Тара Мосс

ФЕТИШ

Посвящается Джанни Мосс

Среди тех многих людей, которых я хотела бы поблагодарить за помощь при рождении моего первого романа, особо выделю Сельву Энтони, мою правую руку и несгибаемого литературного агента; наставника и друга Мардж Макалистер; доктора Кэтрин Гай за ее дружбу и консультации; старшего констебля Гленна Хэйуорда за помощь в постижении премудростей полицейской службы; доктора психологии Роберта Хэра, консультировавшего меня в вопросах психопатии; весь коллектив «Харпер Коллинз» и особенно Анджело Лукакиса и редактора Рода Моррисона за то, что поверили в меня.

Я весьма признательна Обществу поддержки бывших заключенных «Чедвикс энд систерз» за неоценимую помощь в работе. Благодарю своих друзей Линду, Антеа, Пита, Алекса, Фила, Мишель и малышку Бо; Николаса — за его мудрость; Кристофера — за головоломки; и всех-всех, кто был со мной в этом начинании. И конечно, я безмерно благодарна моему отцу Бобу, сестре Джекки и всей моей замечательной семье за бесконечную любовь и поддержку. Люблю и ценю вас всех.

Пролог

Она была в туфлях на шпильках — лакированных, черных, стильных, с тонкими ремешками, которые впивались в ее бледные изящные щиколотки. Каблучки звонко цокали по зимней мостовой. Она шла одна. Он напряженно вслушивался в эти звуки, которые сливались для него в упоительную мелодию.

Цок, цок, цок…

Он медленно проехал мимо, окидывая девушку голодным взглядом хищника. Молодая жгучая брюнетка, весьма соблазнительная в короткой черной юбке, обнажавшей стройные длинные ноги. Пиджак доходил до бедер, но этой длины было явно недостаточно: посиневшую от холода кожу на ногах покрывали мурашки.

Цок, цок…

Спустя несколько минут он снова проехал мимо нее. Улица была почти пуста, но девушка все равно не замечала его. С выражением решимости на хорошеньком личике она продолжала следовать неверным маршрутом.

В полном одиночестве.

Заблудившись.

Над ее головой нависали тяжелые облака. Зонта у нее, кажется, нет. Куда она пойдет, ведь небеса вот-вот разразятся дождем? Наверняка ей не хочется промокнуть. Наверняка у нее устали ноги. Ей неизбежно понадобится его помощь.

Он терпеливо наблюдал за тем, как она достает карту из большой сумки, висевшей на плече. Шелковистые иссиня-черные волосы упали ей на лицо, когда она, развернув карту, отчаянно пыталась разобраться в затейливой паутине улиц, шоссе и переулков. Она так внимательно изучала карту, что не замечала ничего вокруг. Облака наконец разверзлись, окатив ее холодными каплями дождя. Только тогда она бросила раздраженный взгляд на низкое хмурое небо, после чего стала озираться по сторонам в поисках укрытия. Но вокруг не было ни такси, ни телефонных будок, ни открытых кафе или магазинов. Ничего в пределах нескольких кварталов.

Дождь пошел сильнее.

Цок…

Девушка ускорила шаг. Черная сумка безжалостно давила ей на плечо, в руке была зажата скомканная в раздражении карта. Струи дождя оставляли сверкающие полосы на ее ногах.

Он подъехал ближе.

Пора.

Он открыл окно.

— Похоже, вы заблудились? — сказал он.

— Все в порядке, — ответила девушка и окинула улицу нервным взглядом. У нее был иностранный акцент — американский или канадский.

— Вы уверены? Здесь лучше не ходить одной. — Он посмотрел на часы. — Моя жена ждет меня к ужину, но я мог бы отвезти вас туда, куда вам нужно. — На пальце его левой руки блеснуло золотое обручальное кольцо. Он специально полировал его для таких случаев.

Ее взгляд на мгновение задержался на кольце.

— О нет… Все хорошо, кажется… — У нее было красивое лицо, молодое, без малейшего изъяна, а нежная кожа слегка порозовела от волнения и излучала теплое свечение, словно фарфоровая лампа. — Вы не знаете, где находится Кливленд-стрит? — спросила она.

— О, милая! Это совсем в другом конце. Мы сейчас на Филип-стрит. Позвольте, я покажу вам на карте. — Он поманил ее, и она медленно подошла к машине, вплотную к пассажирской дверце. Он даже чувствовал запах молодого сладкого пота. Ее мокрое лицо было совсем рядом. — Давайте-ка запрыгивайте. Вы насквозь промокли. — Он толкнул пассажирскую дверцу, приглашая девушку в салон.

Она отступила на шаг и, глядя на открытую дверь фургона, словно оценивала ситуацию. Лицо ее выражало неуверенность. На какое-то мгновение ему показалось, что она не примет его помощь. Он непринужденно улыбнулся, стараясь ничем не выдать своего нетерпения. И вот девушка пожала плечиками и скользнула на сухое пассажирское сиденье.

Укрывшись от дождя, она, похоже, почувствовала облегчение. Передавая ему карту, улыбнулась широкой дружеской улыбкой, обнажившей идеальные белые зубы. Она оставила пассажирскую дверцу открытой и одной ногой все еще касалась мокрой мостовой.

Он с трудом отвел от нее взгляд.

— Мы находимся здесь. — Он ткнул пальцем в карту. — Вам нужна Кливленд-стрит, вот она. Нужно подняться вверх, потом…

Аромат, исходивший от нее, сводил с ума. В нем смешались запахи меда и дождя, приправленные плотскими выделениями мускуса и влаги. Он почувствовал, что девушка успокаивается. Она расслаблялась, доверившись ему. Он продолжал говорить, терпеливо, по-отечески объясняя ей довольно запутанный путь, и чем дольше он говорил, тем длиннее казалось расстояние.

На самом деле до Кливленд-стрит было рукой подать.

* * *

Ночь накрыла город кромешной тьмой. Тучи, пролившись дождем, унеслись прочь, и спящие улицы, по которым тихо скользил автофургон, блестели от воды. Хорошо ориентируясь в темноте, он пригнал машину на глухую стоянку, выключил фары и подъехал на заранее облюбованное место под высокими раскидистыми смоковницами.

Его красивая пленница тихо поскуливала сзади, уже не в первый раз за время их совместного пути. Он натянул перчатки. Проверив, заперты ли водительская и пассажирская дверцы, он направился к ней, тщательно задвигая тяжелые шторы, отделявшие кабину водителя от салона. Включив переносную лампу, он какое-то время ждал, пока глаза привыкнут к свету. За время поездки толстое черное покрывало, которым была укрыта девушка, сползло ей на живот. Ее руки по-прежнему были вытянуты над головой, прикованные к стене, а сама она лежала на полу фургона. Тонкий бледно-голубой трикотажный топ был испещрен брызгами крови; липкие ручейки крови блестели и у корней волос. На бледной шее выступала темная родинка величиной с божью коровку. Глаза полны соленых слез, от которых по щекам растеклась тушь.

Глухой к ее слезам и жалким попыткам освободиться, он потянулся к своим подручным средствам. Пора заткнуть ей рот. До сих пор она вела себя смирно, но может начать шуметь, а рисковать он не мог даже в таком уединенном месте. Ее глаза следили за ним, пока он искал кляп, и расширились от ужаса при виде красного резинового мяча с длинными кожаными ремнями. Она явно понимала, что происходит. Дрессировка не прошла даром. Он уже давно потерял интерес к бессознательным жертвам.

— Все хорошо. Я не сделаю тебе больно, — солгал он. Не нужно возбуждать ее до тех пор, пока она не будет надежно изолирована.

Обеими руками он раздвинул ей челюсти и впихнул в рот резиновый мяч. Полные слез глаза девушки стали похожи на огромные ярко-голубые блюдца, и она поперхнулась в сдавленном протесте. Он обмотал ей голову ремнями, застегнул пряжки на затылке, чувствуя, как вязнут его пальцы в липкой крови, сочащейся из раны на макушке.

Когда-нибудь у него будет звуконепроницаемая комната. О, как возбуждали его реакция жертв, их крики! Но сейчас придется обойтись без этой роскоши.

Связанная девушка начала сопротивляться с удивительной силой; он быстро оседлал ее и со всего размаха ударил кулаком в челюсть. Она тут же закрыла глаза и издала сдавленный крик, а слезы потекли еще сильнее. Ее тело содрогалось от рыданий, и он почувствовал, что в нем нарастает возбуждение. Он сорвал с нее покрывало: миниатюрные груди дрожали под тоненьким топом, юбка задралась, но черные «шпильки» были на месте — на изящных ножках.

Он сполз ниже и снял туфельку с ее правой ноги. Восхитительно. Бесподобно. Ступня была гладкой, красивой формы; он остался доволен.

Он натянул туфельку обратно и оглядел ее с еще большим удовольствием, теперь уже зная, какие идеальные пальчики спрятаны в ней. Он потянулся за бритвой и достал свое последнее приобретение. Девушка истекала кровью, но была в сознании, ее голубые глаза опять открылись и бешено вращались от ужаса. Одним изящным движением он распорол ее хлипкий топ. Под ним был простой бюстгальтер кремового цвета. Он разрезал застежку на груди и обнажил бледную грудь. Прошелся лезвием по юбке и трусикам, после чего аккуратно сложил их стопкой вместе с другой одеждой.

Теперь она была полностью обнажена.

Безучастный к ее глухой мольбе и льющимся уже потоком слезам, он продолжал.

* * *

Утром он решил, что пора покидать стоянку. Хотя он так и не сомкнул глаз ночью, усталости не было. Сидя возле неподвижного тела девушки, он испытывал ощущение покоя и власти. Забавно, но он просмотрел все вещи девушки, прежде чем избавиться от них. Открыл большую черную сумку и нашел в ней тяжелый альбом размером десять на двенадцать дюймов — портфолио модели. Он пролистал его. На фотографиях девушка была в каких-то скучных позах: вот она улыбается, идет, стоит… Тоска! Нашел он и бумажник с канадским паспортом, телефонную книжку и сложенное письмо, адресованное Кэтрин Гербер. Он раскрыл письмо и прочитал:

Дорогая Кэт!

С нетерпением жду, когда мы встретимся. Полгода не видеться — это так долго! Спасибо, что приехала на похороны мамы. Она всегда называла тебя своей дочерью номер три. Не знаю, как бы я пережила ее смерть без тебя. Отец тоже благодарен тебе.

Ну, хватит о грустном! Как я уже сказала тебе по телефону, я прилетаю во вторник в 7.45 утра рейсом «Джапен эйрлайнз» YL 771 из Токио. Если тебя в это время не будет дома, не забудь оставить мне ключ. Агентство уже заказало для меня съемку в Ла-Перуз в пятницу. Никому и дела нет, как я буду чувствовать себя после такого перелета! Спасибо, что разрешила мне пожить у тебя. Нам с тобой нужно столько всего обсудить. До скорой встречи…

Твоя подруга

Мак

Подобие улыбки растянуло его губы. Письмецо могло бы стать хорошим сувениром. Он порылся в бумажнике, который не представлял для него особого интереса, и нашел отделение с фотографиями. Девушка с семьей. Девушка с мужчиной. Девушка с блондинкой.

Он как зачарованный уставился на фото.

Девушка с блондинкой.

Ее красота была интригующей. Высокая, с красивыми густыми платиновыми волосами, которые каскадами падали на плечи. Кто такая? Похоже, снимок был сделан в иностранном городе. Он перевернул фото и прочитал надпись на обороте: «Мы с Мак здорово выступили в Мюнхене!» Какое-то время он не мог оторваться от снимка, потом любовно положил его в свой бумажник, рядом с фотографией своей матери.

И вновь перечитал письмо.

Ла-Перуз.

Это совсем недалеко.

Письмо и телефонную книжку он запер в своем кейсе. Одежду девушки сложил в большой мешок для мусора и, когда все было сделано, сел за руль и, незамеченный, выехал со стоянки, растворившись в дымке прохладного утра.

Глава 1

Извините, сейчас я занята, — хихикнул голос на автоответчике. — Оставьте сообщение, и, если вам повезет, я перезвоню.

Макейди Вандеруолл покачала головой и дождалась звукового сигнала.

— Привет, Кэт, я только что прилетела. Сейчас сажусь в такси. Я знаю, что ты дома. — Она выждала несколько секунд, чтобы дать Кэт возможность взять трубку. — Хм. Если тебя действительно нет дома, то надеюсь, ты хотя бы оставила мне ключ там, где его можно найти…

Мак с нетерпением ждала встречи с подругой. Точно так же ей не терпелось поскорее скинуть с себя дорожную одежду и принять горячий душ. Ее черный пуловер казался грязным, а любимые джинсы были заляпаны жидким кофе. Вообще-то кофе предназначался бизнесмену, который занимал кресло Y34, но стюард промахнулся, как потом он, извиняясь, объяснил, из-за турбулентности.

А может, из-за нерасторопности.

Мак стремительно шла через зал аэропорта и везла перед собой тележку с чемоданами. Ее сопровождали заинтересованные взгляды. Блондинка ростом шесть футов, Макейди всегда привлекала к себе внимание, где бы ни появлялась, хотя в последнее время ей это было безразлично. Даже старые джинсы и растрепанные после ночного полета волосы не отпугивали зевак, которые сворачивали себе шеи, глядя ей вслед.

Перелет из Канады был долгим и изматывающим. Стоило ли тратить на него отложенные пятьсот долларов? Длинная очередь на таможне вообще была бы невыносимой, если бы Мак знала, что Кэтрин не приедет ее встречать. Как бы то ни было, после почти суток путешествия осталось лишь полчаса до долгожданной встречи с подругой. Она добралась до стоянки такси и встала в хвосте длинной очереди измученных туристов.

Зимний дождь напоминал о себе мокрыми дорогами и тротуарами. Наверное, июль — не лучшее время для посещения Австралии, но на него как раз приходился перерыв в занятиях на курсах психологии, которые посещала Мак, так что, едва представилась возможность, она поспешила ею воспользоваться. Дни ее карьеры в модельном бизнесе были сочтены, а банковский счет все еще оставался шестизначным, включая сотые доли. Она надеялась, что каникулы обернутся плодотворной работой и столь необходимым вливанием наличности. Подкатило такси и сквозь дождь повезло Мак по направлению к Бонди-бич.

Через двадцать минут, когда такси уже преодолело поворот на Бонди-роуд и проезжало через Уэйверли-Овал, облака рассеялись. Золотые лучи солнца заиграли искорками на зеленой траве поля для игры в крикет, и к тому времени как такси добралось до Кэмпбелл-Парэйд, небо полностью очистилось, словно у Бонди-бич была своя договоренность с богами насчет погоды. У Мак поднялось настроение, и она уже вовсю наслаждалась впечатляющим зрелищем блестящих на солнце песчаных дюн. Впереди у нее целых два месяца, чтобы любоваться красивым побережьем и общаться с лучшей подругой. Возможно, недолгое путешествие и возвращение к модельной карьере — то, что нужно, чтобы встряхнуться.

Макейди высадилась у видавшего виды трехэтажного дома из красного кирпича, в котором размещались апартаменты Кэмпбелл-Парэйд, и вновь проверила адрес. Она нажала кнопку домофона напротив таблички с указанием квартиры номер шесть и стала ждать. Ожидание затянулось. Она дернула за ручку двери подъезда. Замок оказался сломанным, и за открывшейся дверью замаячила ветхая деревянная лестница. Судя по всему, Мак предстояло самой тащить багаж наверх и стучать в дверь Кэтрин, пока та не проснется.

Макейди с трудом волокла по ступеням чемоданы, ругая книги и зимнюю одежду, из-за которых багаж казался неподъемным. Наконец она добралась до квартиры номер шесть, распознать которую тоже было непросто, — металлическая шестерка болталась на гвозде так, что казалась цифрой девять.

Она постучала в дверь.

Никакого ответа.

«Уррр…» — пробурчала она с нарастающим раздражением.

Оставив багаж на лестничной площадке, Мак поспешила вниз к почтовым ящикам в надежде найти записку или ключ. Но когда ящик квартиры номер шесть оказался пуст, если не считать меню тайского ресторана, доставлявшего еду на дом, Мак почувствовала первые симптомы надвигающейся мигрени. Она еще раз осмотрела почтовый ящик — вдруг у нее обман зрения. Не повезло. Пусто.

Начало десятого утра, четверг, большинство обитателей дома наверняка были либо на работе, либо на пляже, поэтому она вернулась к шестой квартире и начала колотить в дверь кулаками.

Квартира отозвалась молчанием.

Мак тяжело привалилась к двери и обхватила руками раскалывающуюся от боли голову.

Остынь. Остынь и найди телефон.

Надеясь, что никто не позарится на ее громоздкий багаж, она вышла на улицу и сразу же увидела оранжевую будку таксофона. Мак кинулась к ней, на ходу доставая из кармана смятую бумажку. Телефонный аппарат с металлическим скрежетом торопливо заглотил монеты и издал несколько гудков, прежде чем на другом конце провода ответили.

— Модельное агентство. — Приветствие прозвучало монотонно и безучастно.

— Здравствуйте, говорит Макейди Вандеруолл. Могу ли я поговорить с Чарлзом Свинтоном?

— Он сейчас занят.

— А когда освободится?

— Вы можете оставить сообщение.

Мак прикрыла глаза.

— Послушайте, я только что прилетела из Канады и стою под дверью квартиры одной из ваших моделей, с чемоданами, а в квартире никого нет, и у меня даже нет ключа. Мне действительно необходимо поговорить с Чарлзом.

— Одну минутку.

После пары щелчков в трубке раздался мужской голос.

— Чарлз, привет, это Макейди Вандеруолл… — Она вежливо, но максимально четко изложила ситуацию.

— У нас есть запасной ключ от квартиры на Бонди, ты можешь приехать и взять его, — ответил он.

— Я стою здесь с двумя тяжелыми чемоданами. Нельзя ли передать мне ключ с такси?

Ровно через двадцать восемь минут к дому подъехало такси, и Макейди смогла зайти в квартиру с помощью запасного ключа. Апартаменты были скромными — типичное жилище для путешествующих моделей: студия с двумя кроватями, крошечными кухней и ванной. Хотя кровать была явно коротковата для нее, Макейди с наслаждением думала о том, что можно принять горизонтальное положение. Кэтрин жила в этой квартире всего месяц, но, как заметила Мак, уже успела приукрасить казенный интерьер. На стенах красовались вырезки из модных журналов — рекламные плакаты «Гуччи», «Шанель», «Кэлвина Кляйна», австралийских дизайнеров Моррисси и Лайзы Хо. Мак представила, каким будет выражение лица хозяина квартиры, когда он увидит безнадежно испорченные скотчем обои.

Под отсутствующими взглядами сотен густо накрашенных глаз Макейди осмотрела крохотную квартиру: немыслимо узкая ванная, кухонная стойка с крошечным холодильником, большое окно, из которого открывался великолепный вид на южную часть Бонди-бич. Напротив окна стояли две одноместные кровати, застланные покрывалами разных цветов и с одинаково тощими, неуютными подушками. Кровати разделяла миниатюрная тумбочка в стиле семидесятых, и Макейди заметила на ней блокнот, лежащий возле телефона. Она взяла его и прочитала торопливо нацарапанные строки.

Дж. Т. Терригал

Бич Ресорт

16

14

Макейди ничего не поняла. Она рассчитывала найти в записке объяснение отсутствию Кэтрин, но, похоже, послание было адресовано вовсе не ей. В разговоре Кэтрин упоминала, что на уик-энд у нее может быть назначено свидание, но так и не сказала с кем. Возможно, записка связана именно с этим? Написана она явно в спешке. Может, в последний момент у Кэтрин изменились планы и ей пришлось срочно уйти?

Озадаченная и расстроенная, Макейди продолжила рейд по квартире, теперь уже более внимательно изучая обстановку. Дверца холодильника, к которой так удобно прикреплять записки, была усеяна всевозможными рекламами ресторанов, доставляющих еду на дом, но среди них не было записки для нее. Автоответчик мигал красной лампочкой, призывая прослушать сообщение. Макейди нажала на кнопку. Первые два сообщения оказались гудками, затем прозвучало: «Кэтрин, это Скай из агентства. Перезвони мне». Последовало несколько щелчков и пауз, а потом она узнала свой голос: «Привет, Кэт, я только что прилетела. Сейчас сажусь в такси…»

Она надеялась, что в течение дня Кэт все-таки позвонит и, волнуясь и извиняясь, расскажет, как ее тайный Ромео вскружил ей голову и похитил на время.

Какое уж тут гостеприимство!

Макейди решила, что пора заняться собой, и первым в списке ее желаний был горячий душ.

К сожалению, ванная оказалась еще меньше, чем показалось вначале. То ли это был дизайнерский просчет, то ли ее просто соорудили на месте встроенного шкафа; нечто подобное Мак уже видела в квартирах других моделей. Чтобы добраться до сидячей ванны, пришлось вставать на унитаз, поскольку умывальник находился прямо над стульчаком, — иначе не протиснуться. Почистив зубы, она ловко соскочила с крышки унитаза в душ.

Мак с наслаждением встала под бодрящую струю горячей воды, старательно смывая с себя липкий налет путешествия. Растершись полотенцем, она в майке и трусах-«боксерах», которые носила в память об их бывшем владельце, забралась в постель. Вот уже несколько месяцев ей не удавалось как следует выспаться, а в полете она вообще глаз не сомкнула. От усталости даже думать не могла о том, чтобы бодрствовать, соответствуя режиму нового часового пояса. Мак поставила будильник на половину шестого вечера, чтобы успеть позвонить в модельное агентство и договориться насчет завтрашней фотосессии, а заодно проверить, нет ли известий от Кэтрин. Она заснула, но сон ее был тревожным.

Кэтрин тянет к ней руки…

Кэтрин словно растягивается в пелене сна, ужас искажает ее красивое лицо. Ее затягивает все дальше и дальше в темную бездну. Лицо, бледное, словно маска привидения, застывает в молчаливом крике. По мере того как ее затягивает все глубже, глаза расширяются, становятся неестественно круглыми. Густая безжизненная темнота медленно проглатывает ее. Она умоляет, просит о чем-то, но тьма безжалостна.

Ничто уже не вернет Кэтрин назад.

Зазвонил телефон.

Макейди резко вскочила на постели, вся в поту. Часы показывали двадцать две минуты шестого.

— Алло?

Звонил Чарлз Свинтон, ее агент. Он сказал, что съемка назначена на раннее утро. Рабочий день предстоял долгий. Несмотря на недавний дождь, прогноз погоды на завтра не запрашивали, в агентстве были уверены, что к утру прояснится.

— Чарлз… от Кэтрин нет никаких известий?

— Нет. Подозреваю, что она слишком рано укатила на уик-энд. Кстати, ты планируешься на показ мод Бекки Росс. Завтра нам нужно будет подтвердить твое участие.

— Бекки Росс?

— Да, звезда «мыльных опер». Она сейчас на пике популярности. Запускает собственную линию одежды. Для тебя это будет прекрасная реклама.

— Отлично. Держи меня в курсе. — Макейди поблагодарила Чарлза за ключ от квартиры и попрощалась.

Она лежала в постели, ожидая телефонного звонка и надеясь, что Чарлз прав. Кэтрин вполне могла влюбиться, и наверняка ее последнее увлечение — очаровательный принц на «порше». Такое случалось и раньше.

Было всего полшестого вечера, но в Канаде уже глубоко за полночь. Мак изо всех сил боролась со сном, но к десяти вечера сдалась. Она заснула с книгой «Охотник за умами» в руках.

Глава 2

Утро следующего дня было безжалостно холодным, с порывистым ветром, от которого фургон вздрагивал и стонал, словно старик в ознобе. Макейди не спешила выходить, наслаждаясь последними минутками тепла.

Все-таки странно, что Кэтрин так и не объявилась и не оставила никаких сообщений. Даже если она прихватила пару лишних дней, чтобы в полной мере вкусить прелести романтического уик-энда, могла хотя бы позвонить. И кто, в самом деле, этот парень? Мак надеялась, что не тот загадочный возлюбленный, с которым Кэт встречалась почти год, хотя все указывало именно на это. Кэт как-то обмолвилась, что он очень богатый и влиятельный, живет в Австралии. Наверняка именно из-за него она решила продолжать карьеру в Южном полушарии. Макейди подозревала, что он женат, но всякий раз, когда она заводила разговор на эту тему, Кэт лишь виновато улыбалась. Очевидно, она обещала своему возлюбленному хранить в тайне его имя и подробности их романа.

Макейди так и не удалось выудить у подруги имя ее избранника, поэтому пришлось придумывать самой. Стоило Кэт появиться с новенькой золотой вещицей, Макейди невинно спрашивала: «Ну и как поживает Дик?» Можно было бы, конечно, набраться нахальства и сказать иначе: «Ну и как твой Дик?» Правда, определение «твой» никак не подходило к мужчине, скрывавшему связь с такой потрясающей девушкой, как Кэтрин.

Макейди поежилась, глядя, как одетые в куртки и брюки фотограф и его свита спускаются к воде. Ассистент махнул ей рукой: пора присоединяться к ним.

Стоило ей выйти из теплого помещения, как кожа тотчас покрылась предательскими мурашками. Свирепый ветер насквозь продувал красный клетчатый плед, в который она укуталась. Мак видела, как бригада помощников расставляет аппаратуру прямо на песке, и, судя по напряженным позам людей, никакого укрытия от холода не предусматривалось.

Я слишком стара для этого. Мне уже двадцать пять. Не пора ли сосредоточиться на психологии и закончить учебу? Не пора ли завести детишек, как моя сестра?

Впрочем, она отогнала эти мысли, едва они пришли, загоняя вглубь и боль, которую они вызвали. Пристроив за спиной предусмотрительно припасенную бутылку с горячей водой, Мак поспешила на съемку.

Уже через несколько минут она как ни в чем не бывало позировала перед фотокамерой, хотя ледяные океанские волны окатывали ее ступни. На какое-то мгновение она полностью сосредоточилась на своем теле, думая о том, как положить ноги, чтобы зрительно уменьшить стопу; под каким углом развернуть бедра и плечи, куда убрать руки, чтобы ракурс был самым выгодным. Убедившись, что поза выбрана правильно, она позволила себе предаться размышлениям.

Макейди радовалась, что накануне вечером ей не хотелось есть — сегодня ее живот казался более плоским, чем обычно. Некоторые девушки за несколько дней до съемок перестают есть и пить, но Мак редко прибегала к таким варварским способам. Она слышала, что иногда глотают и слабительное, но какой смысл? Провоцировать диарею? Она ценила свой здоровый вид, к тому же некоторые округлости вовсе ее не портили, так что волноваться приходилось лишь из-за съеденного на ночь шоколада, а не из-за нескольких глотков воды. К тому же, как говорила она себе, если бы журналам требовались обтянутые кожей скелеты, они вполне могли бы подыскать их среди многочисленных моделей-малолеток, сидящих на кофе и сигаретах.

Пока команда фотографа молча изучала ее внешность, Макейди прогнулась и подобрала живот, приняв позу, которая выгодно подчеркивала ее женственность. Ярко-голубое бикини выглядело на ней весьма привлекательно. Двое представителей фирмы, торгующей купальниками, скрупулезно рассмотрев каждый дюйм тела Мак, остались довольны.

Как только пленка была отснята, Мак потянулась за пледом, который лежал в паре шагов от нее. Никто не обращал на нее внимания.

Тони Томас, фотограф, был недоволен качеством света. Он рычал на своего ассистента, и его приказания проносились мимо ушей Макейди, сливаясь со свистом ветра. С еле сдерживаемой улыбкой она следила за тем, как ассистент тащит на пляж огромный золотой рефлектор и упорно старается закрепить его на песке. Заказчик и режиссер наблюдали этот неуклюжий спектакль с каменными лицами.

— Все должно смотреться по-летнему, — настаивал один из них. — Джозеф, ты можешь сделать что-нибудь с ее волосами?

Джозеф, молодой человек деликатной наружности, наносил макияж на лица моделей так же вдохновенно, как художники пишут свои бесценные полотна: сделав мазок, он отходил на шаг назад, пристально вглядывался, затем добавлял новый штрих. Впрочем, сегодня на его лице застыло выражение недовольства. Он подошел к Мак, ступая осторожно, чтобы не нарушить гладь песка, который окажется в кадре, и попытался подколоть ее пышные волосы, чтобы убрать их с лица. Порывом ветра тут же унесло в воду пару шпилек, а остальные повисли на кончиках волос.

Мак знала, что в этом уголке земного шара будет зима, но совершенно упустила из виду, что у заказчиков свой календарь. Съемки летних коллекций одежды всегда проводились зимой, задолго до начала продаж; это относилось и к купальникам. Когда на нее никто не смотрел, она прижимала к груди бутылку с горячей водой — идеальный способ свести к минимуму эффект напряженных сосков.

Ланч состоял из зеленого салата довольно унылого вида, за которым посылали ассистента фотографа. Макейди могла бы поклясться, что видела, как сам фотограф втихую, когда никто не смотрит, уминает сырный пирог, запивая его пивом. К пяти часам она с облегчением подумала о том, что предстоит отснять последний наряд. Это был ярко-желтый купальник на молнии со смелым вырезом — ода тем временам, когда фирма «Кристи» относилась к модному дому «Бринкли», а не «Терлингтон». Как правило, финал съемки проходил в ускоренном режиме, поскольку заказчик торопился закончить работу и не задержать команду больше чем на двадцать минут сверх оговоренного срока. Это была своего рода точка отсчета, за которой следовало платить сверхурочные. Удивительно, как много съемок заканчивались именно на девятнадцатой минуте по истечении последнего часа.

Поскольку времени было в обрез, Макейди пришлось переодеваться прямо на берегу — за полотенцем, которое держал перед ней смущенный ассистент, честно старавшийся смотреть в другую сторону. Десять лет в модельном бизнесе излечили Макейди от романтических представлений о скромности, и она переодевалась быстро и деловито, как настоящий профессионал. Пока остальные искали уголок для финальной съемки, она вновь закуталась в толстый плед и крепко прижала к себе бутылку с горячей водой. Чувствуя, как из-за нехватки времени растет напряжение на съемочной площадке, она с самого ланча даже не выбралась в туалет, но сейчас почувствовала, что больше терпеть не может.

— Я на секунду! — крикнула она.

Мак направилась к зарослям высокой желтой травы. Сухие стебли секли по ногам, словно бритвой, а она уходила все дальше и дальше от группы в поисках укромного местечка. Она обратила внимание на странный запах, а вскоре в траве мелькнуло нечто, заставившее ее остановиться.

Туфля?

Мак обернулась. Увидев, что фотограф все еще ищет место для съемки, она стала пробираться дальше в траву. Чем ближе она придвигалась к заинтересовавшему ее предмету, тем шире раскрывались ее глаза. Невольно рот ее растянулся в подобии крика, хотя она его и не слышала.

Кровь хлынула к вискам, и в голове зашумело. Мак едва сознавала, что кричит, не слышала топота людей, несущихся к ней с берега. Перед глазами мелькал калейдоскоп из страшных картинок: зияющие черные раны на бледной коже; темные волосы, запекшиеся в крови; бесформенные человеческие останки. Длинные кровавые порезы испещряли голый торс, обнажая внутренние органы, а под темными волосами, частично закрывавшими лицо, угадывались знакомые черты.

Потом она почувствовала, как чьи-то руки волокут ее по траве, оттаскивая от чудовищного месива, от тошнотворного запаха. Она попыталась заговорить. Поначалу ничего не вышло. Вокруг нее царила суматоха. Наконец она с ужасом расслышала собственные слова:

— О боже! Кэтрин! О Боже…

* * *

Мак смутно осознавала, что с ней рядом сидит женщина с дымящейся чашкой в руках.

Не замечала и полыхавший кроваво-красным заревом закат, хотя вокруг все пребывало в движении и суете, звучали голоса, перекликались полицейские рации. Женщина в униформе молча наблюдала за Мак. Их обеих усадили подальше от места происшествия, огороженного сейчас яркой лентой. Искусственный свет, которым были залиты поросшие травой дюны, превращал лица окружающих в бледные застывшие маски. Руки в латексных перчатках что-то строчили в блокнотах, и это напомнило Макейди об отцовском блокноте в строгой официальной обложке. Она подумала о том, свидетелем каких жестокостей он был, какие тяжкие преступления были в нем описаны.

Сильный ветер обжигал ей лицо, и она дрожала, хотя и была закутана сразу в несколько теплых одеял. Оглядевшись, она заметила, как снуют в сгущающихся сумерках лучи фонариков. Увидела, как визажист Джозеф удаляется к машине в сопровождении полицейского, а на берегу Тони Томас ведет горячий спор с высоким человеком в костюме. Мужчина держался спокойно и уверенно, в руках у него был предмет, весьма похожий на фотокамеру Тони, и его поза выдавала в нем человека, облеченного властью. Тони, казавшийся еще ниже ростом, отчаянно жестикулировал.

Камера Тони? Зачем она им понадобилась?

Когда их спор, казалось, утих, Мак увидела, как сникшего Тони уводят в направлении автостоянки, где скопилось немало машин. Полицейский хирург, патологоанатом, эксперты-криминалисты, детективы — все они были на месте происшествия: измеряли и записывали, выясняя мельчайшие подробности и детали. Она видела, как полицейский фотограф освещает вспышкой своей камеры темные заросли травы. Каждый из присутствующих занимался привычной работой, и все они были единой командой.

Лица разные, а работа у всех одинаково проклятущая.

Она вдруг вспомнила коллег отца. Сейчас их работа приобрела для нее новое значение. Полицейские, сыщики, судмедэксперты — сколько она помнила, все они казались одной семьей. Некоторые даже приходили навестить в больницу ее мать, когда она умирала. Отец не уходил из ее палаты. На протяжении трех месяцев он каждую ночь проводил рядом с ней на неудобной кушетке.

— Как вы себя чувствуете? — Мягкий голос ворвался в ее мысли. — Я — констебль Карен Махони. Согрелись? Вызвать для вас врача? — Голос был спокойным и уверенным, а круглое лицо констебля излучало симпатию.

Макейди удивилась: как удается этой женщине день изо дня видеть боль и смерть и при этом сохранять спокойствие и невозмутимость?

— Нет, я в порядке. Мне не нужен врач, я думаю, я… — Голос у нее дрогнул. — Вы видели ее? Девушку?

— Да. Может быть, вам выпить кофе? — Констебль протянула Макейди дымящуюся чашку. — Очевидно, вы знаете убитую? Да?

Кэтрин.

Озноб пробежал по спине. Тело, обезображенное, в крови, такое мертвое. Неужели это может быть Кэтрин?

— Я… я думаю, что знаю ее. Я не уверена. Мне показалось, что это она — Кэтрин Гербер. Я остановилась у нее, но ее до сих пор нет дома… — Слова более походили на нечленораздельное бормотание.

— Все нормально. Я понимаю, что вам сейчас очень трудно. Вы ведь первая обнаружили тело?

Макейди медленно кивнула.

— Нам придется задать вам несколько вопросов, а позже мы попросим вас опознать жертву. Вы сможете это сделать?

Макейди вновь медленно кивнула головой. Она оказалась совершенно не готова к этому. Иногда у нее проявлялось что-то вроде шестого чувства, интуиция предупреждала о грядущей опасности. Но только не в этот раз.

Может, я просто ошиблась? Может, это был просто сон…

Сон…

Сейчас ей уже трудно было вспомнить детали того ночного кошмара, в памяти остались лишь разрозненные фрагменты, лишенные всякого смысла, но наполненные ужасом и скорбью от прощания с Кэтрин. Впрочем, все это было слишком абстрактным, чтобы составить полную картину. Однако грань между сном и явью оказалась слишком тонкой.

Мак с отчаянным оптимизмом подумала, что все-таки ошиблась. Под впечатлением от сна она просто решила, что убитая девушка — Кэтрин.

И эти темные волосы. Да мало ли темноволосых! Кэт обязательно позвонит. Мак подняла взгляд и увидела рядом с собой высокого мужчину в костюме. Это он разговаривал с Тони Томасом на берегу. На фоне яркого слепящего света прожекторов он казался темным силуэтом без лица и эмоций.

— Мисс Вандеруолл, я — детектив, старший сержант Эндрю Флинн. Происшедшее, должно быть, потрясло вас. — У него был глубокий голос, и говорил он с приятным австралийским акцентом, на удивление спокойно. В ответ на ее молчание детектив продолжил: — Я так понимаю, вы первая обнаружили тело и сможете опознать убитую? Правильно?

— Да. Ну… я действительно первой увидела ее, но не уверена, что это Кэтрин.

— Кэтрин? — Он сделал пометку в своем блокноте. — Вы можете сказать мне ее полное имя?

— Кэтрин Гербер. Она моя близкая подруга. Модель из Канады. Да… если это она. Я не знаю. — К горлу подступил ком, и от боли стало трудно дышать.

А его голос все звучал — спокойно и профессионально:

— Если бы вы были уверены, нам это здорово бы помогло. Не смогли бы вы завтра с утра подъехать на опознание?

— Конечно…

— Я бы хотел задать вам сейчас несколько вопросов, если вы не возражаете. А потом констебль Махони проводит вас домой.

Она отвечала, и он старательно записывал показания Мак. Мысли ее с трудом пробивались сквозь пелену страха и смятения, и от этого ответы иногда казались сумбурными, но детектив продолжал свою работу, аккуратно выуживая интересующие его подробности.

— Я из Канады. Прилетела вчера по рабочей трехмесячной визе. Нам с Кэтрин сняли квартиру на Бонди. Это мой второй приезд в Австралию.

— Так вы виделись с Кэтрин, когда прилетели?

— Нет. Я поехала сразу на квартиру, но ее там не было. Я надеялась, что она объявится вчера или сегодня.

— И вам это не показалось странным?

— Очень странным, — ответила она довольно четко.

Он молча кивнул головой.

— Когда вы виделись с ней в последний раз?

Мак вспомнила день похорон матери. Тогда она навсегда прощалась с матерью, но разве могла она предположить, что тогда же последний раз видит свою лучшую подругу живой?

— В последний раз я видела ее примерно полгода назад в Канаде. Она приезжала на похороны моей матери.

— А вы знаете Тони Томаса, фотографа, который проводил сегодня съемку?

— Однажды я уже работала с ним.

— Вы не заметили ничего необычного во время сегодняшней съемки, до того как обнаружили труп? Может, какие-нибудь странности в поведении? Неожиданные предложения?

— Нет, ничего такого я не заметила.

— Вы знаете, кто предложил для съемок именно это место?

Мак на мгновение задумалась. Некоторые вопросы казались ей странными.

— Думаю, место должен был выбрать Тони.

— Он знал о вашей дружбе с Кэтрин? Я имею виду, кроме того, что вы из одного агентства?

— Не знаю, откуда у него могли быть такие сведения, если только кто-нибудь рассказывал ему.

— Спасибо, мисс Вандеруолл. Вы нам очень помогли. Констебль Махони примет у вас заявление и отвезет домой. Я свяжусь с вами завтра утром. Вот моя визитка. Если у вас возникнут какие-нибудь вопросы или вы вдруг вспомните что-нибудь, пусть даже незначительное, на ваш взгляд, звоните мне без колебаний.

Онемевшими пальцами она сжимала его визитную карточку и смотрела ему вслед, пока он шел в сторону огней на берегу, постепенно смешиваясь с толпой мужчин и женщин, которым по долгу службы ежедневно приходилось сталкиваться с жестокостью.

Молодая женщина-констебль довезла Макейди до дома на Бонди-бич и после дежурных фраз «Как вы сейчас себя чувствуете? Вам еще нужна моя помощь?» оставила ее одну. Странно было заходить в квартиру, где все напоминало о Кэтрин, когда перед глазами все еще стояла жуткая картина зверски изуродованного тела.

Макейди поежилась.

Она подошла к окну и, прижав к стеклу ладони, вгляделась в бурлящую на воле жизнь: смеющиеся парочки прогуливались по берегу, беспечные и счастливые. Все это вдруг показалось каким-то чужим. Она опустила жалюзи, и квартира погрузилась в темноту. Макейди была совершенно измотана и эмоционально, и физически, так что не было сил раздеться и смыть макияж. Рухнув на кровать, она даже не ощутила этого. Темная комната закружилась над ней.

Все это страшный сон.

Мы поговорим с тобой завтра, подружка.

* * *

Когда телефон требовательной трелью ворвался в ее сон, ей показалось, что прошло всего несколько минут. Уже на третьем звонке Мак взяла трубку, хотя сознание отказывалось просыпаться.

Наконец-то… Кэтрин.

Голос на другом конце провода обращался явно к ней.

— Что? Извините… — прохрипела она, чувствуя, что слова застревают в горле.

— Говорит детектив Флинн. Это Макейди Вандеруолл?

— Да.

— Мы были бы вам признательны, если бы вы приехали сегодня утром на опознание в морг.

Ощущение реальности вернулось к ней с ужасающей ясностью.

Часы показывали девять утра.

— Да. Я приеду.

Повесив трубку, она заметила, что сидит на кровати полностью одетая, а из зеркала напротив смотрит на нее некое существо душераздирающего вида. За ночь макияж растекся по щекам жирными черными полосами. Она попыталась стереть их рукой, но результат оказался еще хуже.

Макияж просто не хотел исчезать с лица.

Глава 3

Такси остановилось перед скучной коричневой дверью с табличкой «Институт судебной медицины Нового Южного Уэльса». Мак вдруг подумала о том, как много людей постоянно проходят мимо этого унылого фасада, даже не подозревая, что за ним скрывается морг.

Накануне с Мак случился обморок, и сегодня ей вовсе не хотелось, чтобы это повторилось. Она раньше видела мертвецов, не раз бывала с отцом в морге. Самый уважаемый в Ванкувере криминалист, он имел право брать с собой Макейди туда, куда ей только захочется; а она еще в самом юном возрасте была большой любительницей мрачных зрелищ. Мак умоляла отца взять ее в морг так же слезно, как другие дети выпрашивали у родителей куклы Барби или карманные деньги. Но он, оберегая ее психику, старался не показывать ей жертв злодейских убийств, вот почему ей приходилось довольствоваться зрелищем высохших скелетов, найденных в лесу спустя годы после смерти, или же трупов мирно усопших граждан.

Макейди еще никогда не видела трупы столь безобразные и зловонные, как вчерашний. Красавица — возможно, именно Кэтрин — лежала сейчас в морозильнике, холодная и безжизненная. Всего за полгода Мак потеряла двоих самых близких людей. Смерть была знакома Макейди не по визитам в морги. Так случилось, что столь страшный урок преподала ей собственная мать. И вот теперь Кэтрин.

Чувствуя, как страх разливается тянущей болью в животе, Макейди собралась с духом и вошла в морг.

Я выдержу.

Настенные часы с белым циферблатом показывали 10.30 утра. Детектив Флинн, увидев ее, уже двинулся ей навстречу.

— Мисс Вандеруолл, спасибо, что пришли. Это не займет много времени. Сюда, пожалуйста, — тихо произнес он.

Даже не отреагировав на его приветствие, Мак проследовала за ним в дверь с табличкой «Комната ожидания для родственников». Она была полностью сосредоточена на том, что ей предстояло. Детектив Флинн закрыл дверь, и они сели на серые зачехленные стулья. Комната ожидания оказалась весьма уютной — насколько это было возможно: с выкрашенными в теплый цвет стенами, спокойными картинами и даже цветами. Она напомнила Мак приемную для родственников в Главном ванкуверском госпитале, где работники социальной службы оказывали Макейди и ее семье психологическую поддержку, пока Джейн Вандеруолл долго и мучительно боролась с раком.

Перед ними была еще одна закрытая дверь, за которой, как слышала Мак, происходило какое-то движение. У нее замерло сердце, когда раздался металлический скрежет колес.

Она лежит на холодной металлической тележке, беспомощная.

Через несколько минут прямо перед ними возник маленький рыжеволосый человечек по имени Эд Браун, как значилось на бирке его халата, и сказал, что «она готова». Он распахнул дверь смотровой комнаты, и Макейди, словно в трансе, вошла туда.

Все оказалось совсем не так, как она себе представляла. Она готовилась к тому, что будет стеклянная перегородка и кто-нибудь из персонала приоткроет простыню, но ничего этого не было: Макейди и ее мертвую подругу разделял только маленький деревянный парапет.

Санитар обратился к ней тихим и бесцветным голосом:

— Я оставил одну руку открытой, чтобы вы могли прикоснуться к ней, если захотите. Можно взять на память и локон волос. Не стесняйтесь…

Прикоснуться к ней.

Макейди молчала, уставившись в пустоту.

— Я вас оставлю. Можете побыть столько, сколько захотите. — С этими словами санитар ушел, оставив Макейди и детектива Флинна наедине с немой и холодной китайской куклой.

Сейчас Макейди не могла не признать в убитой девушке Кэтрин. Ее некогда сияющее лицо было абсолютно бесцветным, тело укутано в какие-то зеленые и белые простыни, из них же был сооружен капюшон, накрывавший ее голову. Запах смерти, которым была пропитана вчера трава, был уже не таким острым, хотя полностью перебить его не могло даже едкое масло чайного дерева.

С металлической тележки свисала вялая рука, которая словно просила о прикосновении. Вокруг запястья виднелись глубокие красные отметины.

Дотронься.

Макейди отвела взгляд.

Детектив Флинн слегка коснулся ее плеча.

— С вами все в порядке?

Макейди не ответила.

— Это Кэтрин Гербер?

— Могу я посмотреть на ее волосы? У нее были красивые, длинные темные волосы. В этом саване она выглядит совсем другой.

— Боюсь, ее волосы сбриты. Всем жертвам убийства бреют головы. К тому же у нее обширные раны головы. — В его голосе звучали нотки извинения.

— О!

— Можете ли вы однозначно утверждать, что это тело Кэтрин Гербер?

Макейди выдержала паузу, уставившись на подобие человеческого тела, которое лежало перед ней.

— Да.

Полились слезы. Она попыталась сдержать их, но они все равно набегали на глаза и беззвучно струились по щекам.

— Спасибо вам, мисс Вандеруолл. Вы можете побыть здесь еще какое-то время, если хотите. Я буду ждать вас за дверью.

Макейди расслышала, как закрывается за ним дверь. Она отошла как можно дальше от тела. Сзади оказался стул, и она села на него. Затуманенный слезами взгляд упал на экран телевизора, подвешенного в правом верхнем углу комнаты. Странное место для телевизора. На мгновение она представила себе, как Кэтрин открывает глаза, чтобы посмотреть на происходящее, словно отходящий от наркоза пациент в больничной палате. Макейди подумала, что по телевизору показывают самые обезображенные тела, которые держат в отдельной комнате. Поскольку половина внутренностей Кэтрин была разбросана по траве, насекомые и хищники быстро управились бы с мертвечиной. Так что от Кэтрин могло и следа не остаться, если бы ее не обнаружила Мак.

Этого ли добивался убийца? Если так, то он подыскал бы более укромное место. Нет, он хотел поразить. Хотел, чтобы труп нашли быстро.

Она поднялась и подошла к телу Кэтрин.

К той руке.

Раздавленная горем, Макейди превозмогла себя и коснулась безжизненной руки, нежно пожав ее.

Рука была холодной.

— Прощай, моя дорогая подруга, — тихо произнесла она. И, прежде чем отпустить руку, прошептала последние слова: — Я обещаю, что правосудие свершится, Кэтрин. Обещаю.

Она покидала помещение, зная, что ее подруга ушла. Это не она лежала на металлической тележке в ожидании, когда ее тело упакуют в мешок и отправят в морозильную камеру.

Она уже была где-то далеко… Там, где лучше.

* * *

Макейди призвала на помощь свои профессиональные навыки и попыталась отрешиться от ужасов реальности. Стерильный холод морга, казалось, пробирал ее до самых костей. Больше всего ей хотелось побыстрее уйти отсюда, но сначала нужно было заполнить форму опознания, и ей еще хотелось задать несколько вопросов детективу Эндрю Флинну.

У нее перехватило горло, когда она заговорила.

— Когда ее смогут увидеть приемные родители? Она ведь далеко от Канады.

Его ответ был профессионально бесстрастным:

— Они смогут забрать тело, как только будет закончена экспертиза.

Мак знала приемных родителей Кэтрин. Никто из них не поспешит приехать, чтобы проследить за правильным и максимально скорым оформлением вывоза тела. Скорее всего, останки Кэтрин полетят через океан в холодном цинковом гробу, и похороны будут скромными и недорогими.

Макейди прочитала форму заявления.

Настоящее заявление, сделанное мной, содержит показания, которые я готова в случае необходимости дать в суде в качестве свидетеля.

— Мне нужно будет дождаться суда? — спросила она.

— Вы должны будете явиться на суд, но незачем оставаться здесь до суда. Возможно, потребуется время, чтобы завершить расследование.

Мы организуем ваш приезд из Канады, если нужно.

— Я пока не собираюсь уезжать, — твердо сказала Макейди.

— Хорошо.

Она продолжала читать форму:

Мои отношения с покойной…

Подруга. Лучшая подруга.

Мысль ее вернулась к той вялой холодной руке.

— Я заметила, что у нее следы на запястье.

— Да.

Макейди красноречиво посмотрела на него, явно ожидая дополнительной информации. Когда он не ответил, она сама спросила:

— Он связывал ее?

— Мы подозреваем, что она была связана.

Связана.

— Чем? Не похоже, чтобы веревкой или шнуром, — осторожно высказала она свое предположение.

Детектив с любопытством посмотрел на нее, и она поняла, что ее вопросы могут показаться очень странными, если не знать, что она изучает судебную медицину и к тому же выросла в семье, где криминал был главной темой обсуждения за ужином.

Она переменила тему разговора.

— Вам понадобится еще кто-нибудь для опознания? Боюсь, что ближе меня у нее никого не было. Ее приемные родители были не слишком… любящими. — Она с трудом подыскала слово повежливее. — Близкими. Они не были слишком близкими.

— Пока у нас нет никого, кроме вас. Мы ценим вашу помощь.

— Мне представляется, что это убийство не рядовое, — произнесла она, пытаясь добиться его реакции. — Думаю, с подобным… зверством вам приходится сталкиваться далеко не каждый день.

Детектив Флинн повернулся к ней и мрачно сказал:

— Рядовых убийств не бывает, мисс Вандеруолл. Раскрытие этого преступления — задача номер один для меня.

Загубленная жизнь Кэтрин требовала этого.

* * *

Спустя несколько часов Макейди вновь была в квартире на Бонди-бич, но на этот раз не одна.

— Я вновь прошу прощения, но мы должны сделать это, — сказал детектив Флинн, когда бригада криминалистов приступила к работе в квартире. — Спасибо за разрешение. Нам крайне важно провести осмотр как можно быстрее.

— Я понимаю, ведь обстоятельства столь необычны.

И они действительно были необычны. Мак не только оказалась самой близкой знакомой убитой и первой, кто обнаружил труп, но она еще и жила в квартире жертвы.

Она с тяжелым сердцем наблюдала за тем, как полицейский, остановившись перед коллажем из журнальных фото, начал видеосъемку.

Макейди почувствовала, что вот-вот упадет в обморок, и в тот же миг детектив Флинн пришел ей на выручку, поддержав под локоть.

— Мое присутствие обязательно? Я не уверена, что выдержу.

— Как правило, мы предпочитаем проводить осмотр при свидетелях, во избежание… недоразумений.

— Но я не собираюсь обвинять кого-нибудь в том, что роются в моем нижнем белье. К тому же ничего ценного здесь нет. — Ей совсем не хотелось выступать свидетелем столь интимного мероприятия, как осмотр личных вещей убитой, и она испытала облегчение, когда Флинн предложил ей переждать в соседнем кафе.

— Осмотр не займет много времени. Квартира очень маленькая, — сказал он. — Вы хотите, чтобы кто-нибудь посидел вместе с вами?

— Нет, — пожалуй, слишком быстро отрезала она. — Я… мм… мне действительно нужно побыть одной.

Макейди прошла к двери, не оглядываясь на полицейских, занятых своей работой. Она осторожно спускалась по лестнице, сознавая, что еще не совсем оправилась от шока и реакция у нее пока слабая. Когда она наконец вышла на улицу, зимний ветер ударил ей в лицо, возвращая к суровой реальности.

Глава 4

Воскресная газета не помогла Макейди отвлечься. На ее страницах не нашлось места ни уютному расслабляющему кроссворду, ни увлекательным историям из жизни политиков или знаменитостей. Вместо этого она обрушилась на Макейди заголовком на первой странице: ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО МОДЕЛИ. Ниже была фотография Кэтрин со зловещей подписью: Кэтрин Гербер, третья за последний месяц жертва жестокого убийцы, орудующего в Сиднее. На фотографии безупречно красивое лицо Кэтрин излучало очаровательную отрешенность. Она пребывала в счастливом неведении относительно своей судьбы.

Мак задалась вопросом: не агентство ли предложило газете этот снимок и как бы отнеслась к этому Кэтрин? Она действительно была хороша, и, несомненно, в это унылое воскресное утро взгляды всех читателей были прикованы к ее фотографии. Мак сложила газету пополам и положила ее на прикроватную тумбочку, фотографией Кэтрин вниз. Читать газету расхотелось. Мак вообще уже не хотелось ничего делать.

Стойкий запах смерти до сих пор преследовал ее, он словно въелся в ноздри. Мак несколько раз вдохнула — так и есть, тянет гнилью разлагающейся плоти. Макейди подняла руку и понюхала свою кожу.

Смерть.

Смерть проникла ей в поры.

Непрошеные слезы готовы были хлынуть горячим потоком. Она вскочила с кровати и помчалась в ванную. Мак чувствовала, что теряет контроль над собой. Нужно бороться.

Сначала успокойся.

Успокойся!

Она выдавила на указательный палец ментоловую зубную пасту и затолкала ее в ноздри; этому трюку она когда-то научилась у знакомого патологоанатома. Запах трупа может осесть на волосках в носу, поэтому кажется, что все вокруг пахнет смертью. Она промыла нос, и теперь в ноздрях ощущался свежий аромат зубной пасты. Теперь дышать было легче, и Мак пошла на кухню — к холодильнику. Достала большую упаковку марципанов в шоколаде, надорвала уголок хрустящего пакета. И тут же застыла виновато, потом сглотнула слюну и, убрав пакет в холодильник, хлопнула дверцей.

Не делай этого.

Но тут же развернулась и вновь шагнула к холодильнику. В одно мгновение упаковка была разорвана, и кровь наконец взыграла в сахарном экстазе.

Мак обратила внимание на старый телевизор, оказавшийся рядом. Маленький ящик умолял включить его, и она послушалась, едва не оглохнув от громкого звука, обрушившегося на нее. Древний пульт управления был размером с кирпич, к тому же в нем сели батарейки. Уменьшить громкость удалось не сразу. Улыбающийся диктор громко напомнил о том, что в этот день в 1969 году, когда ее еще и на свете не было, первый человек ступил на Луну. Кадр сменился, и перед ней возник Нейл Армстронг, триумфально опускающийся на пыльную лунную поверхность.

«Один шаг человека — и гигантский прорыв для всего человечества».

Сделав звук еще тише, она расслышала телефонный звонок. Ее голос показался ей неестественно живым и веселым.

— Алло?

Щелчок.

Зазвучали короткие гудки.

Мак на мгновение застыла, уставившись на трубку, потом положила ее на рычаг. Как грубо. Она вновь повернулась к телевизору и с ужасом увидела, что с экрана на нее смотрит Кэтрин. Ее прошиб холодный пот. Еще мгновение — и пульт управления оказался в ее руках. Мак отчаянно жала на кнопку, пытаясь выключить телевизор. Тщетно. На экране показались двери модельного агентства, после чего замелькали кадры, снятые на месте обнаружения трупа. Макейди настойчиво нажимала кнопку.

Черт бы тебя побрал! Отключайся же!

Наконец телевизор повиновался, и экран погас.

Чуть не плача, она легла на кровать и уставилась в потрескавшийся потолок, стараясь глубоко дышать, чтобы успокоиться.

Думай о чем-нибудь другом, о чем угодно, только не о Кэтрин.

Словно ребенок, она провела несколько часов лежа, глядя в потолок, размышляя над тем, как бы выглядел мир, если бы перевернулся снизу вверх и люди ходили бы по потолку, перешагивая через люстры и вентиляционные решетки, а вода из кранов текла бы им прямо в рот. Она попыталась вернуться в детство, пофантазировать, но ничего не получалось.

Мне нужен друг. Нужен кто-то, кто помог бы мне пережить этот год.

Макейди открыла бумажник и вытащила несколько смятых фотографий. Каждую она рассматривала любовно и, когда нашла нужную, бережно разгладила ее. У Кэт был дубликат этого снимка, который она снабдила оптимистической надписью: «Мы с Мак здорово выступили в Мюнхене!» Она вгляделась в их с Кэт улыбающиеся лица. Когда они позировали на Мариен-платц, Кэт казалась такой молоденькой. Опухшими от слез глазами Мак посмотрела на свое отражение в зеркале напротив. Женщина, которую она увидела, выглядела намного старше той, что была изображена на фотографии.

Было время, когда Мак и Кэтрин часами сидели перед зеркалом и пробовали разный макияж.

В профессиональной косметичке Макейди было полно всевозможных красок, теней и пудры. Она учила Кэт пользоваться косметикой: здесь провести стрелку карандашом, сюда добавить блеск для губ. Она любила экспериментировать с подводкой для глаз и губной помадой. Могла нарисовать глаза, как у Брижит Бардо, и губы, как у Мадонны. На безупречном лице Кэт все выглядело роскошно. Все. У нее было такое красивое лицо, с правильными чертами. Это же лицо шесть лет спустя смотрело на Макейди с металлической тележки в морге — изуродованное и безжизненное.

Завтра она уложит вещи Кэтрин и сорвет со стен коллаж из журнальных вырезок. Но фотографию лучшей подруги обязательно поставит где-нибудь в квартире, возможно, их общую фотографию, сделанную в Мюнхене. Это будет справедливо. Фотография, напоминающая о счастливых временах, когда они были вместе. Ей придется обустроить эту квартиру по своему вкусу, ведь она останется в Сиднее на какое-то время, во всяком случае пока полиция не найдет убийцу Кэтрин.

Она вспомнила, что у нее в чемодане лежит несколько открыток и писем от Кэт. Одно из них было отправлено с Бонди-бич. Возможно, Кэт писала его, сидя на том же самом месте, где сейчас Мак. Она достала письма из чемодана. Сердце защемило при виде знакомого жизнерадостного почерка.

Дорогая Мак!

Привет тебе из теплых краев! Уже почти июль. Скоро ты будешь вместе со мной, среди аборигенов. У них даже зимой солнечно, как в Канаде весной. Я просто в восторге! Потрясающе! Жду не дождусь тебя.

Я счастлива, что нахожусь рядом с любимым. Он занят своим бизнесом, и пока наша любовь все еще в секрете, но зато теперь нас не разделяют континенты. Он такой замечательный! Он тебе понравится. Скоро мы раскроем нашу тайну. Ты наконец его увидишь, и мы дружно посмеемся над всей этой конспирацией!

При мысли о таинственном возлюбленном у Мак слегка кольнуло сердце. Почему нужно было держать его имя в секрете? Она предполагала, что он женат и что Кэтрин в конце концов поумнеет и разорвет с ним отношения. Но она так и не сделала этого. И на протяжении последнего года продолжала сохнуть по своему Ромео.

Ощущая закипающую ярость, Макейди представила себе, какими словами он удерживал ее возле себя: «Я разведусь с женой и женюсь на тебе, обещаю. Но сейчас она не готова к разводу. Дай время. Я люблю тебя, и скоро мы будем вместе, навсегда. Потерпи еще немного». Как часто произносились эти слова на протяжении многовековой истории адюльтера?

Пробудившееся в ней любопытство и чувство ответственности отодвинули печаль и скорбные переживания на второй план. Она достала из бумажника визитную карточку детектива Флинна и набрала номер его мобильного телефона. Она ведь забыла рассказать детективу о романе Кэтрин. Что, если это важно? Она просто скажет Флинну, как мало ей известно о таинственном возлюбленном. Нет… она сама встретится с ним и покажет ему письма. Это даст ему еще одну зацепку.

После нескольких гудков он снял трубку.

— Детектив Флинн, это Макейди Вандеруолл.

— Здравствуйте, мисс Вандеруолл. Чем могу быть полезен?

— Вы просили, чтобы я позвонила, если у меня будет какая-то дополнительная информация. Я понимаю, что сегодня воскресенье, но я подумала, может, я бы приехала к вам в управление? У меня есть кое-что, что могло бы вас заинтересовать.

— Все в порядке, я в любом случае собирался заехать в управление. В четыре часа вас устроит?

— Отлично.

— Тогда до встречи.

Узнав, что он работает по делу Кэтрин и в выходные, Мак немного приободрилась. Она была рада, что сможет поговорить с ним лично. Выглянув в окно, Мак впервые обратила внимание на голубое безоблачное небо. Она решила прогуляться по берегу океана, подумать о своей жизни…

На этом необъятном фоне ее проблемы всегда казались ничтожными.

Макейди надела линялые джинсы, майку, теплую синюю куртку, удобные уличные туфли и отправилась на прогулку.

Глава 5

Солнечные лучи пробивались сквозь задернутые красные шторы, и от этого комната казалась озаренной малиновым светом. Среди смятых простыней его мокрое от пота тело выделялось кроваво-красным пятном. Невнятный звук вырвался из его горла, когда он коснулся кончиком пальца лакированной черной кожи. Лежа с закрытыми глазами, он любовно поглаживал туфлю, ласкал длинный тонкий каблук с острой набойкой. Затем его пальцы нежно прошлись по подошве и дыхание участилось.

Пальцы ее ног.

С мучительной осторожностью он нащупал тонкий ремешок и, задержавшись на миниатюрной металлической пряжке, крепко прижал к ней палец.

Ее щиколотки.

С болезненным удовольствием он ощутил, как пряжка проколола кожу и крошечная капелька крови побежала по пальцу.

Шлюха.

Перевернувшись на живот, он прижался возбужденной плотью к кровати и поднес туфлю к лицу, глубоко вдыхая ее острый запах. Обнаженные ягодицы напряглись и судорожно задергались.

Голод нарастал в нем. Раздражение, гнев, ярость и восторг смешались в теплом потоке, разлившемся по венам.

Растерзанная плоть.

Кровь.

Он словно переживал все эпизоды заново; помнил каждое прикосновение, каждую рану. Беда в том, что с каждым разом ощущения становились все менее острыми и уже не приносили полного удовлетворения. Ему требовалось больше, гораздо больше. Он просунул туфлю ниже, впихнув в нее источник своего беспокойства, и долгожданный оргазм излил прямо в «лодочку» истомившуюся мутную сперму.

Еще.

Глава 6

Несколько часов спустя Макейди сидела под дверью кабинета детектива Флинна, не реагируя на призывные взгляды молодых усталых сыщиков. Она была не в том состоянии, чтобы подыгрывать им. Зная, что в образе студентки ее редко воспринимают серьезно, она сменила джинсы на более официальную одежду. Сейчас на ней были узкие черные брюки — незаменимые в путешествиях. К ним она надела хрустящую белоснежную мужскую сорочку, купленную в Лондоне на Кингз-роуд, и уютный кашемировый пиджак из Нью-Йорка.

Время шло. Мак посмотрела на часы. Четверть пятого. Она ждала уже пятнадцать минут. Флинн явно был занят.

За дверью разгорался спор. Говорили на повышенных тонах, голоса звучали все громче и громче, и не замечать их было уже невозможно. Происходящее напоминало ссору влюбленных, и Мак чувствовала себя неловко, что оказалась невольной свидетельницей выяснения отношений.

За стеной вдруг ясно прозвучал женский голос:

— Похоже, трупы для тебя куда как важнее! С меня довольно!

Вслед за этим воплем в комнате раздался оглушительный грохот. Несколько сыщиков встревоженно подняли головы. Опять грохнуло. Казалось, будто об стену колошматят каким-то громоздким предметом. Молодой полицейский поднялся из-за стола и бросился к кабинету, но чуть не получил удар в лоб внезапно распахнувшейся дверью, из-за которой появилась красивая миниатюрная брюнетка с пылающим лицом. На пороге она обернулась и горько произнесла: «Жалкое созданье!», а потом гордо прошествовала между рядами столов. Она шла с высоко поднятой головой, не обращая внимания на молчаливые взгляды полицейских. Сложив руки на груди, в красивом костюме и с хмурой складкой на лбу, она направилась к лифту, на прощание одарив мужчин уничижительным взглядом. Выглядела она победительницей, и, судя по всему, это не ее размазывали по стенке.

Как только за ней закрылись двери лифта, комната взорвалась нервным смехом. На пороге кабинета возник детектив Флинн, со сжатыми кулаками и перекошенным от злости лицом. Вид у него был такой, словно он готов убить любого, кто попадется под руку.

Один из сыщиков шутливо произнес:

— Знаешь, что означает Кассандра по-гречески?

— Нет, Джимми, не знаю, — огрызнулся детектив Флинн.

— Возмутительница мужского спокойствия.

— Замечательно. Спасибо. Где ты был четыре года тому назад со своими советами? Чертовы бабы!

Новый взрыв смеха наполнил комнату, и детектив Флинн мрачно усмехнулся.

— Ты определенно умеешь их выбирать, — сквозь смех произнес другой сыщик, помоложе.

Но Флинн, похоже, был не в настроении продолжать разговор на эту тему.

— Довольно, Хузьер! — рявкнул он, смерив сыщика зловещим взглядом.

Что же могла сделать женщина, чтобы вызвать такую сильную реакцию? И что это был за шум?

Флинн обернулся, увидел ожидавшую его Макейди, и щеки его запылали ярким румянцем.

— Мм… мисс… Мисс Вандеруолл… — промямлил он.

Макейди улыбнулась, испытывая неловкость.

— Извините, что заставил вас ждать, — продолжил он, быстро взяв себя в руки. Голос его вновь зазвучал профессионально вежливо, как накануне. — Вы не могли бы подождать еще одну минутку?

Она кивнула головой, и он исчез за дверью таинственной комнаты. Буквально через минуту Флинн вышел, уже гораздо более спокойный.

— У вас для меня какая-то информация?

Он пригласил ее пройти в комнату, предназначенную, как она потом узнала, для допросов. Посреди этого просторного помещения стоял видавший виды стол. Она заметила, что ножки у стола привинчены к полу. Интересно, сколько полицейских стали жертвами нападений в этом кабинете, прежде чем предприняли такие меры безопасности. Сыщики все еще продолжали хихикать им вслед, пока детектив Флинн не закрыл дверь. Мак решила, что не станет расспрашивать его о том, что случилось. В конце концов, не ее это дело.

Энди жестом предложил ей сесть, но когда она выдвинула стул, произнес: «Извините, не этот». Она заметила, что одна металлическая ножка стула сильно погнута. Взяв другой, она села. Он расположился напротив.

Макейди вспомнила допросы, которые ей тайком разрешали посмотреть из соседней комнаты, отгороженной зеркальным стеклом. Ее отец был мастером ведения допросов. Он умел располагать к себе подозреваемых, они расслаблялись, а потом он загонял их в ловушку их же собственными признаниями. Стулья при этом никто не швырял.

Мак размышляла о том, хороший ли следователь детектив Флинн. Надеялась, что хороший. Она не сомневалась, что, как только за ними закрылась дверь, сыщики из отдела направились в комнату с зеркальным стеклом, чтобы наблюдать за ней. Если уж они пялились, пока она сидела под дверью, то наверняка не упустят возможность посмотреть и во время допроса. Был вечер воскресенья, и им, конечно, хотелось отдохнуть и развлечься. Она даже чувствовала на себе их взгляды. Может, показать им, что она знает о скрытом наблюдении? Да ладно, пусть веселятся…

Детектив Флинн устраивался на своем месте, приходя в себя после ссоры. Оказавшись с ним наедине в этой тихой комнате, где их никто не отвлекал, Макейди отметила, что он очень привлекателен внешне. У него были густые темные волосы. Форма губ и прямые зубы придавали рту особую сексуальность. Нос у него был с горбинкой, уши, пожалуй, великоваты. Зеленые глаза смотрели на мир из-под темных бровей устало и немного скептически. И, каким-то образом, все эти черты, вместе сложенные, да еще в сочетании с внушительным ростом, создавали на редкость притягательный образ. Во всяком случае, для Макейди.

Признайся: именно поэтому ты захотела встретиться с ним лично? Тебе он просто понравился?

Его лицо еще полыхало, и Мак казалось, что она чувствует тепло, исходящее от разгоряченного ссорой Флинна. Макейди продолжала изучать детектива, отмечая мельчайшие детали его внешности, вроде маленького шрама на подбородке, до которого ей ужасно захотелось дотронуться. Она вдруг представила себе наручники, которые он наверняка носит на ремне, и ощутила сильнейший прилив сексуального влечения. Впрочем, тут же устыдилась собственной слабости.

— Прежде всего я хотела бы извиниться за то, что на опознании в пятницу не смогла дать твердого заключения, — начала Макейди. — Просто я была в таком состоянии, что пользы от меня не было никакой. Но, хотя она и выглядела вчера в морге… другой, я…

Он прервал ее, не дав договорить:

— Вскрытие было закончено еще до опознания. Стандартная процедура, когда смерть вызывает подозрение. Тело после смерти выглядит иначе, мисс Вандеруолл, оно… — Он запнулся и жестом дал понять, что рассказывать о физиологических особенностях мертвого тела крайне неприятно.

Он что, красуется перед коллегами, которые наблюдают за ними, пытается показать превосходство мужчины над женщиной?

— Я не такой уж профан в этих делах, детектив, — ответила она спокойно, поскольку уже привыкла к тому, что ее недооценивают. — Я хорошо знакома с процедурой вскрытия, знаю, что такое трупное окоченение и прочие неприятные метаморфозы, от описания которых вы только что уклонились. Мой отец был детективом, и…

— Правда? — В его глазах вспыхнул интерес. — Он сейчас на пенсии?

— Да, но дело не в этом. Я не прошу вас читать мне лекцию по аутопсии. Я пришла, чтобы подтвердить личность убитой. А теперь, переходя к делу, мне хотелось бы сообщить кое-что, что могло бы помочь следствию.

Энди подался вперед. Похоже, она наконец завладела его вниманием. Так что у нее есть, чтобы удовлетворить его любопытство? Возможно, в отношениях между Кэт и ее любовником не было никакого греха, кроме обмана его жены.

— У Кэтрин Гербер был роман, — начала Мак, — который она поклялась хранить в тайне.

Энди придвинулся к ней еще ближе. Его напор слегка испугал ее, особенно когда она представила себе, как он швыряет стул о стену.

— Кэтрин рассказывала мне об этом романе на протяжении последнего года. Она не вдавалась в подробности, однако подчеркивала, что мужчина этот влиятелен, богат и старше ее. Учитывая то, что ей было всего девятнадцать, могу предположить, что он намного старше ее. У меня сложилось впечатление, что он женат, и тогда логично было бы держать эти отношения в секрете.

Флинн чуть отстранился, словно выражая свое разочарование в полученной информации.

— Что ж, мы проверим. — И, покровительственно улыбнувшись ей, добавил: — Что-нибудь еще?

Макейди не хотелось верить, что он просто-напросто отмахнулся от нее. Какое-то мгновение она молча изучала его.

Нужно было дождаться, пока у меня наберется побольше информации — с именами, датами, местами.

Она почувствовала потребность заполнить неловкую паузу.

— Не знаю, почему я вдруг решила, что это может заинтересовать вас. Но вы ведь говорили, что, если у меня что-то появится…

— Вы напрасно думаете, что мне это неинтересно. Мне важно знать все, ведь любая мелочь может в конечном итоге стать главным связующим звеном в общей цепи.

— Мелочь? — Макейди не верила своим ушам. Она понимала, что нужно просто встать и уйти, что она зря теряет с ним время, но хотелось высказаться. — Позвольте предложить вам версию, и тогда вы поймете, мелочь это или нет. Предположим, этот человек женат. Более того, ему есть что терять… скажем, если он политик, или финансовый магнат, или Бог знает кто еще. У меня здесь письма, — она потрясла перед ним аккуратной пачкой конвертов, — в которых Кэтрин говорит: «Скоро это перестанет быть тайной». Что, если эти слова адресованы ему? Что, если она угрожает ему разоблачением? Между прочим, мотив для убийства.

С бесстрастным лицом детектив Флинн поднялся из-за стола, и Макейди завелась еще больше оттого, что он даже не удосужился ответить ей. Вместо этого, повернувшись к ней спиной, он молча двинулся к зеркальной стене. Со смешанным чувством ярости и унижения она представляла, как он сейчас закатывает глаза перед своими коллегами. Ей стало ясно, что ее визит — пустая трата времени.

— Мисс Вандеруолл, мы полагаем, что это не одиночное убийство с целью мести. Хотите верьте, хотите нет, но этот парень убивает из удовольствия. Еще раз спасибо за информацию, а теперь позвольте профессионалам заняться этим.

— У вас есть подозреваемый? Я правильно поняла? — с поразительным спокойствием произнесла она. — И у вас есть веские улики, исключающие любые другие мотивы? Боже, я так виновата перед вами за то, что попыталась осложнить расследование, господин Детектив Сорвиголова. — Она прикусила язык.

— Мы можем оставить у себя эти письма?

— Я бы хотела иметь копии. И получить обратно оригиналы как можно скорее, — твердо сказала она.

— Мы это организуем.

С преувеличенной вежливостью он проводил ее до лифта.

— Спасибо вам за помощь, мисс Вандеруолл.

Она покидала здание полицейского управления, возмущенная до глубины души. Она чувствовала себя последней дурой, к тому же ее опять недооценили. Она ненавидела, когда ее недооценивали. Одного взгляда на блондинку с модельной внешностью было достаточно, чтобы люди переставали ее слушать и уж тем более воспринимать серьезно. Она могла рассуждать о квантовой механике, а они все равно пялились бы на ее грудь, пропуская слова мимо ушей. Интересно, после ее ухода детективы тоже смеялись? Да наверняка. «Чертовы бабы!» — сказал он.

Думаю, я была для него одной из них.

Не слишком обнадеживающая характеристика для человека, занимающегося расследованием дела Кэтрин.

* * *

Такси медленно тащилось по городу. Время от времени Макейди обращала внимание на смутно знакомые здания, силуэты которых выделялись на фоне заходящего солнца. Прямо перед ней в небе повис огромный круг полной луны. Таксист бросал на нее взгляды в зеркало заднего вида.

В раздражении она приказала ему прибавить газу, и вскоре они добрались до Бонди-бич.

Она вошла в унылую квартиру. Швырнув ключи на столик, передразнила себя: «Думаю, у меня есть для вас информация…»

Идиотка!

Пустая комната ответила ей молчанием.

Глава 7

В понедельник утром будильник с военной точностью разразился звонком без четверти шесть. Бесчеловечно рано для подъема, но зато дешево для международных телефонных звонков, к тому же у Макейди был шанс застать отца до того, как он уйдет на традиционный воскресный ланч со своими приятелями — отставными полицейскими.

Она устроилась возле телефона и стала набирать бесконечно длинный номер. После нескольких щелчков и пауз она наконец расслышала телефонные гудки. Возникла некоторая заминка, и в трубке прозвучал обрывок фразы:

— …Макейди?

— Привет, пап.

— Тебя так плохо слышно, словно ты за тридевять земель. Как долетела?

— Хорошо. Сервис отличный. Мне понравился зеленый чай, хотя в целом полет был уж очень долгим.

— Меня ни за что не заставишь лететь в такую даль, — сказал он.

И это было правдой. Отец предпочитал не покидать родных мест. Даже в отпуск не уезжал слишком далеко от дома. Мак звонила ему каждое второе воскресенье месяца и никогда не нарушала этого правила, где бы ни находилась. Особенно строго следила она за этим после смерти матери.

— Ну и как моя дочь?

— Прекрасно. Ну… в общем да. Об этом позже. Во всяком случае долетела без приключений. А как ты? — спросила она, понимая, что обманывает отца. Но Мак терпеть не могла сообщать ему плохие новости.

— Я в порядке, — ответил он. — Сейчас ухожу на встречу с ребятами…

— Я так и думала.

Отец продолжал:

— Тереза стала необъятной. У нее уже почти семь месяцев беременности.

— Знаю. Я ведь виделась с ней на прошлой неделе.

Всякий раз, когда речь заходила о сестре, Макейди испытывала смешанное чувство вины и неполноценности. Видимо, все дело было в налаженной жизни Терезы, ее счастливом замужестве. На этом фоне Макейди со своей неустроенностью заметно проигрывала. Скорое прибавление в семействе сестры лишь усугубит терзания Мак.

— Тебе бы стоило почаще звонить сестре.

Она закатила глаза.

— Да, папа. Я позвоню ей. Обещаю.

— Они решили не выяснять, кто родится — мальчик или девочка. — Отец сделал паузу. — Как ужасно, что Джейн так никогда и не увидит внуков.

Вскоре после того, как матери был поставлен страшный диагноз, Макейди, которой тогда было двадцать, решилась на помолвку с местным парнем. Однако вскоре она поняла, что желание стать миссис Перди было продиктовано лишь стремлением осчастливить своих родных. Союз был недолгим. Она подкараулила Джорджа в супермаркете и прямо на выходе, у кассы, бросила кольцо в его сумку, полную пакетов с молоком и консервов.

Мак так и не удалось найти подходящего суженого, чтобы познакомить с ним мать, и, разумеется, не удалось осчастливить мать внуками. Зато ее сестра порадовала всех белым свадебным платьем и новостью о беременности. Ее идеальная сестра.

— Папа, у меня плохие новости… — Она рассказала ему о Кэтрин. Как она и ожидала, отец пришел в ужас. Кэт ведь тоже росла на его глазах.

— Надеюсь, ты вернешься домой ближайшим рейсом. Еще не хватало, чтобы ты становилась добычей маньяка, который охотится за моделями.

— Папа, со мной все будет в порядке. Я смогу постоять за себя. Ты ведь знаешь, что у Кэтрин, кроме меня, никого нет. Я не могу уехать, пока не закончится расследование.

— Тебе теперь надо о себе побеспокоиться, Макейди. Господи, какой ужас! А ее родители уже в курсе?

— Да. — При мысли о так называемых родителях Мак разозлилась. Они так плохо заботились о Кэтрин, что она старалась держаться от них подальше. — Уверена, они втайне радуются, что избавились от обузы. Пользы от них никакой.

— Какие страшные вещи ты говоришь!

— Ты сам знаешь, что это правда.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой, Макейди. — Он сделал паузу. — Можешь позаниматься на других курсах или на месяц-другой подыскать работу модели здесь. К черту все эти заработки после всего, что там произошло! Я сам заплачу за твою учебу.

— Не хочу обижать тебя, но я знаю, папа, что тебе это не по карману.

Мать умирала долго и мучительно, и счета за лечение приходили до сих пор. Множественная миелома относилась к числу редких заболеваний, характерных для ослабленных старых мужчин, и лечению практически не поддавалась. Но Джейн была еще молода, поэтому врачи годами подвергали ее всем мыслимым формам альтернативной терапии и химиотерапии, и, когда все методы были исчерпаны, единственным выходом осталась трансплантация костного мозга. В результате Джейн умерла от пневмонии, когда ослабленная иммунная система уже не могла сопротивляться инфекции.

— К тому же, — продолжила Мак, заставив себя отвлечься от вставшего перед глазами образа облысевшей матери, в проводах и трубках, поддерживавших в ней жизнь, — я только что прилетела. Не думаю, что мне удастся так скоро организовать свой отъезд. И даже если бы ты был в состоянии оплатить мою учебу, ты знаешь, я все равно не разрешила бы тебе это. В конце концов, речь сейчас не о том, чтобы подзаработать. Я не могу уехать, пока не пойман убийца Кэтрин.

Она расслышала, как он пробормотал:

— Упрямая! — И уже более отчетливо: — Я могу тебе хоть как-нибудь помочь?

— Не надо. Пожалуйста, ничего не предпринимай. Я ненавижу, когда ты вмешиваешься.

Он сделал вид, что не расслышал.

— Почему бы тебе не поработать моделью в каком-нибудь другом месте? Новая Зеландия совсем рядом.

— Отличная идея. Но ты знаешь, что я должна быть здесь. Кэтрин всегда была радом со мной в трудную минуту, а ей сейчас некому помочь, кроме меня.

Едва различимый вздох подсказал ей, что она одержала верх — по крайней мере сейчас. Она всегда отличалась упрямством, и контролировать ее было крайне сложно, не говоря уже о том, чтобы навязывать свою волю. Хотя в свое время отцу и нравилось, что она, затаив дыхание, слушает его рассказы о полицейских буднях, повышенный интерес восьмилетней дочери к криминалистике вызывал у него беспокойство. Вот почему он испытал огромное облегчение, когда в четырнадцать лет она увлеклась модельным бизнесом.

Но сейчас его опять начинало смущать ее желание продолжить изучение судебной психологии. Женщины его поколения были домохозяйками и заботливыми мамашами, а не карьеристками с учеными степенями и страстью к криминальной психиатрии.

— Пожалуйста, Макейди, будь осторожна. Не рискуй. Обещай мне.

— Со мной все будет хорошо, обещаю, — заверила она его. — К тому же я амазонка. Любой психопат сойдет с ума, связавшись со мной.

— Они в самом деле сумасшедшие, Макейди. В том-то и беда.

— С юридической точки зрения — нет. Психопаты могут быть предрасположены к насилию и прочим противоправным действиям, но формально их нельзя считать сумасшедшими.

— Выбрось эту дурь из головы.

Она рассмеялась.

— Это я шучу, просто чтобы повеселить тебя. Я скоро позвоню тебе и расскажу, что здесь происходит. Я люблю тебя, папа.

— Я тебя тоже.

Она положила трубку и провалилась в глубокий сон.

Ей снилось, что она стоит в высокой траве и смотрит вниз, на окровавленное обнаженное тело молодой женщины. Лицо женщины спрятано под волосами, и когда она убирает их, то видит собственное безжизненное отражение.

«Макейди, — донесся до нее шепот ветра, — я пришел за тобой».

* * *

Макейди поднялась по лестнице, ведущей к стеклянным дверям модельного агентства, и на минутку задержалась возле широкого зеркала, висевшего на стене лестничной площадки. Она вгляделась в свое отражение, отметив усталый взгляд и нездоровый цвет лица. Выдавив из себя улыбку, она с облегчением убедилась, что еще не все потеряно. На мгновение она приобрела здоровый, счастливый и уверенный вид. Все-таки внешность обманчива.

Интересно, удастся ли ей сыграть роль удачливой модели, спокойно пережившей личную трагедию? Нет никакого смысла посвящать работодателей в подробности своего душевного состояния; они, возможно, будут настаивать на том, чтобы она взяла короткий отпуск, а это не входит в ее планы. Выпрямившись, подтянув живот и нацепив невозмутимую улыбку, она переступила порог агентства. И сразу же наткнулась на надменный взгляд секретарши, которая явно не подозревала о ее существовании. Мак это не задело — она тоже не знала, как зовут секретаршу.

— Чарлз Свинтон у себя? — спросила она.

— Да, проходите. — Безымянная секретарша продолжила листать журнал «Вог», который лежал у нее на столе.

Мак, с сумкой на плече, стремительно прошла в рабочий зал агентства, где с десяток агентов сидели за длинным овальным столом, разрываясь между телефонными звонками и молоденькими созданиями, осаждавшими их. У каждого агента был свой компьютер, а рядом сидела девушка, которая таращилась в экран, пока агент колотил по клавишам, подыскивая работу для своей подопечной.

Вдоль стен тянулись стеллажи с папками, с обложек которых смотрели одинаково безупречные лица моделей, имена которых были обозначены ниже. Папки были сортированы по категориям. «Линда», «Кристи» и «Клаудия» занимали одну стену, а «Анна», «Луиза» и «Макейди» хранились, напротив. Возможно, в основе классификации было место жительства моделей, но Макейди подозревала, что классификатор просто делил моделей на тех, кто согласен работать за любые деньги, и тех, кто не встанет с постели меньше чем за десять тысяч долларов.

В течение последующих пятнадцати минут она тщетно пыталась обратить на себя внимание Чарлза Свинтона, который буквально не расставался с телефонной трубкой, отвечая на бесконечный поток звонков. Он был опытным агентом; умел говорить красиво и гладко, но был на редкость твердым и непреклонным в переговорах. Говорили, что Чарлз мог одинаково быстро и сделать модели карьеру, и сломать ее. Был в нем некий магнетизм, и многие топ-модели потянулись вслед за ним, когда он ушел из другого крупного агентства, организовав собственное — «Бук» — вместе с таинственным деловым партнером. Мак не была уверена, подойдет ли ей «Бук», но ее родное агентство — так называют агентство по месту жительства модели — одобрило этот контракт. Работать с Чарлзом считалось престижным, поскольку он брал к себе исключительно топ-моделей. В этом смысле хорошей рекламой для Макейди стали ее прошлые снимки на обложках «Эль» и «Вог».

Наконец он повернулся к ней, не отрываясь от телефонной трубки.

— А, Макейди! Как прошла пятница?

Она никак не ожидала такого вопроса.

— Отлично. За исключением убитой подруги, которую я нашла в траве. А в остальном все было прекрасно.

— Действительно… — Он, казалось, смутился. — Бедная Кэтрин! Такая незадача: она могла бы сделать хорошую карьеру. Кстати, «Сиксти Минутс» хотят взять у тебя интервью. Вот их телефон.

— Спасибо, — безучастно ответила Мак. Она взяла у него из рук клочок бумаги и, как только Чарлз отвернулся, швырнула его в корзину.

— Клиент не очень доволен, — продолжал он. — Они хотят провести повторную съемку прямо сейчас, о деньгах просят не беспокоиться.

Она почувствовала, как закипает в ней злость.

Кэтрин мертва, а они переживают только из-за того, что не получили свои бесценные фото!

Но Чарлз уже отвечал на новый звонок.

Вмешалась женщина-агент:

— Я сначала не поверила, когда услышала о том, что произошло. Какой ужас! Она была такой приятной девушкой.

Мак протянула ей руку.

— Меня зовут Макейди.

— Скай.

— Я как раз собирался познакомить вас, — рассеянно произнес Чарлз и продолжил разговор по телефону.

Мак фальшиво улыбнулась ему и переключила свое внимание на Скай.

— Вы оставили ей сообщение на автоответчике. Вы были агентом Кэтрин?

— Да.

— А по какому поводу вы звонили?

— Она не пришла на последний кастинг в студию Питера Лоу. Я хотела перенести встречу на другое время.

— А кто-нибудь видел, как она уезжала на кастинг? — осторожно спросила Макейди. — Может, ее кто-нибудь подвозил?

— Полицейские тоже спрашивали об этом.

Несколько человек видели, как она уходила из студии «Саатчи». Вероятно, она села в автобус.

— Вы часто виделись с ней?

— Да нет. Она всегда разговаривала со мной, когда заходила в агентство, и еще я встречала ее раз в две недели, когда она приходила за чеком. Она была болтушкой, но никогда не откровенничала со мной.

— Она когда-нибудь упоминала о бойфренде?

— Нет. Но мы догадывались, что у нее кто-то есть.

Мак напряглась.

— С чего бы это?

— Ну во-первых, она никуда не ходила с девчонками. К тому же у нее были очень красивые украшения. Не знаю. Мы просто так подумали. — Казалось, Скай была взбудоражена случившимся. — А вам известно, что полицейские заинтересовались Тони Томасом? Наверное, это все из-за его выставки. Она наделала много шума.

— Что за выставка?

— Его фотографий. «Секс и музыка». Я ходила на открытие. Вообще-то это не в моем вкусе, но некоторые считают это искусством.

Неужели?

— Она еще работает?

— Да, в ночном клубе «Спейс» на Кингз-кросс, продлится еще несколько недель.

Макейди решила заглянуть на выставку.

Ей пришлось подождать еще десять минут, после чего Чарлз наконец уделил ей внимание, да и то лишь чтобы уточнить расписание на завтра. Как выяснилось, на завтра у нее не планировалось съемки, но Чарлз вдруг вспомнил, что они только что получили факс из ее родного агентства. Вот те раз! Неужели возвращаться в Канаду?

Она подошла к аппарату и выудила из стопки интересующее ее послание. Сверху на первой странице огромными буквами было выведено ее имя. Барбара, хозяйка агентства, посылала Мак соболезнования по поводу кончины ее лучшей подруги. Жест благородный, но откуда они узнали?

— Кто-нибудь сообщал им о том, что произошло с Кэтрин? — спросила Макейди, озадаченная.

— Нет. Не думаю, — сказала Скай. — Кажется, Кэтрин была не из этого агентства, верно?

— Да, она не оттуда.

Так почему же Барбаре все известно?

Отец.

Мак поняла, что он уже начал наводить справки среди своих людей. Он подтягивал ресурсы, стараясь уберечь дочь.

Макейди забрала с собой факс и ушла. Она знала, что без десятитысячного контракта или недавней фотографии на обложке «Вог» модель становится невидимкой. Так и ее уход остался для всех незамеченным.

Глава 8

В полдень любовник Кэтрин Гербер с облегчением захлопнул дверь и отключил телефон. Ему нужно было время, чтобы подумать. Заказанный ланч стоял нетронутым на рабочем столе. Он не смог съесть ни кусочка; и виной тому была не печаль, а злость. Его заказ — сэндвич с копченым лососем и каперсами, хреном и салатом на ржаном хлебе — не был исполнен в точности. Он ведь просил не на темном пшеничном, а на ржаном хлебе. Все так просто. В любой другой день он бы подал жалобу. Сегодня же аппетит у него испортился, едва он заглянул в утреннюю газету. После этого он даже думать не мог о еде. Мысль его была прикована к той фотографии.

Кэтрин Гербер.

С тех пор как в пятницу тело Кэтрин было обнаружено этой девчонкой Вандеруолл, заметки об убийстве ежедневно появлялись в газетах.

И это было нормально. Этого следовало ожидать. Но не статьи беспокоили его. Все дело было в фотографии.

Глупая сучка!

Он всегда был так осторожен, предусмотрителен. Старался, чтобы ни одна ниточка не протянулась от Кэтрин к нему. Он был уверен, что никто из его окружения не видел их вместе. И разве мог он подумать, что позорная связь с этой мелкой потаскухой обернется для него такой угрозой.

Он раскрыл газету на третьей странице и уставился на большую фотографию, сопровождавшую статью под заголовком: МОДЕЛЬ ИЗ КАНАДЫ — ТРЕТЬЯ ЖЕРТВА «ОХОТНИКА ЗА ШПИЛЬКАМИ». На фото была она, снятая на каком-то светском мероприятии, с невинной улыбкой, в платье с глубоким декольте, а на шее изящное ожерелье, на котором висело мужское кольцо с бриллиантом.

Его кольцо.

Грязная лгунья!

Он-то считал, что потерял кольцо, но, похоже, ошибался. Должно быть, это случилось прошлой осенью на Фиджи, где он встречался с ней во время медицинского конгресса. Он, как всегда, был осторожен. Выдал ей наличные на покупку билета, жили они в разных отелях, а по вечерам он тайком пробирался к ней. Должно быть, уходя однажды ночью, он забыл свое кольцо на умывальнике в ее ванной. Прошло несколько дней после возвращения, прежде чем он спохватился. Но когда он спросил ее про кольцо, она поклялась, что в глаза его не видела.

Подлая девка…

Это кольцо много значило для него. Он получил его от отца в качестве награды наряду с руководящей должностью в компании. Это было признанием его заслуг. В отличие от его паразитирующих братьев, у него было будущее. В один прекрасный день он станет единоличным хозяином компании, и кольцо символизировало эту цель.

Кольцо…

Он тогда даже звонил в отель, просил тщательно обыскать номер. Когда его коллеги заметили отсутствие кольца, пришлось выдумывать объяснение. «Я потерял его, когда нырял с аквалангом на Фиджи. Только не говорите отцу».

Нет, я снял его, когда мыл руки в отеле, а маленькая шлюха украла его.

Он почувствовал, как по виску стекает капелька пота. Бешено бился пульс. Статью увидят все. Если кто-нибудь станет вглядываться в фотографию, то обязательно узнает кольцо. Что, если его приплетут к этой истории? А что скажут в полиции, если это кольцо обнаружат среди ее личных вещей?

Черт возьми, на нем выгравированы мои инициалы!

Он вытер пот, чувствуя, как подскочило давление.

Нужно что-то делать. Он должен во что бы то ни стало вернуть кольцо.

Глава 9

Макейди решила, что все-таки не бывает «ненавязчивого» обыска. Квартира все еще напоминала место происшествия. Все попытки полиции вернуть квартире первоначальный облик оказались напрасными. Каждый предмет обстановки так или иначе находился не на привычном месте, на темном кофейном столике остались следы белого порошка для снятия отпечатков, а светлые поверхности кухонных шкафов до сих пор в черном порошке.

Мак принялась приводить квартиру в порядок и паковать вещи Кэтрин. Начала со стен. Один за другим она срывала журнальные постеры. Скотч оставлял на обоях длинные рваные раны, а холеные лица моделей с густо накрашенными глазами превращались в бессмысленные полоски цветной бумаги.

Кэтрин наивно надеялась стать топ-моделью. Из числа многочисленных претенденток на это звание лишь единицам удалось надолго задержаться в этом качестве. Был момент, когда Мак признали моделью месяца в итальянском издании «Вог», и тогда она вкусила мимолетные прелести славы, став лицом многочисленных рекламных кампаний косметических фирм и домов моды, но титула «топ» так и не удостоилась.

Если не считать Кармен и, пожалуй, Лорен Хаттон, которые периодически участвовали в фотосессиях даже спустя десятилетия с момента их появления в модельном бизнесе, карьера модели была на редкость короткой. Трансформацию свежего личика четырнадцатилетней девочки в зрелое лицо двадцатипятилетней женщины можно было сравнить с переходом от колыбели к могиле. На глазах Макейди бесконечное множество девчонок пробовали себя в модельном бизнесе. Кто-то из них полностью жертвовал собой, кто-то добивался признания, но для большинства слава оставалась эфемерной, а между тем обманчивая индустрия моды шла вперед, не оглядываясь на отстающих. Фокус состоял в том, чтобы заработать денег и вовремя сбежать, но эту стратегию понимали далеко не все молодые модели.

Макейди дотянулась и сорвала со стены еще одно намалеванное лицо.

Когда пятнадцатилетняя Кэтрин доросла до пяти футов и девяти дюймов, ей захотелось попробовать себя в роли международной модели. Мак относилась к идеям подруги со смешанным чувством. Она считала, что это надуманный стиль жизни, во многом навеянный такими фильмами, как «Прет-а-порте» и «Расстегивая молнию», которые так же «реалистично» изображали индустрию моды, как «Красотка» — проституцию. Мировой подиум выглядит соблазнительным в глазах тинейджеров, но неудавшаяся карьера и обманутые надежды вполне могут обернуться катастрофой для юной души. У всех на слуху были ужасные истории про шестнадцатилетних девчонок, дефилирующих кошачьей походкой после инъекций героина; больных анорексией после голодания на кофе и сигаретах; страдающих булимией; про жертв слабительного, мочегонного и прочего снадобья. А эти нескончаемые кастинги! Они могут превратиться в смертельное препятствие для неокрепших детских душ со слабой самооценкой или недостатком самоконтроля.

Конечно, парадная сторона жизни модели — это путешествия, культура, новые впечатления, иностранные языки, интересные встречи и знакомства, много и иногда даже очень много денег.

Сознавая все это, что вы станете делать, если близкий вам человек захочет попытать счастья?

На месте Макейди вы бы тоже помогали изо всех сил, пытаясь уберечь подругу от провалов. Мак была на шесть лет старше Кэтрин и, имея за плечами опыт работы моделью, учила подругу азам, помогала пробираться по путаному лабиринту модельного бизнеса. Ей случалось вытаскивать Кэт из передряг, но в нужный момент ее не оказалось рядом.

Она опоздала ровно на день.

Мак скомкала журнальные вырезки, швырнула их в мусорную корзину и стала разбирать личные вещи Кэтрин. Анвины, приемные родители Кэт, ясно дали понять, что им не нужны ее вещи. Полиции они тоже были ни к чему. Мак собиралась отнести одежду в женский благотворительный фонд, а кое-что отправить обратно в Канаду.

Она не знала настоящих родителей Кэт и радовалась хотя бы тому, что они не дожили до трагической гибели их дочери, не видели ее, холодную и мертвую, на металлической тележке в морге.

С закрытыми глазами Макейди сложила стопку одежды в большой пластиковый мешок. Она не хотела видеть знакомые вещи. Один взгляд на ярко-зеленый джемпер вызвал в памяти счастливую и веселую Кэтрин во время их поездки в Мюнхен, где она с наслаждением кутила в магазинах, проматывая гонорар за первую большую фотосъемку для рекламы шампуня.

Приготовив одежду для благотворительного фонда, Мак переключила внимание на антикварную шкатулку для драгоценностей, которая стояла у зеркала. Кэтрин очень дорожила этой шкатулкой. Она была сделана из дерева, украшена причудливой резьбой и инкрустирована яркими полудрагоценными камнями. Это была одна из немногих фамильных реликвий, напоминавшая Кэтрин о родной матери. Шкатулка была маленькая, и Кэтрин всегда возила ее с собой, куда бы ни уезжала. Элисон Гербер подарила ее дочери всего за несколько месяцев до того, как они с отцом Кэтрин отправились в Малахат навестить друзей. Путь в Малахат пролегает по горам Ванкуверского острова, и дорога представляет собой головокружительный серпантин. Уже возвращаясь домой, ночью, их автомобиль наткнулся на глыбу черного льда и соскочил с дороги, пролетев вниз по склону горы пятьсот футов, прежде чем застрять в соснах. К тому моменту, когда автомобиль обнаружили, оба родителя были мертвы. Кэтрин в это время сидела дома с приходящей няней. Ей было пять лет.

Макейди села, скрестив ноги, на жесткий деревянный пол, поставила шкатулку на колени и открыла ее. В миниатюрной коробочке хранилось совсем немного драгоценностей. Несколько тонких цепочек, серебряных и золотых. Пара изящных сережек-гвоздиков с бриллиантами, серебряное кольцо с бирюзой. Но внимание Макейди сразу же привлекло толстое бриллиантовое кольцо.

Она выудила его из шкатулки. Оно было массивным и явно мужским, с печаткой из бриллиантов. Кольцо было гладким и без маркировки. Оно не могло принадлежать отцу Кэтрин, поскольку выглядело слишком современным. Где же еще она могла его взять?

Любовник.

Кольцо любовника. Сувенир. Она повертела кольцо и заглянула на внутреннюю сторону. И даже не сразу поверила в свою удачу.

Дж. Т.

Инициалы были выгравированы на внутренней поверхности кольца. Она тут же вспомнила записку, которую увидела в день своего приезда.

Дж. Т. Терригал

Бич Ресорт

16

14

Макейди надела кольцо на большой палец. Оно явно доказывало любовную связь, но Мак уже не была уверена в том, стоит ли делиться находкой с детективом Флинном. Она поставила шкатулку на прикроватную тумбочку и прислонила к ней любимую фотографию. Со снимка улыбалась Макейди, которая стояла рядом со счастливой живой Кэтрин.

Глава 10

Он облизал губы.

Макейди Вандеруолл.

Макейди.

Мак.

На фотографии она была блондинкой. Красивая. Необычная. Это она написала то письмо. И она обнаружила творение его рук на берегу. У нее были светлые глаза, хотя по фотографии невозможно было определить, зеленые они или голубые. Нос был тонкий и прямой, тело гибкое, и вся она казалась такой знакомой.

И еще ее кожа. Кожа выглядела такой… безупречной.

Безупречной до совершенства.

Раздражение вызывало лишь то, что на фотографии не были видны ее ступни. Она была снята по бедра. Но она выглядела очень высокой в сравнении со стоящей рядом Кэтрин, и он почти не сомневался в том, что она носит туфли на высоких «шпильках». Он просто чувствовал, что ее ступни так же совершенны, как и остальные части тела.

Ее знакомое лицо завораживало; в нем был особый магнетизм, который выделял ее из всех его девушек.

Макейди была уникальна.

Он медленно провел пальцем по лицу на фотографии. Судьба подарила ему темноволосую шлюху. И вслед за ней — Макейди.

Глава 11

Стоя перед зеркалом, Макейди приложила к себе черную юбку, решая, что надеть в ночной клуб «Спейс».

Слишком коротко?

Но если надеть темные чулки, получится что надо. В мини-юбке и блестящем темно-синем топе, она прекрасно впишется в клубную атмосферу. Аккуратно, стараясь не оставить зацепок, она натянула черные чулки и влезла в юбку.

Для завершения образа она выбрала удобные, на среднем каблуке, сапоги до икр. Накинув пальто, она проверила карманы — есть ли с собой деньги — и выключила в квартире свет. Перспектива ночного приключения заставляла ее нервничать. Она бы с удовольствием прихватила с собой газовый баллончик, но в Австралии их запрещено применять. Так что приходилось рассчитывать только на быстроту реакции или меткость удара.

Макейди добралась до клуба около полуночи, когда страсти только начинали накаляться.

Звуки ночного джаза лились из окон и дверей заведения. Кожа, заменитель, микро-мини и топы в крупную сетку оказались здесь самой актуальной униформой. Мак почувствовала себя целомудренной скромницей в своем тщательно подобранном наряде.

От входа тянулась очередь человек в тридцать. Как только Мак встала в хвосте, высоченный амбал с явно избыточным содержанием тестостерона в крови поманил ее к входу. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что он обращается именно к ней, Мак подошла к двери и приторно улыбнулась ему. Действительно, зачем стоять в очереди, если можно ее обойти.

— Ты модель? — пробурчал он. От него несло табаком и дешевым одеколоном.

— Да.

Он одобрительно оглядел ее с ног до головы, отчего у нее мурашки пошли по коже, но улыбка не дрогнула.

— Из какого агентства?

— «Бук», — ответила она.

Услышав магические слова, он открыл ей дверь. Когда Мак вступила в прокуренное помещение клуба, он пробормотал что-то бессвязное и захлопнул за ней тяжелую дверь. На нее тут же обрушились всей своей мощью децибелы танцевальной музыки, усиленные судорожным дерганьем потных тел. За длинной, освещенной неоновыми лампами барной стойкой хлопотали накачанные стероидами бармены в черных кожаных жилетках.

Пробираясь сквозь клубы дыма, она наконец отыскала глазами то, ради чего пришла, — фотографии. В выставочном зале в глубине помещения висели большие черно-белые снимки. Она направилась прямо к ним. Слегка нагнувшись, чтобы спустить юбку пониже, она почувствовала удар локтем, который пришелся прямо по челюсти. Возможно, это было одним из пируэтов разгоряченных танцоров. Прикрывая кулаками лицо в оборонительной боксерской позиции, она продолжила свой путь к дальней стене. Когда ей наконец удалось прорваться сквозь танцплощадку, она увидела перед собой сидящих за столиками людей, которые общались друг с другом не только с помощью рук. Она испытала облегчение оттого, что можно было остановиться, так что на какое-то мгновение задержалась на месте, о чем тут же пожалела.

Кто-то грубо схватил ее за плечо.

Макейди чуть не задохнулась от удивления и резко обернулась. Ее кулак уже был наготове, а тело напряглось. Понадобилось несколько секунд, чтобы она узнала мужчину, оказавшегося у нее за спиной.

— О, Тони. Как дела? — Она надеялась, что ей удалось не выдать своего испуга.

— Хорошо. А ты как? — нагнулся он к ней, стараясь перекричать музыку, и ей в нос ударило пивным перегаром.

— Прекрасно. Слышала про твою выставку. В агентстве ее так расхваливают, — сказала она.

— Правда? — просиял он. — Ты уже все видела?

— Нет, я только что пришла.

— Тогда давай я тебе покажу.

Она выдавила из себя улыбку, и он подвел ее за руку к первой фотографии. Макейди явно чувствовала себя не в своей тарелке. Ей просто хотелось узнать, почему выставка Тони вызвала у полиции подозрение, но персонального тура она никак не ожидала.

Мысленно она уже прокручивала всевозможные отговорки. Меня ждут друзья. У меня завтра съемка рано утром. У меня аллергия на дым. Тогда зачем я вообще сюда пришла?

Хороший вопрос.

Первая же фотография удовлетворила ее интерес. На ней была снята молодая обнаженная женщина, обмотанная толстой веревкой. Длинные темные волосы были зачесаны вперед и скрывали ее лицо. Обезличенное тело было так крепко связано, что веревки больно впивались в женскую плоть.

Макейди растерялась, не зная, что и сказать.

— Это Жозефина. Она профессиональная танцовщица, — похвастался Тони.

На его вопросительный взгляд она ответила нейтральной улыбкой. Он подвел ее к следующей работе.

— Это тоже Жозефина.

Пока Макейди изучала фотопортрет, он следил за выражением ее лица. На снимке была все та же обезличенная фигура, на этот раз со связанными за спиной руками, утянутая в жесткий кожаный корсет и в туфлях на невозможно высокой шпильке. Ступни были так выгнуты из-за формы туфель, что казалось, будто щиколотки нависают над пальцами стоп. Корсет так стягивал груди, что они словно вываливались наружу, а обнаженные бедра, перетянутые кожаными шнурками, вздувались буграми. Тело изображало агонию молчаливой борьбы с оковами. Помимо возбуждающего эффекта возникало ощущение тревоги. И вовсе не из-за игривых пут. Настораживало то, с каким смаком была запечатлена невыносимая боль.

Садистские фантазии. Интересно, как далеко они могут завести его в реальной жизни?

— Мне нравится, как ты работаешь с цветом, — пространно прокомментировала она. — Тона сепии и табака прекрасно передают настроение…

— Спасибо, — гордо воскликнул он. — Кажется, на этом снимке мне удалось передать текстуру кожи. — Он слегка глотал слова, от чего «текстура» прозвучала как «тестура». Но он даже не потрудился исправиться.

Полиция не случайно заинтересовалась Тони. Именно он выбирал место для съемки на пляже Ла-Перуз и мог знать о дружбе Макейди и Кэтрин. К тому же у него была явная склонность к половым извращениям. Макейди решила, что ей нужно знать о нем как можно больше.

Обозрев стильно развешанные фотографии садомазохистского толка, которые составляли основную часть экспозиции, она присела с ним за один из столиков. Со свежим пивом в руке Тони громко разглагольствовал о том, что полицейские «начнут понимать толк в искусстве, когда у них что-нибудь зашевелится между ног».

— Тони, я помню, ты о чем-то спорил с детективом после того, как нашли тело Кэтрин. Он еще держал в руках твою фотокамеру. В чем там было дело? — как бы между прочим спросила она.

— Тот еще козел. Детектив Уинн…

— Флинн?

— Да, точно. Этот кретин изъял у меня всю пленку в качестве вещдока. Клиент был в ярости.

— Ты серьезно? Зачем ему понадобилась пленка?

Тони, похоже, до сих пор переживал случившееся.

— Если б я знал. — Лицо его дернулось. — Чертов ублюдок.

Что ты скрываешь, Тони?

— Они до сих пор не оставили тебя в покое?

— Не-а. — И он сменил тему. — Так ты из Канады, а?

— А. Хорошо схохмил. — Если бы она брала по доллару за каждую шутку по поводу канадского сленга, она бы разбогатела. — Так ты часто виделся с Кэтрин до того, как она… умерла?

— Не-а. Ты здесь одна или с кем-нибудь?

Макейди чувствовала, что он подводит ее к главному.

— Одна, — честно ответила она.

— Хм, — пробормотал он. Она видела, что в его замутненном алкоголем сознании что-то щелкнуло. — Может, как-нибудь сделаем пробную фотосъемку? Снимки — какие захочешь: лицо, тело, что угодно.

— Нет. У меня сейчас полно снимков. Но все равно спасибо. — Макейди отодвинулась от столика. — Мне пора, мм… завтра съемка рано утром.

— Хочешь, сходим вместе куда-нибудь? Может…

Она резко перебила его:

— У меня есть близкий друг.

— Мы могли бы просто выпить по чашке кофе или что-нибудь в этом роде, — настаивал он.

Она уже встала и направилась к выходу, бросив на прощание: «Нет, спасибо». И расслышала, как он крикнул ей вслед:

— Я не убивал эту глупую сучку, будь она неладна!

Обернувшись, она смерила его тяжелым взглядом и прошипела: «Я ухожу». Она с трудом стала пробираться сквозь толпу. За спиной раздался возглас Тони:

— Извини, Макейли! Я не то хотел сказать! Извини!

— Меня зовут Макейди, тупица, — пробормотала она, расталкивая танцующие тела. — Ма-кейди.

Она почти выбежала из дверей клуба и с наслаждением окунулась в ночную прохладу. Промозглый ветер, носившийся по улицам, принес долгожданное облегчение.

* * *

В начале третьего ночи такси доставило Макейди к апартаментам на Кэмпбелл-Парэйд. Она расплатилась с таксистом, не забыв про чаевые, и вышла из машины, все еще переживая из-за циничной реплики Тони. Она слишком устала, чтобы рассуждать здраво. Сказывалась то ли разница во времени, то ли чересчур позднее возвращение, но она чувствовала себя, словно старая игрушка, у которой разрядились батарейки.

Открывая дверь подъезда, она ощутила отвратительный запах застоявшегося дыма, которым пропитались ее волосы. Вконец измотанная, она еле поднялась по ступенькам, радуясь хотя бы тому, что ее ждет теплая постель.

Постой-ка, я ведь не оставляла в квартире свет.

Макейди попятилась, едва не свалившись с лестничной площадки, и застыла, прислонившись к стене. В ее квартире кто-то был. Она даже слышала какое-то движение. Она прикрыла рот рукой, словно заглушая собственное дыхание. И прислушалась.

Определенно, там кто-то был.

Убийца.

Кто он? Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что встречаться с ним в одиночку ей совсем не хочется, и она на цыпочках спустилась по скрипучей лестнице, стараясь не шуметь. Что, если он все-таки услышал ее шаги? Что он с ней сделает? Он рассчитывал, что ее не будет дома в это время или что она будет спать?

Макейди побежала.

Она вырвалась на улицу и бросилась к телефонной будке. Добежав до нее, она решила, что находится слишком близко от дома, и понеслась дальше.

Оказавшись в будке на самой окраине Бонди-бич, Мак нервно набрала номер мобильного телефона детектива Флинна. Не хотелось тратить время на объяснения с дежурным оператором службы «О», а может, ей просто доставило удовольствие разбудить Флинна в столь неурочный час. Как бы то ни было, уже после второго гудка трубку сняли. Какое-то мгновение на другом конце провода царило молчание, а потом просочился хриплый сонный голос.

— Флинн.

— Детектив Флинн, извините, что разбудила. — Или нет, не так. — У меня ЧП. Скажите, ваши люди ведь не вернулись ко мне с повторным обыском?

— Что? Нет. — Он сделал паузу. — Это Макейди, я угадал?

— Да. Я так и подумала, что они не станут приходить в такое время, — сморозила она глупость. — Короче, кто-то ворвался ко мне в квартиру. Сейчас они там.

Он, казалось, окончательно проснулся.

— Где вы? С вами все в порядке?

— Да. Я не заходила в квартиру. Но там горел свет, когда я вернулась несколько минут тому назад. Я побежала к телефону на улице.

— Правильно сделали. Скажите, где вы находитесь, и я сейчас же пришлю к вам кого-нибудь.

Мак объяснила, где ее найти, и повесила трубку. Прислонившись к стене будки, она тихо сползла вниз и села на холодный бетонный пол. На ее черных чулках зияла дыра. Табачный дым, казалось, въелся под ногти и в кожу.

Через несколько минут подкатила патрульная машина. За рулем сидела женщина-полицейский с коротко стриженными волосами и тонкими губами. Ее напарником был крепкий молодой офицер с круглым лицом любителя мясной пиццы. Он производил впечатление высокого силача, и в данных обстоятельствах это придало Мак уверенности. Она забралась на заднее сиденье машины, и офицеры спросили у нее, что случилось. Она кратко обрисовала ситуацию и упомянула о том, что она вовлечена в дело об убийстве Гербер.

Макейди огляделась по сторонам. Улицы были пустынными, что неудивительно в два часа ночи в понедельник, да еще зимой. Когда машина подкатила к подъезду, в окнах ее квартиры все еще горел свет.

— Какая ваша квартира? — спросил мужчина-полицейский.

— Та, где горит свет. Номер шесть.

— Можно попросить у вас ключи, мисс?

Макейди передала им ключи, офицеры заперли машину и направились через дорогу к ее дому, а Мак еще сильнее вжалась в сиденье. Прижавшись носом к стеклу, она смотрела вслед полицейским, которые уже заходили в подъезд. В освещенном окне не видно было ничьих фигур, не доносилось оттуда и звуков борьбы. Вскоре дверь распахнулась, и на улицу вышла женщина-полицейский. Она подошла к машине, и Макейди выбралась ей навстречу.

— В квартире никого нет, мисс. Впрочем, не исключено, что там кто-то порылся. Трудно сказать.

Макейди даже расстроилась, что никого не нашли. Ей стало неловко оттого, что впопыхах или от усталости она могла забыть выключить свет. Но она была уверена в том, что слышала движение за дверью квартиры. Или нет?

Еле живая, она поднялась по лестнице, чувствуя, как дыра на чулке расползается все шире. Дверь в квартиру номер шесть была распахнута, и, уже готовая в очередной раз отругать себя за излишнюю подозрительность, Макейди заглянула внутрь.

В квартире все было перевернуто вверх дном.

Вещи, упакованные накануне в пакеты, были вытряхнуты на пол. Кровати стронуты с мест, выдвинуты все ящики комода и шкафа. Шкатулка с драгоценностями Кэтрин была перевернута и сломана. Повсюду вперемешку с бумагами и драгоценностями валялись свитера, джинсы, нижнее белье.

— И вы еще сомневаетесь в том, что здесь кто-то побывал? — изумленно спросила Мак.

Блондинка-полицейский повернулась к ней и ответила:

— Мы не можем ничего утверждать. Вы не представляете, в каком бедламе иногда живут люди.

Глава 12

Прибывший детектив Флинн застал Макейди Вандеруолл сидящей на полу в квартире. Она все еще была в мини-юбке и сидела с закрытыми глазами, прислонившись к стене, неловко вывернув ноги. В руках она держала маленькую шкатулку для драгоценностей.

— Мисс Вандеруолл? — робко позвал он ее.

Она тут же открыла глаза, услышав собственное имя, и он заметил растекшийся по ее лицу макияж. Сейчас она выглядела вовсе не такой неприступной, как в воскресенье в его офисе. В этой разгромленной квартире она казалась одинокой и беззащитной. Он даже пожалел о том, что отнесся к ней так небрежно. Возможно, его напарник Джимми был прав: из-за жены он напрасно злился на всех других женщин.

— Привет, — хриплым голосом произнесла она. — Извините, что вытащила вас из постели, но я никак не ожидала, что застану здесь такое. Наверное, я зря подняла панику.

— Нет-нет. Вы правильно сделали, что позвонили мне. А теперь расскажите, что произошло.

Спокойно и бесстрастно она перечислила все события вчерашнего вечера.

— Вы не заметили, пропало что-нибудь?

— Пока нет.

— Понимаете, мы не склонны связывать это вторжение со смертью вашей подруги…

— Убийством.

— Что?

— Она не просто умерла, ее убили.

— Да, верно. Так вот, мы не видим связи между этими двумя событиями. Понимаете, здесь в округе часто случаются взломы и кражи, особенно в старых домах. — Он не хотел, чтобы она поддавалась панике. К тому же вряд ли убийца стал бы охотиться за ней.

— Да, но они не взяли ни телевизор, ни что-то еще более или менее ценное. И потом, зачем было раскидывать все это барахло? — Она криво усмехнулась, потом опустила взгляд на инкрустированную коробочку, которую держала на коленях.

В глаза ему бросилось широкое бриллиантовое кольцо, сверкавшее на большом пальце ее руки. Он не помнил, чтобы видел его на ней раньше.

— Красивое кольцо, — сказал он. — Откуда оно у вас?

Она с подозрением взглянула на него, и ему показалось, что она оценивает его, решает что-то для себя.

— Прошу прощения, что был невежлив в воскресенье.

Она смерила его тяжелым взглядом.

— Да, вы были невежливы.

Она была так прямолинейна, что он не сразу нашелся с ответом.

— У вас усталый вид. Вам есть где переночевать сегодня?

— Нет. Я останусь здесь. Они ведь не станут возвращаться, раз тут полицейских полно. К тому же они, наверное, взяли то, что хотели.

Он удивленно повел бровью. Что, по ее мнению, они искали?

— Это были или обыкновенные грабители, или охотники за сувенирами, которые хотели какую-нибудь вещицу от Кэтрин.

Флинн был слегка удивлен. Возможно, она была права, но он не ожидал, что она додумается до такого.

— Мы могли бы помочь вам…

— Нет, мне не нужна ваша помощь, — отрезала она. — Я проведу здесь ночь. — Она взглянула на часы. — Или, по крайней мере, остаток утра. Я все равно планировала вставать часа через четыре.

— Что ж, завтра утром мы пришлем к вам кого-нибудь, чтобы взять показания. Возможно, нам опять придется снять отпечатки.

— Сомневаюсь, что они оставили отпечатки.

Энди с любопытством посмотрел на нее. Она вела себя странно. Ей что-то известно?

— Почему вы так думаете, мисс Вандеруолл?

— Квартира и так вся в порошке. Любой, кто имеет хоть каплю ума, догадается работать в перчатках. И, чтобы вычислить это, не обязательно быть детективом.

— Вы полагаете, что этот человек с мозгами? — Он повернулся и двинулся к двери. — Увидимся утром.

Она удивила его, бросив на прощание:

— Приятного сна.

— Вам тоже, — ответил он без всякой иронии. Его слегка обескуражила ее невозмутимость. Или она просто упрямилась в отместку за то, как он обошелся с ней?

Как бы там ни было, часы показывали половину четвертого утра, и пора было оставить девушку в покое.

* * *

Когда следующим утром детектив Флинн прибыл в свой офис, его встретила огромная, шестнадцать на двадцать, фотография Макейди Вандеруолл в бикини цвета лазури, приколотая к доске сводок происшествий. Кто-то обвел фломастером ее груди и нарисовал ярко-красным соски. Припухшими после бессонной ночи глазами Энди тупо смотрел на фото. За спиной у него раздались смешки.

— Что ж, это… — он никак не мог подобрать слова, — это искусство. — Он еще какое-то время полюбовался творением неизвестного художника и принялся отдирать фотографию.

— Нет-нет. — Джимми поднялся из-за своего стола и подошел к нему. — Она остается.

Вот уже четыре года Джимми Кассиматис был напарником Эндрю. И не только напарником, но и другом. Дело о «шпильках», как окрестили серию последних убийств, было одним из самых крупных в карьере обоих детективов. В ситуации, когда на отделе висели три нераскрытых убийства, неиссякаемое чувство юмора Джимми только и помогало снять напряжение. А на фоне тех хохм, что он устраивал в морге, скабрезная разрисовка фотографий была невинной забавой.

Энди Флинн гораздо серьезнее относился к своей карьере в полиции. Он был более амбициозным. Вырос он в тихом пригороде, жители которого имели весьма абстрактное представление о преступлениях. Самым серьезным правонарушением там считалась кража детьми велосипеда, оставленного на лужайке перед домом. И никому и в голову не приходило, что сосед может оказаться убийцей, а педофил может обучать детей в начальной школе.

Местные копы не были обременены работой, но Энди замечал, что весь город относится к ним с большим почтением. В магазине на углу работала хорошенькая продавщица, и чаще всех она улыбалась именно сержанту Моррису. Все мальчишки городка мечтали хоть глазком увидеть его пистолет, а солидная униформа внушала уважение. Энди нравились полицейские, но лишь в 1974 году, когда на всю страну прогремело сенсационное уголовное дело Маккаферти, выкристаллизовалась его мечта служить в полиции. Было совершено тройное убийство, и выходец из Шотландии Арчи Маккаферти, по кличке Бешеный Пес, угодил за решетку. На суде он заявил, что голос его умершего шестинедельного сына приказал ему убить семерых мужчин, чтобы он мог воскреснуть. Процесс вызвал бурную реакцию у населения, а в одиннадцатилетнем Эндрю разжег особый интерес. Ему показалось, что полицейские живут и работают не так, как обычные люди, — их действия исполнены особой важности. Он захотел стать частью этой системы. Сразу по окончании школы он поступил на службу в полицию и постепенно перебрался в город, где и происходили настоящие события.

— Надеюсь, ты не собираешься долго развлекаться с этим, — предупредил Флинн, ткнув пальцем в пупок Макейди. — Потому что оригинал вот-вот появится здесь, и я не сомневаюсь, что за такие штучки она кастрирует меня на месте.

— Ах ты, старый развратник! Разве ты не любишь девочек? — расхохотался Джимми, препятствуя попыткам Энди снять фотографию.

— У нее сегодня выдалась ночка не из веселых.

— Скажи ей, пусть в следующий раз звонит мне среди ночи. Я помогу ей. — Он подмигнул приятелю. — Правда, Энджи вряд ли это понравится, особенно если узнает, что мне звонит фотомодель.

И он был прав. Энджи Кассиматис была щепетильна в таких вопросах, но, по правде говоря, у нее были на то причины. Джимми, хотя и был далеко не Брэд Питт, все-таки умудрился не так давно завести интрижку с молоденькой девушкой-констеблем. История выползла наружу — Энджи случайно узнала обо всем через подругу подруги, которая оказалась кузиной девушки, с которой у Джимми был роман. В общем, получилась своеобразная игра в испорченный телефон. Был большой скандал. На свадьбе они, как положено, били тарелки, но Энди мог поклясться, что гораздо больше посуды было перебито, когда Энджи узнала об измене мужа. Молодого констебля каким-то образом перевели в Мельбурн, а Джимми явился на работу с загадочным синяком на щеке, по форме напоминавшим руку Энджи.

Джимми словно прочитал его мысли.

— Что, хочешь сказать, ты святой? То-то же. Я-то знаю, какой ты есть на самом деле.

— Да, я не святой. И давай закроем тему. Просто пообещай мне, что уберешь фотографию, прежде чем она попадется на глаза тому, кому не надо.

Джимми промолчал, но рот его искривился в хитрой улыбке.

— Кстати, где ты ее откопал?

— Отпечатал с изъятой пленки.

Энди покачал головой.

— Я только что от судмедэкспертов, — перешел к делу Джимми. — Они подтвердили, что у нас один убийца по всем трем делам. Никаких сомнений в том, что кто-то копирует его почерк. Так что, возможно, нам удастся заручиться поддержкой Келли.

Детектив инспектор Келли отклонил их просьбу о подкреплении даже после того, как был обнаружен труп Кэтрин. К счастью, все три убийства подпадали под их юрисдикцию, так что связь между преступлениями была установлена довольно быстро. А это означало, что можно было запрашивать дополнительные ресурсы для расследования.

— Тот же способ нападения. Плюс, как ты сказал, почерк. Так что можно сказать, мы имеем дело с серийным психопатом, — подытожил Джимми.

Энди кивнул головой и замолчал. Серийный убийца-психопат. Никакой анализ ДНК не поможет, если убийца действует наугад, как это часто случается в серийных преступлениях. Оставалось надеяться, что удастся установить связь между жертвами.

— Роксанна Шерман, восемнадцать лет, проститутка. Кристель Кроуфорд, двадцать один год, проститутка и стриптизерша. — Называя имена жертв, Энди просматривал их фотографии, и глаза девушек посылали ему молчаливые сигналы, которые он никак не мог расшифровать.

— Какими они были? Агрессивными? Пассивными? Что его заводило?

У Энди была привычка иногда разговаривать с самим собой, что служило лишним поводом для насмешек со стороны коллег. Сам он считал, что все началось с разговоров во сне, еще в детстве, и виной тому было слишком развитое воображение. Правда, уже в процессе раскрытия преступлений он понял, что озвучивание собственных мыслей здорово ему помогает. Иногда коллеги ставили перед ним задачи, которые он, сам того не сознавая, еще раньше сформулировал вслух.

— Красивые, — пробормотал он себе под нос, не отрывая глаз от фотографий жертв. Снимки милых улыбающихся девичьих лиц резко контрастировали с теми, что были сделаны на местах преступлений. Расчлененные тела. Растерзанная плоть. Загубленные жизни…

— Кто-то был бы не прочь взять их под свое крыло, но нашему герою почему-то захотелось совершить над ними насилие.

Он уже не раз задумывался над этим. Жертвы были еще совсем юными. Можно сказать, девчонки с толстым слоем макияжа. Он рассуждал вслух, адресуя свои мысли в первую очередь самому себе, а не напарнику.

— Возраст и профессия первых двух девушек почти совпадают. Им около двадцати или чуть больше. Потом он выходит на заморскую фотомодель. Разве это не подрывает твою версию о том, что он просто ненавидит проституток?

— Мы не обнаружили ни одежды, ни обуви, — ответил Джимми. — Модель могла быть одета сексуально, и он решил, что она торгует собой. Она отвергает его, и… — Джимми хлопнул в свои толстые ладоши, иллюстрируя результат, — изувер ее убивает.

Энди оценил предложенный сценарий.

— Он выслеживает ее, когда она одна и нет никого, кто мог бы заметить что-либо подозрительное. Первые жертвы могли по собственной воле отправиться с ним, приняв его за потенциального клиента, но в случае с моделью все было иначе. Кроме того, она была молодой и здоровой. Если бы она стала сопротивляться, кто-нибудь обязательно бы увидел или услышал что-то. Но на ее теле нет ран, свидетельствующих о борьбе, — только следы от веревок на запястьях и щиколотках. Выходит, он без особого труда заманил ее в ловушку. Возможно, нам стоит искать человека, который вызывает доверие. — Он потянулся за дымящейся чашкой черного кофе, второй за сегодняшнее утро. — Или очаровательного соблазнителя. Колин нашел кого-нибудь, кто засветился в интересующем нас районе?

— Да так, несколько местных жителей, собачники, ничего примечательного.

Он был разочарован. В нем теплилась надежда на то, что убийца вернется на место преступления, чтобы еще раз пережить убийство.

— Давай исходить из того, что девушки были ему не знакомы, — предложил Джимми. — Что заставило его выбрать именно их из числа порхающих вокруг пташек?

— Туфли?

— Вокруг полно женщин на каблуках, — заметил Джимми.

— Свяжись с модельным агентством и выясни, часто ли посещала Кэтрин ночные клубы, бары и прочие сомнительные заведения. Может быть, он выискивал девушек в таких местах, провожал их до дома, а потом дожидался подходящего момента. Может, он охотится в каком-то определенном районе и Кэтрин случайно попалась ему на глаза.

— Мне кажется, Кросс — подходящий район. Там и ночной клуб «Спейс».

— Возможно.

Джимми что-то нацарапал в своем блокноте, потом посмотрел на Энди, и лицо его стало непривычно серьезным.

— Ты думаешь, у него больше жертв?

— Его жестокость усиливается, он все больше звереет, и в убийствах не просматривается цикличности. Он мог войти во вкус, и я не удивлюсь, если он убивал и раньше, только следы скрывал более тщательно. У нас есть несколько пропавших без вести, которые по описаниям подходят под интересующий его тип.

— Тогда он не остановится.

Энди кивнул головой, вынужденно соглашаясь с ним.

— Да, пока мы не остановим его.

Глава 13

Макейди пошевелилась на кровати. Именно на кровати, поскольку так и не легла под одеяло, да и глаз не сомкнула. С тех пор как несколько часов назад ушли полицейские, она сидела практически без движения, полностью одетая, не чувствуя в себе ни сил, ни желания отдохнуть.

Она мертва.

На какое-то мгновение ей показалось, будто нет на земле места, где бы она ощущала себя в безопасности. Ни крепости, ни комнаты, ни угла, ни квадратного дюйма.

Если это не убийца, тогда это болезнь. Тело само убивает себя. Пожирает.

Возможно, поэтому она не ощущала потребности ехать домой или перебираться с этой квартиры. Что это изменит? Мир будет таким же, где бы она ни оказалась. Она решила не рассказывать отцу о вторжении. Он еще больше разнервничается. К тому же, как сказали полицейские, связи с убийством здесь не просматривается. Случайное совпадение. Просто еще одна попытка поколебать ее здоровую психику.

Я не поддамся. Я не сломаюсь.

Она поняла, что, сидя на кровати и глядя в одну точку, попросту потворствует своей слабости. И усилием воли заставила себя выйти из оцепенения. В самом деле, было уже утро, солнце взошло, и нужно сделать пробежку. А уже после этого, когда кровь заиграет в жилах, она станет решать проблему. Спокойно и методично, как всегда. Выбора у нее не было.

Утро на Бонди-бич было красивое и тихое, и Макейди бежала с удовольствием. Разгоняясь все быстрее, она словно пыталась вырваться за пределы мира, в котором происходили столь страшные события. Ей казалось, что она потеряла в нем всех близких, остался лишь отец. И вот теперь кто-то вторгся на ее территорию. Она еще не знала, что делать, что думать, но понимала, что не хочет убегать от действительности.

Насильственное вторжение не очевидно.

Этот факт поразил ее. Каким бы странным он ни казался, полицейские заверили ее, что незаметно пробраться в ее квартиру совсем несложно. Замки на дверях были дешевыми. Но зачем вламываться в квартиру, не имея цели взять что-нибудь? Это выглядело бессмысленным, если только не предположить, что кто-то охотился за сувенирами. Какой-нибудь безумный фанат, готовый идти на любой риск, лишь бы добыть безделицу, принадлежавшую Кэтрин. Прохладный соленый воздух наполнил легкие Мак, и она уже вышла на финишную прямую, а в качестве награды за предпринятые усилия ее взору открылся потрясающе красивый вид на Марк-парк. Несмотря на бессонную ночь, ее тело четко откликалось на команды. Бег оказался своеобразной медитацией, он дал возможность подумать и, по крайней мере, попытаться распутать хитросплетения жизни.

Она не сомневалась, что спившийся фотограф Тони Томас что-то скрыл от нее во время беседы в клубе «Спейс». И в то же время для нее оставалось вопросом, возможно ли, чтобы человек, зверски убивавший молодых женщин, публично демонстрировал свои сексуальные фантазии, устраивая подобные фотовыставки. В детективном романе Тони не мог бы стать главным подозреваемым — он был слишком прост и понятен. Но в реальной жизни убийцы не всегда оказываются умными. И то ли от небольшого ума, то ли от недостатка дисциплины они часто оставляют кровавые следы, которые ведут прямо к их двери. Пожалуй, опасность, исходящую от Тони, не следовало недооценивать.

А как насчет детектива Флинна? В воскресенье она готова была свернуть ему шею, но сейчас он уже не казался ей непроходимым болваном. Будет ли Флинн делиться с ней информацией о ходе расследования?

Макейди быстро пронеслась мимо плавательного клуба «Бонди Айсберг» и перебежала через Кэмпбелл-Парэйд. В этот утренний час на дорогах практически не было машин, а холодный зимний день привлек на побережье лишь горстку серфингистов. Она замедлила бег и перешла на ходьбу. Физическая нагрузка помогла ей избавиться от раздражения и страха. Вскоре она уже поднималась по лестнице, ведущей к квартире, преодолевая сразу по две ступеньки.

Автоответчик встретил ее гневным сверканием лампочки.

— О-ох! — задыхаясь, выпалила она. — Кто это меня так любит?

Она смахнула пот со лба и, нажав на кнопку «сообщения», принялась ходить кругами по комнате, чтобы восстановить дыхание.

Первое сообщение состояло из неразборчивых шумов и звука брошенной трубки. Гудок возвестил о сообщении номер два, которое ничем не отличалось от первого. Это повторялось несколько раз, прежде чем ей удалось наконец расслышать записанный на пленку голос.

— Макейди, это Чарлз. Журнал «Уикли ньюс» хочет договориться с тобой об эксклюзивном интервью. Если тебя это заинтересует, позвони Ребекке на мобильный…

Бедная Кэтрин, ты все еще делаешь рекламу журналам.

Автоответчик пискнул, переходя к следующей записи.

— Макейди Вандеруолл? Это Тони Томас.

О нет!

— Привет, — продолжал он. — Хочу извиниться за вчерашний вечер. Я, когда выпью, начинаю нести всякую чушь…

Откуда у него этот номер?

Он не отступал.

— Может, встретимся за ланчем сегодня? Пожалуйста. Я знаю, что ты не работаешь.

— Спасибо Чарлзу, — закипая, произнесла Макейди.

— Нам нужно поговорить. Я настаиваю. Буду примерно в половине второго.

Что?!

Она была вне себя оттого, что сообщение оборвалось и Тони не оставил номера своего телефона, по которому она могла бы высказать этому алкоголику все, что о нем думает. Макейди негодовала. Как посмело агентство дать Тони ее телефон и адрес! Она сняла кроссовки и в бешенстве швырнула их в дальний угол комнаты. Раздался телефонный звонок, и, когда она схватила трубку, из уст ее готовы были вырваться самые бранные слова.

— Не знаю, что ты о себе возомнил, но так навязывать свое общество… — Она осеклась.

На том конце трубки молчали.

— Мм… с кем я говорю? — с оттенком смущения произнесла она.

— Это детектив Флинн.

Теперь она по-настоящему смутилась.

— Я думала, это звонит другой человек.

— Надеюсь, — рассмеялся он. — Я просто звоню, чтобы поблагодарить вас за информацию о романе вашей подруги. И хотел узнать, все ли у вас в порядке после вчерашнего.

С чего это вдруг он так расшаркивается передо мной?

— Да, все хорошо. Немного устала, но в целом все в порядке. Есть что-нибудь новенькое?

— Нет. Ничего.

Голос его звучал слишком по-дружески, хотя он не производил впечатления особо общительного человека. Она решила проверить свою догадку.

— Вы хотите сказать мне что-то не слишком приятное?

— Ну, отпечатки мы снимать не придем. Полагаем, что это был рядовой взлом. В последнее время такие случаи участились.

— Понятно.

— Мы хотели бы, чтобы вы пришли к нам снять отпечатки.

— Это меня не удивляет. Я так понимаю, что приоритеты сменились и вы вообще не собираетесь рассматривать связь между вторжением ко мне и смертью Кэтрин? Замечательно. Уверенность крепнет во мне день ото дня.

— Вероятность связи между взломом и убийством крайне мала. Мы мало что можем сделать, а учитывая, что у вас не похитили ничего ценного… — Он сменил тему. — Так вы могли бы прийти к нам сегодня? Я буду в управлении допоздна.

— Да, я приду ближе к вечеру.

— Отлично. Буду вас ждать. Еще раз спасибо…

— Скажите, — поспешила вставить она, — вы конфисковали пленку из камеры Тони Томаса?

— Да, — осторожно ответил он.

— И на ней есть что-нибудь необычное?

— Я не могу обсуждать детали расследования, мисс Вандеруолл.

Макейди закатила глаза.

— Послушайте, я — фотомодель. Мне еще предстоит работать с этим парнем. Если он психопат, я должна знать об этом. Кроме того, вы мой должник. Так что услуга за услугу, детектив.

Повисла долгая пауза, после которой он произнес весело:

— Понимаю: вы фанатка Томаса Харриса. Только я далеко не Ганнибал Лектер. Я могу действовать только в рамках дозволенного, а ваши темные тайны в обмен на информацию мне не нужны. Существует порядок.

— Что ж, спасибо. Только вот мне сейчас идти на фотосъемку. Снимаем нижнее белье, а фотограф Тони Томас… — Она замерла в ожидании его реакции.

На линии воцарилось молчание, и вдруг он почти прошептал:

— Он сделал снимки трупа до приезда полиции.

У Макейди отвисла челюсть.

— Боже!

— Мы делаем все возможное, — продолжил Энди, ясно дав понять, что и так сказал слишком много. — Это все, что я могу вам сказать. — Слова его прозвучали, словно записанное на пленку заявление.

Она почувствовала, что нащупала подход к нему, пусть еле заметный, но упускать свой шанс она не собиралась.

— Я просто хочу быть уверенной, что вы остановите этого маньяка. Если он до этого убивал дважды, он пойдет на новое преступление.

Она расслышала еле различимый вздох.

— Не верьте всему тому, что написано. Мы пока ни в чем не уверены.

— Вранье. Вы знаете, что предыдущие убийства — его рук дело, — бросила она с вызовом. — Возможно, их было даже больше чем два. Требуются годы, чтобы человек дозрел до таких зверств. Совершенно очевидно, что это серийные убийства. И такие злодеи не останавливаются — они совершенствуют свои методы и все более тщательно заметают следы.

— Возможно… — Он сделал паузу. — Кстати, какие книги вы читаете в свободное время?

Она оставила его реплику без внимания.

— Кэтрин была моей подругой. И я видела, что с ней стало. Я не буду чувствовать себя в безопасности, пока вы не поймаете убийцу.

В трубке молчали. Она попала в цель.

Раздавшийся голос Энди был тихим, но твердым:

— Мы сделаем все, что в наших силах.

Ей хотелось верить ему.

Глава 14

В деле об убийствах под кодовым названием «Шпильки» было несколько нестыковок, и, по мере того как шло следствие, детектив Флинн вновь и вновь анализировал и перепроверял имеющуюся доказательную базу. Он знал, что в серийных убийствах любой след, оставленный на месте преступления и на теле жертвы, дает богатый материал для понимания личности убийцы. Однако в деле Кэтрин Гербер улик было мало, а вопросов — слишком много.

Все утро он размышлял, тщетно пытаясь установить личную или профессиональную связь между тремя жертвами. И все больше склонялся к мысли о том, что они имеют дело с убийцей, действующим наугад. Поймать такого труднее всего.

— Есть какие-нибудь мысли насчет презервативов? — Энди вышел из состояния задумчивости, отвлекшись на Джимми, который шел мимо его стола и нес пахнувший чесноком и луком сэндвич.

— Похоже, этот изувер планирует убийство в тот самый момент, когда подходящая девушка попадается ему на глаза. А презервативами пользуется из своих соображений. — Джимми остановился и нагнулся над столом Энди, впиваясь зубами в огромный сэндвич. Мясная начинка полезла наружу, растекаясь по пальцам и запястьям. Джимми не обращал на это никакого внимания. — Если моя теория насчет охотника за проститутками верна, — промычал он с набитым ртом, — возможно, он боится СПИДа. И это может стать еще одной причиной, по которой он выбирает молоденьких.

— Но на жертвах полно крови, — возразил Энди. — Если он опасается вируса, то должен предпринимать дополнительные меры безопасности. Возможно, он так и делает. У меня такое ощущение, что он не хочет оставлять следы своей спермы, поскольку знаком с процедурой вскрытия. Эти ребята штудируют уголовное право и судебную медицину, находясь за решеткой.

— Да уж, с пользой тратят время.

— И наши деньги. Так ты полагаешь, у него уже был срок?

— Возможно.

Детективы постояли в молчании.

— Где он терзает их, Энди? Судя по всему, к моменту развязки он выглядит, словно мясник. Думаю, жены у него нет.

Энди уставился на мертвые лица Роксанны, Кристель и Кэтрин, фотографии которых были приколоты к доске сводок. Висящий рядом снимок Макейди в купальнике мешал сосредоточиться. Внезапно красные линии, которыми было разрисовано ее тело, показались струйками крови.

Он отвернулся.

— Он даже не забирает у жертв драгоценности, как это часто бывает. Берет только одну туфлю, а не две. Так что подарок жене исключается. Ты прав, он, скорее всего, живет один. Но утверждать это мы пока не можем. Ведь отсутствуют остальные предметы одежды. Что он с ними делает?

У Джимми не нашлось ответа на этот вопрос.

— Здесь просматривается некая параллель с делом Джерома Брудоса, — сказал Энди.

— Брудоса?

— Джером Генри Брудос. Этот подросток-малолетка из Орегона в Штатах похищал молоденьких девчонок, угрожая им ножом. Он затаскивал их в амбар и заставлял раздеваться, а потом фотографировал. После этого он запирал их, а через несколько минут, переодевшись и нацепив парик, являлся, притворяясь братом-близнецом Эдом. Он делал вид, что ужасается, видя злодеяния своего «родственника-психопата», даже демонстративно вырывал пленку из фотокамеры и брал с девушек слово, что они будут молчать. — Энди сделал паузу. — Я все это к тому, что и у нашего убийцы должны быть какие-то отклонения в психике, которые тянутся с детства. К моему удивлению, прошлое Тони оказалось без изъянов.

— Жестокости всегда предшествует жестокость, — сказал Джимми. — Впрочем, у большинства людей превратные представления о ней. Шумные драки после уроков обращают на себя больше внимания, нежели тихое расчленение домашнего животного.

Энди расслышал, как заурчало в животе у Джимми.

— Доедай свой сэндвич.

Джимми отгрыз кусок размером с кулак, и соус еще обильнее потек по подбородку. Смачно прожевывая, он спросил:

— Так что стало с этим Брудосом, когда он подрос?

— Он стал охотиться за шпильками, — усмехнулся Энди.

Джимми рассмеялся.

— Прямо в точку.

— На самом деле он приглашал моделей на съемку обуви и колготок. Финал был печальный: моделей нашли потом мертвыми в его гараже.

Он фотографировал их обнаженными или в соблазнительных платьицах и непременно в туфлях на высоких шпильках.

— И ты еще говоришь о параллелях? Да нашему фотографу — только свистни, столько пташек слетится на фотосъемку.

— Точно. Это уж поверь мне — я сам фотограф.

Когда Джимми уже направился к своему столу, Энди добавил:

— Самое поразительное в этой истории про Брудоса то, что у него как раз была жена. И она никогда не ходила в его гараж.

— Прямо как моя Энджи.

— Он хранил у себя сувениры… части тел. Бьюсь об заклад, наш клиент тоже имеет такую привычку, но что он потом с ними делает?

Джимми покачал головой.

— Это лишний раз доказывает, что никогда нельзя знать, с кем живешь.

Джимми отошел к своему столу, оставив Энди наедине с компьютером, на экране которого застыли итоги его недавних размышлений.

Роксанна. Кристель. Кэтрин.

26 июня. 9 июля. 16 июля.

С каждым разом все больше зверства. Все больше крови.

Этот парень вошел во вкус.

* * *

Днем в половине второго Макейди стояла возле окна, одетая в черные брюки и тонкий вязаный свитер. Ее пальцы рассеянно отбивали дробь, и на большом поблескивало бриллиантовое кольцо.

Дж. Т.?

Вот уже несколько часов головоломка из этих двух букв занимала ее мысли. Она не могла вспомнить ни одного знакомого с такими инициалами. Возможно, это было прозвище или сокращенное имя. Но для чего? Гадать было бесполезно. У нее было полно других дел, не требующих отлагательства. Скоро должен был приехать Тони Томас, и ей предстояло приложить максимум усилий, чтобы определить степень его вины и опасности. Ей могло бы пригодиться знание психологии, но, если Тони окажется психопатом, определить обычные признаки лжесвидетельства будет невозможно.

Она сунула в сумочку острый нож для фруктов. «Пожелай мне удачи, Джекки», — прошептала она себе под нос. Джекки Ривз, оставшаяся в Канаде, была инструктором Макейди по самообороне и ее подругой. Она искусно владела и восточными единоборствами, и приемами уличной драки, и оружием, а учителем была от бога. Она не скрывала своего негативного отношения к некоторым нормам канадского права, особенно в части применения скрытого оружия. Наряду с другими опасными игрушками она всегда носила при себе маленький складной нож, пряча его в бюстгальтере; называла она его любовно ловушкой для олухов. Зная, насколько щепетильна Макейди в отношении системы в тренировках, Джекки порекомендовала ей свою сиднейскую коллегу Ханну, которая вела классы по пятницам. Сейчас Мак, как никогда, нужно было находиться в форме, поэтому она с нетерпением ждала предстоящей тренировки.

Она планировала встретиться с Тони в многолюдном кафе. Она допросит его и внимательно выслушает каждый ответ. Если же она почувствует неладное, придется достать нож. Она не боялась применять его. Нож — это лучше, чем ничего.

Она скрестила пальцы.

Когда часы показывали без десяти минут два, у Мак появилась надежда, что Тони передумал или, что еще лучше, его сбила машина по пути к ней. Однако ровно через четыре минуты раздался громкий стук в дверь.

Кто-нибудь в этом доме пользуется домофоном?

Она посмотрела в глазок и увидела улыбающееся круглое лицо Тони с неимоверно искаженным от преломления в стекле носом. В руках он держал букет цветов. С ножом в сумке, которую она крепко прижимала к себе, Макейди нехотя открыла дверь.

Тони обрушился на нее с порога громким возгласом: «У тебя есть ваза для этого?» — и направился прямиком на кухню.

— Тони…

— Извини за вчерашнее! — прокричал он. — Эта квартира — просто клетушка. Такая девушка, как ты, должна жить в хоромах, — продолжал он, расхаживая по квартире, трогая предметы обстановки. — Конечно, жить на Бонди престижно, но все-таки…

— Хватит, — резко оборвала его Макейди.

Он уже осматривал кухню.

— У тебя все шкафчики заляпаны, тебе нужно достать чистящий порошок.

— Это угольная пыль.

— Что?

— Ничего.

— У меня есть подходящее местечко, — не унимался он. — Я иногда сдаю его моделям. Одно время там жила Сара Джексон, пока ее карьера не закатилась.

Сара Джексон была на обложке последнего номера британского «Вог».

— Спасибо, не надо.

— Ты хотя бы посмотри эту квартиру.

Она окатила его ледяным взглядом.

— Знаешь, ты могла бы стать настоящей топ-моделью, если бы сделала себе губы. У тебя потрясающее лицо.

— Спасибо за совет. Может, мы пойдем отсюда? Я умираю с голоду.

— Секундочку. Нам нужно поговорить.

— Мы сможем поговорить, пока я буду есть, — настаивала она.

Не сработало. Тони уселся на диван и стал жаловаться на полицейских, которые, по его словам, относились к нему как к преступнику.

— Они раздраконили всю мою картотеку, просмотрели все негативы. Ты должна мне верить.

— Чему я должна верить, Тони?

— Я никого не убивал, клянусь.

— Тогда что же было на пленке?

— Какой пленке? — задал он глупый вопрос.

Она пристально посмотрела на него и проговорила медленно, чуть ли не по слогам:

— На пленке, которую конфисковала полиция.

Лицо его сделалось красным.

— Я…

— Зачем ты фотографировал то тело? — Она не мигая уставилась на Тони, который все глубже зарывался в диван, словно страус, которому не хватало песка. — Ты знал, что мы были подругами? Знал, что именно я найду ее? — напирала она.

Тони начал бормотать что-то нечленораздельное.

— Почему ты выбрал это место для съемок? Из всех сиднейских пляжей ты выбрал тот и именно в тот день! — сыпала она вопросами.

— Я всегда снимаю на этом чертовом пляже! Раз двадцать за год я бываю там. На этом берегу безлюдно, так что для съемок не требуется разрешения. Сегодня за съемки на побережье дерут бешеные деньги! Это правда!

Он вызывал жалость. И на мгновение она даже прониклась к нему, но только на мгновение.

— Приведи мне хотя бы одну вескую причину, по которой я должна тебе верить.

Как выяснилось, таких доводов у Тони не было. Как только с него слетела вся его донжуанская мишура, он так сник, что быстро ретировался, умоляя ее не говорить никому из агентства о найденных фотографиях тела Кэтрин. Это была жалкая сцена. Его унизительные просьбы о снисхождении были убедительнее любого алиби.

Днем Макейди сидела в одиночестве в баре «Ро» — лучшем суши-баре на Бонди-бич. Она смотрела, как накатывают внушительные волны, усеянные точками одетых в разноцветные костюмы серфингистов. Она улыбкой встретила появление на своем столике блюда с затейливо выложенным суши. Лосось буквально таял во рту, а калифорнийские рулеты, особенно вкусные в сочетании с васаби, были свежие. Блаженным мычанием она выражала свой восторг.

Вандеруоллов лучше не оставлять без ланча.

Она никак не могла представить себе Тони Томаса, кромсающего чье-то тело, разве что он должен быть в стельку пьян. И в голове не укладывалось, чтобы он вспарывал жертвам животы. Потрошитель? Она была совершенно уверена, что он не выдержал бы такой процедуры. Он работал с красивыми молодыми девушками и, разумеется, пользовался этим преимуществом. Но был ли он убийцей? Мысленно она уже вычеркнула его из списка подозреваемых, хотя время от времени напоминала себе о том, что ни в чем нельзя быть уверенной. Умный психопат может сыграть любую роль, лишь бы доказать свою невиновность. Она помнила, что нужно сохранять объективность, к тому же предстояло выяснить, кто же этот таинственный Дж. Т.

Глава 15

Детектив Флинн ушел с головой в свой компьютер, когда громкий и намеренный кашель одного из коллег заставил его оторваться от работы. В офис уверенно входила Кассандра, его будущая экс-супруга, с кейсом в руке и папкой бумаг под мышкой. За ней следовал Джимми, который отчаянно размахивал руками и беззвучно, одними губами, кричал: «Картинка! Снимите картинку!»

Но было слишком поздно.

Кассандра остановилась перед стендом и злобно уставилась на огромную фотографию Макейди. Флинну стало неуютно, когда она принялась рассматривать груди.

— Вижу, ты взрослеешь, Энди, — прорычала она, откидывая назад свои темные волосы. Злость ее не красила, а в последние годы он чаще всего видел ее именно в таком состоянии.

Он даже не потрудился ничего объяснить.

— Что тебе нужно, Кассандра? — спросил он, сложив на груди руки и опершись на стол.

Посмотрев на него с отвращением, она швырнула ему бумаги.

— Подпиши это.

Джимми тихонько наблюдал за происходящим.

— Давай сделаем это в другом месте, — сказал Эндрю, указывая ей на комнату для допросов. — Не возражаешь?

Кассандра прошла вперед, еще раз притормозив возле стенда с фотографией. Энди шел следом. Прежде чем закрыть дверь, он обернулся и показал Джимми кулак, произнеся одними губами:

«Я тебя убью».

Они сели за стол, и он начал читать, вникая в малопонятный адвокатский жаргон.

— Просто подпиши это, — настойчиво произнесла она.

— Машина? — Он в упор посмотрел на нее, но она избегала его взгляда.

— Мне нужна машина, — сказала она.

Он почувствовал, что закипает.

— Тебе нужна машина? Это мне она нужна, черт возьми! У меня не машина, а груда металлолома. Джимми постоянно возит меня на своей.

— Угомонись.

— Угомониться? — Он попытался взять себя в руки. — У тебя есть машина. Целых две! Чем тебя не устраивает «мазда»?

— Это старая рухлядь. Я хочу «хонду». А ты можешь взять себе «мазду».

Он начал медленно отстукивать дробь по столу.

— Ты знаешь, как я люблю эту машину.

Она промолчала.

Он взмолился:

— Кассандра, у тебя остается наш дом. Мебель. Оставь мне хотя бы «хонду»… пожалуйста.

Она встала.

— А ты хоть что-нибудь для меня сделал в этой жизни? Все время, пока мы были женаты, на первом плане был ты, ты, ты! Твоя карьера. Твоя жизнь! Ну что, теперь ты счастлив, — прошипела она. — Теперь, когда стал важным старшим сержантом с большой должностью и большой пушкой, окруженный сворой неудачников, готовых хохотать над твоими инфантильными шуточками?

— Ты знала еще до нашей свадьбы, чем я занимаюсь и в каком ритме живу, — тихо произнес он.

Она опять пыталась довести его до белого каления, но он был полон решимости не поддаваться на провокации и, уставившись в крышку стола, крепко сжал его ножки, так что побелели костяшки пальцев.

— Да, но я не знала тебя! Говнюка! — С этим воплем она распахнула дверь и, оставив его все в той же позе, величаво прошествовала через офис. — С тобой свяжется мой адвокат! — выкрикнула она, прежде чем исчезнуть за дверью.

Он отпустил ножки стола и что есть силы ударил кулаком по стене. Один. Два. Три удара.

Черт бы побрал эту суку!

На костяшках заалели ссадины.

Господи, она опять разозлила его! Откуда в ней такая жадность? Ничто, казалось, не способно умерить ее аппетита. Ничто. Ни тогда, сразу после свадьбы, ни сейчас.

Энди стремительно вернулся к своему рабочему столу и, хмурый, продолжил прерванное занятие, сознавая, что коллеги смотрят на него с молчаливой жалостью. В этот раз они не смеялись — возможно, потому, что каждый хотя бы раз находился в похожей ситуации. Издержки профессии!

Он не сомневался, что можно было бы постараться и наладить отношения. Но она этого не хотела. За четыре года их брака Кассандра изменилась в худшую сторону. Сейчас, когда она преуспевала в качестве агента по торговле недвижимостью, ей захотелось вычеркнуть его из своей жизни. Да, он слишком много времени отдавал работе. Да, он жил работой. Но, когда какой-то мерзавец кромсает женщин с головы до ног, трудно думать о том, чтобы успеть домой к ужину. Он стиснул руку, и струйка крови потекла с костяшек в кулак.

Констебль-новобранец, которого он недолюбливал, заметил рану.

— Эй, сержант, что ты с собой сотворил? — спросил Хузьер и потянулся к его руке.

— Пошел к черту, — огрызнулся Флинн. — Пойди лучше арестуй какого-нибудь нерадивого пешехода.

Хузьер ухмыльнулся и тихо отошел в сторонку. Энди повернулся и, сорвав со стенда фотографию Макейди, швырнул ее в мусорную корзину.

У него так сильно пульсировала кровь в венах, что ее струйки забрызгали весь мусор. С него довольно! Он больше не намерен был потворствовать идиотским розыгрышам Джимми.

* * *

Макейди приехала в полицейское управление вечером, как и договаривались. Она специально закатала рукава рубашки. Впервые в жизни у нее будут брать отпечатки пальцев. Дежурный сержант уже ждал ее и одобрительно оглядел с ног до головы.

— Можете пройти наверх, мисс Вандеруолл.

Она зашла в лифт, который с шумом доставил ее на четвертый этаж. Когда двери лифта распахнулись, она была удивлена царящей в офисе тишиной. Большинство сыщиков разошлись по домам или на задания, но Флинна она застала сидящим за компьютером, обложенным папками, бумагами и картами города. Он был без пиджака, узел его галстука был ослаблен, а рукава бледно-голубой рубашки закатаны до локтей, почти как у нее. Она заметила, что его правая рука была заклеена пластырем телесного цвета.

— Добрый вечер, — поздоровалась она.

Он тут же поднял голову. Казалось, она удивила его своим появлением.

— Мисс Вандеруолл, я рад, что вы смогли прийти. Это не займет много времени. — Он был настроен весьма по-деловому.

— Есть какие-нибудь свежие новости по делу? — спросила она.

— Нет.

— Послушайте, ведь вам есть что рассказать мне. Не может такого быть, чтобы вы вот так просиживали часами за компьютером, не имея никаких идей и мыслей.

— Я непременно дам вам знать, если мы продвинемся в этом деле.

Макейди и не думала верить ему.

Он поднялся из-за стола, и она проследовала за ним обратно к лифту, который повез их вниз. Когда лифт своим грохотом нарушил царившую в здании тишину, Энди еле заметно улыбнулся ей и покачал головой. Она ответила сдержанной улыбкой. Двери лифта распахнулись, и он провел ее в помещение, разделенное перегородками на секции. Она разглядела установку для снятия отпечатков, большую чернильную подушечку и зажимы, которыми крепили к столу формы.

— Сколько разных отпечатков вы сняли в квартире? — спросила она, бросая пальто на чистый стол.

— Несколько.

— Несколько — это сколько… Три? Четыре? Шестнадцать?

— Мы обнаружили по крайней мере четыре вида отчетливых отпечатков. Теперь вы счастливы?

— Более или менее. Но я была бы куда более счастлива, если бы вы… перестали относиться ко мне, как к набитой дурочке, рассказали бы мне поподробнее о ходе расследования.

— Вы правильно сделали, что закатали рукава, — произнес он, оставив без внимания ее реплику и взяв ее за запястье.

Его хватка удивила ее. Она не стала сопротивляться, и он подвел ее к чернильной подушечке. Чистая форма для отпечатков уже была прикреплена к доске.

Он обхватил ее запястье левой рукой, а правой утопил ее большой палец в чернильной подушечке, после чего прокатал по поверхности пластины.

— Думаю, нет необходимости… — начала было Мак.

— Чтобы получить четкие отпечатки, я должен сделать это.

— Я не кажусь вам соучастницей преступления, а, детектив? — спросила она.

Она уловила смущение в его голосе, когда он ответил:

— Соучастие здесь ни при чем. Мне приходится переснимать множество отпечатков, если изначально их неправильно сняли.

Сняв отпечатки с большого пальца, он проделал ту же процедуру с указательным.

Наверное, я и сама могу макать пальцы в чернила?

— Как вам удается уговорить на эту процедуру настоящих преступников? — поинтересовалась Макейди.

— Уголовников-то? Иногда приходится уговаривать целой командой.

— Представляю, как вы умеете убеждать.

Во всяком случае, он производил впечатление человека, умеющего добиваться своего. Пока он манипулировал с ее пальцами, она разглядывала его руки. Раньше она не замечала, но костяшки пальцев на левой руке были разбиты, как раз в том месте, где на правой руке красовался пластырь. Одинаково хорошо наносит удары обеими руками?

— Руки поранены по этой причине? Кого-то убеждали? — спросила она.

Он напрягся.

— Ничего подобного.

— Ага.

Он явно не смог ее убедить.

Оба молчали, пока он снимал отпечатки с остальных пальцев. Когда старший сержант Флинн принялся за ее левую ладонь, ему пришлось придвинуться к ней ближе, так что он грудью упирался ей в плечо, а лицо оказалось совсем рядом. Она скосила взгляд на сморщенный воротник его рубашки и оценила гладкую оливковую кожу его шеи, вспомнив, какое впечатление он произвел на нее во время беседы в офисе управления.

И как он отмахнулся от меня.

— Так ваш отец детектив?

— Да.

— А давно вы занимаетесь модельным бизнесом?

— Начала в четырнадцать, а пару лет назад поступила на курс судебной психологии.

— Вы меня разыгрываете.

— Нет, это вы превращаете все в игру.

Он промолчал.

— Как раз сейчас, в перерыве между семестрами, мне необходимо поработать моделью, чтобы оплатить дальнейшую учебу. К тому же мне нравится путешествовать.

Он с трудом сглотнул слюну, потом улыбнулся.

— Выходит, студентка?

— Во всяком случае, квалифицированным психологом меня еще рано называть.

Он, казалось, сознательно позволил ей самой обмакнуть в чернила большой палец правой руки и отпечатать его на пластине. Потом произнес: «Можно мне?» — и помог ей снять отпечаток с указательного пальца.

Когда ему в очередной раз пришлось наклониться к ней, он сказал:

— Итак, вы изучаете методики, позволяющие любому негодяю, которого я изловлю, сыграть психически невменяемого?

— Вы, похоже, насмотрелись фильмов. Вы, как и я, наверняка знаете, что очень редко преступники подают прошение о признании невменяемости, а удовлетворяют эти прошения еще реже. Нет, меня больше интересует другой аспект — психология личности служителя закона.

Думаю, это поможет мне уберечь таких, как вы, от самоубийств после нераскрытых преступлений.

— Очень мудро.

Она улыбнулась.

Когда с правой руки были сняты отпечатки пальцев, она подошла к умывальнику и оглядела кусок странного на вид шершавого мыла, тоже в пятнах от черных чернил.

— Это поможет отдраить руки, — сказал Энди.

— Надеюсь, — скептически произнесла она и начала скрести руки мылом. — Флинн — это ведь ирландское имя, не так ли? — как бы между прочим спросила она.

— Да. Здесь живет второе поколение нашей семьи, но ирландские корни еще сильны во мне. И шотландские тоже.

— В самом деле? И вы можете говорить, как Шон Коннери?

— Итак, моя маленькая мисс… — произнес он с характерным шотландским акцентом.

Она почувствовала слабость в коленях. Нужно заставить его остановиться, иначе она совсем размякнет, и из нее можно будет лепить что угодно.

— Прекрасные страны Шотландия и Ирландия. — Это все, что ей удалось выдавить из себя, хорошо, что она стояла спиной к нему. — Бывали там?

— Нет.

— Догадываюсь, что при такой работе трудно найти свободное время.

Он не ответил.

Макейди скребла руки, пока не начало саднить кожу, после чего она решила оставить затею довести их до идеального состояния. Кожа была местами розовой, а кое-где проступали серые пятна. Ногти выглядели так, словно она сделала черный французский маникюр.

— Раз уж я пошла вам навстречу, может, и вы будете чуть активнее искать неуловимого убийцу? Я понимаю, что у вас на руках мало улик, но…

— Уверяю вас, мы делаем все возможное.

— Есть какие-нибудь намеки на его личность?

Кольцо?

— Нет.

— Хорошо. — Она выдержала паузу. — Тогда дайте мне знать, если будет что-нибудь новое. — Она понимала, что нет смысла упоминать о кольце до тех пор, пока не наберется больше информации. Наверняка они видели кольцо при обыске, но явно не придали ему значения. Макейди подхватила пальто, мысленно радуясь тому, что оно было черного цвета, и направилась к двери. То, что сказал детектив ей вслед, потрясло ее.

— Может, мы как-нибудь поужинаем вместе?

Какое-то мгновение она тупо таращилась на свою руку, замершую на дверной ручке.

— Вы приглашаете на ужин всех своих свидетелей, детектив, или только тех, которые еще и фотомодели? — спросила она.

— На самом деле это в первый раз. Я подумал, что у вас здесь вряд ли много друзей.

— Друзей мне хватает, спасибо, — соврала она.

Он улыбнулся.

— Да, пожалуй, вы правы. Извините.

Детектив Флинн галантно проводил ее до лифта.

— Спасибо вам за помощь, мисс Вандеруолл, — холодно произнес он на прощание.

Макейди охватило жгучее желание извиниться за грубость, но он уже исчез. Этот мужчина просто поверг ее в смятение. Что в нем было такого? В какой-то момент ей хотелось свернуть ему шею, а в следующий — поцеловать.

Она накинула пальто и вышла на улицу. — Вы приглашаете всех своих свидетелей или только моделей? — бормотала она, раздраженно передразнивая себя. Идиотка!

Глава 16

Детектив Флинн старался держать себя в руках. Он просмотрел газету за среду и сразу же понял, что его шеф не будет в восторге. Он протер воспаленные после бессонной ночи глаза и стремительно вошел в офис, держа в одной руке папку с документами, над которыми корпел всю ночь, а в другой — злополучную утреннюю газету. За его столом, приняв позу секретарши, уже восседал его неутомимый напарник, подготовивший очередную шуточку из разряда черного юмора.

— Инспектор Родерик Келли ждет вас у себя в кабинете, сэр, — схохмил Джимми.

— Он с тобой уже побеседовал?

— Да. Новости на удивление хорошие.

Направляясь к кабинету Келли, Энди инстинктивно поправил узел галстука и провел рукой по волосам.

Дверь в кабинет была открыта. Келли ждал его.

— Флинн, — сказал он, откидываясь в кресле, — заходи.

Старший инспектор Келли был худощавым седовласым мужчиной, которому едва перевалило за пятьдесят. У него были синевато-серые глаза, тонкие губы и угловатое, чисто выбритое лицо. Жесткий и экономный во всем, что делал и говорил, он отличался завидным умом. Энди относился к нему с огромным уважением. Утренняя газета лежала, раскрытая, на столе. В глаза детективу бросился крупный заголовок, набранный жирным шрифтом: СИДНЕЙСКИЙ СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА. ПОЛИЦИЯ БЕЗДЕЙСТВУЕТ.

— Ну, что на это скажешь? — спросил Келли присевшего к столу Энди.

Энди помолчал, подбирая верные слова.

— Сэр, мы пытались предотвратить утечку информации, но кто-то все-таки запустил ее в прессу, что неудивительно. На нас обрушиваются тысячи звонков, и ни одного дельного.

— И что, мы действительно имеем дело с серийным убийцей?

— Полагаю, что да.

— Давай-ка поподробнее.

— Почерк убийств позволяет говорить о серийном характере. Жертвам нанесены совершенно одинаковые увечья. К сожалению, до сих пор не установлено какой-либо связи между убитыми. Разве что возраст у всех примерно одинаковый, внешность и все такое. Убийца не оставляет никаких улик. Пожалуй, только туфли.

— Не может такого быть, Флинн. Убийцы всегда оставляют следы. А наша задача — найти их и интерпретировать.

Детектив знал, что Келли им недоволен, поскольку обращался к нему по фамилии.

— Разумеется… — начал было Энди.

— А туфля в каждом случае принадлежит жертве?

— В день убийства Кристель видели в похожих туфлях. Насчет Роксанны и Кэтрин мы точно не знаем.

— Что еще у вас есть?

— Раны на голове нанесены тяжелым тупым предметом, похожим на садовый молоток. Таких в Сиднее продано несколько тысяч.

— И…

— Остальные раны нанесены более изощренным способом. Так мог резать врач или хирург, но в то же время любой психопат способен на такое. Это мы уже проходили по делу Уайтчепела.

— Продолжай, я слушаю, — напирал Келли.

— Ничего необычного не замечено на месте обнаружения трупа мисс Гербер, — продолжил отчет Энди. — Похоже, он не возвращался туда. Я все еще подозреваю фотографа. Наше намерение просмотреть отснятую им пленку разволновало его куда больше, нежели зрелище расчлененного тела. Он и раньше работал с Макейди Вандеруолл и мог подстроить так, чтобы именно она обнаружила труп подруги. Двойное удовольствие.

— У него есть алиби?

— Нет.

— А что насчет таинственного мужчины, с которым была связь у последней жертвы?

Энди ненавидел, когда на него обрушивались с вопросами, на которые он не мог дать удовлетворительного ответа.

— Это может быть кто угодно. Они держали связь в секрете, и никто пока не проявился. Сомневаюсь, что это имеет какое-то отношение к делу.

— А результаты экспертизы?

— Они пока не позволяют подозревать кого-либо конкретного. Убийца пользуется презервативами. Никакой спермы не обнаружено, что лично меня удивляет, учитывая жестокость, с которой были совершены убийства. Возможно, наш убийца боялся подцепить какую-нибудь болезнь или, что более вероятно, оставить следы своей ДНК. На телах жертв обнаружены остатки дезинфицирующего средства.

— Выходит, он мог быть знаком с судебной медициной. Возможно, кто-то из бывших уголовников. А может, он просто чистюля. Что еще?

— На всех жертвах мы обнаружили темные волокна толстого материала — возможно, покрывала, но не ковра.

Келли уставился в окно.

— Он использовал эту материю для транспортировки трупов или для того, чтобы их прятать? — спросил он.

— У меня на этот счет есть кое-какие соображения. Мы обнаружили в ранах несколько волосков.

— Убийцы?

— К моменту обнаружения трупа мисс Гербер была мертва не меньше тридцати шести часов. В тот день был сильный ветер, так что часть волокон и волос могло занести откуда-то еще. Мы нашли много волосков, и все они разные. Длинный светлый, длинный темный, короткий темный, рыжий, вьющийся, каких только нет. Эксперты сейчас работают над анализом ДНК. Есть предположение, что некоторые волосы принадлежали предыдущим жертвам.

Инспектор Келли хранил молчание. Он повернулся спиной к Энди и уставился в окно. На столе тикали часики.

Наконец Келли заговорил.

— Теперь, поскольку есть все основания полагать, что мы имеем дело с серийным убийцей, я выделяю тебе резерв. В твое распоряжение поступают Хант, Рид, Махони, Сэмпсон, Хузьер. Можешь задействовать и Бредфорда. Отныне ты будешь получать разрешения на любой вид деятельности. Пресса уже до смерти напугала жителей. Если в городе орудует серийный убийца, я хочу, чтобы вы его остановили.

Энди был потрясен: Келли, как всегда, оказался на высоте.

— Спасибо, сэр. Но… мм… насчет Хузьера…

Инспектор Келли не дал ему договорить.

— Будешь работать с теми, кого я назначу.

Вопрос был исчерпан. Келли встал и направился к своему честно заработанному окну. Энди знал, что Келли полжизни положил на то, чтобы занять кабинет с таким потрясающим видом из окна.

Не оборачиваясь, Келли произнес:

— Работайте. Да, кстати, сорвите со стенда эту картинку. Отвлекает.

— Да, сэр… — Он запнулся. — Постойте… она что, опять висит?

* * *

Энди собрал свою команду. Приятно было сознавать, что тебе развязали руки. За последние годы сокращение бюджета здорово осложнило работу всех служб. Как бы кощунственно это ни звучало, но, если бы жертвами оказались дочери политических деятелей, а не пара проституток и иностранка, деньги на расследование полились бы рекой.

Он принялся распределять обязанности.

— Констебли Хант, Махони, Рид и Сэмпсон, вы ведете слежку за фотографом. Работаете парами. Смены по двенадцать часов. У нас пока нет оснований требовать ордер на обыск, поэтому нужно как следует понаблюдать за этим парнем. Тони Томас должен быть постоянно на виду.

Энди повернулся к Джимми.

— Держи Колина Бредфорда на месте обнаружения последнего трупа. Как знать, кто там может объявиться.

— Я поговорю с нашими ребятами на Кросс-роуд, — предложил Джимми. — Если этот изувер охотится в их районе, возможно, кто-нибудь что-нибудь слышал или видел.

— Хорошая идея. И проверь рекламные агентства, приглашающие девушек на съемки обуви.

Джимми задумался на мгновение.

— Фотомодель вряд ли согласилась бы на такое предложение.

— Знаю. Но для убийцы она могла стать исключением из правила. Возможно, он разработал отличную схему заманивания девушек, а она оказалась случайной жертвой. Здесь не угадаешь.

— Хорошо, сэр. Я займусь этим, — заверил его Джимми.

Энди был удивлен, когда из глубины комнаты раздался тоненький голосок:

— А как насчет меня, сэр?

Это опять был Хузьер.

— Обратись к Колину, может, ты окажешься ему полезен, — отмахнулся Энди от навязчивого новобранца.

Глава 17

— Что значит — ты не нашел его?! — воскликнул Дж. Т. в панике.

Ни один мускул не дрогнул на лице Лютера. Как всегда, глухо и монотонно он произнес:

— Никакого кольца нет.

Телосложением Лютер напоминал двухсотлетний дуб. Его грудная клетка находилась на уровне чуть выше глаз Дж. Т., а голова, крепко посаженная на мускулистую шею, казалось, была видна отовсюду. Прямая челка падала ему на глаза, но на висках волосы были выбриты. Грубая, изъеденная оспинами кожа лица напоминала дорожную карту, а маленькие глазки сидели неподвижно в глазницах. К счастью, Дж. Т. встречался с ним лично лишь однажды. Лютер был, безусловно, профессионалом, но Дж. Т. все равно предпочитал иметь с ним дело на расстоянии.

— И ты тащил меня в этот занюханный бар, чтобы выложить такие новости? — не унимался Дж. Т., пытаясь выказать твердость. — Мне не нужны плохие новости. Я тебе плачу не за это.

Лютер не ответил.

Тускло освещенный бар с линялыми коврами, пропитанными запахами пива и сигарет, напоминал пристанище алкоголиков. Дж. Т. нервно оглянулся по сторонам, морщась от вони. На стене вспыхивала неоновым светом вывеска, рекламирующая пиво. Разумеется, это местечко было не из разряда тех, где он привык бывать, и уж никак не могло сравниться с излюбленным клубом Маккари.

Бармен предложил ему орешки, но, хотя и мучимый голодом, Дж. Т. даже думать не мог о том, чтобы есть из плошки, к которой прикасались руки местных завсегдатаев. Ему казалось, что в каждом орешке затаились сальмонелла или вирус гепатита А. Он вновь обтер руки о брюки, надеясь, что не подхватил какую-нибудь заразу, когда касался дверной ручки или стула.

— Послушай, Лютер, — решительно произнес он. — Мне нужно кольцо и еще — чтобы девчонка исчезла с глаз долой. Сколько еще я должен заплатить?

— Вы хотите, чтобы я убрал ее? — Лютер выжидающе смотрел на него, и его огромный палец чертил какой-то замысловатый узор на ладони.

Дж. Т. подозревал, что Лютер с особым удовольствием исполнит такое щекотливое поручение.

— Нет, это мне не нужно. Просто припугни ее, так чтобы она убралась из города.

Лютер кивнул головой.

— Мне не по душе такие встречи, как сегодня. Будем общаться по телефону, как и раньше. Только звони мне из уличного автомата, договорились?

— Конечно. — Лютер уставился на Дж. Т. с высоты своего роста. — А деньги? — спросил он.

Дж. Т. полез в карман. Он неохотно расставался с большой суммой, оплачивая столь скромные результаты работы.

— Остальное — по завершении.

Лютер взял конверт, сунул его в карман темных джинсов, осушил стакан с пивом и вышел, не произнеся больше ни слова.

Глава 18

Макейди на цыпочках вышла из ванной, еще не обсохнув после душа, и замурлыкала в такт знакомой мелодии, звучавшей по радио. Она упорно старалась не замечать следов черного порошка, которые были видны до сих пор. Вечерняя пробежка здорово взбодрила ее, и она почувствовала, что наконец избавилась от тяжкого бремени печали. Чистые влажные ноги заскользили по полу, когда она машинально пустилась в пляс. Мак не собиралась уступать страху и неудачам. Ей необходимо было снять напряжение, и она сделала музыку погромче.

Когда прозвучали последние аккорды мелодии, диктор напомнил, что она настроена на волну «Трипл Джей».

— В сегодняшних новостях… — говорил диктор. — В городе нарастает паника в связи с тем, что сиднейский серийный убийца все еще на свободе…

Мак бросилась к радиоприемнику. Пол был влажный, и она поскользнулась, с грохотом рухнув на пол.

Между тем сводка новостей продолжалась:

Последняя жертва, девятнадцатилетняя фотомодель из Канады Кэтрин Гербер…

С лица Макейди, распластанной на полу, мигом сошла улыбка. Кэтрин. Не было спасения от этих постоянных напоминаний. Радио. Телевидение. Заголовки на первых полосах газет. Мак убрала с лица волосы и увидела кровь на ноге.

Совсем как у Кэтрин.

… третья жертва была обнаружена зверски расчлененной…

Макейди старалась не слушать. Лицо ее стало мертвенно-бледным. На полу остались пятна крови. К голосу диктора добавился телефонный звонок, но она не могла двинуться с места, загипнотизированная зрелищем красных пятен на полу.

Ей казалось, что кровь источает запах металла и разлагающейся плоти. И она была такой же пугающе красной, как и кровь на теле Кэтрин. Мак зажмурилась, и, когда открыла глаза, море крови отступило, остались лишь безобидные струйки на ногах. Тропинка из крошечных капель крови вела прямо к душу.

— Чертова бритва! — закричала она, когда поняла, откуда взялась кровь.

К пятому звонку ей удалось подняться с пола и пересечь комнату. Она и не думала брать телефонную трубку. Прежде всего ей хотелось выключить радио.

…как заявляют в полиции…

Радиосигнал, словно сжалившись над ней, заглох, стоило ей нажать на кнопку. Когда вновь зазвонил телефон, Макейди сняла трубку.

— Алло?

Щелчок.

Она в ярости швырнула ненавистный аппарат, и он, пролетев по комнате, с треском ударился о стену. Дыша размеренно и спокойно, Макейди потянулась за полотенцем и вытерла ноги, стараясь не задеть кровоточащую щиколотку. Стоило сердцебиению вернуться в норму, как Макейди снова встрепенулась, услышав громкий и непривычный зуммер. Она не сразу догадалась, что это за сигнал — впервые кто-то воспользовался домофоном.

— Алло?

— Это детектив Флинн. Можно с вами переговорить?

Детектив Флинн?

— Я… сейчас не лучшее время.

Она вдруг ощутила себя слишком обнаженной.

— Вы не одна?

— Нет, я просто только что вышла из душа. — Она посмотрела на часы: было почти девять вечера. — Вам не кажется, что поздновато для визита?

— Я могу подождать, пока вы оденетесь.

— Это так важно?

— Да.

Перестань же издеваться над человеком, Макейди!

— Хорошо. Я сейчас оденусь. Подождите.

Макейди повесила трубку домофона и бросилась поднимать с пола телефон. Она поставила его на место и побежала в ванную, чтобы стереть с ног кровь. После этого натянула джинсы и свитер. Она как раз застегивала последнюю пуговицу на джинсах, когда опять загудел домофон.

— Вы еще здесь? — крикнула Макейди.

— Да, — отозвался голос Флинна.

— Тогда поднимайтесь.

Уже машинально она заглянула в зеркало и проверила макияж, подправила мокрые волосы, которые убрала в тугой узел. По ее лицу все равно было видно, что она плакала, но вид у нее был все-таки не такой ужасный, как ей казалось. Когда она открыла дверь, Энди улыбнулся ей. На нем был красивый, хотя и слегка помятый однобортный синий костюм.

— Извините за беспокойство. Я был в вашем районе и… мм…

— Входите, пожалуйста, — сказала она и, отступив, быстро отвернулась, так чтобы он не успел заметить ее припухших глаз. Ей не хотелось, чтобы он знал, что она плакала. — Извините, если я была резка вчера вечером, — бросила она через плечо, направляясь в кухню.

— У меня просто вырвалась эта глупость. Совершенно не к месту. Я прошу прощения, — сказал он.

— Хорошо. Что ж, я рада, что мы… мм… понимаем друг друга. Чем я могу вам помочь?

Энди встал в дверях кухни.

— Как я уже сказал, я был в вашем районе, и мне нужно задать вам несколько вопросов. Тони Томас болтался возле вашей двери. Я хотел узнать, не докучает ли он вам.

— Да не очень, — ответила она, не поворачиваясь к нему.

— Не очень? Как это понимать?

Она молчала.

— Эй! Вы в порядке?

Она обернулась к нему.

— Не совсем, — коротко сказала она.

Выражение лица Энди полностью утратило профессиональную деловитость, когда их взгляды встретились. Он подошел к ней и осторожно накрыл ее руку своей.

— Эй, все хорошо. Вы очень хорошо держитесь.

— Я не уверена, — сказала она, разозлившись на то, что губа предательски задрожала, а она никак не могла остановить эту дрожь.

— Тогда поверьте мне на слово. Я повидал немало полицейских, которых подобные дела ломали. Вы очень сильная.

Мысли ее путались, а тело требовало недопустимого. Ей хотелось оказаться в его объятиях, и чтобы он крепко прижал ее к себе. Хотелось ощутить вкус его губ.

— Я… ээ… — Она убрала свою руку, подавляя искушение. — Со мной все в порядке, правда. А о чем еще вы хотели спросить?

Энди, словно повинуясь ей, отстранился и убрал руки в карманы.

— Макейди, что нужно было от вас Тони Томасу?

— Ну…

Он стал серьезным.

— Макейди.

— Хорошо, — сказала она. — Если вам это действительно так важно, вчера он сам напросился на ланч, вломился ко мне с букетом цветов, подтвердил свою репутацию слизняка и ушел отсюда в слезах.

— В слезах? — Энди, казалось, был потрясен. — Господи, Макейди! Он ведь подозреваемый. Не знаю, что вы затеяли, но умоляю: остановитесь. Я не хочу, чтобы вы были вовлечены в это дело.

— Простите, а разве я не вовлечена в него?

— Я хочу оградить вас от неприятностей.

Мак распрямилась, так что стала почти одного роста с ним. Ее лицо было так близко к его, когда она подтвердила уверенным голосом: «Я сумею постоять за себя, детектив».

Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, который она достойно выдержала.

— Ну, удалось вам что-нибудь выяснить? — наконец спросил он.

— Он очень переживал по поводу того, что полиция рылась в его файлах. Он подтвердил, что сам выбирал место для съемки, но клялся, что выбрал именно этот пляж только потому, что за него не надо платить.

— И все? Никакого признания?

Она смерила его испепеляющим взглядом.

— Если вы когда-нибудь подумывали о том, чтобы стать детективом, — как бы между прочим заметил он, — советую вам выбросить эту идею из головы. Работа не из приятных.

— Вы пришли сюда исключительно для того, чтобы унизить меня, или вам действительно есть что сказать? — огрызнулась она.

— Не занимайтесь самодеятельностью и держитесь подальше от подозрительных личностей.

— Спасибо за совет. Желаю приятного вечера, — холодно произнесла она. — Или вы еще о чем-нибудь хотели спросить меня?

— Нет. Это все, — сказал он, но глаза выдавали обратное. — Тони может быть очень опасен. Если он опять попытается встретиться с вами, сразу же дайте мне знать. — Детектив Флинн вновь нацепил маску профессиональной беспристрастности. — Спасибо, что уделили мне время, мисс Вандеруолл. — Он повернулся, собираясь уходить, но тут взгляд его остановился, прикованный к чему-то, и глаза округлились. Он медленно прошел в гостиную.

— У вас на полу кровь.

Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, когда она двинулась следом за ним.

— О, ерунда… женские дела. — И в тот же миг устыдилась своей откровенности.

Он изобразил гримасу и попятился.

— Нет-нет. Не то, о чем вы подумали, — заверила она его. — Я просто порезала щиколотку бритвой.

— О! — расхохотался он. — Сейчас все в порядке?

— Да. Рана кровоточила, потому что я мылась под горячей водой. Но сейчас уже все прошло. Ничего серьезного. А как ваша рука?

— Прекрасно. — Он посмотрел на заклеенные пластырем костяшки руки. — Все в порядке. Ну… я тогда пойду.

Неловкое молчание повисло в воздухе, но уже через мгновение оно было нарушено, поскольку он повернулся и пошел к двери.

Она попрощалась и долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.

Глава 19

Ему не нужно было лезть в записную книжку.

Номер ее телефона, так же как и ее имя, прочно врезались в память. Он медленно набирал телефонный номер, смакуя каждый щелчок и гудок, раздававшиеся в трубке, словно это были звуки любовной прелюдии. Вот так просто он мог дотянуться до нее, и она непременно отложит все свои дела, только чтобы ответить на его звонок.

— Алло?

Голос ее звучал устало. Она явно была одна в квартире.

— Алло? Кто это? — спросила она.

Он вслушивался в ее дыхание, представляя, как входит и выходит воздух из ее легких, горла, рта, а потом ее мягкие губы передают теплые волны в его ухо.

— Я сейчас повешу трубку… — раздраженно сказала она.

Неужели в ее голосе разочарование? Может быть, ей хочется, чтобы он пришел к ней? Или ему стоит подождать?

Когда она повесила трубку, он перевалился на другую половину кровати, где в свете ночника поблескивало тонкое лезвие бритвы.

Сегодня?

Нет. Она особенная. Тут нельзя действовать в спешке.

Завтра будет в самый раз.

Ему захотелось еще раз послушать ее дыхание. Он взял холодное лезвие в руку и стал крутить диск телефона его остро заточенным кончиком.

Глава 20

Макейди шла по многолюдной улице, направляясь к фешенебельному универмагу на Элизабет-стрит. Тяжелым взглядом она окидывала снующих по улице деловитых горожан, и ей хотелось только одного — забраться обратно в постель. Какой-то психопат всю ночь изводил ее телефонными звонками, воруя у нее драгоценный сон. Все кончилось тем, что ей пришлось снять проклятый телефон с крючка и отсоединить шнур.

Несколько окон универмага были отданы под рекламные плакаты Бекки Росс — двадцатиоднолетняя звезда «мыльных опер» на плакатах размером выше человеческого роста представляла продукцию своей торговой марки. Тщательно продуманный имидж Бекки служил первосортным материалом для австралийских и английских таблоидов, которые с упоением смаковали, в чем она одета, какую пластическую операцию сделала и, разумеется, с кем спит. Настоящее сумасшествие в прессе вызвал ее роман с известным регбистом, но вскоре интерес к нему был потерян, поскольку на подходе была новая сенсация. Регбиста предали забвению.

Бекки обожала перекрашивать волосы и с завидной периодичностью представала на людях то платиновой блондинкой, то огненно-рыжей бестией. И еще она питала слабость к сексуальным нарядам, максимально обнажающим тело, что неизменно привлекало к ней внимание папарацци и глянцевых журналов. Со времени своего приезда Макейди постоянно видела Бекки на обложках и в телерекламе фастфуда. И вот теперь ей каким-то образом удалось убедить клиентуру консервативного универмага в том, что она — модный товар.

Макейди устало толкнула элегантные двери, ощущая, как давит на плечо тяжелая сумка с модельными принадлежностями. Это был ее первый рабочий день после той злосчастной пятницы. Пока она стремительной походкой пересекала торговый зал, несколько посетителей смотрели ей вслед. Она прошла к эскалатору, миновав прилавки с косметикой, переливающиеся всеми цветами радуги. Цокольный этаж универмага благоухал цветочным ароматом, в котором смешивались сотни оттенков дорогих духов.

Наконец она поднялась на последний этаж, где располагался демонстрационный зал. Вдоль длинного узкого подиума был натянут огромный плакат, на котором красовалось имя Бекки, окруженное ее фотопортретами трехфутового формата. Фотографии были слишком агрессивными, и Макейди подумала, что такой стиль не совсем удачен. Вокруг подиума стояло не меньше двухсот стульев — для журналистов и модной клиентуры. Желтая пресса, верная своим принципам, взахлеб преувеличивала творческий потенциал Бекки как модельера, однако Макейди все же пыталась сохранять объективность.

В правом углу сцены она заметила дверь в раздевалку. Стоило Мак зайти туда, как она сразу же оказалась под обстрелом оценивающих взглядов. Она увидела перед собой семь красивых хмурых лиц, совершенно ей незнакомых.

Это будет забавно.

Она вежливо улыбнулась и стала разглядывать одежду, развешанную на бесчисленных кронштейнах, втиснутых в маленькое помещение.

— Простите, — обратилась она к неприметной женщине, на именной бирке которой значилось: Сара. — Меня зовут Макейди. Вы не знаете, где моя секция?

Девушка (судя по всему, это была добровольная помощница) проводила ее к вешалке, на которой болталась табличка с надписью: Макейди.

Первым делом она изучила бирки с размерами на каждом предмете одежды. Стандартным размером модели считался австралийский десятый, но некоторые дизайнеры шили образцы восьмого размера. Макейди не обольщалась насчет своего размера — даже если бы ее жизнь зависела от этого, она все равно не смогла бы влезть в австралийский восьмой. Увидев кружевную юбку, маркированную роковым номером восемь, она закусила губу. Тайком она попыталась натянуть юбку, но кружево чуть не лопнуло, когда юбка застряла на середине бедер.

— Эта юбка слишком маленькая, — честно призналась Макейди стилисту. В присутствии стольких завистниц это было равносильно признанию в совершении тяжкого убийства.

— У нас проблемы с некоторыми размерами, — сказала девушка-стилист. — Не волнуйтесь, ваш первый наряд мы передадим кому-нибудь другому. — Она окинула взглядом других моделей и остановилась на самой костлявой. — Она утонула в этом платье на бретельках. А на вас оно будет смотреться гораздо лучше. Почему бы вам не поменяться?

Макейди испытала облегчение. Обычно в подобной ситуации стилист посмотрел бы на нее с презрением и произнес что-нибудь вроде: «О милая, да вы действительно полноваты. У вас месячные?»

Макейди частенько завидовала размерам и красоте других моделей, и плохо сидящая на ней одежда лишь усиливала ее комплексы. В глубине души она понимала, что у нее нет причин волноваться по поводу своей внешности, но все равно ловила себя на том, что неизменно замечает и чей-то правильный изгиб губ, и большие глаза, и тонкую талию, и аккуратные ягодицы. Она была самой крупной среди окружавших ее сейчас моделей и могла бы чувствовать себя ущербной, но только не сегодня. Ее тело выглядело особенно женственным и соблазнительным на фоне обтянутых кожей скелетов. Да, у нее десятый размер, но она была в хорошей форме и ни в коем случае не толстая при таком росте. Но все равно трудно было избавиться от неловкости, когда одежда оказывалась мала. Особенно если учесть, что за час ей платили столько, сколько большинство людей зарабатывает за неделю. Она подумала, что худые девушки испытывают те же чувства, когда не могут достойно представить бюстгальтер. Это сродни помешательству.

Она как раз собиралась примерить новое платье, когда в комнате появилось знакомое лицо. Визажист Лулу, с которой Макейди не раз доводилось работать, ворвалась в примерочную, словно торнадо.

В руке у нее были огромных размеров ящик с косметикой и множество ярких пакетов с бигуди, расческами и прочими аксессуарами для волос.

Ее театрально вычерченные брови, казалось, застыли в восторженном возгласе «Bay!», прическа напоминала извержение вулкана, а маникюр сверкал синими блестками.

— Макейди! — закричала Лулу, бросившись обнимать Мак и чуть не сбив ее с ног. Она обладала диким темпераментом, но добрым нравом; она ничего не воспринимала слишком серьезно и, казалось, вибрировала от энтузиазма, даже когда стояла спокойно. Лулу была неисправимой оптимисткой, а именно этого сейчас так не хватало Макейди.

— Лулу, как ты?

— Отлично! А ты? Выглядишь роскошно. Я слышала, что ты в Сиднее. — Ее энтузиазм был заразителен, и Макейди поймала себя на том, что ей тоже хочется хихикать и называть всех «лапоньками».

— Как давно мы с тобой не виделись? Года два? — спросила Макейди, надевая новое платье на бретельках.

Лулу на мгновение задумалась.

— Неужели так давно? Лапонька, но ты ведь не хочешь сказать, что была здесь все это время?

— Нет, конечно. В тот раз, когда мы работали вместе, я приезжала по прямому контракту. Только на неделю. — Она застегнула молнию, насколько смогла дотянуться сама, и спросила: — Как тебе?

— Роскошно, лапонька. Роскошно.

— Да, пожалуй, оно мне подходит. Ты работала за границей?

— В Париже. Это было неподражаемо!

— И когда обратно?

Беззаботное выражение мигом исчезло с лица Лулу.

— Не знаю…

Пробиться в Париже было невероятно трудно, и Макейди догадывалась, что заработков Лулу не хватило даже на то, чтобы оплатить поездку.

— А где-нибудь еще работала, пока жила там? — спросила Макейди.

— В Германии. Это было великолепно.

Роскошно. Неподражаемо. Великолепно.

Слово «хорошо» было не из лексикона Лулу. У Мак было свое отношение к Германии. Каталоги там были скучные, но немецкая марка с лихвой компенсировала это. Германия была самой выгодной страной с точки зрения пополнения банковского счета.

Лулу огляделась по сторонам и с улыбкой спросила:

— Ну и что ты на это скажешь? — Она показала на крохотное красное платьице на тонких бретельках и с глубоким декольте. — На тебе оно будет выглядеть потрясающе.

Макейди рассмеялась.

— Похоже, бюстгальтер здесь не предусмотрен. Как бы не случилась заминка на дефиле.

— Да пусть все вываливается, лапонька! Публика полюбит тебя еще больше! — Лулу замолчала, и выражение ее лица стало более серьезным. — Да, мне так жаль твою подругу! Я никогда ее не видела, но все в шоке. Просто ужас!

— Да. — Мак подумала, что Лулу могла бы помочь ей установить личность бойфренда Кэтрин. — Слушай, а у тебя случайно нет знакомых мужчин с инициалами Дж. Т.?

Лулу склонила голову набок.

— Дж. Т.? Не-а. Был один Дж. Т. Уолш, актер.

— Нет, думаю, не подходит.

— Извини. Я, пожалуй, начну работать. Поболтаем потом, лапонька.

— Договорились.

Координатор шоу — высокая изящная экс-модель — поторопила девушек на сцену.

— Итак, — начала координатор, — наша задача — завладеть вниманием публики. Никаких улыбочек. Работаем в четыре группы, по семь нарядов в каждой.

Несколько моделей, включая Макейди, достали маленькие блокноты и стали записывать.

— Первая группа: сначала выход четырех моделей, затем выходит одна, а в конце опять четверка.

Макейди схематично рисовала хореографические инструкции, и на листке появлялись замысловатые линии и стрелки.

Внезапно у нее возникло неприятное ощущение, будто за ней наблюдают, и она обернулась, окидывая взглядом зал. Распашные двери слегка раскачивались, но возле них никого не было. Остальные девушки внимательно слушали и писали, и зал казался пустым, если не считать двух дамочек в модных черных одеждах, которые обсуждали сценические декорации.

— В последней группе выходит одна модель, в центре разворот, проход по кругу — и раздеваться, — продолжала координатор.

Раздеваться?

На вопрос, все ли понятно, модели согласно закивали головами, и репетиция началась. Мощная стереосистема наполнила зал оглушительным грохотом танцевальной музыки, и первая группа моделей вышла на подиум. Поначалу девушки натыкались друг на друга, и им едва удавалось сохранять равновесие на высоченных каблуках. Следующая группа попыталась исполнить свой выход с большей осторожностью, и модели нервно обходили друг друга. Координатор шоу рвала на себе волосы. После часовой нервотрепки сценарий упростили.

Шоу сократили до двадцати одной минуты.

После репетиции девушек вновь собрали в примерочной. Лулу была вне себя. До начала шоу оставалось всего сорок пять минут, а ей предстояло сделать макияж восьми моделям и сотворить восемь элегантных причесок. Лулу работала в одиночку, и рассчитывать на чью-то помощь не приходилось.

Ровно через сорок минут, когда Макейди уже проверяла, не испачканы ли зубы помадой, в примерочную вплыла Бекки Росс в смелом платье собственной марки. Сегодня ее волосы были очень длинными и очень светлыми. Мак подозревала, что без наращивания тут не обошлось. Бекки действительно выглядела ослепительно. Несомненно, она несколько часов работала с персональными визажистами и парикмахером над макияжем и прической.

Она прошлась за кулисами, придирчиво осмотрела принаряженных и готовых к выходу моделей и, нисколько не смущаясь, сказала:

— Можно распустить им волосы? Я хочу, чтобы они были длинными.

У координатора лицо стало белым как мел, а у Лулу — еще бледнее: до начала шоу оставалось пять минут.

Волосы быстро освободили от заколок и шпилек, через пятнадцать минут модели вновь были готовы и Бекки вышла на сцену для анонса.

Макейди выходила первой, и, стремительно двигаясь по подиуму в горячих лучах юпитеров, она ощущала на себе оценивающие взгляды невидимой толпы. С ее ростом, да еще на высоких каблуках, она заметно возвышалась над группой остальных моделей.

За сценой, как обычно, царил хаос. Модели в одних прозрачных трусиках-стрингах сновали меж ошалелых костюмеров, пытаясь влезть в наряд для следующего выхода. У Мак было тридцать секунд на переодевание, и трое стилистов одновременно всовывали ее в черные колготки, застегивали, причесывали и вносили последние коррективы в ее облик. В конце шоу Макейди и семь других моделей под аплодисменты публики двумя элегантными шеренгами вышли на сцену. Фотографы источали улыбки, радуясь возможности бесплатной съемки, но модная элита выражала сдержанное одобрение. Хотя на шоу и была потрачена уйма времени, сил и денег, у Макейди возникло подозрение, что мероприятие было скорее рекламной уловкой, а не праздником моды.

Толпа начала расходиться, и в зале все отчетливее слышался восторженный щебет Бекки Росс, которая делилась своими дизайнерскими идеями с кучкой телевизионщиков. Ей был всего двадцать один год, но с прессой она общалась вполне профессионально — снабжала газетчиков остроумными репликами и не забывала позировать исходящим слюной фотографам.

Остерегаясь таблоидных коршунов, которые жаждут покопаться в деле Кэтрин, Макейди тихонько просочилась сквозь толпу, пристроившись за официантом, и скрылась за дверью служебного выхода. Она прошла мимо тележек с миниатюрными закусками из козьего сыра, вафель и ветчины по лабиринту подсобных помещений и наконец выбралась на улицу.

Глава 21

Терпение.

Ожидая, пока его девушка покажется в дверях демонстрационного зала, он изо всех сил старался скрыть нарастающее возбуждение. Словно у кошки, вышедшей на охоту, движения его были медленными и осторожными вплоть до самого момента атаки. Он представлял себе ее лицо под густым слоем грима, изгибы ее тела и изящные ступни, обутые в туфли на шпильках специально для его удовольствия. Она отправится домой одна, и он овладеет ею, когда представится идеальный момент. Он знал это. Фото, найденное в бумажнике Кэтрин, было послано самой судьбой, так же как и письмо, которое словно просило выставить на всеобщее обозрение тело Кэтрин, творение его рук, так чтобы она тоже могла посмотреть на него на пляже. А теперь девушка, которую он считал своим призом, ходила по подиуму в сексуальных платьях и на шпильках, только для него, и скоро она достанется ему. Ожиданию придет конец.

Тем временем уже стали выходить другие модели, болтая и хихикая; некоторые из них, словно хомяки, что-то ели. Макейди среди них не было.

И это хорошо. Он хотел, чтобы она осталась одна.

Прошло еще минут двадцать, и в его душу стало закрадываться сомнение. Все гости и другие модели уже ушли, так где же его приз? Он заглянул в зал. Восходящая звезда беседовала с репортерами возле сцены, а больше никого в зале не было. Где же Макейди? Как она умудрилась ускользнуть?

Жгучее разочарование завладело им, очень скоро сменившись бешеной яростью. Еще ждать? Нет! Он не хотел больше ждать. Он требовал удовлетворения. Он отошел от дверей и, затерявшись среди вешалок с дизайнерской одеждой, усилием воли заставил себя заглушить ярость, приберечь ее для более удобного случая.

Найдя уголок, где его никто не мог видеть, он встал на колени и обхватил руками голову.

Через несколько минут показалась звезда «мыльных опер» в сопровождении двух молодых людей, которые тащились следом. Поправляя на ходу платиновые волосы, она произнесла:

— Успех был ошеломительным! И в Лос-Анджелесе меня тоже полюбят, я в этом уверена.

Она шла к лифту, соблазнительно покачивая бедрами, и ее загорелое тело умело балансировало на высоченных шпильках.

Он получит удовлетворение.

Бекки Росс и ее спутники вошли в лифт, даже не обратив внимания на мужчину, который проскользнул в кабину вслед за ними.

Глава 22

Дома Макейди вытянулась на диване, приподняв ноющие ноги. Она невольно погрузилась в размышления, и ей вдруг захотелось пофантазировать насчет того, как она вернется в Канаду. Она представила, как они всей семьей отправятся к сестре смотреть новорожденного, она обнимет Терезу и поздравит ее. «О, какая молодец! — станут говорить домашние, а потом обернутся к Макейди и покачают головой: — Ни детей, ни мужа, ни матери, а теперь и лучшей подруги нет. Бедная девочка!»

Какая тоска! Макейди ненавидела, когда ее жалели или постоянно напоминали о самом больном.

Вот почему она почти никому не рассказывала про Стенли.

Вооруженный электрошокером и оружием, этот незнакомец чуть не лишил ее жизни полтора года назад. Стыдиться тут, собственно, было нечего, но постоянные напоминания о случившемся были ей неприятны, и она замкнулась в себе. Знали только отец и полиция. Ну и Кэтрин, конечно же, которая потом так помогла ей. Это она держала ее руку, когда Мак в третий раз пересказывала детали происшествия очередному ванкуверскому детективу. Интересно, всем жертвам уличных ограблений задавали так много вопросов? И таких интимных? От которых она самой себе казалась подследственной. В итоге дело закрыли за недостатком улик. Если бы законы были иными, она не сомневалась, что и приговор был бы другим.

Мак не хотела, чтобы родные знали об этом. Лучше иметь от них секреты, чем ощущать их жалость, рассуждала она. Жалость она ненавидела.

Но сейчас Стенли сидел в тюрьме, хотя и не за то, что совершил по отношению к ней.

Когда она вернется, тетушка Шейла наверняка попытается познакомить ее с каким-нибудь дантистом или бухгалтером. Казалось, все вокруг были озабочены устройством ее личной жизни. «Почему ты все время сама по себе? Ты что, хочешь остаться старой девой? Ты такая красавица, почему бы тебе не найти хорошего мужчину, который бы заботился о тебе?» Они просто никак не могли понять, почему она живет иначе, не так, как ее сестра.

К счастью, зазвонил телефон, который и спас Макейди от грустных мыслей. После некоторых колебаний она сняла трубку, приготовившись к очередному звонку психопата, но облегченно перевела дух, когда услышала голос детектива Флинна.

— Извините, что беспокою вас, Макейди. Эээ… — Последовала пауза, и Макейди вдруг пришло в голову, что ей нравится, как он произносит ее имя. — Я что-то волнуюсь за вас, — продолжил он. — Мне не нравится, что вы впутываетесь в это дело.

Она поймала себя на том, что ей очень приятно слышать его голос, к тому же Мак почувствовала, что бесстрастная формальность, присутствовавшая поначалу в их отношениях, исчезла. Последняя встреча что-то изменила.

— Тони вас не беспокоил? — продолжал он.

— Да вроде нет.

На линии вновь воцарилось молчание. Она слышала шорохи, возникавшие время от времени в телефонной трубке.

— Понятно… — Он опять замолчал. — Что ж, мне пора идти. Я просто хотел убедиться, что с вами все в порядке.

Она подозревала, что причина была вовсе не в этом.

— У меня все хорошо, — заверила она его.

— До свидания.

— До свидания.

Макейди положила трубку и, сложив на груди руки, задумалась об этом странном и беспредметном разговоре. Когда телефон зазвонил вновь, она понадеялась, что это Энди. И не ошиблась.

— Я забыл вас спросить. Как ваша рана, все обошлось?

— О, ерунда. Обычный порез.

— Как продвигается уборка квартиры?

Макейди рассмеялась.

— Все хорошо, спасибо. Ланконид исчез, не оставив следа, а темные пятна постепенно тускнеют.

— Ланконид, — произнес он. — Вы первый человек, который говорит «ланконид» вместо «тот белый порошок». Половина полицейских не знают его точного названия.

— Я же дочь своего отца.

Он рассмеялся.

— Хм… Я хотел спросить вас… — Он не договорил, и в его голосе почувствовалась неуверенность.

Неожиданно для самой себя она выпалила:

— Хотите встретиться со мной в пятницу вечером?

— Конечно! — ответил он, слегка удивленный. — Ну, в общем… Действительно. Да. Да, это было бы здорово.

— Вы как будто не слишком уверены в этом. Расслабьтесь, я пошутила.

Дуреха.

— Нет. Я бы очень хотел. Так в пятницу вечером?

— Хорошо. В «Фу Манчу»? — предложила она.

— Простите?

— «Фу Манчу». Это ресторан. На Виктория-стрит. Хорошая кухня. Обстановка непринужденная. Часов в семь?

— Отлично. Заехать за вами?

— Да, пожалуйста. До встречи.

Когда Макейди положила трубку, сердце ее отчаянно колотилось. Она была взволнована, чувствуя себя легкомысленной и счастливой. О Боже! Что я наделала?

Глава 23

Бекки Росс жила одна в шикарной двухуровневой квартире с видом на северную часть Бонди-бич — в прямо противоположном конце от дешевого квартала, где снимала квартиру Макейди.

Он наблюдал, как Бекки бродит по своей спальне, собирает одежду и укладывает ее в большие чемоданы, которые лежали раскрытыми на кровати.

Она никуда не уедет.

Он спрятался в темноте улицы, его никто не видел. Соседи сидели по домам. Бекки даже не потрудилась задернуть шторы, так что видеть ее с улицы могли все кому не лень.

Он выходит на новый уровень.

Знаменитость!

Слава!

Он еще какое-то время наблюдал за ней, возбуждаясь от этой особой любовной прелюдии. У него была идея опробовать новые методы. Он хотел поэкспериментировать. Как можно больше практики, и все для Макейди.

У нас с тобой все будет так красиво.

Он припарковал фургон как можно ближе к двери Бекки, выключил фары и открыл боковую дверцу. Сжимая в руке букет дешевых кроваво-красных роз, позвонил в квартиру Бекки. И отступил на шаг, чтобы понаблюдать за ее реакцией сквозь ярко освещенные окна. Она, казалось, не удивилась, но тут же подошла к зеркалу проверить прическу и макияж. «Минутку!» — крикнула она и наложила на губы еще один слой его любимой блестящей красной помады.

Наконец она открыла дверь и с отвращением взглянула на цветы. От нее пахло дорогими духами с цветочным ароматом, и она была босиком, а ногти на ногах были выкрашены в коричневато-розовый цвет. Ну ничего, он сам все исправит.

Бекки не обратила внимания ни на его кожаные перчатки, ни на кепку. Она даже не взглянула на его лицо.

— От кого это?

— Рекламный отдел концерна МДМ. У вас есть ручка? Мне нужно, чтобы вы расписались вот здесь.

— Подождите, — пробормотала она.

Бекки отошла от двери и исчезла в комнате.

Он закрыл за собой дверь, аккуратно придерживая ручку, так что раздался лишь еле различимый щелчок. После этого он положил стопку бумаг на столик и оглядел холл.

Бекки Росс оставила у двери пару туфель на шпильках.

Для него.

Звезда «мыльных опер» вернулась с ручкой и склонилась над бумагами.

— Эй, — недоуменно произнесла она, — в них же ничего нет…

Он быстро достал молоток, спрятанный в заднем кармане брюк, и занес его. Молоток опустился на ее голову с мягким стуком, утонув в блестящих светлых волосах. С треском ее лицо ударилось о деревянную панель стены, и она, застонав, осела на пол, а глаза закатились.

Пока Бекки лежала без сознания, он надел ей на ноги туфли на шпильках, спрятав ее безобразно накрашенные ногти. После этого он с ее телом спустился на пожарном лифте и легко добрался до открытого фургона, где бросил Бекки на пол. Тщательно выверенными движениями он привязал ее за запястья, натянул на голову покрывало и закрыл на замок боковую дверь фургона. Затем он вернулся в квартиру, забрал розы и чистые листы бумаги и захлопнул дверь на замок. Разложив свои приспособления на пассажирском сиденье, он снял перчатки и завел двигатель.

Он был доволен собой: вся операция заняла меньше двух минут.

Глава 24

— Эй! Давай сразу две! — крикнул Энди Флинн через прокуренную комнату.

Джимми, сидевший у стойки бара, осклабился в широкой улыбке, завидев своего напарника.

— А, это ты, дружище! — проникновенно произнес он и повернулся к бармену. — Еще одно пиво для моего друга, Фил.

В мгновение ока вторая бутылка с пивом появилась на деревянной барной стойке. Энди устроился на своем любимом месте, бросив пиджак на соседний стул.

— Как дела? — спросил Джимми.

— Все в порядке.

— Я так и думал, что ты зайдешь.

— Это дело меня доконает, — сказал он.

— Не дрейфь, дружище. — Они подняли бутылки и чокнулись ими. — Будем здоровы.

В одном углу бара за картами расположились полицейские из отдела защиты свидетелей, а сотрудники криминального отдела пили пиво в другом конце бара. Как всегда, женщин здесь не было, чему Энди был в высшей степени рад.

Глядя, как Джимми заглатывает пиво из бутылки, он произнес:

— Знаешь, я пытался убедить Кассандру, что пиво — это напиток, специально созданный для того, чтобы пить его прямо из бутылки. Думаешь, она меня слушала? Не-а.

— Ты прав. Только из бутылки.

— Вот именно. Здесь ведь все играет роль — и форма горлышка, и давление, с которым оно выливается. Пить из стакана — кощунство!

— Кощунство.

Какое-то мгновение они размышляли над этим простым научным фактом. Почему женщины его не понимали?

И тут Джимми задал неудачный вопрос:

— Ты видел ее? Кассандру?

— С прошлого вторника ни разу. И я бы предпочел оставить эту тему.

— Конечно, дружище. Кругом такие девочки, а? — Он покачал головой. — Эта Макейди хороша. Я тебе говорил, что видел ее фотографию в «Спортс иллюстрейтид»?

— Не шутишь? — Энди был решительно настроен найти экземпляр журнала.

— Нет, серьезно. Слушай, я бы не пропустил ее. Ты понимаешь, что я имею в виду? Классная девка.

Энди молча кивнул. Его так и подмывало признаться в том, что завтра вечером он с ней ужинает, но разглашение таких сведений было равносильно катастрофе. Свидания с ключевыми свидетелями были категорически запрещены.

А Джимми все говорил.

— Кстати, я получил дактилоскопический отчет. Несколько отпечатков пустых; возможно, принадлежат моделям. Но одно интересное имя все-таки всплыло.

— Надеюсь, ты не станешь испытывать мое терпение? — поторопил его Энди.

— Нет, — ответил Джимми, но делал обратное. Он явно наслаждался моментом, лениво потягивая пиво, потом долго облизывал губы и наконец продолжил: — Ну хорошо. Одна пара отпечатков проходит по нашей картотеке. Рик Филлс. Фотограф. Два года назад осужден за сексуальное насилие.

— И что он натворил?

— Одна птичка пришла к нему фотографироваться, а потом заявила — теперь слушай внимательнее, — что он привязал ее голую, сфотографировал, а потом отделал как положено. Сам он клялся на суде, что все происходило по взаимному согласию, и ему дали условный срок. Так что фотограф легко отделался, но теперь его отпечатки всплыли в квартире убитой. Я бы сказал, не повезло парню.

— Я хотел бы посмотреть эти отчеты.

— Думаю, это возможно.

— Нужно как следует проверить его, — сказал Энди. — Я хочу знать об этом парне все. Каждый доллар, который он истратил, каждый парковочный талон — все мне важно. Если он скрывается, я хочу знать почему.

— Завтра с утра займемся.

Энди уставился на него.

— Ну что не понятно? — Джимми повторил с выражением: — Завтра с утра займемся.

— Где отчеты?

— Черт. Я имею право сказать тебе «нет»?

— Где? — упрямо произнес Энди.

— В офисе.

Джимми покачал головой, когда они в унисон схватили свои пиджаки.

— Знаешь, Келли специально поставил меня работать в паре с тобой, чтобы немножко придерживать твою прыть.

Энди рассмеялся.

— Враки. Он сам мне сказал, что приставил тебя ко мне в последней попытке обучить азам профессии.

Они залпом допили остатки пива и пожелали Филу доброй ночи.

* * *

Утром следующего дня Энди цедил вторую чашку обжигающего черного кофе, когда в офис притащился Джимми.

— Добрый день, — сказал Энди, не поднимая глаз.

Джимми подошел к его столу и облокотился на него, словно на костыль.

— Ты негодяй. Кое-кому из нас не мешало бы выспаться.

Энди поднял вверх чашку кофе.

— Жизни невинных женщин города зависят сейчас от этого напитка.

— У кофеина тоже есть свой предел.

— Неудивительно, что тебя не взяли в группу быстрого реагирования.

— Я слишком умный для них, дружище, — произнес Джимми, который был известен своей неприязнью по отношению к коллегам из группы быстрого реагирования.

— Я попросил Махони тихонечко проверить этого парня, Филлса. Думаю, что-нибудь получится, — сказал Энди.

— Молодец, — сонным голосом произнес Джимми. — Знаешь, Энджи не спала всю ночь. Она сидела у окна, в полной темноте. Чуть до инфаркта меня не довела. Я выхватил из кобуры пистолет, прежде чем понял, кто это там меня караулит. Она-то думала, что я до четырех утра шляюсь по бабам. Хотела прихватить меня с поличным.

— Тебе нужно было позвонить ей.

— Мне нужно было пойти домой. Она чуть сковородкой меня не огрела.

— Если хочешь, я могу с ней поговорить, сказать, что это я виноват, — предложил Энди, прекрасно представляя, как легко рушатся отношения с любимыми при такой-то работе.

— Не надо. Она знает, что такое мужская дружба. И никогда тебе не поверит.

Глава 25

Удар. Хит. Кик. Ладони вверх, царапаем глаза, коленом в лицо. Приготовиться Макейди…

— Приготовиться и… раз!

— Неееет! — закричал девичий хор, и в воздух взлетели правые руки, ладонями вверх, с согнутыми пальцами.

— …Два, — продолжала инструктор, и девушки выпустили пальцы, словно кошачьи когти, царапая глаза воображаемым нападающим.

— …И три!

Каждая ученица выбрасывала вперед левую руку и вместе с правой захватывала голову нападающего, резко обрушивала ее вниз и правым коленом наносила молниеносный удар в лицо.

Сняли кокос с дерева, раскололи его коленом…

У Макейди бурлила кровь, пот выступил над верхней губой. Класс самообороны в пятницу днем оказался прекрасной тренировкой, как и обещала Джекки, но Мак вынуждена была признать, что все ее мысли были сосредоточены на Эндрю Флинне.

— Макейди!

Звук собственного имени вернул ее на землю. Она обернулась и оказалась лицом к лицу с инструктором Ханной, крепкой, коротко стриженной блондинкой. Ханна имела черный пояс по карате и вот уже десять лет преподавала основы самообороны.

— Где твоя голова? Пока ты мечтаешь, тебя можно брать голыми руками, — проворчала Ханна, неодобрительно качая головой.

Макейди почувствовала, что краснеет.

— Извини. Ты права. Я задумалась о чем-то. — Вернее, о ком-то. — Позволь, я попробую еще раз.

Мгновенно перед ней мысленно возник Стенли. Его образ так крепко сидел в ее сознании, что вызвать его в памяти не составляло никакого труда. Она напомнила себе, что в настоящее время Стенли сидит за несколько жестоких изнасилований. Зная, что он далеко, ей было легче использовать его образ в качестве тренировочной груши. Отличная терапия.

— И… раз! — начала инструктор.

— НЕЕЕЕТ! — заорала Макейди и нанесла удар ладонью по горлу Стенли, впилась когтями в его безумные бледно-голубые глаза, схватила его за голову обеими руками и со всей силой обрушила ее на колено. Она почти прочувствовала, как расплющилось его лицо, а тело осело на пол. Теперь она нанесет ему удар ногой в голову и растопчет неподвижное тело…

Макейди заметила, что другие девушки стоят, уставившись на нее.

Ханна улыбалась.

— Гораздо лучше. А теперь проделаем то же самое с грушей. — Она передала снаряд одной из учениц, которая пристроила его сбоку на бедре.

— Итак, Макейди. Мне нужно, чтобы ты сделала десять ударов в секунду. И чтобы все удары были разные. Приготовиться… и раз!

Макейди живо представила себе ухмыляющегося Стенли, который загораживает ей выход, в приспущенных штанах, с электрошокером в руке.

«РАЗ!» — Макейди вскрикнула, нанося Стенли удар в пах. «ДВА!» — последовал удар по колену. «ТРИ!» — удар ребром ладони по горлу. «ЧЕТЫРЕ!» — ногти впились ему в глаза. «ПЯТЬ!» — обхватила его голову, треснула ею по колену. «ШЕСТЬ!» — удар правым локтем по голове. «СЕМЬ!» — удар левым локтем по голове. «ВОСЕМЬ!» — задний удар локтем. «ДЕВЯТЬ!» — удар кулаком в пах. «ДЕСЯТЬ!» — удар ногой в пах!

Когда Мак исполнила все десять движений, она прекратила крик и отступила от груши, переводя дух. Пот ручьем стекал с подбородка прямо на майку. На этот раз даже Ханна смотрела на нее с удивлением. Воцарилась тишина, которую нарушил чей-то голос:

— Вы уже проходили курс самообороны?

— Нет, — ответила она, слегка смутившись. — Просто я разозлилась.

* * *

В половине шестого вечера Макейди вернулась домой и рухнула на кровать, даже не переодевшись и не приняв душ. Когда зазвонил телефон, включился автоответчик.

— Привет, лапонька, это Лулу, — разнесся по комнате голос после звукового сигнала. — Я так рада, что мы вчера встретились. Как ты относишься к этим слухам по поводу исчезновения Бекки Росс? Кто-то говорит, что она сбежала с регбистом, но полиция подозревает, что тут дело нечисто. Я не шучу! Этот парень действительно способен на всякие мерзости… О, я опять сплетничаю. Позвони мне.

Макейди улыбнулась. Лулу была непревзойденной сплетницей.

Исчезновение Бекки Росс?

Бекки собиралась уехать сразу после показа мод. Похоже на очередной рекламный трюк. Наверное, следовало бы просмотреть газеты, почитать мнения о вчерашнем шоу. Мак позвонит Лулу утром.

Он будет здесь в семь часов.

Мысль о его приходе заставила ее вскочить с кровати и бежать в ванную. Мак налила горячую ванну с добавлением ванильного масла. Подняв длинные ноги, она прошлась по ним бритвой, стараясь не порезаться, как в прошлый раз. Проведя по ним рукой и убедившись в том, что кожа гладкая, она занялась педикюром. Ногти она накрасила лаком телесного цвета. Она собиралась надеть сапоги, так что педикюра все равно никто бы не увидел, но ей было приятно ухаживать за собой.

Она вышла из пышущей паром ванной, чувствуя себя как никогда хорошо. Ей казалось, что вместе с водой она смыла с себя все свои тревоги. Свидание! Горечь событий последних дней канет в прошлое, и жизнь пойдет своим чередом. Она была в этом уверена.

Подходя к дивану, она заметила на деревянном полу две царапины. Диван. Его что, двигали? Казалось, он стоит немного дальше от стены. Неужели это она нечаянно сдвинула его? Мак толкнула диван и удивилась, что он такой тяжелый. Странно. Наверное, разум шутит с ней шутки. Ладно, в конце концов ей сейчас не до этого — интригующий красавец детектив Эндрю Флинн ждал ее на свидание. Она хотела выбрать наряд, который был бы одновременно простым и привлекательным, но и не выдавал бы ее попыток так выглядеть. Наконец она остановилась на прямых черных брюках и темно-синем джемпере, который выгодно подчеркивал цвет ее глаз.

Было всего лишь полседьмого вечера. Она заставила себя сесть в кресло и прочитать последние несколько глав из своего любимого криминального романа «Охотник за умами».

В шесть часов пятьдесят девять минут зуммер домофона возвестил о приходе Энди.

Макейди вскочила, швырнула книгу в сторону, посмотрелась в зеркало, одернула свитер и разгладила рукой брюки. Прическа была далеко не идеальной. Она специально не стала укладывать волосы, чтобы выглядеть более естественной. Схватив длинное пальто и кожаные сапоги, она села на пол, чтобы обуться. Она как раз оказалась возле шкафа с одеждой, и такие же царапины, как на полу около дивана, были заметны и здесь. Она присмотрелась к отпечаткам деревянных ножек шкафа. Ножки были в паре дюймов от царапин. Возможно, полицейские двигали шкаф во время обыска, а она до сих пор не замечала царапин.

Она встала, размялась в сапогах, выключила свет и заперла дверь. Спускаясь по лестнице, она заставила себя расслабиться. Энди стоял внизу, облокотившись на перила лестницы. На нем были джинсы, белая рубашка и потертый кожаный пиджак. На лице сияла восхитительная улыбка.

— Привет.

Она изо всех сил старалась казаться холодной и равнодушной, чтобы, не дай бог, не выдать своего возбуждения.

Оценив ее наряд, он произнес:

— Вы прекрасно выглядите.

Его реплика чуть не разрушила тщательно выстроенную ею схему обороны. Все походило на самое настоящее свидание.

— Мне ведь сегодня позволено так говорить, не правда ли? — продолжил он, вероятно ожидая, что она опять огрызнется.

— Конечно. Кому же не понравятся такие комплименты? Спасибо. Вы тоже. Я имею в виду, выглядите хорошо. Вам идет, когда вы без пиджака.

Что? Прекрати нести чушь!

— Только не говорите об этом моим коллегам, а то они неправильно поймут.

Мак рассмеялась.

— А вообще, — добавил он, — не говорите им ничего. Если они узнают, что я был здесь, мне не жить. Договорились?

— Буду молчать как рыба.

По дороге от Бонди до Дарлингхерст они молчали.

— Спасибо, что вытащили меня из дома. — Мак решилась нарушить тишину. — Как вы правильно заметили, у меня здесь мало знакомых, так что приятно сходить куда-нибудь с местным жителем.

— Да, выбираться иногда полезно.

И опять повисла пауза.

Мак заметила, что в машине была довольно замысловатая радиосистема. Кроме того, в ногах у нее стоял большой квадратный фонарь, а когда она огляделась, то заметила устройство сирены на заднем сиденье.

— Патрульная машина, да? — спросила она, поднимая фонарь и рассматривая его.

— Не задавайте вопросов, — серьезно произнес он. — Если хотите, можете убрать это назад.

— Мне нравится, что мы едем на патрульной машине, — заверила она его. — Включите сирену. Так мы доберемся до места значительно быстрее.

— Да, пожалуй, вы правы.

Она бросила на него озорной взгляд.

— Ну давайте же, — поддразнила она его.

Подросток, ехавший впереди, как раз собирался совершить незаконный разворот, когда Энди на мгновение включил сирену. Автомобиль парнишки скрипнул тормозами. Эта забава несколько разрядила обстановку и отвлекла их на несколько минут.

Виктория-стрит была запружена транспортом, и им пришлось сделать несколько кругов по кварталу, прежде чем они нашли место для парковки недалеко от ресторана. У входа в ресторан «Фу Манчу» толпились желающие взять еду навынос, но внутри оказалось несколько свободных столиков. Они сели и опять замолчали. Китайская музыка звучала еле слышно на фоне гомона посетителей.

— Ну, что скажете? — спросила она.

— Отличное место. Как вы о нем узнали?

— Просто мне нравится хорошая еда, — усмехнулась она.

— Необычное заявление для модели.

— Вы правы. Хотите, чтобы я заказала для нас обоих? — предложила она, указывая на меню, приколотое к стене.

Энди, казалось, был удивлен ее предложением и, возможно, воспринял его с облегчением.

— Конечно.

Подошла официантка с бритой головой и в сандалиях, а на ступне ее была заметна татуировка в форме бабочки.

— Мы хотели бы начать с закусок «санг чой бао», потом рулеты с уткой и много соуса «хой цин». Рыбу в соли и перце и баклажаны на пару, пожалуйста. — Она повернулась к Энди. — Вам это подойдет?

Он кивнул головой.

— Могу я спросить, как продвигается расследование? — осторожно спросила она, когда официантка ушла.

— Конечно. Только я не могу вам об этом рассказывать.

Она улыбнулась.

— Поверьте мне, этим делом занимаются профессионалы, и я дам вам знать, когда мы установим что-либо важное.

— Надеюсь. — Она подумала, что вернется к этому разговору чуть позже, может быть, после нескольких коктейлей.

Закуски принесли быстро. Макейди поблагодарила официантку и не преминула отметить, как аппетитно выглядят блюда.

— Как это называется? — спросил Энди, нервно оглядывая затейливо выложенный салат и рубленое мясо.

— «Санг чой бао».

Он неуверенно потянулся к стакану с водой, краем глаза наблюдая за ее следующим движением.

— Я обожаю это место. А вам нравится азиатская кухня? — спросила она, медленно орудуя палочками.

Он делал все, как она, — положил мясо на лист салата и завернул его.

— Да. Только я чаще питаюсь фастфудом, — ответил он и покраснел, когда кусочки мяса посыпались из свернутого им рулета прямо на стол.

Первое свидание, и я уже успела вогнать его в краску.

— Вам нравится?

— Да. Очень вкусно… когда оказывается во рту.

— В этой смеси они используют только лучшее собачье мясо и обезьяньи мозги.

Энди закашлялся.

— Я шучу! Я шучу! — Она поняла, что переборщила. — Извините. Не знаю, что за бес вселился в меня сегодня. Это блюдо приготовлено из рубленой свинины, специй и лука, клянусь вам.

— Хм.

— На самом деле это единственное блюдо из свинины, которое я ем. Вегетарианская версия намного слабее. Обычно я питаюсь овощами и фруктами, еще ем немного рыбы и птицы, — продолжала она. — Некоторые называют это полувегетарианством. Впрочем, я вполне понимаю логику настоящих вегетарианцев: овощи не так громко кричат, когда их режут.

— Ну да, — вяло согласился он, и последовала неловкая пауза. — Так чем вы сегодня занимались? — наконец спросил он.

Возникла новая, более живая тема для разговора. Макейди представила себя впивающейся ногтями в глаза Стенли и наносящей стремительные удары по самым деликатным частям его тела.

— Вам вряд ли это будет интересно, — сказала она.

Энди посмотрел на нее с любопытством и легким беспокойством.

— А если мне это действительно интересно?

— Я играла в сквош с невидимым противником, — еле слышно произнесла она. Теперь ее компаньон выглядел еще более заинтригованным.

— Сегодня я начала посещать занятия по самообороне. Обещаю, что не буду отрабатывать на вас движения, если только в этом не возникнет необходимости.

— О… хорошо. С этим нужно быть поосторожнее. Так у вас была возможность посмотреть Сидней?

— Это моя вторая поездка сюда, но я редко выбираюсь в город. Как вы догадываетесь, у меня здесь мало знакомых.

— Я тоже редко бываю в городе. Работа отнимает много времени.

Макейди вспомнила ссору, которую она подслушала в его кабинете, и слова вылетели быстрее, чем она смогла остановить их.

— А кто была та женщина, которая приходила к вам на днях? Красивая.

Ей показалось, что в глазах его промелькнула паника, но он рассмеялся и сказал:

— Кассандра. Это моя бывшая жена. Ну почти бывшая. Мы разводимся.

От стыда Макейди готова была провалиться сквозь землю.

— О, простите меня. Я не знала…

— Ничего страшного. Мы живем отдельно уже больше года. В тот день, когда вы ее видели, она приходила ко мне с очередной порцией бумаг по разводу. Делить, собственно, нечего. Детей у нас нет. Так, немного собственности и машина.

— Машина?

— Не обращайте внимания. Это долгая история.

Принесли утиные рулеты, и Эндрю, казалось, обрадовался, что появилась возможность сменить тему. Потом он взглянул на блюдо, стоявшее перед ними, — ломтики утки, выложенные на большой тарелке, нарезанные огурцы и чили, темный грибной соус и загадочная дымящаяся корзиночка из бамбука, — и тут же побледнел. Чувствуя себя виноватой, Мак нагнулась к нему и предложила свою помощь.

— Позвольте, я сама вам приготовлю.

Она ловко открыла бамбуковую корзиночку и достала оттуда нечто похожее на лепешку. На нее она положила утку, огурец в соусе чили, капнула туда соуса «хой цин» и свернула в рулет. Передавая тарелку Энди, она нечаянно коснулась его руки, и ее словно током обожгло. Она подняла глаза и увидела, что Энди пристально смотрит на нее.

Макейди отвела взгляд и вспыхнула румянцем.

— Вы… да, сейчас можно обойтись без палочек, — выдавила из себя она. — Лучше это есть руками.

Вашими руками.

О боже, это катастрофа!

С противоположной стороны улицы, спрятавшись в тени под сломанным фонарем, одинокий человек, обуреваемый дикой ревностью и неконтролируемой яростью, жадно наблюдал за их интимным ужином.

Глава 26

Поздним утром в субботу Энди влетел в офис с неизменной чашкой кофе в руках и застал там Джимми, который сидел за рабочим столом, сложив руки на круглом животе. С хитрой улыбкой на губах он был похож на кота, проглотившего канарейку.

— Итак, встречаешься со свидетельницей?

Энди чуть не поперхнулся кофе.

— Что?

— Я тут разговаривал с Робертсоном, своим агентом на Кросс, проверял, не знает ли он этого парня, Рика Филлса, ну и вообще интересовался, что там у них происходит. — Джимми поднял бровь. — Он говорит, что все спокойно, разве что Флинн клеит красотку на Виктория-стрит. И надо же, оказывается, ты сидишь с этой птичкой Вандеруолл, и вы пялитесь друг другу в глаза, словно парочка влюбленных подростков.

— Ты нас видел?

— Дурень, тебя мог увидеть кто угодно. Ты вообще видел, сколько народу толчется в этом ресторане?

— Черт.

— Ну как она себя вела?

— Слушай, я был джентльменом…

— Надеюсь. — Джимми ухмыльнулся.

— Проводил ее до дома. Но, в конце концов, это не твое дело.

— Нет, Энди, теперь я с тебя не слезу. Со вчерашнего дня ты у нас легенда. Ребята хотят, чтобы ты взял у нее автограф. Они даже принесли свои экземпляры «Спортс иллюстрейтид».

— Ты шутишь. Ты ведь не говорил никому, правда?

— Мне и не нужно было никому говорить! Они сами следили за тобой. Рискованно, конечно, с твоей стороны, но я тебя не виню. Черт возьми, я бы тоже не упустил такой шанс. Только не угроби это дело, Энди. Оно очень важно для нас обоих.

Энди покачал головой.

— Ладно, хватит об этом. Что там у тебя?

— Мы проверяем рекламные объявления, и должен тебе сказать, приглашений для моделей крайне мало. Те, которые помещены в разделе занятости, вполне законны, но вот есть кое-что интригующее в объявлении, которое я отыскал где-то посередине между рекламой услуг загадочной Шанталь и грудастой блондинки Барби. Потрясающе. Скромненько, но эффективно. Знаешь, иногда мне становится интересно, возможно ли физически исполнить хотя бы половину из того, что рекламируют эти красотки…

Энди оборвал его, не дав углубиться в тему.

— Ну и что было в том объявлении?

— Я тебе покажу. — Джимми протянул ему смятую газету.

Рекламное объявление было обведено тем же красным фломастером, которым была разрисована фотография Макейди. Реклама гласила:

МОДЕЛИ: Фотографу требуются привлекательные девушки-модели, 16–25 лет. Оплата высокая.

Прочитавших просили звонить Рику.

Энди поднял взгляд на Джимми.

— Ты серьезно? Уверен, что это тот самый Рик?

Джимми кивнул головой и, достав блокнот, прочитал: «Счета приходят на абонентский ящик мистера Рика Филлса на Кросс».

— Отлично. Это для нас идеальная возможность вступить в игру. Я сейчас же получу разрешение у Келли, и Махони созвонится с Филлсом, чтобы назначить фотосессию.

— Здорово придумано. Хотя не знаю, согласится ли она.

— Она справится.

* * *

Меньше чем через два часа констебль Карен Махони уже предстала перед Энди в своей тщательно отутюженной форме, с убранными в пучок волосами и без макияжа.

— У нас есть задание для вас, констебль.

— Отлично! — с энтузиазмом воскликнула девушка.

Келли удивительно быстро дал разрешение на проведение операции, главным образом потому, что она не требовала серьезных финансовых вливаний. Единственное условие, которое он поставил, заключалось в том, чтобы постоянно держать Махони в поле зрения и следить, чтобы, выражаясь его словами, «этот развратник не испортил ее».

Джимми вручил ей вырезку из газеты.

— Этот Рик Филлс, возможно, заманивает женщин с помощью такой рекламы. Мы хотим, чтобы вы проверили, чем он занимается, и, если возникнет необходимость, помогли задержать его с поличным.

Она просияла в предвкушении задания, но, прочитав объявление, заметно сникла.

— Хм… вы хотите, чтобы я позировала ему как модель?

— На вас будет «жучок», и наши люди будут постоянно наблюдать за вами.

— Наблюдать…

— Исключительно в целях обеспечения вашей безопасности, — сказал Энди. — Мы должны проверить, не тот ли это парень, которого мы ищем, и если окажется, что он убийца, вы спасете всех женщин от угрозы, которая нависает сейчас над ними.

Это заявление, казалось, произвело нужный эффект.

— Хорошо, сэр.

— Джимми введет вас в курс дела. Я хочу, чтобы вы сразу же приступили к работе.

— Мне ведь не придется… раздеваться или делать что-нибудь подобное?

— Вы не должны вызвать у него подозрений; мы не хотим, чтобы он лег на дно. Но ваша безопасность для нас — высший приоритет. Действуйте по обстоятельствам.

Она задумалась на мгновение.

— А как же Тони Томас?

— Хант, Рид и Сэмпсон займутся им, — сказал Джимми. — Сейчас вы нам нужны здесь. Этот парень для нас важнее. — Джимми обнял девушку, и они вместе вышли в холл.

Наконец-то у Энди появилась возможность подумать. Офис был пуст. Была суббота, и даже инспектор Келли отправился домой. Он потянулся к телефону и набрал номер Макейди.

После нескольких гудков в трубке прозвучало осторожное, как ему показалось, «алло».

Ее тон встревожил его.

— Это Энди. Все в порядке?

Последовала пауза.

— Да. Если не считать каких-то странных звонков.

— Что за звонки? — спросил он, с трудом подавляя в себе настойчивое желание вскочить в патрульную машину и помчаться к ней.

— Уверена, что это ерунда. Просто кто-то вешает трубку. В этой квартире останавливалось столько фотомоделей, наверное, им до сих пор звонят поклонники в надежде услышать знакомый голос.

Энди надеялся, что так оно и есть. Во всяком случае, такое объяснение представлялось логичным, но ему все равно было как-то неуютно.

— Тони вас не беспокоил?

— Нет. — Она сделала паузу. — Кстати, спасибо за вчерашний ужин. Я хорошо провела время.

— Я рад. Но, может быть, в следующий раз я сам выберу ресторан? — Он надеялся, что следующий раз все-таки будет.

— Извините за еду, я понимаю, она специфическая…

— Нет-нет, еда мне понравилась. Просто это место… — Он запнулся, решив, что не стоит рассказывать ей о том, что все полицейские силы наблюдали за ними.

— Я понимаю. Это не ваш стиль. А какую кухню вы предпочитаете?

Ему хотелось снова увидеться с ней. Он хотел постоянно держать ее в поле зрения, следить, чтобы с ней все было в порядке. Она была так не похожа на Кассандру.

— Я покажу вам сегодня вечером… если позволите, — сказал он.

— Э-э… конечно, — ответила она.

Возможно, он слишком поторопился.

— Или нет? — добавил он.

— Нет, я с удовольствием.

— В то же время?

— Договорились.

Он повесил трубку и понял, что уже не один в офисе.

— Ага! — хмыкнул Джимми, вскинув брови.

— Ни слова, — предупредил его Энди. — Ни слова…

— Как я уже сказал, это дело чрезвычайно важно для нас, и будет настоящим позором, если кто-то из нас обгадит его каким-нибудь проступком, скажем, личной заинтересованностью или…

— Джимми!

Тот заткнулся.

— Спасибо, — выразительно произнес Энди. — Келли говорил с тобой насчет резерва? — Им требовались дополнительные помощники, чтобы поднять в архиве все схожие дела, связанные с сексуальным насилием.

— Нет. Ни словом не обмолвился.

Все знали, что Энди ходил у Келли в любимчиках. Когда Келли устроил Энди командировку в Штаты — на обучение в ФБР, Джимми не пошел на повышение. Не согласился он и на работу в Канберре. Энди подозревал, что его напарника такое положение вещей вполне устраивало. Ответственности на нем было меньше, и чудес ждали только от Энди.

Благодаря особому расположению инспектора Энди получил редкую возможность изучать теорию следствия вместе с элитным подразделением ФБР. Криминалисты этого подразделения считались лучшими в мире. Энди знал, что дело, над которым он сейчас работал, давало ему шанс доказать, что особое доверие начальства к нему оправданно. И нести такую ношу он считал привилегией.

— Если подкрепления не будет, обойдемся теми силами, что есть. Как всегда.

И это означало, что рабочий день у каждого станет на несколько часов длиннее.

Глава 27

Мак сидела, свернувшись калачиком в кресле, когда зажужжал зуммер домофона.

— Алло?

— Это я. Энди.

— Здравствуйте. Поднимайтесь.

Через секунду он был уже в дверях, и, когда он, улыбаясь, шагнул ей навстречу, она почувствовала, что напряжение, в котором она пребывала, отступило.

Это все игра моего воображения.

— Здравствуйте, — сказал он, внимательно глядя ей в глаза. — С вами все в порядке? Были еще звонки?

Мак отвернулась.

— Парочка, — призналась она. Хотя на самом деле их было гораздо больше. И еще ее пугала мебель. Казалось, что ее передвигают ежедневно.

— Сколько было звонков?

Она попыталась сосредоточиться.

— Сегодня восемь, а может, и десять.

Он нахмурился. Две глубокие морщины залегли над переносицей, а нижняя губа чуть выдалась вперед.

— Мне это не нравится. Здесь дело не в простой путанице с номерами.

Она села на диван, и он, следуя приглашению, присел с другого конца, достаточно далеко, чтобы не нарушать свободы пространства. Она отметила его тактичность, хотя предпочла бы, чтобы он обнял ее.

— Хотите есть? — спросил он. — Можем не ходить никуда, если вам не хочется…

— Нет, я хочу. Но можно, мы сначала посидим здесь немножко?

— Конечно. Как скажете. Вы с кем-нибудь обсуждали происходящее? Может, с психологом? Человеку, оказавшемуся в вашей ситуации, иногда требуется…

— Мне не требуется психолог, — оборвала она его. — Хотя ничего не имею против них. В конце концов, я сама хочу стать психологом. Но в самом деле мне не нужна его помощь. По крайней мере сейчас. — Она понимала, что в ее словах мало логики. Налицо были все тревожные признаки психологической слабости.

— Я и не настаивал на том, что вам требуется психолог, просто хотел предложить…

— Нет, — отрезала она, и голос ее прозвучал чересчур громко.

Энди смотрел на нее, и в его глубоких зеленых глазах читалось беспокойство. На нее давно никто не смотрел с такой теплотой и нежностью.

— Расскажите мне про Кэтрин. Вы были очень близки?

— Она была хорошим другом… — Голос ее дрогнул. Она не была готова к такому разговору.

— Не смущайтесь, если вам хочется выговориться, — приободрил он ее.

Она знала, что стоит ей начать, и она уже не сможет остановиться. В конце концов она решила, что ей все равно.

— Кэт с детства жила по соседству с нами. Ее родители погибли, когда она была совсем маленькой, и ее удочерили эти ужасные люди. Она часто приходила к нам домой. Мне кажется, она тянулась ко мне за материнской лаской, ведь я была намного старше. А может, она просто видела во мне старшую сестру. Со временем наши пути разошлись, но, когда несколько лет тому назад она начала работать моделью, мы опять стали лучшими подругами. Мы обе рано начали модельную карьеру: в четырнадцать-пятнадцать лет. Я уже знала, что такое модельный бизнес, поэтому учила ее выживать в этом мире. Но не только я помогала ей. Она всегда была рядом, когда я нуждалась в ее поддержке.

Макейди вспомнила нападение Стенли, унизительное и тягостное полицейское расследование. Кэтрин, разорвав контракт на работу за границей, примчалась к ней, чтобы быть рядом и поддерживать в трудную минуту. Но теперь Стенли в тюрьме, так что бессмысленно ворошить прошлое. Это никого не касалось, и она вовсе не собиралась нагружать своими проблемами этого доброго человека, который, по сути, был ей незнаком и лишь вежливо позволил ей пооткровенничать.

— Во всяком случае, Кэтрин была очень внимательной подругой, — пространно сказала она, — и мне ее очень не хватает.

— И теперь вы чувствуете, что должны помочь ей, потому что она помогала вам. Это можно понять, но дело в том, что никто из нас уже не в состоянии помочь Кэтрин. Мы можем только поймать ее убийцу и жить дальше.

Энди был прав, и Макейди была полна решимости сделать именно это: поймать убийцу.

Он словно прочитал ее мысли.

— Я знаю, что вы хотите помочь, но я не позволю втягивать вас в это дело. У нас все под контролем…

— В самом деле? Тогда где же этот психопат? Посадите его передо мной, чтобы я могла видеть, что он страдает так же, как страдала она! Покажите мне…

— Макейди. Не всегда можно добиться полной справедливости, — сказал он, обнимая ее за плечи. — Не все в жизни можно исправить, даже справедливым приговором.

Он прав. Убийство Кэтрин. Смерть мамы. Это непоправимо.

Слезы текли по щекам Макейди. Она потянулась к нему, и их губы встретились. Он привлек ее к себе, и она ощутила своим дрожащим телом всю силу его мускулистых рук. Его мягкие губы вновь вплотную приблизились к ее губам. Она смотрела на них сквозь пелену слез, смотрела до тех пор, пока они не накрыли ее губы мягким поцелуем, нежным, со сладким привкусом. Она ощущала тяжесть его тела, пока он все сильнее прижимал ее к спинке дивана. Теперь они оба двигались в унисон захлестнувшей их страсти, пальцами, губами, телами растворяясь друг в друге.

Она уже не могла сдерживаться, да и он, судя по всему, тоже.

Глава 28

Он наблюдал за ее окном со скамейки в парке на противоположной стороне улицы, не обращая внимания на капли дождя, затекавшие под воротник. За плотно закрытыми жалюзи ее теплый, чувственный, залитый свечами мир казался недосягаемым. Он никогда не смог бы стать частью ее жизни. Такой жизни.

Но все было готово. Его терпение скоро будет вознаграждено. Она станет его самым удачным приобретением.

Я подожду, пока погаснут свечи.

В три часа утра дверь ее подъезда открылась. Высокий мужчина остановился на ступеньках, бросив взгляд вверх. Хотя было темно, он без труда узнал в нем человека, с которым она ужинала. Детектив. Он готов был перерезать ему глотку от уха до уха. Чтобы показать Макейди, как много она для него значит. Показать, как ненавидит он соперников.

Он видел, как детектив, постояв у двери, развернулся и бросился назад по лестнице, и дверь за ним закрылась.

Вне себя от ярости, он встал со скамейки, сжав кулаки. В траве копошился больной голубь. Молниеносным движением он схватил бедную птицу и свернул маленькую шейку, пока жертва не забилась в предсмертных конвульсиях. Он бросил голубя на землю. На латексных перчатках остались следы крови.

Его терпение было на исходе.

Глава 29

Около одиннадцати утра мобильный телефон детектива Флинна резким звонком нарушил тишину. Хотя квартирка была маленькой, он никак не мог найти свои брюки и бродил, полусонный, по комнате.

Этой ночью они почти не сомкнули глаз.

Макейди спала как убитая, и он хотел побыстрее ответить на звонок, чтобы не разбудить ее. Энди опустился на четвереньки, пошарил под кроватью и отыскал свои темно-синие брюки, в кармане которых надрывался телефон.

Макейди зашевелилась и пробормотала что-то нечленораздельное.

Как только Энди коснулся пальцем кнопки телефона, его трель смолкла. Он положил его обратно и задержался взглядом на Макейди. Одеяло сбилось в ноги, и ее обнаженное тело было прикрыто одной простыней. Он подумал, что она замерзнет, и нежно накрыл ее одеялом.

— Энди… — пробормотала она, не открывая глаз.

Она повернулась, и ее лицо оказалось совсем близко. Немного туши, теперь уже размазанной, оставалось на ее длинных ресницах. Полные губы слегка раскрывались в такт глубокому дыханию. На постели оставалось место рядом с Макейди.

Он осторожно, стараясь не потревожить свою спящую красавицу, скользнул под одеяло. Как только он уютно устроился, телефон зазвонил опять.

Он схватил его с пола и раздраженно прошептал:

— Алло?

— Настоящий джентльмен, да? — раздался голос Джимми.

— Что случилось, Джимми?

— Мне очень жаль беспокоить вас, Казанова, но у нас еще один труп.

Прикрыв трубку рукой, Энди прошептал:

— Я не ослышался?

— Ты не поверишь, кто на этот раз. Бекки Росс, звезда «мыльных опер»! Ее только что нашли в кустах в Столетнем парке. В жутком виде.

— Господи! — Он нес ответственность за еще одну загубленную жизнь, потому что ему не хватило мозгов, чтобы вычислить убийцу. И вот он забавляется с красивой девушкой, в то время как совершается убийство. И кстати, не с какой-нибудь девушкой, а с ключевой свидетельницей по делу.

— Ты сейчас в постели с ней, да?

— Шшш… — прошептал Энди.

— Собака! Заехать за тобой?

— Нет. Я буду через двадцать минут.

— Прихвати ее трусики.

— Пошел к черту!

Энди отключил телефон и поблаженствовал еще мгновение возле Макейди.

— Я должен идти, — прошептал он ей на ухо. — Я позвоню тебе.

Нехотя он выбрался из постели, ступая на пустые контейнеры, в которых вчера привезли еду из тайского ресторана. Он с ужасом увидел, что его одежда разбросана по всей комнате и безнадежно помята. Нужно заскочить домой, прежде чем Келли увидит его в таком виде.

Оторвав клочок бумаги от меню тайского ресторана, он нацарапал записку для Макейди:

Должен уйти. Позвоню. Э.

Он вернулся в реальность, терзаясь угрызениями совести по поводу содеянного и думая о том, что почувствует Макейди, когда проснется в одиночестве.

* * *

В Столетнем парке царил хаос: отряды полицейских прочесывали территорию, блокировали дороги и тропинки, и вышедшие на воскресную прогулку жители недоуменными взглядами провожали машину Энди, которая медленно двигалась по парку, изредка взвизгивая сиреной. Был прекрасный погожий день, и горожане намеревались насладиться семейным пикником или велосипедной прогулкой по парку. Им и в голову не могло прийти, что они вместе с детьми окажутся на месте страшного преступления.

Энди предъявил свое удостоверение одному из полицейских, который указал ему дорогу в сторону густых зарослей неподалеку от популярного ресторана. Интересующее его место уже огородили голубой лентой. Когда он выбрался из машины, к нему тут же подошел констебль Хант и выпалил:

— Идите посмотрите, ее еще не увезли.

Энди захлопнул машину и достал из нагрудного кармана пиджака пару латексных перчаток, которые захватил из дома.

— Личность установлена точно? — спросил он Ханта.

— Это она. Бекки Росс. Нет никаких сомнений. Я видел ее во всех газетах и по телевизору. Взгляните сами.

Возле кустов столпились зеваки. Среди них выделялся элегантный пожилой мужчина, державший на поводке огромную восточноевропейскую овчарку. Он отчаянно жестикулировал, пока констебль Рид записывал его показания. Несомненно, именно этот человек обнаружил тело. Энди увидел Джимми и судебного патологоанатома Сью Рейнфорд, которая сидела на корточках возле кустов. Он двинулся к ним и, не доходя нескольких шагов, ощутил резкий запах разлагающегося тела.

Жертва лежала на спине, ноги ее были раздвинуты и неестественно вывернуты. Она была полностью голой, если не считать одной, дорогой на вид, залитой кровью туфли на шпильке. Тело было зверски изуродовано, так что его даже трудно было идентифицировать.

Энди обменялся взглядами с напарником.

— Хорошо, что приехал, — еле слышно произнес Джимми. — Похоже, наш клиент смотрит «мыльные оперы». Стоит добавить этот штрих к его портрету?

Сью Рейнфорд, стоя на коленях, осматривала труп. Это была тихая невозмутимая женщина лет пятидесяти с фигурой в форме груши, короткими темными волосами и в очках.

— Жертва — женского пола, возраст — около двадцати. Смерть наступила несколько дней назад, — бесстрастно говорила она в диктофон. — Тело лежит навзничь. Ярко выраженной деформации конечностей не наблюдается. Очевидна большая кровопотеря, но вокруг следов крови нет. Возможно, жертву перенесли сюда уже после смерти.

Платиновые волосы Бекки спутались в запекшейся крови, а глаза, когда-то полыхавшие честолюбием, безжизненно смотрели в небо. Ее запястья и щиколотки еще сочились, усеянные сгустками крови, а личинки и насекомые уже расползлись по телу, выполняя свою отвратительную миссию.

— Ее не могли убить раньше вторника, — заметил Джимми. — В тот день у нее был фуршет.

Патологоанатом продолжала диктовать свои наблюдения:

— Никаких видимых следов на шее не обнаружено. Рваные раны видны на обоих запястьях. Соски полностью уничтожены. Глубокий вертикальный надрез тянется от нижней части грудины до лобка. — Когда Сью поднялась, лицо ее было необычайно бледным. Она посмотрела на Энди, и он впервые за долгие годы их совместной работы за стеклами ее очков увидел страх. — Джентльмены, в этих ранах скопилось очень много крови. Подозреваю, что убийца резал жертву, когда она еще была жива и, возможно, находилась в сознании.

— В отличие от… — начал Джимми.

— Да, в отличие от остальных. У первых жертв мы обнаружили много ран, нанесенных уже после смерти, но выходит так, что теперь он оставляет их живыми, пока сам… — Объяснять дальше не имело смысла. — Я смогу рассказать подробнее только после вскрытия.

— Господи, у прессы сегодня будет праздник.

И, словно в подтверждение этих слов, в небе раздался гул приближающегося вертолета. Сыщики подняли головы и увидели нацеленные прямо на них объективы кинокамер.

— Коршуны! Откуда они пронюхали? Уберите их отсюда, к чертовой матери! — заорал Джимми, яростно потрясая кулаками в воздухе. — Чертовы ублюдки! Они сейчас изгадят место преступления!

Вертолет держал дистанцию, но с деревьев полетела листва, как будто по парку прошелся ураган.

— Мы должны немедленно связаться с ее ближайшими родственниками и сообщить им о случившемся, прежде чем они узнают об этом из выпуска новостей, — громко произнес Энди, стараясь перекричать рев вертолета. Он был не на шутку встревожен.

Убийца набирал обороты.

Глава 30

Часы показывали без минуты полдень, когда Макейди наконец проснулась. Непривычно было вставать так по-богемному поздно, и, резко оторвавшись от подушек, она в ужасе подумала, что опаздывает на съемку. Когда сознание окончательно прояснилось, она вспомнила, что сегодня съемок нет, и уже после этого память стала медленно возвращать ее к событиям вчерашнего вечера.

Энди?

Она была в постели одна, и сразу нахлынуло чувство, будто ее предали. У нее был опыт общения с ненадежными мужчинами, о котором она предпочитала не вспоминать, и она так надеялась, что на этот раз судьба не преподнесла ей очередного донжуана. Она заметила клочок бумаги, который лежал у нее в ногах, и сердце учащенно забилось, когда она увидела нацарапанные на нем каракули. Прочитав записку, она широко улыбнулась, встала с постели, прошлась по квартире, обнаружив, что Энди отнес пластиковые контейнеры из-под вчерашних блюд на кухню, а ее одежду, которую вчера она бросила как попало, аккуратно повесил на стуле. Полотенца в ванной оказались сухими — Энди, наверное, торопился, хотя и постарался навести мало-мальский порядок в квартире.

Высший класс.

Когда Макейди стояла под душем, зазвонил телефон.

Энди!

Она бросилась в комнату, успев схватить трубку на третьем звонке.

— Алло!

Щелчок.

Она нахмурилась, повесила трубку и выглянула в окно. Жалюзи были закрыты не до конца. Наверное, Энди приоткрыл их, уходя. Прикрывшись руками, она отошла от окна, чувствуя слабость в животе. Оказавшись в ванной, она заперла дверь и встала перед зеркалом, уставившись на свое испуганное отражение в зеркале. В одно мгновение радость обернулась страхом. Она расслышала телефонный звонок, доносившийся из-за двери. После нескольких звонков заговорил автоответчик: «Алло?… Извините, с вами говорит автоответчик, оставьте сообщение, и вам перезвонят».

— Это Энди. Ты дома?

Замотавшись полотенцем, она выбежала в комнату и схватила трубку.

— Привет, — задыхаясь, произнесла она. — Как ты?

— Хорошо.

— Я тоже.

— Извини, меня вызвали. Мм… Кое-что произошло. — В его голосе звучала неуверенность. — Я могу задержаться на работе…

— Я буду очень рада видеть тебя, если ты, конечно, захочешь прийти.

Он помолчал.

— Хорошо. Я позвоню, когда буду уходить.

— Что происходит? — спросила она.

— Я сейчас не могу тебе рассказать, но, возможно, потом…

— Что-то связанное с делом?

— Да.

— Пожалуйста, скажи, — настойчиво произнесла она.

Он поколебался.

— Помнишь ту версию про фотографа? Ну, парень, который помещал рекламу в газете? Так вот сегодня мы собираемся брать его. Расскажу тебе все, когда увидимся.

* * *

В час дня Макейди вышла из квартиры на Бонди. Стояла прекрасная солнечная погода, и на Бонди-бич было многолюдно: горожане высыпали на улицу, радуясь первому за неделю погожему дню. Кафе были переполнены, а волны пестрели разноцветными костюмами серфингистов. Небо было ярко-голубым, ветер свежим, и Макейди шла по улице мимо магазинов, жуя рогалик и запивая его водой.

Она заглянула в газетный киоск и увидела газету с рекламой, о которой упоминал Энди. Пробежав глазами рубрики занятости и купли-продажи подержанных автомобилей, она отыскала объявление, в котором некий Рик приглашал моделей для съемки. Оно находилось между обещанием сексуальных авантюр с «бисексуалкой Сью» и приглашением «экзотических» девушек на работу в массажный салон. Кэтрин никогда бы не позвонила по такому объявлению. Как же он добрался до нее?

Загорелый серфингист в майке и широких шортах покупал толстый номер воскресной газеты, и Мак встала в очередь за ним. От мужчины пахло морем, а его светлые волосы были еще влажными и солеными.

— Ну как там сегодня, приятель? — спросил его продавец.

— Заносит здорово. На Терригале всю неделю было спокойнее.

Терригал.

— Скажешь тоже! — ответил продавец, сдавая сдачу. — Я был там на винном фестивале, и волны были приличные.

Макейди поймала серфингиста за руку, и тот, обернувшись, изумленно уставился на нее зелеными глазами. Нос у него был весь в веснушках, кожа вокруг губ смазана ярко-розовой мазью, а улыбка была до ушей.

— Извините, что побеспокоила, — произнесла она, мило улыбаясь в ответ. — Я слышала, вы сказали «Терригал».

— Терригал-бич, да.

— Где это находится?

— Недалеко. В паре часов езды на север, — сказал он. — Вы американка?

— Я из Канады. Спасибо…

— Вы здесь одна?

— Да. О, совсем забыла, я неправильно припарковала машину, так что мне надо бежать. Еще раз спасибо. — Она бросила на прилавок мелочь и выбежала, прежде чем серфингист нашелся с ответом.

Дж. Т. Терригал

Бич Ресорт

16

14

Каракули были почти нечитаемые, но теперь по крайней мере стал понятен их смысл. Мак решила, что расскажет об этом Энди, когда увидится с ним. Возможно, он объяснит значение этих цифр. Добавочный номер телефона? Номер комнаты? По дороге домой она обратила внимание на выставленную в витрине книгу «Дни рождения — персональный гороскоп» и, хотя скептически относилась к астрологии, не смогла устоять перед соблазном.

Она зашла в магазин и раскрыла книгу на своем дне рождения. Опустив подробности вроде очаровательной и привлекательной, остановилась на предупреждении о том, что может быть упрямой. А после упоминания о том, что в этот же день родился Маркс, следовал параграф, который расстроил ее.

Рожденные в этот день притягивают насилие. Они могут страдать от него, а могут и получать от него удовольствие. Они должны научиться не думать об этом…

Она захлопнула книгу с таким треском, что на нее стали поглядывать другие посетители. Насилие? Притягивается ко мне? Она поставила книгу на полку, стараясь прогнать закравшиеся сомнения. Потом вышла на улицу и побрела дальше, смешавшись с толпой серфингистов, местных хиппи и влюбленных парочек.

* * *

Как только Макейди оказалась в квартире, она села за телефон и набрала номер справочной 013, спросив, как позвонить в отель «Терригал-бич ресорт». А вдруг повезет?

Кэтрин должна была встретиться с человеком по имени Дж. Т. в отеле «Терригал-бич ресорт». Единственной загадкой оставались цифры 16 и 14. Вряд ли это были последние цифры номера телефона в отеле. Макейди решила проверить свою догадку и позвонила в отель.

— «Терригал-бич ресорт». Чем могу вам помочь? — прозвучал визгливый женский голос.

— Вы не могли бы соединить меня с номером шестнадцать-четырнадцать?

— Одну минутку. — В трубке раздалось несколько гудков, после чего вернулся женский голос. — Извините, должно быть, вы ошиблись. Номер шестнадцать-четырнадцать в настоящее время не заселен. С кем из гостей вы хотели бы поговорить?

— Хм. — Что дальше? — Меня просили передать сообщение для моего друга Дж. Т. из номера шестнадцать-четырнадцать. Правда, меня долго не было в городе, поэтому я не знаю, насколько актуально это сообщение. А когда он останавливался у вас?

— Извините, но мы не даем сведения о наших гостях, — твердо произнесла женщина. — Но, если вы назовете свое имя, я проверю, не оставлено ли для вас сообщение. Или же вы дадите мне фамилию гостя, с которым вы хотите связаться, и я проверю, зарегистрирован ли он у нас.

Проклятье.

— Хорошо. Я позвоню позже.

Что ж, по крайней мере таинственные каракули уже не скрывают тайны. Кэтрин планировала романтический уик-энд со своим возлюбленным. Но кто он? Разумеется, полиция могла бы проверить списки постояльцев и выяснить, на чье имя был зарезервирован номер.

Энди нечего и ожидать раньше чем через несколько часов, а Макейди не терпелось поскорее рассказать ему о своей находке. Но для начала нужно удовлетворить свое любопытство. Она вырвала из газеты рекламное объявление и, набирая указанный в нем номер, вновь перечитала его.

Трубку сняли после третьего звонка.

— Здравствуйте, это Рик? — с придыханием спросила она.

— Как тебя зовут, куколка?

— Дебби. Я увидела вашу рекламу.

— Американка?

Конечно, почему бы нет?

— Да, из Лос-Анджелеса.

— Сколько тебе лет? — У Рика был прокуренный голос. И казалось, ему не меньше сорока.

— Мм… мне двадцать один.

— Какой у тебя размер бюста, Дебби?

— Восемьдесят Д. Надеюсь, не слишком большой.

— Не волнуйся, крошка. А талия какая?

— Вот тут самое смешное, Рик. Талия у меня всего двадцать три дюйма. Я немножко комплексую оттого, что верх у меня получается слишком объемным, но один фотограф в Лос-Анджелесе как-то попросил меня сняться в нижнем белье и остался очень доволен снимками.

— Ты блондинка?

— О да, — выдохнула она.

— Натуральная?

— Простите?

— Настоящая блондинка? Везде?

Вот это да!

— Да. Конечно.

Они договорились о вечерней съемке в среду, и он дал ей адрес своей студии на Кингз-Кросс. Она по-девичьи хихикнула и спросила, не нужно ли принести с собой что-нибудь специальное.

— Туфли на шпильках. Панталоны. У меня здесь есть кое-какие костюмы.

Надеюсь.

— Хорошо, тогда до встречи, — как можно серьезнее произнесла она и, повесив трубку, залилась истерическим смехом.

Рик должен быть в восторге от перспективы заполучить в качестве модели большегрудую блондинку из Калифорнии с узкой талией. Разумеется, он будет разочарован, когда поймет, что его надули.

— Бюст восемьдесят Д, талия двадцать три дюйма! — воскликнула она, вытирая слезу, бежавшую из уголка глаза.

Он специально попросил ее быть на шпильках, но в этом не было ничего странного — любой фотограф, снимающий для глянцевых журналов, предпочел бы именно такую обувь. Вряд ли убийца стал бы действовать так прямолинейно. По своему опыту Макейди знала, что настоящую опасность представляют как раз люди малозаметные.

Глава 31

Детектив Флинн собрал подчиненных, и они внимательно смотрели на него, готовые записывать приказания. Ему мучительно хотелось вернуться назад к Макейди, и он представлял ее в постели, среди сбившихся простыней. Он позволил себе отвлечься от расследования на один восхитительный вечер, но сейчас вновь оказался в гуще событий, и большая команда полицейских зависела от каждого его слова.

— Прежде всего хочу поблагодарить всех вас за преданность делу и особую оперативность, проявленную в воскресенье, — начал Энди. — Как вы знаете, у нас появилась четвертая жертва, актриса Бекки Росс. Только что законченное вскрытие подтвердило, что время смерти — ночь четверга или раннее утро пятницы. А теперь я еще раз напомню: жизненно важно не допустить никаких утечек информации по этому делу. Если что-то вылезет, каждый из нас окажется в глубоком дерьме, это понятно? Ну все, хватит об этом.

Я подготовил более глубокий психологический анализ личности нашего убийцы. Сейчас я раздам каждому по экземпляру. — Он передал фотокопии документа, и сотрудники пустили их по кругу. — Запомните: эта характеристика может пригодиться в расследовании. Итак, наш убийца попадает в категорию «насильника, возбуждающегося от причинения боли». — Он заметил недоумение в глазах коллег. — Это означает, что он садист. Возможно, в нем лишь намечается тенденция к этому, подтверждением чему служит характер увечий, причиненных последней жертве. Он терзает живых.

Насильник такого типа зачастую использует всевозможные уловки, чтобы войти в доверие к жертве. А во время нападения может требовать, чтобы его называли либо хозяином, либо господином, либо как-нибудь еще.

Хант не сдержался и цокнул языком.

— Заткнись и записывай, Хант! — рявкнул Энди. — Или тебе поручат изучить все дела о сексуальных нападениях за последние пять лет.

Хант предпочел заткнуться.

— Он может спросить у жертвы: «Тебе больно?» Может заставить жертву умолять его о пощаде, может унижать ее, оскорблять, заставляя выполнять его приказы. — Он проследил за выражением лица Ханта, которому очень хотелось встрянуть с комментарием. — Он может также фотографировать или снимать на видеопленку акт насилия. Как мы уже знаем, он может наносить раны на те части тела, которые представляют для него сексуальный интерес: груди, ступни, вагина, анус и прочие. У него ярко выраженный фетишизм в отношении стоп и пальцев ног, а в последнем убийстве он срезал у жертвы соски. Раньше он, возможно, просто кусал их или грыз.

Прошлые дела о сексуальных нападениях могут оказаться полезными для нас. Разумеется, следует исключить дела, по которым убийца осужден и находится за решеткой. Этот парень очень осторожен, но не всегда же он был таким.

Он мог приобрести кое-какие навыки, пообщавшись с сокамерниками в тюрьме, а может, у него своя библиотека по криминалистике. Насильник явно получает удовольствие от использования всевозможных приспособлений для пыток. Возможно, он хранит свои трофеи или ведет дневник. С собой он всегда таскает набор подручных средств, включая оружие, сексуальные аксессуары и веревки. Жертв он может выбирать как случайно, так и заранее планируя нападение. Пытки могут продолжаться от четырех до двадцати четырех часов. Это подтверждают судмедэксперты, проводившие исследования всех четырех жертв.

— Псих, — еле слышно пробормотал Джимми.

— Я как раз подхожу к этой части вопроса. Скорее всего, мы имеем дело с психопатом-садистом с высоким коэффициентом интеллекта, и это означает, что он может быть очень обаятельным и убедительным. Все его жертвы были белыми женщинами, и мы полагаем, что он тоже белый.

Он методичен и опытен. Я так думаю, что ему от двадцати пяти до сорока лет и живет он в районе Сиднея. У него есть укромное местечко, где он совершает свои преступления и держит своих пленниц. Кроме того, у него намечается «звездная болезнь» — он читает газеты, которые пишут о нем, и ему это нравится. Ему кажется, что теперь он стал знаменитым. Его забавляет, что трупы обнаруживают не сразу. Он ведь не оставляет их в труднодоступных местах. Выходит, факт обнаружения убитых его не волнует.

Вот такая вырисовывается картина на данный момент. Приступайте к исполнению своих заданий и держите связь друг с другом. Я хочу, чтобы каждый из вас знал, какие новые факты обнаружили ваши коллеги. А теперь те, кто работает вместе с Джимми по Рику Филлсу, выслушают его сообщение.

Джимми встал и ухмыльнулся.

— После вас трудно выступать, сэр. — Он встал перед коллегами, заткнув за ремень большой палец руки. — Итак, Махони выходит в пять часов. У нее будет микрофон в… мм… лифчике.

Энди закатил глаза. Джимми не мог держаться солидно, даже помогая в расследовании особо опасного преступления.

— Все идет по плану, который мы наметили, — продолжал Джимми. — Мы будем сидеть в фургоне на противоположной стороне улицы. Махони, как мы надеемся, сможет найти разоблачающие фото, оружие или приспособления для пыток, которые потом исследуют наши эксперты. Если ситуация станет опасной, мы тут же вызволим ее оттуда. Ребята… девчонки, этот парень — тот, кого мы ищем, так что давайте-ка его прижмем!

Все оживились и встали со своих мест.

— Ты так не разбрасывайся словами, Джимми, — заметил Энди, когда коллеги направились к выходу.

* * *

Было уже поздно, когда Энди прямо с работы явился к Макейди. Он выглядел усталым и измученным, но был счастлив видеть ее. Макейди было что ему рассказать, но она чувствовала, что для начала нужно выяснить кое-какие вопросы.

— Энди…

— Да? — Он нагнулся и поцеловал ее.

Когда их губы разомкнулись, она почувствовала легкое головокружение.

— Я думаю, что прошлая ночь…

— Была восхитительной, — закончил он за нее.

— Это да, но я думаю, что все идет слишком быстро. Обычно я…

— Я тоже.

Она подняла на него скептический взгляд.

— Правда?

Энди посмотрел на нее в упор.

— Думаю, никто из нас не предполагал, что все так сложится. Но я рад, что все получилось именно так, несмотря ни на что.

И все-таки все было слишком стремительно, слишком зыбко. Макейди не знала, что ответить.

— Ты просто пойми, что я не склонна к авантюрам. — Кто бы говорил! — И вчерашняя ночь была особенной для меня, — выпалила она.

— Я все понял. Не говори больше ничего. Она улыбнулась, испытав облегчение оттого, что внесла ясность.

Какую ясность? Разве я не пытаюсь доказать ему, что меня не так легко затащить в постель… обычно?

Мак провела его к дивану, и они сели рядом. Ей захотелось сменить тему.

— Ладно. Мне нужно поделиться с тобой кое-чем. Помнишь ту записку, которую написала Кэтрин, про Дж. Т. и Терригала, ну и все прочее? Так вот, я вычислила, что она собиралась встретиться со своим возлюбленным, которого она называет Дж. Т., в номере шестнадцать-четырнадцать отеля «Терригал-бич ресорт».

Энди не сказал ни слова.

— Если вы проверите книгу регистрации в отеле, то наверняка узнаете, с кем у Кэтрин был роман до убийства. — Макейди сделала ударение на слове «убийства», чувствуя, что ее информация опять не произвела на Энди впечатления. — Ну, что скажешь? — наконец спросила она, прерывая его молчание.

— Ну… — Энди замялся. — Мы знаем, что в этом номере останавливался мужчина, но он отрицает какую-либо связь с мисс Гербер, и у нас нет оснований не верить ему.

Мак почувствовала, что лицо ее вспыхнуло от злости.

— Не стоило тебе ввязываться в это дело. Пожалуйста, позволь нам самим провести расследование.

Как он мог не сказать ей об этом? Она глубоко вздохнула.

— Этот человек, его имя начинается с букв Дж. Т.?

— Нет.

— Хорошо, может, Дж. Т. — его инициалы?

— Да, но это все, что я могу тебе сказать, договорились? Я не имею права обсуждать это с тобой. Пожалуйста! Мы можем не говорить о работе?

Она покачала головой, ощущая прилив ярости. Ему не удастся так просто от нее отделаться.

— И давно вы узнали про этого парня?

— Недавно. Пожалуйста, успокойся.

— Успокоиться? Господи! Ты думаешь, меня так занимает этот роман, да?

Энди положил руки ей на колени, но она сердито сбросила их.

— Я думаю, в этом вопросе тебе не хватает объективности, — ласково произнес он. — У нас нет никакого права вмешиваться в жизнь этого человека только потому, что девушка нацарапала какую-то записку с цифрами, которые могли бы означать номер в отеле, где он собирался остановиться.

— Постой-ка. — Ее вдруг осенило. — Ты сказал, собирался остановиться? Он отменил бронирование?

Энди выглядел слегка озадаченным.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? Кэтрин была убита в среду, а обнаружена в пятницу. Если заказ в отеле был отменен до того, как я опознала труп в субботу утром, тогда тот, кто резервировал номер, должен был уже знать, что она мертва и не появится в отеле. А это означает, что он так или иначе связан с ее смертью.

— Тпру! Притормозите, мисс Марпл. — Он бросил на нее снисходительный взгляд, который ее так раздражал. — Если этот человек отменил бронирование в отеле, причин для этого может быть сколько угодно. И к тому же он утверждает, что никогда и не встречался с Кэтрин Гербер. Нет ни одной ниточки, что вела бы от нее к нему.

— Нет, есть. — Макейди гордо сняла кольцо с большого пальца. — Посмотри-ка гравировку.

Энди взял в руки широкое кольцо с бриллиантом, нахмурился и, перевернув кольцо, прочитал надпись. Глаза его расширились.

— Откуда оно у тебя?

— Оно лежало в шкатулке Кэтрин. Я нашла его, когда упаковывала ее вещи.

— Почему ты мне не сказала? Это же улика!

— Не сказала, потому что ты вел себя как болван. Почти так же, как сейчас.

Энди поднялся с дивана. Она заметила, как он меняется в гневе. Нежный и ласковый мужчина исчезает, а на его месте появляется огромное ходячее эго.

— Я не могу рассказывать тебе о ходе следствия. Ты это знаешь. Я не только не имею права рассказывать тебе что-либо, но даже находиться здесь. Так что, если тебя так бесит мое молчание в отношении той записки, очень жаль.

Макейди скрестила руки и ноги. Мышцы напряглись. Она наблюдала, как он меряет шагами комнату.

— Это может быть расценено как сокрытие улик. Я же веду расследование дела об убийстве, черт возьми, а ты скрываешь потенциальные доказательства!

— У твоих ребят был шанс найти его, — ровным голосом заявила Макейди. — Я рассказала вам все, что знала о романе Кэтрин. Вы обшарили всю квартиру. И должны были найти кольцо. Так что моей вины здесь нет. А после того, как ты обошелся со мной в тот раз, когда я пришла к тебе с информацией, у меня пропало всякое желание делиться с тобой своими соображениями.

Энди продолжал ходить взад-вперед по комнате. Он сунул кольцо в карман и нервно прошелся рукой по волосам.

— Хорошо, допустим, мне следовало сказать тебе про этого парня, но я не мог, ты это понимаешь? — произнес он. — У нас против него ничего не было, кроме той записки, и даже она была какой-то туманной.

— Ну про кольцо этого не скажешь.

— Кольцо может изменить ситуацию. Послушай, есть вещи, о которых я не могу тебе рассказать, — повторил он.

— Я знаю.

Энди остановился и подошел к ней. Он сел рядом и нежно обнял ее. Макейди сидела, крепко сложив на груди руки, глаза ее были сухими.

— Все дело в моей работе. Чем больше я рассказываю тебе, тем глубже я увязаю. — Он потянулся к ней и начертил на щеке воображаемую линию. — Я и так увяз достаточно глубоко, — сказал он.

— Энди, а как насчет…

В одно мгновение его рот накрыл ее губы. Они страстно обняли друг друга и слились в долгом поцелуе. Он опрокинул ее на диван, и она скользнула рукой под его рубашку, спускаясь все ниже вдоль спины, пока не ощутила твердую силу его ягодиц.

— Боже, как ты злишься, — пробормотала она.

Энди нежно провел языком по ее шее.

— Изобрази мне Шона Коннери, — прошептала она.

Поначалу он, казалось, был удивлен ее просьбой, но потом улыбнулся.

— Меня зовут Бонд, Джеймс Бонд, — произнес он с четким шотландским акцентом.

Восторг.

— Еще, — сказала она, обхватывая его ногами.

— Вы та еще штучка, мисс…

— Еще!

— Хм… Одну водку с мартини, не взбалтывать.

Она поцеловала его.

— О, Джеймс… — хихикнула она.

* * *

Через несколько часов они лежали обнаженные и обессилевшие на смятых простынях. В комнате было темно, единственным источником света была свеча, мерцавшая на тумбочке возле кровати.

— Хммггмм… — пробормотал во сне Энди.

Макейди открыла глаза.

— Что?

— Хммф… — Он шевельнулся и дернулся. — Уйди. — Глаза его все еще были закрыты. — Уйди, Кассандра, — продолжал бормотать он. — Черт, мне нужна машина, — вдруг произнес он уже более отчетливо. — Сука…

Макейди больно ткнула его в бок, и он замолчал. Ей не хотелось, чтобы во сне он наболтал лишнего, о чем потом пришлось бы жалеть.

— Ммм… — промычал он, чуть приоткрыв усталые глаза.

Он перевернулся на другой бок, и они какое-то время лежали молча, но она не собиралась сдавать позиции. По мере того как крепло в ней любопытство, нарастала и потребность получить ответы на волнующие ее вопросы.

— Надеюсь, ты не обидишься, что я опять спрашиваю, — ласково произнесла она, придвигаясь ближе к нему. — Но ты сам рассказывал мне про того парня, Рика Филлса, и его фотостудию на Кросс. Об этом-то ты можешь мне рассказать? Да? — настаивала она.

— Конечно, — полусонный, пробормотал он. — Подожди. — Он вдруг широко раскрыл глаза. — Откуда ты узнала, что его студия находится на Кросс? Я тебе этого не говорил.

— Разве? — Она коротко рассмеялась, подумав о нелепом проколе. — Позвольте вам заметить, что по голосу он настоящий слизняк.

— «По голосу»? Ты что, беседовала с ним? — Он окончательно проснулся.

— Только минутку. Мне хотелось узнать, как он заманивает девушек. Но это же не опасно.

— Черт возьми! — Он сел и так яростно ударил кулаком по кровати, что она затряслась.

Пока Макейди лежала, застыв от изумления, Энди закрыл глаза и замотал головой, пытаясь успокоиться. Затем он сделал несколько глубоких вдохов, и она подумала, что он считает до десяти. Неплохой метод обуздания злости.

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? — спросил Энди, уже немного придя в себя. — Это невозможно! Нельзя делать такие вещи!

— Я не оставила ни телефона, ничего, — возразила она. — Я назвалась Дебби, рост шесть футов, блондинка, модель с бюстом восемьдесят Д.

Он невольно оценил размер ее груди.

— Да, думаю, Дебби произвела бы на него более сильное впечатление, чем та дама, которую мы к нему направили, — сухо произнес он.

— Что случилось?

Энди взял ее руки в свои, пристально глядя на нее из-под нахмуренных бровей.

— Ты должна пообещать мне, что прекратишь это. Я расскажу тебе все, что ты захочешь, но за это ты должна обещать мне, что прекратишь болтать с подозреваемыми и подвергать себя опасности.

Она захлопала слипшимися от смазанной туши ресницами.

— Обещаю. Итак, почему вы подозреваете этого парня?

— Мы должны отработать все версии, и Рик — один из подозреваемых. Первые две жертвы продавали свои услуги сексуального характера, а поэтому могли откликнуться на его рекламное объявление.

— Ты ведь не думаешь, что Кэтрин могла купиться на такую рекламу?

— Нет. Сомневаюсь, — согласился Энди. — Но, вопреки тому, что пишут о них в беллетристике, серийные убийцы вовсе не роботы. Иногда они меняют тактику. Твоя подруга могла оказаться случайной жертвой, и ее убийство не укладывается в схему предыдущих.

— Выходит, вы послали своего агента позировать этому парню?

— Ну, мы попытались. Констебля Махони, ту, которая отвозила тебя домой в тот первый день. Думаю, она изрядно перенервничала…

— Постой-ка… вы послали к нему Карен?

— Ну да…

Макейди попыталась представить себе выражение лица Карен, когда фотограф попросил ее выпятить грудь и сосать «чупа-чупс».

— Тебе не кажется, что это все равно что послать монашенку к Хью Хефнеру?

Даже в тусклом свете Макейди разглядела, что у Энди порозовели щеки.

— Как выясняется… да. Она подходит по возрасту, и она хороший полицейский, но просто не смогла сыграть эту роль. Она была слишком скованной, чтобы выглядеть естественно.

— И что произошло?

— Отщелкав кассету, он отослал ее домой. Она не обнаружила в квартире ничего подозрительного, ни веревок, ничего. Так, полно всякого порнографического хлама, немного нижнего белья.

— Если у парня сдвиг на почве секса, это еще не означает, что он убийца, иначе вам пришлось бы арестовать половину миланских фотографов, — сказала Макейди.

— Что, дела обстоят так плохо?

Она закатила глаза.

— Ты даже не представляешь. Эти фотографы и пленку не станут загружать, пока модель не разденется. Думаю, Филлс даже не фотографировал Карен.

— Так бывает?

— Конечно. Они не хотят расходовать драгоценную пленку на недостойный внимания объект. — Она сделала паузу. — Давай не будем вдаваться в подробности. А у него есть судимости или мотив?

Энди уставился на нее.

— Что такое? — нетерпеливо спросила она.

— Иногда ты рассуждаешь, как полицейский. В вашем доме это была тема для обсуждения за ужином или здесь что-то другое?

Макейди расхохоталась. Ее отец старался не обсуждать текущие дела за ужином, но, к великому огорчению матери, ему не удавалось сдерживаться. Он любил поговорить о работе, и Макейди всячески поддерживала его в этом, поощряя его энтузиазм. Мать и младшая сестра Тереза обычно сидели молча, выражая неодобрение, и уходили из-за стола как можно раньше. Но рассказы отца никогда не отвлекали Мак от еды.

— Так ответьте же на вопрос, детектив, — сказала она, опрокинув Энди на постель и прижав к матрасу своим телом.

— Да, у него были судимости. — Энди замолчал. — Мне очень не нравятся эти сумасшедшие телефонные звонки, которые тебя донимают.

— Я уверена, что все это ерунда. — Мак села на него сверху и нагнулась к нему.

Он постарался выдержать серьезный тон.

— Мне не нравится, что ты влезаешь в это дело.

— Не беспокойся обо мне. Просто найди убийцу.

— Легко сказать.

— Еще какие-нибудь версии, господин детектив? — спросила Мак, проводя пальцем по его груди. Ей хотелось пришпилить его к кровати и никуда не отпускать. Ей хотелось взять над ним шефство. Макейди уже забыла, что такое счастье в сексе, и теперь ощущала себя девчонкой, которая никак не наиграется с новой игрушкой.

— Есть парочка… — Он никак не мог оторвать взгляда от ее груди. — Мы еще не снимаем подозрений с Тони Томаса. Много пустых версий… О, ты прекратишь? Щекотно!

Она рассмеялась и скатилась с него.

Энди посмотрел ей в лицо, и глаза его стали серьезными.

— Этот парень, кто бы он ни был, крайне опасный садист.

— Тем более нужно остановить его как можно быстрее. Что, если ты попытаешься подсунуть Рику еще одну модель?

Он понял ее намек.

— Нет-нет. Макейди, выброси эту дурь из головы! Ты обещала мне, что перестанешь лезть в это дело, если я расскажу тебе о расследовании.

— Но я могла бы лучше сыграть эту роль…

Энди нежно накрыл ее рот своей ладонью, прервав ее на полуслове.

— Обещай мне, обещай, что ты не будешь вмешиваться. Позволь мне самому во всем разобраться.

Она медленно кивнула головой, и он убрал руку.

— Извини, — сказал он. — Тебе нельзя так рисковать. У нас работает целая бригада. Мы поймаем его. Я никогда себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится.

— Ну пока ты и твои ребята работают, мне и не придется рисковать. Но не ругай меня, если мне придется кого-нибудь арестовать.

— Что?

Макейди улыбнулась, дав понять, что она пошутила.

— Неисправимая, — пробормотал он и попытался лечь на нее, но она опрокинула его на спину и вновь оседлала. Он усмехнулся, явно довольный ее напором. — Значит, не хочешь сотрудничать? — поддразнил он ее. Ухмылка исчезла с его лица, когда она полезла под кровать и достала его наручники.

— Что, если…

В считанные секунды ей удалось застегнуть наручники на его запястьях. Она проделала это, как заправский полицейский, и он даже поморщился от боли.

— Надеюсь, у тебя есть ключи, — произнесла она.

Он лежал с широко раскрытыми глазами. Она же упивалась моментом: наконец-то осуществилась ее заветная мечта и могучий сильный детектив, обнаженный, оказался полностью в ее власти. Ну, мечта не самая заветная, конечно.

Фаворитом оставался Шон Коннери в «Докторе Нет».

Его рот раскрылся в безумном удивлении, и она нашла, что это выражение лица особенно возбуждает ее на близком расстоянии. Она держала его скованные руки над головой. Его волосы под мышками были темными и мягкими, и она вдохнула их запах, прежде чем накрыла его беззащитное тело поцелуями и игривыми укусами. Его соски напряглись, когда она ласкала их языком под аккомпанемент его стонов.

Он откашлялся.

— Итак, ты, ты хотела бы…

— Вы слишком много говорите, детектив, — сказала она, закрыв ему рот рукой.

Он не протестовал.

Глава 32

В понедельник утром детектив Флинн появился на работе, совершенно не готовый к тому, что его ожидало. Он все еще чувствовал вкус губ Макейди на своих губах, а в мыслях до сих пор лениво нежился вместе с ней в постели. Она удивила его; оказывается, в ней уживались и неистребимая страсть к приключениям, и ранимость. Противоречивая — так можно было охарактеризовать ее. Его взволновала и перспектива новой версии, которую открыла для него Макейди, передав кольцо. Выходило, что мистер Тайни-младший солгал им. Он знал Кэтрин. Энди уже предвкушал удовольствие от допроса, который он устроит этому богатею, предъявив ему кольцо. Он представил, как будет отпираться этот сукин сын.

Энди не сразу заметил, что в управлении стоит напряженная тишина. Он прошел к кабинету, как всегда с дымящейся кружкой кофе в руке, и шаг его замедлился, когда он ощутил тягостную атмосферу. Его коллеги провожали его взглядами, в которых читалась молчаливая жалость. Что-то было не так. К тому моменту, когда Энди добрался до своего рабочего места, его настроение окончательно испортилось.

Джимми первым поспешил к нему.

— Келли хочет видеть тебя срочно. Не знаю, кто ему сказал…

Энди, словно в тумане, брел к кабинету инспектора Келли, и слова Джимми эхом отдавались в голове. Он постучал в дверь, и бесстрастное «Входи» было ему единственным ответом. Инспектор смотрел в окно и не обернулся, чтобы поздороваться. Даже учитывая обычную сдержанность Келли, такой прием был более чем прохладный. «Горячий» стул был отодвинут от стола в ожидании кандидата на разнос.

Энди начал говорить, но инспектор Келли резко оборвал его.

— Садись, Флинн.

Стул отчаянно скрипнул под ним, когда Энди сел.

— Тебе есть что мне сказать?

— Нет, сэр, — ответил Энди, озадаченный. — Хотя да, есть новая информация по Джеймсу Тайни-младшему, но Джимми сказал, что вы хотели меня видеть…

— Я на самом деле думаю, тебе есть что объяснить мне. И хорошо, если тебе это удастся, Флинн.

— Ну… сэр… если вы имеете в виду заголовки в газетах насчет убийства звезды «мыльных опер», тут уже ничего не исправить. Мы были готовы к тому, что пресса быстро обо всем пронюхает.

Его опять прервали.

— Ты завел шашни со свидетельницей и скомпрометировал расследование, — голосом, лишенным эмоций, произнес Келли, глядя в окно. — Даже передать тебе не могу, как я разочарован.

Энди уставился на затылок Келли, больше всего желая как-то исправить ошибку. Как он мог быть таким глупцом, рисковать всем ради девчонки?

— Прошу прощения, сэр. Я поступил неосмотрительно…

— Я отстраняю тебя от этого дела.

Энди был ошарашен.

— Но, сэр… — слабым голосом начал он.

— Решение принято. Я не раз прикрывал твою задницу, но то было совсем другое. Я не могу закрыть глаза на то, что произошло. Мы все, и ты в том числе, находимся под пристальным контролем в этом расследовании.

Год назад Энди в приступе ярости избил подозреваемого педофила. С тех пор он кое-как научился управлять своими эмоциями. Келли тогда замял инцидент, возможно, потому, что внутренне считал справедливыми действия подчиненного. Но спать со свидетельницей было не то что непростительно — преступно. Энди знал, что его объяснения ровным счетом ничего не изменят, раз Келли принял решение. Выходило так, что он завалил величайшее расследование в своей карьере.

Энди напряженно смотрел на красивый резной дубовый стол инспектора Келли. Этот стол был частью того мира, куда вход ему теперь был заказан, и он почувствовал, что будущее уплывает у него из-под ног.

Келли бросил последний взгляд на своего провинившегося протеже. Этот взгляд длился не более двух секунд, но прожигал насквозь.

— У тебя есть отпуск, Флинн. Воспользуйся им. Я поставлю тебя на какое-нибудь другое дело, когда решу, что ты готов к этому.

У Энди сдавило горло от подступившего кома.

— Но, сэр, если бы я мог объяснить…

— Твое оружие.

Даже в страшном сне Энди не мог представить, что когда-нибудь услышит эти два слова. Он поднялся со стула и вытащил из кобуры пистолет девятого калибра. Медленно положил его на стол. Он знал, что надо радоваться хотя бы тому, что его не уволили, не отобрали удостоверение, но сам факт отстранения от дела казался суровым приговором.

Разочарованно махнув рукой, Келли дал понять, что аудиенция окончена, и продолжил разглядывать курсирующие по улице автомобили.

Энди молча вышел из кабинета.

Глава 33

Дж. Т. сел за свой безукоризненно чистый рабочий стол и развернул ланч — копченый лосось с каперсами, хреном и зеленым салатом на ржаном хлебе. На этот раз сэндвич был приготовлен правильно. Вероятно, его жалоба возымела действие и некомпетентного сотрудника уволили.

День обещал быть хорошим. Прошло чуть больше недели со дня убийства Кэтрин, а у полиции до сих пор не было никаких идей. Впрочем, записка, которую она нацарапала, оказалась неприятным сюрпризом. Как он мог допустить такую глупость и заказать номер в отеле за счет компании? Разумеется, так было дешевле, но надо признать, что и он поленился. В будущем нужно быть осторожнее. Но даже с учетом этих обстоятельств у полиции все равно не было никаких доказательств. Он не сомневался в том, что они поверили в его историю. Возможно, кольцо вообще не найдется. От этой мысли он улыбнулся, впиваясь в сэндвич.

Голос секретарши, прозвучавший по селекторной связи, нарушил его покой.

— Вам звонок по второй линии, мистер Тайни.

— Роза, ради всего святого, я же ем! — Крошки хлеба и хрена полетели у него изо рта. — Прими сообщение!

— Извините, сэр. Звонит мистер Хэнд, говорит, что это важно.

Дж. Т. выпрямился в кресле, отложил сэндвич и нервно вытер уголки губ.

— Да, Роза. Спасибо, я возьму трубку. Алло?

— Это мистер Хэнд, — раздался в трубке хриплый голос Лютера. — У меня хорошие новости. Любовник-полицейский отправлен в отпуск.

— В отпуск?

— Да, и даме доставлен подарок, так что нужный результат будет.

Блаженная дрожь пробежала по спине Дж. Т… Возможно, Лютер стоил тех денег, что он на него тратил.

— Отлично. Отличная работа. Я должен знать что-то еще?

— Все под контролем.

Дж. Т. не хотел вдаваться в детали. Он не хотел еще глубже увязнуть в этом сомнительном деле, ему нужен был только результат, и он, похоже, был достигнут.

— Спасибо, — сказал он.

На линии повисла тишина.

Глава 34

Макейди осторожно взяла конверт двумя пальцами, заподозрив что-то неладное сразу, лишь только увидев его. Насторожило то, что ее имя было напечатано на нем большими буквами, и то, что пришло письмо не по почте, а было подсунуто ей под дверь. Она могла различить, что в конверте находится фотография… хотя нет, лазерная копия фотографии. Она медленно вытащила лист бумаги, держа его за уголок напряженными пальцами. Фото казалось знакомым. Оно напоминало копию снимка из ее модельного альбома, но выглядело совсем иначе…

Глаза ее расширились от ужаса.

Это была ее фотография. Мертвой.

На ней был купальник-бикини, или, по крайней мере, должен был быть. Из-за плохого качества фотографии трудно было определить, надето ли на ней что-нибудь вообще. Ее кожа была разодрана ручьями крови и струпьями. Зрачки были выколоты, и вместо них зияли безжизненные отверстия.

Макейди выронила фотографию, и она покружила по комнате, прежде чем опуститься на пол. Мак схватилась за живот и крепко сжала горло, так чтобы сдержать подступившую рвоту. Отпечатанное послание жгло глаза. Она отвернулась и заморгала, но видение не уходило. Черными чернилами на красном фоне было выведено:

ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ!

Мокрыми от пота руками Макейди набрала номер мобильного телефона Энди. Прозвучало с десяток гудков, прежде чем электронный голос произнес: «Ваш звонок переведен на другую линию. Ждите ответа». Где его черти носят? В трубке зазвучал голос его автоответчика: «Говорит детектив Флинн. Сейчас я не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте сообщение, и я вам перезвоню».

— Энди, это я, — сбивчиво начала она. — Сейчас понедельник, ээ… — она посмотрела на часы, — четыре часа. Позвони мне. Это срочно.

Мак надеялась, что не доставит ему неприятностей этим звонком. Он просил не звонить по этому телефону, поскольку это был служебный пейджер, но, разумеется, он поймет ее, когда узнает, в чем дело.

Теперь угроза ее жизни неожиданно приобрела реальные очертания. Мак уже не сомневалась в том, что вторжение в ее квартиру было не случайным, и вновь вспомнила о мебели.

Неужели ее действительно двигали?

Охваченная паникой, Мак позвонила в свое агентство, но Чарлз никак не мог понять, в чем причина такой срочности.

— Ты хочешь переехать сейчас? — встревоженно спросил он.

— Да, немедленно. У тебя есть другие свободные квартиры? — Она знала, насколько сложно найти меблированную квартиру, но необходимо было попытаться.

— Хм. Зависит от того, сколько соседок ты хочешь иметь. Думаю, будет одна вакансия в Поттс-Пойнт на следующей неделе. — Частенько в одной квартире, которую снимало агентство, селили до шести моделей.

— На следующей неделе? Но мне очень нужно сейчас.

— А в чем проблема?

Она не могла ему рассказать. И не хотела. Она вообще не хотела ничего говорить никому, кроме Энди.

— Не важно, мне просто… Ты не мог бы подыскать мне место как можно быстрее?

— Это не так-то просто, но я проверю, что можно сделать.

Номер в отеле был ей не по карману. Возможно, когда объявится Энди, он поможет ей подыскать новую квартиру. А может, она поживет у него какое-то время. Мысль была не такая уж неприятная.

Она ходила взад-вперед по комнате, ожидая, когда зазвонит телефон.

Со мной все будет в порядке. Я могу защитить себя.

Сняли кокос с дерева, разбили его об колено…

Потеряв терпение, она позвонила Энди. Вновь включился автоответчик.

Он скоро перезвонит. Расслабься пока. Почитай газету, посмотри телевизор. Он позвонит с минуты на минуту, и ты выберешься отсюда.

Мак развернула газету и разложила ее на постели. Заголовок на первой странице бросил ее в дрожь.

УБИТА ЗВЕЗДА «МЫЛЬНЫХ ОПЕР»!

Телезвезда Бекки Росс, которая пропала после приема по случаю запуска собственной линии модной одежды в четверг, вчера была обнаружена мертвой в Столетнем парке. Полагают, что это четвертая жертва убийцы — «охотника за шпильками»…

Она в ужасе отбросила газету, потом спихнула ее ногой с кровати, как будто что-то могло измениться, если она не будет об этом читать.

…Четвертая жертва убийцы…

…Пропала после приема…

Как такое могло произойти? Жертва? Всего лишь несколько дней тому назад Мак представляла ее коллекцию одежды, ходила вместе с ней по подиуму. И вот теперь ее убили. Так вот зачем тогда срочно вызвали Энди. Но почему он не сказал ей?

Зазвонил телефон, и она схватила трубку.

— Энди…

— Макейди, это Чарлз. У меня есть кое-что для тебя, но ты сможешь там остаться только на три недели…

— О боже! Спасибо тебе!

— С тобой все в порядке?

— Да, все хорошо. Какую хорошую новость ты мне принес!.. Когда я смогу переехать?

— Квартира находится на Бронте, она принадлежит одной из наших моделей, Дени. Сейчас она в Европе. Деньги за аренду ей пригодятся.

Фантастика!

Через пятнадцать минут она, запыхавшаяся, уже была за дверью и волокла свои баулы в такси, убегая от злосчастной газеты.

Глава 35

Он приложил ухо к двери, прислушался.

Тишина.

Лютер знал, что в квартире ее нет. И маловероятно, что она вернется скоро. Ни одна девушка не вернулась бы в квартиру после того потрясения, которое она испытала. Даже такая отважная, как Макейди.

Лютер наблюдал за ее поспешным отъездом со смешанным чувством. Нагруженная чемоданами, в бейсбольной кепке и темных очках, она села в такси. Он подумал, что она направилась в аэропорт, что, несомненно, обрадовало бы его клиента. Но Лютер был разочарован ее бегством. Девушка интриговала его. Никогда и ни за кем он не наблюдал с таким интересом, отслеживая каждый шаг, каждое движение. Она всколыхнула в нем самые темные инстинкты, но весь город стоял на ушах в поисках убийцы. Так что для убийства время было неподходящее.

Она могла бы стать хитом его развлечений, его настоящим кайфом. Несколько лет прошло с тех пор, как это было в последний раз. Бесплатно. Спонтанно. Верх блаженства. Последняя была хорошенькая, но не модель, как Макейди. Но он упустил свой шанс овладеть ею. Во всяком случае он так думал. Как выяснилось, она отправилась вовсе не в аэропорт. А в какое-то местечко возле Бронте. Она все еще находилась в пределах досягаемости.

Он улыбнулся.

Хотя и сознавая, что это бессмысленно, Лютер решил осчастливить своего клиента, обыскав квартиру в последний раз. Если он не нашел кольцо раньше, скорее всего, его там и не было. Но у него были свои мотивы для того, чтобы проникнуть в квартиру. Только нужно было делать это быстро — Макейди могла позвонить в полицию, несмотря на свой роман с отстраненным детективом.

Мозолистыми руками он взломал замок, как уже не раз делал это раньше. Задача была предельно проста — замок был стандартным, предназначенным для внутренних дверей. Очевидно, безопасность девушек не считалась приоритетом в модельном агентстве Макейди.

Квартира была пуста. Неделю назад Макейди упаковала вещи Кэтрин в сумки и картонные коробки и отослала их в Канаду. Лютер перерыл их все. Теперь, когда личных вещей девушек в квартире не осталось, она выглядела заброшенной. Судя по всему, Макейди собиралась в спешке. Постель была смята, в раковине осталась немытая посуда, на полу валялась скомканная газета. Не пристало девушке с хорошими манерами, какой была Макейди, бросать квартиру в таком виде. Должно быть, она была сильно напугана.

Он распахнул дверцы шкафа и обнаружил там пустые металлические вешалки и одинокий носок. От него не ускользнуло то, что она придвинула шкаф на место. В пятницу он как раз рыскал под ним, когда услышал, что она поднимается по лестнице. Он спрятался в нише на кухне, за прилавком, усевшись по-турецки на полу. Терпение и выдержка помогли ему остаться незамеченным. Впрочем, в случае опасности он был готов утихомирить ее.

Но ей повезло, и она прилегла на кровать, а потом пошла в душ. Он даже углядел краешком глаза ее обнаженное тело, когда она вышла из ванной.

Она была слишком красива.

Безупречна.

И вот тогда его захлестнуло острое желание.

Макейди оделась и причесалась. Она даже почитала книгу, находясь всего в нескольких шагах от него, и все это время он представлял, как бы она выглядела, если бы его руки сомкнулись на ее хорошенькой шейке. Потом явился ее воздыхатель, позвонивший снизу, как раз в тот момент, когда он был готов к броску. Возможно, все это было к лучшему.

Он проверил содержимое мусорного ведра, не обнаружил ничего интересного, только объедки и какие-то смятые бумажки. В ванной он увидел забытую ею зубную щетку, а в аптечке остались таблетки тайленола и упаковка тампонов. Она оставила банные полотенца, некоторые были использованные. Наконец он стал просматривать газеты и журналы, разбросанные на полу возле кровати. Под газетой он нашел то, что искал. Его подарок. Он подумал, что умница Макейди взяла бы его с собой, как доказательство того, что она в опасности. Но она, казалось, слишком торопилась.

Глупая девочка. Теперь никто тебе не поверит.

С чувством исполненного долга он сунул в карман свою дорогую находку и вышел из квартиры, оставив все как было.

Глава 36

Во вторник утром Макейди проснулась совершенно подавленная и сбитая с толку. Стоило ей открыть глаза, как на нее тут же нахлынул страх, которому она никак не могла подобрать названия. Она протерла глаза и посмотрела на часы. Было восемь утра.

Еще одно. Еще одно убийство.

Может, это был сон?

Она оставила еще несколько сообщений для Энди, но он так и не перезвонил. Впрочем, ей трудно было сердиться на него. Хотя, если бы убийство Бекки Росс произошло только что, это, естественно, стало бы делом первостепенной важности. Полиция стояла бы на ушах. Она подумала, что сможет позвонить в полицейский участок и рассказать про фотографию, если станет совсем трудно.

Макейди не хотела признаться даже самой себе, что, возможно, она преувеличивает опасность. Любой чудак, который читает газеты и знает, где жила Кэтрин, мог подсунуть ей эту записку. И была ли она на той фотографии? Может, ей просто показалось, что она видит себя. А если это просто розыгрыш? Может, она все выдумывает, так же, как и с мебелью, которая двигается сама по себе. Паранойя, воспаленное воображение — все это очевидные признаки стресса.

Но все равно она была рада тому, что переехала. И надеялась, что к моменту возвращения Дени уже переберется в Канаду. По сравнению с апартаментами на Бонди квартира Дени была просто роскошной. Из окна открывался изумительный вид на Бронте-бич, и был еще выход во внутренний дворик. Квартира состояла из большой спальни, комнаты для гостей, отдельной кухни и довольно большой ванной, где не приходилось садиться на крышку унитаза, чтобы помыть руки. Стены в комнатах были приятного абрикосового цвета, а деревянные полы блестели от полировки. Мебель, пожалуй, была не слишком солидной, но ее оживляли подобранные со вкусом дорогие аксессуары. В ее распоряжении были два телефона и автоответчик.

Супер!

Единственным недостатком было то, что квартира находилась далековато от общественного транспорта. Мак поняла, что ей понадобится машина. В своих путешествиях она привыкла пользоваться такси, автобусами и электричками, и, хотя у нее были международные водительские права, опыт езды по «неправильной стороне дороги» был у нее минимальный. Она пролистала справочник «Желтые страницы», нашла ближайший пункт проката автомобилей и назначила время смотрин пятилетней «дайхатцу».

Проехав одну автобусную остановку, она полчаса бродила по округе, следуя бесчисленным указаниям прохожих, и в конце концов отыскала пункт проката машин, где внесла залог и ей показали автомобиль. Она села за руль, ощущая одновременно и нервозность, и радостное возбуждение. Словно пианист, готовый прикоснуться к клавишам, она хрустнула костяшками пальцев, размяла руки и обхватила руль.

Я выдержу. Я все могу контролировать. У меня новая квартира. Новая жизнь. Новая я.

Она вырулила с автостоянки, минуя рекламный щит, с которого улыбался мишка-коала, желая всем удачи.

Думай о левой стороне.

Она свернула на Вильям-стрит и влилась в плотный поток автомобилей, довольно скоро освоившись с левосторонним движением.

Видишь? У меня все отлично. И ни один псих не сможет меня напугать.

Ощутив все прелести езды на сиднейском автомобиле, она проехалась по округе, прежде чем вернулась на Бронте. Она как раз пересекала шестиполосный перекресток, когда услышала громкий рев гудков.

Это мне?

— Эй! Вы едете не по той стороне дороги!

Тормоза истошно взвизгнули, когда она остановилась прямо на пересечении дорог. Сердитый оркестр из сирен наполнил воздух. Светофор зажегся, и машины двинулись прямо на нее, не прекращая гудеть. Она начала сдавать назад, но поток, двигавшийся в другом направлении, заблокировал ее.

— Чертовы туристы! — крикнул кто-то.

Некоторые автомобили ехали медленно, из их окон выглядывали водители, которые смотрели на нее так, как если бы она попала в аварию. Наконец она улучила момент и рванула вверх по улице на предельной скорости. Теперь, когда никто не сверлил ее осуждающими взглядами, она могла бы остановиться и бросить машину.

Но она продолжала движение и вскоре миновала запруженный участок дороги, неуклонно приближаясь к Бронте. Ее новое пристанище было оборудовано всем, кроме гаража. Она долго колесила по округе, пока не нашла место для парковки за четыре квартала от дома. Такова цена жизни на побережье.

Когда она вошла в квартиру, автоответчик полыхал красным. Она надеялась, что это Энди, который хочет пригласить ее куда-нибудь. Она посадила бы его за руль. А потом они могли пойти туда, где провели воскресный вечер.

Она перемотала пленку записи, приготовившись слушать сообщения.

— Привет, лапонька! Это Лулу. Тебя невозможно застать! Куда ты переехала? Давай встретимся. Позвони мне.

Макейди с нетерпением ожидала услышать вслед за этим голос Энди, но сообщений больше не было.

Она нахмурилась.

Сегодня рабочий день, и он занят. Он позвонит попозже.

Может, он сбежал от нее? Не была ли она слишком агрессивной?

Да нет. Ему понравилось.

Пролистав свой ежедневник, Макейди набрала номер телефона Лулу, и через три гудка трубку взяли.

— Привет, Лулу, это Макейди.

— Макейди! Как ты, дорогая? — Судя по голосу, она была возбужденной. Впрочем, как всегда. — Я до сих пор не могу поверить, что Бекки Росс убили. У нее было такое блестящее будущее.

— Я знаю, это ужасно, — ответила Мак.

— Ты хорошо провела уик-энд? — затараторила Лулу.

— Что, прости?

— Ты хо-ро-шо про-ве-ла уик-энд? — по слогам произнесла Лулу, как будто Макейди была глухой.

— Извини. Да, хорошо.

— Ты-была-на-телефоне-все-время?

— Брось ты, — расхохоталась Макейди. — Я не глухая, я просто предпочитаю говорить по-английски, и, конечно же, я не сидела на телефоне все выходные.

— Просто всякий раз, когда я набирала твой номер, телефон был занят.

Макейди мысленно вернулась к тем долгим часам, которые они провели с Энди в постели, не желая, чтобы их беспокоили.

— О, мы просто отключили телефон. То есть я… Я отключила телефон.

Прокол.

— О, в самом деле? И кто этот счастливчик?

— Лулу, я не расположена говорить об этом. Но уик-энд я провела очень хорошо. — Действительно, здорово. — Кстати, я звоню тебе, чтобы спросить, не хочешь ли со мной прошвырнуться по магазинам?

— Отличная идея, детка. Ты же знаешь, я это обожаю!

— Тогда завтра? Мы могли бы пообедать в Паддингтоне, — предложила Мак, — а потом ударить по бутикам.

— И пока не свалимся! Звучит просто восхитительно. Прихвати свой портфолио, а то мне так и не удалось его посмотреть на показе.

— Конечно.

— А где ты теперь живешь?

— На Бронте. Место чудесное, квартира принадлежит одной девушке из «Бука». Знаешь модель по имени Дени?

— Полная сука, — небрежно произнесла Лулу. — Шучу. Никогда о ней не слышала. Бронте недалеко от меня. Но у меня машина в мастерской до завтрашнего вечера. Сможешь за мной заехать?

Макейди меньше всего хотелось услышать именно эти слова.

— У меня машина напрокат, но…

— Отлично! Заезжай за мной в полдень. До встречи, лапонька.

И в унисон ей Макейди произнесла:

— Хорошо, лапонька.

* * *

Макейди решила покончить с игрой в ожидание и сама позвонила в Центральное полицейское управление. Она не смогла найти фотографию, которая ее так напугала, поэтому решила не рассказывать о ней дежурному полицейскому. Втайне она рассчитывала, что ей повезет и удастся напасть на след неуловимого детектива Флинна.

Ответил женский голос:

— Полиция.

— Могу я поговорить с детективом Флинном?

— Извините, но его сейчас нет. Я могу соединить вас с детективом Кассиматисом, если вам будет угодно.

Проклятье.

Макейди заколебалась. Энди, конечно, придет в ярость, но у нее не было выбора, она сама была в ярости.

— Детектив Кассиматис.

— Здравствуйте. Я пытаюсь дозвониться до детектива Флинна.

— Его нет, — сказал Джимми. — Могу ли я вам чем-нибудь помочь, мисс…

— Это Макейди Вандеруолл. Вы ведь Джимми, я угадала? Вы работаете вместе?

— О… — Повисла долгая пауза. — Макейди, вы видели его сегодня?

— Нет. Я пытаюсь дозвониться ему вот уже пару дней.

Опять пауза.

— Ну, как я уже сказал, его сейчас нет. У вас что-то еще?

Она опешила от его грубости.

— Ээ… нет.

Он повесил трубку.

Глава 37

Он сидел на скамейке в парке напротив жилого квартала на Бонди, крепко сжав руки и устремив тоскливый взгляд на ее темное окно. Вот уже четыре часа он не видел никаких признаков ее присутствия в квартире. Никто из тех, кто мог бы вызвать у него интерес, не входил и не выходил из здания. Не было величавой красавицы-блондинки. Не было его Макейди. Он часами просиживал под окнами ее квартиры, вырываясь сюда во время пересменки на работе, и все впустую.

Неужели он потерял ее, и все из-за своей дурацкой работы?

Когда-то работа вызывала в нем душевный подъем. Но сейчас его занимало совсем другое.

Более важные вещи. И работа начинала мешать. Ему нужно было свободное время, чтобы он мог следовать за той, которая принадлежала ему по праву. Но он не мог оставить работу. Что скажет его мать? Разве мог он скрыть от нее такое?

Он сунул руку в карман, чтобы успокоиться. Острая твердь скальпеля, которую он нащупал сквозь нейлоновую ткань, вселяла в него уверенность. На город опускалась ночь, и он был готов; только вот ее нигде не было. Его приз улетучился. Он был так зол. Зол и разочарован. Он должен был исцелить ее от грехов. Так положено. Она — особенная. Но как он мог упустить ее?

Он похлопал себя по карману. Он обыщет все улицы, прочешет весь город, заглянет под каждый камешек.

Мы найдем ее. Не волнуйся, мы найдем ее.

Глава 38

В среду в полдень Макейди уже сигналила гудком под окнами дома, где жила Лулу. Она ждала в машине, вся в своих мыслях. На пассажирском сиденье валялся экземпляр скандального таблоида «Уикли ньюс». Постер первой страницы газеты был помещен в витрине киоска, и, когда она шла мимо, взгляд ее сразу упал на броский заголовок: ЗВЕРСКОЕ УБИЙСТВО ЗВЕЗДЫ «МЫЛЬНЫХ ОПЕР». В статье было множество ссылок на загадочные «информированные источники» и упоминался факт, что красавица модель Макейди Вандеруолл наткнулась на труп своей подруги Кэтрин Гербер всего за неделю до убийства Бекки…

Макейди представила себе, как убийца Кэтрин покупает пачку газет и прикалывает их к стенам своей квартиры, уже обвешанным другими заголовками вроде УБИЙСТВО МОДЕЛИ, или ОБНАРУЖЕН ТРУП В ТУФЛЕ НА ШПИЛЬКЕ. Она была рада хотя бы тому, что в статье нет ее фотографии. Из задумчивости ее вывело замаячившее впереди яркое пятно. Лулу величаво шествовала к машине, светясь улыбкой, в ярко-розовом мини-платье и в туфлях на платформе. Сумка была ядовито-зеленая, усыпанная маленькими золотистыми цветками, ногти накрашены таким же ярко-зеленым, в тон сумки, лаком с блестками, а светлые волосы были заколоты в замысловатый пучок, больше напоминавший гигантский гриб. Своим видом она почему-то напоминала вытянутую редиску с желтой ботвой. Рядом с ней даже Вивьен Вествуд выглядела бы консервативной.

Лулу плюхнулась на пассажирское сиденье, уже потом выудив из-под себя газету.

— Господи, куда ни посмотришь, везде она. Бедняжка! Послушай, — заметила она, оглядевшись. — Эта машинка не так уж плоха для дешевого проката.

— Возможно. Чего не скажешь о водителе.

— А что водитель? — Лулу выглядела озадаченной. — Ах да! Левостороннее движение. Ну и как ты себя ощущаешь?

— Хочешь сесть за руль?

— Нет. Я уверена, ты справишься. Давай поехали.

— Что ж, попробуем, — пробормотала Макейди, отъезжая от тротуара.

* * *

Они пообедали в стильном маленьком кафе на Оксфорд-стрит, в атмосферу которого идеально вписался экстравагантный наряд Лулу. Она, должно быть, сильно проголодалась, поскольку за едой не проронила почти ни слова, но, как только расправилась со спагетти под соусом «примавера», решила наверстать упущенное.

— Ну, давай рассказывай, кто там тебя трахает.

Мак чуть не подавилась куском отварной брокколи.

— Трахает? Ну… Я… — начала она.

Кажется, я влюбилась. Или это не так?..

— Господи! Деточка, не томи! Что ты там мямлишь?

Макейди улыбнулась.

— Да, хорошо. В общем, я встречаюсь с одним человеком. Я думаю. Но это все, что я могу тебе рассказать.

— Кто же он, Джеймс Бонд?

— Он очень забавный, Лулу.

— Но он не какой-нибудь фотограф, а?

— Нет. Просто я сейчас не могу сказать тебе, кто он. И к тому же я не уверена, что будет продолжение.

Но от Лулу не так-то просто было отмахнуться.

— Кто-нибудь из топ-моделей? Господи, надеюсь, это не твой агент?

— Чарлз? Нет-нет. Чарлз совсем не в моем вкусе. Да и я его не интересую. Я почти уверена, что он гей. Нет, этот парень не имеет отношения к модельному бизнесу.

— Ах да, Чарлз ведь твой агент. Да, он все еще с Пауло. Итак, твой избранник не из нашего бизнеса, — продолжала напирать Лулу. — Так кто он, политик?

— Лулу! Пожалуйста, давай оставим этот разговор.

— Ну хорошо, хорошо. — Она на какое-то время замолчала и принялась скрести жирное пятно на скатерти. — Можно мне посмотреть твой портфолио?

— Конечно. С удовольствием. — Мак достала свой альбом и положила его на стол между пустыми тарелками.

— Отличный крупный план. Кто делал макияж? — подмигнув, спросила Лулу.

— Ммм… не помню. Снимок сделан в Ванкувере месяц или два назад. Да ты все равно не знаешь там никого.

— Как сказать, — парировала Лулу, пролистывая альбом. Взгляд ее остановился на фотографии в самой середине. — Ой! Где ты это снимала? Эти туфельки просто восхитительные!

— Спасибо. В Майами. Туфли были ужасно неудобные. Каблуки высоченные… Это было почти два года назад. Как видишь, я немного отошла от дел.

— Отошла от дел? Какого черта? Ты в самом соку, лапонька. Отдыхать будешь на том свете.

Мама болела, и шел суд над Стенли.

— Я… я просто почувствовала, что мне нужно сделать перерыв.

— А есть здесь фотографии твоего приятеля? — продолжала Лулу, забыв о том, что наступает на больную мозоль. — Я никому не скажу, обещаю.

Макейди рассмеялась.

— Нет. Пожалуйста, можно не говорить о нем?

— Ох уж эти мужчины! Тут на прошлой неделе у меня один оставался ночевать, так когда я проснулась, вижу, он смотрит на меня, раскрыв рот от изумления. Оказывается, у меня брови отклеились и остались на подушке! Он до смерти перепугался.

Макейди расхохоталась от души, и ее громкий смех привлек внимание окружающих.

— Ну, пора на шопинг-терапию? — спросила Лулу, вставая из-за стола.

— Да! Пожалуйста. Я уж думала, ты совсем забыла про это.

* * *

Нанеся некоторый урон своим кредиткам, несколько часов спустя они снова сели в машину. Макейди почти час пыталась увести Лулу из парфюмерного магазина «Лук», в котором ее обслуживала вся бригада продавцов, и, само собой разумеется, после их ухода полки магазина сияли чистотой.

— Купила все, что хотела, лапонька?

Макейди посмотрела на свой пакетик, в котором лежал тюбик губной помады, и сказала:

— Да. Тебя не спрашиваю, потому что больше все равно не пущу тебя в этот магазин.

— Ну в следующий раз, лапонька.

— В следующий раз.

Макейди села за руль и, повернувшись, чтобы положить помаду в свою сумку, которая лежала на заднем сиденье, оцепенела.

— Что случилось? — спросила Лулу.

— Мой альбом! О боже! Мой портфолио! Его здесь нет! Должно быть, я его оставила… — Макейди распахнула дверцу машины и понеслась по улице в сторону кафе. За столиком, где раньше сидели Макейди и Лулу, обедала пожилая пара.

— Извините меня, — жалобно произнесла она. — Вы не видели здесь черный альбом с фотографиями?

Дама медленно повернулась к своему кавалеру, потом посмотрела на Макейди.

— Сожалею, милая.

— Вы уверены?

Они пожали плечами.

Макейди направилась к официанту, стоявшему рядом. Он показался ей незнакомым.

— Извините, вы не видели здесь альбом с фотографиями? Я думаю, что оставила его на том столике, примерно в половине первого. Это очень важно.

Молодой человек улыбнулся ей. Макейди надеялась, что его улыбка означает, что альбом нашелся.

— Вы модель, да? Вы очень красивая женщина. Такая высокая…

— Пожалуйста, скажите, вы не видели его? — спросила она.

— К сожалению, нет.

В ее портфолио были собраны оригиналы ее лучших фотографий, сделанные за все годы работы. Фотографы и негативы были разбросаны по всему земному шару, а редакции журналов не хранили снимки.

— Может быть, я могу вам помочь? — предложил официант, придвигаясь ближе к Макейди.

— Вы не видели альбом? Вы можете сказать мне, кто сел за наш столик после того, как мы ушли?

— Нет. Я только что заступил на смену.

— Тогда, конечно, вы мне не поможете. — Макейди огляделась. — Послушайте, можно я оставлю вам свой телефон, чтобы вы мне позвонили, если он найдется?

У официанта загорелись глаза.

— Конечно, — елейно улыбнулся он.

Она написала номер телефона агентства, указав свое имя: мисс Вандеруолл. Пусть не подумает, что она клеится к нему.

— На случай, если найдется, хорошо? — повторила она, стараясь как можно яснее объяснить ему свою просьбу.

Ругая себя за рассеянность, она быстро шла к машине, крепко сжав кулаки, так что ногти впивались в ладони. Лулу ждала ее, сидя на пассажирском сиденье и слушая радио.

— Ну что, лапонька? — прокричала она сквозь рев музыки.

Макейди села в машину и выключила радио, пожалуй чересчур резко нажав на кнопку.

— Нет там, а? — спросила Лулу.

— Нет, — подтвердила Мак и медленно повезла Лулу домой.

* * *

Макейди вошла в квартиру и швырнула на пол сумку.

— Черт, черт, черт, черт! Как я могла это сделать?! — громко воскликнула она. — Глупая, глупая!

Всего раз за десять лет работы Мак теряла свой портфолио. Ей тогда было пятнадцать, она впервые приехала на съемки в Милан и звонила своему агенту из городского таксофона. После этого она впрыгнула в трамвай и только на Корсо-Венеция спохватилась, что забыла портфолио в будке. К счастью, когда она, выскочив из трамвая, бегом вернулась к автомату, альбом ждал ее на том же месте, где она его оставила. С тех пор она была очень внимательна.

До сегодняшнего дня.

С огромной неохотой она позвонила Чарлзу.

— Ты что? — заорал он в трубку. — Как ты могла потерять его? Ты сколько лет работаешь?

— Да, я знаю, что виновата.

Первой заповедью моделей было: беречь портфолио как зеницу ока. Никогда не сдавать его в багаж. Никогда не давать друзьям и знакомым. Никогда, ни при каких обстоятельствах не терять его. Нет портфолио — нет работы.

Чарлз продолжал ругать ее.

— Будем надеяться, что тот, кто его взял, вернет, и скоро. У меня есть клиенты, с которыми я хотел бы тебя познакомить. Приходи завтра утром. А мы пока посмотрим, может, подберем какие-нибудь лазерные копии твоих снимков.

Утешение было слабое.

Глава 39

— Проклятье! Будь они неладны, эти чертовы жадные бабы! — прокричал Энди Флинн, сердито тряхнув головой, и в алкогольном дурмане перед глазами все поплыло. — К черту их! — заорал он, неизвестно к кому обращаясь. Правый кулак с треском обрушился на стену. Едва зажившие на костяшках ссадины вновь стали кровоточить, но он ничего не чувствовал.

Как посмела Кассандра забрать его стереосистему? Эта сука только и слушала, что убогое кантри. Для чего ей понадобилась его стереосистема? Она ободрала его как липку, забрав и «хонду», и дом, а теперь вот и музыку. Оставила разве что коврик в прихожей — как раз то, что нужно после того, как Энди вышвырнули из самого важного расследования за всю его карьеру.

— Стервятники! — рявкнул он, и пустая бутылка из-под пива полетела в стену, рассыпалась на сотни крошечных осколков, которые тут же усеяли старый персидский ковер. — Проклятье! — опять заорал он, открывая новую бутылку с пивом кровоточащей рукой.

Вот было бы здорово разобраться с Кассандрой как следует! Она и ее поганый адвокатишка заслуживали хорошего урока; алчность была в крови у обоих, и их стоило оставить без штанов. У него закружилась голова, и он решил, что лучше было бы прилечь, но он так сильно ударился о подлокотник дивана, что облил пивом и себя, и диван. Он попытался сфокусироваться на полупустой бутылке, зажатой в руке. Сколько времени он уже пьет? День точно, а может, и два. И что сейчас — день или ночь? Шторы были опущены, и он не мог определить. Да и какое это имело значение? Ему ведь все равно не надо идти на работу.

Келли ненавидит меня. Отобрал у меня оружие. И опять все из-за бабы. Все они шлюхи, все!

Мрачное настроение распространялось на все вокруг, и он начал вспоминать ту блондинку-искусительницу, которая и ввергла его в этот хаос. Она стала его наркотиком, и теперь он расплачивался за свою слабость. Началась головная боль, и его первой мыслью было добраться до бутылки виски. Стакан ему не понадобится, виски прекрасно пьется прямо из горлышка. Он протянул руку за бутылкой, но рука слушалась плохо и бутылку не удержала.

— Проклятье! — прозвучал его пьяный протест.

Глава 40

Был уже ранний вечер, а Энди Флинн так и не дал о себе знать. У Макейди накопилось много вопросов, которые требовали ответов, но, казалось, никто не собирался предоставлять их.

Если полиция бездействует, придется брать дело в свои руки.

Фотосессия с Риком Филлсом была столь же заманчивой, как и свидание с Норманом Бейтсом, но чем быстрее бежало время, приближая назначенный час — девять вечера, тем сильнее укреплялась она в мысли о том, что предстоящая встреча — ее последняя надежда. Что, если именно Рик — убийца? Что, если она сможет разоблачить его? Рик не вел себя подозрительно при констебле Махони, но это еще ничего не доказывало. Просто она была не в его вкусе. Дебби — другое дело.

Если Рик убил Кэтрин и подсунул Макейди это гнусное фото, ее появление в его студии, несомненно, застигнет его врасплох. Он непременно выдаст себя. Но может случиться, что его действия будут непредсказуемыми или, что еще хуже, опасными. Необходимо было принять меры предосторожности. Ей нужно было действовать быстро, и она точно знала, кому позвонить.

— Привет, Лулу. Как дела?

— Дорогая! Ты нашла свой портфолио?

— Нет. Извини, что я была не в настроении, когда везла тебя домой.

— Да что ты! Я все понимаю.

— Я хотела узнать, какой у тебя размер одежды.

— Одежды? Двенадцатый… как правило.

Макейди улыбнулась.

Почти то, что надо.

— Я просто хотела узнать, не смогла бы ты оказать мне услугу…

* * *

Около девяти вечера Макейди приехала в темный заброшенный жилой квартал в районе Кингз-Кросс. Уличные фонари по большей части были разбиты, тротуары заплеваны, и казалось, будто какая-то эпидемия пронеслась по этому уголку города, выжгла все живое, оставив лишь зараженный асфальт под ногами. Единственным признаком жизни был мерцающий свет телеэкрана в квартире на третьем этаже здания. Кто-то сумел спастись и спрятаться за ширмой телеигры. Мак расслышала аплодисменты зрителей.

А зачем я-то ввязалась в игру?

Она вдруг подумала, а не окажется ли Рик Филлс эдаким современным Харви Глатманом — серийным убийцей, который терроризировал модельный мир Голливуда в пятидесятых и душил своих жертв проводами и веревками. От этой мысли мороз пробежал по коже, и ей стало холодно.

Но в конце концов именно за этим она и пришла сюда — чтобы, мобилизовав смекалку, уличить его и обезвредить, прежде чем он сможет нанести удар очередной жертве.

Всего лишь час — и все будет кончено. Ты справишься.

С легкой дрожью в коленях Макейди постучала в дверь, и она сама распахнулась, открыв взору темную лестницу. Мак вошла в подъезд и пошарила по стене в поисках выключателя. Его не оказалось. В темноте она могла различить лишь ступеньки, ведущие наверх.

Я делаю это для тебя, Кэтрин.

Мак обрадовалась, когда на лестничной площадке первого этажа заметила белый выключатель-таймер. Она нажала на него, и лестницу осветила единственная флуоресцентная лампа. Табличка, написанная от руки, указывала, что фотостудия находится на четвертом этаже. Мак огляделась. Лифта не было. Она вздохнула. Подниматься на четвертый этаж на шпильках не очень-то хотелось.

И ситуация стала казаться более мрачной. В кроваво-красном бюстье и короткой черной мини-юбке Макейди выглядела типичной девушкой с обложки журнала или подарочной куклой Барби. Это был явно не ее стиль.

Добравшись до двери студии, Мак в очередной раз обругала австралийское правительство, запретившее гражданам пользоваться газовыми баллончиками. Придется обходиться арсеналом косметички: лаком для волос, булавкой и перочинным ножиком.

Играем роль. Ничего страшного. Это просто кино.

Если бы еще знать, чем кончается сценарий…

Рик Филлс открыл дверь сразу, как только она постучала. Первое, на что она обратила внимание, были его глаза — бегающие, бесформенные и слишком маленькие для его лица. Никогда еще она не видела таких крошечных непропорциональных глаз. Налитые кровью бусинки, они сверкали, словно мраморная крошка.

— Привет, я — Дебби, — сказала Мак с придыханием и хихикнула для усиления эффекта.

Его взгляд устремился на ее грудь. Похоже, Рик не заметил ее страха. Он проводил ее в студию, все время беззастенчиво пялясь на ее округлости.

— Вот это да! Какая классная студия! Вы много фотографируете? — Она не забыла по-девичьи склонить голову набок, закончив фразу.

— Да, черт возьми. Чем отравишься, куколка?

— Отравишься?

— Ну, выпьешь что?

— А, да все равно — что есть.

Пока он колдовал на кухне, она оглядела студию. Подойдя к освещенному лампой столику, рассмотрела слайды. Мягкое порно. Девушки в туфлях на каблуках лежат на спортивных машинах. Голые. Ничего особенного и ничего оригинального. Возможно, эти слайды он делал для рекламы. Но на полу под столиком лежала стопка альбомов. Возможно, там были припрятаны более откровенные снимки.

В углу комнаты — полка с сексуальным нижним бельем. Стандартный набор. Розовые плюшевые мишки. Красные подвязки. Трусики без перемычки. Все это могло ждать сколько угодно, она все равно не собиралась надевать это на себя. Замаскированная в стене дверь вызвала в ней особый интерес.

Рик вернулся, держа в руках стаканы с какой-то прозрачной жидкостью. Макейди крепко вцепилась в свою сумку, висевшую на плече, надеясь, что орудия самообороны, лежавшие в косметичке, не пригодятся.

— У тебя есть фотографии, чтобы я могла посмотреть? — спросила она.

— Конечно, куколка. — Он показал на слайды.

— А еще какие-нибудь? Я просто пытаюсь понять, что нужно.

— Нет. Остальные… — Он замялся. — Они с клиентом.

Выходит, я права.

— Плохо. А одежда какая-нибудь есть?

— Вон там. — Он жестом указал на полку с нижним бельем.

— А что-нибудь еще? Более… — Она подмигнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну что-нибудь более… эксцентричное? — предложила она и одарила его улыбкой. Потом отхлебнула из стакана и чуть не задохнулась: пойло по вкусу напоминало зажигательную смесь.

Его глаза зажглись, словно у подростка, который впервые подглядел половой акт с извращениями. Ей казалось, что еще немного, и у него потечет слюна. Без всякого предупреждения он обнял ее талию и увлек в сторону таинственной комнаты.

— Эксцентричное, да? Ты обратилась по адресу, детка.

Сквозь плотный топ Лулу она ощущала, какая у него горячая и липкая рука. Его лицо было совсем близко. Макейди слегка склонила голову, стараясь увернуться от его тошнотворного дыхания. Что это за запах? Она попыталась не дышать. Каждая клеточка ее тела рвалась в бой. Ударить локтем по горлу и бежать! Быстро! Но она не могла. Она зашла слишком далеко. Он убрал руку, чтобы открыть перед ней дверь, и она успела взглянуть на его часы. Было полдесятого вечера.

В ее распоряжении всего полчаса. Нужно успеть разоблачить его.

Гнусная усмешка исказила его лицо. Он держался за ручку двери, и глаза его горели, словно головешки в печи. Медленно, словно смакуя момент, открывал он дверь, так что постепенно ее взору открывалось содержимое комнаты: нагромождение доспехов из кожи и латекса, свисающие со стен и потолка цепи и крюки. Взгляд ее остановился на металлической штуковине с кожаными стременами, с виду напоминавшей станок для пыток.

Черт возьми, а это еще что такое?

Он посмотрел на нее, явно ожидая одобрения.

— Ух ты! — воскликнула она.

Боже, какая гадость!

Возле стены были разложены в ожидании клиента цепи и наручники. Она с трудом представляла себе, как можно позволить заковать себя в эти оковы. И перед глазами тут же встали отметины на запястьях Кэтрин. Сколь же она боролась?

И что это было — кожа или металл, что так крепко держало ее, впиваясь в нежную кожу?

Но цепи оказались всего лишь началом. Дальше пошли кожаные плетки, некоторые с красными кисточками. Усаженные остриями дубинки и бесчисленные фаллические устройства. Свечи. Иголки.

Необходимо все это показать полиции.

— Ты наверняка смотришься великолепно в этих доспехах, — сказала она, показывая на один из экспонатов.

— Нет. Это не для меня. Я люблю доминировать.

И что же ты делаешь, когда доминируешь?

— А ты когда-нибудь наряжался в эти одежды?

— Нет.

— Я тоже. Я примерю кое-что, если ты тоже оденешься, — предложила она.

Он изучал ее, пожалуй, слишком долго, оценивая своим дьявольским взглядом. Может, он почувствовал ее страх? Она мысленно приготовилась к отпору.

Его ответ поразил ее.

— Хорошо.

— Ты первый.

— Нет, я настаиваю: ты первая.

— Нет, пожалуйста, ты первый.

Прямо-таки пародия на вежливость.

Рик Филлс серьезно отнесся к предложению. Он не собирался отступать, а Макейди не могла отступить.

— Подожди здесь. Я выберу кое-что и удивлю тебя, — прошептала она. Мак захлопнула за собой дверь и щелкнула выключателем. С потолка полился тусклый вишневый свет.

— Я жду тебя, — расслышала она из-за двери.

Его голос поверг ее в дрожь.

Она уже плохо соображала, чувствуя, как паника охватывает ее все сильнее. Она вдруг представила себе Стенли, который бросается из-за двери и опрокидывает ее на пол, наваливаясь всем телом, и холодная бритва упирается ей в щеку. Она отбросила мысли в сторону, напомнив себе о том, что Стенли находится в тюрьме, а ее сегодняшний противник гораздо ниже и слабее. К тому же она хорошо натренирована.

Она выбрала черное кожаное боди, а красное бюстье Лулу запихнула в сумочку. Боди было тесным, с глубоким декольте, украшенным металлическими клепками. Когда Мак с трудом натянула его, безжалостный корсет уменьшил ее талию до неузнаваемости.

— Теперь твоя очередь, — сказала она, схватила пару латексных штанов с забавными металлическими кольцами и передала ему.

Он заколебался, и глаза его превратились в узкие щелочки.

Нехороший признак.

Она медленно провела пальцем по ложбинке между грудями. Сработало. Глаза его расширились, следя за ее пальцем.

— Ну давай, малыш, примерь это для меня, — прошептала она. — Пожалуйста.

Рик прошел в комнату и наполовину прикрыл дверь, краем глаза наблюдая за своей добычей. На мгновение он отвернулся от нее, и она увидела в этом свой единственный шанс. Бросившись к двери, она захлопнула ее и просунула ножку стула в дверную ручку.

— Эй! — заорал он. — Ты, сука! Открой дверь!

Нельзя было терять ни минуты. Она подбежала к альбомам, сложенным под столом, и начала судорожно просматривать их. Проклятье! Одни бланки и бумаги.

— Сука! — вновь заорал он, и она расслышала, как жалобно поскрипывает стул, готовый сломаться.

У нее не оставалось времени. Сняв туфли и держа их в руке, она на цыпочках прокралась к выходу, а потом бросилась вниз по лестнице. Оказавшись на улице, она побежала, и тут на нее прямо из темноты выплыло неоновое пятно.

— Лапонька! Что случилось? — воскликнула Лулу.

— Быстрее! — не останавливаясь, едва дыша, выпалила Мак.

Лулу последовала за ней.

— Мы должны выбраться отсюда как можно быстрее!

Они миновали несколько кварталов, прежде чем добежали до машины Лулу, только что взятой из ремонта. Утомленные наркоманы и бродяги проводили их безучастными взглядами. Лулу завела мотор.

— Что случилось? Разве я не должна была вломиться и вести себя, как ревнивая любовница или кто там еще?

Макейди почувствовала слабость.

— Ситуация немножко вышла из-под контроля, — призналась она.

— Вижу. Но ты хоть получила то, что хотела?

— Ну… и да и нет, — сказала Мак. — Он, конечно, занимается черт знает чем, но я не нашла ничего, что бы связывало его с Кэт.

— А где мой красный топ?

— В сумке.

— Откуда у тебя эта кожаная штука?

— Подарок от дьявола. Хочешь — возьми. Мне не нужны никакие сувениры.

— Умопомрачительно! — Лулу с восхищением разглядывала металлические клепки.

Глава 41

Он лежал с закрытыми глазами. Окна были зашторены. Он хотел отдохнуть, собраться с мыслями, но не мог. Из-за стенки доносились какие-то назойливые шумы. Он заткнул уши ватными шариками, но это помогло лишь отчасти. В полумраке он смотрел на фотографию, приколотую к стене.

Моя девочка.

Макейди.

Она была само совершенство. Длинные стройные ноги едва прикрыты коротким кожаным платьем. Безумно высокие каблуки заставляли выгибаться ее изящные ступни и икры.

Шлюха.

Его бесило то, что фотография недостаточно четкая. Он не мог разглядеть крошечные светлые волоски на ее бедрах. Не мог видеть маленькие голубоватые вены на ступнях.

Она оставила это фото специально для него. Она хотела, чтобы он излечил ее. Она даже указала ему путь к своей новой квартире, где жила одна.

Не волнуйся, я скоро приду к тебе.

Но звуки не стихали, они вторгались в его мысли. И становились все громче. Он уже мог различать их: дикие животные стоны, скрип кровати.

Мама!

Он накрыл голову подушкой. Он снова был ребенком, маленьким мальчиком. Подушкой ему служил плюшевый медвежонок, который оберегал его уши от этого жуткого скрипа. Он вновь вернулся в тот дом, где, отчаянно пытаясь заглушить звуки, подсовывал школьную форму под дверь.

Мама! Мама, прекрати это!

Это продолжалось дни и ночи. Длилось годами. Греховный блуд. И этот запах. Запах похоти и разврата. Им был пропитан весь дом, он заполнял нос юноши.

Мама!

Только он смог остановить это. Он освободил ее от грехов, спалив их в горячем пламени дьявольского огня, который унес с собой и ее, и грехи, и дом. Стоя на противоположной стороне улицы, он наблюдал, как яркие языки пламени лизали небо.

И вот теперь он пытался не обращать внимания на настойчивый шум, доносившийся из-за стены. Он убедил себя в том, что такое не повторяется. После стольких лет это просто не могло повториться.

Мама теперь не может быть шлюхой. Я ведь излечил ее.

Макейди тоже ждала его особого наказания, и он с огромным удовольствием исполнит ее желание, как только подойдет срок. А пока он будет следить за ней, ходить за ней по улицам, наблюдать ее в окне и вырабатывать терпение.

Так положено.

Но сначала нужно как следует подготовиться.

Глава 42

Во вторник днем Макейди шла в модельное агентство, ощущая себя полной дурой, но радуясь тому, что осталась жива. Она до сих пор не очухалась после вчерашних ночных ужасов. Интересно, сколько времени понадобилось Рику Филлсу, чтобы выбраться из своей пыточной? Впрочем, ей даже не хотелось это знать. И ни за что на свете не согласилась бы она вновь увидеть эти глазки-бусинки. Ей безумно хотелось рассказать Энди о своей находке, но он по-прежнему не отвечал на ее звонки. И Джимми этот тоже хорош! Она больше не хотела иметь с ним дело.

Войдя в агентство «Бук», она помахала рукой секретарше, заставив себя выпрямить спину и улыбнуться. Чарлз, как всегда, болтал по телефону. Мак посмотрела по сторонам, с особым удовольствием вглядываясь в фотографии на стенах. Неимоверно высокие скулы Кристи, вызывающие трепет губы Эстер… На фоне таких красоток любой простой смертный наверняка почувствовал бы себя безродной дворняжкой. «Бук» представляло интересы многих топ-моделей, но, возможно, Мак достигла бы большего, работая в другом местном агентстве, которое сотрудничало с такими журналами, как «Эль», и считалось более солидным.

Она была несказанно удивлена, когда увидела на одном из столов свой портфолио.

— О боже! — воскликнула она с облегчением. — Мой альбом!

Скай улыбнулась.

— Мы получили его сегодня утром. Тебе страшно повезло.

— Кто нашел его?

— Не знаю. Он лежал на пороге, когда мы пришли.

У Макейди было такое чувство, будто с ее плеч сняли груз весом тонн в десять. Она даже теоретически не представляла, как можно было бы найти все ее снимки для глянцевых журналов, сделанные от Парижа до Ванкувера, а потом еще связаться с каждым фотографом. Она быстро пролистала альбом, проверяя, все ли на месте.

В самой середине оказалась пустая страница. Одной фотографии недоставало.

— Черт! Один снимок пропал.

— Ты уверена? — спросила Скай.

— Да. Раньше все страницы были заполнены. Посмотри, — сказала она, раскрывая альбом, — вот пустое место.

Макейди недоумевала, кому понадобилось красть одно-единственное фото. Может, на нем она была в бикини? Или выглядела особенно сексуально, так что какой-нибудь молоденький мальчик решил оставить снимок на память?

На память.

Она вспомнила Лулу. Эти туфли просто восхитительные.

Она с ужасом осознала, какое фото пропало. Мак еще раз пролистала альбом, чтобы укрепиться в своей догадке. Так и есть: исчезла фотография, на которой она снята в Майами, в туфлях на высоких шпильках.

— Скай, мне действительно очень нужно знать, кто вернул альбом.

Та озадаченно посмотрела на Макейди.

— Да, но никакой записки не было.

— Может, кто-нибудь видел? Охранник? Секретарь, кто-нибудь еще?

— Она сказала мне, что альбом уже лежал у двери, когда она пришла.

— А во сколько открывается здание?

— Кажется, в восемь. Послушай, давай без паники. Это всего лишь фотография. У тебя полно других удачных снимков, которыми ты можешь пополнить свой альбом.

Нет, дело не в фотографии.

* * *

Макейди позвонила на фирму по уборке помещений перед самым закрытием. Как объяснила ей секретарша из модельного агентства, фирма присылала уборщицу каждый четверг с пяти до восьми утра, чтобы она успела до начала рабочего дня пропылесосить холлы и лестницы и вымыть туалеты. Они наверняка находились в здании в то время, когда был оставлен портфолио. Мак предстояло выяснить, кто именно убирался в тот день и что он видел.

Трубку сняла пожилая женщина.

— Говорит детектив Махони из полиции, — сказала Макейди. — Я расследую дело, связанное с пропажей личных вещей в здании, которое вы обслуживаете. Скажите, кто из ваших сотрудников работал в Хай-тауэр сегодня утром?

— Я, — насторожилась женщина.

Макейди пыталась говорить как можно более профессионально.

— Ваше имя, мэм?

— Миссис Тулла Уолкер.

— Миссис Уолкер, я бы хотела задать вам несколько вопросов относительно сегодняшнего утра.

— Да. Я постараюсь помочь, — охотно согласилась женщина.

— Большое спасибо. В котором часу вы приступили к работе в Хай-тауэр?

— В пять утра.

— Вы не заметили каких-нибудь посторонних предметов у входа в здание или внутри?

Она ответила не сразу.

— Да… заметила. Была посылка, адресованная модельному агентству, которое располагается на верхних этажах. Я взяла ее и положила к их двери. Клянусь.

— А где вы обнаружили ее?

— Она лежала прямо у входной двери здания.

— Внутри здания?

— Нет. Снаружи.

— Вы не заметили никакой записки, приложенной к посылке, или, может быть, на ней был указан чей-нибудь адрес?

— Кажется, нет. — Она сделала паузу. — Никакой записки. По-моему, там был указан только один адрес… «Модельное агентство „Бук“». Ничего другого я не заметила.

Проклятье!

— Спасибо, что уделили мне время, миссис Уолкер.

— Клянусь, я не брала ее! Я оставила ее у двери агентства. Клянусь!

Макейди ощутила вину за то, что заставила женщину так нервничать.

— Я верю вам, мэм. Вы вне подозрений, — заверила она ее. — Спасибо за сотрудничество. — С чувством неловкости она повесила трубку.

Глава 43

Упала ночь, холодная, темная и ветреная. Деревья склонялись под порывами ветра, кусты шуршали. Все приготовления были закончены. Оставалось только ждать. Проходили минуты. Часы. А листья все шептались в темноте.

Ее автомобиль подъехал к дому около десяти. В свете фонарей он посверкивал блестящими красными боками и выглядел как новенький. Он наблюдал, как она парковала машину, потом заглушила двигатель, вышла и открыла багажник. Она была одна.

И в туфлях на шпильках.

Он улыбнулся.

Он хорошо замаскировался за кустами, откуда ему было видно, как она выгрузила из багажника сумки с продуктами и направилась к дому. Волосы она убрала в аккуратный пучок, надела темный деловой костюм с юбкой чуть выше колен. Нейлоновые чулки слегка поблескивали при ходьбе.

Он собирался преподнести ей самый большой сюрприз в ее жизни.

Он достал из кармана латексные перчатки, натянул их. Услышав, как щелкнула входная дверь и она вошла в дом, он быстро скользнул к боковой балконной двери и прошмыгнул внутрь. Несколькими часами раньше он за несколько секунд расправился с замком. В доме не было сигнализации.

Его возбуждала сама мысль о том, что он так близок к цели, что его ожидание окончено. Он услышал, как она прошла через холл в кухню и выложила на стол свои покупки. Она повернулась, собираясь выйти из кухни, и он подумал, что она направится прямо в столовую, где как раз находился он. Он крепче сжал в руке молоток. Но нет, она пошла в гостиную.

Включила стереосистему.

Он опять улыбнулся.

Она покрутила ручку настройки и остановила свой выбор на станции, транслировавшей музыку в стиле кантри, после чего опять вернулась на кухню. Он тихо поставил на пол свою сумку и шагнул в открытую дверь.

Она стояла, склонившись над пакетами с продуктами. Пиджак сняла, и теперь на ней была тонкая шелковая блузка. Красивые темные волосы она распустила. Он, незамеченный, двинулся к ней; она все еще была занята своими покупками. Он чувствовал исходящий от нее аромат дорогих духов.

Он поднял молоток.

В последнее мгновение она что-то почувствовала и обернулась.

— Что…

Молоток с глухим стуком обрушился ей на голову. Ощущение удара принесло ему невероятное облегчение. Возбуждение током пробежало по его мышцам, вернулось обратно в голову, и в висках заломило от удовольствия. От удара она распласталась на линолеуме, задев головой кухонный шкаф.

Он склонился над ней.

— Ты надела мои любимые туфли, — благодарно прошептал он. — Спасибо, что облегчила мне задачу.

Она была почти без сознания. И даже не пыталась бороться, только стонала. Он знал, что она не окажет сопротивления. У нее было легкое тело. Волочить ее по полу было совсем несложно.

Он чувствовал себя таким сильным, таким могущественным. Он дотащил ее до спальни и положил на кровать. Достав из заднего кармана веревку, он опытным движением перевалил ее на живот и связал запястья и щиколотки. Потом перевернул обратно, так что она оказалась лицом к нему. Ноги у нее были поджаты, и голубая юбка задралась, обнажив кружевные трусики. Блестящие чулки порвались, и по внутренней стороне бедра тянулась длинная дыра. Кожа, проступавшая в ней, была цвета слоновой кости. Глаза ее закатились, но она дышала.

Он оставил ее на время, а сам спустился вниз за своим рюкзаком. Войдя обратно в спальню, он заметил, что к ней вернулось сознание и ее стоны превратились в слова. Но она не кричала.

Дрожащим голосом она спросила:

— Что тебе нужно?

Он поставил рюкзак на пол и потянулся к нему. Расстегнув молнию, достал нож.

Она закричала.

Этого он допустить не мог, во всяком случае в этой округе. Он с силой зажал ей рот, размазывая красную помаду по щеке и заглушая крики. Любовно отточенное лезвие ножа гипнотизировало его. Какая совершенная красота в такой идеальный момент. Он чувствовал, как она бьется под ним.

Наконец он ответил на ее вопрос.

* * *

Спустя час он вышел из спальни, снял перчатки, аккуратно сложил их в пластиковый пакет для сбора улик и надел новую пару. Прежде чем уйти, он хотел быстро осмотреть дом. Войдя в кабинет, он остановился перед большим, отделанным кожей столом. Безумно дорогой антиквариат. На столе были сложены брошюры по недвижимости, английский словарь, путеводители. С краю лежала большая папка с табличкой.

Развод.

Он аккуратно открыл папку и пролистал бумаги. Расценки на услуги адвоката показались ему высокими, но это ее дело, на что тратить деньги. Среди бумаг он отыскал свидетельство о собственности на недвижимость в Лейн-Коув. Он дважды перечитал его и сунул в карман.

Удовлетворенный тем, что получил то, что нужно, он подхватил свой рюкзак и ушел.

Глава 44

Джеймс Тайни-младший не собирался сдаваться. У них ничего против него не было. Как они посмели затащить его сюда? Когда вся эта унизительная процедура закончится, полицейские чины крепко пожалеют о том, что с ним так обошлись.

— Как вы смеете! — возмутился он. — Я уважаемый член медицинского сообщества. — Он угрожающе ткнул пальцем в сторону крепко сбитого детектива. — Мой отец в очень хороших дружеских отношениях с вашим комиссаром, и будьте уверены: он подаст жалобу на то, что со мной обращаются так, будто я замешан в этом ужасном убийстве. Я буду защищать свое честное имя. Я этого так не оставлю!

— Не стоит так волноваться. Мы пригласили вас сюда исключительно для того, чтобы вы ответили на интересующие нас вопросы. — Детектив положил перед собой мясистые руки и подался вперед, отчего его круглый живот навис над краем стола. — Мистер Тайни, мы спрашивали вас о бронировании номера в отеле «Терригал-бич ресорт», о том, почему вы отменили заказ и были ли вы знакомы с мисс Гербер. Вы ответили, что никогда с ней не встречались и планировали остановиться в отеле один.

Дж. Т. вытер бровь чистым носовым платком.

— Все верно.

— Я думаю, вы рассказывали нам сказки.

Дж. Т. стукнул кулаком по столу. Он надеялся, что это придаст ему убедительности.

— Так, с меня хватит! Как ваша фамилия? Покажите удостоверение!

Детектив спокойно сложил на груди руки.

— В четвертый раз вам повторяю, что я — детектив, старший констебль Джимми Кассиматис. Честно говоря, мне плевать, будете ли вы жаловаться своему папеньке, кто бы он ни был. Я здесь поставлен для того, чтобы раскрыть убийство, и вы не покинете эту комнату, пока не скажете мне правду.

Дж. Т. лишился дара речи.

— Сколько вам лет? — спросил Джимми.

— Что?

— Сколько-вам-лет?

Дж. Т. вытер лоб платком.

— Сорок шесть.

Детектив тихонько хмыкнул, и его живот затрясся под накрахмаленной белой рубашкой.

— Я почему спросил-то… Знаете, в последний раз я произносил слова «я папе пожалуюсь», когда мне было лет десять. Впрочем, бог с вами.

Дж. Т. молчал, поверженный презрением детектива.

— Насколько я понимаю, — продолжил Джимми, — у вас есть жена и двое детей. Вы человек респектабельный. Отлично. Думаю, у вас и любовница имелась. И вы собирались встретиться с ней в том отеле, и мне нужно знать, почему вы отменили заказ.

— Я хотел уехать на уик-энд и отдохнуть в одиночестве, — сказал он. — Это что, противозаконно? Я отменил заказ, потому что обстоятельства изменились. Мне нужно было присутствовать на деловой встрече. По финансовым вопросам. Вы все равно не поймете.

— Эх-хе-хе. — Джимми опять перегнулся через стол. — Я говорил с вашей женой. Она думала, что на уик-энд вы уехали в Мельбурн на деловое совещание.

— Вы… вы… — пролепетал Дж. Т. — Вы говорили с Пэт? — Имя жены резануло слух. — Что-что-что вы сказали ей?

Джимми смягчился.

— Расслабься, парень. Я не стал говорить ей, что ты трахал прелестную девятнадцатилетнюю фотомодель. Я просто хотел выяснить, что она думает о твоем отсутствии. — Он откинулся на стуле и улыбнулся. — Да, она была девчонка что надо. Молодая. Такую только в постель и тащить. Все это понятно. Итак, ты ее трахал. Подумаешь, какое дело. Но ты не хотел, чтобы об этом узнала жена. Это тоже можно понять. Но ты лгал мне, и теперь я хочу знать правду.

Они знали, что у него были отношения с Кэтрин. Знали, что он солгал. Что, если жена узнает правду? Что, если его отец узнает правду? Он потеряет свое положение в компании. Потеряет банковский счет. Он потеряет все.

— Я уже говорил вам. Я не понимаю, о чем идет речь. Я никогда не встречался с этой д-д-д-де-ву…

— Прежде чем вы попытаетесь закончить фразу… — прервал его Джимми и достал кое-что из кармана. И выложил это на стол.

У Дж. Т. отвисла челюсть.

Мое кольцо.

— Желаете пересмотреть свои показания?

Глава 45

Утро пятницы обещало ясный прохладный день. Зимнее солнце медленно выплыло на небо, рассыпав золотые лучи по холодным пескам Бонди-бич. Команда спасателей уже ждала серфингистов на воде, и их длинные доски скользили по не слишком впечатляющим волнам. Парочка энтузиастов-физкультурников отрабатывала на пляже упражнения.

Макейди уже заканчивала утреннюю пробежку, и ей захотелось немного пройтись, прежде чем возвращаться на Бронте. Она остановилась у скамейки в парке напротив своего бывшего дома на Бонди, и ее вдруг захлестнуло волной воспоминаний о событиях последних дней.

Может, позвонить в полицию и поговорить с кем-нибудь из другого подразделения? Вдруг там найдутся более отзывчивые сотрудники.

Ей необходимо кому-нибудь рассказать и о Рике Филлсе, и о пропавшем из альбома снимке, и о той безобразной фотографии, которую ей подбросил какой-то псих. Она должна выяснить, на каком этапе находится расследование.

Если бы ты не стала спать с ним, то прямо сейчас могла бы позвонить и узнать все, что нужно.

Она села на лавочку и посмотрела на окно своей бывшей квартиры. Вспомнились вечера, проведенные здесь с Энди всего неделю назад. Закинув руки на спинку скамейки, она поморщилась, когда в ладонь впилась заноза.

Макейди внимательно рассмотрела крошечный кусочек деревяшки, застрявший в коже, и аккуратно подцепила его длинными ногтями. Она заметила свежие зазубрины от нацарапанного на скамейке граффити. Кто-то ножом высек на дереве надпись.

Глаза ее расширились от ужаса, когда она прочитала всего три короткие буквы:

«МАК».

* * *

— Нет, вы не понимаете. Я должна поговорить с ним прямо сейчас, — настаивала она.

— Мне очень жаль, но детектива Флинна сейчас нет. Какой у вас вопрос?

Мак старалась сохранять спокойствие.

— Это по делу «о шпильках».

— Я соединю вас с детективом Кассиматисом. Пожалуйста, не вешайте трубку.

Нет! Только не его.

— Кассиматис слушает.

— Это Макейди. Я до сих пор не могу связаться с детективом Флинном. Вы не можете сказать, где он?

— О?! — Голос его прозвучал удивленно. — Макейди? Я пытался вас найти. Где вы находитесь? Надеюсь, вы уже видели газету?

— Какую газету?

На какое-то время в трубке воцарилось молчание.

— Вы были вместе с Энди последние несколько дней?

— Нет. Я же сказала, что не видела его. Потому и звоню. Так что с газетой?

— Вы и так уже доставили ему немало неприятностей.

— Что вы имеете в виду? Что происходит?

— Думаю, зря он так обрубил концы.

— Он что, уехал? Куда?

Джимми на мгновение замолчал.

— Он действительно не связывался с вами?

— Нет! Я же только что сказала. В чем дело?

— Он вам говорил, что разводится с женой?

— Да.

— Где вы сейчас находитесь? — спросил он.

— Я переехала. Я сейчас на Бронте.

— Никуда не уходите. Мне нужно задать вам несколько вопросов. Где вы живете?

Мак без колебаний продиктовала ему свой адрес, и он сказал, что будет через несколько минут. Она бросилась на улицу в поисках журнального киоска. В конце квартала она увидела торчавшую из чьего-то почтового ящика газету. «Извините», — мысленно произнесла она, выхватывая газету. На первой странице была помещена фотография красавицы Кассандры, а под ней заметка:

ЖЕНА ДЕТЕКТИВА УБИТА

СИДНЕЙСКИМ МАНЬЯКОМ

Прошлой ночью полиция обнаружила труп миссис Кассандры Флинн, супруги детектива Эндрю Флинна, в ее собственном доме. Как полагают, это убийство — дело рук сиднейского маньяка, который с 26 июня этого года зверски расправился уже с четырьмя женщинами. Каждая жертва была в туфлях на шпильке. Местонахождение детектива Флинна не известно, и полиция призывает к сотрудничеству всех, кто располагает какой-либо информацией.

Макейди выронила из рук газету.

* * *

Джимми Кассиматис напоминал плюшевого медведя: короткий и круглый, с брюшком, которое уже в тридцать с небольшим обращало на себя внимание, а в будущем обещало стать самой заметной частью тела. Своими манерами он напоминал Макейди школьника, который так и не вырос.

Осмотрев ее с ног до головы, он напустил на себя важный вид, стараясь казаться профессионалом.

— Мисс Вандеруолл, мне нужно задать вам ряд вопросов.

Ей показалось, что в его устах даже ямбический пентаметр будет звучать как сленг. Она ждала, что он скажет дальше, но детектив молчал, медленно расхаживая по комнате. Тогда она решила сама разрушить лед недоверия.

— Вы ведь партнер Энди. Неужели он не сказал вам, куда уезжает?

— А вы его цыпочка. Неужели он не сказал вам, куда уезжает?

Цыпочка. Высший класс!

— Цыпочки на ферме, детектив. Похоже, «Геральд» намекает на то, что Энди находится под подозрением. Это так?

— Энди говорил мне, что вы — психотерапевт. А я не люблю психотерапевтов, — прорычал он в ответ.

— Я не психотерапевт. Я изучаю науку, которая называется психологией, и надеюсь стать психологом. Так он под подозрением или нет?

— Ну, пока он в бегах, остается главным подозреваемым. Лично я не уверен в том, что это его рук дело. Хотя эта женщина любого может довести до крайности.

Мак вспомнила, как взбешен был Энди после очередного спора с женой, невольной свидетельницей которого она однажды оказалась.

— Странно, что ее нашли в доме. Другие жертвы были обнаружены в парках или уединенных местах. Вы думаете, это тот же серийный убийца?

— Здесь вопросы задаю я, — огрызнулся Джимми.

— Ну тогда задавайте.

— Вам известно, где сейчас Энди?

— Как я уже говорила, нет.

— Он связывался с вами начиная с понедельника?

— Нет! — Если он будет спрашивать одно и то же, этот допрос растянется на целую вечность. — А что случилось в понедельник?

Джимми остановился.

— Его отстранили от расследования за связь со свидетельницей.

— Да вы что? — Мак чуть не задохнулась от сознания собственной вины. — Как это произошло? Откуда они узнали?

— Узнали, и все тут. — Джимми выглядел расстроенным. — Что рассказывал вам Энди о своей жене?

— Он сказал, что они разводятся и его только что ознакомили с бумагами. Еще сказал, что детей у них нет. Вообще-то он не любил говорить на эту тему. Когда мы встречались, он приезжал на патрульной машине. Я поняла, что у них были какие-то разногласия по поводу собственности. У его жены есть машина?

— Две, — ответил Джимми. — У нее две вполне приличные машины. — Казалось, это злило его ужасно. — Вы когда-нибудь замечали, чтобы он был особенно раздражен из-за развода или из-за жены?

— Ну, во всяком случае, разговоров о том, чтобы убить ее, не было, если вы это имеете в виду. — Она должна была задать самый главный вопрос, ответ на который был так важен для нее. — У Энди есть алиби по предыдущим убийствам? — Затаив дыхание, она ждала, что скажет Джимми.

— Да. Во всяком случае, по убийствам Кэтрин и Бекки.

Она еле заметно перевела дух.

— Выходит, единственным основанием подозревать его является связь с потерпевшей и последующее исчезновение?

— Не совсем так.

— Что еще?

— Я не могу вам сказать.

— А что вы можете сказать мне? Он невиновен? Или он убийца? Он убил свою жену в приступе ярости и обставил все дело так, чтобы походило на предыдущие убийства маньяка? Если он появится у меня, мне что, бежать без оглядки? Что?

Джимми не отвечал. Он даже избегал смотреть ей в глаза.

— Я знаю, вы, должно быть, ненавидите меня за то, что я стала причиной неприятностей у вашего друга, — сказала она. — Но поверьте, у меня и в мыслях не было, что все так сложится. Эта ситуация и мне причинила много боли.

Лицо его оставалось суровым, руки он сцепил за спиной. Макейди предположила, что он относится к тому типу людей, которые подавляют в себе эмоции. К сорока годам он рисковал получить инфаркт. Когда Джимми наконец заговорил, она была очень удивлена услышанным.

— В «Спортс иллюстрейтид» действительно были вы?

Она рассмеялась.

— Уф… да. Пару лет тому назад снялась для них. А при чем здесь это?

Он не ответил, но, казалось, в нем что-то дрогнуло.

— Будет вам, Джимми. Энди дорог нам обоим. И мы оба обеспокоены тем, что происходит. Так давайте помогать друг другу. — Она улыбнулась ему. — Есть какие-либо еще причины подозревать Энди, кроме его отношений с жертвой? Отпечатки пальцев на месте преступления?

— Лучше вам этого не знать…

— А я больше всего на свете хочу это знать! — Ее разозлило то, что он по-прежнему относился к ней несерьезно. — Я чуть ли не наступила на труп жертвы номер три, которая оказалась моей лучшей подругой, меня ограбили, прислали угрожающее письмо, я чуть не стала пленницей одного психа, который держит сексуальную тюрьму, так что если вы опасаетесь, будто мне станет дурно от ваших подробностей…

— А что это был за псих с сексуальной тюрьмой?

— Рик Филлс. Энди говорил мне, что вы его раскручиваете. Что ж, мне есть что рассказать о его ночных похождениях. Парень серьезно сдвинут на сексуальной почве. Но прежде всего мне необходимо знать, что еще связывает Энди с убийством. Пожалуйста…

— Вы ведь не припирали его к стенке?

— Ну как вам сказать…

— Так это были вы! Энди говорил мне, что вы везде суете свой нос, только я никак не мог поверить…

Его слова задели ее. Макейди предпочла бы, чтобы о ней говорили как о любознательной и толковой, а не как о вездесущей.

— Недавно мы устроили ему допрос среди своих, — продолжил Джимми. — Так он обвинил нас в том, что мы такие же проныры, как и одна особа, которая вынюхивает у него информацию, изображая полицейского. Все сразу подумали, что речь идет о Махони.

Макейди почувствовала, как краснеет.

— Он ведет расследование других дел, но от «шпилек» его отстранили. — Джимми задумался. — Энди здорово влип, — нахмурился он. — Знаете, у него ведь в прошлом уже были проблемы из-за характера.

Она вспомнила выражение лица Энди, когда он бывал в ярости.

— Так что же происходит? — продолжала настаивать она. — Если у него есть алиби по остальным убийствам, все не так плохо. Не могут же они всерьез полагать, что…

— Они полагают, что он мог скопировать эти убийства. — Джимми не дал ей договорить. — Располагая всей информацией по делу, он мог инсценировать подобное убийство. У него был мотив и ну… его отпечатки и кровь были обнаружены на кухонном ноже, которым было совершено убийство.

Глава 46

— Джимми, ты выглядишь просто ужасно, — сказал Фил, ставя перед ним бутылку с пивом.

— А чувствую себя еще хуже. — Джимми вздохнул и подался вперед на своем стуле, так что его живот лег прямо на барную стойку. Сейчас, когда рядом не было напарника, бар казался ему опустевшим.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

— Давай, приятель, выкладывай, в чем дело, — прозвучал еще один сочувственный голос, но на этот раз не бармена, а молодого человека, сидевшего рядом за стойкой.

— Эд? Я угадал? — Джимми не раз встречал этого парня — он работал в морге.

— Да. Молодец, память у тебя на имена хорошая. Так что у тебя случилось, приятель?

Джимми сделал долгий глоток пива и обтер рот рукавом.

— В общем-то, говорить не имею права. Все связано с этим чертовым делом, над которым я сейчас работаю.

— Убийства «на шпильках»?

Джимми кивнул.

— Да, все только об этом и говорят. Это правда, что твой партнер убил свою жену?

Чертовы газеты. Теперь все будут считать полицейских полным дерьмом.

— Нет, дружище. Я не думаю, что это он.

— Но он ведь исчез? Разве не он главный подозреваемый?

— Не будем развивать эту тему.

Молодой человек покачал головой.

— Понимаю. Тяжело бывает, когда знаком с человеком сто лет, а потом оказывается, что не знаешь его совсем. Черт возьми, он всегда казался нормальным. Как он мог сотворить такое с собственной женой? Ума не приложу.

Джимми не ответил. У него и так голова кругом шла, а он не мог расслабиться из-за этого идиота, который привязался со своей болтовней. Может, лучше пойти домой, к жене?

— Знаешь, — не унимался Эд, — я слышал, что убитая была той еще сукой, жадная и богатая. Она ведь обобрала его до нитки, да? И вы правильно подсказали ему, как замаскировать это убийство под дело «о шпильках». Только вот ошибок он много наделал.

Джимми поднялся, собираясь уходить. У него не было ни малейшего желания обсуждать своего партнера с человеком, который заранее обвинил Энди, основываясь на слухах и домыслах.

— Пожалуй, я лучше пойду.

— Надеюсь, я не сболтнул лишнего, — жалобно протянул парень.

— Нет, спокойной ночи.

Но кое-что из того, что сказал Эд, занозой засело в памяти Джимми, только он осознал это чуть позже.

Глава 47

Макейди сидела на диване в квартире на Бронте и, уставившись в пустоту, размышляла о том, способна ли женщина угадать, что она спит с убийцей. Многих женщин одурачивали любимые мужчины. Подружки Банди. Мать Кемпера. Отец Макейди рассказывал о какой-то женщине, жившей в двадцатых годах… фрау Кирхен? Нет, фрау Кюртен из Германии. Это было самое отвратительное дело, о котором он читал. Фрау Кюртен ничего не знала о семидесяти девяти нападениях, грабежах и убийствах, которые совершил ее муж. Они были женаты десять лет, когда его наконец арестовали. У Питера Сатклиффа тоже была жена, и у Джерома Брудоса, и у многих других жестоких убийц. Черт возьми, даже у Стенли была беременная подружка. И как могла Макейди всерьез думать о том, что знает Энди после нескольких сладострастных свиданий?

Тупая боль заставила ее обратить внимание на то, что ногти глубоко впились в ладони. Тело ее было напряжено, зубы стиснуты, дыхание затруднено. Она разжала пальцы и попыталась расслабиться.

В голове до сих пор эхом звучали слова Джимми. Он объяснил ей, что у Энди кровь группы АВ, очень редкой, встречающейся всего у трех процентов людей, а у Кассандры — группы О, как у сорока шести процентов. Кровь Кассандры была везде: на постели, на простынях, на стенах, на полу, на ноже, оставленном на месте преступления. Возникал вопрос: киллер с группой крови АВ был ранен в процессе борьбы или же киллер напал на Энди, прежде чем убил его жену?

Ножа Энди не было в ножнах, оставшихся в кухонном ящике. На ноже обнаружены его отпечатки. Его кровь. Кровавые отпечатки подошв обуви десятого размера — такого же, как у Энди, — вели от лужи крови, растекшейся под телом Кассандры, через весь дом, который когда-то был их общим.

В полночь Макейди все еще не спала. Под подушкой она держала резак. На прикроватной тумбочке стоял лак для волос. Номер 000 был предназначен для скоростного набора на телефонном аппарате. У нее был номер мобильного телефона Джимми. Что еще могла она сделать в такой час? Устроившись в постели под защитой своего маленького арсенала, Макейди принялась читать трактат по психологии «Без сознания, или Тревожный мир психопатов». Этот бестселлер написал один профессор из ее университета. Если не успокаивающее, то хотя бы соответствующее ситуации чтение.

* * *

Лютер тайком крался к квартире на Бронте. Человек с такой устрашающей внешностью, как у него, предпочитал работать ночью. Лучше, чтобы добыча не чувствовала приближения хищника, — тогда можно застать ее врасплох. Он обошел здание со двора, мягко ступая своими огромными подошвами по влажной лужайке соседнего дома.

Пришелец с черного хода.

Джеймс Тайни-младший будет счастлив избавиться от этой вездесущей красотки, которая доставила ему столько неприятностей. Он ужасно расстроился из-за того, что полиция нашла его кольцо, да еще и жена узнала о романе на стороне. Вины Лютера в этом не было, но все-таки он был рад возможности бесплатно услужить хозяину. Ситуация была беспроигрышной: Лютер получит удовольствие, а Дж. Т. — железное алиби, и это убийство исключит его из списка подозреваемых. Предварительно он дал Дж. Т. четкие инструкции: «Сегодня вечером проведите вечер с семьей. Ни минуты не оставайтесь в одиночестве». Он не объяснил ему, зачем такие меры предосторожности, сказал лишь, что это важно. Дж. Т. отблагодарит его потом.

В этот поздний час улица была тиха и безлюдна. На улице были припаркованы несколько автомобилей, но возле ее дома пусто. Если бы у нее были гости, они оставили бы свои машины ближе к подъезду. Нет, она определенно одна дома. Он даже замер от удовольствия. Представив, что Макейди будет вся в его власти. Лютер даже ощутил сладкий привкус борьбы.

Он сделает все так же, как и серийный убийца «шпилек».

Нанесет удар.

Свяжет.

Вспорет живот.

Он сполна насладится страданиями жертвы.

В точности так, как было с женой детектива. Флинн окажется в еще большем дерьме. От этой мысли Лютер улыбнулся. Он остановился во внутреннем дворике, куда выходила квартира Макейди, и натянул на голову вязаную лыжную маску. Он представил, какое впечатление произведет своим видом — могучий верзила в черном костюме десантника, в перчатках и маске. В его арсенале были резиновая дубинка, кляп, наручники и очень острый шестидюймовый разделочный нож. Он собирался использовать эти орудия в четкой последовательности. Вспомнив, как возбудился он однажды от зрелища обнаженного тела Макейди, он решил, что подойдет ближе к окну, а потом, убедившись в том, что она в квартире одна, сделает первый шаг.

Внезапно он расслышал какой-то шум.

Что-то зашуршало в кустах за его спиной.

Он опустился на корточки и попытался выявить источник шума, на всякий случай приготовив к атаке разделочный нож. Но в кустах стало тихо, разве что мягко опустились на землю опавшие листья.

И опять все успокоилось.

Наверное, птица или опоссум.

Он вновь сделал несколько шагов в сторону крыльца.

И вновь раздался шорох.

Лютер резко обернулся и успел заметить, как на него стремительно надвигается чья-то тень.

В тот же миг он был сбит с ног и распластан на мокрой земле. Нож выпал у него из рук. Он собрал все свои силы и сбросил с себя нападавшего, который оказался светловолосым мужчиной небольшого роста со злобно сжатыми зубами. Глаза его полыхали бешеным огнем.

Лютер бросился в траву, пытаясь отыскать свой нож. Человек вновь наступал, и в руке его блеснуло острое лезвие. Лютер зарычал от ярости, совершил резкий выпад ногой и ударил противника в пах. Тонкое лезвие взметнулось в воздух, полоснуло по уху Лютера, а потом, прорвав ткань костюма, вонзилось в плечевую мышцу. Он заорал, не столько от боли, сколько от злости, и вскочил на ноги.

В доме возникло какое-то движение, и тотчас на крыльце зажегся фонарь, осветивший часть пространства внутреннего дворика. Он видел, как его противник бросился бежать. Габариты мужчины явно не соответствовали его недюжинной силе. Лютеру ничего не оставалось, как убраться восвояси. Шума они наделали много, так что полицейские могли нагрянуть в любую минуту. Рисковать не было смысла. Он почувствовал, как из уха течет что-то теплое, и, когда вытер его рукой, заметил, что вся перчатка в крови.

Черт!

Дж. Т. придется объясниться.

Глава 48

Что это был за шум?

Что-то ее опять разбудило. Звук доносился прямо из-за двери… шаги? До этого она слышала крики во внутреннем дворике, но, когда вышла на крыльцо, никого там не заметила. В котором часу это было? И сколько сейчас времени? Она полезла под подушку, достала разделочный нож и зажала его в руке, словно нетерпеливый гость в ожидании ужина. В дверь постучали. А потом раздался настойчивый шепот.

— Макейди! Ты не спишь? — произнес знакомый голос.

Макейди вскочила с постели с ножом в руке, и книжка с грохотом рухнула на пол. Сон как рукой сняло.

— Я увидел свет у тебя в окне. Я понимаю, что уже поздно…

На часах была половина второго ночи.

— Да, чертовски поздно, Энди, — ответила она, стараясь выдержать как можно более твердый тон. Поздно во всех отношениях. Подойдя к двери, она проверила, хорошо ли заперты замки и надета ли цепочка.

— Мне очень нужно поговорить с тобой, — жалобно произнес он.

Ее пальцы теснее сомкнулись на рукоятке ножа.

— О чем ты хочешь поговорить со мной? Эй… А откуда ты узнал, что я живу здесь? — бросила она с вызовом.

— Макейди, я не делал этого. Я узнал обо всем из газет сегодня утром…

— Отлично. Тогда почему бы тебе не явиться в ближайший полицейский участок и не позвонить мне оттуда утром?

— Я уже был в полиции… Пожалуйста, мы можем пообщаться не через дверь?

— Ты был в полиции? — скептически произнесла она. — Ты говорил с Джимми?

— Да.

— Когда?

— Сегодня вечером. Я знаю, что он был у тебя сегодня. Он и сказал мне твой адрес.

О, спасибо Джимми.

— Он сказал тебе, что ты под подозрением?

Повисла долгая пауза. На мгновение она даже засомневалась, стоит ли он еще под дверью. Потом услышала:

— Я знал, что меня будут подозревать еще до того, как пошел в полицию…

— Откуда ты мог знать?

— Может, я все-таки войду…

— Нет, подожди. — Она колебалась. — Где ты был?

— В Лейн-Коув. Это долгая история. А теперь мне можно войти? Как-то нелепо разговаривать через дверь.

— Отойди-ка. — Она осторожно приоткрыла дверь на пару дюймов, не сняв цепочку.

Их взгляды встретились. Это был Энди; тот самый человек, с которым она занималась любовью, человек, которому, как ей казалось, она могла доверять. Волосы у него были спутаны, лицо небритое. Она учуяла легкий алкогольный перегар.

— Энди, — сказала она, — прошу тебя, войди в мое положение. Ты разом порвал со мной все отношения, не сказав ни слова, а теперь, когда тебя подозревают в убийстве, являешься ко мне глубокой ночью.

— Мне следовало позвонить, но сейчас мне нужно поговорить с тобой. Я не убивал. Ты должна мне поверить.

— Но почему ты не позвонил, а явился вот так, неожиданно? Ты действительно был в полиции? Они знают, что ты вернулся?

— Клянусь.

— И сегодня вечером ты правда говорил с Джимми?

— Да, — твердо произнес он, подойдя вплотную к проему в двери и глядя ей в глаза.

— Значит, если я сейчас позвоню ему, он подтвердит твои слова?

Он отстранился.

— Сейчас половина второго ночи.

— Но он ведь полицейский, не так ли? Разве полицейским нельзя звонить в любое время дня и ночи? Я объясню, что это очень важно, — сказала она, пристально глядя на него, стараясь уловить, не выдаст ли он своего волнения оттого, что его местонахождение станет известным.

Ни один мускул его лица не дрогнул.

— Мне нельзя появляться здесь, но если тебе так будет спокойнее, позвони ему. — Он опустил глаза. — Пожалуй, мне лучше уйти. Не надо было приходить. — С этими словами он развернулся и пошел к выходу.

Макейди молча смотрела ему вслед, чувствуя, как горит в руке нож.

Он вышел на улицу и, обернувшись, сказал:

— Мне очень жаль, что ты оказалась втянута в это дело.

— Мне очень жаль твою жену, — ответила она искренне. Ей хотелось верить в его невиновность, и в этом была вся проблема. Ее эмоции могли помешать объективности.

А может, это уже и произошло.

* * *

Телефонный звонок, раздавшийся в восемь утра, разбудил Макейди. Собственное тело казалось ей неподъемным, и она ощущала себя, как после тяжелого похмелья. Хотя накануне не выпила ни капли спиртного.

— Алло? — слабым голосом произнесла она.

Голос доносился как будто издалека.

— Мак, это твой отец.

— Папа! Как ты? Извини, что так долго не звонила.

— Как ты?

— Мм… прекрасно…

— Ну да, понимаю.

Что-то в его интонации подсказывало ей, что отец в курсе ее проблем. На мгновение в трубке повисло молчание.

— У Терезы все хорошо, — продолжил отец. — Осталось недолго ждать. Жаль, что ваша мать не дождалась этого. — Она расслышала глубокий вздох. Иногда она забывала, какой отец сильный, как стойко перенес он смерть мамы.

— Ты знакома с детективом Флинном из Центрального управления?

О, нет! Только не это!

На самом деле ее не слишком удивило то, что отец знает про Энди. Наверняка он держал руку на пульсе и следил за происходящим. Наверняка у него были связи с полицейскими во всех городах Австралии и других стран, куда чисто теоретически она могла заехать.

Не дождавшись ответа, Лесли Вандеруолл продолжил:

— Я почти уверен, что вас уже познакомили. Он такой высокий, с темными волосами. Работает в отделе по расследованию убийств.

— Да, думаю, я его знаю. Хм. Действительно, красавчик? С мощным торсом?

Особенно хорош в наручниках, в постели…

— Макейди!

— Папа, ты знаешь, я ненавижу, когда ты начинаешь совать нос в мои дела. С каких это пор ты шпионишь за мной?

— С каких пор, спрашиваешь? Думаю, с тех пор, как тебе было одиннадцать и ты впервые осталась ночевать у подружки. Во всяком случае, так сказала. — Он сделал паузу. — Этот парень, с которым ты путаешься, подозревается в убийстве жены. Мак, это серьезно.

— Папа…

— К тому же у него плохая репутация. Отвратительный характер.

— Все это вранье. Ты преувеличиваешь. Может, он несколько вспыльчив, но он уважае…

— Послушай меня хоть раз! Ты ввязалась в неприятное дело, и тебе нужно срочно вернуться домой, — перебил ее отец.

— Сначала мне нужно завершить кое-какие дела. Верь мне. Я не могу сейчас уехать.

— Ты должна!

— Не могу. И не уеду.

— Ты настоящая дочь своей матери. Чертовски упряма.

— Я буду дома через несколько недель, и тогда это будет уже не важно. А пока я слишком глубоко увязла…

— В этом-то и проблема! Ты опять подставляешь себя под удар.

— Эй, я не подставляю себя под удар, слышишь? И мне здесь очень хорошо. К тому же Энди я больше не вижу.

— Как же! — Судя по голосу, он не счел ее доводы убедительными. — Может, ты и не подвергаешь себя опасности, но вряд ли спрячешься в кусты, когда запахнет жареным.

— Увидимся через несколько недель. Я обещаю, что вернусь до первых схваток у Терезы.

Она уже хотела было повесить трубку, когда отец вновь заговорил:

— Не затыкай мне рот!

— Я и не затыкаю, — сказала она, делая именно это.

* * *

Ближе к вечеру, когда с юга стали наползать темные тучи, Макейди отправилась на прогулку в Бронте-парк. Ей хотелось размяться, прочистить легкие свежим морским воздухом, и она надеялась, что это поможет ей найти ответы на множество накопившихся вопросов. Весь день она просидела дома, вся в мыслях и заботах, и не хотелось появляться на людях. Спор с отцом лишь усугубил плохое настроение. Ей было неприятно оттого, что разговор закончился на такой кислой ноте.

Она бродила по парку, размышляя над словами Джимми. У Энди были алиби на предыдущие убийства. К сожалению, алиби не было на день убийства его жены. Информация о Рике Филлсе, которой поделился с ней Джимми, ее совсем не удивила. Фотограф заманивал к себе молоденьких смазливых девчонок лет тринадцати. Она надеялась, что в его жутких застенках ничего страшного с ними не случится.

Начал накрапывать дождик. Хотя по канадским меркам сиднейскую зиму нельзя было назвать холодной, погода стояла промозглая. Макейди натянула капюшон, прислушиваясь к тому, как барабанят дождинки по виниловой ткани. Она была одна в парке, не считая влюбленной парочки, которая укрылась под деревянным тентом и, завернувшись в огромный плед, предавалась любовным утехам. Это была самая счастливая сцена, которую Мак увидела за день, но в то же время она вызвала в ее душе прилив грусти. Мак была погружена в свои мысли, когда звук проехавшей мимо красной спортивной машины, блестевшей лакированными боками, привлек ее внимание. Было в ней что-то настораживающее.

Сильный порыв ветра пронесся по парку, и Мак глубже уткнулась в воротник куртки. Сгущались сумерки. Пора возвращаться. Макейди шла, низко опустив голову, вновь и вновь возвращаясь к своим переживаниям.

Одно и то же слово эхом повторялось в сознании: виновен.

Глава 49

— Джеймса Тайни-младшего, пожалуйста! — прорычал Лютер. Он смотрел на свое отражение в маленьком зеркале, разглядывая повязку на левом ухе. Кровь все-таки просочилась сквозь бинт.

— Могу я узнать, кто его спрашивает? — поинтересовалась секретарша.

— Скажите, что это мистер Хэнд и это важно.

— Понимаю. Подождите одну минутку.

Лютер не был настроен ждать. Он кипел от возмущения. Дж. Т. утаил от него информацию.

И должен был дать серьезное объяснение.

Через несколько секунд в трубке раздался раздраженный голос Дж. Т.

— Да. В чем дело?

— У меня к вам только один вопрос, — твердо произнес Лютер. — Кого еще вы наняли на выполнение этого задания?

— Что…

— Не заставляйте меня повторять свой вопрос.

— Н-н-нет… никого больше. А в чем дело? Что случилось?

— Я отказываюсь от работы.

— Что?!

— Вы не были откровенны со мной. А я-то, дурак, согласился оказать вам большую услугу, — злобно прошипел Лютер. — Вы просто надули меня.

— О чем вы говорите? Зачем вы требовали от меня алиби на вчерашнюю ночь? Я всю ночь ругался с женой по вашей милости, и все потому, что вы не нашли кольцо. И вы же еще смеете доставлять мне неприятности?!

— Вы знаете, о чем я говорю. Обстановка слишком сильно накалилась. Считайте, что мы квиты.

— Н-н-но… как же те деньги, что я вам заплатил? — Дж. Т. напоминал избалованного ребенка, который не получил обещанного. — Вы же не выполнили работу! Она все еще в городе. Полиция нашла кольцо, и теперь я в полном дерьме! Вы не можете так поступить со мной. Как насчет тех денег, что я заплатил вам?

— Считайте, что это расплата за мое ухо.

— Что? Слушайте, я требую вернуть мои деньги!

— Жалуйтесь в Союз защиты прав потребителей. — Лютер повесил трубку, не выслушав до конца грозных протестов Дж. Т. Стараясь успокоиться, он сделал несколько глубоких вдохов и придвинул к себе зеркальце. Кровь сочилась сквозь бинт. Если полицейские отыщут на месте происшествия мочку его уха, ему не поздоровится. Он не мог допустить, чтобы его допрашивали. Пожалуй, сейчас самое время опять рвануть на север. Может, хоть там повезет.

Глава 50

Когда Макейди вернулась с прогулки, ее ждал сюрприз. На ступеньках у подъезда сидел мужчина и смотрел прямо на нее. Тусклый свет лампочки падал лишь на одну щеку, вторая половина лица оставалась в тени. Он улыбался.

Энди Флинн выглядел изможденным, словно его только что выжали в стиральной машине. Сколько он ждал ее здесь, на холодном ветру? Его жалкий побитый вид совершенно обезоружил ее.

— Макейди, я надеялся, ты скоро придешь. Мне действительно необходимо поговорить с тобой, — сказал он. — Ты должна знать, что я не совершал этого. Я бы никогда не посмел этого сделать.

— Мне кажется, это неподходящее место для встречи, — выдавила она из себя.

Только не зли его.

— Может, нам…

— Нет. — Он резко оборвал ее на полуслове. — Пожалуйста… Мне необходимо поговорить с тобой, хотя бы минуту.

— Тогда, может, выпьем по чашке кофе и поговорим? Здесь есть кафе неподалеку, за углом. Хоть не будем стоять на ветру.

Он не ответил. Ей не хотелось оставаться с ним на пустынной улице. Она хотела быть на людях.

— Пошли, это недалеко.

Через несколько минут они сидели за столиком кафе, мимо которого она только что проходила по пути домой. Из огромных окон открывался вид на побережье, теперь уже полностью скрытое темнотой. Волны свирепо обрушивались на песок. Шторм был в разгаре, но дождь на время прекратился.

Макейди потерла руки, пытаясь согреться.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда давай начнем с начала. Объясни мне, как это возможно — то мы не в силах оторваться друг от друга, то ты исчезаешь и даже не отвечаешь на мои звонки.

Энди сидел молча, притихший и сгорбившийся.

Но вдруг из него, как из накачанного гелием шара, стала медленно испаряться злость. На ее глазах он словно сдулся.

— У тебя отвратительная привычка уходить молча. Ты хоть это понимаешь?

Он смог лишь выдавить из себя жалобное «прости». А потом, словно мысленно вернувшись откуда-то издалека, стал говорить, осторожно подбирая слова.

— Я боялся, что я… могу подвергнуть тебя опасности.

Не такого ответа она ожидала.

— Меня? Опасности?

— Неумышленно, — добавил он, не поднимая глаз.

— Неумышленно? Как свою жену? Ты это имеешь в виду?

Он склонил голову. Взгляд его был печальным и усталым.

— Да.

— Извини, если я неудачно выразилась, учитывая то, что с ней случилось.

Официантка поставила перед ними заказанные напитки и быстро удалилась. Макейди смотрела, как Энди обхватил руками чашку с кофе и закрыл глаза. Возможно, бояться его нет причин. Нужно выяснить правду.

— Я — не убийца, — заявил он. — Я не убивал никого из этих бедных женщин и, разумеется, не убивал свою жену. Но я думаю, что настоящий убийца знает о том, что я решительно настроен поймать его, поэтому пытается вывести меня из игры.

— Ты хочешь сказать, что убийца попытался подставить тебя?

— Да. Кассандра была лишь инструментом для достижения этой цели. Вот почему ты можешь тоже оказаться в опасности… Если он знает о наших отношениях, он может попытаться убрать тебя следующей.

Неужели все так просто? Банальная ловушка?

— У тебя есть какие-нибудь основания подозревать, что он охотится за мной?

— Только те, о которых ты говорила Джимми. Знать наверняка мы не можем, но кое на какие мысли это наводит.

— Но полиция ведь не собирается ничего делать, чтобы защитить меня?

— Нет. Они не могут. Даже если бы хотели, у них нет веских доказательств, чтобы обосновать необходимость охраны.

Почему я не сохранила ту жуткую фотографию?

— Позволь мне уточнить кое-что. Выходит, ты не имеешь никакого отношения к убийству твоей жены? Тебя просто подставили?

— Клянусь.

— А где ты был в момент ее убийства?

— Я был один, пьяный и несчастный в доме в Лейн-Коув, куда я направился сразу после того, как прочел в утренних газетах, что стал главным подозреваемым. — Его взгляд молил о доверии.

— Но ты не можешь это доказать.

— Нет, не могу.

То-то и оно.

— А что ты делал в Лейн-Коув?

— Мне нужно было куда-нибудь уехать. Этот дом одно время мы сдавали в аренду…

Мак все еще была настроена скептически.

— Хорошо, если это твой дом, тогда почему полиция не пыталась искать тебя там? Они ведь искали тебя повсюду, ты же знаешь.

— На самом деле дом принадлежал Кассандре, и он до сих пор оформлен на нее. Она собиралась перевести его на мое имя в качестве отступного при разводе. Себе она хотела оставить дом в Вуллахре, который стоит гораздо больше. У меня и в мыслях не было оставаться в этом доме, так что Лейн-Коув был идеальным местом для пристанища.

— А кухонный нож? — продолжала она свой допрос.

— Его украли.

— А кровь?

— Он протянул ей свою правую руку и оттопырил большой палец.

— Видишь этот порез? — Она посмотрела на тонкую царапину. — Все благодаря твоей лекции о пользе свежих фруктов и овощей.

Она вспомнила их первое свидание и свое глупое замечание. Она сомневалась, что оно каким-то образом повлияет на его гастрономические пристрастия.

— Когда?

— В субботу. Это единственное объяснение, которое приходит мне на ум.

Единственное оправдание, которое приходит на ум?

— И тогда ты в последний раз пользовался ножом?

— Да. Я оставил его в раковине. После этого поехал к тебе. Когда в понедельник я отправился в Лейн-Коув, много вещей с собой я не брал. Я даже не представлял, сколько времени там пробуду. Мне просто нужно было остыть. Исчезнуть. Не знаю, был ли уже украден нож к тому времени или нет. Но одно мне известно точно: вчера его не было на месте. Он лежал возле трупа Кассандры.

— И все-таки мне кое-что не понятно: если ты не жил с Кассандрой в Вуллахре и тебе пришлось паковать вещи, чтобы ехать в Лейн-Коув, где же ты тогда обитаешь?

— Я живу в отеле «Холт». Мерзкая дыра в районе Кросс. Вот почему я никогда не приглашал тебя к себе. С этим расследованием у меня даже не было времени переехать в более достойное место.

— Джимми все еще возглавляет расследование? — спросила она.

— Да, по серии убийств «на шпильках», но дело Кассандры передали кому-то другому. Джимми считает меня невиновным — по крайней мере мне так говорит, — но очень многие считают, что я воспользовался своей информированностью и скопировал убийство. А я чувствую, что какой-то мерзавец носом роет землю, чтобы отыскать в моем алиби хоть какую-то нестыковку, привязывающую меня ко всем остальным убийствам.

— И что ты намерен делать?

— Честно говоря, пока не знаю. Не знаю как, но я должен поймать этого негодяя. Это единственный способ доказать свою невиновность. По делу Кэтрин у них есть новая версия, но мне о ней не рассказывают. Меня официально отстранили от дела еще в понедельник. Даже Джимми молчит. — Он вздохнул. — Не знаю, что они думают о моих дальнейших действиях. Даже если я сейчас поймаю убийцу и выбью из него признание, это ровным счетом ничего не изменит. — Его слова звучали так, словно когда-то ему уже приходилось произносить нечто подобное.

— Джимми не намекнул тебе, насколько удачна новая версия?

— Да это и не обязательно. Просто хоть что-то новое. Если бы версия была крепкая, они бы на ушах стояли, а так все спокойно.

— Но они активно разрабатывают тебя.

— Это точно.

Они улыбнулись друг другу — впервые за прошедшие в разлуке дни, которые слились, казалось, в целую вечность.

— У тебя усталый вид. Похоже, за эту неделю тебе досталось, — сказала она.

— И не говори. Мне действительно очень жаль, что я не позвонил тебе. У меня нет оправданий, но чем дольше я оставался там, вдали, тем сильнее было желание ни с кем не общаться.

— И особенно с женщинами, — выразительно добавила она.

— Угадала, — признался он.

Его поведение было очень странным. Как будто в нем лопнула пружина. Ей хотелось сказать ему, что она его понимает, но это было равносильно тому, чтобы солгать. Ничто не повторяется.

Она опустила глаза и увидела, что ее чашка пуста. Ей необходимо пойти домой и обдумать его слова, но так, чтобы его рядом не было.

— Уже поздно. Мне пора спать.

— Я провожу тебя до дома… если можно, конечно.

— Конечно.

Ночь была заряжена приближающейся бурей, по небу неслись черные тучи, готовые пролиться сильнейшим дождем.

— Спасибо, что выслушала меня, — сказал он, когда они дошли до двери.

Она отступила на шаг и пожелала ему спокойной ночи. Он, казалось, уловил ее осторожность и уважительно отнесся к ней. Ей стало спокойнее после разговора с ним, когда она выслушала его трактовку событий.

Но на чьей стороне правда?

Глава 51

Холодный дождь больно хлестал его; под порывами ветра ветки деревьев опускались до земли, кланяясь ему, пока он молча шел по улицам. Одетый в черное, он двигался хорошо натренированной кошачьей походкой. Спейд, кошка его матери, повадки которой он изучал годами, ходила с такой же грацией.

Отыскать машину Макейди не составило труда — стикер с рекламой дешевого проката автомобилей был приклеен к стеклу заднего вида. Машину Мак припарковала за квартал от своего дома и почти вплотную втиснула ее между двумя старыми автомобилями.

Он считал себя мастером планирования и не сомневался в том, что его новая схема сработает.

Все, что от него требовалось, — это проявить терпение, а уж он-то умел быть терпеливым, когда ему этого хотелось. На этот раз ему не помешает никакой олух, взявшийся совать свой нос не в свои дела. Каков бы ни был итог той схватки, он знал, что тот человек больше не придет.

Он остановился в нескольких шагах от машины и огляделся по сторонам, вслушиваясь в звуки улицы и оценивая ситуацию. Ничего. Только дождь, ветер и шуршащие деревья. Все должно сложиться идеально, как в прошлый раз. Никаких ошибок.

Он по-настоящему гордился собственной изобретательностью, которую ему удалось проявить с последними девушками. Они в конце так ослабли, начали скулить, умолять. Мягкая кожа оказалась заляпанной слезами и кровью. Красотища! Макейди будет его кульминацией. Судьба соединила их вместе, судьба, написанная в чертах ее лица. Она станет его важнейшим приобретением, десятой туфлей, символической цифрой.

Полиция просто насмешила его. Пять жертв? До чего же они наивные!

Номер десять.

Ее нельзя торопить.

Удовлетворенный тем, что вокруг ни души, он достал из рюкзака маленький фонарик и плоскогубцы. Держа все это в одной руке, лег на мокрый асфальт и протиснулся под переднюю часть днища автомобиля, не обращая внимания на то, что дождь вовсю хлестал по ногам. Он включил фонарик и опытным взглядом обнаружил провода стартера, которые тут же отсоединил. Потом он аккуратно отвел их в сторону, так чтобы они не бросались в глаза.

Выключив фонарик, он вылез из-под машины. Вся операция заняла меньше минуты. Очень хорошо. Его одежда испачкалась и намокла. Улица по-прежнему была пустынна. Возвращаясь к своему фургону, он чувствовал себя победителем. Он приготовился ждать свой приз до самого утра, а потом и целый день, если потребуется. Ждать, оставаясь в тени, пока не наступит идеальный момент.

И он наступит… Скоро.

Глава 52

В восемь утра Макейди набрала номер телефона Джимми. Она хотела узнать, в чем заключалось новое направление расследования, о котором упомянул Энди, и еще ей хотелось поделиться своими подозрениями насчет машины, которая периодически мелькала перед ней. Догадка пришла к ней во сне. И теперь она была почти уверена: Энди следил за ней. Но зачем? Почему не сказал об этом? Он жаловался, что Кассандра забрала «хонду», и вот теперь он вернул ее себе. Как далеко он зашел, чтобы получить обратно свою любимицу? Может, он следил за ней целый день, а потом дождался у дома? Настораживало и другое. Он уверял ее, что порезал правый палец руки, когда разделывал фрукты ножом, которым потом была убита его жена.

Но Энди был правшой.

Макейди вышла на крыльцо. Она планировала уехать отсюда недели через две. Ее семья никогда не простит ей, если она не успеет к рождению первенца у сестры. Самой себе она пообещала, что не уедет отсюда, пока не найдут убийцу Кэтрин. Мысль о том, что она может вернуться ни с чем, была невыносима. Нет, она останется еще на пару недель, во всяком случае удовлетворится хотя бы тем, что сделала все возможное.

Зазвонил телефон.

Сняв трубку, она машинально сказала:

— Джимми…

— Привет, Макейди, это Сьюзи из агентства «Бук».

Сьюзи?

— Извините, я просто ждала другого звонка.

— Когда вы сможете приехать к нам?

— Хм… Минут через двадцать, если возьму такси. Но зачем?

— Заболела фотомодель. И нужно срочно заменить ее на съемке для журнала «Эль». Работы на четыре часа. Полдня по расценкам журнала.

— Отлично. — «Эль» поможет ей пополнить портфолио новыми снимками.

Сьюзи дала ей адрес, и Макейди сразу же вызвала такси. Сьюзи? Агентов было так много, и она не помнила имен половины из них. Наверное, Сьюзи — это та, с рыжими кудряшками. Такси прибыло через несколько минут, и, прихватив портфолио и сумку с принадлежностями, Макейди поспешила вниз, направляясь на свою последнюю фотосессию в Сиднее.

* * *

Энди Флинн готов был поклясться, что его коллеги невольно посторонились, когда он вошел в лифт. Двое констеблей вообще повернулись к нему спиной, а девушка с азиатской внешностью из судебно-медицинской лаборатории, оказавшаяся рядом с ним, явно чувствовала себя не в своей тарелке. Она опустила глаза и, когда Энди шелохнулся, чуть не подпрыгнула.

Добро пожаловать в мир реальности! Мужчины и женщины, представлявшие службу, частью которой он и сам был, во всяком случае когда-то, теперь относились к ему как к прокаженному. Считали его виновным, пока не доказана невиновность. Разве они не знали, что у него есть алиби по остальным убийствам? Но, видимо, этого им было недостаточно. Скорее всего, они полагали, что он убил свою жену и обставил убийство так, чтобы оно походило на предыдущие. И никому из них не хотелось утруждать себя размышлениями на эту тему, сопоставлением фактов. Занимавшиеся рядовыми расследованиями всегда относились с подозрением к детективам, ведущим дела по серийным убийствам. Стажировка Флинна в ФБР, конечно, повышала его ранг, но одновременно отдаляла от коллег.

Старый лифт, кряхтя, тащился вверх, и казалось, будто эта поездка будет длиться бесконечно. Когда Флинн наконец вышел, ему показалось, что он расслышал вздох облегчения, которым проводили его остальные пассажиры. Но Энди не хотелось переживать по этому поводу. Он пришел в управление с единственной целью: узнать результаты экспертизы. На его телефонные звонки никто не отвечал, даже Джимми, и он устал томиться в неизвестности.

Проводить экспертизу отпечатков его подошв было нелепо, и Энди так и сказал экспертам.

Он упорно придерживался версии о том, что его подставили, и, если так оно и было, экспертиза ничего не докажет. Старые ботинки, которые он не носил вот уже несколько лет, украсть могли вместе с ножом. Убийца мог наследить ими по дому и вернуть на место. Это было совсем несложно.

Зайдя в родной отдел по расследованию убийств, он заметил, что Джимми нет на месте, как и большинства сыщиков. Впрочем, инспектор Келли был на работе и встретил его с удивлением.

— Флинн? Что ты здесь делаешь? Знаешь, результаты экспертизы обуви еще не готовы.

— Великолепно, — раздраженно бросил Энди, нахмурившись.

— Открылись кое-какие обстоятельства, — смягчился Келли. — Теперь мы не зависим от результатов экспертизы оружия и отпечатков подошв.

— Можно ли это понимать так, что с меня снято подозрение?

Келли посуровел.

— Пока я ничего не могу утверждать. Так что ты здесь делаешь?

— Я просто хотел выяснить насчет результатов экспертизы. Не волнуйтесь, я не собираюсь болтаться здесь и вынюхивать.

— Надеюсь, все скоро прояснится, — сказал Келли и вышел из кабинета. Казалось, Келли не знал, как относиться к персоне нон грата.

Никто не знал.

Энди тоже собрался уходить, но остановился, увидев выходящего из лифта Джимми. Его давний напарник рассеянно помахал ему рукой и прошел мимо — к своему рабочему столу, чтобы ответить на телефонный звонок. Энди молча наблюдал, как Джимми бормочет что-то в трубку. От секретности он, видимо, совсем свихнулся.

— Проклятье! Что значит — вы потеряли его? — закричал Джимми в трубку. Его смуглая кожа приобрела багровый оттенок, и вены вздулись на шее. — Как это могло случиться? — Фраза была дополнена выразительным ударом кулака по столу. Джимми в бешенстве швырнул трубку на рычаг. Наверное, у его собеседника зазвенело в ушах.

— Привет, Джимми. Что такое? Кто кого потерял?

— О, черт! Полный бардак! — прошептал он. — Я ведь никогда не думал, что ты мог это сделать, дружище. И потому стал искать того, кто хотел бы тебя подставить, как ты сам сказал. Там был один парень в баре, — продолжил он, — Эд Браун. Мы установили слежку за ним, а он дал деру. — Джимми закрыл лицо трясущимися руками. — О, черт, мы упустили его…

Энди так и не смог разобрать ни слова из того, что прозвучало дальше.

Ему стало нехорошо. Они нашли серийного убийцу и потеряли его.

Но дело обстояло еще хуже.

— Прежде чем смыться, он звонил по телефону, — сказал Джимми. — Мы отследили — кому. Макейди.

Энди не нужно было говорить — все было написано на его лице. Он снова был в деле, нравилось ли это инспектору или нет.

— Келли мне башку свернет за это. А впрочем — плевать. — Джимми потянулся к сейфу, достал пистолет и без колебаний отдал его Энди. — Мы ищем автофургон номер 76VW. Голубой. По дороге я введу тебя в курс дела.

Глава 53

Телефонный звонок раздался спустя полчаса после того, как Макейди рухнула на кровать, измотанная фотосъемкой, которая вместо обещанных четырех часов длилась больше семи. Практически целый день ей пришлось позировать в узких платьях в интерьерах бывшего склада Сарри Хиллз. И все ради того, чтобы выгодно представить новый модный образ «Эль». Она испытала величайшее блаженство, когда, вернувшись домой, сомкнула уставшие от грима веки, но ее покой очень скоро нарушил назойливый звонок.

— Алло?

— Макейди? — вежливо спросил мужской голос. — С вами говорят из модельного агентства «Бук».

Еще один незнакомый голос.

— Макейди, извините за срочность, но нам нужно, чтобы вы приехали на кастинг через полчаса.

Полчаса!

— Очень важно, чтобы вы прибыли вовремя. Предстоит съемка для рекламы чулок, и мы проводим кастинг ног. Прихватите туфли на высоких каблуках. Постарайтесь, чтобы ступни были в порядке.

Не в ее правилах было капризничать. Она привыкла к экстренным вызовам на съемки, которые зачастую рушили намеченные планы.

— И когда съемка?

— Уф, планируют на следующей неделе.

— Сколько денег обещают?

— Тридцать тысяч.

Ух ты! Что-то из ряда вон выходящее. Как правило, фирмы платили от десяти до пятнадцати тысяч моделям без имени, вроде нее. Гонорар в тридцать тысяч покрыл бы все ее расходы на учебу, да еще и осталось бы.

Макейди записала адрес и поблагодарила агента. Хорошо, что ноги и ступни у нее гладкие и ровные, кожа без изъянов. К тому же появлялся еще один шанс пополнить портфолио. Оставалось только переодеться во что-либо подходящее и успеть на кастинг.

* * *

Девятнадцать минут спустя Макейди была в панике.

Только не сейчас!

Она вновь и вновь прокручивала в замке ключ зажигания, но мотор был глух к ее мольбам. Она вытаскивала ключ, снова вставляла его в замок, поворачивала и…

Ничего. Тишина.

У меня нет на это времени!

Она выскочила из машины и открыла капот. Взгляд безнадежно скользил по грязным от смазки проводам и железкам, шлангам и трубкам, но установить, в чем проблема, казалось непосильной задачей. Она не была знатоком внутреннего устройства автомобиля, да и разглядеть что-то в сгущающихся сумерках становилось сложно. Она бросилась к багажнику за фонариком, но его там не оказалось.

Она так быстро собралась на кастинг, выбрав короткое платье и туфли на шпильках, в которых ее ноги выглядели максимально эффектно.

Ей даже не хватило времени подправить утренний макияж, и что же — к чему все старания, если она все равно безнадежно опаздывает на встречу? Чертово агентство. Неорганизованные люди. А может, во всем виноват клиент? Впрочем, что говорить, это ведь не в первый раз происходит. Похоже, Чарлз слишком занят в эти дни, и ему некогда заниматься ее расписанием. Поэтому ее передали другому агенту. Наверное, все-таки стоит сменить агентство.

Мимо проехал бледно-голубой фургон, потом чуть сдал назад, и молодой рыжеволосый мужчина высунулся из водительского окошка. Было в нем что-то смутно знакомое.

— Нужна помощь? — непринужденно и по-дружески спросил он.

— Нет, все в порядке, спасибо, — ответила она.

Он посмотрел на открытый капот.

— Вы уверены?

Что я делаю?

Эд Браун терпеливо ждал, пока Макейди примет решение.

Глава 54

Полицейский «коммодор» прорывался по Вильям-стрит, надрываясь сиреной, но бешеный поток городского транспорта не обращал на нее ни малейшего внимания. Очень скоро они безнадежно застряли в пробке; горожанам, возвращающимся с работы, было невдомек, что, блокируя движение, они способствуют еще одному злодейскому убийству. Энди высунулся из пассажирского окошка и закричал на всю улицу:

— Уберитесь! Освободите дорогу, черт возьми!

Его гневный выпад оказался тщетным, разве что напугал до полусмерти молодую мамашу, автомобиль которой был зажат как раз рядом с ними. Спящий на заднем сиденье младенец даже не шелохнулся.

— Держитесь крепче, — сказал Джимми, резко выворачивая руль вправо и пересекая разделительную полосу.

Автомобиль помчался по правой стороне Вильям-стрит, разрывая воздух сиреной, ослепляя фарами встречные машины. Миновав светофор, Джимми вновь пересек разделительную полосу под оглушительный скрежет тормозов окружающих автомобилей.

Энди сидел, упираясь ногами в пол и вцепившись в ручку дверцы.

— Расскажи мне об этом Эде Брауне. Кто такой, черт бы его побрал? — спросил он напарника.

— Служитель морга. Завсегдатай нашего бара. Если бы ты увидел его, сразу бы узнал. Он как раз дежурил в тот день, когда Макейди приходила на опознание Кэтрин Гербер. — Джимми не отрывал глаз от дороги. — Думаю, этот ублюдок видел вас вместе потом, и в нем взыграла ревность. С помощью Кассандры он хотел вывести тебя из игры. Недавно он подсел ко мне в баре, поболтать. — Он прервал свой рассказ, чтобы надавить на клаксон и обругать водителей, которые не хотели уступать дорогу. — Так вот, он спрашивал меня о тебе. Он знал про Кассандру, знал, что ты исчез. Он сказал, что думает, будто это ты убил свою жену. Я возражал, но было что-то настораживающее в этом парне. Он так настойчиво выпытывал у меня подробности о тебе и о деле. Отстранили ли тебя от расследования? Считаешься ли ты главным подозреваемым? Ну и все такое.

— И что ты предпринял?

— Я как-то не придал особого значения нашей болтовне. Но уже по дороге домой вдруг стал думать о морге, о том, что острым предметом, которым пользовался убийца, мог быть скальпель. У меня было не так много других версий, поэтому я решил покопаться в прошлом этого парня. В юности он устроил несколько поджогов, совершил ряд хулиганских поступков. Тут я и вспомнил твои слова о «преступной триаде». Ну помнишь, ты тогда грузил нас всей этой ерундой после возвращения со стажировки в Штатах? Недержание мочи, жестокость по отношению к животным, поджоги… Я поручил Колину поспрашивать в морге, может, кто замечал что-нибудь подозрительное. Вчера Колин приходит ко мне и говорит, что пропали некоторые инструменты для вскрытия. И еще: оказывается, Эд Браун в четверг уволился.

— В тот день, когда была убита Кассандра.

— Точно. Я рассудил так, что этот парень использует инструменты для расправы со своими жертвами. Мы установили за ним слежку, и на тебе — пожалуйста. Этот сукин сын — скользкий как угорь. Ума не приложу, как он узнал о том, что за ним следят, но вычислил он нас довольно быстро.

Чего нельзя было сказать о транспорте, который тащился еле-еле.

Макейди, держись.

Глава 55

Макейди явно нервничала. И это было хорошим признаком. Он правильно рассчитал, что она утратит бдительность, спешно собираясь на несуществующий кастинг с тридцатью тысячами долларов на кону. Он видел, как пылают от волнения ее щеки, как учащенно она дышит. Груди ее вздымались, отчего петли на пуговицах кардигана слегка приоткрывались. У нее было ультракороткое платье, и она еле заметно покачивалась, когда шла на высоких черных шпильках.

Она не узнает меня. Никто меня не узнает.

Он знал, что в его распоряжении не так много времени, чтобы успеть выбраться из города. Полицейские, при всей своей тупости, наверняка скоро сядут ему на хвост. Но он не собирался уезжать без своего специального приза.

— Нет, действительно, — произнесла она, — у меня все в порядке.

Возможно, она подготовлена лучше, чем он предполагал. Видимо, сумма гонорара была не столь заманчивой. Она стала бы посговорчивее, если бы речь шла о других цифрах. Судя по всему, она более пресыщена, чем те, другие, и умнее.

Он улыбнулся ей, мягко и дружелюбно.

— Да вы не думайте, мне это совсем несложно. У моей жены, еще до нашей свадьбы, была «шарада». Точно такая же модель, девяносто третьего года выпуска. Тоже постоянно барахлила.

Уголки ее рта слегка приподнялись, и она бросила взгляд на свою машину.

— Вы умеете их чинить? — наконец спросила она.

Эд, улыбаясь, вышел из фургона и незаметно просунул молоток за спину.

— Да. Вообще-то я механик, — соврал он.

— Правда? — Она, казалось, испытала облегчение. — Как вас зовут?

— Эд, — сказал он. — Эд Браун.

— Очень приятно. А я — Макейди. К сожалению, я ужасно тороплюсь.

Он приблизился почти вплотную к ней. В этих туфлях она была гораздо выше его. В туфлях, которые она надела специально для него.

— Может, вы все-таки предпочтете, чтобы я вас подвез? Это будет быстрее.

Она оставила его предложение без внимания.

— Вы можете посмотреть, в чем там дело? Я понимаю, что уже темно…

Он оглядел улицу. Вокруг не было ни души.

Он нагнулся над моторным отсеком, потянул привод, проверил указатель уровня масла.

— О, вот оно что. Видите? — поманил он ее рукой.

Она тоже нагнулась над мотором.

Молоток быстро опустился на ее голову, и Макейди рухнула.

Сильными натренированными движениями он подхватил ее на руки и потащил к фургону. Забравшись внутрь вместе с ней, он закрыл дверцу, мгновенно сорвал с нее кардиган и сковал ей руки.

Времени в обрез.

Он уже слышал вой сирены. Ему уже некогда было затыкать ей рот кляпом, да это было ни к чему. Сейчас она без сознания, а там, куда они уедут, ее все равно никто не услышит. Он бросил на нее последний взгляд, любуясь ею, такой красивой и беспомощной в этом черном платье.

Мой приз.

Глава 56

Энди звонил Макейди со своего мобильного телефона каждые пять минут, как только они выехали из управления, но она не отвечала.

Он надеялся, что Эд будет спасать собственную шкуру и оставит свою затею в отношении Макейди.

А может, она еще работает. Или пошла погулять.

Но, судя по тому, как жгло внутренности, все обстояло совсем не так.

Загорелый длинноволосый серфингист застыл в изумлении, когда патрульная машина с визгом подрулила к дому на Бронте. Энди выскочил из машины и бросился к подъезду. Джимми не отставал от него. Ему казалось, он слышит далекие звуки сирен; подкрепление было на подходе.

Он начал колотить в дверь.

— Макейди!

Никакого ответа.

— Я обойду с черного хода. — Энди бегом пересек лужайку и, перемахивая через две ступеньки, взлетел на крыльцо. Он попытался заглянуть в квартиру через окно. — Никого не видно. Давай взломаем заднюю дверь! — крикнул он.

Джимми появился через мгновение. Они сосчитали до трех и разом навалились на дверь, выломав ее с первой же попытки.

В гостиной никого не было… как не было ни в кухне… ни в ванной. В спальне в углу валялись брошенные в спешке брюки и свитер. Пара ящиков комода были открыты, распахнут чемоданчик с макияжем. Судя по всему, она очень торопилась. Они чуть-чуть опоздали.

Сирены уже были отчетливо слышны на улице. Джимми впустил полицейских через парадную дверь и коротко изложил ситуацию, пока Энди отчаянно пытался найти хоть какие-то намеки на то, куда ушла Макейди.

— Группа готова ехать на квартиру Эда Брауна, — сказал Джимми. — Мы пытаемся задействовать вертолет для поиска «фольксвагена». Что дальше?

Энди уловил резкую перемену в отношении к нему. Он снова был одним из них. Они верили ему.

Глава 57

Крики. Нечеловеческие крики разрывали пустоту и жалили, словно удары хлыста. Они казались отдаленными, чужими, но даже сквозь тошноту и дурман Макейди сознавала, что эти ужасающие звуки рождаются в ее голове. На нее накатывало забытье, немая пустота всасывала в себя боль, и она отчаянно боролась с соблазном уступить, сдаться. Она лежала на спине, руки были прикованы к невидимой опоре. Спину натирала холодная сталь. Вялая и обессилевшая, она все-таки попыталась понять, где находится, но вокруг были только шум и движение, и еще тусклый свет.

Левое ухо, прижатое к плечу, онемело. Руки были так высоко скручены над головой, что малейшая тряска отдавалась дикой болью в плечах. Она не могла ни шевельнуть ими, ни расслабиться. Краем глаза она все-таки разглядела, что лежит на полу старого фургона.

И тогда она вспомнила человека с рыжими волосами.

Он собирался помочь ей с машиной.

Повернув голову, она попыталась определить, что держит ее запястья. Похоже, ее приковали к стене металлическими наручниками.

Фургон свернул в сторону.

Ноги Макейди болтались из стороны в сторону, туфли скользили по полу. Она уловила странный запах, чем-то похожий на хлороформ, который исходил от покрывала, на котором она лежала, от стен, от всего. Он застревал в ее ноздрях, заполнял легкие, вызывая сильное желание чихнуть. И к нему примешивалось что-то еще… Масло чайного дерева? До боли знакомый запах.

В памяти тут же возник образ Джейн, ее матери. Вот она, улыбаясь, втирает масло чайного дерева в узкое запястье Макейди, обрабатывая ссадину, которую она заработала, свалившись на катке.

Еще одна вспышка памяти… Кэтрин. Мертвая. Завернутая в покрывало. И тот же запах масла чайного дерева, перекрывающий другой… Разлагающейся плоти.

Макейди почувствовала запах смерти, которым был пропитан этот фургон.

Сквозь полуоткрытые глаза она видела затылок водителя, который мелькал в прорези шторок, отделявших кабину от салона. Именно его она видела в ночных кошмарах, мучивших ее в последние две недели. Он убивал молодых женщин, таких же, как она, и теперь собирался убить ее.

Глава 58

Спустя час после телефонного звонка Энди Флинн стоял возле обшарпанного трехэтажного жилого дома в Редферне, где Эд Браун обитал всю свою взрослую жизнь вместе с матерью-инвалидом. Трава пробивалась сквозь кирпичную кладку. Рамы некоторых окон были перетянуты клейкой лентой. Вся конструкция явно заваливалась набок, и как раз в накрененной половине находилась квартира номер восемнадцать.

Фотографию убийцы передали всем постам. Предупреждения разослали в каждую патрульную машину, каждый госпиталь, перекрыли все пункты выезда из города. В операции был задействован поисковый вертолет. Охота на Эда Брауна шла по всем направлениям. Они наконец вышли на серийного убийцу.

Но Энди знал, что всех этих мер недостаточно.

Если бы он продолжал возглавлять расследование, случилось бы то, что случилось? Если бы он не выпускал Макейди из виду, разве дошло бы до беды? И оказался бы он под окнами квартиры убийцы так поздно?

Осмотр, проведенный в квартире Макейди, не дал ничего нового. Модельное агентство подтвердило, что после дневной фотосессии для журнала «Эль» у Макейди не было запланировано никаких съемок. В ближайшие двадцать три часа ее еще нельзя было считать пропавшей без вести, однако никто не знал, где она.

— Здание оцеплено, — сказал Джимми, прервав ход мыслей Энди.

Энди огляделся по сторонам и узнал многих своих коллег, среди которых были Хант, Рид и Сэмпсон. Они выглядели как команда новобранцев.

Джимми держался рядом с Энди, когда они входили в дом и поднимались по лестнице на третий этаж — лифта здесь не было.

Мать Эда оказалась парализованной. Они сразу же заметили ее в забитом полицейскими холле третьего этажа. Она сидела в старом инвалидном кресле и, размахивая белыми трясущимися руками, орала на молодого полицейского, который тщетно пытался успокоить ее. Она выглядела слишком старой для женщины, не достигшей пятидесяти. Толстый слой небрежного макияжа был особенно заметен в складках ее изможденного лица. Энди оценил ее вызывающе красные губы и ногти, открытый топ, который едва прикрывал грудь. Из-под пледа выглядывали мясистые обрубки ампутированных ног.

Миссис Браун, казалось, совершенно не смущал ее полураздетый вид, точно так же, как не обеспокоил и не напугал приход полиции. Разве что разозлил. Визгливым раздраженным голосом она громко ругалась, выкрикивала угрозы. Пузатый мужчина с седой шевелюрой и носом, похожим на гнилой помидор, покровительственно держал ее за плечи. Это был интендант дома Джордж Фоулер, которому было далеко за шестьдесят. Флинн догадывался, что Джордж, вероятно, расширил с помощью миссис Браун круг своих обязанностей дежурного по дому, и только удивлялся, чем могла удерживать возле себя женатого человека столь непривлекательная особа, к тому же еще калека.

Энди с напарником оставили их и направились по коридору к квартире восемнадцать, сопровождаемые воплями миссис Браун, которая кричала им вслед: «Он ничего не сделал!»

Эксперт-криминалист в латексных перчатках затаскивал в квартиру аппаратуру. Энди и Джимми проследовали за ним. Квартира номер восемнадцать представляла собой зловонную конуру с двумя спальнями, маленькой ванной и совмещенной гостиной-кухней. Стены и мебель были пропитаны острым запахом дыма и алкоголя. Только в одной комнате Энди насчитал пять пепельниц, полных окурков. Повсюду царил беспорядок. В гостиной громоздились кипы пыльных газет и журналов.

На полу валялись бутылки. Башня из потрепанных книг-однодневок достигала уровня глаз Энди. Библиотека сплошь состояла из любовных романов и дешевой фантастики. Два дивана с тощими матрасами казались трухлявыми.

Энди представил себе жизнь Эда. Годами таскал он для мамочки продукты, замороженные обеды, пиво и лекарства. Купал ее, переодевал, переворачивал в постели. Его единственным укромным уголком была комната за закрытой дверью.

Черный кот проводил их равнодушным взглядом. Его желтые глаза сверкали в тусклом свете. Джимми заметил кота и поманил к себе.

— Привет, маленький Люцифер…

Кот зашипел на него и скользнул мимо.

Энди заметил три большие корзины, полные пустых бутылок из-под пива и ликера. Он подумал, что в доме Кассандры, наверное, так же воняет после его запоя.

— Гляди-ка! Знакомое лицо, — сказал Джимми, показывая на фотографию в рамке.

Это был черно-белый снимок молодой женщины, но даже с густым макияжем и старомодной прической сходство было несомненным.

Макейди.

Когда-то миссис Браун была красавицей — блондинка со светлыми глазами и идеальным носом. Любые сомнения по поводу похищения Макейди тотчас испарились.

Энди ясно представил себе всю картину.

Эд Браун был помешан на своей матери.

Пол в его спальне был приподнят дюймов на шесть. По этой ли причине Эд выбрал себе именно эту комнату? Очевидно, что мать не могла без посторонней помощи войти к сыну. Его комната являла собой разительный контраст с остальными помещениями квартиры и сияла чистотой. Здесь стояли рабочий стол с лампой, пустая корзина для мусора, кровать, на стенах висели полки. Здесь не было разбросанной одежды и бумаг, каждая вещь лежала на своем месте.

Запах дыма был едва уловим. Но вместо него в комнате витали странные ароматы, которые раздражали нос.

Фотограф установил аппаратуру и приготовился снимать пространство под кроватью. Когда отдернули покрывало, яркий свет ламп выхватил аккуратно расставленную коллекцию туфель.

Девять непарных туфель на высоких каблуках. Шпильки.

Девять.

Энди узнал две — красную из искусственной змеиной кожи, которая, похоже, принадлежала Роксанне Шерман, и лакированную черную с тонкой пряжкой на щиколотке, принадлежавшую Кэтрин Гербер.

— Кто-нибудь нашел пропавшие инструменты? — спросил он офицера, стоявшего за дверью.

— Пока нет. Ищут. Здесь столько всякого хлама…

— Он должен держать их чистыми, — сказал Энди. — Поищите какой-нибудь пакет или коробку. Мы пока осмотрим комнату.

Офицер кивнул и передал приказ по цепочке.

Энди сомневался, что им удастся найти инструменты для вскрытия. Эд вряд ли расправлялся с жертвами здесь — это было место, где он предавался воспоминаниям, фантазиям. Инструменты он наверняка таскал с собой.

Фотограф направил вспышку на деревянные полки, которые крепились скобами к стене слева от кровати. На полках стояло несколько книжек и безделушек и рядом лежала запечатанная в прозрачный пластиковый пакет коробка из-под обуви.

— Откройте коробку, — велел Джимми.

Хузьер с важным видом приступил к исполнению приказа. Он потянулся к коробке, пока фотограф ждал с наведенным объективом. Открыв крышку, Хузьер тут же отвернулся, сморщив нос.

Зажав рукой нос и рот, Энди сделал шаг вперед и рассмотрел содержимое.

— Господи!

Отрубленные пальцы ног.

С аккуратным педикюром, покрытыми ярким лаком ногтями. Большие пальцы. Маленькие. Разные размеры и формы. На разных стадиях расчленения. Энди насчитал не меньше десяти. И среди них какие-то странные сморщенные кусочки кожи. Нет… Соски, два комплекта.

Он передал коробку фотографу, который снял ее во всех ракурсах. То, что привлекло внимание детектива Флинна в следующий момент, расстроило его еще больше. К голой стене напротив кровати была прикреплена увеличенная копия фотографии. Он остолбенел. С фотографии улыбалась Макейди, которая позировала перед камерой в короткой кожаной юбке и на высоких каблуках.

Глава 59

У Макейди пульсировало в голове, мысли путались. Она потеряла чувство времени. Сколько они едут? Полчаса? Два часа? Она упорно боролась со сном. Тело ее продолжало кататься по полу фургона. Ровный участок дороги кончился, и фургон опять подпрыгивал на кочках, а шины терлись о гравий. От каждого удара ее истертые о наручники запястья взрывались болью.

Она заговорила.

— Я… я не знаю вас. Я могу сказать, что я не видела вашего… — Она поперхнулась, когда автомобиль нырнул в очередную яму и она больно ударилась затылком об пол. Она вновь попыталась говорить, спокойно и рационально. В горле что-то клокотало, когда она выдавливала из себя слова. — Я не видела вашего лица. Вы могли бы уйти. Я бы вам заплатила. У меня есть кредитная карточка…

Он не слушал ее. Он даже не отреагировал на ее голос.

Она постаралась говорить громче.

— Я отдам вам свою карточку и сообщу ПИН-код. Если хотите, я сама получу в банке деньги. Вы можете спокойно отпустить меня. Я никому не скажу. Вы можете… — Она попыталась сменить позу, чтобы снять напряжение с плечевых суставов.

Делай же что-нибудь! Что угодно! Когда не срабатывает одна тактика, пробуй другую.

Неимоверным усилием она подняла ноги вверх, как если бы она ехала на велосипеде.

От резкого движения закружилась голова. Пальцами одной стопы она нащупала дверь, а другой ногой — стену. Она откатилась назад и со всей силы ударила обеими ногами в дверь, закричав во всю мочь:

— ВЫПУСТИТЕ МЕНЯЯЯЯ!!!

Дверь была прочной и не поддалась, но ее похититель повернул голову. Ей удалось привлечь его внимание.

— Заткнись! — шикнул он на нее, и его голос оказался странно высоким.

Фургон все еще несся по гравию, и человек вновь сосредоточился на дороге, но теперь они с грохотом спускались с горки. Он резко вывернул руль вправо. Из темноты прямо на них вынырнуло дерево и ударило в левую часть лобового стекла, которое рассыпалось на мириады осколков. Фургон дернулся, и Макейди ударилась о стену, а тяжелый ящик с инструментами, заскользив по полу, вонзился ей в ребра. Человек за рулем вскрикнул, когда фургон перевернулся. Все еще в наручниках, Макейди опять ударилась о стену. Потом раздался еще один удар страшной силы.

Они рухнули в воду.

Глава 60

Подпольные порножурналы — «Фетиш», «Баунд», «СМ Хукерс». Любительские рисунки. Фотографии извращенных половых актов. Все это было аккуратно подобрано по номерам и подшито в папки, которые стояли в шкафу у Эда. Любимым журналом Эда оказался «Фетиш», периодическое издание, специализирующееся на женских ножках и экстравагантной обуви. Энди пошарил на полках, за журналами. Пыли там практически не было, но он нашел запечатанную пачку пленки «полароид-600».

— Ищите полароидные снимки, — приказал он. — Ищите фотоаппарат «полароид». Осторожнее с отпечатками.

Хант и Хузьер в унисон закивали головами.

Черная простыня накрывала какие-то предметы странной формы, лежащие на дне шкафа.

Что еще?

Энди подождал, пока фотограф заправит новую пленку, и начал медленно стягивать простыню. Три банки. Большие и наполненные какой-то мутной жидкостью. В них что-то плавало.

Энди стало не по себе. В каждой банке плавала человеческая ступня, аккуратно срезанная на уровне щиколотки.

Боже!

Бледные ступни были изящно выгнуты и красивы даже в своей безжизненности, с вызывающе красным лаком на ногтях. Они прекрасно сохранились в формалине. Энди почувствовал уже знакомое онемение во всем теле, анестезирующее нервы. Он не сможет помочь Макейди, если утратит объективность.

Никакого страха. Никакого отвращения. Относись к этому профессионально.

Вспышку отключили, как только находка была запечатлена на пленке.

— Он делает им посмертный педикюр, — начал Энди, — и всегда красит ногти в один и тот же цвет. Который ему нравится. Ищите красный лак. Сейчас важна каждая мелочь. — И добавил: — Цвет лака, как у мамочки.

— Мы ведь не знаем, похитил ли он ее, — сказал Джимми, вглядываясь в его лицо. — Может, он просто сбежал.

— Сбежал без нее? Да ты просто разыгрываешь меня!

— Черт! Извини, дружище. Я просто перечисляю факты. Что он будет делать дальше, известно только ему одному. Мы можем лишь гадать. Но знать — увы! — Черные волосы Джимми были всклокочены, а смуглая кожа казалась бледной. — Можно тебя на минутку? — шепнул он.

Энди кивнул головой и проследовал за Джимми из спальни Эда в маленькую ванную. Здесь тоже царила чистота, и это было единственное место, где не сновали криминалисты с пакетами для сбора вешдоков.

Джимми заговорил прямо в ухо:

— Этот псих одержим навязчивыми идеями. Мне кажется, ты для него — один из таких пунктиков. Он убил твою жену, подставил тебя. У него должна быть тайная обитель или что-то в этом роде. Когда мы найдем ее, нам будет легче доказать твою невиновность.

Энди пока не мог об этом думать. Ему необходимо было остановить Эда, прежде чем тот совершит новое убийство.

— И если, — продолжал Джимми, — получится так, что мы не найдем ничего похожего… — Он достал из кармана прозрачный запаянный пакет и жестом показал на него. В пакете лежало знакомое обручальное кольцо.

У Энди расширились глаза.

Заслышав шаги, Джимми быстро убрал пакет обратно в карман. Инспектор Келли прошел мимо них и остановился.

— Инспектор… — Энди прошиб пот.

— Флинн, мне сказали, что вы здесь. Я отстранил вас от расследования неделю назад, и, учитывая внезапную смерть вашей жены, вы могли бы не выходить на работу. — Он сделал паузу. — У вас есть оружие?

— Да, сэр. — Вопрос удивил его. — Принадлежащий Джимми «смит и вессон» 38-го калибра.

— Я принес вам ваш «глок». — Келли вернул ему его семнадцатую модель.

— Спасибо, сэр, — произнес Энди, стараясь скрыть изумление.

— Только не делай никаких поспешных выводов. Поговорим обо всем позже.

— Да, сэр.

Инспектор Келли в упор смотрел на него.

— Будь готов ко всему, — предупредил он. — Это дело может выйти тебе боком. Не думаю, что тебе стоит болтаться тут. Мы тебя проинформируем.

С этими словами Келли исчез в спальне Эда. Инспектор прикрывал свою задницу, но не вышвырнул его. Энди знал, что ему нужно вести себя похитрее.

В зловонном холле было шумно. Прибыло подкрепление.

Он расслышал, как кто-то из офицеров говорит:

— Ты веришь в нумерологию? Знаешь, что такое число 18? Это 6–6–6.

И вдруг из спальни Эда донесся громкий голос:

— Эй, я кое-что нашел! — Кричал Хант, который зарылся в шкафу Эда, среди журналов.

Энди побежал в спальню, стараясь сохранять невозмутимый вид.

Куда он потащил Макейди?

И тут на его пути возник Келли, который преградил ему дорогу.

— Что?! — воскликнул Энди.

— Тебе не следует здесь быть, Энди. — Инспектор Келли твердо схватил его за плечи.

Выглянув из-за высокой спины Келли, Энди на мгновение перехватил взгляд Ханта. Констебль стоял, уставившись в пустоту, в лице его не было ни кровинки. Он тут же отвернулся от Энди и инстинктивно поднес руку ко рту, чтобы сдержать рвоту.

* * *

Апартаменты Редферна утопали в сиянии огней, словно ночная дискотека. Пресса и телевидение подтянули свои бригады, которые всеми правдами и неправдами пытались проникнуть за выстроенные полицейскими баррикады, чтобы ухватить подробности эксклюзивной истории.

В небе кружил вертолет, принадлежавший агентству новостей. Энди наблюдал за этой суетой из своего автомобиля, припаркованного чуть дальше на улице. Инспектор Келли распорядился пригнать сюда его «хонду», и это была еще одна уловка с его стороны, намекающая Энди на то, что ему пора домой.

Между страниц журналов «Фетиш» из коллекции Эда были обнаружены более сотни полароидных снимков. Груди. Торсы. Ступни. Части тела. Все в разных стадиях жизни и смерти. В разных вариантах расчленения. Яркие цветные фотографии были страшнее, чем снимки с мест преступления. Они фиксировали последние схватки за жизнь, которые вели обезглавленные тела, извиваясь в судорогах и конвульсиях.

Было собрано достаточно доказательств, чтобы навсегда покончить с Эдом Брауном. Но это было слабое утешение для Энди Флинна. Он сидел не двигаясь в своей машине, не замечая, что стынет гамбургер, оставленный на приборной доске. У него не было аппетита. Никто из тех, кто только что видел полароидные снимки, не мог бы сейчас есть. Он не испытывал ни чувства голода, ни усталости, хотя вот уже неделю толком не ел и не спал. Он сутками следил за Макейди, оберегал ее, а вдруг в одночасье проглядел.

Его мучило ощущение, что не все найдено, не все из того, что могло бы указать направление его бегства. Нужно было хорошенько подумать. Журналы, фотографии, туфли, части тела — все это не было спрятано, лежало практически на виду. Мать Эда не смогла бы обнаружить их, но он должен был твердо знать, что никто другой не придет это искать.

Глава 61

Вода забралась Макейди под юбку. Во время удара она опять отключилась, но холодная вода разбудила ее. Она все еще находилась в фургоне. Тело ныло от боли. Она уже не сомневалась, что половина костей сломаны. Во всяком случае ребра точно. А позвоночник? Локоть? Рук она почти не чувствовала, особенно левой. Теперь они не были напряженно вытянуты над головой, а безвольно упали на грудь, согнутые в локтях. Наручники все еще сковывали ее запястья, но из-за удара их сорвало с крепления в стене.

Не ощущалось никакой тряски. И вообще никакого движения. Только тихий плеск воды. Фургон накренился под углом сорок пять градусов, наполовину погруженный в воду, и ее тело оказалось прижатым к спинке водительского сиденья. Они должны были бы уже утонуть. И если этого не произошло, очевидно, водоем оказался мелким.

В воде не ощущался привкус соли. Что это — озеро? Река?

Она повернула шею и заглянула в кабину. Пусто. Он удрал. Дверцы были закрыты, но стекло со стороны водителя опущено. Может, окно было открыто еще до аварии? Да нет. Наверное, он открыл его и выполз из кабины. На приборной доске и переключателе скоростей виднелись красные ручейки крови. Лобовое стекло было разбито вдребезги. Стекло повсюду. Конечно, он поранился. Выбрался из машины и бросил ее.

Лежа на спине, Макейди постаралась приподняться повыше и вытянула ноги. Вода доходила ей до колен и, казалось, больше не прибывала. Воспаленными глазами Мак огляделась по сторонам и заметила ящик с инструментами, который при аварии сильно ударил ее. В фургоне все теперь выглядело по-другому. Настенные шкафчики свободно болтались, и из них торчали ящики, набитые кухонной утварью, ножами и вилками. Нет. Это были не кухонные ножи, а длинные тонкие лезвия. И не вилки. Совсем другие инструменты — сверкающие, похожие на медицинские.

Она подтянулась к одному из ящиков, по-прежнему ощущая головокружение. Ящик был чистым, пропахшим дезинфицирующим раствором. В нем лежали стерильные инструменты. Скальпели. Длинные тонкие ножи. Приспособления, похожие на клещи. И другие, названий которых она просто не знала.

И вдруг в голове вспышкой пронеслась догадка.

Эд Браун, санитар из морга.

Теперь она его узнала.

Он сохранил для меня локон волос Кэтрин.

Макейди необходимо было вооружиться. Что, если он вернется? Со связанными руками, она принялась копаться в инструментах и выбрала длинный нож с тонким лезвием. Она зажала его обеими руками. Ей никогда еще не приходилось резать по живому. Но она знала, что, если придется защищаться, она без колебаний вонзит холодную сталь в живую человеческую плоть.

Сжимая нож как можно крепче, она опять проскользнула по полу и привалилась к спинке водительского сиденья. Мелкие осколки стекла впивались в спину, а вода была обжигающе холодной. Рассчитывать на помощь рук не приходилось, когда она кое-как взобралась на водительское сиденье и просунула голову в окно. Она оперлась плечом об оконную раму. Глаза привыкли к темноте, и она уже видела, как медленно течет река. Слева она различила размытый спуск к воде, который тянулся от дороги.

Считай до трех. Раз, два… три.

Собрав остатки сил, она сумела вытолкнуть свое тело из открытого окошка. Отчаянно работая скованными руками, все еще сжимавшими нож, она погрузилась в ледяную воду. Голые ступни нащупали зыбкое дно, и она попыталась встать. Голова закружилась, и перед глазами вспыхнули разноцветные огоньки. Постепенно головокружение прошло, уступив место тошноте. Держа нож перед собой, она стала осторожно пробираться по воде к берегу.

Стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мягким плеском воды и шорохом ветра.

И вдруг сухой треск.

Движение. Мелькнула тень.

Макейди остановилась и задержала дыхание. Слышны были звуки падающих в грязь капель воды, стекающей с нее. Постой-ка… хруст гравия. И вновь замелькали тени. Она пыталась сохранять равновесие, но голова все еще не слушалась. Нож она по-прежнему держала наготове. Она знала, что побежать не сможет, это исключено. Оставалось одно: драться. Она откашлялась и попыталась заговорить. Голос прозвучал хрипло.

— Кто здесь?

Ответа не последовало. Лишь усилился хруст. В темноте вырисовывалась фигура. В руке у нее что-то было. И это что-то быстро надвигалось на нее. Молоток. Быстро! В сторону!

Она сделала неуверенный шаг назад, но ей не удалось увернуться от сильного удара, который пришелся в челюсть. Она рухнула в грязь, и звезды заплясали в ее голове. А потом, как при отключении телевизора, изображение дрогнуло и погасло.

Глава 62

— Если он повез ее не туда, значит, мы просчитались, — произнес Энди, пока они неслись по дороге.

— Может быть, ты и прав, — ответил Джимми. — Похоже, он слишком много знает. Он одержим идеей мести. Ты никогда не говорил мне, что у вас с Кассандрой есть дом.

— Его приобрела Кассандра, но он должен был перейти ко мне после развода, — объяснил Энди. — Это было вложение средств, но она так и не перепродала его. Я должен был переехать туда несколько месяцев назад.

— Будем надеяться, что именно он решил переселиться туда, — сказал Джимми.

— Я думаю об этом. Он убил по меньшей мере девять женщин, а мы знаем только о пяти жертвах. Где остальные четверо? Он хорошо спрятал их. В отличие от этих, последних. Почему? Он хочет, чтобы его поймали, вот почему. Или просто он считает себя неуязвимым.

— Черт возьми! Если все эти психопаты так хотят быть пойманными, почему бы им не явиться прямо в полицейский участок? — Джимми покачал головой. — Нет, мне что-то не верится. Он просто начинает нервничать и допускает промахи. Все эти психи рано или поздно начинают ошибаться.

Глава 63

ГОЛАЯ.

Я совершенно голая!

Макейди очнулась в незнакомой спальне, еле живая от боли. Она не могла пошевелиться. Не могла накрыть себя. Она молила, чтобы все это оказалось ночным кошмаром. В детстве ей иногда снилось, будто она идет по коридорам школы или по многолюдным улицам, а потом вдруг осознает, что она совершенно голая.

Влажную кожу обожгло ледяным воздухом. Она дрожала, и кожа покрылась мурашками.

Видимо, была открыта дверь или окно. Она лежала на кровати, привязанная к спинкам за запястья и щиколотки. Голова была обмотана какой-то тканью, похожей на марлю. На полу горела лампа, заливавшая комнату тусклым светом. Хотя Мак не могла пошевелить головой, ей удалось напрячь глаза и слегка оглядеться. Она была одна. На стенах висели полки, на которых пылились вазы с сухоцветами и фотографии в рамках. Она разглядела ближайшую — на ней улыбались мужчина в смокинге и его невеста в красивом белом платье.

Она узнала сияющие лица Энди и Кассандры Флинн. Выходит, она в их доме, о котором он говорил.

Она попыталась освободиться от пут, но чем больше она двигалась, тем глубже они впивались в кожу.

Она расслышала звуки приближающихся шагов. Скрипнули половицы. Взвизгнул металл. Рыжий человек вернулся. Он вошел в спальню, представ перед ней в халате хирурга, маске и латексных перчатках. Он держал ящик, похожий на коробку с инструментами.

Он выдвинул деревянный стол и поставил его рядом с кроватью, а потом протер его поверхность губкой. После этого он застелил стол клеенкой и поставил на него ящик с инструментами. Макейди отчаянно пыталась заговорить, но обнаружила, что не может сложить ни слова. Из ее горла вырвались лишь слабые стоны. Мужчина не обратил на них никакого внимания, он вообще словно не замечал ее, поглощенный своими приготовлениями.

Потом он подтащил к кровати лампу. Свет показался ей ярким, и глаза не сразу привыкли к нему. Теперь, когда она оказалась лицом к лицу с этим монстром, ей необходимо было выяснить правду. Почему Кэтрин? Она с трудом ворочала губами, пытаясь выдавить хоть звук, но разбитая челюсть словно окаменела.

Неожиданно мужчина рассмеялся каким-то странным смехом. Звук был ужасающим, отвратительным. Кудахтанье смолкло так же быстро, как и началось.

— Никаких разговоров со шлюхами, — произнес он, не глядя на нее, и продолжил свои приготовления.

Мак изо всех сил напрягала глаза, чтобы следить за его движениями. Сначала он проверил, надежно ли она привязана к кровати, и Макейди поняла, что он шаг за шагом исполняет некий ритуал.

Проверив оковы, он повернулся к ней и впервые посмотрел ей прямо в глаза. Голос его звучал уверенно и спокойно.

— Мне придется повозиться с тобой. Ты ведь особенная. — Он произнес это так, как будто она могла растаять от такого комплимента. — Ты когда-нибудь наблюдала процедуру вскрытия, Макейди? — продолжил он, чем-то напомнив ей жреца. — Я знаю, что ты уже видела мои работы. Что бы ты предпочла в первую очередь? Обещаю, что смертельные раны я приберегу напоследок. Жаль только, что из-за травмы головы твои ощущения несколько притупились.

Она во что бы то ни стало должна заговорить. Слова оставались ее главным оружием теперь, когда она физически беспомощна.

Ему плевать на твою боль, он наслаждается ею. Скажи что-нибудь, что удивит его. Не позволяй ему видеть твой страх.

Она сделала глубокий вдох, силой заставила рот раскрыться, и неразборчивый звук вырвался из ее горла.

Эд склонил голову набок, явно забавляясь ее потугами.

— Что они тебе сделали? — спросила она слабым хриплым шепотом. Выражение его лица слегка изменилось.

— Как им удалось заставить тебя сделать это? — пробормотала она.

В его глазах что-то промелькнуло. Узнавание? Ей показалось, что его глаза изменились, стали похожими на детские. Маленький мальчик смотрел на Макейди широко раскрытыми пытливыми глазами. А может, в них был упрек? Нет. Он отвернулся и что-то схватил.

Хочет отвязать меня?

Когда она вновь увидела его глаза, того выражения, что она уловила прежде, уже не было; теперь на нее был устремлен холодный прямой взгляд человека, который собрался убивать.

В руках он держал подобие резинового мячика с ремнями. Его руки в латексных перчатках с силой разжали ей челюсти и впихнули в рот мяч.

Он закрепил ремни ей на затылке.

— Хватит болтать, — сказал он и потянулся к следующему орудию из своего зловещего ящика.

Глава 64

Подъезжая к дому в Лейн-Коув, детективы отключили сирену. Они боялись вспугнуть Эда Брауна, от которого можно было ожидать чего угодно. Если, конечно, он был там. Если. Энди молил Бога, чтобы он оказался прав. Неожиданно в густой темноте ночи промелькнули очертания какого-то предмета, словно неоновая вспышка ударила в глаза.

— Ты видел? — сказал Энди, нажимая на тормоз.

Они резко остановились, и Энди сдал назад.

Ему показалось, что он кое-что увидел между деревьями.

Голубой «фольксваген» торчал из воды.

— Господи, ты только посмотри! — сказал Джимми, распахивая дверцу машины.

Энди выпрыгнул из машины и бросился вниз, к реке. В свете фар фургон казался привидением. Он наполовину погрузился в воду, торчала лишь задняя часть. Держа перед собой пистолет, Энди пробрался к водительской дверце и осторожно заглянул внутрь. В фургоне было пусто, лобовое стекло было вдребезги разбито. Он быстро осмотрел водительское кресло — кровавые следы были и на руле, и на оконной раме.

— Звони, вызывай опергруппу! — крикнул он Джимми. — Мне нужен фонарик. Заглянуть дальше не могу, но, похоже, в фургоне пусто. Здесь всюду кровь. Должно быть, этот ублюдок ранен. Они не могли далеко уйти!

Дверцу заклинило. Энди пробрался в окно и скользнул на переднее сиденье. Держа оружие наготове, он наспех осмотрел салон фургона. Времени не было. Он с трудом выбрался обратно и пошел по воде к берегу. Джимми спешил к нему с фонариком. Энди взял его и осветил дорожку из гравия.

На ней остались отчетливые следы: кого-то волокли по земле.

Глава 65

Эд Браун склонился над ней, и она ощутила его вонючее и жаркое дыхание на своей шее. Макейди попыталась плюнуть в него, но резиновый мяч мешал, и слюна лишь просочилась сквозь уголки рта и стекла по подбородку. Она пошевелилась, но веревки еще сильнее впились в кожу. Лицо мужчины было совсем близко, и она отчетливо видела его. Лампа освещала глубокую ссадину у него на лбу. Рана еще кровоточила, но глаза были живые, беспокойные, горящие безумным садистским огнем.

— У тебя текут слюни, Макейди. — Звук собственного имени, произнесенного его губами, вызвал у нее отвращение.

Он что-то держал в руке… и подносил к ее горлу. Это была хирургическая губка, из которой капало дезинфицирующее средство. Он начал протирать ее тело, смывая с него речную грязь и запах. Его руки заскользили по ее обнаженному телу, по покрытой мурашками коже, остановились на торчащих сосках. Губка спустилась ниже, к пупку, и двинулась дальше. Она попыталась сжать ноги, но щиколотки были разведены слишком широко.

Она попыталась представить себя где-нибудь далеко отсюда.

Я иду по берегу океана, свободная, не связанная. И нет никакой тряпки, которую мне пытаются просунуть между ног. Пожалуйста…

Эд отвернулся. Он что-то вытаскивал обеими руками из своего ящика. Она напряглась. Он кончиками пальцев коснулся ее голых ступней и надел что-то ей на ногу. Ее туфли! Он забрал из фургона ее туфли и теперь надевал их ей на ноги.

— Мама… — вздохнул он.

Она совершенно обессилела. Дышать стало трудно, и ее била дрожь. Он опять вернулся к инструментам, принялся выкладывать их на клеенку, протирать. Макейди увидела нечто похожее на скальпель, нож с узким длинным лезвием, щипцы…

Она принялась отчаянно двигать ногами. Разорви веревку! Но та не поддавалась, а впивалась все глубже. Боль была невыносимой.

Эд стоял над ней, и губы его кривились в усмешке. Тонкие руки в латексных перчатках элегантно держали скальпель, и она видела, как неотвратимо приближается его острый конец к ее обнаженному телу, обнаженной груди.

Глава 66

В округе было всего четыре дома. Никаких соседей под боком. Вот чем Кассандре нравилось это место. Уединенностью.

Следы вели прямо к дому. Они должны быть здесь.

Энди несся по гравиевой дорожке, смутно сознавая, что следом за ним бежит Джимми. Мокрые брюки тянули в коленях, сбивая скорость, но он все равно бежал изо всех сил. Вот он приблизился к дому, цель была совсем близко. Тусклый свет пробивался в окне спальни. Энди тенью метнулся к двери, приготовившись стрелять.

Глава 67

Лезвие скальпеля было прижато к ее груди, готовое вонзиться в мягкую ткань. Ей хотелось кричать. Хотелось сражаться. Она молила только об одном: чтобы поскорее пришел конец.

Его глаза были совсем рядом и в то же время далеко, в каком-то ином мире.

— Ты готова, мама?

Мама?

Какие страшные слова сорвались с этих мерзких губ.

Ты готова… мама?

Она вспомнила отца, который нежно поддерживал гроб с телом матери.

Ты готова?

Образ матери возник перед ее глазами.

Она сейчас умрет…

Она готова умереть. Подожди! Вот что! Нужно притвориться. Это может остановить его. Что угодно! Пробуй что угодно!

Она закатила глаза и, забившись в конвульсиях, застонала. Скальпель уколол ее, когда она дернулась, прорвал кожу, но не двинулся дальше. Она заглотнула мяч, стараясь сыграть как можно убедительнее. Было ужасно больно, каждая клеточка тела вопила о пощаде, но скальпель убрался.

Теперь он говорил с ней. Что он говорил?

— Ты забываешь правила. Ты не умрешь, пока я не прикажу. Мама должна излечиться. Я не шучу.

Она попыталась заговорить, потребовать освобождения, но звуки, вырывавшиеся из ее горла, скорее напоминали животный рык.

— Я предупреждал тебя: хватит болтать. А ты все не унимаешься. — Он медленно покачал головой, потом улыбнулся и нагнулся над ней, положив руки на голову.

Она почувствовала, как на мгновение натянулись ремни, удерживавшие мяч, и тут же ослабли. Он вынул кляп из ее рта, и из него потянулись нити кровавых слюней. Она опять сделала попытку что-то сказать. Он нагнулся, чтобы выслушать. Теперь он играл с ней, дразнил ее.

На ее хрипы и стоны он ответил:

— Нет, я не отпущу тебя. Нет. Но у тебя такие красивые пальцы ног. Просто восхитительные. Хочешь их попробовать на вкус? Пососать их для меня?

Она кивнула головой, захлебнувшись от очередной попытки заговорить. И указала глазами на веревку, которой были связаны щиколотки.

— Снять веревку? Нет-нет. Я не думаю, что ты такая послушная. Нет, я сам суну тебе в рот пальцы. Ты даже сможешь обгрызть эти ярко накрашенные ноготки.

Скальпель двинулся вдоль ее тела, к ногам, и остановился возле правой стопы. Он пробормотал себе под нос:

— Правая, потому что это правильно…

Он скинул туфлю, и она упала на дощатый пол.

Макейди закрыла глаза, чувствуя, как впивается в кожу скальпель, вызывая горячую и невыносимую боль. Она истошно закричала, и в этом крике утонули все посторонние звуки и шумы. Разноцветные пятна — красные, зеленые, закружились у нее перед глазами, и она провалилась в пустоту…

Громкий хлопок. Он стрелял в нее, он перестал ее резать и начал стрелять. Она открыла глаза, но пелена слез скрывала от нее происходящее. Что-то было не так, она все еще была жива. Еще один хлопок.

Подожди… что-то наваливается сверху… тяжелое. Не что-то, а кто-то… он. Тот человек. Он оказался на ней. Что-то красное в воздухе, льется. Кровь? Кровь повсюду.

Его лицо было совсем рядом, с запавшим языком, с выпученными от ужаса глазами, которые смотрели прямо на нее. Его еще теплое тело казалось ей тяжелым мешком, в котором булькала кровь.

Слова… она слышала слова.

— Все кончено, Макейди. — Ее имя теперь звучало так сладко. — С тобой все будет хорошо. Я здесь, Макейди, я здесь. Спокойно. Все хорошо. Не пытайся говорить. Ты в безопасности.

Энди. Это был голос Энди.

С нее сняли тяжесть, убрали эту бьющуюся в конвульсиях массу. Застывшие глаза уже не смотрели на нее. Она ощутила необыкновенную легкость. Щиколотки освободили от веревок. А теперь — запястья.

Мягко опустилась ткань, прикрывшая ее наготу. Она повернулась на бок, закуталась в покрывало, рыдая от счастья и облегчения, сжалась в комочек, словно защищаясь от боли.

Так ее и положили на носилки и увезли в госпиталь.

Глава 68

Энди Флинн стремительно шел по коридору.

Его напарник не отставал ни на шаг.

— Даже теперь она не верит, что ее сын совершил все это, — качая головой, говорил Джимми.

Энди не ответил. Картина уже была ясна. Серийные убийцы не появляются в одночасье. Охотника за «шпильками» нужно было вычислить. Он вспомнил, как вежлив и обходителен был Эд, когда они встретились в морге.

— Алло… Флинн, вернись на землю.

— Да, Джимми. Я слушаю тебя. С этой женщиной все ясно. Она все равно ничего не поймет. Эйлин Браун была проституткой, Джимми. Каждую ночь разные мужики, всегда в мини-юбках, на шпильках — и все это на глазах маленького сына. Пьяная и злая, вечно ругающая его за то, что он появился на свет. Маленький Эд обозлился.

— Мягко говоря…

— Да, преступная триада. Ты был прав. В десять лет Эд поджег дом. Да, Джимми. Он пытался убить ее, когда ему было десять.

— Да. Но ведь он не убил ее, а только покалечил.

— Вот именно. Но с тех пор он каждый раз символически убивал ее.

— Если все психи хотят убить своих родителей, почему бы им не ограничиться этими убийствами?

— Об этом нужно расспросить психологов.

Чувство вины? Злость, вымещаемая на других? Эдмунд Кемпер убил свою мать и практически сдался, но только после того, как истребил десятки невинных женщин. А наш Эд Браун тоже решил под конец побаловать себя, хотя и знал; что мы за ним охотимся. Может быть, он тоже сдавался таким образом. — Энди опять стал перескакивать с одной мысли на другую. — У него никого не было, кроме матери. Он постоянно был с ней после пожара. Когда она лишилась ног, клиенты уже не посещали ее. И сын стал для нее единственной отрадой. Собственно, как и она для него.

— Эд Кемпер, Эд Гейн, Эд Браун… Ты не знаешь, почему всех психов называют одним и тем же именем? — заинтересовался Джимми.

Энди рассмеялся. Как просто было бы ловить преступников, зная их имена.

Из палаты Макейди вышла доктор и направилась в их сторону.

— Как она? — спросил Энди.

— Лучше. Много спит. Она быстро идет на поправку. Мы удачно удалили субдуральную гематому…

Джимми прервал ее.

— Пожалуйста, по-английски…

Она сделала паузу.

— В общем, убрали отек мозга. Если бы она пролежала там дольше, могли бы быть серьезные проблемы. Но она молодец. Очень сильная. Пока нельзя говорить с уверенностью, но мы надеемся, что никаких последствий для головного мозга не будет.

Энди улыбнулся.

— А что с большим пальцем ноги?

— Микрохирургическая операция прошла успешно. Время покажет. У нее может быть некоторое онемение пальца, но на походке это не отразится.

Доктор попрощалась с ними, и они продолжили свой путь к палате 312. Возле двери в палату на стуле сидела молодая блондинка в короткой юбке и с журналом в руках. Джимми, заметив ее, слегка подтолкнул Энди в бок. Энди проигнорировал его жест.

Не доходя до двери, Джимми шепотом спросил:

— Она знает про Эда?

Энди покачал головой. Макейди ничего не говорили. Зачем ей знать, что Эд временно находится в другом крыле того же госпиталя? Он был под надежной охраной, и после лечения ранений и контузии его должны были перевести в тюрьму Лонг-бей до судебных слушаний.

У самой двери в палату они увидели высокого консервативно одетого седовласого мужчину.

На вид ему было за пятьдесят. Энди представился.

— Здравствуйте, я детектив Флинн, а это детектив Кассиматис. Вы?..

— Лесли Вандеруолл. — У него был канадский акцент. Он протянул руку для пожатия. У отца Макейди были такие же синие глаза, как и у дочери. Лицо его, хотя усталое и изможденное, все еще хранило следы красоты. Костюм его изрядно помялся.

— Мистер Вандеруолл, я так рад, что вы смогли приехать…

— Мне следовало приехать несколько недель тому назад и забрать ее домой, — резко сказал он.

— Мне очень жаль. Ей пришлось очень многое пережить, — произнес Энди.

— Когда назначены слушания?

— Боюсь, подготовка материалов займет какое-то время. Я прослежу, чтобы позаботились об организации ее приезда на предварительное слушание и на заседание суда.

Мистер Вандеруолл кивнул головой. Голос его смягчился.

— Я был рад, когда услышал, что с вас сняли обвинение в убийстве жены. Мои соболезнования.

Энди склонил голову.

— Вы спасли жизнь моей дочери, — продолжил Лесли. — Я безмерно вам благодарен.

Джимми перебил их.

— Она просыпается.

Макейди пошевелилась в постели. Лицо ее было воспаленным и разноцветным, челюсть вправлена в проволочный корсет. Левую часть лица покрывал громадный кровоподтек. Часть головы была выбрита.

Блондинка теперь стояла в дверях и заглядывала в палату.

— Привет. Я — Лулу, — сказала она. Ярко накрашенная, она чем-то напоминала Синди Лаупер в зените славы.

Энди показалось, что у нее какие-то странные брови. Они с Джимми представились девушке.

Мистер Вандеруолл подошел к постели дочери, а остальные стояли в дверях, не мешая им общаться. Мак открыла припухшие глаза, и ее захлестнула радость при виде отца. Она кивнула головой, молчаливо здороваясь с тремя другими гостями.

— С тобой все будет хорошо, милая, — приободрил ее отец. — Дело идет на поправку. Очень скоро ты вернешься к нормальной жизни.

Энди захотелось рассмешить ее.

— О, мисс, с такими глазами вы просто неотразимы, — скопировал он Джеймса Бонда.

Лесли Вандеруолл озадаченно посмотрел на него, а Макейди, невзирая на закованную в железный корсет челюсть, рассмеялась. Это был здоровый смех. Верный признак выздоровления.

Глава 69

За окном иллюминатора раскинулся бесконечный арктический пейзаж, сотканный из белоснежных облаков, которые бережно поддерживали самолет, уверенно паривший над Тихим океаном. Макейди спокойно переносила перелеты, чего нельзя было сказать о ее спутнике, душевное состояние которого выдавали побелевшие костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла.

— Ты в порядке, папа? — пробормотала она, с трудом ворочая непослушной челюстью.

Он повернулся к ней, бледный и напряженный.

— Ты проснулась?

— Да. Ни за что не пропущу такой божественный вид.

— Я знал, что тебе захочется сидеть у окошка, — сказал он, стараясь не выдавать волнения.

— А я знала, что тебе не захочется. Мне до сих пор не верится, что ты облетел полпланеты, чтобы добраться ко мне.

Он устало посмотрел на нее.

— Мне больше нравилось, когда ты не могла говорить.

Макейди до сих пор было трудно говорить, но за неделю ее состояние значительно улучшилось. Она могла вернуться домой на время, но дело еще не закончилось. Предстояли предварительные слушания, а потом — долгий судебный процесс. Были собраны неоспоримые доказательства того, что Эд Браун убийца, но, поскольку жертв было слишком много, полиции требовалось несколько месяцев, чтобы систематизировать необходимые материалы для передачи дела в суд.

Макейди узнала, что человек, который похитил ее и пытался убить, собирался требовать смягчения приговора в связи с душевной болезнью. Уже нашелся один судебный психоаналитик, который полагал, что психосексуальное расстройство у Эда Брауна каким-то образом спровоцировало его тягу к убийствам женщин в туфлях на шпильках. Для Эда каждая женщина в таких туфлях была шлюхой, а всех шлюх, по его убеждению, необходимо было убить, чтобы излечить от порока.

В свете его нездоровых отношений с матерью такая линия защиты имела шанс на успех. Основанием для признания невменяемости считалась мания. Однако садизм Эда, его расчетливые методы поведения и сексуальное насилие над жертвами никак не вписывались в эту схему. Скорее его преступления можно было трактовать как намеренные убийства с целью сексуального удовлетворения, а не как поиски иллюзорного средства «излечения» от пороков. Он не подходил на роль типичного психопата, но, с другой стороны, разве его деяния не были полным безумием? На все эти вопросы предстояло ответить судьям.

Выброси его из головы, Макейди, хватит думать о нем.

Полет домой был комфортабельным, сиденье было удобным, можно было вытянуть ноги, и у нее было что почитать. На коленях лежали газеты «Сидней морнинг геральд» и «Телеграф». Каждый день газеты публиковали статьи о деле «шпилек», но с первых полос они уже сошли.

Мак больше заинтересовала статья о некогда могущественном наследнике медицинской империи «Тайни и Ли», который разводился с женой, теряя свое богатство. Бедный Джеймс Тайни-младший. Его к тому же понизили в должности. Похоже, его отец, член правления Австралийской медицинской ассоциации, светило хирургии, оказался слишком консервативен. Он, мягко говоря, не одобрил адюльтер сына.

— Тайни-младший. Неудивительно, что у него был комплекс Наполеона.

— Что?

— Ничего, папа.

Безукоризненно причесанная стюардесса прошла по салону первого класса, предлагая закуски.

— Ты никогда не летал первым классом, пап?

— Нет, — ответил он, не отрывая взгляда от бумажного гигиенического пакета.

— Видишь, как я постаралась для нас с тобой? Если бы не мои злоключения, мы сейчас сидели бы в хвосте возле туалетов, прислушиваясь, как спускают воду каждые тридцать секунд. И может быть, не успели бы вернуться домой вовремя, к самому рождению.

— Да уж. Приехать в инвалидном кресле из-за своего драгоценного пальца и с такими ресницами — эффектно, ничего не скажешь. Не говоря уже об украшении на шее.

— Это и воротник, и ошейник, папа. — Ей было предписано носить корсет, пока не заживут позвонки.

Энди, Лулу и даже Чарлз украсили его своими автографами и милыми пожеланиями. Она запомнила напутствие Энди: «Пожалуйста, не пропадай. С любовью, Энди».

Что ж, посмотрим. Посмотрим.

— Я скоро стану дедом, — сказал отец.

— А я — тетушкой Мак, — усмехнулась она.

Она подумала о своей семье. И о семье Эда.

Она была потрясена, увидев фотографию Эйлин Браун. Мак была так похожа на мать Эда в молодости. В бумажнике Эда нашли также фотографию, на которой они были вместе с Кэт. Энди, должно быть, испытал облегчение, узнав, что Эд запал на Макейди еще до того, как у Энди начался с ней роман. Впрочем, она чувствовала, что его гложет сознание вины за то, что он не нашел ее раньше. А она не могла простить себе, что не верила ему. Несмотря на его взрывной темперамент и мотив для убийства, найденное в квартире Эда золотое обручальное кольцо Кассандры полностью подтвердило его невиновность.

Энди нежно относился к Мак, и она тоже питала к нему чувства, но между ними стояло много проблем, а теперь к ним прибавилось еще и расстояние.

Больше не будет страха. Никогда. Страх хуже, чем сама смерть.

— Теперь ничто мне не страшно, — сказала она. — Ничто. Отныне любой, кто поднимет на меня руку, превратится в котлету.

— В котлету?

— Вот именно. А потом у меня что, магнит во лбу, который притягивает психов? Сначала Стенли, потом Эд. Нет, все-таки я везунчик…

Неожиданный толчок прервал ее на полуслове.

Самолет рухнул вниз, и секунду-две находился в свободном полете. У Мак было такое ощущение, будто ее внутренности подпрыгнули до потолка, а потом упали вниз. Инстинктивно она схватилась за руку отца, крепко сжав ее.

Самолет быстро выровнялся, и над их головами зажглась табличка с требованием пристегнуть ремни. Напряжение спало, по рядам пронесся нервный говорок. Отец и дочь крепко держались за руки, пока вокруг раздавались щелчки пристегиваемых ремней.

И тогда она сама ответила на свой вопрос. Макейди, ты больше не притягиваешь психов?

Не зарекайся. Жизненный путь тернист.

Эпилог

Макейди!

Это женское имя выкрикивали уже не в первый раз, и знакомые звуки эхом разнеслись по коридорам тюрьмы Лон-бей.

— Макейди-и-и!

Уилсон раздраженно покачал головой и пошел на звук, гремя ключами. Его натертые до блеска сапоги отбивали по полу четкую дробь. Заключенных его крыла держали отдельно от других узников.

Он видел, что многие из них странные, если не сказать сумасшедшие. Под его присмотром находились парочка психопатов, несколько педофилов, двое парней, промышлявших наркотиками. Таким типам опасно было находиться среди обычных уголовников. Но вот этот парень, отчаянно выкрикивавший имя девушки в самое неподходящее время суток, был самым настоящим серийным убийцей, ожидавшим суда.

По правде говоря, другие заключенные хотели, чтобы их охраняли от него.

Он был печально знаменит, но Уилсон не читал газет, так что ему было наплевать. Для него Браун был обыкновенным идиотом со шрамами на лбу, который постоянно запихивал в раны собственное дерьмо, чтобы его опять вернули в изолятор. Он был определенно не в себе, но Уилсон знавал таких типов; сразу после суда они, как правило, становились шелковыми.

— Макейди-Макейди-Макейди!

— Иди спать, Браун, — сказал Уилсон и стукнул по решетчатой двери своей дубинкой.

Но парень не унимался.

— Макейди-Макейди-Макейди!

— Заткнись! — Уилсон сильнее ударил дубинкой.

Бред продолжался. Голос, сначала звучавший еле слышно, возвысился до крика, а потом перешел в вой, в котором слова слились воедино.

Макейди-Макейди-Макей-Мак-Ма-Мама-Мама… МАМА!!!

— Прибереги это для судей, — пробурчал Уилсон, и вой внезапно прекратился. Восстановив порядок, охранник вернулся на пост. Его ждали кроссворд и свежий номер семейного журнала.

* * *

Эд Браун забрался на койку в камере и забился в угол, словно затравленный ночной зверь. Это была неудача, но временная. У него есть план. Надевай шпильки, Макейди. Я иду за тобой.

Об авторе

Тара МОСС с четырнадцати лет работала топ-моделью по всему миру, а сейчас ведет передачи на австралийском телевидении. Она получила диплом журналиста, прошла стажировку в Академии ФБР и полицейском управлении Лос-Анджелеса. «Фетиш» — ее первый роман, который сразу стал бестселлером и был номинирован на специальный Приз за лучший дебют в литературе.

Content

Тара Мосс
ФЕТИШ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Эпилог