий сигнал медицинский браслет на запястье. Похоже, ее попросту утащили в глубь пещер, где аборигены устраивали порой нечто вроде продовольственных складов, и теперь ударная группа шла следом, чтобы разворотить это осиное гнездо. Если доберутся, конечно, а это внушало большие сомнения.

Между тем коридор начал изгибаться, напоминая сейчас чей-то до безобразия увеличенный пищевод. Артур не знал, у него одного такая ассоциация или остальные члены их группы чувствуют то же самое. Да и не важно это было, честно говоря, ощущения киборгов все равно никому не интересны, в теории, их вообще не должно быть, а потому оставалось только продолжать свой невеселый путь.

Самым паршивым в этом сне было то, что Артур прекрасно знал, как начнут развиваться события. Знал — и ничего не мог поделать, ведь это были лишь его собственные воспоминания, событие уже произошло. Хотелось крикнуть, предупредить — а оставалось лишь смотреть, как изгибается поворот, как открывается внезапно скрытый под слоем плесени боковой ход и как из него вырывается прямо в лицо клубок тусклого, какого-то непонятно-тяжелого пламени…

Артур проснулся от собственного вопля, в холодном поту — это было впервые за все его существование, и нельзя сказать, что новые впечатления ему понравились. Рывком сев, он несколько раз глубоко вздохнул, насыщая кровь кислородом, усилием воли, помноженным на уникальную физиологию киборгов, выровнял сердцебиение и огляделся. Он был в своей комнате, по стенам полз ровный серо-желтый свет, пробивающийся через щели в ставнях. Значит, было раннее утро, и он проспал всего ничего. Тем не менее Артур чувствовал себя полностью отдохнувшим, спать не хотелось совершенно. Он быстро прогнал тесты — все в норме… Похоже, физиология организма тоже начала каким-то образом изменяться, и, хорошо это или плохо, киборг пока не знал. Оставалось продолжать наблюдение, а пока что встать и подкрепиться — голод Артур чувствовал зверский, похоже, и без того интенсивный обмен веществ ночью ускорился еще больше, причем это ускорение не было санкционировано центральным процессором.

Но прежде, чем заняться пополнением запаса топлива в биореакторе, по недоразумению названном желудком, киборг просканировал свою память. Ну да, все было точно как в том сне… Их группа, последние трое уцелевших, выбрались тогда из этого проклятого скального лабиринта и вытащили девчонку, оставив позади себя с полтысячи трупов врагов, почти всех товарищей и своего командира, который так и не успел выбраться наружу. Двоих киборгов потом отправили в утиль, Артура чуть было тоже не разобрали на органы, но его повреждения чуть-чуть не дотянули до черты, после которой утилизация становится выгоднее работ по восстановлению. В результате он всего лишь провел два месяца в реабилитационных мастерских, восстанавливая глаз, большую часть кожного покрова и тридцать процентов внутренних органов. Словом, повезло.

Артур прислушался, но тишина нарушалась лишь звуками, которые производила домашняя живность, оккупировавшая хлев, курятник и прочие свинарники. Вообще, слышно их было не то чтобы очень, но чуткое ухо киборга легко вычленяло из еле уловимого гула и хрюканье разлегшейся в грязи свиньи, и переступающую с ноги на ногу лошадь. А вот людей слышно не было — все правильно, в такую рань не все встают, а сегодня тем более. Отсыпаются небось после вчерашней гулянки.

Разумеется, можно было выйти через дверь, но как раз этого Артур делать не собирался. Путь вниз по лестницам долгий, и вдобавок нет гарантии, что там его не ждут. Вчера аж четыре местные служанки весьма настойчиво пытались проникнуть в его комнату. Зачем? Ну, об этом киборгу оставалось только догадываться, хотя он и предполагал с высокой долей вероятности, что они хотели бы заняться с ним процессом размножения. Разумеется, это был бы для него совершенно новый и достаточно интересный опыт, но не хотелось. Он ведь и впрямь устал, да вдобавок на обратном пути в замок еще и занимался ликвидацией мародеров, сдуру решивших заняться грабежом именно в этом направлении. Не то чтобы тяжело, но муторно, и вечером у него было только одно желание — добраться до постели. Артур еще и удивился сам себе, когда возникшую идею показать класс местной пародии на музыкантов он не откинул как заведомо глупую, а не задумываясь принялся реализовывать. Заодно и Карине настроение поднять решил, а то уж больно она в последнее время мрачной выглядела — словно ее что-то давило… Артур не стал спрашивать, захочет — скажет сама, а вмешиваться в дела людей, как знал каждый хоть немного поживший на этом свете киборг, чревато. Вместо этого он раздобыл гитару и устроил всем мастер-класс. Это, кстати, было совсем несложно — хотя Артур до того ни разу не играл, но видел, как играют другие. Принцип был понятен, слух у киборгов совершенен, а моторику нарабатывать не требуется — огромное преимущество искусственно созданного организма с чипом в мозгах. Получилось ожидаемо хорошо, и, к удивлению Артура, процесс ему самому понравился, так что надо будет повторить. Однако это, разумеется, не сейчас — для начала все же стоило подкрепиться, желательно не привлекая внимания. Он и так вчера был вынужден проявить немалую изобретательность, уклоняясь от наглых домогательств.

По-кошачьи перемахнув через подоконник, Артур оказался во дворе практически мгновенно, благо высота для него была совсем небольшой. Босые ноги практически бесшумно коснулись не успевших еще остыть каменных плит — ночь была теплой, а вчерашний день солнечным. Пять минут спустя, умывшись, киборг уже сидел на кухне, по своему обыкновению поглощая еду в огромном количестве. Наверняка кухарка, обнаружив последствия очередного налета на свои владения, опять начнет ворчать под нос. После того недоразумения отношения между ней и Артуром были, мягко говоря, натянутыми. Тем не менее киборгу хотелось есть, и на мнение других по поводу того, что кое-кто излишне много жрет, он плевал с высокой колокольни. В результате сочно захрустели на зубах индюшачьи косточки, капнул с подбородка огуречный рассол, и оставалось только радоваться, что рубаху надеть он все же поленился, а то пришлось бы застирывать. Кстати, что такое лень, киборг тоже узнал по-настоящему только здесь, и лениться ему даже немного понравилось.

Тихие шаги за спиной Артур услышал еще до того, как их обладатель начал открывать дверь. Ну, эти-то шаги ни с чем не спутаешь. Подождал, когда их обладатель войдет, аккуратно прикроет за собой дверь… Смотри-ка, не скрипнула даже — на масле экономить он местный народ быстро отучил. Не оборачиваясь, бросил:

— Вольф, не стоит красться.

Позади вздохнул чуточку расстроенный Вольфган, который уже второй месяц пытался хоть раз застать киборга врасплох. Наивный. Хотя, конечно, ходить за это время он и впрямь выучился тихо-тихо, методику ему Артур сам показал, так что во всем есть своя польза. Вдруг, скажем, часового снимать придется… Хотя нет, уж кто-кто, а Вольфган этим заниматься точно не будет, в крайнем случае издали молнией долбанет. Они, кстати, с каждым днем все лучше и лучше получаются, ну да в этом ничего удивительного нет — тренируется регулярно. Как выяснилось, что надеяться остается лишь на себя, любимого, так и стал активно тренироваться, а что только с молниями — ну а куда деваться? Выбрал то, что получается лучше всего, и стал раскачивать, чтобы, случись нужда, в кармане оказался пускай единственный, но зато полновесный козырь. И додумался, главное, до этого сам, без подсказок — умный он все-таки, Вольфган.

— Как ты узнал?

— Услышал. Я ведь тебе говорил: не крадись, все равно услышу, а ты не веришь… Ладно. Есть будешь?

— Буду. — Молодой маг не умел долго обижаться, тем более в ситуации, когда заранее был морально готов к поражению. — А что у нас есть?

— Что возьмешь — то и есть, — пошутил киборг. — Давай, давай займись самообслуживанием.

Вольфган не стал корчить из себя эстета и аристократа. Вместо этого он бодро загремел посудой и уже через пару минут пристроился напротив Артура, водрузив перед собой тарелку с бутербродами. Скорость, с которой он их приготовил, впечатляла, хотя кое-что знающий о Вольфгане Артур не удивился. Отправив в рот первый шедевр кулинарного примитивизма и запив его огромным глотком кофе, маг поднял глаза и спросил:

— Ну, как оно там было?

Киборг на секунду задумался, а потом ответил просто:

— Тяжело. Пожалуй, не будь тебя, я бы не справился.

— Меня?

— Ну да. Кто, спрашивается, мне амулет одолжил? Кстати, твоя мать и впрямь очень сильная колдунья — ее игрушку даже архимаг пробить не смог.

С этими словами Артур покопался в безразмерном кармане своих камуфляжных штанов, которые в последнее время носил дома вместо опостылевшего уже комбинезона, выудил амулет и положил его на стол. Вольфган посмотрел на него, присвистнул:

— Разряжен почти полностью. Как ты победил — не представляю.

— Просто у меня крепче нервы, — отозвался киборг, чувствуя, как на спине выступил пот. Вот это уже никуда не годилось — физиологию свою он должен был контролировать при любых обстоятельствах. — Он перезаряжается?

— Разумеется. Только это долго.

— Ну и хорошо. А то, честно говоря, жалко было бы, если такая вещь оказалась бы вдруг одноразовой.

— Мама, когда его делала, так же говорила.

— Она мудрая женщина, — задумчиво констатировал Артур. — Жива еще?

— Да. Ей ведь нет еще и сорока.

Уголки глаз Вольфгана подозрительно блеснули. Ну вот, еще этого не хватало. Однако маг справился с собой, упрямо вздернул подбородок и с некоторым даже вызовом посмотрел на киборга. Да уж, характер тот еще.

— Хочешь ее увидеть? Где она живет-то хоть?

Вольфган объяснил. Артур задумался на миг, усилием воли подавив работу процессора, дабы тот не выдал быстрый и однозначный ответ, потом кивнул и сказал то, что с математически выверенными решениями ни за что бы не согласовалось:

— Нормально. Крюк небольшой, заедем по дороге.

— По дороге… куда?

Артур лишь вздохнул. Ну да, он прекрасно понимал, что маг просто физически не может быть в курсе его мыслей и планов. Однако в последнее время необходимость кому-то что-то объяснять начала его раздражать, и очень сильно. Опять же, для киборгов это несвойственно, однако изменения, похоже, уже достигли той стадии, когда подходить к самому себе с прежней меркой Артур не мог. Как бы то ни было, пришлось повторить Вольфгану то, что он однажды говорил Варгу, — о перспективах дальнейшего сосуществования с королем, столь неприязненно отнесшимся к ныне покойному хозяину замка. И соответственно, о перспективах этого короля на долгую и счастливую жизнь.

Не то чтобы Вольфган был шокирован, однако идея о том, что королю можно запросто снять голову с плеч, была для него явно чем-то новеньким. Не дорос еще тутошний менталитет до идей о всеобщем равенстве, хотя бы даже и в вопросах жизни и смерти. Так что Артур дал ему время на то, чтобы переварить новые впечатления, а заодно, уводя разговор и мысли в сторону от темы, выдал магу трофейный пистолет. Аргументировал он это простой мыслью о том, что раз именно амулет Вольфгана позволил ему справиться с архимагом, то, соответственно, и добычей он тоже обязан поделиться. На самом деле Артур просто не видел для себя интереса в старом и потертом пистолете, а демонтировать его было жалко, вот и выдал соратнику, пообещав, что патронов отсыплет щедрой рукой. Только не сейчас, а попозже, когда позавтракает.

Лишь спустя пару минут киборг понял, что реакция Вольфгана не совсем адекватна. Попросту говоря, он сидел и рассматривал пистолет, но не с восторгом или, к примеру, удивлением, как того можно было ожидать. Нет, маг сидел, вперившись напряженным взглядом в оружие, и, казалось, полностью отрешился от окружающей действительности. Пришлось даже поинтересоваться, что случилось, а то еще подавится случайно или забудет, как дышать, — возись с ним потом.

Случилось, еще как случилось. Оружие Вольфган, как оказалось, узнал сразу. Принадлежал сей уникальный экземпляр ректору магической академии, в которой Вольфган до недавнего времени имел честь учиться. И кстати, именно ректор послужил еще одной причиной, по которой Вольфган в свое время, не задумываясь, ушел в тяжелый и опасный поход. Ну что поделаешь, знал он секрет адепта и намерен был в ближайшее время этим знанием воспользоваться. А вот сам Вольфган таких раскладов вовсе не желал, вот и закрутилась цепь случайностей, которая привела его за этот стол.

Слушая эту своеобразную исповедь, Артур только что не присвистнул совсем по-человечески. Нет, как раз те расклады, которые ему выдал маг-недоучка, киборга не удивили. Бывают совпадения и поинтереснее, так что ничего особенного в данном случае нет. А вот тот факт, что он победил в поединке ректора, то есть одного из сильнейших магов на этой планете, говорил о многом, и в первую очередь о том, что возможности этих самых магов весьма преувеличены. Заодно и свои собственные шансы Артур мог оценивать сейчас более адекватно, и расклады ему, честно говоря, нравились. Да, он был один, но и равных ему здесь, получается, не было. Если, разумеется, Вольфган снова амулет одолжит. Вольфган не возражал.

Куда больше мага удивила готовность Артура взять его с собой. Ну понятно, Варг — все ж таки рыцарь, умеет владеть мечом, копьем, да чем угодно, а Вольфган и на лошади-то с трудом сидит… Однако киборг лишь усмехнулся и пояснил, что Варг тоже поедет. И Карина поедет. Почему? Да потому, что когда король умирает, то его трон становится вакантным и, пока он вновь не будет занят чьей-то подходящей к случаю задницей, возможны разнообразные нехорошие эксцессы вроде смуты. Киборгу на возню рядом с этим не слишком удобным табуретом, по большому счету, было плевать, однако волны, поднятые такого рода мельтешением, часто оказываются излишне высокими и способны утопить кого угодно. Смута — вот как это называется, и история знает огромное количество случаев, когда подобные смуты разрушали империи, многократно превосходящие это жалкое королевство. Да что там, уже в эру освоения дальнего космоса, когда человечество, казалось, уже было едино, в результате внутренних конфликтов, вылившихся в борьбе за власть, государственный строй менялся трижды. Республика, империя, диктатура… А если учесть еще, что в имперскую эпоху сменилось две династии, как минимум половина диктаторов умерла не своей смертью… Про республиканский период и вовсе говорить страшно. И ведь что характерно, каждый раз были жестокие внутренние разборки, приводившие к падению уровня жизни, краху наукоемких производств и прочим веселым последствиям. Ничего удивительного, что в тот период, когда Артур угодил на эту планету, человечество распалось на шесть противоборствующих государств, которые увлеченно грызлись между собой и вели кровопролитные войны с другими цивилизациями.

Кстати, о других. Артур очень сомневался в миролюбии соседей. Наверняка ведь тоже в стороне сидеть не будут, и, стоит только королевству ослабеть в результате внутренних конфликтов, вмешаются, надеясь если не завоевать так удачно подставившихся олухов, то хотя бы откусить свой маленький, или не очень, как уж повезет, кусочек. Опять же, Артура это беспокоило мало, но попробуйте уцелеть, когда начнется большая война всех против всех. А очень может статься, именно это и произойдет, поскольку будет много заинтересованных сторон и очень велик будет соблазн решить все вопросы с помощью меча. В таком ключе Артур и объяснил Вольфгану расклады, добавив, что единственная, на его взгляд, реальная возможность избежать слишком уж серьезных потрясений — это обеспечить, чтобы трон не пустовал ни минуты. А значит, как только король умрет, на этом троне должен кто-то оказаться, или король, или, как вариант, королева, причем новый помазанник должен устраивать если не всех, то уж, во всяком случае, большинство. И Карина для такой роли подходила мало не идеально. А что? Титул давал ей некоторые права на престол, личными врагами, готовыми жизнь положить ради мести, обзавестись по малолетству просто не успела. Ну а стоящий рядом с престолом боевой киборг, равноценный, по местным раскладам, полноценной армии, сумеет обеспечить и легитимность, и лояльность окружающих. Во всяком случае, на первых порах. Тех, кто выживет. Конечно, не особенно глубокомысленный и многоходовой план, но тем меньше в нем уязвимых мест и больше шансов, что он сработает. Да и вообще, не с гроссмейстерами в шахматы играть собрались, а местечковых дворян строить, так что прогнозы неплохие.

Что интересно, хуже всего в такие расклады вписывался Варг. Как политическая сила он был круглый ноль, как боевая единица — тоже величина мелковатая. Артур вообще планировал вначале оставить его в замке, но, подумав, отказался от этой идеи. Молодежь, подобная этому начинающему рыцарю, обидчива, наворотит еще дел от избытка эмоций — разгребай потом. Нет, лучше пускай он будет под присмотром — так спокойнее.

Вольфган подумал немного и с неожиданной для столь молодого человека рассудительностью заметил, что противника недооценивать опасно. Хотя чему удивляться? У мага главный боевой орган — голова. Не в том смысле, что он им стены прошибает, хотя, по слухам, есть и такие, а в том, что для сотворения заклинаний надо хоть немного думать. Не у всех и не всегда, конечно, получается, но постоянная тренировка дает свои результаты, и мысли, умные или хотя бы кажущиеся таковыми, просто обязаны периодически рождаться. Все это вихрем пронеслось в голове Артура, после чего он объяснил Вольфгану: недооценивать противника опасно, переоценивать — глупо, и лично он пытается анализировать ситуацию как можно более объективно. Вольфган промолчал, оставшись, судя по всему, при своем мнении, однако не считая возможным спорить и признавая авторитет Артура и его право на принятие решений. Что же, и то хлеб.

После завтрака киборг устроил глобальную проверку оборудования, имеющегося в замке. Не то чтобы его было много, но все же линии связи с орудийными башнями, терминалы, источники питания, опять же. Самое интересное, все было в порядке и без его вмешательства, но что-то же надо было делать. Спать решительно не хотелось, а во всем замке, кроме него и Вольфгана, бодрствовали сейчас разве что комары. Впервые в жизни Артур столкнулся с необходимостью искать, чем можно себя занять, и это ему крайне не понравилось. Человеческие эмоции и ощущения имели, помимо всего прочего, и недостатки, что и почувствовал сейчас киборг на собственной шкуре. Хотя, конечно, неудобство это было мелким, временным и на общем фоне роли не играющим.

А потом он совершил еще одно действие, которое вряд ли пришло бы ему в голову, функционируй Артур в стандартном режиме. Он пошел вниз, в подземелья замка. Не в те, которые использовались в качестве подвалов, и не на заброшенные уровни. Даже не в свою «усыпальницу» — что он там забыл? Тем более, и так наведывался чуть не каждый день. Нет, на этот раз киборг пошел ниже, туда, где не был уже почти тысячу лет.

Ниже уровня, где Карина ухитрилась его найти и разбудить, было еще два, только попасть на них было достаточно сложно. Непосвященному, скорее всего, и невозможно — мало того что пришлось бы искать путь, а его маскировали знатоки своего дела, так ведь еще и бронированные двери открыть требовалось. Генетической идентификации для этого мало, требовалось также знание пароля. Было это, конечно, анахронизмом, над которым посмеивались, однако в нынешней ситуации, когда потомков давным-давно умерших членов экипажа развелось как собак нерезаных, а вот знания они утеряли давно и надежно, такая система защиты внезапно оказалась очень кстати. Во всяком случае, она позволяла не допустить, чтобы хранящееся за этими дверями попало непонятно к кому, а потом и вовсе пошло по рукам. Впрочем, утерявшие знания и не стали бы искать — по сравнению с громадой замка эти два уровня что иголка в стоге сена. Ну да, как известно, чтобы найти в стоге иголку, достаточно бросить в него горящую спичку, так что сдуру, разнеся старинный замок по камушку, могут и найти. Гипотетически могут.

Усмехнувшись про себя, Артур ввел код, и полуметровая броневая плита из сверхпрочной керамики скользнула в сторону. Мягко, бесшумно… За ней была лестница, не такая, как замковые, а куда более легкая, металлическая. По ней Артур спустился еще на уровень.

Здесь он тоже бывая регулярно, хотя и довольно редко, примерно раз в неделю. Большая часть складских помещений, заполненных тем, что успели спасти со звездолета, находилась именно на этом уровне. Подумав машинально, что надо будет на обратном пути взять пару коробок обещанных Вольфгану патронов, да и гранат прихватить, киборг открыл третью дверь слева, облачился в легкий защитный костюм, так, на всякий случай, и уже после этого неспешно прошел к дальнему углу коридора. Именно неспешно, потому что торопиться не хотелось. Он не боялся, конечно, однако же и бежать вперед сломя голову как-то не тянуло.

Дверь в конце этого коридора тоже была замаскирована, ну да Артур сам ее устанавливал. Была она попроще, обычный «бутерброд» из тонких пластин титана, керамики и стали, а вот код — намного сложнее. Не набирали его, это Артур знал точно, никогда. С того момента, как эта дверь закрылась, никто ее не открывал, в том числе и он сам. И за дверью была не лестница, а кусок аварийного трапа — этот путь не обустраивали, незачем. А самый нижний уровень был пустым — собственно, это был не уровень даже, а просто большая пещера, в которой полом служила внешняя обшивка их корабля.

Почти сразу же пошла информация от датчиков, в ушах противно зазвенело — радиация, чтоб ее. Здесь ее уровень для киборга даже без защиты был уже абсолютно не опасен. Да что там киборг, даже человек бы выдержал… какое-то время. Однако терпимо и комфортно — разные вещи, и Артур не собирался находиться в этом месте ни минуты сверх необходимого минимума.

Осторожно спустившись вниз, Артур задрал голову — все строго по инструкции, визуальная проверка состояния свода. Хотя, спрашивается, что с ним может случиться? Монолитная плита, выплавленная из горной породы, крыша могильника-саркофага. Вдобавок, хотя и с трудом, им удалось сделать так, чтобы эта крыша была практически непроницаемой для радиации, так что в замке ее уровень практически не отличался от не такого и высокого фонового. Как и ожидалось, никаких следов разрушения — технологии космической цивилизации позволяли создавать практически вечные конструкции. Сделал шаг… под ногами ожидаемые ощущения, шершавая, изъеденная огнем корабельная броня. Кое-где из корпуса торчали обломки металлических конструкций. Вон пилоны, на которых раньше крепились тяжелые ракеты, способные в клочья разнести боевой корабль, или, как вариант, рванув в атмосфере, основательно испортить жизнь населению целой планеты. А вон те рваные куски металла, напоминающие зубы страдающего кариесом дракона, все, что осталось от танкового бокса-контейнера. Танки во время полета были закреплены на внешней подвеске, никто ведь не предполагал, что линкору придется с ходу вступить в бой. Естественно, от большинства контейнеров, и без того развороченных, за века не осталось и следа. Их ведь делали не для того, чтобы они служили практически неограниченное время, а из соображений максимального удешевления, чуть ли не одноразовыми. Как и сами танки, кстати. Боевой путь штурмового танка по статистике не превышает сотни километров, а значит, незачем закладывать в машину избыточный ресурс. Война — это не столько даже стрельба, а в куда большей степени экономика, соответственно, и оружие оценивается по критерию цена-возможности. Хорошо еще, что звездолеты ресурсом обладали куда большим, а то оказаться в космосе на разваливающемся корабле — занятие не самое полезное для здоровья.

Глядя на практически мертвого бронированного левиафана, Артур внезапно понял, что люди понимают под словом «ностальгия». Ощущения, которые он испытывал сейчас, иначе было и не назвать. Именно ностальгия, что же еще. Ему вдруг невероятно остро захотелось оказаться внутри, пройти по коридорам, которые наверняка внешне остались такими же, как были, зайти в рубку… Да даже в трюм, сесть на свое место, в потертое задницами поколений ему подобных противоперегрузочное кресло…

Артур помотал головой, отгоняя наваждение. Да, хочется, но сейчас это непринципиально, дело — прежде всего. Подойдя к ничем внешне не примечательному месту на корпусе, он на миг замер. Для стороннего наблюдателя это выглядело так, словно Артур просто стоит, наслаждаясь видами пещеры, на самом же деле в этот момент он связывался с компьютером линкора, спящим в своей практически неуязвимой броневой капсуле. Вызов, отклик, обмен паролями, взаимная идентификация… У ног Артура по кажущейся монолитной броневой обшивке пробежала узкая, едва заметная трещина — край открывающегося аварийного люка. Раньше он откидывался в сторону, скрываясь в толще корабельной брони, практически бесшумно, но сейчас бесшумным его движение было бы только для человека, Артур же явственно слышал негромкий скрежет. Вполне ожидаемо, крышка остановилась, не дойдя до крайнего положения сантиметров пять. Ерунда, не мешает.

Изнутри потянуло замогильным холодом, и сразу же усилился звон в ушах — уровень радиации под броней был заметно выше, хотя, разумеется, и здесь для Артура не было ничего страшного. Да и холод являлся скорее порождением разбушевавшегося воображения — во-первых, датчики температуры упорно показывали, что все в норме, а во-вторых, защитный костюм был еще и теплоизолирующим. Выходит, нервы — раньше Артур не понимал, что люди подразумевают под этим термином, сейчас же почувствовал все его прелести на собственной шкуре.

Спускаясь внутрь корабля, киборг бросил взгляд на кромку люка. Внешне все нормально… вроде бы. Интересно, почему он начал двигаться с усилием? Что могло случиться с ним за тысячелетие? Хотя, конечно, какая разница, выйдет из строя этот люк — откроем другой, их здесь не один десяток. Такая же слоеная броня, как и та, что на входе в это подземелье, разве что потолще. Ну да, все правильно, тот люк они ведь не сами делали, а сняли с одной из внутренних переборок. Все равно отсек за ним уже не было смысла перекрывать, он был еще в бою разворочен ударом гравитационной бомбы. Подумав так, киборг рефлекторно вздохнул и как в омут нырнул в царящую под броней темноту.

Разумеется, темно здесь было только для человека, а зрение Артура перестроилось, адаптируясь к отсутствию освещения, практически мгновенно. Однако было, как бы сказали люди, неуютно, и Артур включил укрепленный на плече фонарь. Вмонтированный в шлем, более мощный, задействовать пока не стал, а вот наплечный, свет которого был слабее, но охватывал при этом заметно большую площадь, все же зажег.

Здесь ничего не изменилось — все так же пусто и функционально, лишь механизмы, практически целые и даже не слишком пыльные. Герметичность нарушена не была, на этом участке корпуса пробития брони в том бою отмечено не было, ну а людей здесь не должно было находиться изначально. Отсюда, из пространства между внешним и внутренним корпусами, перед боем воздух было положено откачивать, чтобы не образовывалась всесокрушающая ударная волна.

Ниже, под куда более легкой броней внутреннего корпуса, располагались нежные потроха линкора — жилые помещения, двигатели, системы управления и еще тысячи мелочей, без которых огромный корабль — не более чем груда высокотехнологичного металлолома. Вот только лезть туда не следовало — судя по уровню радиации здесь, там, внутри, дело обстояло еще страшнее. И все же именно для того, чтобы это точно выяснить, и полез сюда Артур.

Перед внутренним люком киборг остановился. Открывать его он не собирался, зачем? Все равно лезть внутрь у него не было никакого желания. Однако здесь был выход на компьютер линкора, не ограниченный личный канал, а полноценный. К тому же так было проще получать информацию с датчиков, это можно было делать, даже не задействуя возможности корабельного «мозга». Именно этим Артур и занялся, оставалось лишь откинуть легкую крышку, скрывающую гнездо встроенного терминала, и ввести код.

Киборги первого и второго поколений для получения доступа к каналу передачи информации вынуждены были бы подключаться к кабелю, однако у Артура даже разъема соответствующего не имелось — беспроводной канал удобнее. В течение буквально нескольких секунд к нему стекалась информация с тысяч датчиков, раскиданных по всему кораблю. Некоторые из них уже не работали — какие-то были разрушены в бою, еще часть вышла из строя под действием беспощадного течения времени, однако для оценки нынешней обстановки было достаточно и тех, что остались.

Результаты проверки нельзя было назвать утешительными, хотя, говоря по чести, и неожиданными они тоже не были. Уровень радиации снижался в точности согласно прогнозу, где-то чуть быстрее, где-то чуть медленнее, но усредненное значение совпадало до сотых долей процента. Линкор будет радиоактивным гробом еще без малого пятьсот лет, а жаль. Разумеется, Артур знал это заранее, но в глубине его человеческой составляющей все еще жива была иррациональная надежда, что вот сейчас он сможет войти внутрь, через неделю, максимум две запустить уцелевшие реакторы, и тогда искалеченный, но все еще грозный космический дракон, поднявшись над планетой, позволит ему решать любые возникающие проблемы без лишних усилий, походя. Ну что же, мечтать не вредно, а лезть сейчас внутрь было чистой воды самоубийством даже для него. Оставалось только вздохнуть и аккуратно прикрыть заслонку терминала — спи до лучших дней, старший брат…

Поднимаясь по лестнице, Артур огляделся напоследок. Все, сюда в ближайшие полвека он заходить не собирался. Правда, киборги столько не живут, их век, теоретически, длиннее человеческого, но не настолько же. Другой вопрос, что Артур и не собирался вести в эти годы активную жизнедеятельность. Зачем? Достаточно было завершить дела, обеспечить стабильность в этих местах, а значит, максимально снизить вероятность, что до линкора кто-то доберется, а потом спокойно завалиться в анабиоз. И кстати, в этом случае было практически гарантировано, что его никто случайно не разбудит, — еще три-четыре поколения, и потомки членов его экипажа окажутся не в состоянии пройти генетическую экспертизу. Слишком глубок будет разделяющий их временной интервал. Кстати, и запреты на ликвидацию окончательно перестанут действовать, что, в свою очередь, открывает новые широкие возможности.

Когда позади Артура с еле слышным щелчком встала на место крышка люка, а встроенная система дезактивации смыла с поверхности защитного костюма попавшую на него радиоактивную дрянь, Артур поднялся на следующий уровень, задраил люк и откинул прозрачное забрало гермошлема. Хлынувший в легкие затхлый воздух подземелья показался внезапно очень вкусным, но с подобным изменением восприятия киборг в своей жизни сталкивался уже не раз и потому не удивился.

Он уже почти вышел со складского уровня, когда вспомнил о том, что обещал Вольфгану патроны для его новой игрушки. Чуть не забыл… Это было плохо — киборги, по идее, ничего не забывают. Следовательно, имеется сбой или в центральном процессоре, или в связях между ним и биологической составляющей аналитического аппарата, сиречь мозгом. Похоже, степень перерождения зашла дальше, чем можно было предположить. Ну и черт с ним, с каким-то мрачным весельем подумал Артур, и тут же все тревоги неожиданно и резко ушли на второй план.

Настроение у Карины было препоганейшее. К тому, что сегодня все равно, хочет она того или нет, предстоит разговор с гомункулусом, добавилось жуткое похмелье — вчера она, после финальной выходки Артура и его эффектного ухода, переборщила с вином, хотя вообще-то в пьянстве замечена не была. Но уж больно настроение соответствовало, так что парой кубков не ограничилась, а утром наступила закономерная расплата. Голова болела так, что хотелось повеситься. Или, как вариант, кого-нибудь повесить.

В свете плохого самочувствия появилась твердая решимость быстро провести разговор с киборгом. Все равно ведь от этого никуда не денешься, рано или поздно точки над «ё» расставить придется, так почему же не сейчас, пока настроение подходящее? И тут — накладка. Проклятый гомункулус исчез, как сквозь землю провалился. С утра видели, бродил как неприкаянный вместо того, чтобы спать, а тут вдруг раз — и исчез. Вольфган, к вину относящийся настороженно и вставший раньше всех, его тоже видел, даже завтракал с ним вместе, но куда Артур пошел, закончив трапезу, не знал и он. Словом, бардак полнейший.

Кончилось все это тем, что Карина едва ли не в первый раз сорвала плохое настроение на слугах. Они у нее в тот день по двору как птички летали — это те, которые вовремя спрятаться не догадались. Учитывая, что перебрали вчера буквально все и все остались неопохмеленными, муки некоторых из них воистину можно было назвать адскими.

К тому моменту, как Артур наконец объявился, двор и большая часть замка сияли, будто вылизанные. Кони, овцы, коровы и прочий домашний скот выглядели ошалевшими от непривычной чистоты в своих хлевах и стойлах, а колодец, не пересыхающий даже в сильную жару, показывал дно, что с ним случилось едва ли не впервые. Словом, Карина, подобно многим женщинам, когда не знала, что делать, устроила генеральную уборку. Те же, кто ею непосредственно занимался, ругались на хозяйку замка, но шепотом, чтобы, не дай бог, не услышала, а то ведь еще чего-нибудь придумает, да похлеще.

Появился гомункулус только под вечер, непонятно даже, где болтался целый день, и тут же смылся. Куда? Как оказалось, к реке. Вооружившись биноклем, Карина с удивлением обнаружила, что он моется, очень тщательно и как будто с омерзением и брезгливостью. Для сдержанного в эмоциях киборга такое поведение было необычным, однако, когда он вернулся в замок, на лице его была лишь приросшая маска безразличия, с одного взгляда на которую становилось ясно — никаких пояснений добиться не удастся, он попросту отшутится или проигнорирует.

И снова поговорить не получилось. Как доложили Карине, когда она послала за Артуром, он отправился в свою комнату, завалился спать и пообещал, что оторвет голову любому, кто посмеет его разбудить. Киборгу верили, а боялись его намного больше, чем девушки, будь она хоть десять раз хозяйкой этого замка, поскольку знали — у него слова не расходятся с делом. Вон не так давно помирал один — сложился вдвое от жуткой боли и готовился концы отдать. Артур подошел, постоял, губы презрительно кривя, и сказал — аппендицит, мол, жить будет. Что такое аппендицит, никто не знал, но больной и вправду выжил, правда, благодаря тому, что Артур над ним изрядно поколдовал. Но ведь выжил же! Только шрам на боку остался.

Но были и обратные примеры. Одному он пообещал, что еще раз провинится — лишится двух зубов, и обещание выполнил, причем как раз два зуба и вышиб. Хотя, надо сказать, травмированный был не в обиде — как раз эти зубы у него жутко болели, а идти к кузнецу, который, помимо основной работы, занимался их лечением, точнее, выдиранием, несчастный жутко боялся. Вот и совместилось лечение с наказанием. Подвиги киборга на стезе уничтожения внешних угроз также были общеизвестны, и в результате у него сложилась в замке определенная репутация. Настолько хорошая репутация, что пойти против его слова никто из слуг не рискнул, и Карина их понимала. Пришлось дожидаться утра, высказав при этом все, что думает о хамах, которым герцогские приказы уже не указ. Слуги виновато переминались с ноги на ногу, однако никаких действий так и не предприняли, а сама Карина будить Артура тоже не пошла. Во-первых, невместно, а во-вторых, тоже боязно. И так-то неизвестно, как он на ее слова отреагирует, а невыспавшийся и злой — тем более. Словом, разговор был вновь отложен, хотя утром Карина даже встала пораньше, чтобы уж наверняка не упустить гомункулуса и, наконец, довести это неприятное и слишком уж затянувшееся дело до логического завершения.

Утром, когда Артуру все же передали, что Карина жаждет его видеть, он пришел. Не сразу, что характерно, сначала завершил свои непонятные дела, но потом все же явился — как всегда, чистый, отвратительно бодрый, что девушка, практически не спавшая этой ночью, ощущала буквально всей кожей, и, главное, веселый. С чего у него такое настроение, Карина даже выяснять не стала — было у нее стойкое подозрение, что ответа не будет, а если и будет, то объяснений она попросту не поймет. Все же юмор киборга во многом очень резко отличался от юмора обычных людей, и то, что казалось ему веселым, причем веселье при этом являлось как бы само собой разумеющимся, для остальных было непонятным, а то и неприятным. Словом, заострять эту тему девушка не стала, да и настроение было не то. Зато поинтересовалась, чем же таким Артур был занят, что даже сегодня до нее больше часа добирался. Ответ ее обескуражил — вместо того чтобы идти к ней, киборг, оказывается, Вольфгана стрелять учил. Из чего? А он магу еще и оружие старинное подарил. Никому не дарил, той же Карине о том, чтобы дать ей легендарное оружие древних, не заикнулся даже, а Вольфгану подарил. За какие, интересно, заслуги? Впрочем, у Карины хватило осторожности удержаться от выяснения отношений — не та все же была ситуация, чтобы выказывать обиды, и не тот предстоял разговор.

А потом они все же… поговорили. Точнее, Карина обрисовала Артуру ситуацию и очень была удивлена. Нет, разумеется, она была в курсе, что выдержка гомункулуса крепче железа, но так, чтобы даже ни один мускул на лице не дрогнул, — это извините… Создавалось такое впечатление, словно Артуру глубоко безразлично все, что она говорит. Единственный комментарий, который он выдал, была фраза о том, что она неудачно выбрала место и время для разговора. Мол, говорить такие вещи, разумеется, надо, вот только лучше всего это делать в момент, когда ты уже получил от своего визави все, что хотел, а не тогда, когда он, оскорбившись, пошлет тебя куда подальше. Или, как вариант, сделает вид, что оскорбится, и под этим предлогом не будет выполнять работу, которая ему не нравится. При этих словах сердце Карины ощутимо екнуло. Казалось, что оно сейчас в пятки провалится, — ей только что даже не намекнули, а открытым текстом сказали, мол, разбирайся, девочка, со своими проблемами дальше сама. Уж что-что, а скрытый контекст таких фраз она понимать умела. Но, к ее удивлению, в следующий момент киборг, отставив бокал с недопитым вином, хлопнул ее по плечу и пояснил, что это относится не к их нынешнему разговору, а вообще, к будущему, когда девушке придется самостоятельно принимать решения и воплощать их в жизнь. Он-то постоянно рядом быть не сможет и палочкой-выручалочкой тоже работать сумеет далеко не всегда. Так что пускай следит за своими мыслями — язык дан хорошему дипломату для того, чтобы их скрывать. Хорошо, ему все сказанное ею глубоко безразлично, а если попадется кто-нибудь с другими взглядами на жизнь?

Кстати, слова насчет безразличия Карину на удивление сильно задели и даже обидели. Она-то, дура, опасалась, что обидит человека, который, называя вещи своими именами, уже не единожды спас ее и которому, если вдуматься, она обязана всем. Думала, ударит его по самому больному, пускай и не желая того, а вынужденно, но он, как оказалось, вообще относился к ее чувствам и переживаниям по этому поводу так, словно они ничего не стоили и не весили. Больше всего это было похоже на презрительную насмешку. Мол, слишком много возомнила о себе, замухрышка. Кто, спрашивается, из-за тебя расстраиваться-то будет? Будут, будут, не все такие скоты, как ты! Мутным комом подкатилось к горлу раздражение, однако киборг, похоже, не обратил на это никакого внимания. Только поинтересовался вежливо, есть ли у Карины к нему еще какие-либо вопросы.

Самое интересное, вопросов было еще изрядно, по хозяйству, по военным делам да и насчет матери… Киборг отвечал, как обычно, вполне обстоятельно, аргументированно и спокойно. Единственно, не сказал точно, когда они пойдут вытаскивать мать Карины, — пояснил, что пока не имеет достаточно информации для разработки детального плана операции, а без этого лезть против многократно превосходящего в численности врага не то чтобы самоубийство, но все же излишне рискованно. Поэтому, как он сказал, детали лучше будет обсудить чуть позже, по окончании всех необходимых разведывательно-аналитических мероприятий. Для Карины так и оставалось загадкой, каким образом гомункулус ухитряется выговаривать такие слова. Язык ведь можно сломать, а он — ничего, даже речь не замедляется. Видимо, последний вопрос она непроизвольно произнесла вслух, поскольку Артур тут же ответил, что дело в постоянной тренировке языка. Вот так, и не поймешь, то ли шутит, то ли, напротив, говорит вполне серьезно. Хотя, наверное, все же серьезно, поскольку шутки его Карина уже научилась различать. Не понимать, а именно различать — все же интонация у Артура в момент, когда он шутил, чуточку отличалась от нормальной.

Словом, когда он уходил, девушка была уже спокойна. Даже удивительно, столько нервничать — и ради чего? Никаких эксцессов, даже ни слова в упрек. Нет, все же гомункулус — не полноценный мужчина. Ни один из тех, кого она знала, так бы себя не повел. Психовали бы, ругались, просто встали бы и ушли — да куча вариантов. Этот же просто отдал, без боя, как будто так и надо, и для него происходящее не было сколь либо неожиданным. А может быть, и впрямь не было. В том, что киборг, по сравнению с другими людьми, думает чуть иначе, Карина убеждалась уже не раз, равно как и в том, что мелкие, незаметные вроде бы для других нюансы частенько им улавливаются, чтобы потом сложиться в целостную картину, весьма порой отличную от той, которую видят другие. Может быть, он давным-давно все знал и для него все ее попытки сгладить проблему выглядели смешными. И ведь самой проблемы, очень похоже, для него не существовало. Карина чуть заметно улыбнулась своим мыслям — видимо, зря она себя накручивала. Да и вообще, получается, с Артуром стоит вести себя иначе. Не советоваться, а просто выказывать собственное желание, отдавать приказ. А дальше он сам сделает все, что надо, причем наилучшим образом. Ведь гомункулус, по сути, такой же слуга, как и все прочие…

Ощущения были… неприятные. Ну да, по-иному и не охарактеризовать. Не злость, не обида — уж эти-то чувства знакомы любому киборгу, пусть люди и считают иначе. Нет, то, что он сейчас чувствовал, Артур не мог ни понять, ни сформулировать, однако то, что эмоции были сплошь отрицательные, он понимал очень хорошо. А самое паршивое, не мог он сообразить, в чем их причина, не поддавалось это логическому анализу.

И казалось бы, что тут страшного? Ну, сказала ему Карина, что приняла предложение некоего Варга стать его женой. В конце концов, что она ему нравится, только слепой бы не разглядел, так что логичное в общем-то завершение процесса. Быстро только очень — ну так ведь сейчас вокруг не пойми что творится. Не война, конечно, однако ничем не лучше, а то и хуже даже. На войне хоть какие-то правила есть, в такой исторический период, как здесь и сейчас, многие из таких вот неписаных правил соблюдаются куда серьезнее писаных законов. В той же, будем говорить открытым текстом, бандитской разборке на уровне местных олигархов, которая происходила здесь и сейчас, правил не было вовсе, так что жить надо было торопиться, а то неизвестно, сколько ее, этой жизни, осталось. Молодежь такие расклады понимала, видимо, очень хорошо, чуть ли не на инстинктивном уровне, так что свадьба через неделю. Ну и флаг в руки.

Был, правда, еще один нюанс — разница в происхождении Варга и Карины была серьезной, если не сказать потрясающей. Одно дело — наследная герцогиня, хозяйка обширных земель и впечатляющих, по местным меркам, богатств, и совсем другое — младший сын и без того небогатого дворянина, однако при нынешних раскладах ничего страшного в этом нет. Все равно в самое ближайшее время многое должно поменяться, и старые титулы будут значить мало.

Кстати, а вон и сам Варг, легок на помине. Свирепствует на плацу, молокососов своих тренирует. Дельно тренирует, нельзя не признать, и они кое-каких успехов достигли уже в рекордные, можно сказать, сроки. Увидел Артура, помахал рукой. Ну и Артур в ответ дал отмашку — ему сложно, что ли? А настроение… У киборгов не бывает настроения, у них есть приказ, который надо выполнять.

Самое паршивое, день так хорошо начинался. После вчерашнего посещения корабля Артур проснулся бодрым и веселым. Ничего удивительного — легкое, а главное, кратковременное облучение для организма киборга полезно. Честно говоря, его биологическая составляющая вообще для радиации малоуязвима, генетики постарались на славу. Куда страшнее она для имеющейся в его организме электроники, обеспечить ее идеальную защиту так и не смогли, а потому все ограничения, налагаемые на киборга, связаны именно с ней. Выйдут из строя процессоры — умрет и киборг, однако небольшие дозы, хоть и неприятны, для его организма, напротив, даже рекомендованы. Так что утренняя эйфория была вполне объяснима и вполне ожидаема, а потому ничуть Артура не смутила.

Легкая разминка, по обыкновению плотный завтрак — и вперед, в атаку! Дело на сегодня у Артура было запланировано всего одно, им он и занялся. Ну а что поделать, оружие магу своему подарил — будь добр теперь пользоваться научить, а то неумеха будет опасен себе и окружающим товарищам, но никак не противнику.

Правда, для начала пришлось разбудить Вольфгана — тот бессовестно дрых, хотя обычно просыпался раньше всех. Хорошо еще, сон его был чутким, и достаточно оказалось один раз негромко постучать в дверь. Интересно, кстати, это у него от рождения или благоприобретенная вследствие, скажем так, обстоятельств привычка? Впрочем, как раз это было не так и важно, главное, после первого же стука в дверь за ней раздались приглушенные звуки, а буквально через минуту она открылась, явив взору киборга заспанного и босого, но притом одетого мага. Шустро оделся, и вот это уж точно не от рождения, оставалось только покивать одобрительно и сказать, в какое время и где они встречаются. Кстати, Вольфган опоздал, но Артур и не ожидал от него, в силу все тех же обстоятельств, пунктуальности.

А потом началась стрельба, и вот тут Вольфган Артура всерьез удивил. Не тем даже, как быстро освоил пистолет — конструкция-то не из самых сложных, аккуратности магу тоже не занимать, поэтому сборка-разборка-чистка-смазка прошли как по маслу. А вот то, что на сделанной Артуром ростовой мишени все пули легли, куда требовалось, ну, кроме первой, когда Вольфган еще с оружием совсем не освоился, оказалось для обоих полной неожиданностью. Киборг даже специально к мишени подошел, проверил — вдруг датчики сбоят и зрение обманывает, тоже, кстати, человеческое действие. Однако же нет, все точно, сам Артур, конечно, мог бы и лучше, но, стоит честно признаться, ненамного. Вольфган же и вовсе стоял с открытым ртом — ему упражнения с оружием никогда толком не давались, а тут прямо талант открылся. Или, может, он себе магией помогал? Правда, сам Вольфган клялся, что ничего такого не делал, но подобное у него могло получиться и непроизвольно. Возможность этого он и сам признавал, а проверить киборг не мог из-за полного отсутствия у себя способностей к магии.

Естественно, попробовали еще, расстрелял Вольфган пять обойм, а толку? Сходимость результатов была удивительной, оставалось только поаплодировать меткому стрелку, что Артур и сделал, а потом попросил мага продемонстрировать, чему он за это время научился в плане боевых заклинаний. Тот и продемонстрировал. Хорошо продемонстрировал. В смысле, от мишени кучка мелкого пепла да пара щепок осталась и валун, который метрах в десяти позади нее валялся, пополам раскололо. Честно говоря, результат Артуру понравился — можно сказать, артиллерия карманная у него теперь была при себе. Конечно, до плазменной гранаты молниям Вольфгана далеко, но и то, что он умел, было уже не детскими фокусами. Правда, если верить его словам, более серьезные маги без усилий могли ударить намного сильнее, однако для ученика Вольфган показал результат близкий к выдающемуся. Жаль только, помимо этого он пока что ничего толком не умел, ну да ерунда, знания кое-какие имелись, а опыт — дело наживное.

Словом, Артур был доволен. Когда, вернувшись в замок, узнал, что его прямо-таки жаждет видеть Карина, отнесся к этому вполне положительно. А что? Все равно поговорить надо было, ему же еще мать ее вытаскивать, а теперь он хоть точно знал, где она, — архимаг оказался словоохотлив. Поразительно, как страх за собственную жизнь повышает скорость работы языка — этот умник рассказал все, о чем знал, и даже не пытался что-либо утаить. Во всяком случае, таких попыток Артур не заметил, а обмануть его было сложно. Теперь, имея достаточный объем информации, можно было устраивать полноценную спасательную операцию, а заодно и в королевстве порядок навести. Именно это Артур и хотел обсудить, тем более настроение было подходящее.

Ну что же, поговорили… Артуру даже обсуждать серьезные вопросы после этого не захотелось. Он и не стал — в конце концов, если операция изначально была отдана ему на откуп, то ему, соответственно, и решать, что и когда стоит делать, а что нет и какая информация будет достаточной. Странно все это, по идее, киборгу должно было быть абсолютно безразлично отношение какой-то дикарки, но вот как-то не совсем по теории получалось. Сейчас он все больше погружался в состояние, которое люди называют меланхолией, понимал это и, что удивительно, абсолютно не желал предпринимать хоть что-то для изменения ситуации. Вот не хотелось — и все тут, а хотелось ему полежать и чтобы никто его не теребил.

В результате киборг отправился к себе, не раздеваясь, только стянув изрядно надоевшие сапоги, бухнулся в койку и провалился в непонятное даже ему состояние между сном и явью. И почему-то крутилась в голове фраза одного из товарищей, погибших на той чертовой войне: «Вот потому космонавтам жениться и противопоказано». Других мыслей просто не было, что являлось даже теоретически невозможным, мозг киборга просто обязан непрерывно обрабатывать информацию. Однако, как обычно, практика шла с теорией не совсем параллельно, и Артуру на все эти несоответствия было горячо наплевать. Он просто лежал — и все, а мир существовал где-то рядом, не пересекаясь с плоскостью его бытия.

В таком непонятном состоянии его и обнаружил Вольфган. Ну, как обнаружил… Зашел, даже разрешения не спросив, что было на него совсем не похоже, он к Артуру за все время и заходил-то раз десять от силы, каждый раз вежливо, аккуратно, с извинениями, что побеспокоил. До недавнего времени он киборга вообще боялся, что и неудивительно. А вот сейчас зашел и засов ухитрился сдвинуть усилием воли. Интересно как — магией предметы Вольфган перемещал с трудом, очень медленно, а тут вдруг щелк, и все. Однако додумать эту неожиданно ленивую мысль Артур уже не успел — Вольфган зашел в комнату, плюхнулся в стоящее в углу кресло и, закинув ногу на ногу, что тоже никогда в присутствии Артура не делал, холодно бросил:

— Хорош, герой, ох и хоро-ош…

— Поясни свою мысль. — Как ни странно, появление мага позволило Артуру частично переключить свои мысли. Точнее, отключить навязчивое воспоминание и задействовать аналитические функции.

— А чего тут пояснять? Ведешь себя как монашка, что из-под епископа вылезла.

— Та-ак. — Артур неспешно сел и с интересом посмотрел на Вольфгана. — И откуда такие глубокие познания в… монашках и епископах?

— Не важно. — Эту скользкую тему маг, похоже, развивать не хотел. — Главное, что так и есть. Ты еще в петлю полезь. Ишь, барон Жермон.

— Не дождетесь. — Мгновенно вспыхнувшая злость рывком изменила восприятие, и это не укрылось от Вольфгана. Похоже, именно такого эффекта щенок и добивался, во всяком случае, ухмыльнулся он довольно. Однако и радость ему доставлять не хотелось, поэтому киборг чуть расслабился и спросил: — А кто такой барон Жермон?

— О, это старая песня, ей уже неизвестно сколько тысячелетий. Про то, как некий барон уехал совершать подвиги, а его жена… развлекалась.

— Понятно. И при чем здесь я?

— А ты — как тот барон. Уехал — а дама сердца тем временем нашла себе что-то другое. Получше или нет — неизвестно, но ведь нашла.

— Какая дама сердца? Что ты ерунду говоришь?

— Ой, да ладно тебе, — махнул рукой Вольфган. — Дама сердца, не дама сердца, какая разница? Важно не название, а твое к ней отношение, его же разве слепой не увидит.

Киборг промолчал — в чем-то Вольфган был прав. Может, не на все сто процентов, но, судя по косвенным данным и анализу своего психологического состояния, Артур мог предположить, что маг весьма близок к истине. Ну еще бы, у него свое видение мира, специфическое, и как у мага, и как у человека. Между тем Вольфган, убедившись, что одержал моральную победу, продолжил развивать успех:

— Ну а теперь сам подумай. Что ты хотел? Вы совершенно разные, из разных времен. Плюс тебя нет постоянно. Можешь поверить мне на слово, мало какая женщина будет верно ждать не пойми кого. И была бы еще красавица. — Тут Вольфган изобразил руками в воздухе нечто, долженствующее обрисовать фигуру «красавицы». Получилось нечто похожее на приснопамятную кухарку, только в груди и бедрах чуть побольше, а в талии малость поуже. — Так ведь нет, нашел кошку драную.

Киборг даже закашлялся от неожиданности и заметил, что насчет кошки, тем более драной, явно перебор. Однако Вольфган даже не стал его слушать, а просто извлек из кармана флягу с ядреным местным самогоном. Кстати, самогонные аппараты тут знали, распространены они были повсеместно, и продукт на выходе получался вполне пристойный. Это, разумеется, если смотреть с человеческой точки зрения. Поставил маг флягу на стол, повернулся и вышел. Очень интересно, и чего это он хотел сказать?

Артур встал, подошел, взял в руки увесистую емкость — почти на пол-литра, такой и убить можно запросто, если приложить как следует. Судя по еле слышному бульку, заполненного воздухом пространства в ней оставалось от силы на пару наперстков. А, пропади все пропадом. Киборг подавил естественную реакцию своего организма, вытащил из горлышка фляги неудобную деревянную пробку. В нос ударило густым букетом сивушных масел. Плевать. Высосал флягу не отрываясь, прислушался к ощущениям. В нормальном состоянии алкоголь переработался бы практически мгновенно, став всего лишь энергетически выгодным топливом для организма, однако сейчас, благодаря его действиям, у содержимого фляги крепостью шестьдесят восемь градусов были все шансы сделать то, для чего люди и гнали самогон. В общем, как он добрался до кровати, Артур не помнил.

Утро было… Утро было мрачным. Впервые в жизни Артур проснулся от головной боли, и ощущение это было жутким. Правда, и лечилось просто — киборг всего лишь вернул управляющие системы организма в стандартный режим. Спустя несколько секунд боль исчезла, будто ее и не было, — очистка крови происходила быстро, а на период ее проведения отключались все болевые ощущения. Все правильно, ничто не должно отвлекать один из самых совершенных инструментов, созданных людьми, от выполнения задачи. Еще три минуты восемнадцать секунд — и Артур вновь был здоров. Только вот, увы, расхлябанное психическое состояние никуда не делось.

Однако психика психикой, а лежать просто так — занятие более чем глупое, и киборг недолго думая отправился к колодцу. В конце концов, почему его должно волновать, что думают люди по поводу его действий? Тем более местные, низшие существа, если вдуматься. Да пусть хоть повесятся! И абсолютно нечего комплексовать по поводу хотя бы одного из них. Шмотки в сторону, ведро воды на голову… Ух, хорошо!

За этим занятием его и застал Вольфган. Постоял, с усмешкой посмотрел на Артура и спросил очень спокойно, без подначки:

— Ты, я смотрю, уже в норме?

— Пока не знаю, но лучше, чем вчера, точно, — прислушавшись к своим ощущениям, честно ответил Артур. — А что, случилось что-нибудь?

— Да. Тебя Карина зовет.

— Да пускай зовет. Перетопчется.

— Понимаешь… Ну в общем, она хочет отдать тебе приказ немедленно освободить ее мать.

— Прямо-таки приказ? — с интересом спросил Артур.

— Да.

— Прямо-таки немедленно?

— Да…

Что уж там еще говорил Вольфган, Артур не слышал, точнее, даже не пытался слышать. Мир вокруг словно взорвался, рассыпавшись на миллионы сверкающих осколков, и тут же сложился вновь в целостную, но совсем иную картину. А главное… главное, что в этой картине Артур видел себя и свое место в мире. Усмехнувшись одними уголками рта, он жестом приказал Вольфгану заткнуться. Маг так и замер на полуслове.

— Значит, она приказала. Замечательно. Так вот, передай ей, пожалуйста, мои слова, — очень-очень вежливо сказал киборг. — С этой минуты она может делать что хочет, принимать какие угодно решения и приказывать кому угодно. А еще она получает право за эти решения отвечать, и за свои ошибки тоже. Я достаточно за ней подтирал, теперь пусть делает что хочет и как хочет, но — без меня. И проблемы ее с этой минуты — только ее собственные проблемы. Да, и пускай не лезет больше в подвалы — ее не пропустят вниз, а остаться без ног там можно запросто.

Из замка Артур выезжал спустя примерно час. Время ушло, в основном, на то, чтобы спуститься в подвал, затариться боеприпасами и запустить систему пассивной обороны. То, что раньше ее не включали, не значило, что ее нет, и сейчас любой рискнувший пройти внутрь имел шанс в определенный момент продолжить свой путь по частям. По хорошо прожаренным и мелко нарубленным частям — именно так, лазеры системы «Страж» не отличаются дальнобойностью, но попавшего в зону поражения режут на гуляш с завидной легкостью, компенсируя некоторую устарелость мощностью и плотностью огня. Еще некоторое время потерял, навьючивая на лошадей взятое с базы снаряжение. По поводу того, что он уводит лошадей из замка, киборг абсолютно не комплексовал. В конце концов, это был его собственный, личный, можно сказать, трофей. И это он рисковал шкурой, когда выходил против армии, а раз так, имел полное моральное право делать с добычей что угодно. Подобные мысли оказались для Артура внове, однако никакого отторжения не вызывали — то ли не противоречили заложенным в него программам, то ли сами программы уже давно ни на что толком не влияли.

Единственная заминка получилась, когда он уже выезжал из ворот. Один из охранявших их молокососов грозно насупился, заявив, что пропускать не велено. Артур не стал вступать с ним в спор и что-то доказывать, а просто освободил ногу из стремени и впечатал носок сапога в глупую харю. Посмотрел на то, как отлетевший на два шага незадачливый вояка ползает на коленях, тряся головой и выплевывая из окровавленного рта собственные зубы, да и поехал себе дальше. Никто больше останавливать его не посмел.

Стук копыт позади он услышал, когда отъехал от замка километров на пять. Опасаться было нечего — судя по звуку, лошадей было всего две, а значит, и всадников не больше. Два противника, если у кого-то хватит ума напасть, — это несерьезно. Впрочем, догнавший его был один, вторая лошадь была навьючена вещами.

— И что тебе надобно, Вольф? — с интересом глядя на мага, спросил киборг.

— Да вот, решил с тобой поехать. Надоело мне в замке, честно говоря.

— Понятно. А со мной ведь убить могут.

— Зато и со скуки не умрешь.

— Да уж, скучной жизни нам не светит… Ну, тогда поехали. Кстати, все забываю спросить. Как тебя зовут на самом деле?

— Джоанна.

— Ха. Прямо по Стивенсону. Ну, тогда вперед, амазонка!

И два всадника бок о бок поехали навстречу новой жизни.

Content

Михаил Михеев
ПРИЗРАК НЕВЕДОМОЙ ВОЙНЫ