Евгений Иванов

Волк в овечьей шкуре

Глава 1

Развал Советского Союза стал не только крахом Великой страны, но и эпохальным событием для майора Чернова. Его жизнь в одночасье поделилась на два периода: при СССР и после. Если в первой половине он был готов посвятить свою жизнь служению Родине, то во второй половине приоритеты сместились ближе к личной жизни и своей семье. Но к этому он пришел ни сразу. Сначала был 1992 год. Год нереализованных надежд, крушения иллюзий и всеобщего бардака. Около полугода назад он вернулся в Украину из Заполярного гарнизона морской авиации в свой, ставший родным город, где достаточно успешно началась его оперативная карьера. По началу его радовали знакомые лица, первая, полученная от государства, квартира, теплое море и бьющая ключом городская жизнь. Нынешняя служба в контрразведке нового государства также не доставляла ему проблем. Сверхчастые изменения структуры и постоянные ее переподчинения, уже не волновали Чернова, они приняли системный характер и, в результате, он не всегда успевал запоминать фамилии одних начальников, как приходили новые. Всех, и начальников и подчиненных, объединяло одно — полное неведение. Внешних врагов у Независимой Украины уже не было, а внутренние — еще не определились. Поэтому и задачи перед военной контрразведкой ставились настолько пространно, что выделить среди них какие-то конкретные направления не решался никто. Этот период службы Чернов мог сравнить только с отпуском при части, когда нужно было ходить на службу, но что-то делать при этом было не обязательно. Не лучше обстояли дела и в Армии. Брошенный Президентом Кравчуком клич о возвращении военнослужащих- украинцев на историческую родину, закончился тем, что численность личного состава полка и частей обеспечения к лету превышала штатную вдвое. Вместе с тем, плановые полеты полка стали большой редкостью из-за отсутствия керосина, зато арендная деятельность поднялась на небывалый уровень. Командование авиационного полка сдавало в аренду самолеты для перевозки коммерческих грузов в Армению и Азербайджан, батальон обеспечения предоставлял предпринимателям пустые емкости для хранения топлива. Даже батальон связи и радиотехнического обеспечения, которому в общем-то и сдавать было нечего, все равно предоставлял в аренду часть своих территорий пасечникам под ульи. В связи с тем, что личный состав в течение дня занять было нечем, рабочее время сократили до обеда, а утренний развод командиры проводили часами, порой превращая его в шоу.

Так и в этот раз Игорь, стоя у окна, наблюдал, как командир полка полковник Орлов вывел из строя двух механиков для проведения очередной обструкции. Прапорщики стояли по стойке «Смирно» немного опустив головы. Командир, скрестив руки за спиной, прохаживался из стороны в сторону перед строем, наслаждаясь самим воспитательным процессом.

— Хочу представить всему личному составу этих двух недоносков, — начал командир свою речь, указывая на стоящих перед строем прапорщиков, — недоносков не потому, что их матери в утробе не доносили, а потому, что они не в состоянии донести до дома свои бренные туши. Они дожили до лысых голов, а пить по-людски так и не научились. Чувство меры у них отсутствует, поэтому поглощают они столько, сколько видят. А потом гадают, проснувшись в вонючей луже вместе со свиньями, что же они такое не свежее съели в технической столовой. Конечно, — продолжал распаляться полковник, — дома их так не отмоют, как в вытрезвителе и на службу не привезут на дежурной машине. Но я хотел бы вас спросить, товарищи прапорщики, когда вы уже нажретесь? Неужели это так вкусно? Воду пить не пробовали?

Он подошел вплотную к механикам и посмотрел им в глаза.

— Что молчите? Стыдно?

Он повернулся лицом к строю и продолжил:

— Настоящему мужчине должно быть стыдно два раза в жизни. Первый раз, когда не может второй, а второй раз, — когда не может первый.

После этих слов весь строй задрожал от смеха.

— Отставить, — скомандовал командир, требуя тишины, — Глядя на вас, — он вновь повернулся к техникам, — у меня возник вопрос: А на что вы пили? Зарплату мы уже второй месяц не получаем, спирта на самолетах нет, вы что, на керосин перешли?

Он вновь замолчал, прохаживаясь по плацу, а затем громко произнес:

— Начальник медицинской службы после построения возьмите у них кровь на анализ, а точнее ту барматуху, которая у них вместо крови течет. Мне действительно интересно, чем так могут нажираться военнослужащие, чтобы начисто терять человеческий облик.

Наблюдая за этой картиной, Игорь отошел подальше от окна, чтобы перевести дыхание от смеха. В этот момент у него на столе зазвонил городской телефон:

— Слушаю Вас, — продолжая смеяться, ответил Чернов.

— Игорь Геннадьевич, это дежурный по горотделу СБУ, — раздался незнакомый голос в трубке, — Извините, что нарушаю Ваше веселье, но Вас вызывает к себе начальник на 10 часов.

— Зачем? — уже серьезно спросил Игорь.

— На совещание, — лаконично ответил дежурный.

«Что ж на этот раз от меня нужно?» — подумал Чернов, закрывая дверь кабинета на ключ.

За последние несколько месяцев его вызывали на «совещание» трижды. Первый раз, когда начальнику областного управления понадобилась на дачу накопительная емкость для воды. Второй раз, когда для строительства собачьего вольера нужна была зеленая военная краска. А третий раз, когда начальник горотдела приобрел автомобиль «Мерседес» с дизельным двигателем. Тогда ему срочно понадобилась бочка с авиационным керосином.

Так теряясь в догадках, Чернов прибыл в горотдел. В приемной начальника, в ожидании вызова разместились на стульях «особисты» всех воинских формирований города. Бригаду ПВО представляли майор Нарышкин и старший лейтенант Петров, от Пограничных войск прибыл майор Демченко. От авиационного полка — соответственно Чернов. Кроме них в приемной тихо переговаривались между собой начальники почти всех подразделений отдела.

Игорь поздоровался с каждым из них за руку, а потом, взяв под локоть Нарышкина, отвел его в сторону и полушепотом спросил:

— Ты в курсе, по поводу чего хурал собирают?

— Ну, если б не было «пиджаков», — задумчиво произнес тот, подразумевая под «пиджаками» сотрудников отдела, — я бы подумал, что теперь от нас потребуют кунг на дачу для кого-то из областных бугров. А так, сам ума не приложу.

— Может, действительно, что-то произошло, когда-то ж каникулы должны закончиться? — вслух предположил Чернов.

— Если б что-то случилось касательно воинских частей, мы б уже знали первыми. Если б что-то случилось в городе, нам довели бы через дежурного. Потерпи, скоро узнаешь. — Добродушно улыбнулся Нарышкин и по-дружески хлопнул коллегу по плечу.

В этот момент неожиданно зазвонил телефон у дежурного.

Тот поднял трубку и, почти сразу же обратился к присутствующим в приемной:

— Товарищи офицеры, прошу всех зайти в кабинет начальника.

Полковник Белобородов Николай Дмитриевич возглавлял городской отдел уже более пяти лет. В свое время он был одним из самых перспективных оперативных работников Управления, о котором ходили легенды. В бытность КГБ, за десять с небольшим лет службы, он сделал головокружительную карьеру от оперуполномоченного до начальника городского отдела, но затем решил остановиться и посвятить оставшуюся службу повышению благосостояния своей семьи. Его мало волновал тот факт, что из отдела уходили опытные и грамотные сотрудники. Этот процесс он воспринимал, как естественный отбор. В одной из бесед с начальником одного из подразделений он произнес фразу, ставшую в последствие крылатой: «Ничего страшного, что из отдела уходят лучшие сотрудники, дураками управлять легче». Большую часть рабочего времени он посвящал игре в шахматы и периодически выезжал на стройку своего нового дома в элитном районе города. В связи с этим, сам факт проведения им расширенного совещания вызвал удивление не только у коллег Чернова, но и у местных руководителей среднего звена.

Не дослушав доклады прибывших офицеров, Белобородов, не выходя из-за стола, молча указал им на места за конференц-столом и, надев очки, стал перебирать документы в папке. В кабинете повисла напряженная тишина. Офицеры молча глядели на начальника в ожидании непредвиденной сенсации.

— Товарищи офицеры, — тихим голосом начал он, пристально оглядывая приглашенных поверх очков, — Вы уже слышали, что три дня назад, на Приморском бульваре во время очередной бандитской разборки, был расстрелян из автомата криминальный авторитет по кличке «Самбист». Двое других его подельников находятся в реанимации, но, судя по прогнозам, вряд ли придут в сознание.

— Так это ж хорошо, — усмехнулся начальник подразделения «Т» подполковник Тищенко, — Чем скорее они друг друга перестреляют, тем нам меньше работы.

— Товарищ подполковник, Вам слово никто не давал. — Резко перебил его начальник, — Чуть позже будьте готовы доложить мне, почему наш город превращается в Чикаго и какова роль Вашего подразделения в пресечении этой нездоровой тенденции.

Улыбка моментально сошла лица Тищенко, он кашлянул в кулак и опустил глаза в рабочую тетрадь.

— И так, — выйдя из-за стола, продолжил Белобородов, — Это уже третий случай за месяц, когда в нашем, некогда спокойном городе, звучат автоматные очереди.

Он сделал паузу, еще раз посмотрев на сидящих перед ним офицеров, и добавил:

— Но самое интересное, что ни от одного из вас, а мой вопрос больше касается «особистов», я еще не слышал докладов или информаций об устремлениях криминалитета к оружию, боеприпасам или вообще к складам вооружения на вверенных вам объектах.

— А что, на наших объектах свет клином сошелся? — попытался возразить Нарышкин. Он встал с места и продолжил говорить стоя:

— По указанию нашего руководства мы ежемесячно проводим проверки надежности охраны складов вооружения и к счастью, пока никаких предпосылок к их утечке выявлено не было. Да и опять же, по просторам бывшего СССР уже столько прошло вооруженных конфликтов, что оружие могло всплыть откуда угодно.

— Сядьте на место, — махнул рукой Белобородов Нарышкину, а сам начал ходить по кабинету из угла в угол. Затем, он подошел к своему столу и вытащил из выдвижного ящика прозрачный пакет, в котором лежало несколько гильз. Он покачал им на уровне глаз и вновь обратился к сотрудникам военной контрразведки, не скрывая подвоха в словах:

— А может быть, кто-то из вас назовет мне серии патронов калибр 5,45, которые используются в ваших частях?

Офицеры, как школьники на уроке, не сговариваясь, потупили взоры в стол.

— Так я и думал, — торжествуя, произнес начальник, — Даю Вам времени десять минут, чтобы выяснить этот вопрос в телефонном режиме и доложите мне рапортами. — Он захлопнул папку с документами, — Все свободны, продолжим совещание через десять минут.

Выйдя из кабинета, Чернов сразу же из приемной позвонил командиру ОБАТО подполковнику Гуцулу, в чьем ведении находилась служба вооружения авиационного гарнизона.

— Юрий Владимирович, — услышав ответ на противоположном конце провода, обратился к нему Игорь, — Мне срочно нужны данные о серии патронов, которые используются у нас.

— У меня сейчас люди, перезвони мне через час, — ответил командир батальона обеспечения.

— Юрий Владимирович, — настойчиво повторил Чернов, — Я еще раз повторяю, что мне нужно срочно. Иначе, тот, кто поставил мне эту задачу, вызовет Вас со всей документацией по вооружению к себе.

Подполковник Гуцул был опытным тыловиков, жизнь заставила его быть дипломатом и, с годами он научился умело лавировать в различных жизненных ситуациях, поэтому не стал идти на принцип и тут же ответил:

— Какие данные тебе нужны?

— Дайте мне маркировку всех патронов для стрелкового вооружения, имеющихся на наших складах и номера актов последних проверок.

— А что, где-то всплыли наши патроны? — с волнением в голосе уточнил Гуцул.

— Пока не знаю, — ответил Чернов и стал ждать.

Командир батальона в течение нескольких минут что-то выяснял по другому телефону, а потом, наконец, лаконично произнес:

— Диктую, пиши.

Ровно в установленное время Чернов положил на стол начальнику отдела свой рапорт.

Белобородов внимательно перечитал доклады остальных сотрудников и, вновь покрутив в руках одну из гильз, снял очки и, положив их на край стола, торжествующе произнес:

— Я Вас поздравляю, товарищ майор, — он устремил свой взгляд на Игоря, — Гильзы, найденные на месте убийства, идентичны тем, которые используются в Вашей части.

— Ну, патроны данной серии могут быть не только у нас, они поступают во все части воздушной армии. — Стал оправдываться Чернов, — Они могли быть похищены и в других областях.

— Могли, — быстро согласился полковник, — Вот и докажите мне, что это именно так. А пока, — он перевел взгляд на подполковника Тищенко, — Анатолий Васильевич, совместно с майором Черновым, продумайте план совместных мероприятий по выявлению возможных каналов утечки боеприпасов. Кстати, это касается не только Тищенко и Чернова, а всех присутствующих здесь офицеров.

Он посмотрел каждому в глаза и в завершении спросил:

— Ко мне вопросы есть? — и, не услышав таковых, тут же добавил, — Если нет, то все по рабочим местам.

Глава 2

— Толик, ну и какой план мы с тобой должны составить? — обратился Чернов к Тищенко, едва закрыв за собой дверь кабинета начальника, — Я себе это с трудом представляю.

— Не бери дурного в голову, — отмахнулся Тищенко, доставая из кармана пачку сигарет, — Просто на последнем совещании в Управлении Белобородов высказал пожелание, чтобы все особисты воинских частей города подчинялись ему. Поэтому сейчас и бьет копытом, чтобы найти обоснование своей позиции.

Он покрутил в руках сигарету, и, вернув ее назад в пачку, произнес:

— Хотя обдумать кое-что все-таки нужно.

Тищенко кивнул головой сторону выхода из приемной, своеобразно приглашая Чернова к себе.

— Чай будешь? — войдя в кабинет, спросил он.

Игорь отрицательно покачал головой.

— А я вот без чая не могу, — он бросил на стол рабочий блокнот и стал наливать воду в чайник, — Мне товарищи из Крыма прислали удивительный травяной сбор. Я одним только его запахом наслаждаюсь.

Не скрывая удовольствия, он понюхал пакет с травами и аккуратно, чайной ложечкой стал насыпать его содержимое в стакан. Не отрываясь от таинства процесса, Тищенко, наконец, сказал:

— Знаешь, Игорь, лично мне ни жарко, ни холодно от этих разборок. Дело взял в производство местный ОБОП, нашей компетенции здесь практически нет. А вот тебе нужно разобраться, откуда у бандитов патроны той же серии, что и на ваших складах. Вероятность, конечно, малая, но сейчас время такое. Все голодные, поэтому не исключено, что какой-то кладовщик решил таким образом подзаработать.

— Это я прекрасно понимаю, — нехотя ответил Чернов, усаживаясь в кресло возле окна, — Но если б к патронам имел отношение только начальник склада, а то ведь на стрельбище стреляют все подразделения гарнизона и каждый, кто получает патроны, может часть из них присвоить себе. И скажу тебе больше, у нас патроны на стрельбы получают и военкоматы, и военная приемка и даже военная кафедра местного политехнического института. Сам понимаешь, когда гильзы сдают, никто ж их не сверяет по серии. А когда берут патроны на «Зарницу», то там вообще гильзы никто не сдает. Школьным военрукам эта мелочь прощается. Так что, искать мне придется иголку в стогу сена. Поди, сейчас узнай, у кого и где произошла эта утечка.

— Сочувствую, — сделав осторожный глоток, произнес Тищенко.

— Спасибо, — усмехнулся Игорь, — Посочувствовать я и сам могу кому хочешь. Я бы от помощи не отказался.

— И какая же помощь тебе от меня нужна?

Чернов скрестил руки на груди и начал вслух рассуждать:

— Судя по всему, «Самбиста» могли застрелить те, кто не выдержал рекетирского гнета с его стороны, либо те, кто не поделил с ним зоны влияния.

— Очень ценное наблюдение, — не скрывая иронии, усмехнулся Тищенко. — Как я сам до этого не додумался.

Чернов проигнорировал реакцию коллеги и продолжил:

— В связи с этим, я хотел бы знать, кто был заинтересован в его смерти.

— Ха, всего-то? — не выпуская кружку из рук, буркнул хозяин кабинета, обжигаясь кипятком, — Боюсь, что заинтересованных лиц окажется больше, чем ты думаешь.

Он выдержал многозначительную паузу и продолжил:

— По нашим сведениям у «Самбиста» ранее уже были конфликты с бандой «Вани Султана» и «Фили Жида», которые претендуют на первенство в городе. Помимо них, сейчас появилось в городе несколько коммерсантов, у которых неплохо развивается бизнес, но им серьезно мешал «Самбист» своими поборами. — Тищенко стал загибать пальцы, перечисляя возможных кандидатов, — Это Ашир Битхамов — владелец кафе «Мимино» и магазина «Восточные сладости», Гурам Иоселиани — хозяин вечернего рынка, Юрик Мартиросян — владелец оптовой базы продуктов питания. Это так, навскидку.

— Судя по фамилиям — все выходцы с Кавказа?

— А что тебя удивляет? После того, как там начались массовые волнения, они все хлынули к нам. Их и до этого в городе было не мало, а в последнее время они вообще заполонили все рынки, влезли во все структуры. Более того, сбились в диаспоры, и, хочу заметить, очень активно стали развиваться, — подполковник сделал паузу и усмехнулся, — В отличие от нас славян.

— А откуда они к нам прибыли? — спросил Игорь, — Я имею в виду этих бизнесменов.

— Ну, батенька, я же тебе не ходячая энциклопедия, — засмеялся Тищенко и, прищурив в раздумье левый глаз, ответил: — Знаю, что Иоселиани приехал из Абхазии, Мартиросян из Баку, а Битхамов — тот, по-моему, вообще не кавказец, он ассириец и оканчивал наш политехнический институт, правда, заочно. Потом женился на местной девушке, да так и остался здесь жить. Хотя, родом тоже откуда-то с Кавказа.

Он допил свой чай и, поставив кружку на подоконник, продолжил:

— Помимо этих трех, найдется еще десятка два владельцев различных киосков или подвальных фирм, которых щипал нынешний покойник, но они, — Тищенко махнул рукой, — Так мишура, на них даже не стоит отвлекаться. Им не по карману нанять киллера, потому, как сами перебиваются с хлеба на воду.

Чернов, слушая колегу, периодически делал пометки в своем блокноте, а когда тот закончил, встал со стула и, протянув на прощание руку, сказал:

— Спасибо за интересную информацию, но вот только как все это привязать к моим военным, я честно сказать, понятия не имею.

— Спасибо — это слишком много, мне бы хватило и литра спирта. — Отвечая на рукопожатие, улыбнулся Тищенко.

— Толик, у нас не спиртоносная авиация, — ответил Чернов, — Могу предложить резинобитумную смолу для обработки днища автомобиля, либо керосин.

— К сожалению, у меня нет автомобиля, но на слове ловлю.

Глава 3

Игорь возвращался в гарнизон на рейсовом автобусе и равнодушно смотрел в окно. Бабье лето было в разгаре, повсюду летала паутина, и прохожие ловили последние теплые лучи осеннего солнца. Деревья еще не сбросили листву, но буйство красок их убранства уже напоминали о предстоящих холодах. Чернов не любил зиму, особенно после службы на Севере, поэтому приближение морозов действовало на него удручающе. Пессимизм в настроение подогревался еще тем, что в голове не появлялось ни одной мысли по поводу решения поставленной задачи.

Озадаченным и хмурым он вошел в кабинет командира отдельного батальона аэродромно-технического обеспечения. Подполковник Гуцул сидел в одиночестве за рабочим столом и безмятежно смотрел телевизор.

— О-о, дружище, — протянул он, увидев Чернова с кислым выражением лица, — Вижу хвост тебе накрутили в горотделе серьезно. Пятьдесят грамм для снятия стресса хочешь? — тут же предложил он.

— Да, какие пятьдесят грамм, — возмутился Чернов, — у нас ЧП в гарнизоне, а Вы все шутите.

— А что случилось? — невозмутимо спросил комбат.

— Вчера убили одного криминального авторитета и на месте преступления обнаружены автоматные гильзы нашей серии.

— Ну и что? — также спокойно отреагировал Гуцул, — Если проверить их поступления, то почти во всех частях нашей Воздушной Армии будут патроны этой серии. Так что, это ерунда, я думал, что-то серьезное.

Он откинулся на спинку кресла и вновь уставился в телевизор.

— Юрий Владимирович, — стараясь придать голосу металл, произнес Чернов, — Тем не менее, мне нужно осмотреть склад вооружения и по возможности все комнаты для хранения оружия.

— Зачем? — не отрываясь от экрана, спросил Гуцул.

— Чтобы проверить наличие боеприпасов.

— Э-э, брат, — улыбнулся Гуцул, — Во-первых, считать ты из будешь до второго пришествия. Патронов у нас столько, что воевать можно со всеми армия Мира, как минимум год. Во-вторых, проверка склада у нас была месяц назад. А в-третьих, для внеплановой проверки склада вооружения должен быть приказ по части, создана комиссия. Ты как вчера родился, ей богу. Сегодня пятница. За день мы все равно с этим не управимся. Я так понимаю, вопрос этот не горит, так что давай вернемся к нему на следующей неделе.

Он вопросительно посмотрел на Чернова и изобразил наивную улыбку. Игорь молча слушал доводы комбата, рассматривая свои ладони, а потом, лукаво улыбнувшись, заявил:

— Вы знаете, Юрий Владимирович, совсем недавно ребята из ОБХСС передали мне документы, по которым Вы, как командир части, получили от Завода бытовых приборов 20 стиральных машин в обмен на 14 тонн керосина. И что интересно, ни одна из этих машин до части так и не дошла. Так вот я и думаю, сегодня передать эти документы в военную прокуратуру или подождать до следующей недели.

Комбат еле заметно покраснел, затем, постучал пальцами по столу и, собравшись с духом, спросил:

— А кем подписаны эти документы, я что-то не припомню, чтобы мне их приносили на подпись?

— Договор — Вами, а накладные о получении — вашим замом, — не снимая с лица улыбки, ответил Чернов.

Гуцул с минуту посидел молча, а затем, окинув кабинет невидящим взглядом, снял трубку внутренней связи и набрал номер телефона начальника строевой части.

— Капитан Тертышник, — командным голосом произнес он, когда на противоположном конце ему ответили, — Сейчас же подготовьте приказ о создании комиссии по проверке сохранности оружия и боеприпасов в части. В ее состав обязательно включите старшего оперуполномоченного особого отдела майора Чернова. И чтоб приказ был готов сегодня и сегодня же доведен до личного состава.

Не кладя трубку на рычаг, он набрал номер телефона службы вооружения.

— Лидия Афанасьевна, — обратился он к бухгалтеру, — передайте своему начальнику, чтобы срочно зашел ко мне.

Положив трубку на место, он развернулся к Чернову и доброжелательным голосом спросил:

— Игорь, а тебе нужна стиральная машина?

— У меня уже есть, — ответил тот.

— Тогда, как поступим с документами о …?

Не успел он закончить предложение, как в кабинет зашел начальник службы вооружения батальона.

— Товарищ подполковник, капитан Гордиенко по Вашему приказанию прибыл, — браво доложил он и в знак приветствия кивнул головой Чернову.

— Сергей, — не приглашая присесть, начал командир батальона, — Сейчас вместе с товарищем майором поедешь на склад вооружения и покажешь ему все, что его интересует. Прапорщик Рубан сегодня вернулся из госпиталя. Поэтому, будь готов, с понедельника обеспечит работу комиссии по проверке хранения оружия на складе.

— Все ясно, Юрий Владимирович, разрешите идти, — ответил Гордиенко, не выразив никаких эмоций.

— Иди, — махнул рукой Гуцул и перевел взгляд на Чернова. Тот тоже встал с места и направился к выходу.

— Игорь, — крикнул он вдогонку Чернову, — мы же не договорили.

— Потом, Юрий Владимирович, потом. — Отмахнулся Чернов и выскочил вслед за капитаном.

Капитан Сергей Гордиенко не был старожилом части. Он прибыл в батальон несколько месяцев назад из Дальневосточного военного округа. Их знакомство с Черновым произошло при весьма интересных обстоятельствах. Приехав в часть, Гордиенко потерял все свои документы. По счастливой случайности их нашел один из военнослужащих авиационного полка и передал Чернову. После этого был долгий ужин в ресторане с последующими продолжениями в пивбарах города. А дальше, между офицерами завязались тесные приятельские отношения. У Чернова не было личного транспорта, поэтому периодически он обращался за помощью к Гордиенко. Тот, как правило, никогда не отказывал, а иногда даже по собственной инициативе предлагал выехать на рыбалку или просто за город на пикник. Между ними оказалось много общего. Они были почти одного возраста, оба выросли в семье военных и детство провели в гарнизоне Группы советских войск в Германии. В школьные годы оба занимались в секции бокса и мечтали жизнь посвятить небу. Однако, по воле рока и судьбы, обоим, в конечном счете, пришлось служить в авиации, но на земле.

— Игорь, а что случилось? — на выходе из штаба спросил Гордиенко Чернова.

Тот остановился и, повернувшись лицом к капитану, недовольным голосом от многократного повторения, произнес:

— Вчера застрелили одного бандита. На месте происшествия нашли гильзы нашей серии, — в который раз повторил он приевшуюся фразу, и тут же добавил, — Только не говори мне, что эти патроны могут быть где угодно и не обязательно только у нас. Я за сегодняшний день это слышал несколько раз подряд и сам это прекрасно понимаю.

— Хорошо, не буду, — примиренчески подняв руки вверх, сдался Гордиенко.

Они молча вышли за ворота КПП и подошли к стоявшей на парковке «белой «семерке».

Пока Чернов усаживался в салон, Сергей быстро протер новенькой портянкой лобовое стекло и фары.

— Терпеть не могу, когда на стекле пятна, — пряча под сидение тряпку, произнес капитан и завел двигатель.

— Как ты умудряешься всегда иметь чистые портянки для мытья машины? — удивленно спросил Чернов.

— Да очень просто, — улыбаясь, ответил Сергей, — Когда в роте охраны банный день, меняю их у старшины Свириденко на новые.

Чернов провел ладонью по блестящей от полироли панели и, не увидев следов пыли, сказал:

— Ты молодец, следишь за машиной. А другие порой ее месяцами не моют.

— Все зависит от того, как кому она досталось, — трогаясь с места, ответил Гордиенко, — Если я почти десять лет во всем себе отказывал, чтобы собрать на нее деньги, то по неволе вынужден с нее пылинки сдувать. А когда родители кому-то дарят автомобиль на День рождения, то и отношение к нему соответствующее.

Так за разговорами они быстро доехали до расположения склада вооружения. На территории в этот момент не было никого, кроме часового, стоявшего возле ворот и начальника склада, перебирающего на воздухе общевойсковые защитные комплекты. Увидев приехавшего начальника в сопровождении «особиста», он бросил свое занятие и поспешил им навстречу.

Прапорщику Рубану Ивану Степановичу шел 48 год, хотя выглядел он гораздо старше. По возрасту ему давно было положено выйти в запас, но в его случае, для этого не хватало выслуги. Он относительно поздно пришел на военную службу и поэтому стремился всеми возможными способами заработать себе недостающие годы службы. В его послужном списке на этот период имелось 5 льготных лет службы на Камчатке и два года Афганистана, где выслуга исчислялась — день за три, однако до полной пенсии ему все равно не хватало одного календарного года.

— Здравствуй, Степаныч, — протянул ему руку Чернов, — Вот, хочу осмотреть твой склад.

— А что случилось? — насторожился прапорщик и перевел вопросительный взгляд на Гордиенко. Тот, в свою очередь, пожал плечами и кивнул на Чернова.

— Хочу проверить, можно на склад проникнуть, минуя тебя, — улыбнулся Игорь.

В ответ Рубан расплылся в добродушной улыбке и уверенным голосом произнес:

— Исключено, товарищ майор, я сам ежедневно все проверяю. Могу поспорить на бутылку коньяка, что это не реально.

— Посмотрим, — неопределенно ответил Чернов и пошел вдоль периметра склада. Здание представляло собой стандартный авиационный ангар с металлической крышей и металлическими листовыми стенами, закрепленными кирпичным фундаментом. Игорь несколько раз попробовал крепления крыши и, убедившись, что все надежно зафиксировано, направился к основному входу.

— Ну что, товарищ майор, когда коньяк пить будем? — видя разочарование на лице майора, спросил прапорщик.

Чернов, не обращая внимания, на его слова, стал внимательно рассматривать кирпичную кладку возле входной двери. Вдруг неожиданно он присел на корточки и, взяв лежавший на земле гвоздь, провел им по шву между кирпичами. Внешний слой раствора моментально отлетел и верхний кирпич сам вывалился из кладки. Без особых усилий Игорь освободил один из стеновых листов и отогнул его. К всеобщему удивлению в стене образовалась достаточно внушительная щель, через которую мог бы проникнуть в помещение человек средней комплекции.

— А вот и лазейка, — победно воскликнул он.

Рубан виновато посмотрел на начальника и произнес:

— Этого не может быть. Я же каждый день все проверяю.

— А давайте, теперь посмотрим, что можно вынести из склада через эту щель, — предложил Чернов и, не дожидаясь приглашения, вошел в помещение.

К Рубану быстро вернулось самообладание и он уже совершенно спокойным голосом заявил Чернову:

— Игорь Геннадьевич, в любом случае, через этот лаз ничего из склада не вытащишь. Патроны, пистолеты, гранаты, запалы у нас хранятся в этой комнате. Он указал на бетонную постройку внутри склада. Ключи от нее есть только у меня. А здесь, — он указал рукой на общий зал, — хранится то, что поступает нам с центральных складов в специальной таре. Это авиабомбы, снаряды к авиационным пушкам, гранатометы, автоматы. Все ящики опечатаны нашей печатью, я это постоянно проверяю.

Чернов подошел к двери хранилища, где, по словам прапорщика, хранились патроны и, осмотрев замки, проследовал дальше к ящикам со снарядами.

— Вот видите, — указал Рубан на пломбы, — каждый ящик опломбирован и защелки обвязаны проволокой. Можете проверить, здесь все в порядке.

— Я сейчас проверять ничего не буду, а вот в понедельник утром в составе комиссии проверим все, вплоть до каждого ящика, — ответил Игорь.

Рубан, улыбнувшись, посмотрел на Гордиенко, но промолчал.

— И что открывать каждый из них будем? — удивился начальник службы.

— Будем, Сережа, будем.

— А зачем? Они же недавно полностью все проверялись, когда Степаныч уходил в отпуск. Даже наш акт есть о приемо-передаче. — не унимался Гордиенко, — Представляешь, сколько времени придется потратить? Мы так и за месяц не управимся.

— Но для какой-то цели кто-то этот лаз все же сделал? — привел свой аргумент Чернов.

— Да, это, скорее всего, солдаты, когда на посту стоят. Вот контейнер с гильзами. — Он указал на громадный деревянный ящик из-под авиационного двигателя. — Вполне возможно, что они их воруют на дембельские сувениры, — попытался оправдаться Рубан.

— Вот в понедельник и разберемся, — отрезал Чернов и протянул на прощание руку прапорщику.

— Иван Степанович, — обратился к Рубану Гордиенко, — завтра хоть и выходной, но ты с утра выйди, наведи порядок с документацией.

— А можно я с утра немного задержусь, — спросил начальник склада, — У меня завтра жена к дочке уезжает, проводить надо.

— Да, пожалуйста, — ответил капитан, — Лишь бы к понедельнику все было в порядке.

Он пожал руку прапорщику и поспешил догонять уходящего Чернова.

Назад в штаб они возвращались молча. Уже на стоянке, Гордиенко закрывая на ключ дверь автомобиля, сказал:

— Хорошо, что мы нашли этот лаз в хранилище, — он немного запнулся и поправил самого себя, — Точнее ты нашел. Было бы хуже, если б его нашли проверяющие из штаба дивизии. А то, что это сделали часовые, у меня нет никаких сомнений. Но вот с какой целью? Солдаты — народ непредсказуемый, их, куда не целуй, везде жопа.

— Это точно, — согласился Игорь.

Подойдя к штабу, Чернов протянул руку Сергею и спросил:

— Ну что, до понедельника?

— А ты к комбату не поднимешься? — вопросом на вопрос ответил Гордиенко. — У вас, насколько я понял, какой-то вопрос остался не решенным?

— Все-то тебе надо, — засмеялся Чернов, — Нет, не пойду. С Гуцулом в понедельник пообщаюсь.

Чернов развернулся и не спеша, направился к себе в кабинет.

Глава 4

В понедельник Игорь приехал на службу раньше, чем обычно. Его новый начальник, обосновавшийся в штабе дивизии, требовал доклада по обстановке на объекте к 8.30 утра. Чернова этот порядок устраивал, так как в это время линии армейской связи еще были свободными. Да и вообще, после службы на Севере, где Игорь работал под неусыпным контролем начальника, на новом, а точнее прежнем месте, он чувствовал себя относительно свободным. Непосредственный начальник находился в другом городе, и связь с ним поддерживалась только в телефонном режиме и то, по мере необходимости. В этом были свои неоспоримые преимущества, но были и недостатки. Ответственные решения приходилось принимать самостоятельно и отвечать за них, единолично, хотя по тому времени, все это было относительным.

Чернов дождался окончания гарнизонного построения, выждал двадцать минут, которые обычно командиры тратят для постановки задач начальникам служб, и спустился в кабинет к Гуцулу.

На этот раз командир батальона в кабинете находился не один. Перед приставным столом на вытяжку стояли, как нерадивые школьники перед учителем, начальник вещевой службы капитан Бартеньев и командир взвода охраны прапорщик Ларкин. Подполковник Гуцул ходил по кабинету из угла в угол и, не церемонясь в выражениях, осыпал их потоками отборного мата. Увидев на пороге Чернова, он замолчал, сел в кресло и, переведя дух, обратился к нему:

— Вот, товарищ майор, два новых Ваших клиента. Посади их в тюрьму, черт бы их побрал.

Он посмотрел грозным взглядом на стоявших перед ним военнослужащих и продолжил:

— Тоже мне, гребаные дети лейтенанта Шмидта. Дослужились до того, что начали друг друга на деньги разводить.

— А можно узнать, что произошло? — вмешался в разговор Чернов.

— А вот пусть тебе этот прапорщик расскажет, у него буйная фантазия.

Ларкин молчал, нервно перебирая в руках фуражку.

— Может, Вы расскажете, товарищ капитан. У Вас же хватило ума пожаловаться мне на этого прапорщика, — комбат на этот раз обратился к начальнику вещевой службы.

Но и тот оказался не более разговорчивым, нежели его сослуживец.

— Тогда я расскажу представителю особого отдела, какие защитника Отечества у нас служат, — он закурил сигарету, сделал две глубокие затяжки и продолжил:

— Представляешь, Игорь Геннадьевич, эти два персонажа вчера были ответственными. Один — ответственным по части, — он указал на Бартеньева, — Другой, — он перевел взгляд на Ларкина, — ответственным по роте охраны. И вот этому тщедушному прапорщику, вместо того, чтобы контролировать личный состав захотелось бухнуть в служебное время. И не просто бухнуть, а еще и на халяву, да плюс с финансовой прибылью. А самое главное, что выбрал он для этого развода ни кого-нибудь на стороне, а начальника службы, целого капитана, причем офицера, ответственного по части. — Комбат многозначительно поднял указательный палец вверх. — По сути, своего непосредственного начальника на тот момент.

Начало показалось Игорю интригующим, он едва подавил улыбу и присел на стул в ожидании раскрутки захватывающего сюжета.

Так вот, — стал продолжать Гуцул, не жалея красок, — Этот хитрый прапорщик позвонил вот этому, с позволения сказать, офицеру и предложил подзаработать. Говорит, есть люди в городе, которые просят за 200 тысяч купонов топливозаправщик ТЗ-22. Всего на пару часов перевезти топливо из одного места в другое. И, что ты думаешь? — теперь обратился комбат к Чернову, — Этот капитан повелся на байки про дармовые денюшки, и дал команду дежурному по автопарку, выпустить заправщик в город.

Он бросил уничтожающий взгляд, на офицера и, получив удовлетворение от того, как тот залился краской, продолжил:

— А через пару часов к нему пришел Ларкин и сообщил, что бензовоз задержали сотрудники ОБОПа и требуют выкуп в размере 500 тысяч купонов. И что Вы думаете? Бартеньев дает ему эту сумму, — от возмущения комбат привстал и хлопнул ладонью по столу. — Еще надо разобраться, откуда у него такие деньги.

— Подъемные получил, — буркнул офицер, не поднимая головы.

Гуцул пропустил мимо ушей отговорку начальника вещевой службы и продолжил:

— В итоге, под утро все ответственные по подразделениям пьяные, один Бартеньев трезвый и без денег.

— Ну, а топливозаправщик хоть вернули назад? — спросил Чернов.

— Да, он никуда из парка и не выходил, — возмутился комбат, — Развел этот прапорщик капитана, как школьника, а деньги, полученные от него, добросовестно пропили в своем кругу.

Гуцул с силой затушил окурок в пепельнице и обратился к Чернову:

— Вот что мне теперь с ними делать?

— Юрий Владимирович, — с улыбкой ответил Чернов, — В этом деле я вам не помощник. Мне бы хотелось узнать, когда поедем склад боепитания проверять?

— Ах, да, — лицо подполковника стало серьезным, — С этим проблема.

— Ждите в коридоре, — крикнул он провинившимся подчиненным, и продолжил, — Прапорщик Рубан сегодня не вышел на службу и, самое главное, никого об этом не предупредил. Я его знаю уже много лет, вместе в Афгане служили. Что-то тут не ладное.

Я за ним посыльного отправил, но пока никаких известий.

— Я слышал, что в субботу он отпрашивался у Гордиенко провожать жену, — попытался высказать свое предположение Чернов, — Может быть там что-то случилось и он тоже поехал в Киев.

— Исключено, — категорично ответил Гуцул, — Его жена поехала в госпиталь ухаживать за дочерью. У девушки обнаружили белокровие. Поэтому они часто возят ее туда. На прошлой недели Рубан ездил к ней, а теперь вот его жена поехала. Ей уже и пересадку костного мозга сделали и несколько сеансов химиотерапии, но, по-моему, все бесполезно. Сейчас у нее началось ухудшение. — Он покачал головой и продолжил, — Это я говорю к тому, что они уже достаточно долго несут эту посменную вахту возле дочери. Но, тем не мнее, Иван Степанович никогда ничего не предпринимал, не поставив меня в известность. Если иногда и отпрашивался на несколько дней, то возвращался всегда в срок. Поэтому, даже, если б с дочерью что-то и случилось, он изыскал возможность сообщить мне об этом.

В этот момент, в кабинет вошел капитан Гордиенко и обратился к Гуцулу:

— Товарищ командир, вернулся посыльный от Рубана. Его нет дома. Точнее, дверь никто не открыл.

Гуцул хмыкнул и озадаченно посмотрел на Чернова.

— Тогда садись в машину и езжай, ищи своего подчиненного, — теряя терпение, повысил голос подполковник.

— Командир, мне же документы для проверочной комиссии готовить надо, — попытался возразить капитан.

— О какой комиссии ты говоришь, если начальника склада нет на месте. Немедленно выполняйте мое приказание, товарищ капитан, — заорал Гуцул и звучно ударил огромным кулаком по крышке стола.

Игорь редко видел командира ОБАТО таким возбужденным, поэтому решил продолжить с ним разговор в другой раз.

— Пожалуй, я с ним поеду, — встал с места Чернов и поспешил за уходящим офицером.

Гордиенко остановился в коридоре в ожидании «особиста».

— Что за вожжа ему под хвост сегодня попала? Я его никогда таким разъяренным не видел? — спросил он Игоря.

— Видимо понедельник, — уклонился от ответа Чернов.

— А ты, с какой стати собрался ехать со мной? — Гордиенко взглянул на часы, — Я бы и сам справился.

— А вдруг что-то случилось непредвиденное, — ответил Игорь, — Я все-таки в городе лучше тебя ориентируюсь.

— Ну, как знаешь, вдвоем веселее, — ответил капитан, — хотя, дом Степаныча я и без твоей помощи найду.

Они подъехали к стандартной девятиэтажке, которые активно поднимались в этом микрорайоне в середине 80-х. У входа в подъезд сидели две старушки. Они внимательно, не скрывая интереса, стали рассматривать приехавших офицеров, при этом, не переставая переговариваться между собой в полголоса. Игорь поднял голову вверх, осматривая окна, и спросил Сергея:

— А ты хоть номер квартиры знаешь?

— Не-а, — ответил тот, — но визуально, думаю, найду. Я пару раз со Степанычем заезжал к нему домой. Он на пятом этаже живет.

На лифте они поднялись на нужный этаж. На лестничной клетке было четыре двери.

— И где живет Спаныч? — спросил Игорь.

— Кажется здесь, — указал Сергей на металлическую дверь под номером 53.

Чернов несколько раз нажал на кнопку звонка, но никаких звуков за дверью не послышалось. Он прислонил ухо к холодному металлу и прислушался.

— Кажется, телевизор работает, — почему-то шепотом произнес он.

— Наверное, перепил вчера Иван Степаныч, вот и спит, как убитый. — Усмехнулся Гордиенко.

Чернов с силой начал стучать кулаком в дверь, но результат оставался прежним. Тогда Чернов машинально потянул за ручку, и дверь с жалобным скрипом приоткрылась наружу.

— А вот это уже интересно, — произнес Игорь, сделав удивленное лицо.

Войдя в квартиру, Игорь сразу же почувствовал неприятный запах, но сразу не понял чего. Длинный коридор вел в зал, и Игорь медленно проследовал туда, осматриваясь по сторонам. Окна во всех комнатах были закрыты плотными шторами, из-за чего обстановка квартиры была окутана полумраком. Он вошел в гостнную. Сразу перед ним горел экран работающего телевизора, а напротив него, спиной к входу, в кресле сидел Рубан с запрокинутой назад головой.

«Обычно в таком положении мужики сильно храпят, а этот молчит» — подумал Чернов.

— Степаныч, ну ты и горазд спать, — крикнул Чернов хозяину квартиры, но тот не пошевелился.

В этот момент, Гордиенко, следовавший за Черновым, включил свет. От неожиданности Игорь невольно вздрогнул.

— Тебе, что, темно? — повернулся к Сергею Чернов и, увидев, его бледное от испуга лицо, вновь перевел взгляд на сидевшего в кресле Рубана. От увиденного, Игоря чуть не стошнило. Пол возле кресла был покрыт густым коричневым слоем запекшейся крови, журнальный столик и посуда на нем также были в бурых пятнах. Игорь обошел кресло, в котором сидел Иван Степанович и едва сдержал себя, чтобы не закричать. У прапорщика было перерезано горло, в открытых глазах застыл ужас. Разрез был настолько глубоким, что его голова практически держалась только на одном позвоночнике.

Гордиенко прикрыл рот ладонью и бегом выскочил из квартиры на лестничную клетку. Чернов тоже не был привычным к подобным зрелищам. Он подошел к окну и открыл форточку, предварительно положив на шпингалет носовой платок, чтобы не оставлять своих отпечатков пальцев. Глубоко вдыхая свежий воздух, он смотрел на неподвижно стоящие во дворе автомобили, пытаясь взять себя в руки. Через минуту к нему вернулось самообладание. Он осмотрел комнату в поисках телефона и не найдя его, вышел на лестничную клетку.

Гордиенко сидел на ступеньках и нервно курил, его руки предательски дрожали, а на щеках блестели слезы. Разговаривать с ним в этот момент было бесполезно. Игорь подошел к двери напротив и нажал на звонок. Почти сразу дверь отрыла женщина средних лет в желтом махровом халате и синих тапочках. Она с удивлением посмотрела на сидящего Гордиенко и, переведя взгляд на Чернова, спросила:

— Что вам нужно?

— Мы сослуживцы Вашего соседа Рубана Ивана Степановича.

— И что?

— Вы когда его видели последний раз? — спросил Игорь.

Она посмотрела на открытую дверь соседа.

— А что произошло? — насторожилась женщина.

Чернов показал ей служебное удостоверение сотрудника СБУ и повторил свой вопрос.

Женщина растерянно пригладила волосы и, немного подумав, ответила:

— В субботу утром видела. Он от меня вызывал такси. Это около десяти часов утра было.

— А вчера не видели? — уточнил Чернов.

— Нет, вчера не видела и ничего подозрительного не слышала, — упреждая следующий вопрос, ответила женщина и тут же спросила, — А что с ним?

— Можно мне от вас позвонить, — игнорируя ее вопрос, спросил Игорь.

— Пожалуйста, — недовольно ответила женщина и, сделав шаг назад, пропустила его в квартиру.

— Вот на стене висит, — указала она на телефонный аппарат.

Чернов сделал глубокий вздох и набрал номер телефона милиции. Услышав ответ, он представился и сразу же сообщил:

— Высылайте наряд по адресу: проспект Строителей дом 163 квартира 53. Совершено убийство.

Услышав о преступлении, женщина испугано вскрикнула и невольно прикрыла рот пухленькой ладонью.

— А кого убили? Неужели Ивана Степановича? Боже, такой хороший человек был, — запричитала она, и устало опустилась на стоящий в коридоре пуфик.

Чернов вышел на лестничную клетку и сел рядом с Гордиенко.

— Дай закурить, — попросил он Сергея.

Тот удивленно посмотрел на Игоря и протянул пачку. Собравшись с духом, он все же спросил:

— Ты же не куришь?

— Может быть, легче станет, а то, какой-то комок в горле стоит.

Игорь не сразу сумел вытащить сигарету, но потом, сделав первую затяжку, прикрыл глаза и прислонился спиной к стене.

Ждать пришлось не долго, через пятнадцать минут опергруппа районного отделения милиции была на месте. Вместе с ними приехал начальник уголовного розыска майор Андрей Секерин, с которым Чернов был знаком еще до службы на Севере.

— Игорь, — обратился тот к «особисту», — Что тут произошло?

— Да, вот, приехали на квартиру к нашему прапорщику, а он мертв.

— И что с ним? Паленой водкой отравился? — неуместно пошутил Секерин, оставаясь на лестничной клетке.

— Скорее не свежими пельменями, — парировал Чернов, — Зайди в квартиру и сам увидишь, остряк-самоучка.

Секерин вошел в квартиру вместе с опергруппой и через минуту вышел.

— А кто первым обнаружил труп? — спросил он.

— Я, — ответил Игорь.

— Мы, — вмешался в разговор Гордиенко.

— А это кто? — спросил Секерин у Чернова.

— Я начальник убитого, капитан Гордиенко, — не дожидаясь представления, ответил Сергей.

— Вы можете что-то пояснить по данному убийству, товарищ капитан? — спросил Секерин.

— Нет, для меня это полная неожиданность, — пробормотал Гордиенко, — Иван Степанович, вообще, был неконфликтным человеком, спиртным не злоупотреблял, на службу приходил без опоздания, и нареканий с моей стороны к нему не было.

— Понятно, — пробормотал в ответ Секерин, — Можете быть свободным. Если понадобитесь, мы Вас вызовем.

— А разрешите мне остаться? — осмелел Гордиенко, — вдруг я что-то вспомню.

— Пока работают криминалисты, к Вам вряд ли у нас будут вопросы, — отрезал майор милиции, — Хотя, подойдите к нашему эксперту, пусть откатает ваши пальчики.

После этой процедуры, Чернов вновь вывел Гордиенко на лестничную клетку и сказал:

— Подожди меня в машине. Я думаю, что тоже надолго здесь не задержусь.

— Надо же как-то его жене сообщить, — растерянно произнес Сергей, продолжая стоять на месте.

— Сообщим, сообщим, — хлопнул его по плечу Чернов. — Иди к машине.

Капитан развернулся и нехотя поплелся по лестнице вниз.

Игорь вернулся в квартиру, там полным ходом продолжали работать криминалисты. Оперативники опрашивали соседей и осматривали прилегающую территорию возле дома.

— Ну, какие будут версии? — спросил Чернов Секерина.

— Пока точно ничего сказать не могу, — ответил тот, — на первый взгляд банальная бытовуха. Видишь, на полу пустая бутылка из-под водки и два стакана на столе.

Он присел и, взяв двумя пальцами изнутри один из стаканов, продолжил, — Хотя, может быть, и «клофелинщица» поработала. Видишь, след губной помады, — он указал на окрашенный в красный цвет край стакана.

— Очень я сомневаюсь, чтобы обычная проститутка смогла так распанахать горло мужику, — возразил Чернов, — Насколько я знаю, они на «мокруху» не идут, да и силища в руках тут должна быть не мереная.

— Знаешь, Игорь, — усмехнулся Андрей, — я за свою службу насмотрелся всякого и почти никогда убийства не вписывались в какую-то единую схему. Были случаи, когда искали маньяка-убийцу, а на выходе оказывался ребенок, насмотревшийся ужастиков. Так что, подождем вскрытия и результатов экспертиз, тогда будем делать какие-то выводы. Опять же, — после небольшой паузы продолжил он, — У многих клофелинщиц есть свои кураторы, то есть сутенеры, из бывших спортсменов. Я не исключаю, что события могли выйти из-под контроля, и потребовалось вмешательство именно этого персонажа.

Он поставил стакан на место и отошел к окну. Простояв так около минуты, он обратился к судмедэксперту, который осматривал труп:

— Петрович, а что ты скажешь?

— Ну что сказать, — снимая перчатки, ответил тот, — Смерть наступила более суток назад. Судя по всему, убийца левша, потому что разрез произведен справа налево. Видимо он зашел со спины к жертве, и, потянув голову на себя, перерезал горло очень острым орудием. Это может быть охотничий нож, финка или кинжал.

— Это не удивительно, — поддержал эксперта Чернов, — покойный был начальником склада боепитания. А эта категория военнослужащих всегда отличалась повышенным пристрастием к холодному оружию.

Секерин осмотрелся по сторонам и произнес, — Было бы неплохо еще найти этот нож.

Он вышел на кухню и стал открывать поочередно все ящики в кухонной стенке. Не найдя ничего подозрительного, Андрей вновь обратился к Чернову:

— А кстати, при каких обстоятельствах вы нашли труп?

Игорь пожал плечами.

— Убитый служил в части в должности начальника склада, и на сегодня была назначена комиссионная проверка этого склада, — ответил он.

— Тоже классический мотив для убийства, — усмехнулся Секерин и сразу же поинтересовался, — Хищения оружия и боеприпасов на складе были?

— Типун тебе на язык, — махнул рукой Чернов, и трижды плюнув через левое плечо, сказал, — Андрей, я поеду в часть и поговорю с его коллегами, может быть, они что-то прояснят. Я думаю, что вы тут сами разберетесь.

Он попытался выдавить из себя улыбку, но в результате получилась унылая гримаса.

— Удачи, — протянул руку Секерин.

— И тебе того же, — ответил на рукопожатие Чернов.

Глава 5

Когда Игорь спустился во двор, он застал Гордиенко сидящим в машине с сигаретой во рту. У него были красные глаза и по-прежнему дрожали руки. Капитан смотрел прямо перед собой и повернул голову в сторону Чернова, лишь тогда, когда тот, открыл дверь автомобиля.

— Ну что говорят менты?

— Предполагают, что в убийстве замешана проститутка.

Сергей удивленно поднял брови.

— На одном из стаканов, оставшихся на столе, обнаружен след губной помады, — пояснил Чернов.

— Вот, Степаныч, и тут меня удивил! — покачивая головой, произнес Гордиенко и ударил ладонью по баранке, — Только жена уехал, как он сразу бабу в квартиру притащил. А на вид такой тихоня был и добропорядочный семьянин. Верно гласит народная мудрость — в тихом омуте черти водятся.

Он включил двигатель и тронул автомобиль с места.

Приехав в часть, Гордиенко не выходя из машины, развернулся к Чернову и произнес:

— Игорь, я к командиру не пойду, расскажи ему все сам. У меня ни то состояние, чтобы сейчас докладывать о случившемся.

— Хорошо, — согласился Чернов, — Я все ему расскажу.

Он поднялся на второй этаж здания штаба и направился в кабинет подполковника Гуцула. В коридоре возле двери не было никого и Игорь без стука зашел к нему. Тот, как обычно, сидел за рабочим столом и читал поступившие документы.

Увидев, Чернова, он снял очки, и, выйдя из-за стола, спросил:

— Ну что? Нашли Рубана?

Игорь снял фуражку и, с сожалением посмотрев на комбата, с трудом выдавил из себя:

— Нет больше Ивана Степановича, убили его.

— Как убили? — не поверив своим ушам, переспросил Гуцул, — Кто?

— Перерезали горло, — сухо ответил Чернов, — А кто, не знаю.

Игорь тяжело вздохнул, сел на стул и продолжил:

— Есть версия, что вечером он привел в квартиру женщину, и та его убила.

— Да, какая может быть женщина? Чушь какая-то.

— Не такая уж это и чушь. В квартире на месте происшествия обнаружена пустая бутылка водки и два стакана. На одном из них есть след губной помады. — Чернов сделал паузу и добавил, — есть версия, что он решил расслабиться, снял проститутку, а затем, по непонятным причинам, видимо, вмешался в их отношения сутенер и убил Степаныча.

— Это кто пришел к такому идиотскому выводу? — строго спросил подполковник.

— Такое предположение высказал мне начальник уголовного розыска. Но это только предположение. Более аргументированные выводы можно будет сделать только после вскрытия и результатов экспертиз.

— А я тебе говорю, что все это чушь, — настойчиво заявил комбат, — Надо знать Ивана Степановича. Я с ним Афган прошел.

Он сел в кресло, закурил и, посмотрев в окно, стал рассказывать:

— Тогда в 87 году я был начальником штаба батальона, а он командиром взвода охраны. Как-то зимой батальон сопровождал колонну с боеприпасами в Баграм. Ближе к ночи в районе перевала Саланг они попали в засаду. — Он затянулся сигаретой, его глаза покраснели, — Не буду рассказывать подробности, чтоб не бередить душу. Короче, много тогда наших пацанов там осталось, и Степанычу досталось. Взрывной волной его отбросило на несколько метров, упал он в груду камней, его потом даже нашли не сразу. Когда вертушка прилетела за ранеными, его сначала посчитали убитым, потому что был весь в крови и без сознания. Ну, а потом был госпиталь. У него была серьезная контузия, множественные переломы и переохлаждение, даже комиссовать хотели. Я тогда через свои связи помог ему остаться в Армии. Но сейчас не об этом. Дело в том, что в результате контузии и переохлаждения, он, как мужик, стал не способным к общению с женщинами. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

Он еще раз посмотрел на удивленного Чернова и добавил:

— Так что в последние годы не ходок он был по бабам.

Гуцул встал с места, подошел к шкафу и достал оттуда начатую бутылку водки.

Затем, вытащив из стола два стакана, он наполнил их почти до краев и, не чокаясь, произнес:

— Помянем Ивана Степановича, хороший был человек. В Афгане выжил, а здесь в мирное время смерть его догнала. Правильно говорят, от судьбы не уйдешь. Вечная ему память.

Он залпом осушил стакан и вновь взял в руки сигарету.

Игорь вышел из кабинета комбата, абсолютно не чувствуя хмеля от выпитой водки.

Только сейчас он вспомнил, что не доложил об этом происшествии начальнику отдела военной контрразведки. Он зашел в свой кабинет и попросил телефонистку соединить его с коммутатором соединения, где находился отдел. Ждать пришлось достаточно долго, линию постоянно кто-то занимал. Тогда Игорь решил зайти непосредственно к телефонистке и пообщаться с начальником от нее.

Дежурившая на коммутаторе Елена Васильевна, была женщиной бальзаковского возраста с выразительными формами и мягким характером. Невзирая на должности и звания, всех офицеров она называла исключительно по имени. Ей единственной это прощалось, так она пользовалась благосклонностью командира дивизии, особенно, когда тот появлялся в гарнизоне.

— Игорь, ну не успеваю я тебя соединить, постоянно идут встречные вызовы, — с раздражением в голосе заявила она, увидев Чернова, — Подожди.

— Жду, — ответил Игорь и присел на свободный табурет.

Через минуту телефонистка со словами «Говори быстрей» сунула в руки Чернову телефонную трубку и немного отклонилась на кресле, как бы уступая ему место за пультом.

Во время доклада Елена Васильевна сидела молча, не мешая разговору и лишь, когда Чернов закончил, она осыпала его потоком вопросом:

— Неужели это правда? А кто убил? Где? А за что?

Не дожидаясь ответов, она автоматически воткнула штекер в нужную ячейку и сказала, на столько Чернову, сколько самой себе:

— А ведь в субботу я с Ванькой по телефону разговаривала, а сегодня его уже нет. Коварная штука жизнь.

Они скорбно покачала головой, уже не обращая внимания на Чернова, уставилась в одну точку.

— А откуда он звонил? — оторвал ее от грустных размышлений Игорь.

— Со своего склада звонил, перед обедом, просил соединить его со службой вооружения.

— И с кем он говорил, а самое главное — о чем? — как на допросе, настойчиво спросил Чернов.

Телефонистка на несколько секунд оторвалась от своего дела и с обидой в голосе произнесла:

— Я чужих разговоров не подслушиваю.

— Да, ладно, Елена Васильевна, не первый день знакомы, — улыбнулся Чернов, — Поймите, сейчас любая мелочь может иметь значение.

Женщина кокетливо подкатила глаза и ответила:

— Ну, да, слышала, но только потому, что не успела отключиться. Да, и разговор у них был коротким. Трубку взял Гордиенко. Рубан был чем-то взволнован и попросил начальника срочно подъехать на склад.

— А дальше что? — уточнил Игорь.

— А дальше — все, — развела руками Светлана Васильевна, — Оба отключились.

— А потом, кто-то из них выходил на связь?

— Потом я уже не знаю, — ответила женщина, — В субботу была не моя смена, тогда Татьяна дежурила, я на подмене оставалась, когда она обедать выходила.

— И на том спасибо, — ответил Чернов, выходя из служебного помещения.

— Обращайтесь, — не поворачивая головы, буркнула телефонистка.

Игорь посмотрел на часы, впервые укороченный рабочий день в гарнизоне его не радовал. Офицеры и прапорщики после обеда неторопливо подтягивались к плацу на гарнизонное построение. Чернов зашел в службу вооружения. Гордиенко уже закрывал сейф и собирался выходить из кабинета.

— Задержись на минутку, — остановил его Чернов.

Гордиенко посмотрел вслед выходящим офицерам и спросил:

— Что-то срочное или дело может подождать окончания построения?

— Ты в субботу виделся с Рубаном? — прямо спросил Чернов.

— Да, — после некоторого замешательства ответил капитан, — Мы с ним на складе работали.

— А что ты мне сразу об этом не сказал?

— А ты не спрашивал, — удивился Сергей.

— Зачем он тебя вызывал на склад? — продолжал спрашивать Чернов.

— Ты что меня уже подозреваешь? — с возмущением произнес Гордиенко, — Не ожидал от тебя Игорь такого. — Он, как ребенок надул губы и отвернулся. — Мы, конечно, не были со Степанычем друзьями в силу разницы в возрасте, но я относился к нему, как к старшему брату. И для меня его смерть, такая же утрата, как смерть близкого родственника.

Он демонстративно развернулся и с обиженным видом пошел к выходу.

— Да, не сердись ты, — догнав его в дверях, более доброжелательно произнес Чернов, — Пойми и ты меня, не до реверансов сейчас. Так все же, что у него случилось там на складе?

Гордиенко снисходительно вздохнул и ответил:

— Ничего особенно. Чисто рабочий вопрос. Ты напугал Степаныча, что будешь проверять на складе все, вот он и начал пересчитать гильзы, которые сдали на прошлой неделе. В итоге, общее число гильз не сошлось с количеством патронов, выданных на стрельбы роте охраны. В принципе, это обычное явление, но он по этому поводу начал сильно переживать.

— Если это обычное явление, то, что так его встревожило? — стал настаивать Чернов.

— Да то. Ему до пенсии остался год и лишние проблемы ему ни к чему, а гильз, действительно, после крайних стрельб не хватало больше обычного.

— Больше обычного, это сколько?

— Как правило, со стрельб не возвращают штук десять- пятнадцать, сам понимаешь, не всегда в траве сразу их найдешь, а после крайних не хватило 150. Вот он и разволновался. Испугался, что ты начнешь пересчитывать все, — спокойно ответил Гордиенко и, улыбнувшись, добавил. — А сейчас извини, начальник штаба уже на плацу.

Придерживая рукой фуражку, он побежал в строй.

Чернов на построения не ходил, места в строю для него не было и он, как всегда, наблюдал за этим воинским ритуалом из окна своего кабинета. После команды «разойдись», когда весь личный состав хлынул на автобусную остановку, Игорь увидел, как прапорщик Ларкин, оторвался от общего потока и направился в сторону солдатской столовой.

Не долго думая, Чернов направился следом за ним. К этому прапорщику у Игоря был свой интерес. Ларкин был не просто командиром взвода охраны, он еще несколько лет состоял в негласном аппарате особого отдела. Как человек общительный, с авантюрным складом ума, в свое время он быстро согласился на сотрудничество с органами КГБ и позже получал от этого своеобразное моральное удовлетворение. Достаточно часто по заданию особиста он делал то, за что обычным военнослужащим объявляли взыскания. А при положительном исходе, иногда даже получал за это материальное вознаграждение. Последнее обстоятельство было для него, наверное, самым привлекательным аспектом в этом сотрудничестве.

Игорь застал Ларкина, когда тот уже выходил из столовой. Вокруг никого из посторонних людей не было и Чернов не опасаясь, что их могут подслушать, сразу же шепнул прапорщику:

— Через десять минут жду тебя на явочном пункте.

Ларкин что-то хотел возразить, но Чернов, не останавливаясь, поспешил к зданию казармы.

На четвертом этаже этого строения находилась библиотека, там же, но с отдельным входом было хранилище списанной литературы. Именно это помещение по устной договоренности с библиотекарем использовал Игорь для встреч с негласными помощниками.

Прапорщик был человеком пунктуальным, особенно, когда вопрос касался его личного времени, поэтому Чернову не пришлось его долго ждать.

— Геннадич, ну ты мне весь кайф ломаешь, — на полублатном жаргоне с порога начал Ларкин, — Я только что договорился с официанткой из технической столовой съездить вместе с ней на хату. А тут ты со своими шпионскими играми. За Бартеньева драть будешь?

— В гарнизоне есть события куда серьезнее, чем твоя афера с Бартеньевым, — ответил Игорь, и указал рукой на свободный стул. — Про Рубана слышал?

— Слышал, — угрюмо ответил Ларкин, усаживаясь напротив оперативного работника. — Весь батальон по этому поводу гудит.

— И что говорят? — спросил Чернов.

— Разговоров много, но конкретики никакой. — Прапорщик снял фуражку и пригладил рукой не послушные волосы. Посмотрев безучастным взглядом на стопки книг, он продолжил:

— Основная версия в том, что его убили за долги?

— А что, многим был должен? — удивился Чернов.

— Не знаю, — ответил он, — Я лично ему не занимал. Но все знают, что у него серьезно болеет дочь. В прошлом году он продал свою машину, чтобы сделать ей пересадку костного мозга с последующей реабилитацией. А сейчас он уже несколько раз отправлял ее на химиотерапию. Эта процедура тоже денег стоит, да жена у него с работы уволилась, как только начались эти проблемы. Так что, люди именно так считают.

Он посмотрел на Чернова и незаметно перевел взгляд на часы.

— Я тебя долго не задержу, — успокоил его Игорь и тут же задал следующий вопрос:

— А скажи, пожалуйста, почему после последних стрельб в вашей роте образовалась существенная недостача гильз.

— Так и думал, Геннадич, что задашь этот вопрос, — усмехнулся Ларкин, — Я и сам хотел тебе рассказать, да все никак не мог собраться.

Чернов усмехнулся, но ничего не ответив, приготовился слушать.

— Все началось с приходом в роту нового старшины прапорщика Свириденко. Должен сказать, тот еще фрукт, крученый, как поросячий хвост. Он прибыл к нам несколько месяцев назад из Чугуева. Так вот. Раньше мы получали патроны на складе в пачках и в пачках их везли на стрельбище, а там уже выдавали солдатам по счету. По количеству пачек, можно было просчитать, сколько израсходовано, а сколько осталось. Свириденко ввел новое правило, теперь он лично патроны высыпает в вещмешок и сам их выдает на стрельбище солдатам. Не знаю, что это ему дает и зачем он это делает. Я, как-то, у него пытался спросить, но он ответил дежурной фразой, что ему так легче раздавать на стрельбище. Однако, в прошлый раз после такой раздачи не досчитались 150 гильз.

Он озадаченно посмотрел на Чернова и, наклонившись всем телом к нему, полушепотом спросил:

— А ты думаешь, что это он Рубана замочил? За 150 патронов?

— Да, нет. Не думаю, что это серьезный повод для убийства, — усмехнулся Чернов, — Но покрутить этого старшину было бы не лишним.

— Говори, в каком ракурсе крутить и что нужно узнать.

— Для начала, может быть, посиди с ним за бутылочкой, и выясни истинные причины перевода из Чугуева, соответствуют ли его расходы зарплате, чем увлекается, нет ли у него какого оружия, по возможности загляни в сейф? — стал предлагать свои варианты Игорь.

— Исключено, — прервал его Ларкин, — он не пьет вообще и ни с кем в роте близко не общается и сейф никогда не оставляет открытым.

— А живет он где? — несколько расстроенным голосом спросил Игорь.

— Живет в общаге политехнического института, его жена отказалась переезжать сюда. У нее там, якобы, хорошая работа, трехкомнатная квартира, дети.

Ну, если мой вариант не подходит, может быть, у тебя найдется лучше?

Прапорщик почесал затылок и хитро улыбнувшись, предложил:

— Геннадич, а давай поступим так. — Он сделал театральную паузу и продолжил:

— Обычно я выезжаю на стрельбы со своим взводом. В этот раз вещмешок с патронами я возьму сам, по дороге к машине его надрежу, а когда буду подавать его в кузов, из мешка начнут высыпаться патроны. В этот момент, «случайно» возле машины окажешься ты, желательно с комендантом. Вы устроите нам разнос по поводу нашей халатности и заставите пересчитать патроны прямо на плацу. А когда выяснится, что их меньше, чем нужно, спросите, кто отбирал патроны и тогда уже проведете шмон у него в каптерке и выясните сами все интересующие тебя вопросы.

— Логично, — согласился Чернов, в очередной раз, удивляясь фантазии прапорщика, — теперь только не забудь предупредить меня, в какое время будете на стрельбы выезжать.

— Непременно, — Ларкин встал с места, — А теперь извините, товарищ майор, меня дама ждет.

Улыбаясь во весь рот, он по-гусарски козырнул и щелкнул каблуками в ожидании разрешения выйти.

— Удачи тебе, Казанова, — протянул ему руку Игорь и подошел к окну убедиться, нет ли на плацу кого-либо из командиров.

Глава 6

Следующий день началось для Чернова с визита в прокуратуру. Как и подобает в подобных случаях, его опросили по обстоятельствам обнаружения трупа и, невзирая на служебное положение, никаких новых обстоятельств по делу не сообщили. В связи с этим, он сразу же направился в милицию к майору Секерину.

Игорь вошел в прокуренный кабинет, обставленный старомодной потертой мебелью. Хозяин кабинета с сосредоточенным видом поливал из бутылки цветы, стоящие на подоконнике. Увидев вошедшего Чернова, он оставил свое занятие и подошел к рабочему столу. Перебрав несколько листов бумаги и опустив процедуру приветствия, он нашел то, что искал, и без лишних слов, протянул документ гостю.

— Что это? — удивился Чернов, взяв в руки несколько листов соединенных канцелярской скрепкой.

— Это заключение экспертизы, — ответил Секерин и, не дожидаясь пока Игорь прочтет текст, сразу же начал его комментировать, — В крови убитого обнаружено всего 0,4 промилле алкоголя. Практически он был трезв, поэтому версия о пьяных разборках здесь вообще не уместна. Но самое интересное в другом.

Чернов оторвался от чтения и направил вопросительный взгляд на собеседника.

— Так вот, — продолжил Секерин, — В стакане, на котором осталась губная помада, алкоголь вообще не обнаружен. Зато отпечатки пальцев с этого стакана есть по всей квартире.

— Интересно, — на секунду задумался Игорь и произнес, — Если так, то вполне возможно, что это отпечатки пальцев жены.

— Возможно, — согласился с ним майор, — Но вот на дверной ручке в коридоре, на кухне и выключателе, нашли пальчики Гордиенко, а на входной двери твои. И все.

— Это не удивительно, — ответил Чернов, — Я открыл дверь, еще не зная, что в квартире труп. Потом, я уже ничего не трогал руками, а вот Гордиенко об этом предупредить не успел. Он при мне включил свет в зале, когда мы вошли, и при мне выскочил на лестничную клетку, когда его стошнило.

— Да, уж серьезные пошли у нас защитники Отечества, — улыбнулся Секерин, — если при виде крови чуть ли не в обморок падают.

— Ну, какие есть. — Резюмировал Игорь, — было бы хуже, если б они получали удовольствие от вида крови, тогда ты не успевал голову поднимать.

— Да я и так, избытком свободного времени не страдаю в отличие от некоторых, — с улыбкой парировал майор, — у меня на участке практически каждый день либо мокруха, либо подрез.

— Тут уж, кто на что учился, — в свою очередь ответил Чернов и продолжил изучать заключение.

— Все равно жаль, — не скрывая сожаления, произнес Секерин, — я надеялся, что хоть какая-то, но появилась зацепка, а так опять ничего. Либо убийца вытер за собой все, либо был в перчатках.

Дочитав до конца документ, Игорь положил его на стол и спросил:

— Андрей, что будем дальше делать?

Ему было стыдно признаться, но за всю свою не очень долгую оперативную деятельность, у него не было практического опыта по расследованию убийств. Чернов принимал участие в работе следственных групп по выяснению причин авиакатастроф, поджогов военных объектов, гибели солдат в результате халатного обращения с оружием, но это все было другое. Эти происшествия не были спланированными преступлениями, поэтому обычно раскрывались они по горячим следам. Да и сама специфика его профессии требовала от него другого. В школе КГБ его учили выявлять шпионов, диверсантов, изменников Родины и многому другому, но только не искать убийц. В этой сфере все его знания ограничивались художественными книгами и детективными кинофильмами. Однако, как показала жизнь, опер на военном объекте, как военный врач на корабле, должен быть специалистом широкого профиля.

— Не знаю, что делать будешь ты, но городская прокуратура рассматривает, как основную версию этого преступления — убийство, связанное с профессиональной деятельностью жертвы. Поэтому, я думаю, в ближайшее время, они передадут материалы в военную прокуратуру. Следовательно, по истечению установленных сроков, и я передам свои документы военным.

— Жаль, — буркнул Чернов. — Я очень рассчитывал на твою помощь.

— Не расстраивайся, — хлопнул его по плечу Секерин, — Чем смогу помочь, помогу. Но пойми меня правильно, тянуть на себя одеяло тоже не хочу, мне лишний «глухарь» ни к чему. Знаешь, по статистике,70 процентов убийств раскрывается естественным путем, а здесь по существу и реальных следов никаких нет, и даже мотивы преступления не просматриваются.

— Ладно, спасибо на добром слове.

Чернов попрощался с Секериным и вышел из кабинета.

Через час подполковник Гуцул в своем кабинете знакомил Игоря со следователем военной прокуратуры майором юстиции Пархоменко Юрием Сергеевичем. Тот был человеком, как говорят, старой формации, по возрасту ему было далеко за сорок, редкие с проседью волосы были аккуратно зачесаны назад. Мятая, с короткими рукавами, местами засаленная военная форма, едва сходилась на него на животе, делая его немного похожим на Чарли Чаплина. У него были живые и умные глаза, но в тоже время, в его взгляде было что-то неуловимое, говорившее о том, что он уже устал от этой службы и не был настроен произвести сенсацию своим расследованием.

Игорь представился гостю. Рукопожатие следователя оказалось достаточно крепким для его маленькой, почти женской ладошки.

— Рад с Вами познакомиться, — доброжелательно начал следователь, — С утра я уже был в городской прокуратуре и, как мне сказали, там с Вами едва не столкнулись. Я уже в курсе, тех событий, что произошли у вас в гарнизоне, теперь хотелось бы услышать Ваши версии и предположения.

Игорь не обращая внимания на комбата, рассказал все, что узнал из беседы с Секериным по данному делу и даже высказал предположение о возможной связи этого убийства с убийством криминального авторитета.

— Ну, коллега, — засмеялся Пархоменко, — не будем заглядывать так далеко. Пока, предлагаю, для начала провести ревизию на складе, а потом пройдемся по его связям.

— Проверку склада мы планировали провести еще вчера, — вмешался в разговор Гуцул, — но именно это убийство и помешало ее провести.

— Ничего, проведем завтра, — произнес следователь, — Я лично осмотрю и пересчитаю все оружие.

— Вы что думаете, что на складе что-то похитили? — удивился комбат, — Это полностью исключено. Месяц назад Рубан, выйдя на службу после отпуска, принимал склад у Гордиенко. Тогда же провели квартальную ревизию. Ни одного замечания выявлено не было. Вот акт.

Он протянул следователю документ о последней проверке склада.

— Очень хорошо, — не глядя на него, ответил Пархоменко, — Пусть он у вас остается, а у меня есть постановление военного суда о проведении ревизии с сегодняшнего дня. Поэтому ничего со склада не выдавать и ничего не принимать в этот период.

Он вытащил из папки свой документ и передал Гуцулу.

Подполковник внимательно его перечитал и, отложив в сторону, сказал:

— Но это не возможно. Мы в пятницу выдали патроны для проведения плановых стрельб в роте охраны. Они запланированы на завтра. Начальник службы боепитания занимается организацией похорон. Хоронить Ивана Степановича планируем послезавтра. Сегодня нужно встретить его жену, — он на секунду запнулся, — точнее вдову. Мне с ней еще общаться. Короче, куча дел.

— Организацию похорон возложите на любого другого офицера, а все остальное по плану, — невозмутимо ответил Пархоменко, — я не собираюсь ломать привычный уклад службы вашей части, но начальник службы вооружения нам будет нужен.

Этот разговор не предвещал ничего хорошего, поэтому Чернов обратился к обоим офицерам:

— Если вы не против, я тоже займусь своими делами.

— Конечно, конечно, — ответил следователь, — Если у меня возникнут вопросы, я к вам зайду.

Чернов вышел в коридор и взглянул на часы. Стрелки показывали тринадцать часов, в гарнизоне начался обед. С аэродрома подъезжали автобусы и грузовики с офицерами и прапорщиками. На плацу выстраивались солдатские подразделения частей обеспечения.

В это время из казармы выскочил прапорщик Ларкин и побежал в штаб. Увидев его, Чернов задержался на крыльце. Поравнявшись на входе, Ларкин полушепотом произнес: «Завтра после построения», и, не останавливаясь, побежал дальше.

Глава 7

Следующим утром, Чернов, как обычно наблюдал за построением из окна своего кабинета. После того, как плац опустел, он не спеша, вышел в коридор и направился к выходу. В дверях он столкнулся с комендантом гарнизона майором Осипенко.

— Валера, ты куда так торопишься? — спросил его Чернов.

— Начальнику штаба документы на подпись несу, — озираясь по сторонам, ответил тот.

— Не спеши, он еще от командира не выходил, — взял его под руку Чернов, — Давай пройдемся и посмотрим, как рота охраны на стрельбы собирается.

— Да, бог с ней с той ротой и ее стрельбами, — отмахнулся комендант, — У меня дела поважнее есть.

— А у меня для тебя есть информация, — интригуя, произнес Чернов, — Ну, раз тебе некогда, тогда извини.

Игорь оставил Осипенко и стал спускаться вниз по ступенькам.

Комендант еще раз посмотрел в сторону кабинета командира, взглянул на часы и пустился догонять «особиста».

Выйдя на плац, Чернов ускоренным шагом направился в сторону казармы, где уже стоял Газ-66, принадлежащий роте охраны. В это время на крыльцо стали по одиночке выходить солдаты с оружием. Никто из них не торопился залезать в кузов, ожидая команды сержанта.

Осипенко, догнав Чернова, перевел дыхание и, наконец, спросил:

— Так, что ты мне хотел рассказать?

— В этот момент на пороге появился солдат с автоматом на шее по типу гитары и с сигаретой во рту. Бляха от ремня свисала ниже самой нижней пуговицы тужурки, а головной убор был надет козырьком назад.

— Боец, а ну, бегом ко мне, — взревел Осипенко, забыв о заданном Чернову вопросе.

Солдат быстро поправил головной убор, подтянул бляху и с жалким выражение лица подбежал к коменданту.

В это время, вышедший из казармы сержант, дал команду личному составу, занять места в автомобиле и сам быстро заскочил в кузов, дабы не попасть под горячую руку коменданта. Последним на крыльце появился прапорщик Ларкин. Он нес в руках вещмешок с боеприпасами. На пороге он сделал вид, что споткнулся и наклонился завязать шнурок. После этого, он подошел к кузову и протянул груз сидящим с краю солдатам. В этот момент из мешка один за другим посыпались на асфальт патроны.

Увидев непорядок, Осипенко оставил в покое солдата и подошел к прапорщику.

— Это что здесь происходит? — строго обратился он к Ларкину, — Вы уже сорить патронами на плацу начали?

— Товарищ майор, не знаю, как получилось, — стал оправдываться Ларкин, — Мешок дырявый попался.

— Быстро собрать все боеприпасы, — скомандовал комендант солдату, которого только что воспитывал.

Тот полез под машину собирать разбросанные патроны.

— Кажется все, — протяну тот прапорщику собранные с асфальта боеприпасы.

— Кажется или все? — строго спросил комендант.

— Не знаю, считать надо, — виновато произнес Ларкин и открыл вещмещок.

— Я не понял, — возмутился Осипенко, — А почему патроны насыпом, а не в пачках?

— Не могу знать, — ответил тот, — Вещмешок комплектовал старшина.

— Считайте, — более спокойным тоном скомандовал комендант и стал внимательно наблюдать за процессом подсчета.

— Ничего не понимаю, — удивленно произнес прапорщик, — Не хватает тридцати штук.

— Как это не хватает, — поднял брови Осипенко, — тут же выпало всего штук десять.

— Не знаю, не хватает и все.

— Значит, их изначально не хватало, — высказал свое предположение Чернов, делая вид, что этот факт стал и для него неожиданностью.

— Ты хочешь сказать, что их старшина взял? — недоверчиво спросил комендант.

— Давай проверим, — предложил Игорь, и они вместе пошли в казарму роты охраны.

Старшина роты прапорщик Свириденко сидел в каптерке и что-то напряженно писал в журнале учета материальных средств. Увидев вошедших офицеров, он вскочил с места и, не зная кому докладывать, так как оба офицера были майорами, уставился в одну точку поверх голов вошедших и стал докладывать:

— Товарищ майор, старшина роты охраны прапорщик Свириденко. Личный состав находится на плановых стрельбах.

— Знаю, знаю. — Прервал его Осипенко, — Ты мне скажи, Свириденко, почему патроны насыпом выдаешь, а ни как все люди в пачках?

— Я всегда так делал?

— Зачем? — более настойчиво спросил комендант.

Старшина выпучил удивленные глаза и, пожав плечами, произнес:

— Чтоб на стрельбище не сорить, да и насыпом выдавать их легче.

— А ты знаешь, что сегодня при пересчете в вещмешке одной пачки не хватило? — прищурив один глаз, спросил Осипенко.

— Никак нет, быть такого не может, лично все несколько раз пересчитал, — категорично отрезал прапорщик, — Сколько получил на складе, столько и положил.

— Товарищ Свириденко, — перебил его Чернов, — а покажите, пожалуйста, содержимое вашего сейфа?

— Это что обыск? — напрягся прапорщик.

— Нет, осмотр служебного помещения, — ответил ему Чернов невозмутимым тоном.

— Без санкции прокурора не открою, — продолжал сопротивляться Свириденко.

— Товарищ прапорщик, санкцию прокурора будешь требовать у себя дома, а здесь твоего личного ничего нет, — заорал комендант, — Умные все пошли. А ну, быстро содержимое сейфа на стол.

— Вам надо, вы и смотрите, — скрестив руки за спиной, ответил прапорщик и уставился взглядом в стену.

— Хорошо, — сдерживая закипающую ярость, произнес Осипенко и начал бесцеремонно выкидывать на пол тетради, журналы и другие малоинтересные вещи из сейфа.

Наконец, когда тот опустел, комендант стал срывать бумагу, покрывающую днища полок, и с удивлением для себя увидел, что нижний отсек имеет двойное дно. Точнее дно сейфа закрывал вырезанный по периметру лист фанеры. Он без труда его приподнял и стал вытаскивать оттуда новенькие пачки с патронами. Всего их оказалось 8 штук.

— Откуда это у тебя? — глядя на Свириденко, поинтересовался Осипенко.

— Это не мое, — скороговоркой стал лепетать прапорщик. — Это, наверно, от моего предшественника осталось, я о тайнике ничего не знал.

— Звони командиру, — присаживаясь на табурет, сказал Чернов коменданту, — У него сейчас следователь военной прокуратуры работает по убийству. Вот пусть они по горячим следам и разбираются. Глядишь, так и убийцу Рубана найдем.

— Мужики, — бессильно падая на стул, произнес Свириденко, — Я к этому убийству никакого отношения не имею, мы со Степанычем друзьями были.

— Мужики в поле пашут, — возмутился таким панибратством Осипенко, — Мы для тебя здесь товарищи майоры, а скоро станем гражданами майорами.

Прапорщик испугано посмотрел на сотрудника особого отдела.

— Недавно, патронами этой серии был убит криминальный авторитет по кличке «Самбист», поэтому есть все основания предполагать, что боеприпасы им продали именно Вы, — вставая с места, заявил Чернов.

— Валерий Владимирович, — обратился он по имени и отчеству к Осипенко, — звоните комбату, пусть проводит служебное расследование по факту хищения патронов, а я сообщу в ОБОП, что лицо, подозреваемое в их хищении, установлено и задержано.

Осипенко тут же набрал номер телефона командира батальона и стал докладывать.

Свириденко неподвижно сидел на стуле, как парализованный.

— Не продавал я в городе никому патроны, — глядя то на одного офицера, то на другого, взмолился он, — Я у себя дома их егерям продавал. Точнее на мясо менял. У меня ж в Чугуеве семья осталась, зарплата сами знаете какая, помогать особо деньгами не могу. Так, за эти патроны, знакомые егеря семье то кабанятины подбросят, то свежих уточек с куропатками. Все какая-то помощь. Ну, поймите, как-то выживать надо.

Он по-детски вытер нос и с надеждой посмотрел на Чернова:

— Можете командиров взводов спросить, сколько за последние месяцы гильз не досчитались на стрельбах, гарантирую, столько и патронов здесь, ни один на сторону не ушел. С покойным Степанычем, мы этот вопрос по-человечески решали. За недостачу гильз я всегда проставлялся. В прошлый раз немного больше взял, но по приезду из Чугуева, я обещал ему свежей зайчатины привезти.

Он замолчал и обхватил голову руками. Так он просидел около минуты, а затем

подняв глаза, окинул окружающих надменным взглядом и уверенно произнес:

— А в чем собственно вы хотите меня обвинить? В воровстве патронов? Так не было никакого воровства. Вот они, — он показал руками на пачки, лежащие на столе, — За пределы части они не вышли. Если б вы их нашли у меня дома, это одно дело. А так они находились в служебном помещении и хранились, как положено, в сейфе. Я их не воровал, а экономил, и собирался сдать после стрельб обратно на склад.

— Ну, ты же только что сказал, что продавал патроны егерям, — напомнил Осипенко, склонившись всем телом над сидящим прапорщиком.

— Ничего я вам не говорил, вы все придумали, — нагло улыбаясь, ответил Свириденко.

В этот момент дверь в каптерке открылась, и на пороге появился командир батальона в сопровождении начальника штаба. Его вид не предвещал ничего хорошего. Череда неприятностей, которая охватила батальон в последние дни, существенно вывела его из былого равновесия, поэтому в помещение он не вошел, а влетел с видом голодного орла, приготовившегося к атаке. Его голова была втянута в плечи, руки немного расставлены в стороны и отведены назад. Он бросил грозный взгляд на прапорщика и уверенным шагом, не обращая внимания на офицеров, направился к нему. Свириденко вскочил с места, пытаясь доложить командиру, но тот схватил его обеими руками за лацканы кителя и грозно прошипел:

— Ты что ж сучонок, доконать меня решил. Я тебя недоделка на прежнем месте от трибунала спас, думал ты здесь с головой дружить начнешь. А ты тварь, опять за старое взялся!

Он замахнулся кулаком, чтобы ударить прапорщика, но Чернов вовремя схватил его за руку.

— Юрий Владимирович, это наедине, и без нас, — предостерег его Игорь.

Гуцул перевел недовольный взгляд на Чернова, затем поочередно на всех присутствовавших офицеров, и демонстративно с силой оттолкнул от себя прапорщика. Тот, не удержавшись на ногах, рухнул на пол, как подкошенный.

— Пошел вот отсюда, — не глядя на Свириденко, гаркнул Гуцул и, понизив голос, добавил, — Жди меня в штабе.

Прапорщик пулей выскочил из каптерки, а комбат сел за стол и нервно закурил.

— И за что он должен был попасть под трибунал? — усаживаясь напротив, спросил Чернов, — Вы с ним тоже где-то вместе служили?

— Было такое дело, — выпуская дым, ответил Гуцул, — В Кустанае, я был начальником автослужбы батальона, а он — командиром взвода в автороте. Потом, оба оказались на Украине. Меня после Афгана перевели сюда комбатом, а его в Чугуев начальником склада ГСМ назначили. Там батальоном командовал мой бывший заместитель. Так вот, поймали этого прохвоста на том, что он бензин разводил керосином, а чистый бензин продавал гражданским. Конечно, никто судить его тогда не собирался, просто хотели перевести куда-нибудь в глухомань на низшую тарифную сетку. В итоге, так, для порядка мордой по батарее поводили, вот он и взмолился, чтобы я взял его к себе. С тем комбатом договорился, чтоб без лишнего шума перевели. Вот так он и появился здесь. Мне клятвенно обещал, что воровать больше ничего не будет. Я умышленно поставил его старшиной роты, чтобы не подпускать к складам и держать подальше от материальных ценностей. Но, как показывает жизнь, свинья везде грязь найдет.

Он потушил окурок в пепельнице и встал с места.

— Игорь, можно тебя на пару слов, — выходя в коридор, обратился он к Чернову. Тот молча последовал за ним. — У меня к тебе большая просьба, — комбат огляделся по сторонам и, перейдя на шепот, попросил, — Не докладывай об этом никому, мы его по-тихому уволим. А так пойми сам, еще не известно, чем закончится расследование убийства Рубана, а тут еще этот геморрой с патронами, мне тогда точно лапти сплетут из Армии.

Чернов задумался и отрицательно покачал головой.

— Не могу обещать, Юрий Владимирович. В горотделе СБУ мне поставили конкретную задачу найти канал утечки патронов из части. Свириденко — это и есть конкретный канал.

Гуцул тяжело вздохнул и отошел в сторону.

— Ну, попытайся хоть как-то на тормозах спустить, что ли, — с надеждой попросил он, — В конце концов, никого ж из нормальных людей не убили. А бандюки пусть друг друга стреляют сколько угодно. На это благородное дело, можно еще патронов подбросить.

Он лукаво улыбнулся и подмигнул глазом.

Чернов улыбнулся в ответ и произнес:

— Постараюсь.

Глава 8

Игорь вошел в здание городского отдела СБУ с тяжелым сердцем. С одной стороны, ему хотелось доложить о выполнении задачи, поставленной начальником. Формально он нашел вероятный канал утечки боеприпасов из части, а дальше, по его мнению, должны были работать те, кто расследовал убийство «Самбиста». С другой стороны, у него не было желания доставлять лишних неприятностей подполковнику Гуцулу, тем более, что сам не верил в причастность Свириденко к бандитским разборкам. По его убеждению, версия о продаже боеприпасов егерям имела право на существование, иначе бы прапорщик не хранил пачки патронов в сейфе, а избавлялся бы от них сразу, по мере поступления. Но все это еще нужно было проверять.

Игорь поднимался на второй этаж, где находился кабинет полковника Белобородова. Он хаотично искал возможность оттянуть для себя неприятный процесс общения, хоть и не с прямым, но все же, с руководством, как вдруг навстречу ему вышел подполковник Тищенко.

— О, привет, Игорь. Какими судьбами к нам?

— Пришел доложить о поисках каналов утечки боеприпасов из части, — ответил Чернов.

— Не парься, — махнул рукой подполковник, — Пойдем лучше ко мне.

Он развернул за плечо Игоря и настойчиво повел его к себе в кабинет.

— Во-первых, — начал он, усаживаясь в потертое кресло, — Начальник отдела с понедельника в отпуске, поэтому докладывать некому. Во-вторых, убийц «Самбиста» уже нашли.

— Как нашли? И кто же они? — удивился Игорь.

— Заезжие «гастролеры». ОБОПовцы нашли свидетеля, который успел запомнить номер автомобиля убийц. Как водится, машина числилась в угоне. Так вот, вчера в соседней области эту машину взорвали вместе с «братками» возле кафе. Правда опознать никого не удалось, машина после взрыва долго горела, но факт остается фактом. Это уже не наша проблема. — С нескрываемой радостью заявил Тищенко

— Так что можно считать, дело закрыто? — спросил Чернов.

— Да, мы его и не открывали, — усмехнулся хозяин кабинета и, сделав серьезное лицо, спросил:

— Игорь, а ты можешь достать мне списанный парашют?

— Зачем? — округлил глаза Игорь, — Решил с крыши прыгнуть?

— Да, нет, — засмеялся подполковник, — Там говорят хороший добротный шелк. Я хочу сделать шторы в кабинет.

Он кивнул головой на голое окно и с надеждой посмотрел на Чернова.

— Я спрошу начальника парашютно-десантной службы, — неопределенно ответил Чернов и только собрался выйти из кабинета, как вдруг на пороге появился майор Пригожин из подразделения контрразведывательной защиты экономики.

— Игорь, а я хотел тебе звонить, — протягивая руку Чернову, сразу начал он, — Мой отец работает в аэропорту. У него «техничка» совсем дряхлая стала. Ты смог у себя на складе поменять ее на более новую?

— Смогу, — на выдохе ответил тот, — Привози ко мне эти шмотки, на месте разберемся.

Игорь вышел из кабинета и направился к выходу. Не успел он дойти до двери, как его кто-то окликнул. Он оглянулся и увидел, как к нему спешит начальник транспортного направления подполковник Демиденко.

— Игорь, а что ты ко мне не заходишь? — с наигранным удивлением спросил он.

— Здравствуйте, Владимир Тарасович, я очень тороплюсь. Вам что от меня нужно? — устало спросил Чернов.

— Игорь, ты можешь достать мне парашютную фалу? — без лишний вступлений спросил тот.

— Вам, зачем она? Повеситься решили?

— Мне еще рано туда, — улыбнулся Демиденко, подняв указательный палец вверх, — Говорят, ее можно, как буксировочный трос на автомобиль использовать.

— Хорошо, поищу, — пообещал Чернов и, не прощаясь, поспешил к выходу.

— Буду благодарен, — вдогонку выкрикнул подполковник, но Чернов этого уже не слышал.

«Хоть не приходи в отдел» — подумал он, быстрым шагом удаляясь от городского отдела СБУ. — «Всем от меня что-то нужно, как будто я не опер, а кладовщик какой-то».

Следуя на автобусе в часть Чернов никак не мог успокоиться от того, что в горотделе его воспринимают как штатного поставщика военного имущества, не имея при этом обратной связи. По каким бы личным вопросам он не обращался к своим гражданским коллегам, почти всегда слышал очень деликатный, порой даже приторно-сладкий, но все же отказ.

На подходе к штабу Игорь увидел скопление людей, гражданский автобус и множество траурных венков. Только сейчас он вспомнил, что на сегодня должны состояться похороны прапорщика Рубана. Он поднялся на второй этаж штаба ОБАТО. Посреди коридора стоял гроб с телом Ивана Степановича. Он был не похож на себя, настолько неестественным стал цвет его кожи. Шея была покрыта белым саваном, закрывая смертельную рану. В помещении тихо играла траурная музыка, в изголовье стояли двое солдат в почетном карауле с оружием, а рядом на табурете в траурном платке, вытирая слезы, сидела жена. Она не рыдала, не кричала, а безотрывно смотрела на мужа, как бы пытаясь запомнить его лицо на всю оставшуюся жизнь. Видимо в этот момент она никого и ничего не слышала. Медсестра из санчасти пыталась ей дать успокоительные капли, но женщина ее не замечала, оставаясь наедине со своим горем.

— Ты на кладбище поедешь? — услышал Чернов голос комбата за спиной.

— Нет, — категорично ответил Игорь, и спросил, — А где следователь?

— На складе, вместе с Гордиенко оружие считают. А что есть новости? — с надеждой спросил Гуцул.

— К сожалению, нет. Хотел поинтересоваться, нет ли у них новостей.

— У них тоже нет, — тихо произнес комбат, теряя интерес, — После похорон зайди в столовую, помянем Степановича.

Он тронул Чернова за плечо и направился к вдове покойного.

Игорь поднялся в свой кабинет расстроенный и злой. Злой на себя. Он стал замечать, что курортная, почти беззаботная служба, в которую он окунулся после возвращения из Заполярья, начала играть с ним злую шутку. Как оперативный сотрудник он стал стремительно деградировать. Прошло три дня после убийства прапорщика Рубана, а у него до сих пор не появилось ни одной собственной версии или хотя бы направления поиска убийцы. Невольно он углубился в воспоминания о своей службе в КГБ, интересной и живой работе на Севере. Однако, гибрид ностальгии и самобичевания продолжался не долго. Своими мыслями Чернов вернулся опять к убийству и стал в динамике воспроизводить все детали увиденного на месте преступления, сопоставляя их с данными, изложенными в экспертных заключениях. Когда-то давно, его первый начальник учил, «если хочешь узнать логику действий преступника — поставь себя на его место». Игорь взял чистый лист бумаги и написал крупными буквами «МОТИВ». За что могли убить Рубана? У него была больная дочь и ему нужны были деньги, — стал рассуждать Чернов, — Он мог эти деньги занять и не отдать. В любом случае, занимать бы он начал у сослуживцев и это стало бы известно в части. По словам Гуцула, он и так продал свой автомобиль, а этого должно было хватить, чтобы покрыть расходы на лечение в военном госпитале, где и без того, он как ветеран боевых действий имел льготы. В то же время, все знали, что большая часть денег, вырученных от продажи автомобиля, уже потрачены, поэтому версия ограбления, тоже показалась Чернову не очень убедительной. Вариант супружеской неверности и вмешательства ревнивого мужа, Чернов отбросил сразу в силу специфического заболевания убитого. Преступный сговор с бандитскими группировками? Можно рассматривать, как вариант, однако, возраст, служба и семейные проблемы вряд ли могли дать ему возможность для сближения с криминалом. Наследство? Двухкомнатная квартира не такой уж лакомый кусок, чтобы лишать человека жизни, тем более, что остаются еще двое наследников — жена и дочь. В этой ситуации тоже могут быть подводные камни, но для этого нужно знать образ жизни убитого и его семью. И так, стандартные мотивы для убийства: деньги, женщины, долги и наследство отпадают. Пока отпадают. Без показаний вдовы покойного, сложно определиться.

Поиск мотивации убийства не добавило оптимизма старшему оперуполномоченному, поэтому он вновь взял ручку и, нарисовав кружок, внутри написал УБИЙЦА.

Вспоминая все известные данные, он стал рассуждать. На входной двери эксперты не нашли чужих отпечатков. Значит, убитый открыл дверь сам, как обычно встречают желанных гостей, и впустил убийцу в квартиру. Это уже говорит о том, что они были хорошо знакомы. Судя по задернутым шторам, убийца пришел, когда на улице уже было темно. Плюс к этому, пришел он не утром, когда жена была еще дома, а вечером после работы, точно зная, что в это время Рубан будет один. В квартире, после обнаружения трупа остался порядок, значит, убийца ничего не искал. Следов борьбы тоже не было отмечено, это говорит в пользу того, что убитый и убийца общались спокойно. Гость напал на, сидящего в кресле Рубана, сзади. Это обстоятельство может свидетельствовать о том, что между ними была определенная степень доверия, поэтому жертву не насторожило то, что убийца зашел к нему со спины. И, последнее, но немаловажное — убийца был левша и обладал большой физической силой. Это, конечно, сужает поиск, но тоже мало что дает.

Схема, нарисованная на листе бумаге, пока не давала никаких подсказок. Игорь встал и начал ходить по кабинету из угла в угол. Ему так легче думалось.

«Почему же никто из жильцов дома не увидел никого подозрительного в день убийства? — продолжал размышлять Чернов, — Ведь старушки сидят у подъезда почти бессменно. Значит, уже было слишком поздно, либо убийца не привлек своим появления внимания бабушек. Такое возможно только в том случае, если убийца проживает в том же подъезде.

Он посмотрел в окно и увидел, как в сторону технической столовой проехал похоронный автобус. Желание идти на поминки не было никакого. Он не понимал этого славянского обычая. Его всегда раздражало, когда на поминальный обед или ужин собиралось несколько десятков людей, порой и не знавших близко покойного. По его мнению, в такие минуты должны собираться только родственники и очень близкие семье люди. Друзья и сослуживцы всегда смогут помянуть погибшего товарища своим кругом.

И, тем не менее, не смотря на свои принципы, он направился в столовую для инженерно-технического состава. В обеденном зале столы стояли в один ряд, и Чернов незаметно сел на свободный стул с краю. В это время командир батальона уже сказал слово и на появлении Чернова никто не обратил внимания, так как все были заняты поглощением закусок. Игорь всматривался в лица, находившихся в столовой людей, и в очередной раз убеждался в правоте своего мнения. За столом в основном сидели сослуживцы Рубана. Старые прапорщики и офицеры с хмурыми лицами разливали водку по стаканам, кое-кто из женщин батальона, вытирали слезы и тихо переговаривались между собой. Однако, были и молодые лейтенанты, которые, может быть в силу своего возраста, не осознавали до конца, что произошло, поэтому общались между собой, как в обычной жизни, подшучивая друг над другом и хихикая в кулак. Игорь не мог на них спокойно смотреть и перевел взгляд на вдову. Она не плакала, а молча смотрела в свою тарелку. Затем, извинившись перед командиром, встала с места и вышла на воздух.

Игорь проследовал за ней.

— Лидия Тимофеевна, примите мои соболезнования, — обратился к ней Чернов.

— Спасибо, — кивнула женщина и подняла на него глаза, — А Вы кто?

— Я старший оперуполномоченный особого отдела майор Чернов, — по старому названию своей организации представился Игорь, — Занимаюсь расследованием убийства Вашего мужа.

— Вы уже знаете, кто его убил? — с надеждой спросила она.

— К сожалению, нет. Но я хотел бы с Вами поговорить, когда Вы будете к этому готовы.

Женщина вновь опустила глаза и, подумав несколько секунд, сказала:

— Можете задавать мне свои вопросы сейчас, я в порядке, — она попыталась улыбнуться, но вместо улыбки получилась грустная гримаса. — В прошлом году умерла моя мама, в этом году начались проблемы с дочерью, теперь вот Ваня.

Она сделала глубокий вдох и, отвернув лицо в сторону, часто заморгала, пытаясь сдержать слезы.

— Я научилась быть сильной, — произнесла она, — Видимо господь дает человеку столько испытаний, сколько тот сможет вынести, чтобы укрепить его дух. Я слушаю Вас.

Она спрятала в сумочку носовой платок и села на скамейку возле входа в столовую.

— Скажите, — начал Чернов, — У Ивана Степановича были враги, он с кем-то конфликтовал в последнее время?

— Нет, — без колебаний ответила женщина, — Ваня был вообще не конфликтный человек, у нас не было в семье тайн, и я была в курсе всех его дел. Мы даже между собой никогда не ссорились. Да и он повода к тому не давал. Выпивал он редко и то по праздникам.

— Вы не замечали у него какие-нибудь изменения в настроении, особенно, в последние дни?

— В последние дни, из-за Верочки, это дочка наша, мы оба были не в настроении. Но ничего такого, чтобы он пытался от меня скрыть, не было, — уверенно заявила женщина.

— Мне сказали, что Иван Степанович продал свою машину, чтоб выручить деньги на лечение дочери. Вы знаете кому?

— Нет, я даже не интересовалась, — ответила вдова, — Кому-то из соседей по гаражному кооперативу «Авиатор», где он раньше ставил машину.

Игорь задумался, обдумывая, как сформулировать свой следующий вопрос.

— Извините, за бестактность, — с трудом выдавил из себя Чернов. — У вас или Ивана Степановича — это первый брак?

Женщина удивленно посмотрела на майора.

— А это имеет какое-то значение? — вопросом на вопрос ответила она.

— Если не желаете, можете не отвечать, — пряча глаза, ответил Чернов, хотя реакция женщины его заинтересовала.

Они простояли молча около минуты, пока Лидия Тимофеевна первая не прервала молчание.

— У Ивана раньше была жена. — Чувствовалось, что ей не приятно было об этом говорить, но она продолжила, — Он женился на свой однокласснице еще в 20 лет, когда вернулся из Армии, но прожили они всего три месяца, а потом расстались. Он тогда сразу уехал на строительство БАМа, тогда модны были эти комсомольско-молодежные стройки. Мы познакомились с ним четыре года спустя и поженились. Ему тогда предложили устроиться служащим в Германию и мы поехали туда. Потом родилась дочь, и он призвался на военную службу, сначала сверхсрочником, потом стал прапорщиком. Ездили по стране, меняли гарнизоны. Мы только перед его направлением в Афганистан переехали в этот город.

— А с бывшей женой он отношения поддерживал?

— Нет, конечно, он даже не знал, что у нее после развода сын родился.

На этот раз настала очередь Чернова удивиться.

— Да, да, — продолжила она, — Ваня сам об этом узнал случайно. Несколько лет назад его бывшая жена умерла. Ее родственники вызвали его на похороны, там он с сыном и познакомился.

— И после этого они отношения поддерживали? — спросил Чернов.

— Ваня пытался с ним общаться, даже письма писал, а вот парень не смог ему простить, что он его мать беременную бросил. Хотя, Ваня не знал тогда, что она в положении.

— А где сейчас сын живет, чем занимается?

— Живет в Запорожье, работает в ГАИ, больше ничего не знаю, он сюда не приезжал ни разу.

— А как его фамилия? — чувствуя, что в расследовании появилась ниточка, просил Игорь.

— А точно также, — впервые на лице женщины появилась грустная улыбка, — Фамилия Рубан, зовут Иван. Его мать в честь отца назвала.

— И последний вопрос, — чувствуя, что становится навязчивым в такой день, спросил Чернов, — А друзья у Ивана Степановича были? Может быть, в подъезде с кем-то общался?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Как таковых друзей у нас нет. По молодости были. А теперь есть пара семей пенсионеров, с которыми праздники отмечали, но когда у нас начались проблемы с дочерью, то и с ними перестали общаться. Знаете, жизнь так устроена, за стол готовы прийти многие, да только не многие готовы прийти в трудную минуту. Так что, когда Верочка заболела, мы вообще перестали с кем-то общаться, даже с соседями. А на службе относительно хорошие отношения поддерживал только с командиром и прапорщиком Свириденко.

— Извините меня за беспокойство, — наконец, завершил этот не простой разговор Игорь, — Я вам искренне сочувствую в Вашем горе.

Он пожал протянутую женщиной руку и хотел вернуться в штаб, как вдруг она его окликнула:

— Товарищ майор, не запомнила Вашего имени, — она замялась, не решаясь задать свой вопрос, но затем, произнесла, — Я прошу Вас, найдите убийцу моего мужа. Я не хочу мести, я просто хочу посмотреть на этого мерзавца, который поднял руку на моего мужа, заглянуть ему в глаза и только спросить «За что?».

В этот момент, моральные силы покинули женщину, она отвернулась лицом к стене и впервые зарыдала.

Глава 9

До штаба Чернов так и не дошел. Выйдя из столовой, он направился к коменданту. После общения с вдовой Рубана у него появилось непреодолимое желание активно действовать, хотя в каком направлении, он еще до конца не определился. Игорь уверенным шагом шел к проходным по каштановой аллее, глубоко вдыхая прохладный осенний воздух.

Кабинет майора Осипенко находился на КПП и состоял из двух смежных комнат.

— Комендант у себя? — спросил Игорь дежурного солдата, сидящего за стеклянной перегородкой.

— Да, но…, - дневальный смущенно опустил глаза, — Он сейчас занят.

Игорь пропустил мимо ушей вторую часть ответа и потянул дверь кабинета на себя, но она не поддалась. Чернов дернул ее еще раз сильнее, результат оставался прежним. После этого начал сильно стучать кулаком.

— Кто там? — раздался голос за дверью.

— Конь в пальто, — недовольно ответил Чернов, — открывай.

Дверь немного приоткрылась, и Осипенко высунул голову в образовавшуюся щель.

— Тебе что нужно? — полушепотом спросил он, — у меня сейчас инструктаж наряда.

— Знаю я какой у тебя инструктаж, — ответил Чернов, и с силой дернул дверь на себя.

Комендант не ожидал такого напора от «особиста», поэтому предстал перед ним в нетрадиционной экипировке: форменной рубашке, без брюк и тапочках на босую ногу. В этой момент в соседней комнате раздался звук падающей на пол посуды и мягкие шаги. Игорь заглянул туда и увидел перепуганную планшетистку командного пункта, застегивающую дрожащими пальцами блузку на груди.

— Извиняюсь, — смущенно произнес он и прикрыл дверь.

Осипенко тем времени натянул брюки и, сев за стол, обреченно произнес:

— Откуда ты взялся на мою голову, вечно ты появляешься тогда, когда тебя даже теоретически не должно быть. Я же видел, как ты пошел в столовую на поминки. Какие черти тебя сюда принесли?

Чернов с Осипенко были познакомились околодесяти лет назад, когда еще тот не был комендантом, а служил в батальоне связи в должности секретаря комитета комсомола. Игорь, в то время, еще не помышлял об оперативной карьере и летал в учебно-авиационном полку в должности второго штурмана экипажа. Оба они были холостяками и проживали в одной комнате офицерского общежития. Но прошли годы, каждый из них сменил первоначальную профессию, у каждого пояаились появились новые служебные обязанности, новый статус, но остались прежними старые непринужденные отношения.

— Извиняюсь за срыв инструктажа наряда, — заявил Чернов, даже не пытаясь скрыть свой сарказм, — Видимо я прервал тебя, когда ты только начал ставить задачи, но, извини, у меня к тебе есть дело, не терпящее отлагательств.

Игорь сел за стол напротив Осипенко и продолжил:

— Ты всегда хвастался своими обширными связями в ГАИ. Так вот, узнай, пожалуйста, на ком сейчас зарегистрирован бывший автомобиль Рубана.

— А до завтрашнего дня этот вопрос подождать не может? — спросил Осипенко, многозначительно посмотрев на дверь в соседнюю комнату.

— Нет, — отрезал Чернов, — Не люблю оставлять на завтра то, что можно сделать сегодня. Да, и кто знает, вдруг завтра опять тебе инструктаж испорчу.

Он улыбнулся и бросил на Осипенко взгляд, красноречиво говоривший, что дальнейшие переговоры бессмысленны.

Комендант достал из верхнего ящика стола журнал учета транспортных средств военнослужащих гарнизона, долго его листал, пока не нашел нужный номер, а затем, подвинул ближе к себе телефонный аппарат и стал набирать номер телефона ГАИ.

— Привет, Артур. Это Валера, — Осипенко старался говорить более непринужденно, желая произвести нужный эффект своими неформальными отношениями в милиции, — Будь добр, пробей-ка мне, пожалуйста, один номерок.

Он продиктовал номер автомобиля и приготовился записывать. Ждать, действительно, пришлось не долго. Не прошло и трех минут, как данные на нового хозяина автомобиля и его адрес были в руках Чернова.

— Снимаю шляпу, — выразил свое восхищение Чернов, — Через мои связи в СБУ я бы узнал эту информацию значительно позже.

— А-то, мы коменданты, тоже еще что-то можем, — с гордостью ответил Осипенко и вновь посмотрел на закрытую дверь.

Игорь правильно понял взгляд старого товарища, сразу же поднялся с места и направился к выходу.

— Большое спасибо, товарищ майор, — улыбнулся он, выходя из кабинета, — Извините, что оторвал Вас от серьезных дел. Обещаю, что сегодня уже не потревожу.

— Иди уже, — буркнул комендант, и закрыл за Черновым дверь на ключ.

Игорь вышел за ворота части и еще раз посмотрел на листок бумаги с данными нового владельца автомобиля.

— Битхамов Ашир Георгиевич, 1953 года рождения, уроженец с. Урмия, Краснодарского края. Проживает по адресу: ул. Кирпичная д.32 квартира 46. Где-то я уже эту фамилию слышал, — подумал Игорь, пряча листок во внутренний карман тужурки, — Хотя, фамилия достаточно распространенная для мусульманских народов.

Не успел он завершить свои рассуждения, как к воротам со стороны аэродрома подъехал автомобиль Гордиенко. Из него вышли Сергей и следователь прокуратуры, оба были непривычно серьезными и возбужденными.

Чернов подошел к ним, и, протягивая руку для приветствия, спросил:

— Что-то Вы сегодня рано приехали. Неужели весь склад проверили?

— Не весь, — загадочно произнес майор юстиции, — Я его опечатал, и дальше там будут работать криминалисты.

— А что случилось? — удивился Чернов.

Пархоменко взял под локоть Чернова и отвел его в сторону, оставив Гордиенко возле автомобиля.

— Знаете, Игорь Геннадьевич, — начал следователь, — По-моему, я нашел мотив преступления.

— На складе? — поднял брови Чернов.

— Именно, — довольно подтвердил следователь, — Сегодня мы осматривали ящики с гранатометами. Пломбы все целы, вопросов нет. А вот с обратной стороны, я заметил, что слой краски на шурупах, которыми закреплены петли на крышке, нарушен.

— Не понял? — растерянно произнес Игорь.

Пархоменко улыбнулся и снисходительно вздохнув, продолжил:

— Видите ли, ящики с оружием закрываются на замок-защелку. Он фиксируется контрольной проволокой и пломбой. Без снятия пломбы, ящик не открывается. Но если открутить с обратной стороны петли, то ящик свободно открывается с другой стороны. Это как дверь, закрытая на навесной замок, если сорвать ее с петель, то она и откроется со стороны петель.

— Вы хотите сказать, что, таким образом, похитили гранатомет? — совсем опешил Чернов.

— Да. И я думаю не один, — продолжал Пархоменко, — Теперь нужно проверить отпечатки пальцев внутри ящиков. Если там обнаружим пальчики Рубана, значит, будем искать кому он продал оружие. Ведь для лечения дочери ему нужны были деньги.

— А если это не Рубан, а солдаты? — предположил Чернов.

— А как солдаты могли проникнуть в склад? — удивился Пархоменко.

— На прошлой неделе, я нашел в строении лаз, через который можно спокойно проникнуть внутрь помещения.

Следователь на минуту замолчал.

— Тогда это меняет дело, — озадаченно произнес он, — В этой ситуации нужно будет очень плотно поработать с солдатами роты охраны.

— И что же у нас тогда получается, — стал рассуждать Чернов. Он взглянул на Гордиенко, тот оперся задом на капот машины и безучастно смотрел на проезжающие мимо него автомобили. — Согласно первой версии, Рубан нашел покупателей на гранатометы и продал их, чтобы заработать деньги на лечение дочери. В минувший понедельник я, как раз, собирался вместе с комиссий проверять склад. Рубан, видимо, испугался, что пропажа может быть обнаружена. Поэтому видимо, решил договориться с покупателями, чтобы те на время вернули оружие на склад.

— Точно, — согласился следователь и сам продолжил излагать вероятный сценарий преступления, — Эти условия никак не могли устроить покупателей и, они, скорее всего, ему отказали. Тогда, Рубану ничего не оставалось, как прибегнуть к шантажу. А дальше все ясно, они решают вечером встретиться и обговорить компромиссные варианты. В итоге, самым оптимальным и надежным вариантом для них в этой ситуации, оставался только один — ликвидация Рубана.

— Логично, — согласился Чернов. Он по-мальчишески почесал затылок, и, изобразив гримасу сомнения, произнес, — Но, что-то в этой версии не стыкуется.

— Что именно?

— Пока не могу для себя сформулировать, что именно. Вроде бы все гладко, но что-то не так. — Пробубнил Чернов.

— Сильный аргумент, — засмеялся следователь, — Ну а что со второй версией?

— Я думаю, что кто-то из солдат, кто сделал этот лаз, похитил этот гранатомет. Вполне возможно, что они спрятаны где-то недалеко от части и его еще можно найти.

— Тогда за что убили Рубана? — усомнился в состоятельности этой версии следователь.

— А у нас пока нет данных, что эти два преступления взаимосвязаны.

Пархоменко вновь задумался и сосредоточенно посмотрел на Чернова.

— Совершенно верно, — наконец, согласился он, — Но это все разговоры. Для начала нужно получить отпечатки пальцев, а от них потом и будем плясать. А пока, я по предварительным результатам проверки доложу военному прокурору и надеюсь, скоро вернусь со следственной группой. Думаю, к нашему прибытию, у Вас появятся новые соображения и версии.

Игорь неопределенно пожал в ответ плечами и ничего не ответил.

Пархоменко пожал руку Чернову, сунул папу с документами под мышку и направился в штаб.

Когда следователь скрылся за воротами КПП, Гордиенко подошел к Чернову и спросил:

— Ну, рассказал тебе следователь, что мы нашли?

— Рассказал, — подтвердил Игорь и тут же задал свой вопрос, — А когда Рубан был в отпуске последний раз, кто его замещал?

— Я замещал, — насторожился Гордиенко, — Но при мне все петли были в порядке. Я каждый ящик проверял и при приеме склада и во время сдачи обратно. Более, того, мы все оружие поштучно проверяли.

— Сережа, не надо мне рассказывать сказки о вашей бдительности, — отмахнулся Чернов. — Можно подумать, что вы рассматривали петли на каждом ящике. Скорее всего, проверили их количество и на том ограничились.

— Представь себе, рассматривали каждый ящик и все пересчитывали. — Обиделся капитан, — В нашей службе такими вещами не шутят. А ситуация с петлями на ящиках мне известна. Я эту фишку еще старшим лейтенантом узнал, когда в арсенале оружие на вновь сформированную часть получал. Тогда мне старый оружейник рассказал, какие дела крутятся на складах такого масштаба. Ты не представляешь себе, сколько там оружия хранится, миллионы единиц. Можно лет двадцать прослужить на сладе и так ни разу не открыть ящик с оружием. А некоторые образцы хранятся еще с времен Первой мировой войны и проверить их наличие, просто не реально. На это уйдет ни один год. Но этот мужик рассказывал, что воровать можно было даже современное оружие, только не целыми единицами, а по частям. Тогда, некомплект можно было списать на заводского укладчика. А все ящики и старые и новые вскрывались именно путем снятия петель. Поэтому я всегда проверяю ящики не только по пломбам, но и по петлям.

— У нас тоже из гранатометов никто со дня образования полка не стрелял. Надобности не было, — проворчал Чернов. — Поэтому смысл их поштучно проверять.

Он обошел автомобиль, постучал ногой по колесу и спросил:

— А в каком месяце Рубан был в отпуске?

— В августе, — ответил Гордиенко, — А что?

— Получается, что гранатомет вынесли из склада уже после его выхода из отпуска.

— Ну да, — подтвердил Сергей, глядя на Чернова непонимающим взглядом.

— Тогда, вполне возможно, я смогу найти того, кому он продал оружие.

— Каким образом? — удивился Гордиенко.

— Все очень просто Сережа. Всего прошел месяц, как Рубан вышел из отпуска. — Стал объяснять Чернов, — Склад круглосуточно охраняется караулом. За это время он вскрывался только в рабочее время. По караульным ведомостям можно отследить, кто из солдат заступал на охрану склада боепитания. И опросить их, когда и кто заезжал на склад на своем или служебном автомобиле. У Рубана в сентябре уже своего автомобиля не было, поэтому за пазухой или в портфеле вынести гранатомет он бы никак не смог.

Гордиенко с нескрываемым восхищением посмотрел на Чернова.

— Ну, ты голова! Даже следак до этого не додумался, — произнес он.

— Подожди хвалить, — предупредил его Чернов, — Посмотрим, что еще покажет дактилоскопическая экспертиза ящиков.

Он посмотрел на дорогу в ожидании автобуса и спросил у Сергея:

— Ты уже свободен?

— Да, а что тебя домой подбросить?

— Нет, — ответил Чернов, — Мне нужно съездить опросить одного мужика, который купил автомобиль у Рубана.

— А этот, зачем тебе нужен? — в свою очередь поинтересовался капитан, — Он же к нашей части не имеет никакого отношения? Я предлагаю тебе начать колоть Свириденко. Ты ж его с патронами поймал, не исключено, что и к гранатомету он имеет отношение.

— Откуда ты знаешь, что покупатель не имеет отношения к части? И откуда ты узнал о Свириденко? — Чернов подозрительно посмотрел на собеседника.

Гордиенко заметно смутился, а затем ответил:

— Не надо ловить меня на слове. Во-первых, про патроны мне Осипенко рассказал. А то, что покупатель не имеет отношение к части, можно легко догадаться. На его автомобиле никто из военных не ездит.

— Логично, но Свириденко на роль убийцы тоже не подходит. — Заявил Чернов.

— Почему же, — попытался возразить капитан, — Он мужик сильный. На прежнем месте службы охотой занимался, ему зверю горло перерезать, что раз плюнуть. Да и, наверное, ножичек подходящий имеет. Опять же, периодически может заезжать на склад на служебном Газ-66, особенно когда начинается период увольнений и призыв. Тогда оружие уволенных солдат отвозят на склад, а потом опять получают.

— Так-то оно так, — принял Чернов доводы офицера, — Но есть две детали. Первая — оружие на склад еще не сдавали, потому что еще нет приказа об увольнении личного состава. А вторая, по мнению специалистов из уголовного розыска убийца был левшой. А Свириденко, как я обратил внимание, писал у себя в журнале правой рукой.

— Это не аргумент, — возразил Гордиенко, — Он может быть левшой от рождения, а писать правой рукой. Вспомни, нас в школе всех учили писать правой.

Сергей на мгновение замолчал, как будто что-то вспоминая, и продолжил:

— Возьми хотя бы нашего начвеща Бартеньева. Он тоже пишет правой, а в столовой ложку держит левой рукой. Так что, благодаря советской школе, многие левши стали правшами.

«А почему не рассмотреть Бартеньева, как возможного убийцу, — подумал Чернов, — Ведь, когда Ларкин «развел» его с бензовозом, у того нашлись пятьсот тысяч купонов. Сумма заоблачная для украинского офицера на сегодняшний день. Даже комбат акцентировал внимание на том, что у начальника службы оказалась при себе такая значительная сумма денег. Надо будет попросить Гуцула, чтобы тот выяснил, откуда у обычного начальника вещевой службы взялась такая сумма денег».

— Так что, бери за жабры этого Свириденко и коли в лучших традициях НКВД. — Продолжал развивать свою версию Гордиенко, — Я думаю, если на него надавить, он поплывет и сознается в убийстве. А лучше, на пару дней посадить его в СИЗО вместе с урками, на третий день сам сознается не только в убийстве Рубана, но и расскажет, как стрелял в Улофа Пальме и Президента Кеннеди.

— Как у тебя все просто, — удивился Чернов, — А если человек не виноват?

— При чем тут виноват или нет? — махнул ругой Сергей, — Он, по сути, подонок. Порядочный человек не будет торговать патронами. А начальство с тебя все равно будет требовать результат. А так, раскроешь убийство, может, еще и орден какой-нибудь получишь.

— Ладно, хватит демагогию разводить. Нет сейчас в Украине ни орденов, ни медалей. — Прервал его Игорь, — Поехали в город к покупателю автомобиля.

— Поехали, так поехали, — согласился Гордиенко, открывая дверь машины, — Куда поедем?

— Улица Кирпичная дом 32, - продиктовал адрес Чернов, усаживаясь на правое кресло.

Сергей задумался и почесал подбородок.

— А где это? — спросил он.

— Я по дороге покажу, — не стал на пальцах рассказывать Игорь.

— Хорошо, только по пути я остановлюсь возле телефона-автомата, мне нужно позвонить жене, она просила заехать к ней на работу, — предупредил Сергей, трогая автомобиль с места.

Как только они доехали до ближайшего микрорайона, Гордиенко остановил свой автомобиль и пошел по направлению к телефонному автомату. Чернов остался в автомобиле, усиленно вспоминая, где он слышал фамилию Битхамов. В салоне автомобиля остался работать магнитофон. Музыка мешала Игорю сосредоточиться и он постоянно сбивался с мысли. Ему захотелось выключить магнитолу, как вдруг в динамиках зазвучала песня из кинофильма «Мимино».

«Точно, — наконец, вспомнил он, — Битхамов — директор кафе «Мимино», о нем мне недавно рассказывал подполковник Тищенко, как об одном из преуспевающих бизнесменов города».

В этот момент к автомобилю вернулся Гордиенко.

— Ну что, поехали? — спросил он.

Чернову показалось, что настроение товарища несколько изменилось.

— Что-то случилось? — поинтересовался он у Сергея.

— Да, нет, — отмахнулся тот, — жена обижается, что я опять задерживаюсь.

— Ничего, мы быстро, — успокоил его Игорь, — Только поедем не домой, а на работу к этому мужчине в кафе «Мимино». Знаешь, где оно находится?

— Знаю, но заходить туда не буду, — категорично отрезал Гордиенко, — А то мне жена такую обструкцию устроит, что врагам не пожелаешь.

Чернов засмеялся, но от комментариев воздержался. Весь путь они практически молчали, размышляя, каждый о чем-то своем.

Глава 10

Битхамов Амир Гергиевич, был среднего роста, с ярко выраженным округлым животиком, редкими черными волосами с большими залысинами и немного выпученными карими глазами. На вид ему было около 40 лет. Как все новоявленные нувориши он был одет в малиновый пиджак, белую рубашку и темно-зеленый галстук.

Чернов застал его в своем кабинете, безмятежно потягивающим чай из узкого стеклянного стаканчика с изогнутой ручкой.

Взглянув на удостоверение Чернова, он не удивился, а вежливо пригласил гостя за стол.

На приставном столике у него стоял заварной чайник, свободная чашка, бутылка коньяка с пузатыми бокалами и нарезанный дольками лимон.

— Такое ощущение, что вы меня ждали, — улыбнулся Чернов.

— Хорошие люди для меня всегда желанные гости, — ответил хозяин, расплываясь в подобострастной улыбке, — Ваши коллеги ко мне заходят почти ежедневно, я всегда им рад. Чай, кофе, коньяк? — предложил он.

— Спасибо, я не надолго, — отказался Чернов и продолжил, — Я хочу задать Вам несколько вопросов.

— Пожалуйста.

— Как давно Вы знакомы с Рубаном Иваном Степановичем?

— А кто это? — удивился Битхамов.

— Ну, как же, — несколько смутился Игорь, — Вы же купили у него автомобиль.

— А. этот летчик, — улыбнулся бизнесмен, видимо, для него все военнослужащие авиационного гарнизона были летчиками. — Знакомы, это громко сказано. Мы были соседями по гаражу. Иногда виделись, здоровались. Когда он решил продать свой автомобиль, я у него его купил. Вот и все знакомство.

— Если Вы были соседями по гаражу, может быть, вспомните, к нему часто приезжали туда гости? — спросил Чернов.

— Я не любитель, проводить свободное время в гараже. У меня для этого есть другие места, более привлекательные и уютные, — гордо заявил хозяин кабинета, — Поэтому вряд ли могу что-то Вам сообщить полезное. Даже, если к нему кто-то и приезжал, я просто не обращал внимания на них. Извините.

— Согласен, — пробубнил Чернов, чувствуя полную бесперспективность этого разговора.

Он окинул взглядом кабинет и остановился на портрете Джуны Давиташвили в генеральской форме.

— Это наша царица, — заявил Битхамов, увидев интерес в глазах Чернова, — Мы ассирийцы поклоняемся ей, как богине. У нас нет своего государства, но есть она, великая женщина, которая объединяет наш народ.

— Я много читал о ней, — произнес Игорь в ответ, — У нее действительно, феноменальные способности. Да и вообще, не ординарная женщина.

— А чем Вас заинтересовала моя покупка автомобиля? — вернул разговор в прежнее русло Битхамов.

— Дело в том, что несколько дней назад Рубана убили, — ответил Чернов.

— Жаль человека, — равнодушно произнес тот, — Земля ему пухом. Только я здесь причем?

Он сделал глоток из чашки и отправил в рот дольку лимона.

— Не причем, — Чернов встал с места, — Я расследую его убийство, поэтому опрашиваю всех его знакомых, с кем он имел хоть какие-то контакты. Вопросов к Вам больше нет, все, что мне было нужно, я узнал. Большое спасибо за то, что уделили мне время.

Он попрощался с хозяином заведения и вышел из кафе. Автомобиля Гордиенко уже не было на месте. Игорь посмотрел на часы, возвращаться в часть уже не было смысла, рабочий день в гарнизоне давно закончился. Поэтому Чернов решил пораньше вернуться домой и уже из дому решить еще один вопрос в телефонном режиме. В городе в это время появилось новое подразделение МВД под названием отдел внутренней и собственной безопасности. Их функции были сродни особому отделу в войсках. Поначалу в него вошли самые опытные сотрудники уголовного розыска и общение с ними для Чернова было многим полезно. Офицеры этого подразделения свободно владели оперативной обстановкой в городе, знали практически всех криминальных авторитетов и их связи. Благодаря этому общению, Чернов имел возможность получать любую информацию по интересующим его лицам, не прибегая к письменным запросам. Наиболее тесные отношения у него сложились с подполковником Белым Николаем Александровичем. Тот давно имел в городе репутацию грозы бандитов. Его отличала редкая для того времени принципиальность и честность. Он никогда не шел на сговор ни с бандитами, ни с собственной совестью, поэтому решать с ним вопросы за деньги никто даже и не пытался.

— Николай Александрович, — услышав знакомый голос в трубке, обратился к нему Чернов, — Помогите установить одного ГАИ-шника в Запорожье.

— Всего-то, — усмехнулся Белый, — Мне, конечно, приятно, что ты такого высокого мнения о моих возможностях, но они не всегда выходят за пределы нашей области. Ладно, рассказывай, что тебе нужно.

— У меня в гарнизоне недавно убили одного прапорщика, — стал рассказывать Чернов.

— Я в курсе, — перебил его подполковник, — переходи ближе к Запорожью.

— В Запорожье в ГАИ служит сын убитого — Рубан Иван Иванович. Мне нужно узнать, где он был в день убийства, как характеризуется, ну и любые другие сведения, которые могут иметь отношение к убийству.

— Хорошо, — после непродолжительной паузы, ответил Белый, — Есть у меня там хороший товарищ, к которому можно обратиться. Перезвони мне завтра ближе к обеду. А сейчас извини, мне нужно бежать к начальнику городского Управления милиции.

Он быстро попрощался и положил трубку.

Весь последующий день Чернов провел в кабинете, опрашивая солдат роты охраны. Его надежды на скорое определение неизвестного, который заезжал на автомобиле на территорию склада вооружения, не увенчались успехом. За прошедший месяц не было установлено ни одного подобного случая, за исключением того периода, когда капитан Гордиенко замещал Рубана и почти постоянно находился на складе.

Настроение портилось от одной мысли, что в расследовании опять нет ни одной зацепки. Чернов с надеждой позвонил Белому в ожидании хоть каких-то новостей.

— Хорошо, что позвонил, — почти сразу ответил подполковник, — Я уже хотел тебе звонить сам.

— Внимательно вас слушаю, Николай Александрович, — обрадовался Чернов, почувствовав оптимистические нотки в голосе Белого.

— Твой Рубан служит в ГАИ уже три года. Имеет звание сержант. В день убийства отца он находился в отпуске в Моршине в санатории «Аркадия», там же продолжает отдыхать и сейчас. Должен тебе заметить, что человек он совсем не бедный. За годы службы в ГАИ купил себе трехкомнатную квартиру, женился на дочери директора городского рынка, Заочно учится в Университете на юридическом факультете и в скором времени займет офицерскую должность. — Подполковник замолчал, а потом спросил, — надеюсь, ты удовлетворен?

— Спасибо, — уныло ответил Чернов, — еще одна моя версия рассыпалась, как карточный домик.

— Ну что ж, старина, такова наша работа. Отрицательный результат — это тоже результат. — Он засмеялся, а затем, обменявшись парой малозначительных фраз, положил трубку.

«Опять все придется начинать сначала» — подумал Чернов и начал отписывать специальную проверку на всех лиц, кто прямо или косвенно имел отношение к Рубану.

В этот момент раздался стук в дверь. На пороге стоял капитан Гордиенко.

— Игорь, а давай сегодня напьемся, — предложил он, входя в кабинет.

— По поводу? — удивился Чернов столь странному предложению товарища.

— Помянем Степаныча, да и не мешало бы стресс снять. У меня эти дни дурные были. — Гордиенко посмотрел на Игоря и добавил, — Да, у тебя я думаю, тоже.

— Хорошо, давай, — ответил Чернов, — У меня есть заначка в сейфе.

Он посторонился, пропуская гостя внутрь помещения.

— Нет. Давай только не в части, — отказался Сергей, — Что мы не офицеры. Не можем позволить себе посидеть где-нибудь в кафе.

— Поехали, — почти сразу согласился Чернов. После череды разочарований, ему тоже захотелось расслабиться, — Только куда?

— Возле порта открылась новое кафе «Причал». Там довольно неплохая кухня, очень уютно и есть даже живая музыка.

— А как же мы будем выпивать, если ты за рулем? — вдруг вспомнил Чернов.

— А я машину уже загнал на территорию части.

Игорь быстро сложил документы в сейф и они оба вышли на автобусную остановку.

Новое кафе, действительно оказалось очень уютным. Общий зал был разделен на отдельные кабинки с приглушенным светом, что придавало особенный шарм заведению. Столы были покрыты белыми скатертями, и сервированы ничем не хуже, чем в ресторанах, где Игорю приходилось ранее бывать. В помещении тихо звучала легкая музыка. В это время посетителей было мало. В соседней кабинке отдыхали трое мужчин, восточной внешности, видимо иностранные моряки. Они громко говорили на своем языке, но, увидев вошедших офицеров в форме, немного притихли и продолжили общение в полголоса.

Не успели они расположиться за столом, как к ним подошел официант, в белой рубашке с бабочкой. Он вежливо поздоровался и протянул гостям «Меню».

— Этого нам не нужно. — предупредил его Гордиенко, отодвигая от себя кожаные папки, — Ты нам сразу принеси по бокалу пива. А пока мы его будем пить, сделай бутылочку водки, шашлычка грамм 600, ну и грибочков с селедочкой. А дальше посмотрим.

Официант кивнул головой и тут же удалился.

— Ну что ты нарыл? — спросил он у Чернова, когда на столе появилось два запотевших бокала с пивом.

— Да, особо похвастаться нечем, — ответил Игорь, — Как оказалось, у Рубана был сын от первого брака.

Гордиенко удивленно поднял брови и закашлялся.

Да, да, — подтвердил Чернов, — Его можно было бы рассматривать как возможного наследника, но в день убийства он был в санатории. Да и человек он далеко не бедный, чтобы убивать собственного отца за двухкомнатную квартиру.

Он сделал глоток пива и продолжил:

— Владелец кафе «Мимино», тоже мне ничего интересного не рассказал, хотя мне показалось, что он что-то знает. Солдаты роты охраны, кроме твоей машины, на складе никого не видели.

— Так что ж получается, согласно твоим результатам, основным подозреваемым теперь становлюсь я? — усмехнулся Гордиенко.

— Получается, что да, — с серьезным видом ответил Чернов, но, затем улыбнулся и добавил, — Но, у тебя, к сожалению, нет мотива.

— Фу, — облегченно выдохнул Гордиенко, — Ну, хоть на этом спасибо.

К этому моменту подошел официант с подносом и начал расставлять на стол закуски.

Кухня в кафе оказалась, действительно, очень хорошей и товарищам пришлось еще раз повторять свой заказ. Когда все было съедено и выпито, они вышли на воздух. Над городом уже полноправно царила ночь и одинокую улицу, ведущую от кафе к порту, освещали тусклые фонари. Офицеры, недолго постояв на пороге, неторопливо поплелись к ближайшей стоянке такси. Следом за ними покинули кафе и те моряки, на которых ранее Игорь обратил внимание. Иностранцы обогнали их, и, поймав проезжавшего мимо частника, скрылись в направлении порта.

Хорошо посидели, — неуверенным голосом произнес Гордиенко, усаживаясь в салон такси. Он назвал водителю свой адрес, и, повернувшись к Чернову, предложил:

— Так как я живу дальше, давай сначала завезем тебя.

— Как тебе будет удобно, — ответил Чернов. Он посмотрел на Сергея. Тот едва держался на ногах. «Было бы логичнее сначала отвезти его домой» — подумал Игорь и сказал:

— Может быть, давай лучше отвезем тебя? А то вдруг уснешь в машине?

— Да, не волнуйтесь, товарищ майор, — вмешался в разговор водитель, — Адрес мне назвали, довезу в лучшем виде и выгружу, если понадобится. Я в армии командира части возил, так что ко всему привычный.

— Во, во! — пробубнил Гордиенко и обратился к водителю, — Только ты его к дому не подвози, высади где-нибудь рядом, а то у них во дворах там черт ногу сломает.

Игорь согласился с предложением товарища и назвал свой адрес. Когда такси подъехало к автобусной остановке, на которой обычно выходил Чернов, Сергей уже спал. Игорь расплатился с водителем и напомнил ему адрес, по которому нужно было доставить друга. Он вышел из машины и пошел домой не самой короткой дорогой, а через соседний двор, чтобы немного пройтись и подышать свежим воздухом. Осенним вечером уже было достаточно зябко и во дворах было не многолюдно. В такие вечера люди предпочитают сидеть на диване перед телевизором. Чернов не спеша, двигался в сторону своего подъезда, наслаждаясь бодрящей прохладой. Вдруг сзади послышались приближающиеся шаги. Игорь оглянулся, но только успел заметить, как что-то промелькнуло в гуще придорожной сирени. Он перешел ближе к дому, чтобы в свете фонаря видеть собственную тень на асфальте и контролировать, таким образом, приближение к себе посторонних. Так он делал всегда, когда возвращался поздно вечером домой и чувствовал угрозу нападения. Ощущение опасности сразу же привело его в чувство, от былого опьянения не осталась и следа. Игорь ускорил шаг и через несколько метров, он вновь услышал за спиной шелест шагов, но в этот раз уже не оглянулся. Он уже почти подошел к подъезду, как вдруг заметил на стене приближающуюся тень и учащенный шум шагов. Чернов резко сделал широкий шаг вправо и развернулся на 180 градусов. В этот момент неизвестный бросился на него с каким-то тонким предметом в руках. Игорь успел увернуться и толкнуть нападавшего в сторону двери. Тот потерял равновесие, но не упал, а лишь выронил из рук прут арматуры, который с характерным звуком скатился на асфальт. Игорь по-прежнему не мог рассмотреть своего врага. Он видел перед собой лишь силуэт высокого, стройного молодого человека в спортивном костюме. Лицо его оставалось в тени от капюшона спортивной куртки. От удара об дверь парень на долю секунды замешкался. Этого промежутка времени хватило Чернову, чтобы выбежать из- под навеса подъезда и поднять с пола металлический прут. Но нападавший не собирался отступать. Он быстрым движением вытащил из-за пояса нож с длинным узким лезвием и, на секунду оценив расстояние между соперником, бросился на Чернова. Это было его ошибкой. Элемент внезапности был утрачен, Игорь уже был готов к нападению. Он с невероятной силой нанес удар арматурой по запястью противника. Парень с криком выронил нож, и, схватившись за поврежденную кисть, бросился бежать. Не выпуская из рук трофейного орудия, Чернов кинулся следом за ним. Соперник Игоря оказался физически более подготовленным человеком. Он быстро бежал по темным дворам, легко перепрыгивая через стоящие на его пути ограды палисадников и скамейки. Чернов изо всех сил пытался его догнать, но расстояние между ними все больше и больше увеличивалось. Последнее, что увидел Игорь, это как беглец скрылся за углом дома, где начиналась проезжая часть. В этот момент, тишину нарушил режущий ухо визг тормозов и громкий удар. Едва переводя дыхание, Чернов выбежал на освещенную улицу и замер на месте. На асфальте, раскинув руки, неподвижно лежал человек, рядом с ним находился автомобиль «Волга» с помятым капотом и чуть дальше на встречной полосе стояла светлая «шестерка» с работающим двигателем. Оба водителя подбежали к пострадавшему, при этом, явно опасаясь к нему дотронуться. Один из водителей, увидев выбежавшего из-за дома Чернова, сразу же прыгнул в «Жигули» и с невероятным ревом двигателя рванул с места. Номер автомобиля Игорь не успел заметить. Он подошел к человеку, лежащему на дороге. У того были открыты остекленевшие глаза, со стороны левого бока медленно расползалась лужа бурой крови.

— Я его не видел, он сам выскочил на проезжую часть, — причитал водитель «Волги», сидя на бордюре, обхватив голову руками.

Игорь еще раз посмотрел на убитого, его лицо показалось ему знакомым. Совсем еще молодой парень лет двадцати, максимум двадцати пяти, с вьющимися длинными волосами и редкими усиками над верхней губой. Характерный кавказский профиль делал его лицо особенно запоминающимся.

«Так это же один из тех иностранцев, которых совсем недавно я видел в ресторане» — про себя ахнул Чернов, — «Им то, что от меня нужно? Неужели я создал впечатление богатого человека, которого вечером не грех ограбить?»

Игорь огляделся по сторонам. К месту аварии постепенно стали подтягиваться люди, кое-кто из зевак вышел на балкон, чтобы понаблюдать за происходящим со стороны. Чернов, присев на корточки, быстро проверил карманы погибшего в поисках документов, но у того не оказалось ничего, кроме расчески и нескольких смятых денежных купюр. Желания оставаться на месте происшествия, чтобы потом выступать в качестве свидетеля, у Чернова не появилось. Ему самому нужно было разобраться кто и с какой целью начал за ним охоту. Поэтому он постепенно отошел за спины подошедших людей, а затем и вовсе удалился.

Глава 11

Прошедшая ночь оказалась для Игоря бессонной. Периодически он проваливался в непродолжительную дрему, но сразу же просыпался, потому что с каждым разом во сне к нему являлся вчерашний иностранец, с ножом в руках и окровавленной куртке. Последний раз, уже под утро, Игорь закричал и непроизвольно сел на постели.

— Что случилось? — испуганно спросила жена, приподнявшись на локтях. Ее разбудил этот крик, и она не сразу поняла, что произошло.

— Спи, Люда, — попытался успокоить ее Игорь, — Кошмар приснился, — Он поцеловал ее в щеку и как ребенка погладил по волосам. Она улыбнулась, прикрыв веки, и вновь уткнулась лицом в подушку.

Чернов встал с кровати, надел спортивные брюки и вышел на кухню. Заварив себе крепкий чай, он до рассвета смотрел в окно, размышляя над тем, кто и за что пытался его убить. С момента возвращения в этот город у него ни с кем не было никаких конфликтов, тем более с иностранцами. Оставалась одна единственная версия — это банальное ограбление. Вдруг неожиданно для себя, Игорь вспомнил, как вчера выбил из рук нападавшего нож. По логике вещей, он должен оставаться на том же месте, если, конечно, там уже не поработал дворник. Он быстро накинул на плечи плащевую куртку и выскочил на улице. К счастью, двор еще никто не убирал, и Чернов стал внимательно осматривать то место, где произошла та злополучная драка. Однако, найти нож под покровом опавшей листвы, оказалось не простым делом. Переворошив все в радиусе десяти метров, Чернов уже собрался вернуться домой, как вдруг в лучах восходящего солнца что-то сверкнуло на газоне. Он подошел ближе и не поверил своей удаче. Из земли торчала резная рукоятка ножа. Игорь подобрал с земли валявшийся целлофановый пакет, и, обернув им видимую часть находки, вытащил из грунта клинок. Нож оказался не совсем обыкновенным. Лезвие у него было с пружинным механизмом, а рукоятка сделана из нескольких видом органического стекла в виде ящерицы. Такие обычно делают заключенные в местах лишения свободы. Но как такое оружие могло оказаться у иностранца, Игорь не мог даже предположить.

Он вернулся домой, быстро переоделся и, упаковав в новый пакет найденный вещдок, поехал в райотдел милиции к майору Секерину.

— Что-то ты сегодня рано, — взглянув на часы, произнес начальник уголовного розыска.

— Зато ты, как я понял, еще не уходил с работы, — отметив появившуюся щетину на щеках товарища, парировал Чернов.

— Что есть, то есть, — согласился Секерин, пожимая руку коллеге, — Ночь была, как в Чикаго. — Он вновь сел за стол и продолжил, — Представляешь, сначала, около 19 часов в ресторане «Коралл» подрезали одного командировочного, по предварительным данным, не к той бабе приставать начал. Потом ДТП со смертельным исходом, а уже под утро квартирная кража.

— А что за ДТП произошло в районе? — поинтересовался Игорь.

— Да, ничего особенного, — пожал плечами Секерин, — Парень куда-то спешил, выскочил на проезжую часть на плохо освещенном участке и попал под колеса «Волги» Газ-21. Может, если б другой транспорт попался, парень бы выжил, а так ему металлическим оленем, который на капоте установлен, весь левый бок вырвало.

Он поморщился от неприятных воспоминаний и тут же спросил:

— А что тебя так это ДТП заинтересовало?

Игорь оглянулся на закрытую дверь и, понизив голос, ответил:

— Этот парень не куда-то спешил, он от меня убегал.

— Лихо девки пляшут, — удивился майор и испытывающее посмотрел на гостя, — А ну-ка, давай с этого места поподробнее.

Игорь рассказал ему все в деталях, не упуская даже ужин в ресторане, и в завершении положил на стол пакет с ножом.

Секерин нахмурился, обдумывая услышанное.

— А мне эксперт-криминалист говорил, что у покойного перебита правое запястье. При падении такого перелома не могло произойти, — задумчиво произнес он, — Теперь понятно, откуда ноги растут.

Майор постучал костяшками пальцев по столу и, посмотрев на Чернова, сказал:

— И что теперь прикажешь мне делать? Я думал, хоть этим делом будут заниматься транспортники, а благодаря тебе мне на голову еще и этот геморрой свалился.

— Не паникуй, — успокоил его Чернов, — Я этим делом сам займусь. Ты только отдай этот ножичек на экспертизу и все.

— Отдай на экспертизу, — передразнил Секерин, — Как у тебя все просто. А под каким соусом его туда отдам?

— Ну что, мне тебя учить? — улыбнулся Чернов, — По убийству Рубана, орудие преступления так и не нашли. Вот и преподнеси его, как будто только что обнаружили.

— Ладно, — махнул рукой майор — Куда уж от тебе денешься. — Он положил нож в сейф и снисходительно улыбнувшись, добавил, — Вообще-то ты мне уже должен, как земля колхозу. Рассчитываться когда собираешься?

— Как только у тебя появится свободное время, я готов по первой твоей команде отрабатывать долги, — вставая с места, весело ответил Чернов.

— Свободное время, — грустно повторил Секерин, — Значит никогда.

Он протянул руку Чернов и, на мгновение, задержав рукопожатие, спросил:

— А тебе не интересно кем был этот погибший?

— А его личность уже установили? — удивился Чернов, зная, что при том не было документов.

— Как ни странно установили, — гордо заявил Андрей, — Студент третьего курса нашего политехнического института. Причем не простой студент, а гражданин Сирии.

— Ни фига себе, — вырвалось у Чернова, — Чем же я так прогневил арабское население.

— Не знаю, не знаю, — многозначительно ответил Секерин, — Восток дело тонкое.

Он, наконец, отпустил руку товарища и, хлопнув на прощание Чернова по плечу, вернулся за рабочий стол.

Как ни странно, но разговор с Секериным его немного успокоил. После этого общения у него уже не осталось сомнений в том, что это обычная хулиганская выходка молодежи, ставшая в последнее время нормой. «В Москве все чаще и чаще стали сбивать фуражки с офицеров в метро. Почему бы в нашем провинциальном городе иностранным студентам не помутузить на спор пьяных украинских офицеров» — подумал Чернов и уже собрался отогнать от себя все эти мысли, как вдруг вспомнил о Гордиенко. Ведь тот был значительно пьянее его и двое оставшихся иностранцев вполне могли проследовать за ним. Он очень сожалел, что с утра не подумал о своем друге и не позвонил в часть, когда начался рабочий день. Его душа опять оказалась не на месте, и он с нетерпением ждал того момента, когда автобус подъедет к части. Игорь посмотрел на часы. Ему показалось, что стрелки нереально медленно двигаются по окружности циферблата. Он бросил через окно взгляд на обгонявшие автобус автомобили и, в который раз пожалел, что не имеет личного транспорта.

В конечном счете, волнение утихло только тогда, когда Игорь вышел на своей остановке. Автомобиль Гордиенко привычно стоял на парковке за территорией части. Чернов зашел в штаб и направился в свой кабинет.

— Товарищ майор, — окликнул его прапорщик — дежурный по штабу, — Вас с утра искал начальник службы вооружения.

— Спасибо, — ответил Чернов и свернул в штаб ОБАТО.

Гордиенко стоял возле шкафа с документацией и сосредоточенно листал подшивку с документами.

— Говорят, ты меня с утра искал, — с порога обратился к нему Чернов, — Что-то случилось? Сергей поднял удивленные глаза, и внимательно посмотрев на Чернова, ответил:

— Да, нет, ничего. Просто хотел узнать, как ты добрался домой.

— Прекрасно, — не стал посвящать товарища в детали вчерашнего вечера Чернов, — Спал только плохо, кошмары снились.

— Это не хорошо. Кошмары — это к спорам и неудачам. Так мне бабушка говорила, — ответил Гордиенко, и, указав руками на разложенные документы, добавил, — Я зайду к тебе, когда с бумагами разберусь.

Игорь пожал плечами и вновь направился к себе в кабинет.

В очередной раз, вспоминая события прошлой ночи, он пришел к неожиданному выводу. «Если б студенты захотели просто на спор избить офицера, было бы логичнее выбрать кандидатуру Гордиенко, ведь тот был в более уставшем состоянии, нежели я, — стал размышлять Чернов, — Либо, побили бы обоих по дороге к стоянке такси. Значит, версия хулиганства здесь не уместна. Если б иностранцы имели цель убить только меня, они сделали бы это сразу и тихо в подъезде дома. Значит, этим нападением, они хотели выставить меня, как участника пьяной драки, что, несомненно, сказалосьбы на моей репутации. Возможен еще другой вариант. Им нужно было меня нейтрализовать на какое-то время. Другими словами, сделать так, чтобы какое-то время я не мог выполнять свои обязанности. Этот вариант наиболее логичен, но чем я мог помешать сирийским студентам? Хотя, нельзя исключать, что к этому мог приложить руку и Свириденко. — Чернов вспомнил, что старшина роты охраны проживает именно в общежитии политехнического института. Мотив у него был. Классическая месть. Именно я стал инициатором лишения его очередного заработка на патронах».

Первая мысль, которая родилась в голове Чернова после обсуждения версий, это пойти к Тищенко в горотдел СБУ и рассказать все, как есть. У него в штате подразделения имеется целый оперуполномоченный, который занимается иностранными студентами. С чем черт не шутит, вдруг что-то узнает. Игорь потянулся к трубке телефона, чтобы позвонить ему, но тут же убрал руку назад.

«И что я ему расскажу, — вновь засомневался Чернов, — Что встретил сирийца в ресторане, потом тот меня догнал возле дома и пытался убить. Сразу возникнет встречный вопрос: «За что?» По просьбе прапорщика. Вряд ли в это кто-то поверит. Материально обеспеченные сирийские студенты будут помогать полунищему прапорщику. Бред. Следовательно, начнется расследование в отношении меня, подключат сотрудников внутренней безопасности, те опросят двух оставшихся друзей погибшего, а уж они-то, в отместку за друга, обвинят меня во всех смертных грехах, вплоть до сексуального домогательства. В итоге, сработает одна из моих версий, то есть, меня отстранят от выполнения служебных обязанностей на период расследования, а потом вообще могут убрать с объекта».

Он вышел из-за стола и начал ходить из угла в угол по кабинету, обдумывая все возможные варианты выхода на сирийских студентов, исходя из собственных возможностей. К счастью, в жизни никогда не бывает безвыходных ситуаций. Так и в этот раз, Чернов неожиданно вспомнил о Марине Разборской. Когда-то еще до Севера, она попала в поле зрения особого отдела. Тогда она привлекла внимание Игоря тем, что незадолго до оформления на службу поменяла фамилию и отчество. Именно это обстоятельство и послужило началом ее проверки. Тогда в 80-х это можно было расценить как умышленное сокрытие автобиографических данных. Но на деле, все оказалось гораздо проще. Еще в младенчестве, мать отказалась от нее и девочку удочерили бабушка с дедом. Ей дали фамилию и отчество деда. Марина выросла с ними, считая их своими родителями. Но когда девушке исполнилось 18 лет, объявилась настоящая мать, которая на тот момент проживала вместе с новым мужем в США. Марина, оформляясь на службу, скрыла это обстоятельство, так как в то время это было веской причиной для отказа в приеме на воинскую службу. Формально, тогда Чернов мог принять меры по досрочному увольнению ее из рядов Вооруженных Сил, но он принял другое решение — завербовать ее в качестве агента органов КГБ. Марина пошла на сотрудничество без колебаний, можно сказать даже с радостью, потому что в ее жизни ничего не менялось к худшему, более того, она получила покровителя в лице представителя одной из серьезных структур того времени. Девушка периодически встречалась с оперуполномоченным, рассказывала ему о выполнении данных им поручений, но реально никакой серьезной информации ему не представляла. Не потому, что она этого не хотела, просто не была создана для этой работы. Так прошли годы, сотрудничество переросло в обычную дружбу и уже Чернов помогал ей по жизни значительно чаще, чем она ему по работе. Марина не имела собственного жилья и постоянно скиталась по комнатушкам в частном секторе, потому как на аренду нормальной квартиры не имела средств. Вернувшись из Заполярья, Игорь устроил ее в общежитие политехнического института, где комендантом на тот момент работал его предшественник на авиационном полку. Ей выделили там отдельную комнату с мебелью за совершенно символическую плату.

Как обычно они встретились на явочной квартире в городе, которую Чернов снимал у одного пенсионера КГБ. Это была отдельная однокомнатная квартира в девятиэтажном доме с мебелью, кухней и всем необходимым для жизни. Хозяин к тому времени переехал в село и постоянно проживал там с женой.

— Игорь, извини, но мне опять нечего тебе рассказать из того, что тебя интересует, — извиняющимся тоном начала Марина, усаживаясь в просторное кресло.

Она огляделась по сторонам и, увидев свое отображение в зеркале серванта, легким движением поправила волосы.

— Тебе очень идет этот цвет волос, — заметив изменения в облике, сделал ей комплимент Игорь.

— Спасибо, — застенчиво улыбнулась девушка, — Надоело быть брюнеткой, решила добавить каштановый оттенок.

Она сложила руки на коленях и серьезно посмотрела на Чернова в ожидании вопроса.

— У меня к тебе очень важное дело, — наигранно серьезно начал Чернов. — Ты в общежитие общаешься с сирийскими студентами?

— По стольку, по скольку, — с недоумением в глазах ответила она, — Мы живем на одном этаже, поэтому периодически общаемся, когда видимся. Обычно это происходит либо на кухне, либо иногда заходим друг к другу, когда что-то нужно попросить. А так у них своя компания.

— А сколько их сейчас проживает в общежитие?

Марина подняла глаза к потолку и стала загибать пальцы.

— Шесть человек, — она замолчала и через секунду добавила, — Хотя, уже пять. Ночью одного из них сбила машина. Поэтому сегодня у них траур, они торопятся отправить его на родину, чтобы там похоронить.

— Они что-то рассказывали по поводу этой трагедии? — спросил Игорь.

— Нет. Ничего особенного, — ответила девушка, — Утром я ни с кем не общалась, а когда пришла переодеться, то они все бегали, суетились, даже поговорить не с кем было.

— А от кого ты узнала, что среди них кто-то погиб?

— В соседней комнате проживает сириец. Его зовут Фуад. Он рассказал и просил меня передать Светке Вороновой, чтобы сегодня не приходила к нему, потому что они будут поминать своего друга, а присутствие женщин у них при этом запрещено.

— А Светка Воронова, эта та, которая работает у нас машинисткой в общем делопроизводстве? — удивленно спросил Чернов.

— Она, — лукаво улыбнулась Марина, — У них там такой роман закрутился, прямо Ромео и Джульетта.

— А что ж ты мне раньше ничего не говорила, что она встречается с иностранцем? — возмутился Игорь, — Я же тебя просил сообщать обо всех военных, кто ходит к иностранцам.

Девушка густо покраснела. Она, как школьница, закусила нижнюю губу, видимо поняв, что сболтнула лишнее, а потом ответила:

— Вообще-то встречаться они стали недавно. До этого она навещала меня. В один из дней Фуад зашел ко мне в комнату за чайником и увидел ее. После этой встречи ему, как башню сорвало. Прохода мне не давал, все спрашивал, когда Света придет. Вот я их и познакомила. Поэтому и не сообщала тебе, — на ее лице появилась тень сожаления. — Теперь они встречаются у Фуада, а ко мне она заходит только тогда, когда комендант начинает гостей выгонять. Фуад после знакомства просто летал от счастья, да и Светка от этого общения не в накладе оставалась. Он ее просто осыпает подарками, а когда приехал из отпуска, то только ей одной чемодан шмоток привез.

Девушка на мгновение замолчала, как будто что-то пропустила в своем рассказе, а потом продолжила, — Правда, сейчас он какой-то грустный стал, но почему, я не спрашивала, может быть поругались. — Предположила она.

— Хорошо, к Светке мы еще вернемся, — почесал подбородок Чернов, — А что тебе вообще известно об этом парне.

Девушка вновь задумалась и немного помолчав, ответила:

— Знаю, что он четвертый ребенок в семье. Его отец какой-то революционер, как он сам говорил. Не знаю, что он имел ввиду, так его называя. Фуад год изучал русский язык в каком-то ВУЗе в Сочи, а в прошлом году его перевели на первый курс нашего института. Ему 19 лет, но выглядит старше, хотя даже не старше, — поправилась она, — а более развитым. У него атлетическое телосложение, сила взрослого мужика и какая-то не характерная для его возраста уверенность во взгляде. Вот, пожалуй, и все.

— А ты могла бы попросить Светку узнать, с кем еще он общается в городе, нет ли среди его знакомых еще военных из нашего гарнизона? — попросил Игорь, не особо надеясь, что Марина согласится.

— А может, ты сам ее расспросишь? — замялась девушка, — Она ведь не глупая баба, сразу поймет, что это не мой интерес. А ты ей нравишься, как мужчина. — Она бросила многозначительный взгляд на Чернова, — Сама мне говорила, что не прочь с тобой «замутить», вот только должности твоей боится.

— И ты думаешь, она пойдет на откровенный разговор? — не решительно спросил Игорь, не обратив внимания на столь откровенный намек.

— Еще как пойдет! Ты только начни разговор, а дальше, я думаю, ты ее не остановишь.

Она лукаво улыбнулась и, поборов нерешительность, добавила:

— Только имей ввиду, со Светкой просто разговором дело не закончится.

Чернов вопросительно поднял брови. Марина вновь улыбнулась и тихо произнесла:

— Она, по сути своей, охотница и любой мужчина для нее жертва. Есть такой тип женщин. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?

Она в упор посмотрела на Чернова не моргающим взглядом.

— Посмотрим, — буркнул Игорь, чувствуя, что начинает краснеть. — А где сирийцы будут проводить поминки? В общежитии? — решил он сменить тему.

— Да, нет, — махнула рукой Марина, — В общежитии никто им не позволит. Они все свои мероприятия отмечают в кафе «Мимино». Я там ни разу не была, но слышала от Фуада, что все свои дни рождения они отмечают именно там.

От упоминания знакомого названия кафе, у Игоря еще сильнее застучало сердце. Это не могло быть совпадением. Никакой связи между убийством Рубана и сирийскими студентами пока не просматривалось, однако, у Чернова появилось твердое ощущение, что работать он должен именно в этом направлении.

— Скажи, пожалуйста, — задал последний вопрос Игорь, — А прапорщик Свириденко появляется в компании этих студентов.

— Ни разу не видела, — твердо ответила Марина, затем загадочно усмехнулась и добавила, — Да и некогда ему с ними общаться. Он ведь в общежитии без жены проживает, а мужчина видный. Вот его и захомутала наша кастелянша. Та тоже живет в общаге, так что у них получилась почти идеальная семья. Утром она готовит ему завтрак, вечером он у нее или она у него. По выходным выезжают в село, где у этой барышни остался дом от родителей.

Игорь задумался и подошел к окну. Он уже не слышал Марину и думал о своем. На улице сгустились сумерки, но фонари на столбах еще не горели. Невидящим взглядом он смотрел на свое отражение в стекле и вспоминал все, что смог узнать о Битхамове.

— Марина, большое тебе спасибо, за помощь, — неожиданно для девушки прервал ее рассказ Чернов, — Я и так забрал у тебя уйму времени.

Она удивленно посмотрела на Игоря и, поднявшись с кресла, спросила:

— А задание?

— Какое задание? — рассеянно переспросил Чернов.

— Ну, как обычно, — округлив глаза, ответила девушка.

— Ах, да, — Игорь опустил глаза в пол, пытаясь что-то придумать, но мысли его витали уже в другом месте, — Сегодня обойдемся без задания. — Решительно произнес он, — Мне нужно все осмыслить, пообщаться со Светой, а потом я тебе сообщу.

— Ну-ну, удачи, — улыбнулась Марина, и, осмотрев себя в зеркале, направилась к выходу.

Глава 12

Через час Чернов сидел в кабинете Тищенко и пил его хваленый чай из крымских трав.

— Толя ты недавно мне рассказывал, что хозяин кафе «Мимино» ассириец по национальности? — начал издалека Игорь.

— Помню, и что? — подозрительно взглянул на гостя начальник направления.

— А ты в курсе, что это кафе облюбовали студенты из Сирии? — продолжил Чернов.

— Что-то ты мутишь, товарищ майор, — улыбнулся подполковник, — Давай колись, чем тебя так заинтересовал Битхамов и клиенты его заведения?

— Меня он совсем не интересует. У меня есть интерес к одной барышне из нашей части, которая контактирует с сирийским студентом и ее неоднократно видели в этом кафе? — немного слукавил Чернов, — Вот у меня и возник вопрос, не используется ли это кафе, как место для конспиративных встреч.

— Ну, ты загнул, Игорек, — засмеялся Тищенко. — Нет. Не используется. Все гораздо проще. — Он обхватил кружку с кипятком ладонями и продолжил:

— Что касается твоей барышни, то арабы очень любят наших девушек. Это общеизвестный факт. Учитывая национальную щедрость мужчин Востока по отношению к женщинам, то и женщины проявляют к ним не меньший интерес. И наши девушки в этом плане еще дадут фору арабкам. А что касается пристрастия сирийцев именно к этому кафе, то здесь все замешано на землячестве. Я, как бывший историк-востоковед, тебе вот что скажу, — Он мечтательно поднял глаза к потолку и, откинувшись на спинку стула, начал рассказывать, смакуя каждое слово, — В третьем тысячелетии до нашей эры существовало Ассирийское государство, а если быть более точным, то Ассирийская империя. Она простиралась от Средиземного моря до Персидского Залива и просуществовала около двух тысяч лет, пока ее не разгромили войска Мидии и Вавилона. С тех пор ассирийцы, разбрелись по всему миру, но при этом сохранили свой язык. Так что, теперь у ассирийцев нет Родины, но есть территория, которую они считают таковой. Поэтому для них теперь и иранцы, и иракцы, да и, пожалуй, все народы ближнего востока, земляки. В самой Сирии осталась достаточно большая община ассирийцев, особенно в приграничных районах с Ираном. Вера у нынешних сирийцев и ассирийцев разная: первые мусульмане, вторые — христиане, язык тоже разный, но своей родиной и те и другие считают одно и то же место на Земле. Хотя, здесь в Украине, и сирийцы и ассирийцы, все говорят по-русски, поэтому проблемы общения между ними не существует. Так что, они земляки по происхождению, вот и стараются помогать друг другу на чужбине.

— Откуда ты все это знаешь? — удивился Игорь познаниям своего коллеги в области истории.

— Я же тебе говорил, что по первому образованию являюсь дипломированным востоковедом. — С гордостью сообщил Тищенко, но затем, сделав глоток чаю, несколько сник и продолжил, — Когда пришел в органы, надеялся, что попаду в разведку. Мечтал работать на Ближнем Востоке, но судьба распорядилась иначе. Всю жизнь просидел безвылазно в индустриальном городе, никак не воспользовавшись полученными в университете знаниями.

Он печально улыбнулся и повернулся к окну.

— Да, дружище, тебе можно только посочувствовать. — Не скрывая сарказма, отреагировал Чернов, — В тридцать пять лет подполковник и ни одного переезда за всю службу. То ли дело у меня, — продолжал иронизировать Игорь, — майор, которому не светит подполковник и пятое место за десять лет офицерской службы, причем далеко не в жарких странах. Вот повезло, слов нет.

— Ну что ты сравниваешь, — попытался сгладить ситуацию Тищенко, — Ты изначально выбрал путь военного, а у меня была другая стезя.

— Это точно, дороги у нас были разные, — согласился Чернов, — Вот только, в конечном счете, сошлись они, невзирая на образование, в одном городе и в одной службе.

Он взглянул на часы, время летело неумолимо.

— Извини, Толик, мне нужно еще позвонить в военную прокуратуру, — Чернов встал с места и протянул руку хозяину кабинета.

— Удачи тебе, — ответил на рукопожатие Тищенко и, открыв сейф, добавил, — У меня тоже сегодня дел невпроворот.

Игорь вернулся в приемную, где была установлена кабинка оперативной связи. Дежурный офицер, пользуясь отсутствием начальника отдела, безмятежно развалившись в кресле, смотрел телевизор. Он лениво перевел взгляд на вошедшего Чернова и, ничего не спросив, вновь отвернулся к экрану.

Игорю пришлось долго ждать, пока к телефону пригласят следователя Пархоменко.

— Юрий Сергеевич, добрый день, — начал Чернов, услышав знакомый голос, — Вас, когда ждать с группой?

На другом конце провода повисло молчание. Игорь даже подумал, что прервалась связь и, уже хотел нажать на рычаг аппарата, как вдруг вновь услышал голос следователя:

— Игорь Геннадьевич, в ближайшие дни у меня не получится, — Пархоменко кашлянул в трубку и продолжил, — В местном гарнизоне произошло убийство солдата, сейчас все силы бросили туда. Людей в прокуратуре катастрофически не хватает, поэтому в первую очередь расследуем факты убийства и изнасилования. На другое, просто не хватает, ни сил, ни времени.

— А в нашем случае разве не убийство? — удивился Чернов.

— Убийство Рубана расследует городская прокуратура, в этом преступлении пока не просматривается наша компетенция. Если б его убили на территории части в рабочее время — это одно. А так убийство произошло в квартире в выходной день. Формально — это банальная бытовуха, извините, за прямоту. Мы, конечно, возбудили уголовное дело, но только по факту хищения оружия. — Он сделал небольшую паузу и продолжил, — Но Вы не расстраивайтесь, обещаю, что через два, максимум три дня мы обязательно у вас появимся.

На этот раз замолчал Чернов. Получалась интересная ситуация. Городская прокуратура не спешила расследовать убийство, ожидая материалов от милиции и военной прокуратуры, военная прокуратура, расценивала это преступление, как убийство на бытовой почве и соответственно ждала результатов от городской прокуратуры. Милиция считало это убийство преступлением, отнесенной к компетенции военных. Круг замкнулся. Как в старой русской поговорке, Иван кивает на Петра, Петр на Ивана.

— Вы меня услышали? — напомнил о себе Пархоменко.

— Да, я понял Вас, — ответил Чернов, — Буду вас ждать.

Он положил трубку на рычаг и вышел из душной кабины. Дежурный на этот раз с сочувствием посмотрел на Чернова и спросил:

— Как я понял по твоим вопросам — спасение утопающего — дело рук самого утопающего.

— Совершенно верно, — буркнул Чернов и направился к выходу.

Он вышел на улицу не в лучшем расположении духа. Нужно было что-то делать, но что, Чернову так и не приходило в голову. Можно было бы спустить все на тормозах и работать дальше исключительно по поручениям военной прокуратуры, но бросать дело на полпути, это было не в его правилах. И в данном случае им руководил не столько профессиональный интерес, сколько задетое честолюбие. По сути, ему был брошен вызов и он должен был на него ответить, как опытный профессионал и офицер спецслужбы. Игорь не верил в версию бытовой ссоры. По его мнению, мотив убийства был гораздо серьезнее. Он хотел сам найти этого таинственного убийцу, который, по его убеждению, должен был оставаться где-то рядом.

Чернов шел по мокрым от дождя улицам, не обращая внимания на прохожих. Уже смеркалось. Неожиданно Игорь вышел к дому, который в свое время городские власти полностью отдали военным. Он окинул взглядом строение от первого до четырнадцатого этажа и в этот момент вспомнил, что именно в этом доме живет бывший начальник службы вооружения майор Логинов, которого после развала СССР сменил капитан Гордиенко. Когда-то еще до Севера, Игорь вместе с ним прибыл в этот полк для дальнейшего прохождения службы. Несколько месяцев до получения жилья они проживали в одной комнате общежития, но затем, их жизненные интересы разошлись, и дальнейшие контакты ограничились только служебной деятельностью. После возвращения из Заполярья Игорь ни разу не видел бывшего соседа, да и к своему стыду, ни разу о нем и не вспомнил.

Он зашел в ближайший магазин, расположенный напротив подъезда, чтобы купить бутылку водки и какой-нибудь закуски. Однако с горячительными напитками в магазине оказалось сложно. Кроме спирта «Рояль» и дешевого вина сомнительного производства, там ничего не оказалось. Остановившись на более надежном спирте, и купив две банки «кильки в томате», Игорь направился к бывшему сослуживцу в надежде застать его на месте.

К счастью, после первого звонка, Чернов услышал за дверью шаркающие шаги.

— Кто там? — услышал он глухой голос хозяина квартиры.

Чернов сразу же назвал себя, ожидая, что своим появлением его обрадует.

Дверь медленно открылась, и на пороге оказался тот, кого и ожидал увидеть Игорь. Виктор Логинов стоял в спортивных брюках и майке-тельняшке. Посмотрев на гостя уставшим взглядом, он немного посторонился, пропуская Чернова в квартиру.

— Проходи, — буркнул он, и, не обращая на него внимания, поплелся на кухню. Игорь, быстро сняв обувь, поспешил за ним. Хозяин открыл форточку, поставил пепельницу на подоконник и, выбрав в ней самый длинный окурок, закурил.

— Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это тебя, — выпустив кольцо дыма, произнес Логинов, — Ты же на Севере должен быть.

— Как видишь, вернулся. — Игорь, вытащил из-под стола потертый табурет и уселся напротив хозяина.

— Ну и дурак. Чем тебе плохо в России было? — поперхнувшись дымом, ответил Логинов, — Нечего здесь делать. Армия разваливается на глазах, самолеты начали продавать, керосина нет. Да и вообще, мы военные никому в этой стране не нужны.

— А ты думаешь, там лучше? — возразил ему Чернов, — За три года моей службы в морской авиации, ни один авианесущий крейсер не вышел на боевую службу, по причине не готовности. Так это еще до развала Союза было. А теперь, там вообще ни на что средств не хватает, ни на снабжение, ни на боевую подготовку. Здесь хоть у частников можно какие-то продукты купить, а там нет частников, потому что на земле ничего не растет. Так что хорошо там, где нас нет.

Игорь подошел к мойке и, выбрав два относительно чистых стакана, поставил их на стол. Затем, вытащив из стола консервный нож, начал открывать первую банку. Виктор продолжал курить, не обращая внимания на действия гостя. И лишь когда на столе появилась бутылка спирта, его лицо оживилось и на губах появилось некое подобие улыбки.

— Такое начало мне нравится, — произнес он, наливая себе спирт.

Дождавшись, когда Чернов наполнит свой стакан, он не чокаясь и не произнося никаких тостов, только кивнул и залпом его осушил. Чисто символично закусив, он, наконец, спросил:

— И что же тебя привело к пенсионеру? Чем я могу быть полезен вашей службе?

Игорь только сейчас взял в руки стакан и, посмотрев на Виктора, ответил:

— Зашел к тебе помянуть Ивана Степановича.

— Слава богу, хоть ты вспомнил, что мы вместе служили. А то командир даже не посчитал нужным пригласить меня на похороны, — на глазах Логинова появились слезы. Он сделал глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки, и продолжил, — О том, что его убили, я узнал уже после похорон.

Как и в первый раз, он налил себе в стакан спирт, поднес его к губам, но тут же поставил его на стол и, уткнувшись глазами в стену перед собой, сказал:

— Знаешь, Игорь, никогда не думал, что с выходом на пенсию, так быстро обо мне все забудут.

Он покачал головой и продолжил:

— Раньше думал, что, выйдя в запас, буду работать где-нибудь военруком в школе или инспектором по технике безопасности на каком-нибудь предприятии. По выходным буду ездить на дачу, ловить рыбу, встречаться с друзьями, играть с ними в домино во дворе, — Виктор выбрал из пепельницы еще один окурок, — А что получилось? — он сделал глубокую затяжку, — Пенсии не хватает даже на еду. Нормальной работы так и не нашел. Несколько месяцев шабашил на стройках за гроши, спал вместе с бомжами, чтобы что-то сэкономить. А в один прекрасный день вернулся домой, как в том анекдоте без предупреждения, а жена уже и замену мне нашла. Вот, такая у меня получилась «счастливая» пенсия.

— А где сейчас супруга? — спросил Чернов, поглядев по сторонам в поисках следов женского присутствия.

— Пока живет у хахаля, я их сразу выгнал обоих, благо у нас с ней детей не было. Но она теперь собралась квартиру разменивать, — он грустно усмехнулся, — Представляешь, какие могут быть варианты при размене однокомнатной квартиры, хоть и чешского проекта? Либо комната с подселением, либо просто продадим эту квартиру и деньги разделим пополам.

— Да, грустная история, — протянул Игорь, не зная какими словами поддержать собеседника.

— Ладно, хватит обо мне, — вновь поднял стакан Логинов, — давай, помянем Степаныча, хороший был человек. Земля ему пухом.

На этот раз Чернов выпил вместе с Виктором и, запив спирт водой, стал открывать вторую банку консервов.

— А вы с Рубаном дружили? — наконец, спросил он, выкладывая на хлеб хрупкие рыбинки.

— Можно сказать, да, — немного подумав, ответил Виктор, — И на природу выезжали вместе и по службе были, как одно целое.

— А ты полностью доверял ему? — неожиданно спросил Чернов.

— Как самому себе, — почти без паузы ответил Логинов, — А почему ты спросил?

— Просто мне казалось, что когда человек отвечает за материальные средства, а тем более за оружие, то такое понятие, как доверие должно оставаться на втором плане.

Виктор добродушно улыбнулся и, взглянув на Игоря, произнес:

— Я тебе сказал за себя. Что касается Рубана, то в любом случае материально ответственным лицом оставался он. А вот Степаныч, тот никому не доверял. Мы даже, когда передавали друг другу склад, поштучно, естественно оружие не считали, ограничивались числом ящиков. Но вот Степаныч, каждый раз уходя в отпуск, оставлял какие-то метки, по которым определял, вскрывались без него ящики или нет.

— И какие, например? — не скрывая интереса, спросил Игорь.

— Он каждый раз придумывал что-то новое, я многие его ухищрения, так и не раскрыл. Но вот однажды заметил, что когда он пломбировал ящики, то пломбу ставил так, чтобы буква на ней всегда стояла вертикально. Иногда краской делал метки на контровочной проволоке, но делал так, чтоб они в глаза не бросались.

После двух выпитых стаканов Виктор заметно опьянел, его взгляд помутился, с каждой минутой он говорил все белее невнятно, но старался держать себя в руках.

— Давай еще раз выпьем за упокой души Степаныча, вечная ему память, — он вновь налил себе треть стакана и залпом его выпил, не дожидаясь Чернова.

— Витя, — осторожно обратился к нему Чернов, — А ты не в курсе, к нему кто-нибудь когда-нибудь обращался с просьбой купить оружие?

— Ты что, с ума сошел? — не сдерживая эмоций, удивился Логинов, — Это же Степаныч, святой человек. Да, если б он даже последний кусок хлеба без соли доедал, у него б и мысли не возникло что-то продать со склада.

Он вскочил с места и вновь начал потрошить пепельницу.

— У тебя сигарет нет? — с надеждой в голосе, спросил он у Чернова.

— Я не курю.

— Ах, да, забыл, — растерянно произнес Логинов, уткнувшись взглядом в одну точку. — А может, сходишь в магазин, а то курить хочется, аж, уши в трубочку сворачиваются.

Игорю стало искренне жаль этого человека, который, образно говоря, выйдя за ворота части, так и не смог найти себя в новой жизни. К сожалению, таких, как он, очень много оказалось на обочине жизненного пути после развала Великой страны. И это становилось реалией, нежели исключением из правил.

— Хорошо, — пообещал Игорь, вставая из-за стола, — Только ты без меня больше не пей.

— Да, за кого ты меня принимаешь? — изображая обиду, ответил Виктор, — Пока ты будешь ходить, я яичницу пожарю.

Чернов вернулся с пачкой сигарет через десять минут. Дверь по-прежнему была не заперта. Игорь прошел на кухню, где совсем недавно оставил своего собеседника, но продолжить начатый разговор уже было не с кем. Логинов, вытянув руки перед собой, растянулся на столе, уложив голову на разрезанную буханку хлеба. Начатая бутылка спирта, опрометчиво оставленная Черновым на кухне, существенно опустела. Игорь попытался разбудить Виктора, но тот, оторвав голову от буханки, только закатил глаза ко лбу и, что-то промычав не членораздельное, рухнул на пол. Последующие попытки поставить его на ноги не увенчались успехом. Не долго думая, Чернов сгреб в охапку обмякшее тело и понес его в комнату. На диване оставалась не убранная постель, которую хозяин квартиры видимо не менял уже несколько недель. Игорь аккуратно уложил его и, накрыв старым выцветшим пледом, вернулся на кухню. Закрыл пробкой бутылку, где оставалось немного спирта, Игорь тихо вышел, захлопнув за собой дверь.

Глава 13

Утром гарнизон встретил Чернова не характерной тишиной и неким внутренним напряжением. Вокруг не было праздно шатающих по территории офицеров, все военнослужащие женщины были одеты в военную форму, а солдаты самозабвенно мели плац и собирали опавшую листву.

— Валера, к нам едет ревизор? — спросил Чернов у стоявшего возле ворот КПП Осипенко.

— Уже, — ответил комендант, не отрывая взгляда от работающих солдат.

— Что уже?

— Уже приехали, — наконец, отреагировал тот на вопрос Чернова, — Еще вчера. Кстати, тебя искали.

— А кто приехал и зачем? — насторожился Игорь.

Осипенко бросил сосредоточенный взгляд на пересекающих проходную офицеров и, вернувшись к разговору с Черновым, ответил:

— Начальник штаба дивизии, начальник тыла, и почти вся служба вооружения в полном составе. Со вчерашнего дня склад проверяют.

— Как проверяют? — удивился Чернов, — Он же следователем опечатан.

— Игорь, ну что ты меня, как грушу трясешь, — снисходительно улыбнулся Осипенко, — Иди к комбату, там все приезжие бугры заседают, вот у них и спроси. — Он сделал глубокий вздох, демонстрируя тяжесть неожиданно навалившихся задач, и продолжил, — А моя задача — сделать так, чтобы территория была в порядке и на построении все бабы были в форме.

Игорь хотел отпустить по этому поводу очередную колкость, но, не придумав ничего оригинального, только махнул рукой и поспешил в штаб.

В кабинете командира батальона, развалившись в кресле, сидел начальник тыла полковник Штоль и как мальчишку отчитывал подполковника Гуцула. Тот, наклонив голову, стоял напротив него, нервно подергивая левой ногой.

— Кто дал команду вскрыть склад вооружения? — врываясь в кабинет, с порога спросил Чернов.

— Я, — не ожидая такого наезда со стороны майора военной контрразведки, растерянно ответил Штоль.

— Вам что не доложили, что склад опечатан следователем военной прокуратуры до приезда опергруппы, — перешел на повышенный тон Чернов.

— Товарищ майор, — взревел полковник, вернувшись в свое привычное состояние, — выйдите вон и зайдите, как положено. О Вашем хамском поведении я доложу командиру дивизии.

— Товарищ полковник, — взяв себя в руки и, стараясь говорить, как можно спокойнее, начал Чернов, — мы с Вами служим в разных ведомствах, поэтому наши звания имеют чисто условное значение. В этой ситуации, вы своими действиями создаете препятствия в работе правоохранительных органов, что уже, само по себе является уголовно- наказуемым деянием и плюс ко всему, в результате Ваших команд, уже уничтожены все улики произошедшего преступления. Поэтому я подниму вопрос в военной прокуратуре о привлечении Вас к уголовной ответственности. Я думаю, товарищ подполковник подтвердит, что команду на вскрытие склада дали ему именно Вы?

Чернов перевел вопросительный взгляд на комбата. Тот в свою очередь обреченно посмотрел на Игоря и, тяжело вздохнув, отвернулся к окну.

Конечно, со стороны Чернова, эта тирада была очевидным перебором, но она возымела должный успех. У полковника вытянулось лицо, он непроизвольно встал с места и неуверенно произнес:

— Мы, как орган дознания, имеем право провести свое расследование и возбудить уголовное дело.

— Можете, — продолжал давить Чернов, — Но не тогда, когда уголовное дело уже возбуждено прокуратурой.

Он не стал ждать ответа начальника тыла, а, громко хлопнув дверью, вышел из кабинета. Поблизости от входа в штаб стоял служебный УАЗ командира батальона, водитель, открыв капот, чистил наждачной бумагой свечи зажигания. Игорю срочно нужно было попасть на склад, но до начала построения, транспорта в сторону аэродрома не ожидалось.

— Боец, закругляйся, — обратился к солдату Чернов, — По приказанию командира батальона отвези меня на аэродром и сразу же возвращайся.

Солдат смутился, не зная, как ему поступить. Подвергать сомнению слова оперуполномоченного особого отдела он не мог, но и без личной команды командира, тоже не имел права выехать. Он быстро вкрутил свечу на место, протер тряпкой руки и ответил:

— Подождите минутку, я только командиру позвоню.

— Не советую, — сделав равнодушное выражение лица, произнес Чернов, — у него сейчас очень тяжелый разговор с начальником тыла, так что сам можешь под раздачу попасть.

Солдат с надеждой посмотрел на окна кабинета командира ОБАТО и после непродолжительного колебания сел за руль.

— На склад вооружения, — скомандовал Чернов, усаживаясь на правое кресло.

Прибыв на объект, Игорь сразу же отпустил автомобиль и подошел к воротам склада, где на входе продолжал стоять часовой. Пост уже был вскрыт, поэтому часовой только попросил офицера сдать сигареты и спички. В этот момент на территорию вышел капитан Гордиенко. Судя по его виду, сегодняшний день был не лучшим в его жизни. Некогда вальяжный и уверенный в себе капитан напоминал побитую собачонку, которую изрядно пощипали свирепые псы. Увидев Чернова, он поспешил ему на встречу и, протягивая руку, тихо, перейдя на шепот, произнес:

— Ты представляешь, проверили все ящики с гранатометами, не хватает еще двух штук. Теперь точно, мое выдвижение накроется медным тазом.

— А куда ты собрался?

— Пару месяцев назад предложили в штаб Армии перебраться в службу вооружения старшим офицером, — он безнадежно махнул рукой и тяжело вздохнул, — Да что теперь говорить. Сейчас хоть бы при погонах остаться.

— А откуда проверяющие взялись? — на ходу спросил Чернов, — Пархоменко ведь просил никому пока не докладывать о пропаже оружия.

Гордиенко замялся. Игорь остановился и пристально посмотрел ему в глаза:

— Ты проболтался?

Гордиенко не выдержал взгляда Чернова и опустил глаза.

— Извини, Игорь. Ваши дела — это ваши дела, а мне и так неприятностей хватает. Если б мое руководство узнало, что я скрыл пропажу гранатомета, тогда меня ни только из резерва на выдвижение убрали, а точно в старшие лейтенанты разжаловали.

Сергей по-своему был прав. Как должностное лицо он обязан был доложить о хищении оружия вышестоящему командованию. Однако теперь шансы найти отпечатки пальцев возможного преступника оказались сведенными к нулю. В этой ситуации уже и Пархоменко с его следственной группой вряд ли могли бы сдвинуть расследование с мертвой точки.

— Ладно, проехали, — согласился с ним Чернов, — Пойдем, посмотрим, что вы там накопали.

Внутри склада три офицера, сгрудившись в комнате хранения текущего вооружения, сосредоточенно пересчитывали пистолеты в деревянных ящиках. Начальник службы вооружения подполковник Вьюнник, увидев Чернова, оторвался от работы и подошел к нему, чтобы поздороваться. Его рукопожатие оказалось достаточно вялым, а ладонь липкой от пота. Игорь не произвольно поморщился и это заметил Вьюнник.

— Извините, Игорь Геннадьевич, — увидев реакцию Чернова, сказал он, — Просто меня всего в пот бросило от этого бардака.

Он грозно посмотрел на Гордиенко, тот по-мальчишески опустил голову вниз, но промолчал.

— Представляете, я еще три месяца назад дал команду опломбировать ящики с оружием по-новому, то есть контровочную проволоку пропустить по периметру ящика. А у них все осталось по старинке. В итоге, гранатометы и вытащили из ящиков путем вскрытия петель крышки. — Он указал на крепежные шурупы, по которым невооруженным взглядом можно было определить, что совсем недавно по ним прошлась отвертка.

Он дважды стукнул рукой по крышке ящика и с победным видом заявил Чернову:

— Не знаю, до чего Вы дошли в своем расследовании, а мне и так предельно ясно, за что убили Рубана. Сто процентов ему не заплатили полную сумму за оружие. Соответственно, тот стал требовать доплаты, вот его и убили. А то, что деньги ему нужны на лечение дочери, об этом знали все. Я сразу, как только узнал, что у него начались эти проблемы, предложил комдиву отправить его на пенсию. Но Вы же знаете, генерал у нас филантроп, больше о людях думает, чем о безопасности.

Чернов не стал дискутировать по поводу личности комдива.

— А какой смысл Рубану было таким образом вскрывать ящик, ведь доступ к оружию у него и так был. — Возразил он, — Пломир у него всегда под рукой был, когда захотел, снял пломбу, когда захотел, сам же и поставил на место.

— Так то оно так, — таинственно произнес Вьюнник, он сделал театральную паузу и продолжил, — но есть небольшой нюанс. В Вашем случае вся вина падала бы на него, а так, оставив видимые нарушения крепежа, он мог всю вину свалить на своего начальника. — Полковник кивнул головой на Гордиенко, — Ведь во время отпуска, он его замещал и пользовался его пломбиром. Я отметил, что на всех ящиках НЗ на шурупах петель нанесены капельки автомобильной краски. На тех ящиках, где выявлена недостача, слой краски нарушен.

В этом объяснении Игорь так и не уловил убойной логики, но не стал ничего уточнять, чтобы лишний раз не показаться дилетантом.

— А какие ящики Вы еще не проверяли? — спросил Чернов, меняя тему разговора.

— А вот эти, с автоматами, — указал подполковник на нагромождение деревянной тары справа от себя.

Игорь подошел к ним и стал внимательно осматривать каждый ящик. Помня слова Логинова о том, что Рубан опечатывал их, ставя пломбу так, чтобы буква «Т» на ней располагалась вертикально, относительно крышки, Игорь начал всматриваться в каждый крошечный свинцовый кружок на замках. Как и говорил бывший начальник службы вооружения, все оттиски располагались прямо, как солдатики в строю. Лишь на одном из них, самом нижнем, оттиск буквы был немного смещен влево.

— А дайте проверим, вот этот ящик, — неожиданно для всех предложил Чернов, указывая на него.

— Именно нижний? — усмехнулся Вьюнник, — Или может, будет проще начать осмотр ящиков, начиная с верхних?

Он посмотрел на своих подчиненных, ожидая поддержки.

— Я сейчас уйду по своим делам, поэтому предлагаю осмотреть все же этот, — настойчиво сказал Чернов, — Он мне понравился.

— Как скажете, — недоуменно произнес подполковник, — Вытаскивайте его, — обратился он к своим подчиненным.

Два майора начали нехотя снимать ящики, бережно укладывая их возле противоположной стены. Когда они, наконец, добрались до нижнего, Чернов, сгорая от нетерпения, сам сорвал пломбу и открыл крышку. К его удивлению, все двенадцать автоматов лежали в своих ячейках.

— Ну что? Довольны? — растянув рот в улыбке, спросил Вьюнник. — Какие ящики вам еще понравились?

В открытой таре каждый ствол хранился в оружейной смазке и Чернов непроизвольно провел рукой по холодному металлу. В какой-то момент ему показалось, что один из автоматов отличается от других своим неестественным состоянием. При свете яркой лампы все они давали отблеск вороненого металла, покрытого тонким слоем масла. И лишь этот автомат, лежавший с краю, показался ему каким-то бледным и сухим. Игорь взял его в руки и, убедившись в том, что на оружие полностью отсутствует смазка, ничего не говоря, положил оружие на место.

Вьюнник с легкой ухмылкой на губах еще раз, взглянув на Чернова, произнес:

— Если Вы не против, мы продолжим работу.

— Да-да, конечно, — ответил Игорь, — Извините, что отвлек вас.

Незаметно для всех, он вытащил из кармана монетку и когда все вернулись к подсчету пистолетов, быстрым движением сделал царапину на стенке ящика, а затем, не спеша, вышел из склада.

Глава 14

Подойдя к двери своего кабинета Чернов услышал, как разрывается его городской телефон. Он начал искать по карманам ключи, но как всегда в нужный момент, они зацепились кольцом за материю и никак не хотели от нее освободиться. Выходя из себя, он с силой дернул связку, оставив на ней часть кармана, и, открыв дверь, бросился к аппарату.

— Слушаю, Чернов, — крикнул он в трубку.

— Ты что орешь, — раздался знакомый голос Секерина.

— Извини, Андрей, — постепенно успокаиваясь, ответил Чернов, — С утра настроение испортили.

— Ну, тогда, бери ноги в руки и беги ко мне. Я тебе настроение подниму. А может быть, наоборот, еще больше усугублю.

— А что случилось? — насторожился Чернов.

— Ты что хочешь, чтобы я результаты экспертизы озвучил тебе по телефону? — продолжал нагнетать интригу Секерин.

Он хихикнул в трубку и замолчал.

— Через полчаса буду у тебя, — понял бессмысленность дальнейших расспросов Игорь и отключился.

Выходя из кабинета, в коридоре он столкнулся с машинисткой машинописного бюро Светланой Вороновой, о которой недавно ему рассказывала Разборская Марина.

Она, действительно, была очень привлекательной девушкой. В армейский интерьер она явно не вписывалась. Подобных ей женщин можно было увидеть на обложках модных журналов, либо лентах французского кино. Длинные стройные ноги, узкая талия, высокая грудь в сочетании густыми каштановыми волосами, ниспадающими на плечи, не могли оставить равнодушным ни одного мужчину, независимо от возраста и должностного положения. Чернов тоже не был исключением из них, он остановился и заворожено уставился на девушку.

— Вы что-то от меня хотели, товарищ майор? — улыбнулась она, обнажив идеально ровные белые зубы.

— Да, Света, — замялся Чернов, стараясь не смотреть ей в глаза, — нам нужно поговорить.

— Хорошо, я сейчас отнесу документы в инженерный отдел и зайду к Вам. — Соблюдая армейскую субординацию, она старалась разговаривать с офицерами от майора и выше исключительно на «Вы».

Игорь посмотрел на часы. Он обещал Секерину, что будет у него через полчаса.

— Давайте лучше после работы, чтобы никто не мешал.

— Хорошо, после работы еще лучше. — Оживилась девушка, — А где?

— У меня в кабинете.

— В кабинете? — не скрывая разочарования, переспросила она.

— Да, после построения, я Вас буду ждать. — Чернов попытался улыбнуться и, кивнув головой, поспешил к выходу. Он не мог дальше интриговать Светлану, зная, что предстоящий разговор будет для нее крайне неприятным. В другое время и при других обстоятельствах, он бы с удовольствием пригласил ее в ресторан, говорил ей комплименты, как мог, развлекал, но, к сожалению, сейчас, она интересовала его только, как источник информации и не более того. Увы, в каждой профессии есть свои издержки.

Как и обещал, Чернов вошел в кабинет Секерина ровно через тридцать минут. Тот сидел за рабочим столом, заваленным с двух сторон папками.

— Преклоняюсь перед твоей пунктуальностью, — Андрей взглянул на часы, когда Игорь уселся напротив него. — В этом плане, конечно, армия накладывает на вас положительный отпечаток.

— Ну, не только в этом, — Чернов довольно улыбнулся.

— Обо всем другом мы еще поспорим, но позже, — Секерин протянул гостю результаты медико-криминалистической экспертизы.

Игорь взял в руки листы бумаги, и начал их просматривать.

— Читать придется долго, да и незнакомых терминов для тебя здесь предостаточно. Поэтому буду краток. — Секерин скрестил пальцы рук в замок перед собой и уставился на Чернова. — Это тот самый ножичек, которым перерезали горло Рубану. На рукоятке, в том месте, куда убирается клинок, остался след крови. Экспертиза подтвердила, что кровь принадлежит Рубану Ивану Степановичу. Так что, Игорь, тебя не просто хотел попугать какой-то хулиган. Тебя хотел убрать тот же человек, кто убил Рубана. Может быть не лично он, а тот, кому нужна была его смерть. Видимо, ты подобрался в своем расследовании очень близко к убийце.

— Хотелось бы в это верить, — Игорь отложил в сторону бумаги, — Но на самом деле, у меня нет даже подозреваемого. Я до сих пор не представляю, какая связь может быть между прапорщиком начальником склада и сирийским студентом.

Чернов почесал подбородок и на минуту задумался, перебирая в памяти последние события.

— Хотя, — произнес он, подняв глаза на Секерина, — На складе вооружения выявлена недостача трех гранатометов, находящихся в хранилище НЗ. Реально, кроме него и начальника службы вооружения, их никто из склада вынести не мог. Последний имел доступ в склад только в период отпуска начальника склада. Если б оружие все-таки вынес капитан Гордиенко с целью продажи, то было бы логично, убрать его самого, а не Рубана. Да и начальник склада, как выяснилось позже, всегда проверял оружие на складе после выхода из отпуска. Так что, остается, сам Рубан. Но у того, в силу возраста и образа жизни не могло быть никаких общих дел с сирийскими студентами. Как в прочем, и у меня.

Игорь поднял глаза к потолку и добавил, — Хотя, чисто гипотетически, можно рассмотреть еще одного кандидата, на вакансию подозреваемого.

— Это кого же?

— Есть у нас старшина роты по фамилии Свириденко, он поддерживал дружеские отношения с Рубаном. Я недавно накрыли его на одной афере с патронами. Так вот, как раз он проживает в общежитии политехнического института.

— И все? — скептически отреагировал Секерин.

— Пока да. — Развел руками Чернов.

— Не густо, — почесал затылок Андрей, — А ты выяснял, где этот Свириденко находился во время убийства Рубана?

— Нет еще, — растерянно ответил Чернов, — Честно сказать, я на него меньше всего думаю.

— А ты не думай, ты проверяй. В нашей работе бывают такие сюрпризы, что на голову не натянешь. — Он взял результаты экспертизы и положил их в папку. — А кого ты опрашивал в последние дни по факту убийства? — поинтересовался он.

Игорь поднял глаза к потолку и начал загибать пальцы, — Практически всех солдат роты охраны, кто охранял склад, командира, вдову погибшего, Свириденко, начальника службы вооружения, директора кафе «Мимино».

— А последний каким боком касался Рубана? — перебил Чернова Андрей.

— Рубан продал ему свой автомобиль.

— Сильная связь, — усмехнулся Секерин, — А раньше они были знакомы?

— Были соседями по гаражу, вот и все.

Андрей задумался, затем вытащил из сейфа папку с названием «дело» и начал ее сосредоточенно листать.

— А вот, нашел, — Секерин вытащил из конверта бланк спецпроверки и начал читать, — Гр. Битхамов Ашир Георгиевич в 1979 году привлекался к уголовной ответственности по ст.88 УК РСФСР за нарушение правил о валютных операциях. Срок — 5 лет.

Он положил листок на место и добавил: — Это еще когда он в Сочи проживал. Статья «комитетовская» была, поэтому не исключено, что связи с иностранцами он имел и ранее, причем, как говорит судимость, не всегда легальные. Так что, присмотрись к нему.

— Легко сказать, присмотрись, — разочарованно махнул рукой Чернов, — С моими возможностями, много не накопаешь.

— Не прибедняйся, — засмеялся Секерин, — Ты же «комитетчик», а у вас руки длинные.

— У них, да, а у нас длина рук ограничена периметром ограждения воинской части. — Парировал Чернов, — Мы в КГБ, как врачи на подводной лодке — для врачей подводники, для подводников врачи. Для того, чтобы пробить «наружку» или самое простенькое оперативно-техническое мероприятие, кучу бумаг исписать нужно, полностью засветить все материалы и половину источников. Так что у нас, со времен железного Феликса ничего не изменилось, только у наших предшественников людей и полномочий было больше.

— Ну что ж, — Секерин улыбнулся, доставая из стола сигареты, — Придется опять тебя в долги загонять. Я уже со счета сбился, сколько ты мне должен. Подработаю я этого бизнесмена. Благо у меня есть один человек в его окружении. Не очень близкий, но думаю, что этот тип к себе и так близко никого не подпускает. Я о нем уже не первый слышу. Очень мутный и скользкий субъект. В целом криминала на нем нет, но если происходит какое-то убийство, то обязательно, либо после банкета в «Мимино», либо после наезда на него самого, либо в окружении очередной жертвы обязательно оказывался Битхамов. Да и подозрительно быстро он поднялся в нашем городе. Без подкожного жира раскрутить кафе и кондитерский магазин на голом месте, не у каждого получится. — Он щелкнул зажигалкой и добавил, — Кстати, я твой ножичек оформил, как вещдок по делу об убийстве Рубана. — Он глубоко затянулся сигаретой, — Оставим процессуальные коллизии, но этот нож, якобы, нашли мы при повторном осмотре окрестностей возле дома убитого.

Андрей сделал ударение на слове «мы», имея в виду, что нож нашли сотрудники уголовного розыска, в результате неотложных следственных действий.

— И это правильно, потому что военная прокуратура не видит в этом пока признаков преступления, отнесенных к их компетенции. — Озвучил Чернов позицию следователя Пархоменко.

— Ну, а ты дальше, чем будешь заниматься? — спросил у Чернова Секерин, — Ждать от меня конкретных результатов?

— Ошибаешься, Андрей, — Чернов развернулся к хозяину кабинета полубоком и вытянул занемевшие от неудобного сидения ноги. — Я планирую сегодня поговорить с одной девушкой, которая вхожа в сирийскую диаспору. Я надеюсь, что смогу через нее что-то узнать.

— Решил завербовать проститутку? — усмехнулся Андрей. — Они ведь и так почти все перевербованы и вашими, и нашими.

— Во-первых, она не проститутка, а военнослужащая нашей части. — Ответил Чернов, — А во-вторых, санкцию на ее вербовку мне никто не даст, поэтому я установлю с ней ложный оперативный контакт. Другими словами, она будет думать, что я ее завербовал, но документально это никак зафиксировано не будет.

— Опасная затея, — обдумывая вариант этот вариант, произнес Секерин, — Дама хоть стоит того, чтобы с ней устанавливать ложный оперативный контакт?

— Более чем, — Чернов в ответ многозначительно улыбнулся.

— Надо будет принять на вооружение этот термин, — засмеялся Андрей, — Когда жена в очередной раз обвинит меня в супружеской неверности, я ей отвечу, что ходил не на блуд, а устанавливал ложный оперативный контакт. Во всяком случае, звучит убедительно.

— Я рад, что смог быть тебе полезным, — вставая, протянул руку Чернов, — Может, хоть так спишу часть своего долга перед тобой.

— И не надейся, — ответил на рукопожатие Секерин, — Твои афоризмы в стакан не нальешь и сала на них не купишь.

Игорь посмотрел часы, до завершения рабочего дня в полку оставался один час.

— Ну, беги, — хлопнул его по плечу Андрей, — Нельзя допускать, чтобы женщина ждала мужчину.

Глава 15

Вернувшись в кабинет, Игорь внимательно осмотрел его хозяйским взглядом и пожалел, что не назначил Светлане встречу в другом месте. Стол и стулья покрылись внушительным слоем пыли. Некогда белый подоконник потерял свой цвет от осевшей копоти и дохлых мух. Вода в графине давно испарилась, а стекло покрылось желтым песчаным налетом.

«Да, этот кабинет никак не пригоден для приема женщин, даже по служебным вопросам» — подумал Чернов и, отыскав в шкафу кусок ветоши, начал в спешном порядке вытирать пыль. Помыв то, что не возможно было смести, он открыл окно, чтобы проветрить помещение. Осмотрев еще раз все вокруг, он успокоился и сел за стол в ожидании Вороновой.

Традиционный развод уже шел полным ходом. На послеобеденном построении женщинам разрешалось стоять в гражданской одежде, чтобы лишний раз они не возвращались в штаб для переодевания. Наблюдая за этим ритуалом, Чернов увидел в строю Светлану. В отличие от всех остальных она была в форме.

«Значит, вернется в штаб переодеться» — подумал Игорь. Его немного волновало, придет девушка на встречу или проигнорирует ее. В любом случае нужная ему беседа должна была состояться. В конце концов, машинистку можно было вызвать в кабинет и через начальника штаба. Но вот результат этой беседы зависел от того, в какой атмосфере пройдет эта встреча. Он сел за стол и начал обдумывать план предстоящего разговора. Через несколько минут он услышал стук каблуков по лестнице, а затем по коридору. Еще через пять минут в дверь постучали.

Игорь, стараясь быть сдержанным, впустил гостью. Как обычно во всех кабинетах особого отдела двери были двойными для усиления звукоизоляции. Игорь пропустил

Светлану внутрь и закрыл обе двери на замок.

— Присаживайтесь, — Игорь указал на свободный стул возле стола.

— Спасибо, — девушка посмотрела по сторонам, — А можно я сяду здесь?

Она указала рукой на стулья, стоящие возле стены напротив рабочего стола.

— Конечно, конечно, — ответил Чернов. С этого ракурса девушка представала перед ним в полный рост.

Светлана демонстративно распахнула плащ, под которым оказалась желтая трикотажная кофточка с глубоким вырезом на груди и длинная юбка песочного цвета с разрезом до середины бедра. Она села на стул, закинув ногу на ногу так, что юбка стала не заметной, и вызывающе посмотрела на Чернова.

Игорь усилием воли смотрел девушке в глаза, стараясь не опускать взгляд ниже.

— Не угостите меня сигареткой? — наконец, спросила она.

— Извините, я не курю, — Игорь немного покраснел, он не предусмотрел заранее этот момент.

Светлана еще раз бросила беглый взгляд по сторонам в поисках пепельницы и не найдя ее, произнесла:

— Ничего страшного, потерплю, тем более, что я уже бросаю.

Она переложила сумочку справа от себя и спросила:

— Так о чем мы будем с Вами говорить.

— К сожалению, о серьезных вещах, Света, — начал Чернов, — Меня интересует Ваш знакомый Фуад Дарбули.

— А кто это? — сделала удивленные глаза Воронова.

— Света, вас ни раз видели вместе мои коллеги в кафе «Мимино» и в общежитии института. Поэтому, чем быстрее мы придем к взаимопониманию, тем быстрее разойдемся.

Девушка прикусила нижнюю губу и, демонстративно посмотрев на свои пальцы, спросила:

— Мне самой написать рапорт на увольнение или Вы представите командованию информацию о моем низком моральном облике?

— К чему такие крайности? — Чернов ожидал подобной реакции.

— Ну, как же, я военнослужащая женщина, встречаясь с сирийским студентом, нарушаю приказ Министра обороны № 010, веду аморальный образ жизни. — Стала ерничать Воронова, — Так же обычно начинались комсомольские собрания, когда песочили девчонок за контакты с иностранцами?

— Так, — согласился Чернов, — Но не совсем. Во-первых, комсомольских собраний уже нет. Во-вторых, Вы не секретоноситель, поэтому несанкционированные контакты с иностранцами уже не рассматриваются, как нарушение приказа о режиме секретности. Конечно, отцы командиры могут перестраховаться и перевести Вас из штаба куда-нибудь на технику, что вероятнее всего и сделают. Но то, что не уволят, это я Вам обещаю. Правда, не могу обещать, что эта информация не обрастет никакими сплетнями, сами знаете, гарнизон у нас специфический, все друг о друге все знают.

Девушка внимательно посмотрела на Чернова. Она колебалась в принятии решения, но Игорь в этот момент не хотел ее торопить.

— Тогда что же вам от меня нужно. — Наконец, спросила Светлана.

— Помощь, — лаконично ответил Чернов, — Только помощь.

— Какого плана? — уточнила она.

— Мне нужно знать все об этом сирийце. Как сюда попал, кто у него друзья, с кем поддерживает отношения из местных, чем собирается заниматься в дальнейшем. А также, что они говорят по поводу смерти одного из своих товарищей, который недавно попал под машину.

— Вы и это знаете?

— Работа такая. — Развел руками Чернов.

— А если я откажусь, перевод на технику неизбежен? — осторожно спросила она.

Игорь в ответ только пожал плечами.

Она вновь замолчала. Около минуты в кабинете царила полная тишина. Воронова что-то про себя обдумывала, а Игорь терпеливо за ней наблюдал.

— Я не очень хорошо его знаю, — наконец, начала рассказывать она. — Мы познакомились в общежитии у Маринки Разборской. — Он на секунду осеклась, — Только не сдавайте меня, что это я Вам рассказала.

Чернов сделал жест, что будет держать рот на замке.

— Мне он не понравился, прямо скажу, — стала продолжать она, — Во-первых, он моложе меня. Мне больше нравятся мужчины в районе тридцати лет, а не эти сопляки.

Чернов понял это, как намек в свой адрес, но виду не подал, а продолжал с серьезным выражением лица, молча, ее слушать.

— Во-вторых, этими азиатами я немножко брезгую. — Она посмотрела на Чернова, ожидая его реакции, но то продолжал смотреть на нее с каменным выражением лица. — В общем, что мне о нем известно. Он в семье четвертый ребенок. С раннего детства воспитывался в какой-то военизированной организации, у них это считается высокой честью, где занимался боевыми искусствами и военным делом. В военное училище потом не пошел, по его словам, у родителей не было денег на учебу, но эта организация нашла средства для учебы в СССР в гражданском ВУЗе. Первый год он изучал русский язык в Сочи, а затем его и еще нескольких его земляков перевели в наш институт. Вот, пожалуй, и все.

— Странно, на учебу в военном училище денег не нашлось, а на гражданский ВУЗ нашли. — Впервые заговорил Чернов.

— Мне тоже это показалось странным, но кто знает, что у них там за законы. — Ответила Светлана.

— А когда вы познакомились, он Вас о чем-то расспрашивал? О работе, например, о Ваших связях, может, его что-то необычное интересовало?

— Его интересовало то, что всех мужиков интересует? — кокетливо улыбнулась она, — О моей работе мы вообще ни разу не говорили.

— А о чем же вы говорите?

— Да, как все люди, ни о чем и обо всем. До его отпуска мы всего несколько раз виделись, а после отпуска он вернулся какой-то хмурый, скучный, раздражительный. Я уже начала задавать вопрос: «На кой черт он мне нужен со своими проблемами?»- отмахнулась Светлана.

— А вот сейчас, как раз мне, наоборот, и хотелось бы, что бы Вы его расположили к себе, дали возможность выговориться, заинтересовать совместными перспективами. В конечном счете, нужно сделать так, чтобы он Вам открылся.

— Легко сказать, — усмехнулась девушка, — Я что, католический священник или психотерапевт. Говорите, конкретно, что делать, я попробую.

— Хорошо, — ответил ей улыбкой Чернов, — Но для начала ответь мне на несколько вопросов. — Он специально обратился к ней на «ты», чтобы убрать официоз в общении.

Светлана, опустила ногу и, поправив юбку, приготовилась его слушать.

— Вы ходили куда-нибудь вместе?

— Один раз, в кафе «Мимино», — почти без колебаний ответила она, — Видимо тогда Ваши коллеги нас и видели.

— Был какой-то повод или просто так ходили?

— Он захотел со мной поужинать, вот и пригласил. Никакого повода не было.

— Он намекал тебе, что имеет по отношению к тебе серьезные намерения?

Девушка снисходительно улыбнулась.

— У нас не так далеко зашли отношения, как тебе кажется. — В этот раз она также перешла на неофициальное обращение.

— Он предлагал тебя познакомить со своими родственниками? — продолжал расспрашивать Чернов.

— Ну, ты даешь, товарищ майор, — удивилась Светлана, — Да кто ж меня в Сирию выпустит?

— Я не исключаю, что родственники могли к нему приезжать, — пояснил Игорь и сразу задал следующий вопрос, — А он не высказывал тебе желания познакомиться с твоими родителями?

— Нет, — удивленно ответила Воронова, — он знает, что мои родители живут в другом городе.

— А ты как здесь оказалась? — отошел от целевого опроса Чернов.

— Как большинство наших девчонок, — она кокетливо опустила глаза, — окончила местный торговый техникум, вот и осталась в городе в надежде выйти замуж за военного.

— А когда ты намерена встретиться с ним в очередной раз?

— Ну, если ты свой допрос закончишь на наступления ночи, то, возможно, сегодня зайду к нему, — пошутила девушка.

— Тогда слушай меня внимательно, — Чернов встал с места, и, сложив руки за спиной, стал медленно прохаживаться, — Отныне своим поведением ты должна показать, что так же не равнодушна к нему. Для этого не нужно клясться в любви, просто старайся уделять ему больше внимания. К примеру, — Игорь остановился, придумывая варианты, — Невзначай поправь ему воротничок на рубашке, или сними пушинку с плеча, можешь поправить ему прядь волос. То есть дай понять, что ты не равнодушна к его внешнему виду. В общении старайся чаше употреблять местоимение «Мы». Например. Куда мы сегодня пойдем? Какой фильм Мы будем смотреть. Какое вино закажем на ужин. Говоря с ним так, он почувствует, что вы уже не чужие люди, а стали одним целым, это побуждает мужчину быть по отношению к женщине более открытым и заботливым. Не стесняйся говорить ему комплименты, они на него подействуют еще больше, чем на тебя. Обязательно подчеркивай его ум, силу, успехи. Восточным мужчинам это очень нравится.

Игорь остановился, вспоминая, что еще упустил. Светлана с нескрываемым восхищением молча смотрела на него.

— Теперь что касается непосредственного общения, — вновь продолжил инструктаж Чернов, — Если он что-то будет рассказывать, ни в коем случае не перебивай, старайся поддержать его, при этом можешь задавать короткие вопросы. То есть дай понять, что он тебе более интересен, чем сама тема. При всем при этом, старайся подчеркивать то общее, что объединяет вас.

Игорь сел за стол и посмотрел на Светлану, та продолжала заворожено на него смотреть.

— Ты хоть слушаешь, о чем я тебе говорю? — улыбнувшись, спросил Игорь.

— Конечно, мне очень интересно, — не меняя выражения лица, ответила девушка.

— Ну, и в завершении, что не желательно делать при общении с мужчиной, особенно с мужчиной мусульманином. — Чернов сделал паузу и, убедившись, что собеседница его слушает, продолжил, — Ни в коем случае нельзя его высмеивать или обсуждать их обычаи. В разговоре никогда не перебивай его и не говори «Нет» больше двух-трех раз подряд. Он тебя не правильно поймет. Ни в коем случае не дави на него, не вешайся, не показывай, что ты от него зависишь. В этом случае он задергается, почувствует посягательство на свою свободу, и, в конечном счете, бросит тебя.

— Ты хочешь сказать, что если придерживаться этой тактики, то можно захомутать любого мужчину?

— Практически, да, — уверенно ответил Чернов.

— Чернов, где ты раньше был со своим инструктажем, — засмеялась девушка, — Я столько мужиков по своей глупости упустила. А оказывается все так просто. — Она лукаво посмотрела на майора и спросила:

— Скажи честно, этими своими психологическими штучками ты и на женщин можешь воздействовать?

— Могу и довольно успешно, — улыбнувшись, ответил Чернов.

— Да-а, — удивилась Воронова и жеманно потянулась всем телом, — Хотелось бы убедиться.

Она бросила на Чернова нагло-испытывающий взгляд.

Игорь смущенно опустил глаза, но все же честно ответил:

— Эти эксперименты я завершил 9 лет назад, когда женился.

— Жаль, — с наигранным сожалением протянула Светлана, — А я уже грешным делом подумала, что смогу стать объектом чудес обольщения с твоей стороны. Даже в голове начали рождаться какие-то эротические фантазии, а ты оказывается со временем, стал теоретиком.

— Плохая ты ученица, — улыбнулся Чернов, — Я же тебе говорил, что ты должна восхищаться мужчиной. А не унижать его, как сейчас.

— А кого я унизила? — Она удивленно подняла брови, — Ты же не мужчина, а контрик. Так тебя за глаза называет командир полка.

Она весело засмеялась, а затем, вызывающе посмотрев на Чернова, спросила:

— Можно последний вопрос?

Игорь одобрительно кивнул головой.

— Я ведь так и не дала своего согласия, — Светлана продолжала смотреть на Игоря с прежним выражением лица, — А если я приду к Фуаду и расскажу, что имела беседу с тобой. Что тогда?

Только сейчас Игорь вспомнил, что действительно не получил от нее принципиального согласия.

Он вытащил из сейфа листок бумаги с заранее отпечатанным текстом и протянул его Вороной.

— Что это? — осторожно протянул руку она.

— Подписка о сотрудничестве, — пояснил Игорь и отвел глаза в сторону.

Светлана несколько раз ее перечитала и положила листок на колени. Игорь молча подвинул на край стола шариковую ручку. Девушка машинально ее взяла и, покрутив в руках, совершенно серьезно спросила:

— Насколько я понимаю, если не подпишу, то до пенсии буду подметать стоянку самолетов?

— Я этого не говорил, — глядя ей в глаза, ответил Чернов. Затем, смягчив тон, добавил, — Света, мне сейчас очень нужна твоя помощь я и на нее рассчитываю. К сожалению, кроме тебя мне никто помочь не сможет. Как офицер и как человек, я тебе обещаю, что эту подписку сожгу сразу же, как только получу от тебя нужную мне информацию.

— Хотелось бы верить, — грустно улыбнулась Светлана. Она положила на стол лист бумаги и, привстав со стула, размашистым росчерком ее подписала. — Теперь я агент особого отдела? — спросила она.

— Я бы назвал точнее — негласный помощник, — смягчил ситуацию Чернов, пряча подписку в сейф.

Девушка вновь закинула ногу на ногу. По ее виду можно было понять, что былого напряжения она уже не испытывает и воспринимает Чернова гораздо спокойнее, нежели в начале разговора.

— Ну, теперь, когда мы, можно сказать, коллеги, ты мне расскажешь, с чем связан такой повышенный интерес к моему другу?

Игорь отметил про себя, что она быстро схватывает оперативную науку, коль тут же использовала в общении местоимение «Мы».

— Пока многого я не могу тебе рассказать, потому что из-за отсутствия информации у меня еще не складывается полная картинка. Но с уверенностью могу сказать одно — смерть прапорщика Рубана, каким-то образом, связана именно с этими сирийцами.

— А что могло быть общего у этого старичка со студентами? — удивилась Светлана.

— Пока не знаю, но с твоей помощью, надеюсь в скором времени это узнать, — улыбнулся Игорь, — Если у вас сегодня все пройдет удачно, позвони мне, — он протянул ей небольшой листок бумаги, на котором был написан номер домашнего телефона. — Я сообщу тебе, где мы сможем завтра встретиться.

— В кабинете или в городе на лавочке я с тобой встречаться не буду, — категорично заявила она, — Ни дай бог, кто из знакомых увидит, потом разговоров не оберешься.

— Железная логика, — засмеялся Чернов, — Встречаться с офицером контрразведки это позор, а вот с арабом — нормально.

Девушка немного покраснела и опустила глаза.

— Не волнуйся, — успокоил ее Чернов, — Есть у меня отдельная квартира в районе рынка. Там нам никто не помешает.

— Звучит интригующе, — оживилась Воронова, — И хозяина там нет?

— Представь себе, и хозяина нет.

— Так может, тогда Шампанского захватишь, заодно и отметим начало сотрудничества.

— Света, — прервал ее Чернов, — У нас с тобой исключительно рабочие отношения.

Он сделал серьезное лицо и строго на нее посмотрел.

— Хорошо, — игриво ответила та, — Я все поняла. Всему свое время. — Она встала со стула и, приложив руку к голове, бойко произнесла, — Разрешите идти, товарищ начальник?

— Подожди секунду, встань за дверь.

Чернов указал ей на угол, а сам вышел в коридор проверить, нет ли там посторонних.

— Выходи, никого нет. — Шепотом произнес он.

— О-о, шпионские игры начались! — хихикнула она, — Меня это уже начинает заводить.

Она шмыгнула вдоль стены в сторону туалета, а затем, как ни в чем не бывало, уверенным шагом, не оборачиваясь, направилась к выходу.

Глава 16

Вечером Чернов не надеялся, что Светлана ему позвонит. Он не исключал возможность, что она останется у араба на ночь. А вот утром, ожидание было мучительным. Он несколько раз проверял, правильно ли лежит трубка на аппарате и, даже из дому вышел позднее обычного. Но телефон так и не зазвонил.

Он вошел в штаб, когда построение полка уже завершилось.

— Товарищ, майор, — обратился к нему дежурный, — Следователь военной прокуратуры просил Вас зайти к командиру ОБАТО. Они там сейчас вместе со следственной группой.

— Спасибо, — кивнул Чернов прапорщику и направился в кабинет подполковника Гуцула. В последние дни, он стал непривычно многолюдным, неким подобием штаба революции. За столом сидел сам командир батальона, на диване разместились офицеры службы вооружения дивизии, возле приставного стола расположились сотрудники военной прокуратуры во главе с майором юстиции Пархоменко. И лишь в углу, возле окна на стуле сиротливо примостился капитан Гордиенко. У него был измученный от череды неприятностей вид и красные от недосыпания глаза. Полковника Штоля среди них не было. Как выяснилось позже, он вернулся в дивизию еще вчера, вместе с начальником штаба.

Игорь поздоровался с каждым из них и, не дожидаясь приглашения, сел на свободный стул.

Ну что ж, товарищи офицеры, — начал Пархоменко, — Обсуждение самовольного вскрытия склада мы оставим на потом, а сейчас, когда все в сборе, — он посмотрел на присутствующих, — Хотелось бы услышать результаты Вашего служебного расследования, товарищ подполковник.

Он перевел взгляд на начальника службы вооружения Вьюнника.

— Вообще-то результаты проверки будут оформлены документально и доложены командиру дивизии на месте, — недовольно произнес тот.

В отсутствие начальника тыла, он чувствовал себя представителем вышестоящего командования и главенство, в данном положении, майора военной прокуратуры его раздражало.

— Уголовное дело по факту хищения оружия, возбуждено нами. И коль вы взяли на себя ответственность самостоятельно проводить служебное расследование, то извольте доложить результаты сейчас. — Он сделал паузу, взглянув на подполковника, но, увидев все тот же недовольный взгляд, добавил, — Если, конечно, у вас нет желания посетить военного прокурора гарнизона для дачи показаний.

Вьюнник хмыкнул, но не стал возражать следователю. Он вытащил из папки несколько листов бумаги и, не вставая с места, начал монотонно читать:

— Комиссия в составе, (дальше шло перечисление должностных лиц), на основании приказа командира дивизии …

— Товарищ подполковник, — перебил его следователь, — А можно короче и своими словами.

Вьюнник, открыто демонстрируя свое недовольство, бросил бумаги в папку и, добавив металла в голос, сказал:

— А если быть кратким, то в этом батальоне самый настоящий бардак. Эти гранатометы по ошибке отправили сюда еще в начале 80-х годов. И никто, ни один командир, ни один начальник службы не поднял вопрос, зачем они здесь нужны. В авиационных частях они вообще не стоят на вооружении. Это первое. Склад НЗ, как я понял, вообще никогда никем не проверялся должным образом. Только ящики пересчитывали, а чтоб пересчитать их содержимое, ни у кого даже мысли не возникало. Теперь уже никто и не знает, когда эти гранатометы пропали. Да, и с режимными мерами на складе, как выяснилось, не все в порядке. Опрос показал, что и Рубан, и Гордиенко частенько заезжали на склад на личном автотранспорте. А на работы в складе привлекались все кому не лень, хотя я лично давал телеграмму, чтобы издали специальный приказ о допуске солдат к работам на складе вооружения.

Короче, по прибытию в дивизию, я доложу генералу о целесообразности наказания всех виновных должностных лиц, вплоть до снятия с должности.

Гордиенко поднял испуганные глаза на комбата и хотел что-то возразить, но Гуцул махнул ему рукой, давая понять, чтобы тот сидел молча.

— То есть Вы считаете, что, таким образом, завершили служебное расследование и Ваше предложение можно считать самым оптимальным решение по делу? — спокойно спросил Пархоменко.

— Совершенно верно, — Вьюнник не понял иронии в словах следователя и посмотрел на него взглядом победителя.

— Ваше расследование грешит только одним маленьким недостатком, товарищ подполковник, — Пархоменко грустно усмехнулся, — Где эти самые гранатометы, куда они подевались?

— Искать пропажу, — это Ваша работа, парировал Вьюнник, — Наша задача, как командования, устранить предпосылки к происшествиям, а ловить преступников — это не наша прерогатива. Каждый должен заниматься своим делом.

На этот раз он посмотрел на Чернова и Игорь понял, что последняя фраза относилась к нему.

— Игорь Геннадьевич, — обратился следователь к Чернову, — у вас есть вопросы или предложения.

— Вопросов к товарищу подполковнику нет, предложение есть к Вам, но, я его выскажу в индивидуальном порядке. — Ответил Игорь и посмотрел на окружающих.

Вьюнник на это заявление, только хмыкнул и отвернулся, а Гуцул и Гордиенко удивленно посмотрели на Чернова.

Ну что ж, Юрий Владимирович, — обратился Пархоменко к командиру, — Тогда не будем никого задерживать. Мы с Вашего позволения, заберем товарища капитана с собой и поедем на склад. Вдруг найдем что-то, что еще не затоптали. — Он бросил укоризненный взгляд на Вьюнника, но тот сделал вид, что не расслышал этой фразы.

Офицеры молча встали с мест и постепенно начали расходиться. Один только Гуцул остался в кресле, безотрывно глядя в одну точку.

Уже в коридоре, следователь подошел к Чернову и, взяв его под локоть, отвел в сторону.

— Вы что-то хотели мне сообщить?

— Да, Юрий Сергеевич, — понизив голос, ответил Чернов, — Я был на складе, когда работала группа Вьюнника. Осматривая автоматы в помещении текущего хранения, один из них мне показался не совсем обычным.

— В каком смысле?

— Мне показалось, что с него стерта смазка, такое ощущение, что им пользовались уже после того, как он попал на склад. На правой стенке ящика, я оставил заметную царапину. Поэтому найти его будет не сложно. Автомат лежит с краю, Вы его тоже опознаете.

— Так что вы хотите? — никак не мог понять сути предложения Пархоменко.

— Недавно в городе был убит один криминальный авторитет. На месте преступления были обнаружены патроны серии, которая используется в нашем гарнизоне. Я не исключаю, что стреляли из этого оружия. Расследование по этому делу приостановлено, потому, что автомобиль, из которого происходил обстрел, обнаружен в другом городе. Во время очередной бандитской разборки его взорвали вместе с пассажирами. Как и следовало ожидать, он естественно, оказался в угоне, трупы все обгорели до неузнаваемости, а вот оружия при них не оказалось.

— Вы думаете, что автомат и гранатометы — это звенья одной цепи?

— Я уверен, — твердо ответил Чернов, — Следствие велось городской прокуратурой, поэтому я думаю, Вам проще будет решить с ними все организационные вопросы и провести соответствующие экспертизы.

— Я попробую, — несколько замялся следователь, — Но если они уже закрыли дело, то возобновить его будет очень сложно.

— Я так не думаю, — уверенно произнес Игорь, — убийство произошло меньше месяца назад.

— Тогда есть надежда, — улыбнулся Пархоменко, — Вы поедете с нами на склад?

— Нет, — ответил Игорь, — у меня есть еще дело здесь.

Следователь пожал Чернову руку и, увидев стоящего возле входа Гордиенко, сказал:

— Товарищ капитан, поехали на склад.

Сергей на секунду замялся и, взглянув на часы, ответил следователю, не выпуская из виду Чернова:

— Товарищ майор, идите на стоянку, я вас догоню, мне еще нужно забежать в санчасть на минутку.

— Не задерживайтесь. У нас много работы, — буркнул Пархоменко и направился на КПП.

Как только тот скрылся из виду, Гордиенко сразу же подбежал к Чернову и спросил:

— Ты что, вышел на след убийцы?

— С чего ты взял?

— Ну, так многозначительно заявил об этом на совещании. — Растерянно произнес капитан.

— Ерунда, текущие вопросы, — отмахнулся Чернов, — А что с тобой случилось, заболел?

— Что-то зрение садиться стало. Я начмеду пожаловался, он обещал какие-то капли дать. Сказал, что за неделю все восстановится.

— Ну, лечись, — подбодрил его Игорь. — Скоро уже все закончится. Это тебе обещаю.

— Дай бы бог, — проворчал Гордиенко и пошел к выходу.

Чернов поднялся на свой этаж и, пройдя по коридору, как бы ненароком заглянул в комнату машинописного бюро. Там сидела тучная, неопределенного возраста женщина в форме сержанта. Она сосредоточенно перепечатывала документы и, лишь на мгновение, бросив взгляд на Чернова, вновь продолжила свою работу.

— А почему вы сегодня одна? — участливо спросил Игорь, не заходя в помещение.

— Света заболела, — не отрывая глаз от печатной машинки, ответила женщина, — Во всяком случае, так сказала начальнику штаба.

Она не пыталась скрыть своего негодования по поводу того, что вся дневная работа свалилась на нее одну.

— Что-то серьезное?

— А у нее после каждой гульки всегда что-то серьезное, а, в результате, я пашу за двоих, — Машинистка, наконец, оторвалась от работы и собралась перемыть кости свое напарнице с появившимся мужчиной, но тот не оправдал ее надежд.

— Тогда не буду Вам мешать, — любезно произнес Чернов и удалился.

Женщина бросила ему в след разочарованный взгляд и с новой силой продолжила стучать по клавишам.

Войдя в кабинет, Игорь вытащил из сейфа рукописную схему расследования убийства и стал вносить в нее свои дополнения. У него уже начала складываться определенная картинка, как вдруг зазвонил телефон.

— Здравствуйте, товарищ майор, — Чернов услышал игривый тон Вороновой, — Я готова доложить о выполнении оперативного задания.

— Здравствуй Света, — сдержанно ответил Игорь, — Откуда ты взяла номер моего рабочего телефона, я же тебе дал только свой домашний.

— У телефонистки на коммутаторе спросила, — демонстрируя полную беззаботность, объяснила она, — Или не нужно было?

— Ну что сделала, то сделала. — Для Чернова она была условным агентом, поэтому соблюдение должных мер конспирации от нее не требовалось.

— Кстати, я готова приехать на твою квартиру.

Игорь задумался. Вести на явочную квартиру обычного человека, не имеющего отношения к службе, было нарушением всех правил и должностных инструкций. Просить ключи у кого-то из знакомых холостяков, не было времени.

— Что замолчал? Я готова рассказать тебе кое-что интересненькое. — Внесла интригу в разговор Светлана.

— Я не замолчал, я думаю, — ответил Чернов и, в конечном счете, продиктовал ей адрес квартиры, на которой встречался исключительно с оперативными источниками.

— Хорошо, я буду там через сорок минут, — хихикнула девушка, — Ждите, товарищ майор.

Чернов чуть ли не бегом, выскочил за территорию части и, прыгнув в стоявшее возле ворот такси, назвал водителю район размещения квартиры. Минут через двадцать он уже был на месте, успев купить в ближайшей бакалее свежее «домашнее печенье». Он всегда на встречи с оперативными источниками приходил за несколько минут, чтобы исключить с ними случайный контакт при входе в дом.

До встречи оставалось десять минут. Игорь, не спеша, поставил чайник на плиту и высыпал печенье в глубокую конфетницу, стоявшую на кухне. Протерев пыль на чайном столике, он сел в кресло, обдумывая сценарий предстоявшей беседы. Игорь не успел определиться, с чего он начнет разговор, как услышал в коридоре звонкий стук женских каблуков. Он взглянул на часы, девушка оказалась на удивление пунктуальной. Чернов подошел к двери и посмотрел в дверной глазок. Увидев Воронову в коридоре, он быстро открыл ей дверь, не дожидаясь, пока она нажмет на звонок.

Светлана стояла на пороге, благоухая ароматом французских духов и поражая Чернова многообразием красок невероятно смелого макияжа. На этот раз она была одета в короткую кожаную куртку, обтягивающие темные брюки, выгодно подчеркивающие достоинства ее фигуры и короткие сапожки на высоком каблуке.

— Проходи, — сказал ей Игорь и помог снять куртку.

Девушка автоматически взглянула на свое отражение в зеркале и, оставшись довольной собой, не спеша, вошла в комнату. Оглядевшись по сторонам, ее взгляд остановился на заправленной старым гобеленом тахте.

— Интересно, сколько же агенток особого отдела прошло через это ложе? — Он вызывающе посмотрела на Чернова.

— Света, давай обойдемся без этих провокационных вопросов? — улыбнулся Чернов, жестом приглашая девушку присесть в кресло, — Я же тебе говорил, что специализируюсь не по этим делам.

— Правда? — она сделала удивленное лицо, — А по виду не скажешь, ты что импотент. Или ты обычный подкаблучник?

— Не нужно меня драконить, — Игорь посмотрел ей прямо в глаза, — лучше расскажи мне о вашей встрече с Фуадом.

— Ну что рассказать, — она театрально подкатила глаза к потолку и, закинув ногу на ногу, скрестила ладони на колене, — Вчера не смогла тебе позвонить, потому что всю ночь и часть утра провела у него. Практически, мы даже не спали.

— Света, эти подробности меня не интересуют, — Игорь понял, что она хотела его разозлить, — Давай лучше перейдем к делу.

В это время на плите засвистел чайник.

— Ты что будешь пить, чай или кофе? — спросил Игорь, вставая с кресла.

— Лучше шампанское, — крикнула девушка ему вдогонку.

Через минуту тот вернулся в комнату с чашкой кофе и печеньем.

— Какой же ты зануда, Чернов. — Она выдавили из себя грустную улыбку, неужели ты не понимаешь, что таких женщин, как я, мужчины добиваются, а ты отказываешься, когда я почти открыто себя предлагаю.

— Я это оценил, — равнодушно ответил Чернов, — Но не сейчас.

— Потом, неизвестно еще захочу ли этого я. — Обиделась девушка и демонстративно надула губки.

— Ты мне очень нравишься, Света, но я женат и у нас очень хорошие отношения с женой, поэтому я хочу тебя предупредить, ничего в своей жизни менять не хочу.

Она всплеснула руками, чуть не задев остывающий кофе.

— Боже мой, впервые сталкиваюсь с таким и… идеальным мужчиной, — судя по заминке, она хотела произнести слово «идиотом», но вовремя спохватилась.

— Ты когда-нибудь начнешь рассказывать, или до вечера меня обсуждать будем? — вернул разговор в прежнее русло Чернов.

Ладно, чекист, слушай. — Она обиженно посмотрела на Чернова и стала рассказывать, — Я зашла к нему уже в восьмом часу вечера. Фуад лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. По красным глазам я поняла, что он плакал. Я пыталась у него узнать причину, но он категорически отказывался со мной говорить на эту тему. Тогда мне не оставалось ничего, как пустить в ход тяжелую артиллерию. Когда он приподнялся на кровати, я села ему на колени, так, чтобы моя грудь была на уровне его лица и стала гладить ладонью его по голове, шее, плечам. Он постепенно стал возбуждаться, во всяком случае, я это сразу почувствовала.

— Света, не увлекайся, — перебил ее Чернов, — ближе к делу.

Она лукаво улыбнулась и, сделав глубокий вздох, в результате которого ее грудь томно приподнялась, продолжила, — В итоге мы занимались любовью всю ночь.

Она вновь скрестила пальцы в замок на коленях и уставилась на Чернова.

— Рад за тебя, — разочарованно произнес он, — Именно этим событием ты захотела поделиться со мной?

— Нет, — засмеялась девушка, — То, что тебя интересует, началось уже утром.

Она откусили кусочек печенья и, запив его глотком кофе, продолжила свой рассказ.

— Утром, следуя твоим инструкциям, я стала говорить ему, какой он красивый, сильный, мужественный, какие красивые дети у него могут быть. Я всякую подобную чушь. — Она хихикнула и сделала еще глоток из чашки. — Затем, когда готовила ему завтрак, предложила на выходные поехать к моим родителям. В этот момент он меня прервал и заявил с нескрываемым раздражением, что нам не стоит больше встречаться. Я, естественно, изобразила обиду, даже хотела закатить ему сцену, а он мне говорит: «Я сделал то, что мне запрещено было делать. Я полюбил тебя». В свою очередь, я, как нормальная женщина, стала его успокаивать. Сказала, что же плохого в любви. А он отвечает: «Я смертник. У меня не может быть будущего и тем более, детей». Как могла, я пыталась его разговорить, но каждое слово из него пришлось вытягивать чуть ли не клещами. Не буду рассказывать, что и как я делала, — она многозначительно улыбнулась и продолжила, — не буду травмировать твою психику. Но, в конечном счете, он мне рассказал, что состоит в какой-то боевой организации мусульман. Его с детства отдали туда на воспитание родители. В этой организации его приучили к мысли, что его основное предназначение погибнуть в войне с неверными. Сейчас, по его словам, этот час настал. Вместе со своими товарищами они должны в ближайшие дни что-то взорвать и он уверен, что в живых после этой акции не останется.

Она посмотрела на Чернова, давая понять, что рассказала все, что смогла узнать.

— А что именно они должны взорвать и где? — с надеждой в голосе спросил Чернов. За всю свою службу, он ни разу не получал информации столь высокого значения. От этого его сердце забилось с утроенной силой.

— Мне он этого так и не рассказал, — Светлана развела руками, — Как я не пыталась его раскрутить, он молчал, словно партизан.

— Черт, — вырвалось у Игоря. Он от отчаяния стукнул кулаком по колену и, вскочив с места, начал из стороны в сторону ходить по комнате.

Девушка молча наблюдала за его перемещениями, а потом спросила:

— Да что ты так на это болезненно реагируешь. Я сегодня с ним опять встречаюсь. Если тебе это так важно, я попытаюсь узнать у него и это. Честно сказать, мне уже самой интересно стало.

— Светочка, — молящим тоном произнес Чернов, — ты не представляешь себе, как для меня это важно. Предложи ему что угодно, хоть жениться на себе, лишь бы только узнать, что они готовят.

Девушка посмотрела на Чернова и с не скрываемой иронией произнесла:

— Эх, ты, психолог — теоретик. Да если я заикнусь ему относительно женитьбы, он сразу же начнет бегать от меня, как от прокаженной. Вы ж мужики все донжуаны, пока дело не касается свадьбы. А как только поднимается этот вопрос, так вы сразу в кусты.

Ты уже и меня под общий знаменатель подвела? — Усмехнулся Чернов, — Пол часа назад другое говорила.

— А ты такой наивный, подумал, что я тебе поверила. — Парировала Светлана, — Да, если я захочу, то и ты никуда не денешься от меня. В такой тебя водоворот страстей окуну, что о жене и не вспомнишь. Это я пока с тобой, как кошка с мышкой играю.

Она встала с места, подошла к зеркалу и, погладив втянутый живот, безапелляционно произнесла:

— Сегодня я раскручу этого сопляка. По итогам, завтра позвоню. А потом возьмусь за тебя, посмотрим, на сколько ты у нас целомудренный.

Она подмигнула Чернову и, взяв в руки куртку, не прощаясь, вышла из квартиры.

«Вот это постановка вопроса, — подумал Чернов, — Впервые в отношениях с женщиной, чувствую себя девушкой, которую хотят лишить девственности». Он улыбнулся собственной мысли и вновь сел в кресло, чтобы спокойно все обдумать.

«Вот теперь все становится на свои места, — стал рассуждать он, — Сирийцам нужны были гранатометы для того, что взорвать какой-то объект, либо кого-то ликвидировать. Гранатометы они смогли достать через прапорщика Рубана. Судя по всему, прямых контактов со студентами, у того не было, поэтому должен быть посредник. На эту роль могут подойти два человека: прапорщик Свириденко, проживающий с сирийцами в одном общежитии и Ашир Битхамов, кафе которого облюбовали эти студенты для своего времяпрепровождения. Если Рубана и Свириденко связывали только служебные отношения, то с Битхамовым они были соседями по гаражу. «Было бы очень неплохо провести обыск в гараже убитого» — подумал Чернов.

Глава 17

Игорь стоял на автобусной остановке и по мере ожидания транспорта, менялись его намерения. Он всегда помнил одну из заповедей авиации — самое правильное решение то, которое приходит первым. К сожалению, на новой работе это правило не всегда срабатывало. По жизни у него периодически появлялись сомнения, которые, в конечном счете, подавляли это первое решение. «Собственником гаража, на сегодняшний день, является вдова Рубана, и вряд ли ей понравится, что в гараже ее мужа будут проводить обыск. Будет лучше, если я сам попрошу ее показать мне гараж».

Облегченно вздохнув, Чернов направился туда, где несколько дней назад разыгралась страшная трагедия. Подойдя к дому, у Игоря сжалось сердце от воспоминаний той картины, которую он совсем недавно видел. Он поднялся на пятый этаж и нажал на звонок. Почти сразу же дверь открыла хозяйка. Она с надеждой посмотрела на Чернова и спросила:

— Вы пришли рассказать мне, кто убил Ваню?

— Нет, Лидия Тимофеевна, — ответил Чернов, — Я хотел, чтобы Вы показали мне гараж Вашего мужа?

— Зачем? — удивилась женщина. Она направила на гостя вопросительный взгляд. Игорь не выдержал этого взгляда и опустил глаза. Лицо женщины моментально изменилось от гримасы ужаса, она прикрыла ладонью рот и дрожащим голосом спросила:

— Вы думаете, что мой муж занимался чем-то непозволительным и за это его убили?

— Ну что Вы, Лидия Тимофеевна, — попытался улыбнуться Чернов, — Я так не думаю. Просто мы проверяем все версии и, хотелось бы, осмотреть все, что как-то было связано с Вашим мужем накануне смерти.

— Он не бывал в гараже с момента продажи автомобиля. — Твердо заявила женщина, — Если Вам там хочется, что-то найти, то обращайтесь к Гордиенко.

— А причем тут Сергей? — опешил Чернов.

— А при том. Мы сдали этот гараж ему, сразу же после того, как продали автомобиль. — Отрезала женщина и, немного подумав, добавила, — Кстати, все свои вещи, которые там были, Ваня или вывез домой, или раздал соседям. Так что его имущества там нет.

— Спасибо, — буркнул Игорь, оставаясь стоять на пороге.

— Всего доброго, — ответила женщина и закрыла дверь.

Игорь вернулся в гарнизон, когда официальный рабочий день уже закончился. Постепенно сгущались сумерки, поэтому в окнах штаба уже кое-где горел свет. Первым делом, он поднялся в кабинет службы вооружения. Гордиенко с уставшим видом, что-то рассказывал сотрудникам прокуратуры, доставая со стеллажей папки с документами.

— Сергей, можно тебя на минуту, — обратился к нему Чернов.

Капитан посмотрел на Пархоменко.

— Товарищ майор, две минуты и я Вам все покажу.

— Пожалуйста, пожалуйста, — ответил следователь, — Если задержитесь, мы сами все найдем.

— Ну, что у тебя? — с раздражением в голосе, спросил Гордиенко. — Ты не видишь, что я с прокурорскими общаюсь.

— Почем ты мне не сказал, что арендуешь гараж у Рубана?

— А ты меня об этом не спрашивал? — парировал Гордиенко, — Или мне обо всем тебе рассказать, что как-то связано со Степанычем? У нас общие авторучки были, конспекты по гуманитарной подготовке друг у друга переписывали. Ты мне весь перечень вопросов озвучь, чтоб я знал на будущее, что тебя может заинтересовать?

— Перестань ерничать? — повысил голос Чернов, — Когда мы ехали в кафе «Мимино» я тебя спрашивал, знаешь ли ты его хозяина. Ты мне ответил отрицательно, хотя ты уже более полугода с ним соседствуешь по гаражу.

— А ты, можно подумать, знаешь фамилии всех своих соседей? — вопросом на вопрос ответил Гордиенко.

Игорь замолчал, Сергей был прав, мы далеко не всегда знаем фамилии тех, кто нас окружает.

— То-то же, — не дожидаясь ответа, продолжил тот, — Мне его фамилия ни о чем не говорила, а так визуально, конечно же, иногда видимся.

Он вновь посмотрел на Чернова и спросил:

— А ты что, начал подозревать Битхамова в убийстве Рубана?

Игорь опустил глаза и не уверенно произнес, — Нет, это так…Праздный интерес. К делу не имеет никакого отношения.

Гордиенко подозрительно посмотрел на Чернова, но промолчал.

Его вопрос застал Игоря врасплох. Тому, в свою очередь, не хотелось врать товарищу, но и правды сказать он уже не имел права.

— Извини, Сергей, — Игорь протянул ему руку, — С этим убийством, мы оба стали такими нервными, так что не обижайся.

— Я не обижаюсь, — ответил на рукопожатие Гордиенко и предложил, — Игорь, подожди меня у себя. Мы скоро закончим, как ты насчет того, чтобы выпить где-нибудь кофе? Честно сказать, уже так надоели все дрязги, хочется отвлечься от всего этого кошмара.

— Я не против, — согласился Чернов, — Закругляйся быстрее и заходи ко мне.

*****

Они сидели в маленьком, но уютном кафе на окраине города. Из динамиков доносились ритмы популярных отечественных шлягеров. Приглушенный матовый свет создавал атмосферу спокойствия и комфорта. Офицеры расположились в дальнем углу за маленьким круглым столиком и могли наблюдать за всеми входящими в заведение посетителями. В кафе в это время было не многолюдно, поэтому они могли спокойно общаться, никому не мешая и не опасаясь помешать другим.

Они заказали себе кофе и терпеливо ждали, когда официант принесет их заказ.

— Ну, что накопали следователь со своей командой на складе? — первым спросил Чернов.

— Они меня не посвящают в детали, — нехотя ответил Гордиенко, — Кроме трех гранатометов все на месте. Отпечатков пальцев нашли много, но где чьи, попробуй там разбери. Сегодня проверяли всю документацию, претензий никаких не высказывали. Когда Степаныч, уходил в отпуск, склад, согласно акта, передал мне, а потом точно также Рубан все принял назад без замечаний. Все оставалось в наличие. — Он замолчал, а затем спросил, — А что у тебя нового?

— А я, кажется, нашел кому продал Рубан гранатометы, — ответил Чернов, но тут же предупредил, — Но только больше не расспрашивай меня ни о чем. Боюсь сглазить.

— Да, бог с тобой, — равнодушно ответил Сергей, — Я же не мальчик, все понимаю — тайна следствия.

Он перевел взгляд на бармена, который с отрешенным выражением лица методично протирал стаканы.

— Командир, ну где наш кофе? — крикнул он.

— Еще минута, не волнуйтесь, — отозвался бармен.

— Черт знает что, — выругался Гордиенко, — Чашку кофе ждешь дольше, чем шашлык в ресторане.

— Ты не в куре, а где здесь туалет? — спросил у него Чернов.

— Там, за шторкой, справа от входа, — указал рукой Сергей.

Игорь вышел, чтобы помыть руки, а когда вернулся, то чашки с ароматным напитком уже стояли на столе.

— А почему мы приехали именно сюда, неужели в городе негде выпить кофе? — спросил Чернов, подвигая к себе маленькую чашечку.

Гордиенко улыбнулся.

— Обычный кофе можно выпить где угодно, даже в нашей столовой. А вот кофе по-турецки, на песке, только здесь. — Он сделал глоток и с наслаждением подкатил глаза. Затем, вопросительно посмотрел на Чернова, ожидая реакции с его стороны.

Игорь попробовал кофе, но не получил никакого удовольствия. Более того, напиток показался ему неестественно горьким.

— Не понравился? — сделал удивленное лицо Гордиенко.

— Честно сказать, я не большой гурман и не знаю вкуса кофе по-турецки, — стараясь не обидеть товарища, ответил Чернов, — Но по мне, обычный растворимый кофе ничем не хуже этого.

— Это по началу, — стал объяснять Сергей, с видом истинного ценителя, — после третьего, максимум четвертого глотка, ты почувствуешь его неповторимый вкус, более того, ты ощутишь прилив сил и энергии.

Следуя совету товарища, Игорь выпил еще немного, но, как и прежде, не почувствовал никаких новых ощущений.

Чтобы не показаться в глазах Гордиенко дремучим профаном в области кофе, Чернов все же произнес:

— А вот сейчас уже как-то по-новому воспринимается.

— Я же тебе говорил, — удовлетворенно сказал Сергей и взял в руки свою чашку.

Допивая свой кофе, вместо ожидаемого прилива сил и энергии, Игорь начал испытывать неприятные ощущения в желудке.

— Давай что-нибудь закажем поесть, — предложил он, — с утра ничего не ел.

Гордиенко посмотрел на часы и отрицательно покачал головой.

— Знаешь, Игорек, я совсем забыл. Жена просила приехать сегодня пораньше, чтобы прикрепить багеты для новых штор. Так что поужинаем дома.

Он не стал ждать ответа Чернова, а резко встал из-за стола, сунул бармену купюру, и, не дожидаясь счета и сдачи, направился к выходу.

Чернов поспешил за ним. Гордиенко действительно опаздывал, он включил двигатель и с места рванул автомобиль так, что даже послышался визг задних колес.

— Куда мы так летим? — спросил Игорь, видя, как стрелка спидометра подбирается к отметке 90 километров в час.

— Если б ты хоть раз видел мою жену в ярости, то не задавал бы такого вопроса, — улыбнулся Гордиенко и вновь сосредоточился на дороге.

Впервые за последние десять дней начался проливной дождь, символизирующий окончание бабьего лета и наступление настоящей осени. Ямы на дороге постепенно заполнялись водой и автомобиль все чаще и чаще, попадая в них, поднимал грязные фонтаны воды. В этот момент, встречный автомобиль на скорости пролетел мимо, полностью залепив грязью боковое стекло водителя.

— Остановись и протри окно, — предложил Чернов, — Тебе ж слева ничего не видно.

— Ничего страшного, дождем смоет, — ответил Гордиенко.

Остаток пути они ехали молча. Когда Игорь вышел из машины его желудок начал болеть еще сильнее и в глазах стали появляться светящиеся блики, какие обычно бывают на море в солнечный день. Более того, он отчетливо слышал стук своего сердца, а дышать становилось все тяжелее и тяжелее.

«Нет, кофе по-турецки — это не мой напиток», — подумал Чернов, едва поднявшись на свой этаж. В глазах начало темнеть и он долго не мог найти кнопку дверного звонка. В конечном счете, он начал непрерывно звонить, пока ему не открыла жена.

— Ты что пьяный? — удивилась Людмила неестественному поведению мужа.

— Нет, я трезв, но что-то не хорошо себя чувствую, — ответил Игорь и, пошатываясь, вошел в коридор.

С каждой секундой дышать становилось все труднее и труднее. Игорь наклонился, чтобы снять обувь, но не удержался и завалился на пол. Жена подбежала к нему и, пытаясь поднять, спросила:

— Что с тобой? Ты аж зеленый.

— Ничего, все нормально, — Игорь попытался улыбнуться, — Сегодня меня угостили турецким кофе, но видимо мой желудок его не принял.

Людмила помогла ему дойти до дивана, а затем присев на корточки, стала его разглядывать. Что-то в его облике ей показалось не нормальным.

Свет в комнате показался Чернову необычно ярким, у него начали слезиться глаза, и он прикрыл их ладонью. Она убрала его руку от глаз и испуганно произнесла:

— У тебя зрачок сплошной. Что ты еще пил?

— Больше ничего, — задыхаясь, ответил Игорь. Его лицо покрылось маленькими капельками пота.

Женщина выскочила на кухню и через несколько секунд вернулась к нему с бутылкой минеральной воды.

— Быстро пей, — она налила воду в стакан и протянула мужу.

Игорь, как послушный ребенок выпил воду до конца.

— Пей еще, — Людмила наполнила второй стакан и протянула ему.

— Я больше не хочу, — взмолился Игорь, отталкивая от себя посуду.

— Через не хочу. — Настаивала жена, — Я читала в какой-то книге, что минеральная вода нейтрализует яды. А ты явно, что-то съел не свежее.

Игорь допил воду, но легче ему не стало, его начало тошнить, он, спотыкаясь, выскочил в туалет, а дальше наступила темнота.

Глава 18

Он открыл глаза. Невыносимо болела голова и очень хотелось пить. «Где я?» — первое, о чем подумал Чернов. Игорь лежал на казенной панцирной кровати в комнате с высокими потолками, и крашенными в голубой цвет стенами. За окном ярко светило солнце, а по подоконнику беззаботно прыгали воробьи.

— Кажется, наш боец проснулся, — как сквозь сон услышал он не знакомый голос.

Игорь повернул голову туда, откуда доносился звук и увидел, сидящую на стуле Люду и стоящего рядом с ней мужчину в белом халате.

Жена облегченно вздохнула и, смахнув со щеки слезу, взяла за руку Игоря.

— Как Вы себя чувствуете? — спросил врач, рассматривая зрачки пациента.

— Нормально, — буркнул Игорь, — А что со мной произошло?

Врач улыбнулся и, посмотрев на Людмилу, ответил:

— Вчера Вы чуть богу душу не отдали. Скажите спасибо, своей супруге, она молодец, с того света Вас вытащила. Если б до нашего прибытия не промыла вам желудок, сейчас бы Вы с Михаилом-архангелом разговаривали.

Он одобряюще посмотрел на Людмилу и весело ей подмигнул.

А чем я мог отравиться, если я в течение дня, кроме печенья и чашки кофе ничего не ел? — удивился Чернов.

— А вот это уж я не знаю, вспоминайте. — Серьезно ответил доктор, вытаскивая из чехла аппарат для измерения давления. Он заправил манжету на руке Игоря и накачивая воздух, добавил, — Анализ показал, что у Вас очень высокая концентрация атропина в крови.

— Откуда у меня мог оказаться в крови атропин? — удивился Игорь.

— Ну, не знаю, — оторвался от своего занятия врач, — Естественным путем он мог попасть Вам в кровь только через ягоды дурмана, белены или красавка, что маловероятно в вашем возрасте. А вот выпить глазные капли вы вполне могли, перепутав их с каким — либо другим лечебным препаратом.

— Люда, — обратился Игорь к жене, — У нас дома есть атропин?

— Откуда? — удивилась жена, — Я единственный раз им пользовалась, когда в шестом классе зрение стало садиться. Тогда мне им глаза закапывали. А сейчас я уже и не помню, как пузырек от него выглядит.

Игорь на минуту опустил веки, напряженно вспоминая все детали вчерашнего дня. Врач в это время отключил аппарат и удовлетворенно отметил:

— Ну что ж, давление у Вас практически в норме. Если так пойдет дальше, то дня через три — четыре уже выпишем.

— Как три-четыре дня? — Чернов вскочил с кровати, — Мне нужно идти прямо сейчас. У меня серьезные дела. Где мои вещи?

— Вы с ума сошли, молодой человек, — возмутился доктор, — Пока не проведем все обследования и необходимый курс лечения, даже не надейтесь на выписку.

— Я не собираюсь здесь отлеживаться, — категорично заявил Чернов и уже более настойчиво повторил свой вопрос, — Я еще раз спрашиваю, где мои вещи?

— Ну, знаете, — развел руками врач, — В таком случае пишите расписку, что отказываетесь от госпитализации, и к нам претензий иметь не будете.

— Не вопрос, дайте бумагу и ручку, — ответил Чернов.

— Ну, хоть Вы его уговорите, — с надеждой в голосе обратился врач к Людмиле, — Его же лечить нужно.

— Его по жизни лечить нужно, — Женщина недовольно посмотрела на мужа и обреченно махнула рукой, — Если уж вожжа под хвост попала, то уговаривать его бесполезно.

Она молча стала доставать из пакета его одежду, которую еще совсем недавно хотела отнести домой.

Как только Чернов пересек КПП части, он сразу же направился в лазарет. Обычно в это время в гарнизоне проходили занятия, и медперсонал был предоставлен сам себе. По стечению обстоятельств, начальник медслужбы по специализации был окулистом и Чернов, не долго думая, зашел к нему в кабинет.

Майор Сметанин Вячеслав Иванович, служил в этом гарнизоне со дня образования части. Апогея в своей военной карьере он уже достиг, больные, в силу его профиля, беспокоили не часто, поэтому большую часть своего служебного времени он посвящал игре в шахматы, разведению аквариумных рыбок и главному своему хобби — парашютным прыжкам.

— Добрый день, Вячеслав Иванович, — поприветствовал его Чернов.

— Добрый, добрый, — улыбнулся Сметанин, стоя возле аквариума. — Что заболел?

— Слава богу, нет, — ответил Чернов, пряча от него глаза, с расширенными зрачками.

— А так и не скажешь, вид у тебя какой-то болезненный.

Он подошел ближе к Чернову и попытался пощупать у того пульс.

— Да, все нормально у меня, — освободил свою руку Чернов, — Вы мне скажите, к вам обращался недавно капитан Гордиенко за помощью.

Сметанин на минуту задумался, а затем ответил:

— Был он у меня пару дней назад с жалобой на зрение. Я диагностировал ему спазм аккомодации и прописал недельный цикл атропинизации. А что? Зрение наших военнослужащих стало предметом неустанной заботы доблестных органов госбезопасности?

— Наши органы обо всем заботятся, — проворчал Чернов и тут же вышел из кабинета.

Он поднялся в штаб полка и прошел в конец коридора, где находилось машинописное бюро. Дверь в помещение была приоткрыта, обе машинистки были заняты работой. Игорь встал таким образом, чтобы его смогла увидеть Светлана и при этом не заметила ее напарница. Как он и ожидал, девушка сразу его увидела и без лишних слов вышла в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

— Не важно выглядишь, товарищ майор, — произнесла она, рассматривая Чернова.

— Ерунда, — отмахнулся тот, — Ночью плохо спал.

Предвидя возможную скабрезность со стороны Светланы по этому поводу, он тут же ее опередил вопросом:

— А что у тебя?

— Практически ничего, — ответила она, оглядываясь по сторонам. — Общаться со мной Фуад не стал. Попросил, чтоб я забыла, все, что он рассказал мне прежде.

— А хоть как-то он попытался объяснить свое настроение? — перейдя на шепот, спросил Игорь.

— Никак, — пожала она плечами, — Просто сказал, что через четыре дня он вместе с товарищами уезжает в Москву, и больше мы не увидимся.

Она настороженно взглянула на дверь машинописного бюро и добавила, — Мне пора идти. Больше он мне ничего не сказал, поэтому остальное додумывай сам.

Она кокетливо помахала Игорю одними пальчиками и быстро скрылась за дверью.

Теперь для Чернова уже было все ясно. Задержание и арест преступника или преступников, было делом ближайшего времени. Стараясь выглядеть естественно, он спустился в службу вооружения, где продолжала работать оперативная группа. В кабинете Гордиенко перебирал какие-то ведомости, а майор Пархоменко что-то писал.

— Добрый день, господа офицеры, — поприветствовал всех присутствующих Чернов, стараясь держать себя естественно.

— Здравствуйте, Игорь Геннадьевич, — ответил следователь, взглянув на Игоря поверх очков.

— Здравствуй, — Гордиенко протянул руку Чернову, не отрывая глаз от документов.

— Юрий Сергеевич, — обратился к нему майор, — Нас вызывают на совещание в городскую прокуратуру. Причем, мы там должны быть через двадцать минут.

— Так мы же за это время даже не успеем туда доехать, — удивился майор юстиции.

— Я думаю, товарищ капитан любезно согласится нас туда отвезти, — Чернов перевел взгляд на Гордиенко, — Правда, Сергей?

— Я не могу, у меня работы много, — ответил тот, продолжая усиленно перебирать бумаги.

— Сережа, — как можно доброжелательнее произнес Чернов, — Тогда дай мне ключи от твоей машины, я ее даже в городе заправлю. Но, поверь, нам нужно очень срочно.

— Хорошо, — после непродолжительной паузы ответил Гордиенко и протянул ключи Чернову.

— Поехали, — сказал тот Пархоменко и быстро вышел из кабинета.

Уже на лестнице его догнал следователь и спросил:

— А что за срочность? Я был вчера в прокуратуре, общался с заместителем прокурора, никакого совещания на сегодня не планировалось.

— По дороге все расскажу, — ответил Чернов, ускоряя шаг.

Он не сразу смог завести двигатель, а когда тот запустился, то не смог двинуться с места. Автомобиль несколько раз дергался, как раненый зверь, но тут же замирал.

— Вы что не умеете водить автомобиль? — спросил удивленный Пархоменко.

— Почему не умею? Умею, — невозмутимо ответил Чернов, — просто с училищных времен за руль не садился.

— Понятно, — улыбнулся следователь, и, открыв дверь салона, сказал, — Меняемся местами, я поведу машину.

Тронувшись с места, он произнес:

— Я не очень хорошо знаю город, поэтому говорите мне куда ехать.

— Когда подъедем к ближайшим домам, сверните в первый же переулок.

— Это у вас такой юмор? — насторожился Пархоменко.

— Потом вы все поймете, — ответил Чернов и оглянулся назад, на удаляющийся гарнизон.

Через минуту автомобиль свернул на узкую улицу, никогда не видевшую асфальта, и остановился. Пархоменко вышел из машины и, скрестив руки на груди, стал молча наблюдать за Черновым. Тот, оставаясь в салоне, аккуратно осмотрел содержимое бардачка, заглянул под пассажирское сиденье. Затем вышел из автомобиля и внимательно осмотрел багажник. Там тоже ничто не привлекло его внимания. Потом, он подошел к водительскому креслу и стал что-то искать под ним.

— Может быть, вы мне расскажете, что ищете. — Обратился к Чернову следователь.

Игорь молча продолжал рассматривать пространство под сидением.

— Вы, вообще меня услышали, — напомнил о себе Пархоменко.

— Конечно, Юрий Сергеевич, — ответил Чернов, вставая с колен, — Взгляните вот сюда, а то у меня со вчерашнего дня зрение неважным стало.

Пархоменко бросил на Чернова недоверчивый взгляд. Поведение сотрудника военной контрразведки в этот день было явно неадекватным, но, тем не менее, он склонился к сидению и посмотрел туда, на что обратил его внимание Чернов.

Под сидением на резиновом коврике и внутренней части чехла четко просматривались размазанные бурые пятна.

— Вы хотите сказать, что это кровь Рубана? — опешил Пархоменко.

— Именно, — торжествующе произнес Игорь и вновь уселся на пассажирское кресло.

— Вполне возможно, что это даже не кровь, а краска, — предположил Пархоменко, — А может быть кровь какого-то животного.

— Для начала нужно провести экспертизу этого вещества и тогда я попытаюсь вам все рассказать, а пока я предлагаю, работать в прежнем режиме, потому что, помимо этого убийства, в ближайшее время должно еще произойти нечто неординарное и возможно, с гораздо более серьезными последствиями. — Ответил Чернов и прикрыл глаза. Атропин давал о себе знать, Игорь с трудом переносил дневной свет, поэтому при каждом удобном случае, старался оставаться с закрытыми глазами.

— Ну а как Вы прикажете, сейчас взять эти образцы, это же незаконно. Есть определенная процедура, — начал объяснять следователь.

— Юрий Сергеевич, — перебил его Чернов, — процессуальные коллизии возьмите на себя. Я думаю, Вы найдете возможность, как это правильно задокументировать, а мне нужно срочно в горотдел СБУ. Поверьте, всплыла еще одна информация и не менее важная, чем гибель прапорщика. Сейчас нужно думать, как предупредить новые убийства.

Следователь скептически посмотрел на Чернова, но все же двинулся к машине.

— Согласен, — после затянувшегося молчания, ответил он, усаживаясь за руль, — Но мне не нравится, когда меня используют втемную.

Игорь промолчал и уселся на пассажирское кресло. Он откинул голову назад и вновь закрыл глаза.

Пархоменко запустил двигатель и они поехали в сторону города.

— И все же, вы мне так и не объяснили, — стал настаивать следователь, — почему вы стали искать улики именно здесь под креслом.

Не открывая глаз, Чернов улыбнулся одними губами.

— Все очень просто Юрий Сергеевич, — устало ответил он, — Я обязательно вам все расскажу, но мне нужно еще кое-что проверить.

— А может быть, Вы ошибаетесь? — возразил ему Пархоменко, — Я не исключаю вариант, что капитана Гордиенко хотят элементарно подставить, чтобы отвести от себя подозрения. В моей практике такое бывало и не раз.

Чернов усмехнулся и, щурясь от дневного света, посмотрел на следователя.

— А как Вы объясните, тот факт, что вчера меня хотели отравить?

Пархоменко от неожиданности, резко нажал на тормоз, так, что оба чуть не ударились головой об лобовое стекло.

— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, — сказал следователь и, выключив двигатель, развернулся всем телом к Чернову.

Игорю не очень хотелось рассказывать все подробности, особенно говорить о возможной причастности к хищению оружия сирийских студентов. У него не было прямых доказательств тому, да и следователь мог разбить зародившуюся версию Чернова в пух и перья.

— Вчера капитан Гордиенко пригласил меня в кафе на чашечку кофе. — Начал пояснять свою позицию Игорь, — Незадолго до этого, я сказал ему, что в ближайшие дни смогу установить убийцу Рубана. Вечером, после кафе мне стало плохо, и я оказался в больнице. Там у меня взяли анализы, и врач констатировал, что отравление произошло в результате отравления атропином.

— И это все? — усмехнулся Пархоменко и снисходительно посмотрел на Чернова, — А причем тут Гордиенко?

— А при том, что Гордиенко несколько дней назад обращался в санчасть с жалобой на ухудшение зрения и начальник медицинской службы прописал ему именно этот препарат. — Чернов несколько повысил голос, теряя прежнее самообладание.

— Это еще ни о чем не говорит, — отмахнулся следователь, — атропин может купить каждый в любой аптеке. А, учитывая, как нас любят в войсках, подлить яд Вам в воду или в пищу мог, кто угодно. Я даже не исключаю, что таким образом в кафе могли развлекаться официанты.

— Ничего себе развлечения, — поразился Чернов.

— А что вас удивляет, — продолжал следователь, — Лет десять назад, когда я еще служил в Ворошиловградском гарнизоне, там, в одной из частей, повар в одну из котлет периодически подмешивал крысиный яд, а потом наблюдал, кому она попадет. Около десяти человек, таким образом, отравилось. Благо, без летальных исходов. В основном объектами его экспериментов были старослужащие солдаты или прапорщики, которые заходили в столовую за закуской. Тогда мы все проверяли несколько месяцев, причем подозрений к пищеблоку не было никаких. Солдаты после приема пищи не болели, а травились в основном те, кто вечером выпивал и закусывал вне столовой. Мы сначала грешили на паленую водку. Совместно с ОБХСС проверили все подпольные точки продажи спиртного в окружении части. В результате, прикрыли несколько объектов, но отравления не прекратились. Так, может быть, все продолжалось и дальше, если б в один прекрасный день этот поворенок не напился и не рассказал о своей «забаве» землякам. Благо среди них оказался ваш информатор. После этого, мы быстро его раскрутили.

Игорь задумался над словами Пархоменко. Его доводы не были лишены здравого смысла. В какой-то момент Чернову стало даже немного стыдно оттого, что он начал подозревать своего друга.

Следователь вновь включил двигатель и тронул автомобиль с места. Около десяти минут они ехали молча.

— О чем задумались, Игорь Геннадьевич, — нарушил тишину Пархоменко.

— Думаю над Вашими словами, — ответил Чернов, — не пойму, какой смысл официантам устраивать такие развлечения. Во-первых, ожидаемого результата от своих пакостей они все равно не увидят, а кафе закрыть смогут.

— Это вряд ли, — засмеялся Пархоменко, мастерски объезжая ухабы на дороге, — Во-первых, признаки отравления наступают не сразу. Наверняка, когда у вас появились первые симптомы, чашка, в которой находился яд, уже была вымыта. В этом случае, доказать, что отравление произошло именно в этом кафе не сможет ни один эксперт. А во-вторых, результат отравления, как таковой, им и не нужен. Важен сам факт. Многие из нынешних официантов служили в армии, и определенная часть из них сохранила об офицерах, а тем более об офицерах особого отдела, далеко не теплые воспоминания. Поэтому, не стоит забывать, что и такая категория людей тоже имеет место.

— Тогда я не представляю, кто мог убить Рубана, — окончательно разозлился Чернов.

— Ну, уж во всяком случае, не Гордиенко, — уверенно произнес Пархоменко, — Для раскрытия любого преступления нужно определить мотив. А в случае с Гордиенко, его просто не существует. У меня уже нет сомнений, что Рубан собственноручно продал гранатометы третьим лицам. Учитывая болезнь дочери, ему нужны были деньги и очень большие. Вот Вам мотив для хищения и продажи оружия. Что касается Гордиенко, то через два месяца его должны были перевести в Киев на вышестоящую должность. От него требовалось одно — спокойно пересидеть это время без лишних осложнений. Так что, Игорь Геннадьевич, Рубана могли убить только те, кто купил у него эти гранатометы. Посудите сами, если, как Вы говорите, планируется очередное преступление, зачем им лишний свидетель в лице этого прапорщика, который уже сыграл свою роль. Вот Вам и мотив убийства. И последнее. Как утверждают, сыщики из уголовного розыска, убийца был левшой, а Гордиенко правша. Во всяком случае, он столько времени находился у меня перед глазами, что я сразу обратил внимание какой рукой он пишет. Вилку в столовой он, конечно, держит в левой руке, но этого требует этикет.

Пархоменко с легкой ухмылкой взглянул на Чернова. Игорю нечем было возразить опытному следователю и он вновь прикрыл глаза. Опять основная версия, собранная им по крупицам рухнула под натиском неопровержимых аргументов. Хотя, даже сегодня утром, когда он был на сто процентов убежден в причастности Гордиенко к убийству, он так и не смог для себя определить мотив этого преступления. В итоге, по-прежнему оставались два человека, которые могли быть связующим звеном между Рубаном и сирийскими студентами — это гражданин Битхамов — владелец кафе «Мимино» и старшина роты охраны прапорщик Свириденко. Если это, действительно, было так, то они и являются заинтересованными лицами в смерти прапорщика Рубана.

От этих мыслей, на душе Чернова легче не стало.

— Куда дальше ехать? — отвлек его от мыслительного процесса Пархоменко.

Игорь приоткрыл глаза и посмотрел по сторонам.

— На светофоре поверните налево, а там еще метров 300 и остановимся.

Пархоменко свернул на перекрестке, и, узнав знакомую улицу, произнес:

— А вот здесь я уже ориентируюсь. Чуть дольше справа городская прокуратура.

— Так точно, — ответил Чернов, — а городской отдел СБУ в ста метрах от нее.

Подъехав на стоянку служебного транспорта, Пархоменко вытащил из папки свернутый целлофановый пакет, аккуратно уложил туда резиновый коврик со следами крови и сказал:

— Я вас буду ждать здесь, а если Вы завершите свои дела раньше, то подождите меня.

— Ну, куда же я без Вас, — улыбнулся Чернов, — Мы ведь должны быть на одном совещании. — Он напомнил следователю причину, по которой они срочно выехали из гарнизона.

Они улыбнулись друг другу и разошлись в разные стороны.

Глава 19

Игорь вошел в здание городского отдела СБУ и сразу направился к подполковнику Тищенко. По традиции, все кабинеты сотрудников, находящихся в отделе, на ключ не запирались. По этому признаку всегда можно было определить на месте человек, либо вышел в город. Тищенко на месте не оказалось. Игорь заглянул в соседний кабинет, где сидел его заместитель.

— Вы не скажете, где ваш начальник? — Чернов кивнул головой на соседнюю дверь.

— У Кирсанова на совещании, — ответил тот, — Если что-то срочное, то подождите его в приемной.

Ждать пришлось достаточно долго. За это время Игорь успел просмотреть все газеты и журналы, лежавшие на столе у дежурного. Наконец, спустя сорок минут, дверь кабинета открылась, и оттуда стали выходить начальники подразделений. Увидев Тищенко, Чернов сразу подошел к нему.

— Толя, есть информация, не терпящая отлагательств, — начал Чернов.

Подполковник взял его под руку и, не останавливаясь, повел по направлению к лестнице.

— Идем ко мне, там подробно все расскажешь.

— Вопрос касается подготовки к теракту, — без излишних прелюдий выпалил Чернов.

После этих слов Тищенко остановился и замер, как вкопанный.

— Ты серьезно или шутишь? — это все, что смог выговорить подполковник.

— Да, какие тут шутки, — разозлился Чернов, — я же не идиот, чтоб такими вещами шутить.

Тищенко тут же развернул за плечи Чернова в противоположную сторону и сказал:

— Тогда пошли к Кирсанову.

Подполковник Кирсанов Юрий Иванович занимал должность заместителя начальника городского отдела. В отделе было два заместителя, но в отсутствие начальника он всегда оставался вместо него. Как руководителя его отличали порядочность, высокий профессионализм, а также редкая способность для заместителя принимать самостоятельные ответственные решения. Сам по себе он был легендарной личностью. В начале 80-х годов он в составе группы «Каскад» воевал в Афганистане, там же начал писать песни, в последствие без которых не обходилась ни одна встреча ветеранов. Возможно, по этой причине, он с большой симпатией относился к военным вообще и военным контрразведчикам в частности.

— Что Игорь, проблемы? — с улыбкой на губах, Кирсанов вышел из-за стола, чтобы поздороваться с Черновым.

— Да, нет Юрий Иванович, — пожимая ему руку, ответил Игорь, — проблемы я стараюсь решать самостоятельно. Скорее информация.

— Ну, присаживайся и рассказывай, — Кирсанов указал рукой на свободные стулья возле приставного стола, а сам сел напротив. Также напротив Чернова разместился Тищенко.

— Не так давно у нас в части похитили три гранатомета, — начал Игорь.

— Не так давно, это как? — сразу же перебил его хозяин кабинета.

— Недостачу выявили только три дня назад и я этим сейчас занимаюсь.

— Дальше, — произнес Кирсанов.

— По имеющимся у меня данным, к хищению оружия причастен бывший начальник склада прапорщик Рубан. Предположительно, через соседа по гаражу гражданина Битхамова, эти гранатометы у него приобрели сирийские студенты.

Чернов не стал акцентировать внимание на еще одном подозреваемом, так как проверку Свириденко он мог организовать и сам.

— Ничего не понятно, — Кирсанов нервно начал стучать костяшками пальцев по столу, — ты можешь подробно рассказать все, как и при каких обстоятельствах узнал об этом?

Чернов тяжело вздохнул и начал рассказывать все, с чего началось расследование гибели прапорщика Рубана и заканчивая вчерашним отравлением.

Выслушав все, Кирсанов откинулся на спинку стула и, взглянув на Игоря, сказал:

— Прямо сценарий какого-то детективного фильма. Если б тебя не знал, подумал бы, что у тебя крыша поехала. — Он потер ладонью по щеке и обратился к Тищенко, — Что у нас есть на этого Битхамова?

— Личность заметная в городе, — ответил тот, — Преуспевающий бизнесмен, неоднократно проходил у нас, как связь криминальных авторитетов, ранее судим за нарушение правил о валютных операций, имеет обширные связи среди студентов из арабских стран. Последний раз подозревался в причастности к расстрелу криминально авторитета по кличке «Самбист».

— Я помню, — ответил Кирсанов, — тогда дело закрыли, ввиду того, что автомобиль из которого осуществили расстрел, нашли взорванным в соседней области.

— Не совсем так, Юрий Иванович, — заметил Тищенко, — Уголовное дело разбили на несколько эпизодов. И теперь прокуратура продолжает расследование убийства «Самбиста», а прокуратура соседней области расследует взрыв автомобиля с киллерами.

— Я знаю эти подробности, — Кирсанов бросил на подчиненного жесткий взгляд. Ему было неприятно, что тот его поправил, в присутствие другого оперативного работника. — Что есть у Вас на этих студентов.

— Не могу ничего сказать, — встал с места Тищенко, — Никакой оперативно-значимой информации в отношении них нам не поступало.

— Сколько остается времени до их отъезда в Москву? — начальник перевел взгляд на Чернова.

— Агент мне сообщил, что они выезжают через четыре дня, — он запнулся и сам себя поправил, — Точнее уже через три. Агент общался со студентами вчера.

— В какое время от нас отправляется поезд на Москву?

— В десять сорок, — по памяти ответил Анатолий, и тут же пояснил, — Я этим поездом обычно тещу домой отправляю.

— Значит, в нашем распоряжении всего два полных дня, — задумчиво произнес Кирсанов. — Не густо.

Поджав губы и прищурив глаза, он сидел, уставившись в одну точку. Чернов и Тищенко молча смотрели на него, боясь нарушить тишину.

— В общем, так, товарищи офицеры, — встал из-за стола Кирсанов, — Вы, Игорь Геннадьевич, прямо сейчас решаете вопрос со своим руководством, чтобы к вечеру шифртелеграмма с этой информацией лежала у меня на столе. А Вы, Анатолий Васильевич, — он посмотрел на Тищенко, — подготовьте все данные на этих студентов, а также выпишите задания для проведения полного комплекса оперативно-технических мероприятий и наружного наблюдения в отношении Битхамова и иностранцев.

— Есть, — почти одновременно ответили офицеры, и вышли из кабинета.

Когда Игорь вернулся на стоянку автомобилей, Пархоменко ходил вокруг машины, нервно поглядывая на часы.

— Ну, сколько можно ждать, — стал он возмущаться, — Пока вас не было, мы уже и фотографирование произвели, и соскобы сняли с коврика и частицы ткани, найденные на нем, отдали на экспертизу, а Вас все нет.

— Да, я только заместителя начальника отдела почти час ждал, — стал оправдываться Чернов. — А потом еще со своим шефом общался по оперсвязи.

— Ладно, поехали, — смирился Пархоменко и сел за руль.

Игорь разместился на соседнем кресле и довольный результатом проведенной беседы в отделе, спросил:

— Ну а что с автоматом, который мы отдали на экспертизу?

— Ах, да, чуть не забыл, — спохватился следователь, — Они уже провели экспертизу оружия. Гильзы, найденные на месте убийства вашего бандита, были выпущены из этого автомата. Так что теперь ствол будет приобщен к делу, как вещдок.

— Этого только не хватало, — вновь поник духом Чернов и бессильно обмяк в кресле.

По дороге Игорь заправил автомобиль на заправке, как обещал Гордиенко, а затем, сразу же направились в часть.

К их возвращению, начальник службы вооружения находился в кабинете один. От длительного ожидания он не знал чем заняться и поэтому тупо рисовал геометрические фигуры на листе бумаги.

— Ну что, заждался? — весело спросил Чернов и бросил ему ключи от машины. — Бак мы тебе заправили.

Сергей, не выпуская авторучки, свободной рукой поймал ключи и тут же спрятал их в карман.

— Что хорошего рассказали в прокуратуре? — без интереса спросил он.

— Ничего особенного, — тем же тоном ответил Чернов, — Очередной раз призвали всех представителей силовых структур соблюдать законность.

Он сел напротив Гордиенко и, посмотрев на его художественные «творения», поинтересовался:

— А ты что такой грустный?

— Не знаю, — печально ответил тот, и тут же спросил, — Ты как себя чувствуешь? Я вчера всю ночь мучался с желудком.

Игорь не стал рассказывать о своем состоянии, а наоборот, сделав, невозмутимое выражение лица, заявил:

— А у меня все нормально. Вечером поужинал с женой, выпил пятьдесят грамм, и всю ночь спал, как младенец.

— Везет, — произнес Гордиенко и стал надевать плащ.

— Ты домой? — спросил у него Чернов.

— Да, но извини, сегодня не смогу тебя подбросить, у меня дела в городе, — пояснил он и, надев фуражку, вышел из кабинета.

— Что-то он сегодня не в духе, — отметил Игорь, обращаясь к Пархоменко.

— Не удивительно, — улыбнулся тот, — начмед, наверное, рассказал ему о Вашем утреннем визите к нему. А ничто так не оскорбляет человека, как недоверие. — Он на мгновение замолчал, — Я думаю, что друга в его лице, Вы сегодня потеряли.

— Возможно, — согласился с ним Игорь.

Он пожал следователю руку и пошел на автобусную остановку.

Домой он попал намного раньше, чем в предыдущие дни.

— Как твое самочувствие? — с порога спросила у него жена, — есть хочешь?

После вчерашнего отравления сама мысль о еде вызвала у него полное отвращение. Он скривился и отрицательно покачал головой.

— Тогда будем тебя лечиться, — категорично заявила Людмила, — переодевайся и ложись на диван.

Она удалилась на кухню и через несколько минут вернулась в комнату с теплым молоком и банкой меда.

— Вот это все ты должен поглотить, иначе телевизор не включу, — утверждая свое господство в доме, произнесла она, — Мне больной муж не нужен.

Она села в кресло, напротив Игоря, и стала внимательно наблюдать за ним. Теплое молоко Чернов не любил с детства и эта процедура показалась ему бесконечной мукой. Первый раз за весь прошедший день, он пожалел, что не остался в больнице.

Глава 20

Утром он проснулся на удивление бодрым. О былом отравлении напоминали только круги под глазами и неприятное ощущение во рту. Он, как всегда, принял контрастный душ и, растираясь махровым полотенцем, почувствовал, до какой степени проголодался. Это был хороший признак выздоровления. Игорь вышел на кухню с твердым намерением позавтракать яичницей на сале и запить чашкой крепкого кофе. Он расположился за столом и обратился к жене:

— Что у нас сегодня подают к завтраку?

Людмила молча поставила на стол кружку с черным чаем и тарелку с сухарями.

— Врач сказал, что в ближайшие четыре — пять дней, тебе ничего нельзя мясного, растительного и, тем более, никаких полуфабрикатов.

Начало дня сразу показалось малообещающим. Игорь давился на кухне сухарями, как вдруг раздался телефонный звонок. Обычно утренние звонки не предвещали ничего хорошего, поэтому он не решался поднять трубку. Однако, абонент на противоположном конце провода, не собирался сдаваться, и звонок настойчиво повторялся раз за разом.

— Да возьми ж ты трубку, — взмолилась жена, — Мне в такое время никто не звонит.

Игорь подошел к аппарату и, наконец, ответил.

— Здравствуй, Игорь, — услышал он голос Секерина.

— Доброе утро, Андрей.

— Может быть, оно для кого-то и доброе, но только не для тебя, — голос начальника уголовного розыска звучал прерывисто, в трубке были слышны чужие голоса, вой сирены и гул проезжающих машин.

— Что случилось? — напрягся Чернов в ожидании плохих известий.

— Скоро твоей службой боепитания будут заниматься все правоохранительные органы города, — в трубке наступила тишина, видимо Секерин с кем-то параллельно разговаривал. Через несколько секунд он вновь заговорил, — Только что взорвали машину начальника службы вооружения вашего батальона обеспечения.

Игорь на минуту лишился дара речи от услышанного известия.

— Гордиенко погиб? — Собравшись с духом, спросил Чернов, и не узнавал собственного голоса.

— Слава богу, нет. О таких, как он, говорят, в рубашке родился, — успокоил его Секерин, — на ходу успел выскочить из машины, правда, немного лицо и руки разбил, но в целом ничего серьезного, а вот автомобиль, на куски разнесло.

— Где это произошло? — спросил Игорь.

— Недалеко от гаражного кооператива «Авиатор», на перекрестке.

— Скоро буду, — ответил Чернов, — и положил трубку.

Спустя несколько минут он уже был на месте. Посреди проезжей части дымились искореженные останки автомобиля, окна близлежащих домов напоминали пустые бойницы, все стекла из них вылетали либо от взрывной волны, либо от разлетевшихся осколков. Возмущенные люди, кто в чем, вышли на улицу поглазеть на происшествие и при этом, не стесняясь окружающих, поругать новую власть за разгул преступности в городе. Сотрудники милиции в форме и штатской одежде опрашивали свидетелей, криминалисты исследовали обломки машины. На порожке кареты скорой помощи Чернов увидел сидящего Гордиенко. Того трясло мелкой дрожью, он беспрерывно курил, держа сигарету большим и указательным пальцами. Его голова была перевязана, а руки обработаны йодом. Верхняя одежда его была изорвана, то ли в результате падения, то ли порвана осколками стекла и металла.

— Что случилось, Сережа? — подойдя к нему, спросил Чернов.

— Не знаю, — озираясь по сторонам, ответил Гордиенко. Он продолжал труситься всем телом, даже не поняв, кто к нему обратился.

— Оставь его в покое, — к Чернову подошел Секерин, — Сейчас с ним бесполезно разговаривать. У него шок. Врачи сделали ему укол, поэтому опрашивать будем, когда он придет в себя.

В этот момент к офицерам подошел врач.

— Извините, что вмешиваюсь в ваш разговор, — обратился он к обоим, — Но нам этого товарища нужно забрать с собой для полного обследования. — Он кивнул в сторону Гордиенко.

— Доктор, но по нему же видно, что он цел и не вредим, — попытался возразить Секерин.

Капитан продолжал курить, уставившись в одну точку.

— Да, вы что не видите, что он не в себе? — возмутился врач и, стараясь закончить спор по этому поводу, решительно сказал, — Потом, все потом.

Он бесцеремонно толкнул Гордиенко на носилки и при помощи санитара стал укладывать его в машину.

В этот момент капитан вскочил на ноги и начал истерично кричать.

— Я никуда не поеду. Оставьте меня здесь.

Он с яростью оттолкнул санитара и, прихрамывая на левую ногу, побежал на противоположную сторону улицы. Санитар, моментально сорвался с места и бросился за ним. Уже на газоне, он свалил Гордиенко с ног и сел на него, придавив своим телом. В этот момент к ним уже спешил врач со шприцем в руках. Он через одежду сделал укол сопротивляющемуся офицеру и, прижал к земле его свободную руку.

Через несколько секунд Гордиенко обмяк, его глаза помутнели, и он начал успокаиваться.

— Никогда не думал, что в нашей армии служат такие истеричные офицеры, — переводя дыхание, сказал врач, подходя к Чернову и Секерину. — Теперь вы видите, что он нуждается в медицинской помощи?

— Видим, — ответил Секерин, прикуривая сигарету, — А когда мы сможем его опросить?

— Не раньше, чем через два часа и то, это при условии, если он не получил серьезных ранений.

— Да, какие там серьезные ранения, — возразил майор милиции, — Вон он как чухнул, еле санитар догнал.

— Это может быть шок, — произнес Чернов, — У нас в полку был случай в 85 году. АН-12 упал на взлете за полосой, так правый летчик, с поломанной ногой пробежал два километра до командно-диспетчерского пункта. А Серега, как я заметил, тоже прихрамывает.

Врач молча выслушал Чернова и, никак не прокомментировав его замечание, закрыл двери кареты скорой помощи. Затем, усаживаясь в кабину, все же напомнил, — Раньше, чем через два часа в больнице и не появляйтесь.

Он закрыл дверь и машина, заиграв проблесковыми маячками, тронулась с места.

Офицеры молча проводили ее взглядом, пока она не скрылась за поворотом.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать нового? — обратился к Чернову Секерин.

Игорь удивленно на него посмотрел.

— А что я могу тебе рассказать?

— Как-то все подозрительно получается, — Секерин по-детски сел на корточки и прислонился к стволу дерева, — Сначала убивают прапорщика, потом покушаются на твою жизнь. Теперь пытались убить начальника службы.

В этот момент с разных сторон улицы почти одновременно появились автомобили с мигалками и военные УАЗы.

— Ну вот, и прокуратура пожаловала, — Секерин встал и направился к черной «Волге» с мигалкой.

Чернов остался на месте встречать подъехавших представителей командования. Первым из УАЗа вышел командир полка полковник Соколов, следом за ним — заместитель по воспитательной работе подполковник Васин, из второго автомобиля вышел командир ОБАТО подполковник Гуцул вместе с начальником штаба и майором Пархоменко.

— Что тут произошло? — спросил командир полка Чернова, безотрывно рассматривая то, что осталось от автомобиля.

— Пока сложно сказать, — ответил Игорь, — автомобиль на ходу взорвался. Криминалисты пытаются определить характер взрывного устройства.

— А этот зачухонец где? — спросил Соколов, имея ввиду, Гордиенко. Он так назвал всех провинившихся военнослужащих независимо от звания и возраста.

— Ну, почему сразу зачухонец? — обиделся за своего подчиненного подполковник Гуцул, — Он порядочный офицер.

— Порядочных офицеров на улице вместе с машинами не взрывают, — рявкнул командир полка, — А этот наверняка снюхался с бандитами и должен был получить по заслугам. Так, где он?

— Скорая помощь увезла, — ответил Игорь.

— Ну и поделом, хоть детям потом расскажет, что во время службы получил боевые ранения.

— Он не ранен, у него шок.

— Ну, надо же, — не переставал распаляться командир, — Гуцул, тебе не стыдно, что у тебя в батальоне протирают штаны такие тонкие натуры с неокрепшей психикой?

Комбат молча опустил глаза. Он знал, что в такие моменты Соколов никогда никого не слушает и моментально закипает, если ему начинают возражать.

— Это только твоя вина подполковник. — Он ткнул пальцем Гуцула в грудь. — Ты, как командир части должен был построить службу так, чтобы жизнь подчиненных стала невыносимой. Только тогда у них не будет желания, выходя за ворота части, творить всякие безобразия.

Он оглядел всех присутствующих грозным взглядом и остановился на майоре Пархоменко.

— Ну а Вы, господин «оберст», что накопали? — командир любил обращаться к офицерам в этом звании на немецкий манер, — Почти неделю едите летную пайку в столовой, а докладов о ходе расследования я так и не слышал.

— Мне есть кому докладывать, — спокойно ответил следователь и демонстративно направился к сотрудникам городской прокуратуры.

— Ладно, поехали в гарнизон, здесь картина ясная, — сказал он Гуцулу, а затем, взглянув на Чернова, обратился к нему, — А ты, Игорь, когда опросишь эту институтку, не поленись сразу же проинформировать меня. — Соколов демонстративно сделал акцент на слове проинформировать, потому что знал, насколько болезненно реагируют все особисты на командирское требование ДОЛОЖИТЬ ту или иную информацию.

— Есть, — ответил Чернов.

Командир сел в автомобиль, другие офицеры последовали его примеру, только подполковник Гуцул остался на месте. Он проводил долгим взглядом командира полка и, когда его машина скрылась, взял под локоть Чернова и тихо сказал:

— Не хотел говорить при Соколове, но у нас еще одно ЧП.

— Какое, на этот раз? — взмолился Чернов.

— Свириденко пропал, — ответил комбат. — Вчера отпросился у ротного домой пораньше, а сегодня должен был прийти в роту на подъем и не пришел.

— А в общежитие заезжали? — спросил Чернов, — Что комендант говорит?

— Там еще не были, сейчас заеду.

— Если и комендант ничего не знает, тогда сразу же позвоните в Чугуев его жене. Может быть, что-то дома случилось. — Посоветовал Игорь и направился к месту взрыва.

Груда искореженного металла источала резкий запах горелой резины и пластика. От сиденья и резинового коврика, на которых еще вчера были найдены следы крови, не осталось ничего, кроме черной гари, пепла и оголенных пружин.

«Еще одну улику потеряли» — подумал Чернов и подошел к Секерину, который продолжал разговаривать с сотрудниками прокуратуры. Он постоял с ними не более пяти минут и, не услышав от них ничего нового, отошел в сторону. На месте происшествия оказалось много зевак, но не нашлось ни одного свидетеля, который бы смог рассказать при каких обстоятельствах произошел взрыв. Поэтому Игорь сразу же пошел на автобусную остановку, чтобы съездить к Гордиенко в больницу.

Когда Игорь появился там, пострадавший еще спал. Врач, проводивший его осмотр, вынес заключение, что у Гордиенко сотрясение мозга, вывих ноги и множественные ушибы мягких тканей. При таком диагнозе, он обещал задержать Гордиенко в больнице всего на пару дней.

Чернов сидел в больничном коридоре и, пока Гордиенко спал, пытался свести воедино все произошедшие в последнее время события. Он вспомнил слова Пархоменко о том, что Рубана убрали, как нежелательного свидетеля продажи оружия. На тот момент, он случайно заинтересовался Битхамовым. Это могло насторожить организаторов преступления и тогда, до отъезда группы студентов в Москву, нужно было нейтрализовать Чернова, чтобы он не мешал организации и осуществлению нового преступления. Как вариант, на тот момент подходила обычная драка с телесными повреждениями. Как минимум, Чернов должен был угодить на больничную койку и не смог выйти на след покупателей оружия и убийц Рубана. А потом, все поиски уже не имели бы никакого смысла. После выписки из больницы, сирийцы вместе с оружием, уже находились бы далеко за пределами страны. Вероятно, вторая попытка с отравлением, имела ту же цель. Но это произошло только после того, как он направил Воронову на изучение одного из участников этой группы.

Эта мысль серьезно озадачила Игоря. Получалось, что сирийцы могли узнать о заинтересованности Чернова их группой, только от Светланы. Однако, эту версию Игорь сам же и опроверг. Вороной не было смысла вообще что-то рассказывать о спецподготовке своего друга и их предстоящем отъезде в Москву. На фоне всех этих умозаключений, покушение на жизнь Гордиенко казалась полной нелепостью. «Если б он был соучастником Рубана в хищении оружия, то их должны были убрать вместе. — Рассуждал Чернов, — Если б Гордиенко проводил свое расследование и вышел на след преступников, он бы в любом случае поделился информацией с ним. Значит, капитан Гордиенко что-то знает, но скрывает. Остается открытым вопрос, какое отношение ко всему этому имеет Свириденко? Почему он пропал именно в тот день, когда произошло покушение на Сергея? Неужели, все-таки он является посредником между Рубаном и сирийцами. Если это так, то попытки обнаружить старшину роты среди живых вряд ли получится. Видимо, накануне нового преступления, им не нужны были живые свидетели».

Его рассуждения прервала медсестра, вышедшая из палаты.

— Больной проснулся, Вы можете к нему зайти, но только не надолго, — предупредила она.

Игорь встал со стула и вошел в комнату.

Сергей лежал на кровати, уставившись не моргающим взглядом в потолок. Ему была наложена свежая повязка на голову и забинтована правая кисть.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил его Чернов.

— Нормально, — сухо ответил тот.

— Сейчас ты можешь рассказать, что произошло?

Гордиенко медленно перевел взгляд на Игоря. От этого взгляда Чернову стало немного не по себе. На него смотрели глаза, излучающие ярость и ненависть вперемешку с паническим страхом.

— Алло, Сережа, — Игорь пощелкал пальцами возле лица Гордиенко, — Это я, Чернов. Все хорошо, ты жив.

Сергей привстал на койке и немного смягчил выражение лица.

— Не волнуйся, я в порядке.

— Слава богу, а то я подумал, что ты слишком сильно башкой ударился, — пошутил Игорь, и, перейдя на серьезный тон, спросил, — Я слушаю тебя.

— Не знаю, что и сказать, — задумался Гордиенко, он сел на койке, но старался не смотреть на собеседника, — Я как обычно, выехал из гаража. В машине было открыто правое окно. Затем, повернул налево, в этот момент, навстречу мне выскочил какой-то автомобиль. Точно не помню какой, помню, что «Жигули», но какой модели, не рассмотрел. Когда мы поравнялись, то боковым зрением увидел, что в салон что-то залетело. Я посмотрел на пол и увидел на коврике пассажирского кресла катящуюся гранату Ф-1. Мне ничего не оставалось делать, как на ходу выпасть из машины. — Он замолчал, вновь переживая случившееся, — А через секунду, произошел взрыв. Благо, что машина успела набрать скорость, поэтому я оказался в нескольких метрах от нее.

Он замолчал, Чернов продолжал смотреть на него, не говоря ни слова. Так они просидели около минуты.

— А теперь скажи мне честно, — нарушил молчание Чернов, — Кто и зачем тебя хотел убить?

— Понятия не имею, — ответил Гордиенко, не поднимая глаз, и вновь принял горизонтальное положение.

— Не ври мне, Сережа. Просто так людей на улице не взрывают.

— Ты что, мне не веришь? — обиженно произнес Гордиенко.

— Нет, — категорично заявил Чернов и встал со стула, — Сейчас по твою душу приедут сотрудники милиции и прокуратуры, посмотрим, как они тебе поверят. А мы с тобой вернемся к этому разговору дня через два-три, когда тебя выпишут.

— Я что буду здесь находиться все это время? — испугался Гордиенко.

— А ты думал, что с сотрясением мозга тебя сегодня выпишут?

— А кто меня будет охранять? — с надеждой в голосе и в тоже время с вызовом, спросил он.

— Это с какого такого перепуга, тебя должны охранять? — вопросом на вопрос ответил Чернов.

— Ты что, не понимаешь, меня хотят убить! — у Гордиенко начиналась истерика, его затрясло мелкой дрожью, он вскочил на ноги и начал кричать, — Вы должны меня охранять. Ты, как сотрудник правоохранительных органов просто обязан обеспечить мне безопасность. Должна же действовать хоть какая-то программа защиты свидетелей?

Игорь остановился и подошел ближе к нему, чтобы заглянуть в его глаза.

— А свидетелем чего ты являешься?

Гордиенко от изумления открыл рот, но так и ничего не сказав, бессильно плюхнулся на кровать.

— Ты насмотрелся дешевых американских боевиков, Сережа. Мы не в Штатах, а в Украине. — Безжалостно ответил Чернов, — Поэтому, когда тебя будет опрашивать майор Секерин из уголовного розыска, а ты с ним уже знаком, то попроси у него отдельную камеру. Это все, что сможет предоставить тебе наша правоохранительная система для твоей защиты, как свидетелю.

Гордиенко отвернулся лицом к стене и поджал ноги.

— Я думал, что мы друзья, — с укором тихо произнес он, не оборачиваясь к Чернову.

— А я и остаюсь твоим другом. — ответил Игорь, — В этой ситуации я пытаюсь тебе помочь, потому что уверен, второе покушение обязательно будет и возможно более удачное, чем первое. Плохо, что ты этого не хочешь понять и что-то от меня скрываешь. Но если тебе нравится молчать. Молчи. Тогда, пусть твои проблемы остаются твоими, а мои — моими.

Чернов вышел в коридор, едва сдерживая свое негодование. Ему на встречу спешили врач и медсестра.

— Что за крики были в палате? — строго спросил мужчина в белом халате.

— Ничего страшного, — пытаясь улыбнуться, ответил Чернов, — больной уже успокоился.

Глава 21

Выйдя из больницы, Чернов не заезжая в гарнизон, направился в отдел СБУ. Ему необходимо было все обсудить с подполковником Тищенко. Сидя у того в кабинете, он поделился с коллегой всеми своими подозрениями в свете последних событий. Ему просто необходим был совет старшего товарища. Игорь четко осознавал, что его профессиональная интуиция и опыт вошли в противоречие с чувствами. Его отношение к Гордиенко не позволяло реально оценить происходящее.

Тищенко молча слушал Чернова, ни разу не перебив его.

— Что ты скажешь по этому поводу? — спросил Игорь, закончив свой рассказ.

Анатолий, потянулся в кресле, а затем, сделав глоток чаю, произнес:

— Запутанная история. Я даже с твоих слов не могу составить для себя полную картину, но я думаю, если ты узнаешь результаты работы нашей наружки, то сам сможешь сделать для себя кое-какие выводы. — Он отодвинул кружку в сторону и приготовился рассказывать. — У нас круглые сутки Битхамова и группу студентов контролируют две бригады наружного наблюдения. Сегодня рано утром началось непонятное движение. Еще до рассвета Битхамов выехал из своего гаража и направился в аэропорт. Автомобиль он оставил на неохраняемой стоянке. Причем, сначала поставил машину возле центрального входа, но его сразу же попросил отъехать сотрудник службы безопасности. В аэропорту он купил билет до Киева и до вылета находился в зале ожидания, а ровно в 7 утра вылетел в столицу. Мы естественно, наблюдение сняли. Но, к нашему великому удивлению, его автомобиль в 8.30 оказался во дворе одного из домов возле Политехнического института. И то, его случайно заметили наши ребята из наружки, когда «провожали» студентов на занятия в главный корпус.

— Ты хочешь сказать, что, таким образом, Битхамов обеспечивал себе алиби? — Удивился Чернов.

— Конечно, — улыбнулся подполковник, — Скорее всего, это из его автомобиля бросили гранату в машину Гордиенко. А насколько я понял по сводкам, взрыв произошел в 8.05 утра. Битхамов в это время уже был на подлете к Киеву. Ну, а сегодня вечером он вернется этим же самолетом обратно и заявит в милицию, что у него угнали автомобиль со стоянки. Охрана аэропорта это подтвердит. Билеты у него будут на руках. Так что, если твой Гордиенко даже опознает машину своего соседа, то претензий к Битхамову не будет ни каких.

— Это, конечно, интересно, — согласился с коллегой Чернов, — Но Гордиенко ее не опознал.

— А, может быть, не хотел опознать?

— Ты хочешь сказать, что он боится засветить свою связь с Битхамовым? — сделал вывод Чернов.

Он вновь задумался.

— Тогда куда именно в этот день пропал Свириденко? — наконец спросил он.

На этот раз задумчиво потупил взор Тищенко.

— Так ты говоришь, что он живет в общежитии политехнического института? — уточнил он, опять взяв в руки кружку с чаем.

Чернов утвердительно кивнул головой.

— А автомобиль у него есть?

— Да, Ваз2101. — ответил Игорь и по памяти назвал номер.

Тищенко взял телефонную трубку и набрал номер подразделения наружного наблюдения. На противоположном конце провода ответили почти сразу.

— Добрый день, Петрович, Тищенко беспокоит, — поприветствовал он заместителя начальника направления службы, — Скажи мне, пожалуйста, в поле зрения бригады, работавшей по нашим «ученикам» не попадал автомобиль Ваз-2101? — он продиктовал его регистрационный номер.

Тищенко сделал знак Чернову, что ожидает ответа.

Через минуту, он поблагодарил коллегу и положил трубку на рычаг.

— Ну что тебе сказать, друг мой, — интригуя затяжной паузой, заговорил Тищенко, — Твой прапорщик Свириденко еще вечером, когда комендант ушел домой, выехал из общежития. Перед отъездом, он погрузил в машину два рулона ковровых дорожек, причем делал это очень подозрительно. — Увидев вопросительный взгляд Чернова, он пояснил. — Тот постоянно озирался по сторонам, как бы опасаясь, что его кто-то увидит.

— А если в этих ковровых дорожках были завернуты гранатометы? — предположил Чернов.

— Не исключено, — согласился Тищенко, — Очень жаль, что ты раньше нам ничего о нем не рассказал. Теперь мы не узнаем, что он на самом деле выносил из общаги и куда вывез.

— Да я сам это понимаю. — Не скрывая сожаления, ответил Чернов, — Я и не мог предположить, что между Рубаном и Свириденко была какая-то связь. Хотя, последний мне однажды говорил, что они были друзьями, но я тогда не придал этому значения.

Тищенко улыбнулся и примиренчески произнес:

— Рано пока делать какие-то выводы. Для того, чтобы их соединить одной преступной связью, нужно найти этого прапорщика или его труп.

— Ну, что ж, вернусь в больницу и попытаюсь разговорить Гордиенко, не исключено, что он что-то знает в отношении старшины роты, но молчит. — Завершая беседу, сказал Чернов и протянул руку подполковнику.

— Удачи, — на прощание пожелал Тищенко, — А мы сегодня проведем негласный обыск в комнатах этих студентов и, по возможности, послушаем, о чем они говорят.

— Ты надеешься, что говорить они будут по-русски? — усмехнулся Игорь.

— Друг мой, — гордо заявил подполковник, — Ты опять забываешь, что я, по первому образованию, профессиональный востоковед и владею несколькими диалектами арабского языка.

— Ну вот, видишь, а ты переживал, что твои знания остались невостребованными, — парировал Чернов.

В ответ Тищенко театрально насупил брови и махнул рукой.

Чернов вернулся в больницу, которую покинул несколько часов назад, с надеждой узнать что-то новое, способное пролить свет на ход расследования. Он шел по светлому коридору второго этажа, вдыхая специфический запах лекарств, с детства вызывающий у него неприятные ассоциации. Вдруг, навстречу ему выскочила молоденькая медсестра и строго обратилась к нему:

— Вы к кому? У нас сейчас в отделении тихий час.

— Мне нужно в палату к офицеру, которого привезли сегодня утром, — Чернов показал девушке свое служебное удостоверение.

— А его уже нет, — растерянно произнесла медсестра.

— Как нет, — опешил Игорь, — А где, он?

— Около часа назад, я собралась поставить ему капельницу, зашла в палату, а его уже нет. — Виновато ответила она. — Врач тоже не в курсе, где он.

— Этого только не хватала, — Чернов про себя выругался и побежал вниз. В холле, он увидел телефон-автомат. Чернов тут же набрал номер телефона Гуцула.

— Юрий Владимирович, — заикаясь от волнения, начал Чернов, — Гордиенко сбежал из больницы, нужно срочно организовать его поиски.

— Ничего не нужно организовывать, — прозвучал в ответ спокойный голос комбата, — Он только что был у меня и изъявил желание продолжить лечение в лазарете. Поэтому, дежурный врач сейчас выезжает в больницу за историей болезни.

Чернов облегченно вздохнул и повесил трубку.

«Кажется Тищенко тоже не прав, — подумал он, — Если б Гордиенко был причастен к этим преступлениям, он бы в часть не возвращался, а скрылся в неизвестном направлении».

Через час Чернов вошел в офицерскую палату лазарета. Гордиенко лежал на постели и беззаботно листал журнал.

— Ну что, беглец, как чувствуешь себя, — по-дружески спросил Игорь.

Сергей перевел недовольный взгляд на вошедшего сотрудника особого отдела.

— Вашими молитвами, — он вновь отвернулся и уткнулся в журнал.

— Никак не пойму, за что ты на меня обижаешься? — Игорь подвинул ближе к кровати табурет и присел на него.

— А что, я тебе на шею должен броситься, за то, что ты отвернулся от меня в трудную минуту.

— Ну-ка, ну-ка, расскажи мне поподробнее, какой я подлец. — Чернов подвинулся к нему еще ближе.

Гордиенко приподнялся на локтях, чтобы не смотреть на Игоря снизу вверх.

— Я тебе сказал, что меня хотят убить и мне нужна защита, а ты мне посоветовал камеру в СИЗО. Получается, что никому, ни милиции, ни особому отделу, ни командованию, нет дела до судьбы человека. — Капитан бросил на Чернова обиженный взгляд.

— Для того, чтобы защитить тебя, мне нужно знать от кого тебя защищать, — Игорь добродушно улыбнулся, — А ты сразу включил извечную японскую трегедию: Мама- гейша, папа- рикша, сын — Мойша, а ты — не причем.

Сергей подавил улыбку и опустил глаза вниз.

— Так что ты сейчас от меня хочешь? — тихо спросил он.

— Разобраться во всем и попытаться спасти тебя, — Игорь посмотрел на окна, лишенные решеток, двери без замков и спросил, — Если тебя хотят убить, ты думаешь тебя не найдут здесь? — Чернов усмехнулся. — Не думал, что ты до такой степени наивен.

— Что ты от меня хочешь узнать? — спросил Гордиенко, подняв глаза на Чернова.

— Вот это уже другой разговор, — произнес Чернов, доставая из плаща блокнот. — Скажи мне, какого цвета был автомобиль, из которого бросили тебе в салон гранату?

— Светлый, — сразу ответил капитан.

— Светлый — это не цвет. — Перебил его Чернов.

— Бежевый. — Немного подумав, ответил Гордиенко.

— Такой же, как у Битхамова или как у Свириденко? — задал прямой вопрос Чернов.

— Да, что тебе дался этот Битхамов, — разозлился Сергей, — Я тебе уже сто раз говорил, что не знаком с ним. Несколько раз видел в гараже и все.

— Повторяю еще раз вопрос, — настойчиво произнес Чернов, — Такой же, как у Битхамова или как у Свириденко?

Гордиенко нервно задышал.

— У Свириденко автомобиль цвета «слоновая кость», а тот был бежевый. Он замолчал и, не дождавшись последующих вопросов от Чернова, раздраженно добавил, — Да, такой же. Но это ни его автомобиль.

Как ты можешь утверждать, если ты не обратил внимания на его номер и модель? — с улыбкой спросил Чернов.

Гордиенко, как ребенок надул губы и на минуту задумался.

— У Битхамова на лобовом стекле была наклеена солнцезащитная лента с какой-то надписью, а на автомобиле, который выехал мне навстречу, стекло было чистое.

На этот раз задумался Чернов.

— Насколько я знаю, эта лента легко снимается, — наконец, возразил он.

Если ты думаешь, что меня пытался убить Битхамов, — повышая голос, начал говорить капитан, — То еще раз тебе повторяю, у меня с ним не было никаких дел. — Он с вызовом посмотрел на Чернова и с ехидцей заметил:

— Тебя ведь тоже хотели убить, но ты же не подозреваешь в этом Битхамова.

— А с чего ты взял, что меня хотели убить? — вопросом на вопрос ответил Игорь и подозрительно посмотрел на собеседника.

Тот отвел взгляд и, отвернувшись к стене, произнес:

— Земля слухами полнится, — он замолчал, а затем категорично заявил, — И, вообще, у меня болит голова. Оставь меня в покое.

— Хорошо, выздоравливай, — Игорь встал с места, и, хлопнув больного по плечу, направился к выходу. Он остановился на крыльце и осмотрелся по сторонам. В курилке, между санчастью и столовой сидели несколько солдат в больничных синих халатах и весело смеялись. Чернов с определенной долей зависти посмотрел на них и подумал: «Интересная штука жизнь, мы всегда живем ожиданием счастливого будущего и совсем не умеем ценить настоящего. Эти ребята, наверняка, считают дни до дембеля, придерживаясь лозунга «Солдат спит — служба идет». А ведь затем, во взрослой самостоятельной жизни, наполненной массой проблем и разочарований, они с ностальгией будут вспоминать свою солдатскую службу, как лучшие годы жизни. И до конца своих дней сохранят самые теплые воспоминания об армейской дружбе. Но, увы, это будет потом».

Начинало темнеть. Холодный осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшую листву, напоминая людям и всему живому о приближении зимы. Игорь плотнее прикрыл шарфом горло и, придерживая рукой фуражку, поплелся в штаб. В кабинете командира ОБАТО горел свет.

— Добрый вечер, Юрий Владимирович, — поздоровался он с комбатом, зайдя к нему.

— Когда он уже по-настоящему будет добрым? — грустно улыбнулся Гуцул и тут же спросил, — Выпьешь со мной?

Игорь с удовольствием разделил бы компанию с командиром, но вовремя вспомнил о недавнем отравлении.

— Спасибо, Юрий Владимирович, мне еще нужно кое-что выяснить.

— Ну, как знаешь, а я выпью, а то после этих дней, чувствую, что сам скоро слягу в санчасть.

Он вытащил из стола бутылку водки, налил себе рюмку и залпом ее выпил. Ничем, не закусывая, он закурил сигарету, и, выпустив густой клуб дыма, сказал:

— Гордиенко написал рапорт об увольнении в запас.

— Как? — удивился Чернов, — У него ведь выслуги нет.

— Есть, он посчитал. С учетом, что вся его офицерская служба прошла на Дальнем Востоке, у него как раз получается двадцать лет во льготном исчислении.

— И вы подписали?

— Конечно, — ответил Гуцул, — В свете последних событий он все равно не сможет служить, как прежде, а мне лишний геморрой ни к чему. — Он сделал паузу и стряхнул в пепельницу пепел, — Хотя, неизвестно еще насколько долго здесь задержусь я.

— Юрий Владимирович, — вновь обратился к нему Чернов, — мне нужно посмотреть в карауле журнал вскрытия складов.

— Не проблема, — равнодушно ответил тот, — Бери мою машину, я дам команду, чтобы тебя пропустили.

Он одной рукой поднял трубку коммутатора, а другой вновь наполнил рюмку водкой.

Через десять минут во дворике караульного помещения его встречал прапорщик Ларкин. Они прошли в комнату начальника караула, где молодой солдат тщательно мыл пол шваброй.

— Отдохни боец в комнате бодрствующей смены и закрой дверь, — скомандовал ему прапорщик и, подождав, пока Чернов разместится на стуле, сам уселся в свое рабочее кресло. Он вытащил из стола журнал вскрытия складских помещений и протянул его Чернову. Тот, ориентируясь по датам, стал быстро его листать.

— Товарищ майор, — обратился к нему прапорщик, — А это правда, что сегодня взорвали автомобиль Гордиенко?

— Правда, — удивился Игорь, — А ты откуда знаешь?

— Игорь Геннадьевич, — на губах Ларкина заиграла лукавая улыбка, — Как только из города позвонили командиру, уже через десять минут об этом гудел весь гарнизон.

— Да, быстро работает сарафанное радио, — констатировал Чернов, вновь погружаясь в изучение журнала.

— Товарищ майор, а вы были на месте взрыва? — опять оторвал его от работы прапорщик.

— Был. Машина восстановлению не подлежит, — предупредил очередной вопрос Игорь.

— Да это понятно, — махнул рукой Ларкин, — я хотел узнать, содержимое бардачка в машине кто-то смотрел?

— А там, как такового бардачка и не осталось. Он оказался в эпицентре взрыва? — ответил Чернов, подозрительно посмотрев на Ларкина.

— Очень жаль, — пробубнил тот, но, увидев вопрос в глазах особиста, пояснил, — У Гордиенко в бардачке был классный нож ручной работы с выкидным лезвием, и ручкой из оргстекла в виде ящерицы. В августе, на День авиации, мы выезжали семьями на море. Так вот, Гордиенко этим ножом резал мясо. Я у него еле выпросил его. В конце концов, Сергей пообещал, что подарит мне его на тридцатилетие. — Он с сожалением покачал головой. — Жаль, лучше б его машину через месяц взорвали, после моего Дня Рождения.

— Добрый ты, Ларкин, — усмехнулся Чернов и уже хотел опять вернуться к изучению журнала, как вдруг, его будто поразило электрическим разрядом. Он привстал со стула и с надеждой в голосе спросил:

— А ты сможешь опознать этот нож?

— Конечно, — ответил прапорщик. В его глазах появился луч надежды, что нож еще сможет попасть к нему в руки.

— Ты, в котором часу освободишься?

— В 18.30 у нас смена, потом чистка оружия и сдача его в пирамиды. — Ларкин стал вычислять время, прищурив один глаз. — Я думаю, в лучшем случае к 20 часам освобожусь.

— Да, поздновато для опознания, — Игорь в раздумьях почесал затылок.

— Ничего страшного, — оживился Ларкин, — Завтра заберите меня со службы и я с Вами поеду куда угодно, даже на своей машине.

— Это понятно, что службы ты готов сорваться в любое время и куда угодно, — улыбнулся Чернов и вновь стал листать журнал. Сделав пометку у себя в блокноте, он спросил:

— А постовые ведомости находятся здесь или в роте?

— Частично здесь, частично в роте? — ответил Ларкин и стал доставать из тумбочки стопки бумаг.

Чернов схватил их и стал быстро просматривать, затем, найдя то, что искал, он еще раз перечитал документ и спросил:

— А рядовой Масляк, который охранял склад в этот день, — Чернов протянул ведомость Ларкину, — где сейчас находится?

Прапорщик машинально бросил взгляд на бумагу и сразу ответил:

— Здесь. Позвать его?

— Конечно. — От предвкушения скорой развязки у Чернова стали гореть глаза и немного дрожать голос.

Ларкин вышел из кабинета и через несколько секунд в помещение вошел солдат, небольшого роста, в мятой форме, и не по размеру больших сапогах. Он испугано приложил руку к головному убору и представился.

— Присаживайся, Масляк, — Чернов подвинул парню серый табурет и сам подвинулся к нему ближе. — У меня к тебе будет всего два вопроса….

Игорь вернулся в штаб в приподнятом настроении. Для него расследование было завершено, оставалось только систематизировать все свои наработки и передать их Пархоменко для процессуального оформления. К своему удивлению он застал следователя в кабинете командира батальона. Они сидели вместе за столом и под неприхотливую закуску допивали очередную бутылку водки. У Гуцула уже блестели глаза, и повышенную степень опьянения выдавал непослушный язык. Пархоменко выглядел лучше, если б не красные пятна на шее, его можно было бы счесть непричастным к этому застолью.

— Что отмечаем? — обратился Чернов к следователю, а затем посмотрел на комбата.

— Окончание расследования, — ответил Пархоменко, — завтра мы с группой сворачиваемся. Вернемся домой, доложу результаты работы прокурору и закрою дело в связи со смертью подозреваемого.

— Как закроете? — Возмутился Чернов, — Мы же только вышли на след настоящего убийцы.

Следователь встал с места, вытер рот носовым платком и, взяв Чернова под локоть, сказал командиру батальона:

— Извините, Юрий Владимирович, мы с коллегой выйдем в коридор пошушукаемся.

Комбат с понимающим видом кивнул головой и отправил кусочек сала себе в рот.

— Какой след? — раздраженно произнес следователь, едва закрыв за собой входную дверь. — Какой убийца?

— Ну, мы же нашли резиновый коврик со следами крови в автомобиле Гордиенко. — Стал возмущаться Чернов, — И у нас есть заключение, что кровь принадлежит Рубану.

— А к чему вы пришьете это заключение, если от автомобиля остались одни руины? — парировал Пархоменко, — Не успели мы его изъять официально.

Он на мгновение умолк, а затем добавил, — Да, я и не исключаю, что это могла быть провокация. Настоящий убийца должен был сразу избавиться от такой улики.

— И все же, я прошу Вас остаться еще на сутки. — Настоятельно заявил Чернов, посчитав бессмысленным спорить со следователем.

— А что должно произойти за эти сутки? — усмехнулся Пархоменко.

— Как минимум, найдутся гранатометы, — с аналогичной усмешкой ответил Чернов, — Как максимум, убийца сознается и в хищении оружия и в убийстве.

Пархоменко поднял на Чернова изучающий взгляд и примирительным тоном произнес:

— Звучит интригующе.

Он молча потер ладонью подбородок и сказал:

— Ну, что ж, сроки пока еще терпят. У Вас есть сутки, доказать мне, что я не прав.

Он пожал руку Чернову и вернулся в кабинет командира батальона.

Глава 22

Очередной рабочий день Чернов начал с визита в городской отдел СБУ. Именно здесь и сегодня, решалась судьба его расследования. Не поднимаясь к дежурному, он сразу же направился в кабинет Тищенко. Тот сидел за своим рабочим столом в наушниках при включенном магнитофоне и что-то писал. Увидев в дверях Чернова, он непроизвольно вздрогнул от неожиданности.

— Привет Юстас, что передает Алекс? — пошутил Игорь, усаживаясь напротив хозяина кабинета.

— Ты меня испугал, — Тищенко театрально схватился за левую часть груди, — Так и заикой оставить можно.

Он снял наушники, не спеша, помассировал уши, а затем, скрестив пальцы рук в замок, начал рассказывать о последних событиях.

— Сейчас вот, слушаю о чем говорят эти сирийцы и волосы дыбом встают. — Он для убедительности провел ладонью по голове. — Представляешь, они собираются ехать в Москву, чтобы взорвать там посольство США.

— Ни фига, себе, — вырвалось у Чернова, — Это ж теперь нужно информировать российских коллег, чтобы их встречали.

— Нет, Игорь, — возразил Тищенко, — Кирсанов уже доложил об этом руководству Управления, и там приняли решение — брать их здесь на вокзале.

— А смысл, — удивился Чернов, — В этом случае никто ничего не докажет.

— А ничего и не надо доказывать, — ответил Тищенко, — Во-первых, международный скандал никому не нужен, тем более, что для нашей страны они угрозы не представляют. Во-вторых, таможенных постов на железной дороге у нас пока нет, поэтому контрабанду оружия, ни мы, ни россияне доказать не сможем. И, в-третьих, кто может дать гарантию, что они доедут до Москвы, а не выйдут из поезда где-то на подъезде к столице. Не забывай, что они все довольно сносно говорят по-русски. При наличии российских паспортов они свободно сойдут за выходцев из республик Северного Кавказа и смогут беспрепятственно кататься по России. Поэтому мы инкриминировать им будем только незаконное хранение и ношение оружия.

— Но это же не наша статья, — удивился Чернов.

— А нам, какая разница, — усмехнулся Тищенко, — Зато, по целому ряду показателей заработаем кучу галочек.

— Ну, разве что так, — разочарованно произнес Чернов.

Ему было не важно, чем и как отчитаются сотрудники горотдела перед вышестоящим руководством, его волновал только один вопрос — Окажутся ли при задержании у студентов гранатометы. Только при этом условии он сможет успешно завершить свое расследование.

— Ну, а что с Битхамовым? — сменил тему Чернов.

— А то, что и предполагалось ранее, — улыбнулся подполковник, — Вчера он прилетел назад в 21.10. А в 21.25 заявил, что его автомобиль угнали со стоянки аэропорта. Поэтому его машина сейчас в розыске. Мы, естественно, молчим, по поводу того, где она находится, а ГАИ в «поте лица» ее ищет.

— Да, бедный человек, такое горе случилось, — не скрывая иронии, произнес Чернов, — А размер благодарности он не определял тому, кто ее найдет?

Тищенко засмеялся и откинулся на спинку кресла.

— А вот об этом я не подумал, — произнес он, — Надо будет предложить ему свои услуги.

— Тогда уж не забудь, что идея моя? — улыбнулся Чернов, а затем серьезно попросил, — Толик, мне очень нужно, чтобы сразу после задержания, независимо от результата, мне кто-то из твоих ребят позвонил. Пойми, это очень важно.

— Не вопрос, я тебе и позвоню, прямо с вокзала. Уверяю тебя, ты об этом узнаешь даже раньше, чем Кирсанов. — Пообещал подполковник.

— А Свириденко так и не объявился? — в свою очередь спросил Тищенко.

— Нет. — Ответил Чернов. — Уже вторые сутки пошли, как пропал.

Тищенко покачал головой и, не говоря ни слова, протянул на прощание Чернову руку.

Выйдя от него, Игорь все же поднялся к дежурному, чтобы позвонить своему начальнику.

— Чернов, ты вообще не забыл, что нужно хотя бы периодически докладывать своему руководителю о том, чем ты занимаешься, — строго произнес подполковник Киселев.

— Именно это я сейчас и делаю, — ответил Игорь.

Не дожидаясь встречных вопросов, он тезисами доложил о том, что получил на сегодняшний день и что намерен осуществить в ближайшем будущем.

— Держите меня в курсе дела, — закончил разговор начальник, но в последний момент спохватился и добавил, — Чуть, не забыл. Тут пришли ответы на твои запросы в отношении Свириденко, Бартеньева и Гордиенко. Если интересно могу зачитать.

— Зачитайте, — ответил Чернов, доставая свой блокнот.

Он вернулся в гарнизон, когда построения и совещания у командиров давно закончились. В кабинете командира батальона по-прежнему находился Пархоменко. Невзирая на возраст, следов похмелья на их лицах не было. Видимо сказывался опыт.

— До времени «Ч» осталось 22 часа, — загадочно сказал Пархоменко, увидев Чернова.

Игорь никак не отреагировал на эту фразу. Он вошел в кабинет, и присев на стул, обратился к комбату:

— Юрий Владимирович, как наш больной?

— А что с ним будет, — усмехнулся Гуцул, — лечится.

— Нужно выставить возле его палаты охрану, — серьезно заявил Чернов, — Есть опасения, что в ближайшее время его попытаются убрать даже в санчасти.

Улыбка сошла с губ подполковника.

— Игорь, ты меня окончательно добить хочешь? — возмутился Гуцул, — я в Афгане себя спокойнее чувствовал, чем в этом гарнизоне. Как на пороховой бочке сижу. Честное слово.

Он заерзал на стуле и вытащил из стола пачку сигарет. Щелкнув зажигалкой и сделав несколько затяжек подряд, он, наконец, предложил, — А может, отправить его на гауптвахту? А что, поставим ему там нормальную кровать, какая разница, где ему валяться.

— Ну, зачем такие крайности, — ответил Чернов, — будет достаточно, если какой-нибудь фельдшер присмотрит за ним и позвонит мне или Вам, в случае, если к нему кто-то приедет из города, либо он сам пожелает покинуть лазарет.

— Фельдшер — это конечно, надежная защита от киллера, — с серьезным выражением лица прокомментировал Гуцул, — Хорошо. Дам команду начмеду. — Он поднял телефонную трубку внутренней связи, и, взглянув на Пархоменко, добавил, — Но имей ввиду, следователь прокуратуры будет свидетелем, что это было твое предложение.

Игорь вышел из кабинета и следом за ним выскочил Пархоменко.

— А что, действительно, на Гордиенко может быть совершено очередное покушение? — перейдя на шепот, спросил он.

— Во всяком случае, я не исключаю такой вариант, — уклончиво ответил Чернов и направился в строевую часть.

В маленькой комнатке, заставленной металлическими шкафами, сидела одна машинистка. Пользуясь отсутствием начальника, она разглядывала в зеркальце свое отображение, пытаясь мимическими упражнениями устранить появляющиеся морщинки возле глаз. Увидев Чернова, она покраснела и быстро спрятала зеркало в стол.

— Анечка, дай мне, пожалуйста, журнал учета отпусков и командировок личного состава, — попросил ее Игорь.

Девушка с улыбкой протянула Чернову лежащую на столе начальника тетрадь.

Полистав ее в течение минуты, Игорь нашел то, что искал и сразу поднялся к себе. Разложив на столе свою схему, он сделал несколько пометок, а затем, свернув ее вчетверо, бросил в сейф.

Перед уходом домой Чернов все же зашел в роту охраны. В канцелярии находился только командир роты капитан Горемыкин. То собирался уходить и Чернов застал его надевающим плащ.

— Владимир Александрович, я Вас надолго не задержу, — обратился к нему Чернов.

Капитан бросил взгляд на циферблат часов и молча сел за рабочий стол.

— У вас отпрашивался вчера Свириденко куда-нибудь? — поинтересовался у него Чернов.

— Отпрашивался, — не решительно ответил ротный, — Но я отпускал его на один день.

— А куда?

— Он сказал, что его родственнице нужно перевезти на дачу какие-то вещи, но утром обещал быть на службе.

— А скажите, где он был в те выходные, когда убили Рубана? — прямо спросил Чернов.

Капитан замялся на месте, не решаясь ответить.

— Мне повторить вопрос? — строго спросил майор.

— Не надо, — ответил Горемыкин, — На выходные дни я отпускаю его домой к семье. Он уехал еще в пятницу вечерним поездом.

Чернов быстро встал с места и пожав руку ротному выскочил из кабинета.

«Скорей бы наступило завтра» — подумал он, спускаясь вниз по лестнице.

Глава 23

В этот день Игорь вышел из дома, когда жена и дети еще спали. В гарнизоне в это время не было никого из командиров частей. Солдаты монотонно мели плац и на плащ-палатках выносили за казарму опавшую листву. Чернов поднялся в кабинет и, подвинув к себе ближе телефонный аппарат, стал его пристально разглядывать в ожидании долгожданного звонка. Время тянулось невыносимо медленно. Через час такого ожидания он набрал номер телефона Тищенко, но в трубке раздавались только протяжные гудки. Чтобы как-то отвлечься, Игорь снял рубашку и стал отжиматься от пола. Но и занятия физкультурой не сократили времени ожидания. Выйти из кабинета он боялся, чтобы не пропустить звонка. Спустя еще час, как всегда неожиданно, трель телефонного звонка заставила Игоря вздрогнуть.

Он снял трубку и, стараясь не выдавать своего волнения, ответил ровным голосом:

— Слушаю Чернов.

— С тебя поляна, Чернов, — услышал он радостный голос подполковника Тищенко, — Взяли мы этих студентов, прямо в купе поезда вместе с гранатометами. По документам они уже были не сирийцы, а дагестанцы. Вот такие дела.

— И как все прошло?

— На удивление тихо и спокойно. В вагон залетела группа «Альфа», те даже пикнуть не успели. — Ответил Тищенко восторженным голосом.

— А что будете делать с Битхамовым? — спросил Чернов.

— С этим сложнее, — голос подполковника стал более серьезным, — Реально у нас на него ничего нет. Пока остается под наблюдением, но будем надеяться, что студенты в процессе допроса его сдадут.

— Тогда удачи, — пожелал Игорь.

— И тебе того же.

Чернов спустил в штаб ОБАТО, где в коридоре готовилась к отъезду группа военной прокуратуры. Среди них не было только майора Пархоменко.

Не трудно было догадаться, где он мог, поэтому Игорь вошел в кабинет Гуцула. К его удивлению, перед командиром по стойке смирно стоял прапорщик Свириденко. На диване сидел Пархоменко и улыбался.

Комбат увидев Чернова, вышел из-за стола и на ходу обратился к нему:

— Вот, Игорь Геннадьевич, объявилась пропажа. — Он указал рукой на прапорщика. — Он видите ли ездил к своей новой бабе в село и у него там машина сломалась. А вернуться на службу автобусом у него мозгов не хватило. — Он презрительно взглянул на поникшего головой Свириденко, а затем вновь обратился к Чернову, — Беседовать будешь с ним?

— Да, нет, Юрий Владимирович, — ответил Чернов, — Я бы хотел переговорить с майором Пархоменко.

Следователь встал с дивана и, пожимая руку Игорю, спросил:

— Вы пришли нас проводить или будем работать дальше?

В голосе майора юстиции не было ни сарказма, ни разочарования, для него любой ответ был определяющим.

— Будем работать дальше, — победно улыбнулся Чернов, — берите с собой все необходимые документы, своих ребят и пошли за мной.

Пархоменко усмехнулся. Настроение оперативного работника вселяло оптимизм. Он взял старый потертый портфель и, махнув рукой своим коллегами, поспешил следом за Черновым.

Игорь вошел в палату к Гордиенко. Тот вскочил с койки и тут же стал возмущаться:

— Чернов, что за беспредел вы творите. Вчера ко мне не пустили жену, сегодня покормить забыли и даже в столовую не выпустили. В конце концов, я на лечении нахожусь, или под арестом.

— Скоро тебя покормят, — неопределенно ответил Чернов и присел на свободный стул. — Спешу сообщить тебе радостную весть, — он сделал непродолжительную паузу, — Похищенные на складе гранатометы нашлись.

— Поздравляю, — Гордиенко растерянно улыбнулся и испуганно посмотрел сначала на Чернова, а затем, на Пархоменко. Он бессильно сел на койку и стал рассматривать свои пальцы. Следователь также удивленно посмотрел на Игоря.

— Спасибо, — ответил тот и продолжил, обращаясь к Гордиенко, — А вот тебя мне не с чем поздравить.

— Это понятно, — ответил капитан, — Эти гранатометы никак не смогут вернуть Ивана Степановича. Но все же где они нашлись?

— Знаешь, Сергей, меня уже начинает тошнить от твоего цинизма, — встал с места Чернов.

Гордиенко поднял на него удивленные глаза.

— Их нашли у тех, кому ты их продал, — твердо заявил Чернов, не отрывая от него своего взгляда, — у сирийских террористов.

— У тебя что, крыша поехала? — возмутился капитан, — Не надо валить с больной головы на здоровую.

Он вскочил с места, но Чернов толчком в грудь вернул его на прежнее место.

— Мы слушаем тебя, — невозмутимо произнес он.

Пархоменко еще не до конца осознав, что происходит, взял стул и присел за спиной у оперативного работника.

— Ты с ума сошел, — багровея от ярости, прошипел Гордиенко, — Мне нечего тебе рассказывать.

Он демонстративно отвернулся лицом к окну.

— Тогда я тебе расскажу, как все было.

Чернов продолжал ходить по палате, скрестив руки за спиной.

— Как бы ты меня не убеждал, — начал он, — Но с Битхамовым ты был знаком и гораздо ближе, чем с обычным соседом по гаражу. И дела ваши начались тогда, когда тому понадобился автомат, для того, чтобы расправиться с одним бандитом, который его систематически рекетировал. Оружие ему потребовалось только на один день, а сам понимаешь, во временное пользование такой товар никто не дает. В наше время его можно только купить, причем за очень большие деньги. Но при этом, нет никакой гарантии, что ты не попадешь на милицейскую подставу. А учитывая, что в последнее время все военные в одночасье стали малоимущими, вот он и нашел дурака в твоем лице. Благо далеко искать не нужно было, в соседнем гараже. Я думаю, ты не долго колебался. — Чернов вопросительно посмотрел на Гордиенко, но тот только усмехнулся.

Игорь выдержал паузу и продолжил, — Пока Рубан находился на складе, ты не имел свободного доступа к оружию, но когда тот взял отпуск на три дня и повез дочь в Киев на операцию, у тебя такая возможность появилась. Ведь на период краткосрочного отпуска вы склад друг другу не передавали, но на всякий случай передавали ключи. В один из этих дней, ты заехал на склад на своем автомобиле, что в общем и подтвердили часовые, и вынес автомат, который в тот же день передал Битхамову. После того, как тот воспользовался оружием, он незамедлительно тебе его вернул. Опасаясь возможных последствий, ты стер с него отпечатки. Причем сделал это очень старательно, не поленившись использовать растворитель для надежности. Только благодаря этому, оружие привлекло мое внимание. На фоне смазанных маслом автоматов, он смотрелся неестественно сухим. В дальнейшем экспертиза подтвердила, что стреляли в «Самбиста» именно из этого оружия. Кому принадлежала идея покупки гранатометов, я думаю, ты нам расскажешь сам.

Гордиенко вновь усмехнулся, не поворачивая головы в сторону Чернова.

— Накануне возвращения Рубана из Киева, — продолжал оперуполномоченный, — ты вновь заехал на склад на своем автомобиле.

Тогда часовым на посту стоял рядовой Мосляк. Должен заметить, очень наблюдательный малый. Перед выездом с территории, ты отправил его проверить периметр. Тебе, якобы показалось, что в дальнем углу кто-то прячется. В это время ты вынес и загрузил в машину гранатометы. Не учел только одного — солдаты у нас очень любопытные. Поэтому, уходя осматривать периметр склада, Масляк не сводил с тебя глаз и все видел.

— Бред какой-то, — наконец, подал голос Гордиенко, — Я что, по-твоему, не нормальный, чтобы так дешево подставляться. В любом случае, пропажа со временем бы вскрылась, а у меня стоял вопрос о выдвижении на вышестоящую должность.

— Как раз здесь ты рассчитал все точно, — возразил ему Чернов, — Гранатометы у нас находились на складе НЗ и добрались бы до них не раньше, чем Рубан собрался в очередной отпуск или на пенсию. В отпуске за этот год он был в августе, поэтому до очередной передачи пришлось бы ждать около года. За это время ты бы уже обосновался в Киеве в службе вооружения Армии. Потом, когда в части обнаружилась эта недостача, на тебя бы уже никто не подумал. Главным виновником стал бы прапорщик Рубан. На сколько я смог выяснить, эту схему ты испробовал на прежнем месте службы.

— Что ты имеешь ввиду? — Гордиенко бросил злобный взгляд на Чернова.

— Именно таким образом, ты подставил начальника склада на Дальнем Востоке с пистолетами, накануне своего перевода в Украину. — Игорь перевел взгляд на Пархоменко и разъяснил ему, — Вчера получил оттуда ответ на свой запрос. По этой же схеме в той части пропало несколько пистолетов ПМ со склада НЗ. Всю вину свалили на прапорщика, и тот теперь отбывает срок в местах не столь отдаленных. А наш Сергей, благополучно вернулся на историческую Родину и даже приобрел новый автомобиль. Но, как гласит народная мудрость, бог шельму метит, машина, как пришла, так и ушла.

От ярости у Гордиенко заиграли желваки на скулах.

— У тебя буйная фантазия, — не поворачивая головы, произнес он, — Но это все твои домыслы.

— Здесь бы такой вариант тоже прошел, но ты не учел щепетильности Ивана Степановича. — невозмутимо продолжал Чернов. — Уходя в краткосрочный отпуск на несколько дней, он делал определенные контрольные метки на ящиках с оружием. Либо пломбу ставил под определенным углом, либо краской метил шурупы на креплениях ящиков. Таким образом, вернувшись из Киева, он и заметил, что ящики тобой вскрывались.

Гордиенко повернулся лицом к Чернову и, улыбнувшись одними губами, сказал:

— Знаешь, Игорь, если б твой рассказ касался не меня, я бы тебе поверил. Все очень складно, но есть одно «но». — Он сделал многозначительную паузу и посмотрел поочередно на присутствующих в палате офицеров. — Если все это сделал я, то за что тогда убили Рубана?

Чернов вновь сел на табурет и уставился на Гордиенко.

— Я думаю, что ответ на этот вопрос, мы от тебя же и услышим, — спокойно ответил Игорь.

— Ты точно больной, — почти заорал Гордиенко, он перевел взгляд на Пархоменко и с надеждой в голосе, обратился к нему, — Товарищ майор, ну а, Вы, почему молчите, неужели не видите, что этот товарищ, — он показал пальцем на Чернова, — просто сошел с ума.

— Мне так не показалось, — ответил следователь и, с интересом посмотрев на оперативного работника, произнес, — Продолжайте Игорь Геннадьевич.

Пархоменко еще не до конца понял цепь рассуждений Чернова, но его доводы, относительно первой части преступления показались ему логичными.

— Теперь перейдем к убийству Рубана. — Игорь закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. — В субботу, накануне убийства, Иван Степанович обнаружил пропажу оружия. Он позвонил тебе. Телефонистка слышала ваш разговор и уверяет, что прапорщик был очень взволнован. Я могу предполагать, что он потребовал вернуть оружие на место. Ты, видимо, пообещал ему это сделать, поэтому он не доложил командиру о пропаже. Затем, в поздно вечером в субботу, зная, что его жена и дочь в отъезде, ты пришел к нему, чтобы окончательно решить эту проблему. Я могу только предполагать, что договориться вы не смогли. И это не удивительно, ведь ты уже продал эти гранатометы. И тогда ты перерезал горло своему товарищу. Таким образом, решил проблему раз и навсегда. На скорую руку ты вытер свои отпечатки, где смог, но не учел, что они остались на кухне. Именно там их обнаружили эксперты из милиции.

— А вот тут у тебя промашка вышла, — ехидно улыбнулся Гордиенко, — Мои отпечатки в доме оказались лишь после того, как мы с тобой вместе зашли в его квартиру.

— Я тоже так сначала думал, — ответил Чернов, — но, затем, вспомнил, что, войдя в квартиру, ты следовал по коридору за мной и на кухню не заходил. И свет в комнате зажег только лишь потому, что, уходя ночью после убийства, сам же его выключил, и оставил на выключателе свои пальчики. Ты хотел это убийство инсценировать, как бытовое, надеясь всех ввести в заблуждение, оставив на столе стакан со следами с губной помады. Но и здесь ты ошибся, после серьезного ранения и заболевания, Рубан не мог общаться с женщинами. А след помады на стакане оставила его жена перед отъездом в Киев.

Чернов перевел дыхание и, не отрывая глаз от Гордиенко, продолжил:

— Я бы мог рассказывать еще долго, но буду краток. Мы располагаем серьезными доказательствами, которые указывают на твою причастность к убийству Рубана.

— И какими же? — засмеялся Гордиенко, пытаясь продемонстрировать внешнее спокойствие.

— Во-первых, убийца был левшой, и ты, как оказалось, так же левша. — Чернов посмотрел на него, ожидая реакции, но Гордиенко молчал, — Помнишь, я бросил тебе ключи от машины, а ты их поймал левой рукой?

— Это серьезная улика, — продолжал ерничать капитан.

— Мы с майором Пархоменко в тот день, когда брали твой автомобиль, обнаружили у тебя под сидением на коврике следы крови. Видимо, все же кровь попала тебе на одежду или руки, и ты ее вытер портянкой, которой обычно протирал машину. Именно от нее остался след крови на коврике и обшивке сидения, а затем ты эту тряпку выбросил. Поэтому, когда мы с тобой попали в дождь, ты не протер стекла. Тебе не чем было их протирать.

— Эта, с позволения сказать, улика тоже малоубедительна, — нагло улыбнулся Гордиенко, — Где теперь этот коврик, где теперь обшивка сидения, когда сама машина взлетела на воздух?

— Согласен, — отозвался со своего места Пархоменко, — Она сгорела, но до этого мы, совместно с прокуратурой, ее изъяли. Вот заключение и фотографии. — Он вытащил из папки документы и показал их капитану. — Подбросить вам их не могли. Видимо, когда вы положили портянку под сиденье, кровь на ней была еще свежей и не успела свернуться.

— Следующий момент, — продолжал рассказывать Чернов, — тем ножом, которым ты убил Рубана, чуть позже хотели убить меня. — Он пристально посмотрел на Гордиенко, — Я смог выбить этот нож. Как ни странно, но эксперты из уголовного розыска обнаружили на нем микрочастицы крови, также принадлежащей Рубану. Об этом покушении, я не рассказывал никому, кроме Секерина, однако ты недавно проговорился, что в курсе нападения на меня. Вопрос откуда? А то, что нож принадлежит тебе, так его опознал Ларкин, — стал блефовать Чернов, — ты ведь пообещал тому подарить его на День рождения. А покушался на мою жизнь один из группы тех сирийских студентов, которых сегодня взяли наши коллеги при посадке в поезд. Правда, тот, кто напал на меня, не дожил до этого дня.

Кстати, оба покушения на меня, ты сам и организовал, — Чернов указал пальцем на Гордиенко, — Первый раз ты пригласил меня в кафе, чтобы показать меня иностранцам. Второй раз пытался отравить атропином, когда пили кофе. И оба покушения происходили после того, как я сам тебе рассказывал о результатах своего расследования. В первом случае, это произошло, когда ты узнал, что я интересуюсь Битхамовым. Во втором случае, я умышленно довел тебе информацию, что вышел на след реального убийцы и ты не заставил долго ждать ответных действий.

— Чушь, — встрепенулся Гордиенко, — Первый раз я сам тебя провожал и подвез почти к дому, а второй раз нас обоих отравили. Я говорил тебе, что после кофе плохо себя чувствовал.

— Это не совсем так. — Возразил ему Чернов. — В первом случае, ты меня высадил не возле дома, а на улице. А во дворе дома меня уже поджидал один из тех иностранцев, которых мы видели в кафе и которых сегодня задержали на вокзале. Во втором случае, на твою жизнь никто не покушался. Накануне нашей встречи, начальник медслужбы Сметанин прописал тебе атропин для лечения глаз. Этот препарат имеет свойство расширять зрачки. Я, после его употребления, пару дней не мог смотреть при дневном свете, а у тебя с глазами все было нормально.

— Все, хватит, — наконец взорвался от возмущения Гордиенко, — Я требую адвоката.

— Для начала мы вынуждены будем Вас арестовать и доставить к нам в прокуратуру, — спокойно произнес Пархоменко, а затем представим Вам адвоката, если, конечно, у вас нет своего.

Следователь перевел взгляд на Чернова и улыбнулся.

— Это, если дело дойдет до адвоката, — продолжал давить Игорь, делая ударение на слово «дойдет», — Пока Битхамов остается на свободе, он может убрать тебя даже по пути в прокуратуру. Ведь сейчас только от тебя зависит, останется он на свободе или нет. Первая попытка с гранатой оказалась у него неудачной, поэтому, второй раз он не допустит такой оплошности. Так что, Сергей решать тебе. Либо сотрудничать со следствием и пару лет из приговора тебе помогут убрать, либо ждать, пока тебя самого уберут, как не нужного свидетеля. В любом случае, арест неизбежен. Я правильно говорю? — Чернов обратился за поддержкой к Пархоменко.

Следователь утвердительно кивнул головой и добавил, — Мы сегодня же проведем обыск у Вас в гараже и на квартире. Я не сомневаюсь, что как минимум мы найдем деньги от продажи гранатометов, а дальше видно будет.

Гордиенко молча смотрел в пол, нервно перебирая пальцами полы больничного халата. В его сознании явно происходила борьба мотивов, и Чернов не хотел его торопить.

— А если напишу явку с повинной? — наконец, спросил он.

Пархоменко удивленно взглянул на Чернова.

— Следствие это учтет, — произнес он, вновь переводя взгляд на Гордиенко, — В этом случае, вот Вам лист бумаги и подробно напишите все, что хотите нам сообщить.

— Боюсь, что у меня это не получится, — ответил капитан и показал на забинтованную руку. — Напишите Вы с моих слов, а я подпишу.

— Хорошо, рассказывайте, но только очень подробно.

Гордиенко грустно посмотрел на окно палаты, понимая, что теперь не скоро увидит голубое небо без решеток. Он тяжело вздохнул и, взглянув на Чернова, начал рассказывать.

— Меня погубили собственные амбиции. — Он попытался выдавить из себя подобие улыбки, — Мой отец был военным летчиком, заместителем командира полка по летной подготовке. Я тоже с детства хотел летать, но в десятом классе у меня испортилось зрение. О летной карьере пришлось забыть, копаться в двигателях, чтобы летали другие, у меня желание не было, поэтому я выбрал факультет вооружения. Получив инженерное образование, надеялся быстро подняться по служебной лестнице, и по началу все складывалось удачно. Я был назначен на должность начальника группы вооружения эскадрильи, но потом погорел на женщинах. Сами понимаете, такое бывает в холостяцкие годы, особенно когда появляются деньги. В итоге из партии меня исключили и отправили в богом забытый гарнизон в ОБАТО. Пока, существовали партийные органы, мою кандидатуру на выдвижение даже не рассматривали. А к тому времени мои однокашники уже стали инженерами полков и дивизий. Я же оставался вечным капитаном. С развалом Союза вернулся на Украину и надеялся начать жизнь с чистого лица. В Киеве встретил одного своего однокашника и попросил его посодействовать в карьерном росте. Сам он птица не большого полета, но имел выход на армейского кадровика. Короче, он передал мне, что за тысячу долларов организует перевод в Киев на вышестоящую должность. Все ведь считают, что на Дальнем Востоке, денег куры не клюют, поэтому и заломили такую цену. У меня таких средств на тот момент не было, но, тем не менее, я пообещал достать эти деньги. По закону подлости, с каждым месяцем, жизнь становилась все тяжелее и тяжелее и уже о том, чтобы собрать такую сумму за счет зарплаты, вопрос уже не стоял.

В это время я знакомлюсь с соседом по гаражу Битхамовым, — он посмотрел на Чернова и усмехнулся, — Рубан, незадолго до этого, продал ему свой автомобиль, а я у Степаныча стал арендовать гараж. Честно сказать, я завидовал этому комерсанту черной завистью, особенно, как он сорит деньгами. Битхамов постоянно привозил в гараж коробки с дорогими напитками, упаковки от телевизоров и другой бытовой техники. Потом, мы как-то с ним сошлись. Он что-то по-дешевке мне продавал, что-то просто так дарил, часто одалживал деньги в долг, но ничего при этом не просил взамен. И вот в один злополучный день, он попросил меня дать ему автомат на один день. За эту услугу он предложил мне 200 долларов. Объяснил это тем, что собирается с друзьями выехать на охоту на кабана. Сами понимаете, отказать ему, у меня уже не было морального права. Я тогда должен был догадаться, чем все может закончиться, но желание получить деньги тогда отбило мне разум. Сами понимаете, с нашими зарплатами для меня это была космическая сумма, и я согласился. Мне пришлось дождаться, пока Рубан уедет в Киев и, воспользовавшись тем, что мы склад друг другу не передавали, взял автомат со склада текущего довольствия. Битхамов меня не подвел, через день вернул мне оружие и заплатил, как договаривались. Я протер автомат растворителем, чтобы не осталось никаких отпечатков. А вечером он меня попросил достать гранатометы и предложил самому озвучить цену. Тут я и понял, что другого случая не будет. Я запросил за них две тысячи долларов, ровно столько, сколько нужно мне было на перевод и непредвиденные расходы на новом месте. И тот не торгуясь, согласился. Я надеялся, что со временем, придумаю, как списать эти гранатометы, но, Рубан, по прибытию из госпиталя, сразу же обнаружил недостачу. Он мне сказал, что если я не верну оружие до понедельника, то он доложит о хищении командиру. После этого разговора, я поехал к Битхамову с просьбой на период проверки вернуть гранатометы назад. Но тот поднял меня на смех и категорично заявил, что это моя проблема. Более того, он дал мне понять, что если эту проблему я не решу сам, то я сам стану для него проблемой. А он привык свои проблемы решать быстро. Поймите, он не оставил мне выбора. — Гордиенко с надеждой посмотрел на офицеров, но, так, не увидев понимания на их лицах, продолжил. — Вечером я поехал к Рубану. До последнего момента я хотел решить вопрос мирным путем. Предложил ему несколько вариантов. Можно было договориться с соседней воинской частью о том, чтобы взять у них гранатометы, якобы для проведения занятий с нашими солдатами и отчитаться ими на период проверки склада. Предлагал Степанычу тысячу долларов, но уперся, как осел и ни на одно из моих предложений не согласился. В итоге, мы не договорились. Мне ничего не оставалось, как только убить его. Я задернул шторы, чтобы ничего не было видно из домов напротив и, зайдя со спины, перерезал ему горло ножом, который на Дальнем Востоке выменял у одного участкового. Благо он от меня этого не ожидал, поэтому не сопротивлялся и даже ничего не понял. Ну а дальше, ты рассказал все правильно. — Он поднял глаза на Чернова.

— А меня тогда за что хотели убрать? — задал вопрос Игорь.

Гордиенко улыбнулся одними губами.

— Как только ты появился у Битхамова, он дождался меня в гараже и сказал, что тебя нужно хотя бы на время нейтрализовать до тех пор, пока гранатометы не вывезут за пределы города. Я ему сразу сказал, что убрать тебя, как Рубана не смогу, потому что, убийство сотрудника СБУ будут расследовать значительно серьезнее, чем прапорщика ВВС. А тогда проблемы могут появиться у всех. Он согласился со мной, и мы решили инсценировать обычную пьяную драку, в которой тебе просто проломят голову, и ты на несколько недель сляжешь в больницу. У Битхамова был для таких целей один парень, он, кстати, сам изъявил желание тебя побить, — уточнил он, — А я дал ему нож исключительно для устрашения, а не для убийства. Ну, кто ж знал, что ты в тот вечер не до конца утратишь свою физическую форму. — Усмехнулся Гордиенко, глядя на Чернова.

— А второй раз? — спросил Игорь.

— А второй раз, ты сам виноват. — Гордиенко немного расслабился, — Ты рассказал мне, что в ближайшее время найдешь убийцу. Я передал об этом Битхамову и тот мне сказал, что мы оба становимся для него проблемой. Поэтому рекомендовал мне ее решить. Я прекрасно отдавал себе отчет, что если оставлю тебя в живых, то сам последую за Степанычем. Поэтому вспомнил, как в одном кинофильме пытались отравить следователя атропином. Но, к счастью, тебя откачали. А Битхамов выполнил свою угрозу. Я не смог убрать тебя, поэтому он попытался убрать меня. Но ты знаешь, Игорь, — он облегченно вздохнул и совсем по-дружески произнес, — Я не жалею, что так получилось. Твоей смерти я не хотел. Я и смерти Ивана Степановича тоже не хотел. — Он на секунду замолчал, а затем продолжил, — Да, я был аферистом. На прежнем месте службы я приторговывал патронами и весьма успешно, но я не был законченным мерзавцем. Прежде, я никогда не думал, что смогу убить человека. И когда мы с тобой приехали к Рубану домой в понедельник, я еще не верил, что совершил это преступление. Все было, как во сне и не со мной. Я до конца осознал, что убил своего подчиненного, только тогда, когда увидел в квартире его труп. У меня началась самая настоящая истерика, но ты этого не заметил. В какой-то момент мне даже захотелось тебе все рассказать, но когда приехала милиция, у меня наступил какой-то перелом. Я понял, что коль уж это произошло, то обратного пути у меня уже нет и нужно идти до конца. — Он тяжело вздохнул. — Вот, конец и наступил.

Он вытащил из кармана сигареты и закурил. Все это время Пархоменко быстро писал и, закончив оформление явки с повинной, протянул листы бумаги Гордиенко.

— Распишитесь здесь, где стоят галочки.

Капитан, поставил корявую роспись забинтованной рукой и откинулся на спинку кровати.

Следователь вытащил из портфеля наручники и попытался надеть их на руки Гордиенко. Это действие у него не получилось, так как на больной руке мешали бинты. Тогда он приоткрыл дверь и крикнул своим помощникам, — Заберите задержанного и ведите его к нашей машине. Я скоро подойду.

Двое сотрудников прокуратуры взяли Гордиенко под руки и выели в коридор.

Чернов молча смотрел им в след.

— Блестящая работа коллега, — радостно произнес Пархоменко, — Поздравляю.

Он сложил документы в портфель и, встав с места, протянул Игорю руку.

— Что-то не вижу радости на лице.

Какая может быть радость от разочарования в людях? — ответил Чернов, — Ведь я считал его свом близким другом, очень ценил его мнение и советы.

— А вот это напрасно, — назидательно заявил Пархоменко, — Как бы не цинично звучало, но людям наших профессий нельзя иметь близких друзей. Ваши недруги всегда смогут использовать их против Вас. А что касается Гордиенко, то ситуация с ним стара, как мир. Еще в библии написано: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные». Он, конечно, не был ни пророком, ни лжепророком, но волком в овечьей шкуре на деле оказался.

— Что Вы сейчас намерены делать? — пожимая руку следователю, спросил Чернов.

— С этими документами поеду в городскую прокуратуру. Теперь нужно решать вопрос о задержании Битхамова. Я думаю, на этот раз ему не удастся уйти от правосудия.

— Надеюсь, — ответил Чернов и вновь сел на табурет.

*****

Игорь вошел в кабинет командира ОБАТО, когда рабочий день в гарнизоне давно закончился. Тот сидел за столом и сосредоточенно что-то писал.

— Юрий Владимирович, Вы скоро ночевать на службе будете.

— Не буду и очень скоро. — Гуцул поднял глаза на Чернова, — Вот написал рапорт на увольнение. Хватит с меня.

Чернов сел на диван и, положив рядом фуражку, произнес:

— Была б у меня ваша выслуга, я бы тоже написал рапорт.

Комбат отложил документ в сторону и, понизив голос, сказал:

— Игорь между нами остался один не решенный вопрос.

— Какой еще вопрос?

— Мы так и не решили, как поступим с той ситуацией, — он замялся, — Ну, …со стиральными машинами. Не хотелось бы уходить на пенсию с еще одним скандалом.

Чернов добродушно улыбнулся.

— Нудный ты стал, Юрий Владимирович, — Игорь впервые обратился к нему на «ты», — Выйдешь на пенсию, прачечную откроешь.

Он встал с дивана и, не прощаясь, вышел из кабинета.

Сконвертировано и опубликовано на http://SamoLit.com/

Content

Евгений Иванов
Волк в овечьей шкуре

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23