Ю. А. Лимонов

Емельян Пугачев и его соратники

Рекомендована к изданию научно-методическим советом по пропаганде исторических знаний при Правлении Ленинградской организации общества «Знание» РСФСР.

В 1973 г. исполнилось 200 лет со времени крупнейшего восстания народных масс России — Крестьянской войны под руководством Емельяна Пугачева. Общественность нашей страны широко отметила этот славный юбилей. Во многих городах были проведены научные конференции, на которых заслушаны доклады ученых Москвы, Ленинграда, Оренбурга, Челябинска, Уфы, Казани, Саратова, Уральска, Алма-Аты. Были выпущены в свет новые книги, брошюры, сборники документов, посвященные Крестьянской войне, прочитаны лекции на предприятиях, в учебных заведениях, колхозах. Периодическая печать, как центральная, так и местная, поместила ряд материалов по истории восстания Пугачева; ведущие историки нашей страны выступали по радио и телевидению. Теоретический орган КПСС журнал «Коммунист» поместил специальную статью в ознаменование юбилея. В статье подчеркивались важность всестороннего изучения истории революционной борьбы народных масс, значение крестьянских войн в общей системе социальных движений народов России[1].

Классики марксизма-ленинизма рассматривали крестьянские войны как глубоко прогрессивные, ибо они были направлены против феодалов, крепостников, против класса эксплуататоров.

В. И. Ленин писал: «Когда было крепостное право, вся масса крестьян боролась со своими угнетателями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и поддерживало царское правительство. Крестьяне не могли объединиться, крестьяне были тогда совсем задавлены темнотой, у крестьян не было помощников и братьев среди городских рабочих, но крестьяне все же боролись, как умели и как могли»[2].

Проводя четкую линию преемственности революционной борьбы, вождь пролетариата подчеркивал необходимость изучения крестьянских движений, программы и цели восставших — уничтожение помещиков, получение земли и воли, установление общежития «свободных и равноправных мелких крестьян»[3].

B. И. Ленин также неоднократно отмечал ноль вождей крестьянских масс — Степана Разина, Емельяна Пугачева, их общую преданность делу восстания, глубокую социальную направленность в борьбе, их антагонизм к классу помещиков-крепостников[4].

Советская наука много и плодотворно разрабатывает историю классовой борьбы в России. В трехтомном труде «Крестьянская война в России в 1773–1775 гг. Восстание Пугачева», изданном под редакцией профессора В. В. Мавродина и при участии коллектива авторов Института истории СССР АН СССР и Ленинградского университета, в работах А. И. Андрушенко, C. X. Алишева, Р. В. Овчинникова, В. М. Панеяха, А. Н. Усманова во многом раскрывается ход движения, его этапы, движущие силы, лозунги и цели. Эти исследования, а также использование новых архивных документов позволяют создать серию биографических портретов руководителей Крестьянской войны 1773–1775 гг. — Емельяна Пугачева и его ближайших соратников: Ивана Наумовича Белобородова, Ивана Никифоровича Зарубина-Чики, Ивана-Грязнова, Григория Туманова, Афанасия Тимофеевича Соколова-Хлопуши, Кинзи Арсланова и Салавата Юлаева. Их биографии, их деятельность во время Крестьянской войны 1773–1775 гг. типичны для миллионов крестьян, казаков, работных людей и солдат России XVIII в., и поэтому представляют огромный интерес для советского читателя, для всех, кто интересуется историей нашей Родины. Одни имена — самого Емельяна Пугачева, Белобородова, Хлопуши, Зарубина-Чики — известны каждому со школьной скамьи, со времени изучения «Истории Пугачевского бунта» и «Капитанской дочки» А. С. Пушкина, другие — Грязнова, Туманова — почти неизвестны. Рассказать об их деятельности представилось возможным только после тщательных архивных поисков.

Крестьянская война 1773–1775 гг., потрясшая устои могущественной Российской империи, вошла в историю под названием «Восстание Пугачева». Эта борьба народных масс навсегда связана с именем донского казака Емельяна Пугачева.

Емельян Иванович Пугачев

Емельян Иванович Пугачев родился в станице Зимовейской на Дону в 1742 г. Его отец и дед были казаками. До семнадцати лет Емельян Пугачев прожил дома, помогая отцу крестьянствовать. Затем он начал исполнять казачью службу. Девятнадцати лет он женился на казачке из соседней станицы Софье Недюжевой, но прожил с молодой женой недолго, был отправлен в поход в Пруссию. В Семилетней войне Пугачев отличился, командир донского полка И. Ф. Денисов взял его за «отличную проворность» к себе в ординарцы. За три года службы Пугачев воевал в Пруссии и Польше. В 1762 г. он вернулся домой, где прожил полтора года. В 1764 г. Пугачев был снова призван в армию и со своей командой побывал в Белоруссии и Польше. Затем он был отпущен домой, где и прожил четыре года. В 1768 г. в связи с войной с Турцией Пугачев вновь призывается в армию. Он участвует в бою под Бендерами и за храбрость получает чин хорунжего (младшее офицерское звание в казачьих войсках). Зимой 1768 г. Пугачев заболел и вернулся на родину. Ему было отказано в просьбе об отставке в Черкасске, куда он приехал за отпускным билетом. Пугачев решил возвратиться домой и попутно навестил свою сестру Федосью и ее мужа С. Н. Павлова в Таганроге. Родственники жаловались на трудную жизнь поселенцев с Дона. Павлов заявил зятю, что намерен бежать из Таганрога, ибо уже «многие казаки бегут». Пугачев одобрил решение Павлова и предложил им перебраться на Терек. Он прямо сказал: «Там наши семейные (казаки — Ю. Л.) живут, сверх того тамошнему атаману Павлу Михайлову дан указ, чтобы таких тамо принимать». Однако побег не удался, более того, арестованный властями Павлов выдал Пугачева, и ему пришлось скрываться. Пугачев добрался до Терека. В январе 1772 г. он был избран терскими казаками ходатаем и послан в Государственную военную коллегию. Однако в Моздоке Пугачев был арестован. Вскоре он бежал из-под стражи. Начались бесконечные дни скитаний. Скрываясь от властей, Пугачев побывал на Дону, на Украине, в Белоруссии. Здесь у него впервые возникла мысль назвать себя Петром III. Вера в «хорошего царя», который освободит «черный народ» от тягот «бояр-помещиков», отражала общее стремление широких масс крестьян России, их наивный монархизм, присущий крестьянину XVII–XVIII вв., тем более что самозванство было широко распространено в этот период. До Пугачева уже объявились семь самозванцев, называвших себя именем Петра III.

В конце августа под видом выходца из Польши Пугачев получает в Дебрянском форпосте паспорт на жительство в России. В этом любопытном документе находим описание внешнего облика Пугачева: «…волосы на голове темнорусые, усы и борода черные с сединой… Росту два аршина 4 вершка с половиною…» С новым паспортом Пугачев отправился в Самарскую губернию, затем на Дон и на Иргиз, а оттуда под видом богатого купца в конце ноября 1772 г. прибыл под Яицкий городок. Он лично убедился в бедственном положении яицких казаков.

Восстание казаков на Яике в 1772 г., затем ожесточенное столкновение между «старшинской» и «войсковой» сторонами, жестокое подавление выступлений казаков царской администрацией, казни и аресты, лишение казачьих вольностей, — все это создавало идеальную обстановку для нового восстания, для взрыва социального протеста. На Яике Пугачев впервые назвался именем Петра III и предложил казакам денежную помощь для отхода на Кубань. Казаки соглашались, тем не менее просили отсрочить время окончательного решения до Рождества. Пугачев отправился на Иргиз, но по дороге был арестован, на него донес его попутчик. Взятый под стражу, Пугачев был доставлен в Казань. После допроса казанский губернатор Я. Л. фон Брандт охарактеризовал разговоры Пугачева об отходе яицких казаков на Кубань как тяжкие преступления и, донося об этом деле в Сенат, предлагал, «учиня наказание кнутом, послать (Пугачева — Ю. Л.) на вечное житье в Сибирь». В начале июня в Казани было получено послание из Петербурга, в котором по именному указу Екатерины II надлежало арестованного «наказать плетьми» и отправить в Сибирь, «где употреблять его на казенную работу, давая за то ему в пропитание по три копейки в день».

Но исполнение «милостивого» решения «матушки-государыни» запоздало. Арестованного уже не было в остроге, Пугачев снова бежал из-под стражи. А вскоре на Таловом умете (постоялом дворе) близ Яика объявился «Петр III». К «государю» стали прибывать казаки. Верили ли первые соратники Пугачева, что он действительно Петр III? Нет, в это они не верили. Как показал на допросе Следственной комиссии один из ближайших соратников Пугачева И. Зарубин-Чика, он прямо спросил у «Петра III» о его происхождении и получил вполне определенный и правдивый ответ, что «император» из донских казаков. Знали об этом и другие казаки, но для них это не было столь важно. «Лишь бы был в добре к войсковому народу» — так считали казаки. На встрече с представителями казаков на Таловом умете Пугачев заявил: «Ежели бог меня допустит принять царство, так я буду жаловать Яицкое войско, как прежние государи, рекою Яиком и всеми притоками, рыбными ловлями и сенными покосами безденежно и беспошлинно. И распространю соль на все четыре стороны — вези кто куда хочет безденежно; и оставлю вас при прежних обрядах, и буду жаловать так, как и донских казаков, — по 12 рублей жалованья и по 12 четвертей хлеба. А вы мне за все это послужите верою и правдою». Таким образом, Пугачев сразу предлагал казакам осуществить их стремления, желания и прежде всего казачьи права и вольности, попранные царской администрацией. Вот почему казаки, выслушав своих посланцев, заявили: «Принять в войско сего проявившегося государя, хотя бы он подлинной или не подлинной был».

17 октября на хуторе близ Яицкого городка был составлен первый манифест Пугачева. В нем, в частности, говорилось: «Император Петр Федорович» жалует казаков, калмыков, татар рекой Яиком «с вершин до устья», землей, травами, денежным жалованьем, свинцом, порохом и хлебным провиантом. Манифест был зачитан перед прибывшими казаками. Началось восстание.

Отряд Пугачева выступил к Яицкому городку. По пути следования к войску Пугачева присоединялись казаки, но взять Яицкий городок штурмом 19 октября не удалось, у восставших не было пушек. Кроме того, против плохо вооруженного пугачевского войска, насчитывающего едва ли 200 человек, комендант Яицкого городка полковник Симонов располагал гарнизоном свыше 1000 человек и артиллерией, но слабость правительственных войск заключалась в том, что часть гарнизона — казаки, поддавшись агитации Пугачева, перебегали на сторону восставших. В город проникали копии пугачевских манифестов. Возможно, возник бы бунт и город захватили восставшие, если бы полковник Симонов не объявил своим казакам: «ежели они поползнутся оного злодея впущать к себе в город и станут к нему приставать», то комендант сожжет город и расправится с их семьями. Несмотря на увеличившийся отряд, Пугачеву не удалось взять Яицкий городок. Он отступил, но его отступление было лишь тактическим маневром. Теперь Пугачев направился к Оренбургу.

Целый комплекс причин способствовал тому, что Оренбург и его окрестности стали основной ареной действий восставших в первый период Крестьянской войны 1773–1775 гг. Яицкие казаки рассматривали Оренбург как важнейший административно-политический центр края, откуда исходила главная беда — лишение их казачьих прав и «вольностей». Именно здесь, в Оренбурге, недалеко от Яицкого городка концентрировались правительственные войска; именно отсюда, из Оренбурга, поступали правительственные распоряжения, направленные на уничтожение казачьих вольностей, и шло непосредственное подавление восстания на Яике в 1772 г. В Оренбурге в этот период заседала Секретная комиссия по разбору дел восставших. Сюда свозились все виновные по делу о «яицком бунте». В середине 70-х годов XVIII в. Оренбург являлся крупным центром. Это был стратегический узел той цепи военных форпостов, которые располагались на территории южной Башкирии, Яицкого войска и тогдашней юго-восточной государственной границы Российской империи. Вся так называемая «Оренбургская линия», состоявшая из крепостей и городов (Магнитная, Кизильская, Орская и другие), замыкалась на Оренбурге. Захват той или иной крепости или даже ряда военных форпостов составлял лишь определенный тактический успех. Оренбург сковывал развитие дальнейших военных действий повстанцев, его падение означало бы крупнейший стратегический успех. Уничтожение центрального звена обороны позволило бы восставшим полностью контролировать громадный район, располагать средствами для маневрирования по всей территории обширнейшей Оренбургской провинции.

В силу своего географического положения Оренбург был крупным экономическим центром. Через него шла не только вся местная торговля, но и торговля с южными соседями России. Захват Оренбурга давал возможность восставшим пополнить свои запасы продовольствия, вооружения. Вот почему осаду Оренбурга нельзя считать ошибкой Пугачева.

Захватив ряд крепостей Оренбургской линии в конце сентября 1774 г., Пугачев подошел к ближним подступам города. К вечеру 5 октября пугачевские войска блокировали город. Началась осада. Вопреки ожиданию местной администрации немедленного штурма не произошло. Восставшие вначале перерезали все коммуникации, только затем последовал штурм Оренбурга. Штурм начался после интенсивного артиллерийского обстрела. Однако овладеть городом не удалось. Несмотря на пожары, осажденные отбили все атаки. Через несколько дней штурм был повторен, но также безрезультатно. Положение осажденных было чрезвычайно тяжелым. Единственным спасением оставался подход правительственных войск. Екатерина II срочно отправила регулярные части на выручку осажденным. Воинские команду генерал-майора Кара и полковника Чернышева были наголову разбиты войсками Пугачева недалеко от Оренбурга. Осада города продолжалась.

Между тем перед зимними морозами «Петр III» перенес свою «штаб-квартиру» в пригородную слободу Берду. Здесь он занял большой дом местного казака Ситникова. Дом был окружен стражей, в сенях стояли часовые, выбранные из числа наиболее доверенных яицких казаков. Возглавлял караул тоже казак, «дежурный генерал» Яков Давилин.

Иногда в покоях «императора» устраивали торжественные обеды, куда приглашались наиболее близкие к «Петру III» казаки. Один из них так описывает эти праздники: «яицкие казаки певали песню, нарочно или в честь самозванцу составленную. А исецкого полковника писарь Иван Васильев игрывал на скрипице. Во время же таких веселостей яицкие и все другие казаки напивались допьяна, а самозванец от излишнего питья воздерживался и употреблял редко…» Как видим, «лихой казак» был скромен в «рассуждении горячительных напитков». Очевидцы, описывая Пугачева, подчеркивали его энергию, ум, природную сметку, жизнерадостность, неприхотливость в быту.

Физически сильный, с плотной, крепко сбитой, коренастой фигурой, он тем не менее не производил впечатления грузного человека. Пугачев любил шутку, речь свою пересыпал прибаутками, пословицами. Был красноречив, по замечанию современника «наречие имел чистое», употреблял словесные обороты донских казаков: «Ребяты», «поди-ка сюды», «откель ты?», «погоди трохи». Одевался «император» в яркое казачье платье, носил желтые сафьяновые сапоги. «Самозванец никаких прежде знаков на себе не носил, а отличался от прочих богатым казачьим, донским манером, платьем и убором лошадиным, тож отменными ото всех поступками, как-то: легкостью походки, бодростию, отменным станом и прищуриванием одним глазом».

Пугачев отличался личной смелостью и мужеством. Эти качества отмечали даже его враги, в том числе и «матушка императрица». В письме к Вольтеру от ноября 1774 г. Екатерина писала: «Он, Пугачев, не умеет ни читать, ни писать, но это человек чрезвычайно смелый и решительный». А один из приближенных «Петра III» показал на допросе: «По неустрашимости своей всегда был он (Пугачев — Ю. Л.) на переди и подавал пример прочим». Пугачев знал и любил военное дело. Был превосходным наездником, хорошо знал артиллерию, понимал тактику боя. В своих сражениях применял массированный артиллерийский огонь и минные подкопы при штурме крепостей, умело использовал конницу, бросая ее в бой лавой, применяя тактику рассыпного строя пехоты. Отдавал должное и пропаганде. Сотни и тысячи его сторонников агитировали за «волю» на огромной территории России — на Урале, в Сибири, в Поволжье, в казахских степях. Было составлено большое число манифестов на русском и на татарском, башкирском, киргизском и казахском языках. В них учитывались специфика положения отдельных социальных и национальных групп, их чаяния и стремления.

В Берде была создана пугачевская Государственная военная коллегия. По названию она копировала Государственную коллегию в Петербурге. Но функции ее были значительно шире петербургской. Пугачевская коллегия — орган, направляющий и координирующий деятельность отрядов, входящих в Большое войско. Кроме того, коллегия создавала и рассылала манифесты и указы на территории действий повстанцев и за ее пределы, ведала сбором и распределением денежной казны, провианта, боеприпасов и фуража, назначала и смещала начальников воинских отрядов и гражданской администрации, чинила суд и расправу. Коллегия состояла из четырех членов, секретаря, думного дьяка и повытчиков, а также толмачей. Была создана Походная канцелярия, которая непосредственно ведала текущими делами.

С наступлением зимы войско Пугачева пополнилось тысячами добровольцев. Огромный лагерь расположился под Оренбургом, осада которого продолжалась. Воспользовавшись разгромом карательной экспедиции генерала Кара и полковника Чернышева, Пугачев вместе с частью войска отправился под Яицкий городок. Еще за несколько дней до его прибытия казаки захватили город, но не смогли взять крепость.

С приездом Пугачева осада активизировалась, были сделаны подкопы, минирована крепость. Однако, несмотря на взрыв мин, крепость продолжала упорно сопротивляться.

В Яицком городке Пугачев женился на местной казачке Устинье Кузнецовой. Брак был основан на политическом расчете. «Ты как женишься, — говорили Пугачеву казаки, — так войско яицкое все к тебе прилежно будет». Но свадьба «императора» вызвала среди многих недовольство. «Как-де, — говорили многие, — этому статца, чтобы царь мог жениться на казачке». Один из приближенных Пугачева Творогов показал на следствии: «народ тут весь так как бы руки опустил и роптал: для чего он, не окончив своего дела, то есть не получа престола, женился».

Тревожные слухи о приближении новых соединений правительственных войск заставили Пугачева оставить Яицкий городок. С большим войском, насчитывающим около 9 тысяч человек, «Петр III» выступил навстречу корпусу князя Голицына. Бой произошел под Татищевой крепостью. Сражение было чрезвычайно ожесточенным, длилось 6 часов и закончилось победой правительственных войск.

Прибыв после поражения в Берду, Пугачев созвал военный совет, на котором было решено отступать в район Башкирии и Южного Урала. «Петр III» потерял все пушки, лучшую часть своей армии, восстание же не только не было подавлено, но разрасталось, захватывая все новые и новые районы империи. Народные массы не были сломлены, они стремились с оружием в руках завоевать свою свободу. Пугачев правильно оценил это стремление. «Народу у меня, — говорил он, — как песку… и я знаю, что вся чернь меня везде с радостью примет, лишь только услышит».

Начался второй этап Крестьянской войны. Пугачев и его войско двинулись по крепостям Оренбургской линии. В начале мая 1774 г. он овладел крупным населенным пунктом — Магнитной крепостью. Со всех сторон к нему стекались отряды горнозаводских рабочих, приписных крестьян, башкир. Крупные соединения Ивана Белобородова и Салавата Юлаева влились в армию Пугачева. Отряды восставших преследовались карательными войсками под командованием Михельсона. Пугачев шел в направлении Челябинска. За первую половину мая он овладел целым рядом крепостей, в том числе и крупнейшей Троицкой. Здесь его войско столкнулось с карателями. Потерпев поражение, он уходит в Башкирию. На протяжении июня войска карателей неоднократно одерживают победы над восставшими, но отряды Пугачева пополняются новыми бойцами. 21 июня «Петр III» захватывает город Осу и тем самым контролирует весь Прикамский край. В конце июня, разбив правительственные войска в районе Ижевского завода, он выходит на подступы к Казани. Из частного письма П. С. Потемкина, родственника «светлейшего князя Таврического», узнаем, что творилось в этот момент в крупнейшем волжском городе: «В приезд мой в Казань (8 июля) нашел я город в толь сильном унынии и ужасе, что весьма трудно мне было удостоверить о безопасности города. Известия о приближении к самой Казани злодея Пугачева привели в неописанную робость, начиная от начальника, почти всех жителей.» После ожесточенного штурма 12 июля Казань была взята. Под контролем правительственных войск оставалась лишь цитадель в центре города.

Здесь, в Казани, Пугачев освободил свою семью, арестованную и помещенную в местную тюрьму. «Петр III» распорядился поместить жену и детей в обоз, и они сопровождали его в походах.

За восставшими шел Михельсон. Под Казанью состоялся новый бой. Восставшие были разгромлены. С небольшим отрядом Пугачев отступил вверх по Волге и здесь перешел на правый берег реки. После поражения под Казанью наступил третий этап Крестьянской войны.

Для третьего периода восстания характерно интенсивное участие в нем наиболее угнетенной группы крепостных крестьян — частновладельческих. Барские крестьяне с восторгом приветствовали приход пугачевцев, снабжали их провиантом, фуражом, вступали в войско «Петра III», приводили к нему на суд своих притеснителей — помещиков и их приказчиков.

За один месяц преследуемый армией карателей Пугачев прошел от Казани до Царицына, захватив такие крупные города, как Курмыш, Алатырь, Саранск, Пенза, Петровск, Саратов, Камышин. А. С. Пушкин писал: «Вся западная сторона Волги восстала и предалась самозванцу. Пугачев объявил народу вольность, истребление дворянского рода, отпущение повинностей и безденежную раздачу соли». «Пугачев бежал, но бегство его казалось нашествием». Однако после очередного поражения, потеряв почти все войско, Пугачев переправился на левый берег Волги в районе Черного Яра. Оттуда он намеревался пробиваться в Гурьев, но конец его был близок. Среди приближенных казаков возник заговор, целью которого было схватить Пугачева и тем самым купить себе жизнь. В начале сентября 1774 г. заговорщики осуществили свой план. Пугачев был захвачен предателями и сдан правительственным властям. 15 сентября он был доставлен в Яицкий городок, а оттуда в специальной клетке его отвезли в Симбирск. Здесь его решили показать народу. Главнокомандующий граф Панин спросил Пугачева, как его зовут. «Емельян Иванов Пугачев», — услышал Панин. — «Как же смел ты, вор, назваться государем?», — спросил главнокомандующий. — «Я не ворон, я вороненок, а ворон-то еще летает», — ответил ему Пугачев. Панин в ярости избил беззащитного пленника.

В Симбирске с Пугачева сняли допрос и отправили в Москву. В закрытой карете его привезли в первопрестольную. 9 января 1775 г. после дознания и суда был вынесен приговор: «Учинить смертную казнь, а именно: четвертовать, голову воткнуть на кол, части тела разнести по частям города и наложить на колеса, а после на тех же местах сжечь».

Утром 10 января на Болоте состоялась казнь Пугачева. Его привезли в санях. «Незаметен был страх на лице Пугачева. С большим присутствием сидел он на своей скамейке». Взойдя на эшафот, Пугачев перекрестился и, кланяясь на все четыре стороны, попрощался с народом, заполнявшим площадь: «… прости, народ православный». «При сем слове, — пишет А. С. Пушкин, — Экзекутор дал знак; палачи бросились раздевать его… Тогда он сплеснул руками, повалился навзничь, и в миг окровавленная голова уже висела в воздухе…» Толпа «ответствовала» на казнь «превеликим гулом» и «оханьем». Так закончил свой путь один из самых талантливых вождей Крестьянской войны 1773–1775 гг.

Предводители работных людей с уральских заводов — Иван Белобородов, Иван Грязнов, Григорий Туманов

На Урале Крестьянская война 1773–1775 гг. выдвинула ряд талантливых руководителей, к их числу принадлежат Белобородов, Грязнов и Туманов.

Становление Белобородова как вожака народных масс неразрывно связано с событиями Крестьянской войны 1773–1775 гг. Руководитель уральских работных людей и приписных крестьян в борьбе против заводовладельцев и царской администрации, талантливый организатор и «главный походный атаман сибирского корпуса», преданный делу восстания, он завоевал огромную популярность своей деятельностью среди многонационального населения Прикамья, Урала, Зауралья и Башкирии. Доверие народных масс и опыт, накопленный в период восстания, сделали его подлинным вождем Крестьянской войны. К моменту восстания этот умный, твердый и решительный человек прошел тяжелую жизненную школу, научившую его ненавидеть гнет и притеснения, царившие в России. Биография Белобородова во многом раскрывает причины перехода на сторону восставших отставного солдата, работного человека и той личной преданности борьбе против царских слуг и заводовладельцев, за которую он заплатил своей жизнью.

Иван Наумович Белобородов родился в начале 40-х годов XVIII в. Происходил из крестьян села Медянки Кунгурского уезда. Село было приписано к медеплавильному Иргинскому заводу, принадлежащему Ивану Осокину. Когда Белобородову исполнилось 18 лет, он был «по очереди отдан в рекруты». Служил Белобородов сначала в Выборге, а затем в Петербурге на Охтинском заводе, который принадлежал артиллерийскому ведомству. Работа была чрезвычайно тяжелой и опасной. Белобородов в полной мере познал тяжкий труд, страшные условия жизни работных людей. В 1766 г. он, ссылаясь на хромоту, добивается отставки и возвращается домой. Но служба в армии не прошла для него даром. Дисциплинированность, твердость, «трезвость», так поражавшие впоследствии его друзей и врагов, сформировались у Белобородова в трудные и полные лишений годы в Петербурге.

Белобородов поселился в селе Богородичном Кунгурского уезда, женился «и жил своим домом, производя торг воском, медом и прочими товарами». Зимой 1773 г., когда вспыхнуло восстание в Кунгурском уезде, его призвали в команду прапорщика Н. Дьяконова. Но Белобородов покинул команду и вернулся домой. Вскоре в село Богородичное приезжает один из пугачевских атаманов Канзафар Усаев. Белобородов устанавливает с ним связь и переходит на сторону восставших. Односельчане выбирают его сотником. Белобородов вместе со своим отрядом начинает действовать на востоке Кунгурского уезда и на западе Екатерининского горного ведомства. Он захватывает крупные заводы этих районов: Суксунский, Бисертский, Ревдинский. Наконец, 6 января 1774 г. он вступает в Ачитскую крепость — дорога на Екатеринбург оказалась открытой.

Действия повстанцев в январе 1774 г. вызвали панику и смятение военной и гражданской администрации Екатеринбурга. Местные власти столкнулись со всеобщим «возмущением» на заводах горного ведомства. Между тем положение правительственных властей Екатеринбурга было чрезвычайно сложным, так как город находился под ударом повстанческих войск и сравнительно легко мог быть захвачен восставшими.

Внешняя опасность усугублялась волнением народных масс в самом Екатеринбурге, когда недовольство администрацией в ряде случаев переходило в открытое неповиновение властям. В результате «начинающегося возмущения» чиновники, опасавшиеся за свою участь, решили создать собственную полицейскую охрану в городе. Надворный советник Роде организовал отряд из «людей горного ведомства», с которыми «насквозь все ночи делал сам разъезды» по Екатеринбургу и тем только, по мнению очевидца, «пресек начинающее возмущение».

Однако Екатеринбургу не суждено было попасть под власть восставших. Повстанческие отряды Белобородова направились на северо-запад, тем самым упустив выгодный момент для захвата города. Можно полагать, что, несмотря на слабость войск «злодеев», не укрепленный, лишенный помощи извне Екатеринбург, в котором назревало восстание и защита которого осуществлялась небольшим количеством регулярных войск, в случае активного штурма мог быть взят восставшими. Белобородов на штурм города не решился.

В середине января 1774 г. главный удар повстанческих войск был направлен на северо-запад от Екатеринбурга, в район Шайтанских и Билимбаевских заводов. С подходом отрядов восставших на этих заводах возникли волнения работных людей и приписных крестьян, прекратились работы, началась расправа с заводской администрацией и хозяйскими приказчиками.

Карательные экспедиции, посланные из Екатеринбурга, были разбиты Белобородовым. Почти вся территория горного ведомства попала под власть восставших. Белобородов установил связь с Пугачевым, деятельно формировал воинские подразделения. Сохранились интересные «наставления» и указы, вышедшие из канцелярии атамана Белобородова, отражавшие его взгляд на организацию и дисциплину в войсках.

В феврале — марте 1774 г. положение изменилось не в пользу восставших. Правительственные войска нанесли поражение Белобородову. Он со своим отрядом вначале отступил на запад, а затем соединился с войсками Пугачева. В дальнейшем Белобородов проделал весь путь «Петра III» от Магнитной крепости до Казани. Белобородов отличился под Троицкой крепостью, где командовал всеми войсками Пугачева, под Красноуфимском разбил подполковника Попова и преследовал его 30 верст. Проявил себя храбрым командиром во время боев за город Осу и во время штурма Казани.

При отступлении из-под Казани Белобородов попал в плен, был опознан, судим и отправлен в Москву, 5 сентября 1774 г. на Болоте его казнили.

Исетская провинция, где действовали отряды атаманов Грязнова и Туманова, охватывала огромную территорию. На западе граница провинции проходила по Уральскому хребту, на востоке она граничила с Сибирью. Северные районы провинции примыкали к Екатеринбургскому горному ведомству, на юге ее степные просторы пересекались государственной границей Российской империи. Главным административным центром являлся Челябинск.

Крестьянская война 1773–1775 гг. в Зауралье началась с восстания на южно-уральских заводах. Восстали и селения приписных крестьян. С первых дней восстания, охватившего заводы Южного Урала, стал действовать отряд атамана Грязнова. О жизни и деятельности атамана до Крестьянской войны известно немного. По одним сведениям, Иван Никифорович Грязнов был купцом родом из Симбирска, по другим — происходил из раскольничьей семьи и жил в Екатеринбургском горном ведомстве.

Отряд Грязнова, набранный из работных людей и приписных крестьян, начал принимать активное участие в восстании уже с начала сентября 1773 г. Он захватил Стерлитамакскую пристань и Табынский городок. Дальнейший маршрут его проходил по заводам Южного Урала — Богоявленскому, Воскресенскому и Архангельскому. Отряд Грязнова вырос в значительную силу на Южном Урале. Атаман был вызван в Берду к Пугачеву. «Император» пожаловал Грязнову чин полковника и поставил перед ним задачу — формирование отрядов из числа работных людей. Посланный на заводы Грязнов сумел также наладить производство орудий на Воскресенском заводе. Организовав отряды, Грязнов выступил к Челябинску. В декабре его войска вступают в крупнейшие заводы Урала — Саткинские, Златоустовские, а в дальнейшем захватывают Кыштымско-Каслинский промышленный район. Работные люди переходили на сторону Грязнова. В начале января 1774 г. отряд полковника, насчитывающий 800 человек, двинулся к Челябинску. Отряд пополнялся добровольцами. К моменту подхода к городу отряд Грязнова насчитывал около 1000 человек и 12 пушек. Уже в конце декабря городские низы, казаки и мобилизованные крестьяне были готовы поднять восстание в самом Челябинске. 5 января в городе вспыхнуло восстание, казаки и мобилизованные крестьяне вышли из города навстречу Грязнову, спасла положение правительственного гарнизона артиллерийская команда, вернувшая власть воеводе. Город блокировали восставшие. Подошедшие отряды Грязнова осадили Челябинск. В город были посланы рукописные прокламации, являющиеся наиболее интересными документами, вышедшими из стана восставших. В них превосходно сформулированы цели восстания, раскрывается антифеодальная сущность движения. Автором этих прокламаций является работный человек Григорий Туманов.

Несколько дней отряд Грязнова штурмовал Челябинск, но был отбит сильным артиллерийским огнем. Войска генерала Деколонга, вступившие в город, не облегчили положения Челябинска. Город оставался блокированным. Восстание охватило всю провинцию. Крупнейший вотчинник края — Далматов монастырь — был осажден собственными крестьянами, захвачены уездные города — Окуневский городок и Исетск. Войска Пугачева под Челябинском получили подкрепление. Грязнов, вновь начавший штурм города, располагал огромным отрядом в 4 тысячи человек при 20 пушках. Вскоре из города вышел Деколонг со своими войсками и отступил в Шадринск. В Челябинск вошли пугачевцы. Центр огромной Исетской провинции попал под власть «Петра III». В городе образовались новые органы власти, представители которой были выбраны из числа самих повстанцев — «походные атаманы», «станишные атаманы», «есаулы». Должность походного атамана занял Григорий Туманов, который после ухода Грязнова на запад возглавил в Исетской провинции восстание. Он решал гражданские и военные дела.

В апреле к Челябинску подошла карательная экспедиция секунд-майора Гагрина. Туманов встретил его около города. Бой шел с переменным успехом. Попавший под огонь конный отряд правительственных войск капитана Дурнова был разгромлен, командир отряда убит. Бой продолжался двое суток. Восставшие потерпели поражение. Войска Туманова отступили на запад для соединения с Пугачевым.

Дальнейшая судьба Григория Туманова тесно связана с Государственной военной коллегией Пугачева, куда его назначили. Именно в этот момент полностью раскрылись «лингвистические» и «дипломатические» способности Туманова. Он составлял указы и манифесты Пугачева на русском и татарском языках, рассылал их по заводам и татарским юртам. Набор в войско Пугачева во многом зависел от документов, которые вышли из-под пера Туманова. Как показывал на следствии один из видных пугачевцев Творогов, по указам, составленным Тумановым, «старшины и заводские прикащики давали людей охотно».

В ожесточенном сражении под Троицкой крепостью 21 мая 1774 г. Туманов попал в плен, но избежал «справедливого суда» «матушки-государыни». При перевозке пленного в Оренбург на конвой напали «воры-киргизсцы». Туманов был освобожден и, вероятно, ушел вместе с киргизами в степь.

Отметим, что роль в восстании таких атаманов, как Грязнов и Туманов, была чрезвычайно велика. Их имена должны стоять рядом с именами наиболее популярных вождей Крестьянской войны.

Яицкий казак Иван Зарубин

Иван Никифорович Зарубин-Чика был одним из признанных вождей Крестьянской войны 1773–1775 гг., хорошо известных среди широких масс на Яике, в Оренбуржье и Южном Урале. Он происходил из бедных яицких казаков. Ко второй половине XVIII в. яицкое казачество уже не было однородным и классовое расслоение достигло значительных масштабов. В 1769–1771 гг. на Яике произошло восстание, которое показало, что бедные и богатые казаки принадлежат к враждебным лагерям. «Казачья старшина» поддерживала царскую администрацию, «войсковая сторона», то есть беднейшая и основная часть казачества, восставала против правительства. На стороне последней выступил во время восстания 1769–1771 гг. и Зарубин.

К моменту Крестьянской войны 1773–1775 гг. Зарубину исполнилось 36 лет. Он прошел трудную жизненную школу, участвовал в столкновениях с царской администрацией, испытал многие лишения: арест и тюремное заключение. Еще до Крестьянской войны 1773–1775 гг, Зарубин приобрел опыт борьбы за землю и вольность казацкую. Вот почему с появлением Пугачева он без колебания примкнул к восстанию.

Зарубин был в числе первых казаков, приехавших на Таловый умет для встречи с «государем Петром III». Здесь Пугачев и его первые сторонники сформулировали те лозунги восстания, которые всколыхнули все яицкое войско и затем всенародно были провозглашены в одном из манифестов самозванного императора. Эти лозунги полностью соответствовали стремлениям и чаяниям не только Ивана Зарубина, но и всех беднейших яицких казаков. Вот почему Зарубин до конца своих дней преданно служил делу восстания. Его позиция не была поколеблена ни «увещеваниями», ни угрозами царской администрации.

С самого начала Крестьянской войны 1773–1775 гг. Зарубин стал одним из ее вождей. Под его руководством был сформирован отряд казаков, который действовал в районе Яицкого городка. В октябре 1773 г. этот отряд захватил важные опорные пункты царской администрации — Илецкий городок, Нижне-Озерную и Татищеву крепости. Вместе с Пугачевым Зарубин участвовал в осаде Оренбурга. В критический момент восстания, когда на помощь Оренбургу был брошен отряд генерала Кара, Пугачев направил Зарубина навстречу правительственным войскам. Повстанцы, получив подкрепление от отряда Хлопуши, который передал Зарубину пушки и часть «казаков», подошли в начале ноября 1773 г. к деревне Юзеевке, где находились войска генерала Кара. Подавив артиллерию карателей, восставшие разгромили правительственные войска и несколько часов их преследовали.

После победы над Каром Зарубин возвратился в лагерь восставших под Оренбург. Здесь его ждало новое, чрезвычайно важное поручение. Пугачевские войска остро нуждались в боеприпасах и артиллерии. Основными базами снабжения восставших были уральские заводы. Пугачев направил Зарубина на Воскресенский завод в Башкирию с тем, чтобы тот наладил производство пушек. Атаману удалось справиться с этой задачей; как доносили Пугачеву, «заводские стали уже лить чугунные пушки».

Вскоре Зарубин получил новое повеление «Петра III». Атаман должен был возглавить осаду Уфы — крупнейшего центра Башкирии. Поручение было весьма ответственным и сложным. Осада важнейшего опорного пункта царской администрации усугублялась общей сложной обстановкой, которая возникла в Башкирии. Отряды восставших, сформированных по национальному признаку, действовали разрозненно, на свой страх и риск, не были подчинены центральному руководству. Иногда между восставшими различных национальностей возникали недоверие и разлад. Пугачев и его штаб под Оренбургом поручили Зарубину усилить осаду Уфы и прежде всего добиться прекращения разногласий между отрядами восставших. Атаман, который теперь стал именоваться «графом Чернышевым», по имени президента Государственной военной коллегии в Петербурге, успешно справился с поставленной перед ним задачей. После своего переезда под Уфу, в деревню Чесноковку, где сложился повстанческий центр, Зарубину удалось подчинить разрозненные отряды командованию, устранить конфликты между отдельными воинскими национальными формированиями. В свою армию он принимает не только русских, но и башкир, татар, представителей всего населения огромного края независимо от их национальной принадлежности. Основным критерием отбора в войско Зарубина было отношение повстанца к правительственной администрации, к заводчикам и помещикам — врагам угнетенного населения Башкирии. Из штаба Зарубина выходили воззвания, манифесты, указы, призывающие к борьбе против эксплуататоров, к созданию отрядов, набору добровольцев в войска, снабжению повстанческой армии продовольствием и снаряжением. В ответ на воззвания Зарубина к нему присоединились отряды из всех районов Башкирии и с заводов Урала. Так, лишь с одного Ижевского завода в Чесноковку прибыл в январе 1774 г. отряд работных людей и пришлых крестьян численностью до 1700 человек. Одновременно с функцией главного военного центра штаб в Чесноковке являлся и административным учреждением, дающим указания, относящиеся к делам и постановлениям выборных административных органов власти (мирских сходов) и к спорным вопросам, возникающим в повседневной работе. Например, в феврале 1774 г. с Рождественского завода прибыли представители работных людей во главе с выборным атаманом Семеном Волковым с жалобой на захват заводской казны отрядом башкир. В то же время заработная плата рабочим хозяевами не выплачивалась. Зарубин постановил, чтобы «вместо тех взятых башкирцами денег из вырученных за соль и и с продчих питейных доходов выдать им (работным людям — Ю. Л.) полторы тысячи рублев, дабы они не могли притти в крайнее раззорение».

Много сил и энергии отдавал Зарубин основной своей задаче — взятию Уфы. Вначале он попытался овладеть городом мирным путем — «без драки». В декабре 1773 г. жители Уфы, захваченные в плен, были отпущены обратно в город с наказом уговорить горожан сдаться. Это обращение не привело к желаемой цели. Тогда Зарубин решил разведать городские укрепления. Для этого были совершены «около города объезды», и 23 декабря восставшие предприняли попытку захватить город. Зарубин располагал крупными силами. Численность его войска достигла 10 тысяч человек при 25 пушках. Бой разгорелся утром и длился почти 8 часов. С обеих сторон был открыт ожесточенный артиллерийский огонь. По выражению современника, город «такой крайней опасности… подвержен был», что едва не был захвачен отрядами Зарубина. Осажденные были принуждены призвать для отражения штурма «партикулярных горожан» — чиновников, купцов, мещан. Несмотря на катастрофическое положение гарнизона, атаки были отбиты и Уфа осталась под властью «матушки-государыни».

Через месяц, 25 января 1774 г. штурм Уфы был повторен. Осаждающие произвели нападение с четырех сторон. Бой продолжался около десяти часов. Несмотря на численное превосходство повстанцев, их личное мужество, особенно предводителя Зарубина, штурм был отбит. Сказались общие недостатки тактики восставших — отсутствие опытных артиллеристов, нехватка огнестрельного оружия, неумение осаждать хорошо укрепленные крепости. Это причины неудач, характерные для всех отрядов повстанцев, в том числе и для войска Пугачева под Оренбургом.

После неудачных штурмов Зарубин решил перейти к длительной осаде города. Повстанческие отряды блокировали важнейшие пути, ведущие к городу, захватывали отряды, посланные из Уфы для сбора продовольствия и фуража. Одновременно «граф Чернышев» разослал представителей своего штаба для организации военных отрядов по всей Башкирии и Южному Уралу. Многие из них становились командирами крупных самостоятельных отрядов, как, например, Иван Степанович Кузнецов — «главный российского и азиатского войска предводитель», чьи войска действовали в районе Кунгура.

Весной 1774 г. в Уфе начался голод. Сдача города была неминуемой. Уфу могли спасти только правительственные войска. Именно в этот момент к городу подошли регулярные войска под командованием полковника Михельсона. Несмотря на ожесточенное сопротивление восставших, 24 марта 1774 г. отряды Зарубина потерпели поражение. Сам «граф Чернышев» с небольшим отрядом в 20 человек бежал на юг к Табынску, вероятно, пытаясь соединиться с повстанцами в этом районе. Но в 12 верстах от Табынска, на Богоявленском медеплавильном заводе Зарубина вместе с товарищами захватила в плен команда казачьего капрала А. Кузнецова. Пугачевцы были закованы в кандалы и содержались под строжайшим караулом. Несмотря на все меры предосторожности, тем не менее вскоре была сделана попытка освободить Зарубина и его товарищей. Из рапорта полковника Михельсона от 30 марта 1774 г. узнаем, что один из пугачевских атаманов (имя его в документе не указано) попытался освободить пленных — «он возмущал иноверцов, чтобы отбить называемого графа Чернышева с его сообщниками». Как указывалось в официальных документах, он бы освободил пугачевцев, «когда б не поспешила посланная (правительственная) команда». Инициатор «бунта» был захвачен и по приказу Михельсона повешен. Так неудачно закончилась попытка освобождения Зарубина.

В конце марта Зарубин был доставлен в Табынск. Здесь его допрашивали в первый раз и жестоко пытали, систематически избивали «кошками» — ременными веревками с узлами на концах, специально используемыми для наказания каторжников. Особенно усердствовали офицеры Михельсона, столь недавно испытавшие стойкость и мужество войск Зарубина. Вскоре атаман был передан в Следственную комиссию и отвезен в Москву, где «шеф» Тайной экспедиции Шешковский подверг его допросам и пыткам. Зарубин держался с твердостью и мужеством. Даже следователи признавали его преданность делу восстания. Как одного из самых опасных преступников Зарубина приговорили к смертной казни. Он присутствовал на казни Пугачева в Москве на Болоте. Затем Зарубина отвезли в Уфу и 10 февраля 1775 г. обезглавили. Труп мятежного атамана вместе с эшафотом сожгли, а голову воткнули на кол для всеобщего обозрения.

Жизнь Ивана Зарубина была ярчайшим примером борьбы беднейшего казачества против насилия самодержавия, «за волюшку казацкую», «за вольность народную».

Башкирские полковники Пугачева — Кинзя Арсланов и Салават Юлаев

В период Крестьянской войны 1773–1775 гг. восстанием были охвачены и многие национальные районы Российской империи, прежде всего Башкирия и Татария. Коренное население этих районов, жестоко страдавшее от эксплуатации царской администрации, помещиков, заводовладельцев и собственной феодальной верхушки, дало много энергичных и храбрых руководителей, ставших во главе борьбы против самодержавия. Среди них наиболее выдающимися были Кинзя Арсланов и Салават Юлаев.

Кинзя Арсланов был родом из Бушмас-Кыпчакской волости Нагайской дороги (района) Башкирии. Он хорошо знал грамоту, слыл начитанным человеком, писал и говорил по-русски. Кинзя Арсланов был уважаемым человеком среди своих земляков, к моменту восстания он уже 10 лет исполнял обязанности старшины Бушмас-Кыпчакской волости.

Арсланов — один из первых башкир, примкнувших к восстанию. Уже 1 октября 1773 г. он через своих односельчан установил связь с Пугачевым, а через несколько дней с отрядом в несколько сот человек влился в повстанческое войско, осаждавшее Оренбург. Здесь «башкирский полковник» развернул активную агитационную деятельность. Он сочиняет и рассылает письма к башкирским старшинам с требованием присоединиться к восставшим и поддержать «государя Петра Федоровича». В качестве агитаторов по всей Башкирии были разосланы десятки преданных делу восстания людей с воззваниями и письмами Кинзи Арсланова. Его сын и племянник были также посланы из Берды с целью «свободно и мирно разъезжать, распространять знания» о ходе восстания, об «императоре Петре III». Деятельность башкирских агитаторов имела огромное значение. Благодаря Кинзе Арсланову и его помощникам Башкирия оказалась вовлеченной в Крестьянскую войну. Это вскоре поняли и представители царской администрации и командования правительственных войск. Генерал Кар, шедший на подавление восстания, в своем рапорте в Петербург вынужден был признать, что местные жители, башкиры, «от бежавшего в толпу с своими подчиненными башкирского старшины Кинзи Арсланова чрез разселение во всю Башкирию злодейских возмутительных писем в великой колебимости находятся».

Агитация Кинзи Арсланова повлияла не только на настроение и отношение башкир к восстанию. Она дала весьма действенные результаты. Так, в самом начале осады Оренбурга губернатор Рейнсдорп неоднократно отдавал приказы о формировании пятитысячного войска башкир для борьбы с восставшими. Однако башкиры под влиянием Кинзи Арсланова уклонялись от несения службы. Когда же отряд был сформирован, то он насчитывал лишь тысячу человек. Вместо того, чтобы идти на выручку Оренбурга, команда остановилась недалеко от Стерлитамакской пристани. Когда же генерал Кар потребовал, чтобы башкирская воинская команда шла к нему на помощь, то башкиры перешли на сторону Пугачева. Произошло это в деревне Биккулова, куда прибыл пугачевский башкирский отряд во главе с племянником Кинзи Арсланова Кутлугильдой Абдарахмановым. Воинская команда, в которой находился и другой герой башкирского народа Салават Юлаев, полностью перешла под знамена «Петра III».

Переход воинской команды вызвал огромный общественный резонанс по всей Башкирии. Уже осенью 1773 г. в этом районе началось восстание. Как отмечал очевидец, «башкирский народ весь генерально взбунтовался». В этот период Кинзя Арсланов рассылал в различные районы края не только агитаторов и пропагандистов, но и будущих командиров местных отрядов. В ноябре в район Сибирской дороги Башкирии с наставлениями Кинзи Арсланова для организации повстанческих отрядов выехал Салават Юлаев. В декабре 1773 г. от Кинзи Арсланова в Уфимский уезд для организации восставших был послан энергичный и храбрый командир Канзафар Усаев, который вскоре поднял восстание в этом районе.

Кинзя Арсланов принимал деятельное участие в осаде Оренбурга, командуя башкирским отрядом, численность которого достигала 5 тысяч человек. «Башкирский полковник» был лично близок «Петру III». Он участвовал наряду с наиболее близкими сподвижниками в совете при Пугачеве.

После весеннего поражения пугачевцев в 1774 г. под Оренбургом и Татищевой крепостью Кинзя Арсланов предложил «Петру III» уйти в район Башкирии. Здесь «башкирский полковник» сумел сформировать новую армию. Пугачев и Кинзя Арсланов, «проходя от места до места, собрали башкирцев множество». Этому способствовала рассылка именных указов. Такие указы по-татарски и по-башкирски писал Кинзя Арсланов. Так, в документе от 13 июня 1774 г., посланном Пугачевым полковнику Бахтияру Канкаеву, читаем: «Поэтому именным указом повелеваем: собирайте русских и башкир с большим старанием и объявляйте о сборе великой армии, чтобы стоять против врагов».

Башкиры вместе со своими предводителями прошли с боями весь путь до Волги. Кинзя Арсланов во главе этих отрядов штурмовал Казань. Он единственный из башкирских предводителей последовал с Пугачевым на правый берег Волги. Остальные вернулись в Башкирию.

Известную роль сыграл Кинзя Арсланов и в заключительной трагедии, когда заговорщики решили путем выдачи Пугачева заслужить искупление своих вин перед «матушкой-государыней» и спасти свои головы. Им удалось разделить на две части отряд Пугачева на правом берегу Волги. Одна, «разночинцы», то есть не казаки, была оставлена в районе Черного Яра, а Пугачев с небольшим отрядом казаков отправился далее вниз по Волге. Пугачев в это время не доверял казакам, и поэтому Кинзю Арсланова, известного своей преданностью «императору», нельзя было отсылать с «разночинцами». Как показали заговорщики на следствии, «Кинзю нельзя было нам никак оставить в рассуждении, что злодей (Пугачев) тотчас взял бы на нас подозрение». Таким образом, преданность Арсланова задержала осуществление намерений заговорщиков. В то же время это последнее достоверное сообщение о пугачевском «башкирском полковнике». Что произошло с ним далее, документы умалчивают. Был ли он убит заговорщиками, погиб ли в волжских солончаках, неизвестно. Но имя талантливого предводителя еще долго тревожило царскую администрацию Башкирии, население которой не верило, что Кинзя Арсланов погиб, и надеялось, что он вернется и вновь возглавит их борьбу за свободу.

Другим выдающимся предводителем восстания в Башкирии в период Крестьянской войны 1773–1775 гг. был Салават Юлаев, имя которого облетело весь Урал и навсегда сохранилось в памяти народа.

Салават Юлаев родился в 50-х годах XVIII в. К моменту восстания ему исполнился 21 год (по другим данным — 19 лет). Его отец, Юлай Азналин, был старшиной Шайтан-Кудейской волости Сибирской дороги (района) Башкирии. О внешнем облике Салавата Юлаева сохранилось его описание в следственном деле, где находим следующую запись: «Росту 2 аршина 4^1/2 вершка, волос черный, глаза черные, на левой щеке рубец». По преданиям, он обладал большой физической силой, был отважным наездником, хорошо владел холодным оружием. Салават Юлаев был грамотен, читал и писал по-тюркски, сочинял стихи и песни.

Салават Юлаев был послан своим отцом вместе с другими воинами на помощь правительственным войскам в октябре 1773 г. Но под влиянием пропаганды Кинзи Арсланова перешел на сторону Пугачева. В ноябре 1773 г. он находился в Берде, под Оренбургом. Вначале Салават Юлаев был в команде Кинзи Арсланова, но вскоре Пугачев и Кинзя Арсланов, убедившись в преданности и энергии молодого воина, назначают его командиром башкирского отряда и посылают на родину для организации повстанческих войск. Ко времени своего назначения Салават Юлаев уже пользовался заслуженным авторитетом среди своих земляков. Характерно, что он был назначен полковником «по просьбе бывших в его команде башкирцев».

Недолго прожил Салават Юлаев в родной деревне Текеево после возвращения из Берды. Уже через два дня он стал разъезжать по волости, собирая отряды. Не всегда мобилизация проходила гладко. Иногда командир башкир наталкивался на сопротивление. Так, он казнил трех братьев-башкир, отказавшихся вступить в войско «императора Петра III». Салават Юлаев строго следил за исполнением своих приказов по набору войск, сбору продовольствия и оружия. Обращаясь к своим подчиненным, он писал: «Взять из каждого дома конных и пеших в государеву службу., а если кто будет чинить упорство, то, поймав таковых, прислать к нам при рапорте».

Конец декабря 1773 г. ознаменовался и первыми успехами отряда Салавата Юлаева. Его войска успешно действовали под селом Сарапул, — крупным населенным пунктом, волостным центром. Оказал Салават помощь и соседним районам. В середине января 1774 г. он со своим отрядом выступил в район Красноуфимска. Город к этому времени был захвачен местными повстанцами. Салават Юлаев помог восставшим наладить работу новых органов власти. Сохранился ряд документов, вышедших из-под пера башкирского командира. Новым представителям власти Красноуфимска предписывалось укреплять свой авторитет и сохранять доверие народных масс. С этой целью они должны были строжайше соблюдать дисциплину, пресекать любые случаи притеснения местных жителей. Но основная цель выборных органов — всячески охранять свою власть от царской администрации и карателей.

От Красноуфимска отряд Салавата выступил на соединение с восставшими в район Кунгура. По дороге его войска соединились с отрядами повстанцев, русских и башкир. С этого момента войска Салавата представляли грозную силу. Их численность достигала нескольких тысяч человек. В район Кунгура подошел отряд И. Кузнецова, посланный Зарубиным-Чикой. Город был осажден восставшими. Однако, несмотря на ожесточенные бои, артиллерийскую бомбардировку, Кунгур не был взят. Сказались тактические промахи восставших, неумение штурмовать укрепленные пункты.

В одном из штурмов Кунгура в конце января 1774 г. Салават Юлаев был ранен и вернулся домой. Через полтора месяца он снова активно принимает участие в восстании. С небольшим отрядом Салават освобождает Красноуфимск, который в январе, после его ранения, был взят правительственными войсками. Он возобновляет военные действия в центре Башкирии. Правительственные войска преследуют его отряд, и в середине марта Салават Юлаев терпит поражение близ деревни Богульши, однако не теряет присутствия духа и продолжает пополнять свое войско. Его представители, разосланные во все концы Башкирии, собирают воинов. В небольшой срок они пополнили поредевшие войска Салавата.

В апреле отряд Салавата Юлаева, насчитывающий свыше тысячи человек, приходит в Зауралье. Здесь башкирские войска занимают Катав-Ивановский и Симский заводы. В войска Салавата влились работные люди и мастеровые. Его отряд теперь насчитывал около 3 тысяч человек. Но войско было плохо вооружено, не было достаточно дисциплинировано и обучено. Все это не могло не сказаться на общей боеспособности отряда. Уже в начале мая при столкновении с правительственными войсками под командованием полковника Михельсона восставшие потерпели поражение. После ожесточенного боя, длившегося несколько часов, Салават был вынужден отступить. Храбрость и героизм восставших отметил сам полковник Михельсон, который в своем донесении писал: «Мы нашли такое сопротивление, какого не ожидали: злодеи, не уважая нашу атаку, прямо шли нам навстречу…» Царские войска преследовали отряд Салавата. Повстанцы отступали, сжигая заводы, которые могли служить опорными пунктами для карателей. Пытаясь сохранить отряд, Салават Юлаев пошел на соединение с главными силами восставших, и в начале июня 1774 г., в районе деревни Верхние Киги, он присоединился к войскам Пугачева. Вот как рассказывал об этой встрече с Салаватом Юлаевым сам Пугачев на следствии: «Пришел он в башкирские селения, где нашел стоящих на конях башкирцев до трех тысяч человек. И из оных, увидя идущую его толпу, старшина Салават, подъехав к нему, Емельке, сказал: „Это стоит наше башкирское войско, и мы дожидаемся, ваше величество, а нас де старшин здесь трое“. — „Благодарствую, послужите мне“», — ответил «Петр III». За мужество и за заслуги в пополнении и формировании повстанческих войск Пугачев «пожаловал» Салавата Юлаева чином бригадира, а его отца Юлая Азналина, «по просьбе народной», «над всеми в нашей стороне (то есть на территории Сибирской дороги — Ю. Л.) обитающими главным атаманом».

Объединенные повстанческие войска двинулись на запад через Урал. Салават Юлаев следовал в передовых частях пугачевской армии. Именно он захватил город Бирск, под которым вначале восставшие потерпели поражение. Отличился бригадир Пугачева и при штурме города Оса. Здесь он проявил личное мужество и храбрость. В бою под Осой Салават Юлаев был ранен в ногу и отпущен на лечение домой.

Наступил новый период деятельности Салавата Юлаева. Оторванный от основных сил повстанцев, от их Военной коллегии, от самого Пугачева, он продолжал оказывать сопротивление царской администрации и правительственным войскам. Салават активно способствовал продолжению Крестьянской войны 1773–1775 гг. в районе Урала и Зауралья, сковывая крупные воинские подразделения правительственных войск, «возмущая» все новые и новые районы, устанавливая органы власти восставших, набирая повстанцев в свои отряды. Это превосходно понимали представители царской администрации. Характерно, что значение участия Салавата в восстании очень четко сформулировано в одном из важнейших правительственных документов. В приговоре Оренбургского генерал-губернатора по делу башкирских старшин читаем: «Они (Салават Юлаев и Юлай Азналин — Ю. Л.) не только во время бывшего народного мятежа, но и по отлучении из пределов Оренбургской губернии государственного злодея Пугачева, имея послушных себе башкирцев большую толпу, злость свою с неудержимым злодейским стремлением продолжали».

Летом и осенью 1774 г. отряды Салавата Юлаева продолжали борьбу в центральной и восточной частях Башкирии. Войска повстанцев сражались с карателями в районе Уфы, на реке Ай, на территории Сибирской дороги. Салават нанес удары по Симскому и Катав-Ивановскому заводам. Действиям пугачевского бригадира способствовала его политика в отношении национальностей, населяющих этот район. Салават Юлаев неоднократно подчеркивал в обращениях к русским работным людям и крестьянам общность интересов народных масс всех национальностей в борьбе против эксплуатации заводовладельцев и царской администрации.

Активность отрядов Салавата Юлаева заставила царское правительство бросить крупные воинские соединения против восставших. Осенью 1774 г. повстанцы расширяют район своих действий. Салават наступает на запад, захватывает Ельдяцкую крепость и ряд населенных пунктов по Осинской дороге. Везде его отряд пополняется новыми воинами. В то же время Салават сурово расправляется с изменниками. Так было, например, в районе Ельдяцкой крепости с башкирами, которые перешли на сторону правительственных войск и помогали карателям На пуганные зажиточные башкирские старшины просили у царской администрации защиты от Салавата Юлаева, который, как они писали в своем обстоятельном доносе, будет «до самой… погибели находиться в беспокойстве и не покоряться». На подавление восстания в Башкирию было двинуто соединение полковника И. К. Рылеева, который нанес отряду Салавата ряд поражений. Потеряв значительную часть своего отряда, пугачевский бригадир с горсткой своих товарищей укрылся в лесу, где вскоре был окружен и захвачен в плен.

Зимой 1774–1775 гг. Салават Юлаев и его отец Юлай Азналин неоднократно подвергались допросам и пыткам. Во время следствия пугачевский бригадир держался мужественно и твердо. Только в июле 1775 г. был вынесен приговор в отношении «мятежных» башкирских старшин. Салават получил 175 ударов кнутом, а также был подвергнут клеймению. Ему вырвали ноздри, а на лбу и щеках раскаленным железом выжгли литеры «В» и «У» («вор и убийца»). Был клеймен и Юлай Азналин. Оба были приговорены к каторжным работам навечно. В ноябре 1775 г. они были привезены в Эстляндию в порт Рогервик на побережье Финского залива. О дальнейшей судьбе Салавата известно немного. В мае 1797 г. он был еще жив и работал, как узнаем из «Статейного списка» каторжников. Почти четверть века прожил Салават Юлаев в Рогервике на каторге. Только совсем недавно был обнаружен документ с последним известием о нем. В Государственном историческом архиве Эстонской ССР был найден рапорт командира инвалидной команды в Балтийском порту майора Дитмара от 28 сентября 1800 г., который уведомлял Эстляндское губернское правление, что «сего месяца 26-го числа помре каторжный невольник Салават Юлаев». Так закончил свою жизнь один из преданных восстанию руководителей Крестьянской войны — 1773–1775 гг. Салават Юлаев, герой башкирского народа.

«Славный разбойник» — Афанасий Хлопуша

Одним из наиболее романтических героев Крестьянской войны 1773–1775 гг. был Афанасий Тимофеевич Соколов-Хлопуша, «славный разбойник», как назвал его А. С. Пушкин. Этот крепостной крестьянин тверского архиепископа Митрофана, а затем надворного советника Тимашева, работный человек на уральском заводе графа Шувалова, приговоренный еще задолго до восстания к вечной каторге, клеймению и вырыванию ноздрей, стал одним из активных предводителей восстания, полковником пугачевского войска, героем боев под Оренбургом. Пять месяцев жизни на воле, прошедших с момента освобождения Хлопуши из оренбургской тюрьмы до дня гибели, сформировали из «вечного каторжника» талантливого и авторитетного вожака народных масс.

Как Хлопуша появился в стане Пугачева? Каким образом он стал предводителем восставших? На эти вопросы нельзя ответить без объяснения той политической обстановки, которая возникла на юго-востоке России осенью 1773 г. Местные власти Оренбурга, губернского города, крупнейшего административного и торгового центра, узнали о восстании Емельяна Пугачева в сентябре того же года. Вскоре в городе стали распространяться слухи об активизации «злодейских шаек». Говорили о захвате Пугачевым Яицкого городка, ряда населенных пунктов Оренбургской линии. Вечером 22 сентября слухи превратились уже в достоверные сведения о «всеобщем возмущении». В этот день к «вечному каторжнику» и клейменому «душегубцу» обратился генерал-поручик и кавалер, оренбургский губернатор И. А. Рейнсдорп. Именно Хлопуше предстояло стать орудием правительственной пропаганды в лагере «мятежников» и донести до них «объявление», направленное против Пугачева. Кем же был этот человек, которому доверили столь «высокую миссию»?

Афанасий Тимофеевич Соколов, по прозвищу Хлопуша, родился в сельце Машкович в вотчине тверского архиепископа Митрофана. До пятнадцати лет он «жил в доме своем безотлучно» и помогал родителям «по крестьянскому делу». Затем Афанасий Соколов попадает в Москву, где занимается извозом, выплачивая оброк владыке Митрофану. Вскоре простой деревенский парень оказался замешанным в деле об ограблении: преступники (сержант и капрал Коломенского полка) наняли его дрожки, когда пытались скрыться от полиции. «По научению» своих «товарищей» в полицейском участке Соколов «показался в допросе беглым Черниговского полку солдатом». За мнимое дезертирство и за участие в уголовном преступлении он был наказан шпицрутенами и помещен в команду новобранцев, готовящихся к рассылке по своим полкам.

Но он не стал солдатом. Афанасий Соколов совершил побег и вернулся к себе на родину. Три года он прожил дома, в сельце Машкович. Пахал, сеял, исполнял всякую крестьянскую работу. Работал усердно, но нужды не избежал; по определению местных властей был «Хлопуша человек худого состояния». Но, видимо, обладал Афанасий Соколов строптивым характером; с опасением поглядывали на него управители архиерейской вотчины. Придравшись к тому, что Хлопуша выменял краденую лошадь, местная администрация постановила выслать его в Оренбург «на жительство». Доставленный по этапу, Хлопуша был определен в Бердскую слободу, расположенную в семи верстах от губернского города. Здесь он прожил около 15 лет, обзавелся семьей. Ссыльные поселенцы, такие, как Хлопуша, нанимались на близлежащие заводы и рудники. Работал Хлопуша по вольному найму на Покровском руднике медного завода графа А. И. Шувалова. Работа была исключительно тяжелая, расценки низкие. Каторжные условия труда усугублялись полным бесправием работных людей, в том числе и вольнонаемных. Их штрафовали за малейшие проступки, нещадно избивали палками и плетьми. Приказчики засекали работных людей насмерть. Челобитные, которые подавали рабочие администрации, не помогали. На заводах рос стихийный протест, участились случаи убийства заводских приказчиков. Побеги с заводов становились массовыми. Иногда беглые объединялись в целые ватаги, которые грабили богатеев, расправлялись с заводской администрацией и даже убивали хозяев. Так, в 1771 г. отряд беглых во главе с Андреем Плотниковым-Рыжанкой учинил расправу над заводовладельцем Ефимом Ширяевым. Народ надолго запомнил имя Плотникова, о нем слагали песни и сказы. Рыжанка был «добрым разбойником», уральским Робином Гудом. Некоторые сведения дают основание предположить, что подобным «разбойником» стал и Хлопуша.

В конце 60-х годов Хлопуша вместе с двумя своими товарищами напал на богатого татарского купца и угнал его лошадей. Но вскоре они были задержаны и преданы суду. За грабеж, разбой и побег Хлопуша и его товарищи были приговорены к смертной казни, которая была заменена наказанием кнутом, клеймением и ссылкой навечно в Нерчинские рудники. По дороге на каторгу Хлопуша бежал. Вскоре его поймали, вновь наказали кнутом и вновь клеймили. Но Хлопуша совершил новый побег, и снова был схвачен. Он был привезен в Оренбург, где его «в четвертый раз били кнутом и оставили уже здесь в городской работе вечно».

Именно к этому «вечному каторжнику» обратился губернатор Рейнсдорп. Поздно вечером Рейнсдорп получил эстафету о падении Илецкого городка и «преклонении» к Пугачеву «тамошних казаков». К началу октября Оренбург оказался в осаде. Центр громадной провинции был почти полностью блокирован. Член Петербургской Академии наук академик Рычков, очевидец и участник блокады, писал: «Злодей, окружа Оренбург, почти отовсюду пресек коммуникации, кроме одной Киргиз-Кайсацкой степи, чрез которую и курьеров посылать было принуждено, да и то с великой опасностию». Стремление «Емельки» захватить город посредством осады стало ясно правительственной администрации. «Главное намерение злодея при сем с прямой дороги отступления, как видно было то, чтоб, окруживши Оренбург, таким образом не пропускать ему в город никакой ожидаемой туда помощи, а потом пресечь и привоз хлебный и харчевой». Город стал срочно укрепляться: насыпались валы, чистились рвы, ставились артиллерийские батареи. Администрация стала деятельно готовиться к отражению штурма. Для распространения среди восставших была составлена специальная «публикация». Но кто бы мог передать подобный документ «вору Пугачеву» и его «мятежникам»? Кто годился для столь смертельно опасной роли посредника между правительственным лагерем и «Петром III»? Местные «политики» решили, что таким посланцем может быть человек, который с риском для жизни должен «заслужить свои вины», и что наиболее пригодным для этой роли является Соколов-Хлопуша, «душегубец», содержащийся в оренбургском остроге. 30 сентября 1773 г. к нему обратились с предложением доставить прокламацию о «ложности Самозванца» казакам, а если удастся, «свесть Пугачева в город Оренбург». Видимо, губернатор оценил в достаточной степени смелость и решительность Хлопуши, так долго и упорно сопротивлявшегося власти царской администрации. За выполнение поручения «вечному каторжнику» была обещана свобода и денежное вознаграждение.

В начале октября Хлопуша появился в ставке Пугачева под Оренбургом. «Посол» генерала Рейнсдорпа сразу же отправился к «Петру III». В ставке Пугачева находился старый знакомый Хлопуши, казак Максим Шигаев, который рассказал о нем Пугачеву. Хлопуша объяснил, с каким заданием он послан из Оренбурга, и отдал «прокламации» Рейнсдорпа «Петру III». Его долго допрашивали, справедливо сомневаясь в истинных намерениях посланца оренбургской администрации. Но Хлопуша неоднократно заявлял, что хочет послужить «Петру III», ибо, как он показал на следствии, слышал «от всех, здесь (в Берде — Ю. Л.) пребывающих, что Пугачев — подлинно государь», а посему «почел его за государя и рассудил служить ему верно».

Пугачев оценил стремление Хлопуши, и поручил ему первое задание. Он получил приказ ехать на Авзяно-Петровские заводы и наладить там производство пушек, в которых остро нуждалось войско «Петра III». Одновременно был составлен указ Пугачева к работным людям на заводах. В документе говорилось: «Исправьте вы мне, великому государю, два мортила (мортиры) и з бомбами, и в скором поспешением ко мне представте». Путь Хлопуши проходил через заводы Южного Урала, где работные люди с большим энтузиазмом встречали посланца Пугачева. Так, на Преображенском заводе отряд мастеровых присоединился к Хлопуше, захватив с собой 5 пушек. В конце октября Хлопуша вступил на Авзяно-Петровские заводы. Работные люди перешли на сторону Пугачева, захватили и посадили под стражу приказчиков и местных богатеев. Работным людям был прочитан манифест Пугачева. Хлопуша организовал агитацию среди населения завода, казаков, солдат гарнизона и приписных крестьян. Многие из них вступили в его отряд, который насчитывал к тому времени около 500 человек. Переходу на сторону восставших способствовала деятельность Хлопуши при распределении захваченных у заводской администрации трофеев и денежной казны. Из числа последней он своей властью приказал выплатить работным людям жалованье, вернул крестьянам собранную администрацией подушную подать, уничтожил долговые расписки и крепостные купчие. Хлопуша реквизировал имущество землевладельцев. Направляясь обратно в Берду, он взял целый табун лошадей, стада скота и другое ценное имущество, принадлежащее хозяевам заводов.

Выполнил Хлопуша и основное поручение Пугачева. Хотя из-за недостатка мастеров ему не удалось наладить производство пушечных стволов, он забрал все пушки, которые нашел на заводах, и тем самым пополнил артиллерийский парк восставших. Хлопуша организовал также литье ядер и бомб на Авзяно-Петровском заводе.

Пробыв на заводе несколько дней, Хлопуша направился вместе с отрядом и артиллерией в Берду. По дороге он встретился с отрядом Зарубина-Чики, который был отправлен для борьбы с карателями. Хлопуша передал часть отряда Зарубину, который разгромил правительственные войска под командованием генерала Кара.

Пугачев с большим почетом встретил Хлопушу. За его действия на заводах «государь» наградил «беглого каторжника»: Хлопуша был произведен в полковники и назначен командиром отряда «заводских мужиков».

Вскоре Хлопуша получил новое задание. Пугачев поручил ему захватить Ильинскую и Верхне-Озерную крепости — важные тактические центры сопротивления Оренбургской линии. 18 ноября 1773 г. Хлопуша во главе своего полка, насчитывающего около 400 работных людей, выступил в поход. Восставшие овладели крепостью Желтый редут и осадили Ильинскую, которая после штурма оказалась под властью «Петра III». Пополнив свое вооружение трофейными боеприпасами (пушки, порох) и продовольствием, отряд Хлопуши выступил к Верхне-Озерной. Но овладеть крепостью с марша не удалось. Хорошо укрепленная, обороняемая большим отрядом регулярных войск, Верхне-Озерная ожесточенно отражала натиск восставших. Не помогло и прибытие самого Пугачева с вооруженным отрядом. Крепость оставалась в руках правительственных войск.

В декабре 1773 и в январе 1774 г. Хлопуша участвует в осаде Оренбурга. Находясь в первых рядах штурмующих, он проявляет мужество и героизм. В начале февраля Хлопуша вместе со своим полком был направлен Пугачевым на овладение крепостью Илецкая защита. Задание состояло в захвате хлебных запасов и фуража, находившихся в магазинах (складах) крепости. Полк Хлопуши без труда овладел Илецкой защитой, помогли местные казаки, которые перешли на сторону восставших. Осаждающим достались богатые трофеи. Хлопуша захватил 5 пушек, 20 пудов пороха, продовольствие. Бывший каторжник и «душегуб» проявил заботу о жителях крепости, выделив им часть хлеба из правительственных запасов. Здесь, в Илецкой защите Хлопуша освободил несколько десятков колодников. Они отбывали каторгу в соляных копях. В каком состоянии они содержались на подземных работах, можно судить хотя бы по тому, что многие не имели даже рубашки. Полковник Хлопуша выдал им одежду и «разные амуничные вещи», тем самым спасая полураздетых людей в самый разгар оренбургской степной зимы.

В Илецкой защите Хлопуша встретился со своей семьей. Во время отбывания им каторги его жена вторично была выдана замуж. По возвращении из Илецкой защиты Хлопуша взял жену и сына с собой.

В конце марта 1774 г. пугачевские войска потерпели жестокое поражение от царских войск под командованием генерала Голицына, стремившегося на выручку осажденному Оренбургу. Сразу после боя под Татищевой в Берде был созван военный совет. На нем присутствовал и Хлопуша. На совете было решено снять осаду Оренбурга и пробиваться на Южный Урал. После совещания к Пугачеву подошел Хлопуша и попросил отпустить его в Каргалу за семьей, которую он намеревался взять с собой. Пугачев разрешил. Хлопуша отправился в Каргалинский городок. По дороге к своему дому пугачевский полковник зашел к одному из татарских старшин Муссе Алиеву, которому приказал следовать вместе с татарской командой вслед за Пугачевым. Алиев, стремившийся выслужиться перед царскими властями, схватил Хлопушу и, заковав «его в железы», 23 марта 1774 г. доставил в Оренбург. В мае этого же года с «беглого каторжника» был снят допрос и был вынесен приговор, в котором говорилось: «отсечь голову, для вечного зрения посадить на кол, а тело предать земле». 18 июня в Оренбурге Афанасий Тимофеевич Соколов-Хлопуша был казнен. Так закончил свой путь один из преданных делу восстания пугачевский полковник, много сделавший для освобождения «черного люда» за тот короткий срок, который он находился на воле.

Крестьянская война 1773–1775 гг. породила тысячи и тысячи героев. Здесь рассказано лишь о немногих из них, отдавших свои силы, способности, умение и жизнь на организацию руководства и сплочение народных масс. Для всех них характерны стойкость, мужество, самопожертвование во имя общих целей — уничтожения эксплуататоров и завоевания свободы народам России.

Советским людям, строящим коммунистическое общество, близки и понятны их идеалы свободолюбия, которые претворились в жизнь уже в наши дни, в эпоху новой социально-экономической формации.

Литература

Допрос Е. И. Пугачева в Тайной экспедиции в Москве 4 декабря 1774 г. — «Красный архив», 1935, т. 2–3 (69–70).

Допрос пугачевского атамана А. Хлопуши. — «Красный архив», 1935, т. 1 (68).

Следствие и суд над Е. И. Пугачевым. Подготовка к печати, введение и примечание Р. В. Овчинникова. — «Вопросы истории», 1966, № 3–5, 7, 9.

Сборник документов «Пугачевщина». Т. I, М. — Л., 1926; т. II, М. — Л., 1929; т. III, М. — Л., 1931.

Крестьянская война в России в 1773–1775 гг. Восстание Пугачева. Т. I, Л.,1961; т. II, Л., 1966; т. III, Л.,1970.

Андрущенко А. И. Крестьянская война 1773–1775 гг. на Яике, в Приуралье, на Урале и Сибири. М., 1969.

Лимонов Ю. А., Мавродин В. В. и Панеях В. М. Пугачев и пугачевцы. Л., 1974.

Мартынов М. П. Пугачевский атаман Иван Белобородов. Пермь, 1958.

Салават Юлаев. К 200-летию со дня рождения. Уфа, 1952.

Усманов А. П. Кинзя Арсланов — выдающийся сподвижник Пугачева. — «Исторические записки», т. 71, 1962.

Под знаменем Пугачева. Челябинск, 1973.

Примечания

1

Черепнин Л. В. Крестьянские войны в России периода феодализма. К 200-летию начала восстания крестьян под водительством Е. И. Пугачева. — «Коммунист», 1974, № 13, с. 77–88.

2

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 7, с. 194.

3

Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 17, с. 211.

4

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 2, с. 79.

Content

Ю. А. Лимонов
Емельян Пугачев и его соратники

Емельян Иванович Пугачев

Предводители работных людей с уральских заводов — Иван Белобородов, Иван Грязнов, Григорий Туманов

Яицкий казак Иван Зарубин

Башкирские полковники Пугачева — Кинзя Арсланов и Салават Юлаев

«Славный разбойник» — Афанасий Хлопуша

Литература

Примечания