Альтмарк Лев

Повесть о том, как посорились городской голова и уездный исправник

Лев Альтмарк

Повесть о том, как поссорились городской голова и уездный исправник

Вспоминая достославные школьные годы, до сих пор содрогаюсь от лютой ненависти к урокам истории. И это отнюдь не потому, что я, как каждый стандартно-гениальный еврейский ребёнок, сызмальства пророчески подозревал, что сугубо материалистический подход к судьбам человечества явно однобок и необъективен, а движущая сила истории — вовсе не победивший сам себя пролетариат и даже не примкнувшее к нему не менее трудовое крестьянство. (Кстати, двигал ли что-нибудь пролетариат в Древнем Риме или, упаси Б-г, в инквизиторской Испании?). Чего не было, того не было — врать не буду. Как весь советский народ, в едином порыве я поддерживал курс единственно существующей партии и заодно сочинённой ею же истории. А куда, скажите на милость, деваться несмышлённому ребёнку? У него был выбор?

Уже повзрослев, я так и не сумел перебороть в себе отвращение к датам, именам и дутым хронологиям, хоть и выпестовал скудным своим умишком, что основная задача истории, как перечня давно прошедших событий, вовсе не сухая констатация фактов, свидетельств и высокомудрых комментариев к ним. История как каждая уважающая себя наука, вероятно, должна всё-таки приносить пользу — учить практическому применению причинно-следственных связей или, точнее, отучить нас от неисправимой тяги в каждом поколении изобретать новые социальные велосипеды. Иначе история превращается в схоластику, «искусство для искусства», ещё один кнут для временщиков у государственного руля.

Особо трепетные воспоминания связаны у меня с уроками краеведения. В те ностальгически-застойные времена каждому советскому учителю истории вменялось в обязанность мучить своих бессловесных подопечных скучными до вывиха скул биографиями знаменитостей местного разлива и легендарными событиями областного масштаба, память о которых не простиралась далее витрин краеведческих музеев и благополучно умирала вместе с последним школьным звонком.

Позднее, когда волей-неволей пришлось выяснять на собственной шкуре, что не существует такой обобщённо-однородной категории как народ, а есть очень условная сумма индивидуальностей, из очень непростых взаимоотношений между которыми складываются события, а уж из них то, что именуют историей, передо мной неожиданно высветилась парадоксальная истина: история — это лишь скелет, схема, на которую нанизываются коротенькие человеческие судьбы, и нет среди них звеньев лишних или ненужных. Эти судьбы связаны между собой самыми разнообразными нитями, и, безусловно, общая картина будет неполной, если мы чем-то побрезгуем из-за незначительности или что-то упустим по невниманию…

Тем чаще, как ни странно, вспоминается мне сегодня полузабытое скромное краеведение, которое спускало нас с заоблачных высот «центровых» вершителей истории на грешную землю с её мелкими деталями и подробностями, привносящими вкус, цвет и аромат тронутых тленом ушедших дней. Так бывает, когда рассматриваешь старинную картонку дореволюционной прабабушкиной фотографии, и перед глазами встаёт что-то, а на сердце становится тепло и… почему-то очень грустно. Будто ты заглянул в окошко столетней, а то и двухсотлетней давности, а там всё ещё горит во мраке трепещущий огонёк свечи и продолжается чья-то давно прожитая жизнь…

Продираясь сквозь железобетонные монолиты местечкового патриотизма, мы с великим интересом и изумлением разглядываем людей, имена которых вследствие незначительности высокая историческая наука оставила в забвении, вернее, даже не в забвении, а отдала на откуп скромной младшей сестре-дурнушке — краеведению. Этакие реальные гоголевские и щедринские персонажи (кто знает, может, даже наши с вами предки!) не удостоились быть внесёнными ни при жизни, ни после смерти в официальные исторические скрижали. Им там не место. Их удел — забытье, хотя… Плохо забывать о своих корнях, каковыми бы они ни были.

Придя к этому не очень оригинальному выводу, я, будучи ещё в России, решил покопаться в местных архивных документах. Столичные да центральные — там уже копано-перекопано, а вот в местных, глядишь, и отыщутся какие-нибудь сюрпризы. Честно говоря, особых надежд на отыскание имён собственных предков я не питал, ибо, насколько мне известно, ничем знаменательным они себя не проявили — в подручных у Емельяна Пугачёва не ходили, с декабристами на Сенатской площади не мёрзли, у смертного одра Пушкина не стояли, Зимний в семнадцатом году не брали и большевикам не отдавали… Если мои предки, неоднократно в прошлом меняющие города и веси в поисках лучшей доли, и оставили какие-то упоминания о себе в официальных бумагах, то они, эти упоминания, наверняка разбросаны в добром десятке российских, украинских и белорусских областных архивов. Да и я ли один могу похвастаться эдакой чересполосицей?

На удивление легко я получил в середине 90-х годов доступ в Брянский областной архив и, едва ознакомившись с картотекой, просто остолбенел от удивления. Мне казалось прежде, что едва ли я отыщу что-то действительно любопытное, до чего пока не добрался дотошный архивный исследователь. А если и отыщу что-то о еврейской жизни старого Брянска, то это придётся выуживать по крупицам. Теперь же выяснялось, что папок, до каменной пухлости набитых документами исключительно еврейской тематики, настолько много, что лишь опись их составляет добрый десяток страниц. Впору пожалеть, что нет у меня навыка настоящей архивной работы: умения быстро сортировать, отсеивать ненужное, выделять действительно важное и интересное, не тратить время на бессмыссленное изучение второстепенного и многочисленных повторов одного и того же в разных интерпретациях.

С трепетом открывал я старинные папки и перелистывал аккуратные, даже не тронутые желтизной страницы полуторавековой и двухвековой давности, ведь отлично было видно, что с тех пор, как рукой дотошного уездного архивариуса они были уложены в папку и подшиты, едва ли их ещё касались чьи-то пальчики. Не представляю, как удалось архивным работникам сберечь и сохранить эти материалы в годы лихолетья, когда многое и, безусловно, всё связанное с еврейской темой, уничтожалось в беспричинной животной ненависти. Тем не менее я листал старые страницы, поглаживал шероховатую хрупкую бумагу, вглядывался в строки, писанные старинной перьевой ручкой, и всё больше погружался в эпоху давно ушедшего захолустного провинциального городка, каковым был некогда Брянск — пограничный бастион прежней самодержавной черты оседлости, а ныне вновь ставший бастионом, но уже на другой черте — границе трёх суверенных держав — России, Украины и Белорусии.

Кому-то наверняка покажется наискучнейшим занятием изучение всевозможных докладных записок, рапортов и постановлений, писанных старинной каллиграфией с множеством вычурных завитушек и языком, на котором, по нашим куцым современным понятиям, человек в добром здравии и без психических отклонений разговаривать просто не имеет права. Но это вовсе не так. Нужно просто попытаться увидеть за этими строками живого человека, попробовать хоть на мгновенье побыть на его месте, поразмышлять его мыслями… А если ещё представить, что всё описанное происходило не только во времена оные, и вполне может повториться на новом витке истории, ибо ничего не ново под луной, ведь всё обусловлено одними и теми же причинами, а природа человеческая, увы, так консервативна…

Ох, как нелегко расставаться с прошлым! Гоголевские и щедринские персонажи тем и хороши, что гротескны и актуальны в любую эпоху. Мудрый учится на опыте предков, а дурака сколько ни учи… К сожалению, о мудрости нам в каждом новом поколении остаётся только мечтать.

Тем любопытней разыскивать поучительные сюжеты, коими полны архивы. Вот, например, один их многих, который я старательно переписал в свой блокнот. Тексты я почти не исправлял, лишь кое-где сократил длинноты, убрал бюрократическую цифирь да пригладил для удобочитаемости старинные обороты. И, естественно, осмелился местами комментировать в силу собственных куцых возможностей…

* * *

Брянская городская управа

Господину брянскому уездному исправнику

28 марта 1873 г.

В циркуляре Министерства внутренних дел от 16 февраля 1866 г. указано, что проживать евреям в пределах городской черты разрешено только при наличии промысловых свидетельств. На 1873 г. в управе ими взято лишь 14 промысловых свидетельств, а это при множестве евреев, живущих в городе, указывает на то, что многие из них проживают здесь незаконно. Усматривая в размножении евреев подрыв местной торговли, городская управа имеет честь покорнейше просить, не найдёте ли Вы, Ваше Высокоблагородие, возможность поверить права всех евреев, живущих в городе и уезде, и отдать распоряжение о выселении тех из них, которые окажутся живущими незаконно…

В воздухе ещё не мелькают грозовые раскаты — пока этакая высокомерная брезгливость великоросса к чужаку, случайно попавшемуся на глаза. Плюс рвение послужить отечеству, указав мизинчиком на замеченные упущения… «Подрыв местной торговли» — это, конечно, серьёзное обвинение, но причин брать вину за эти упущения на себя, посыпать голову пеплом и рвать на груди рубаху пока нет. К тому же, евреи, они всегда во всём виноваты, а как иначе? Воистину, не было бы евреев, их следовало бы придумать или выписать откуда-нибудь. На то они и евреи или — как это сказано в Священном писании? — козлы отпущения, вот. Но… пока время решительных действий не наступило. Пускай козлик пасётся…

Скучно жить городскому голове в глухой провинции, где никогда ничего не происходит. То гусь чихнёт, то свинья конским яблоком подавится — вот и все события. Это ведь только в столицах всякие там балы да фейерверки случаются, а у нас… В управе сонное болото, мухи в чернильницах передохли. Как бы жизнь оживить? Поругаться для разгона крови с кем-нибудь, что ли, или письмишко подмётное черкнуть? Вот только на кого?..

Брянский городской голова

Его Превосходительству Орловскому губернатору

8 мая 1873 г.

Представляя на благоусмотрение Вашего Превосходительства прошение граждан о вредном влиянии еврейского населения на местную торговлю и промыслы, имею честь доложить, что население евреев в Брянске действительно быстро и значительно увеличивается, тогда как на 1873 г. взято евреями только 14 промысловых свидетельств, и это указывает на то, что большая их часть не имеет права здесь жить. Вследствие этого городская управа просила г-на уездного исправника о поверке прав всех евреев на жительство в городе и высылке тех, которые окажутся живущими здесь незаконно. Независимо от того, торговым депутатам предлагалось блюсти инструкцию о наблюдении за правильностью торговли и промыслов евреев…

В тихом болоте, каковым, несомненно, в те достославные годы и в самом деле являлся Брянск, обязаны водиться черти. Об этом каждый православный знает. Если есть какие-то неурядицы, а явного изверга среди неполных двадцати тысяч городского населения не наблюдается, то, как вы думаете, на кого падёт жребий? Городской голова Добычин, как настоящий патриот и ревностный служака, просто не имеет права не бить в набат. Уездный же исправник Матвеев, глава исполнительной власти и главный соперник Добычина по части популярности среди местного бомонда, больше месяца не только не принимает никаких мер, но, более того, даже отписку не шлёт. Непорядок! В следующем своём послании городской голова уже раздражённо грозит указательным пальчиком:

Брянская городская управа

Г-ну брянскому городскому исправнику

29 мая 1873 г.

Торговые депутаты при поверке торговли застали в конторе еврея, Новгород-северского 1 гильдии купца, потомственного почётного гражданина Бориса Иосифовича Быховского, двух евреев: Залмана Рубанова, имеющего приказчичье свидетельство, и Берку Абрамова Концена, занимающего должность кассира, но не имеющего никаких документов. Оный г. Быховский, как занимающийся в Брянске одними только подрядами, но не принадлежащий к местному купечеству, не имеет права держать для управления своими делами евреев. Посему городская управа имеет честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие выслать Рубанова и Концена из города…

И тут ещё тучи не сгущаются, а шашки из ножен не вынуты. Внешне нейтральный тон послания, писанного пока что секретарём управы, вероятно, предполагает, что всё можно порешить миром. Хотя миром-то как раз подобные перипетии и не заканчиваются. Даже в нашем провинциальном сонном болоте…

26 июля 1873 г.

На отношение от брянского уездного исправника и отзыв потомственного почётного гражданина Быховского о евреях Рубанове и Концене.

Постановлено: на основании положений Торгового устава, держать при себе в услужении евреев может только еврей, прописавшийся в купечество 1 гильдии в одном из великороссийских городов; Быховский же, как здесь не прописавшийся, держать Рубанова и Концена в услужении права не имеет. Кроме того, приказчичье свидетельство доказывает, что Рубанов управляет торговыми делами, а это запрещается соответствующей статьёй того же устава. Потому, находя, со своей стороны, что Рубанов и Концен не имеют права оставаться в Брянске и что первый из них получит это право лишь тогда, когда будет утверждён в должности раввина, брянская городская управа переписку эту имеет честь возвратить г-ну брянскому уездному исправнику на благоусмотрение Его Высокоблагородия…

(Отзыв купца Быховского к делу не приложен — Л.А.)

И в самом-то деле, бдительность и строгое исполнение буквы закона — это обязанность чиновника на государевой службе. А перестраховка — вообще первое правило любого нормального служаки. Объект для нападок никаких споров не вызывает — бессловесные и забитые евреи. То, что они попали в поле зрения начальства, по большому счёту, случайность. И… хороший повод лишний раз проявить себя. Причина в другом, господа, не сомневайтесь… Иными словами, городскому голове теперь не возбраняется в открытую попикироваться с уездным исправником, дабы знал, кто всё-таки в городе хозяин. Пусть не думает, что в нашем болоте всё спит непробудным сном.

Безусловно, дело выеденного яйца не стоит, но любому государеву служаке хотелось бы сделать чего-то такого, что прогремело бы на всю империю. Может, попытаться раздуть едва теплящийся огонь до пожара? Не плохо бы…

Двух дней не проходит, как в губернское правление летит очередная депеша:

Брянская городская управа

В губернское правление

28 июля 1873 г.

Торговые депутаты при поверке торговли застали в конторе еврея Бориса Иосифовича Быховского, Новгород-северского 1 гильдии купца и потомственного почётного гражданина, двух евреев: Залмана Рубанова, имеющего приказчичье свидетельство 1 класса, и Берку Абрамова Концена, занимающего должность кассира и не имеющего никаких документов.

На основании статей Торгового устава, г. Быховский, как занимающийся в Брянске одними подрядами, но не принадлежащий к местному купечеству, не имеет права держать здесь евреев для управления своими делами; вследствие чего управа просила г-на брянского уездного исправника выслать Рубанова и Концена из города.

Г-н исправник, прислав отзыв г-на Быховского, уведомил управучто он направил в губернское правление представление об утверждении Рубанова раввином для исполнения в Брянске обрядов еврейского закона. Быховский же в своём отзыве объясняет, что Рубанова и Концена держит в Брянске не для управления торговыми делами, которыми будто бы управляет сам лично, а для услуг в числе прочих нанятых людей (не известно, евреев или христиан).

Относительно высылки Рубанова и Концена в отношении г-на исправника не говорится ничего, то есть г-н исправник не возражает против того, что Быховский держит евреев не для управления торговыми делами, а для услуг, и, значит, якобы имеет право держать в Брянске евреев, не состоящих в уездном купечестве.

Известно, что сам Быховский в Брянске не живёт, а наезжает временно, следовательно, торговыми делами, требующими беспрерывных занятий и расчётов, управлять лично, без посредства доверенных лиц, не может, однако и держать штат служителей, т. е. евреев, не имеет права как еврей, не прописавшийся в брянском купечестве.

Залман Рубанов едва ли удовлетворяет требованиям статей Устава духовных дел для обязанностей раввина; но коммерческими делами Быховского он управляет в Брянске более десяти лет, из чего управа заключает, что заявление об утверждении раввином он подал, лишь бы иметь предлог остаться в Брянске.

Вообще, быстрое размножение еврейского населения в Брянске, имеющего вредное влияние на местные промыслы, уже вызвало со стороны местного коренного населения мольбу, которую управа представила Его Превосходительству г-ну губернатору.

Сообщая это, управа имеет честь покорнейше просить, не благоугодно ли будет губернскому правлению обязать полицию выслать из города Рубанова до утверждения или отказа в его ходатайстве, а равно и другого еврея — Концена, как не имеющего права здесь жить. О распоряжении же по сему просим управу уведомить…

И снова пролетел месяц в тишине и спокойствии. Вряд можно сегодня выяснить, что происходило в течение этого времени, однако абсолютно ясно, что отношения между городским головой и уездным исправником обострились не на шутку. Вражда между ними наверняка началась не вчера и вряд ли закончится с изгнанием из города последнего еврея, если такое когда-то произойдёт. Борьба титанов местного масштаба переходит из фазы подковёрной возни в фазу открытых военных действий, когда все средства хороши, вплоть до откровенного, почти хамского доноса. Сие богоугодное занятие городской голова уже не перепоручает косноязыкому писаришке, а самолично берёт в холёные пальчики перо, дабы настрочить следующие витиеватые письмена.

Городской голова

Его Превосходительству г-ну губернатору 31 августа 1873 г.

6 мая, представляя прошение брянских граждан о вредном влиянии еврейского населения на нашу местную торговлю и промыслы, я имел честь докладывать Вашему Превосходительству, что поселение евреев в Брянске действительно значительно и быстро увеличивается. На это размножение евреев давно уже обратила внимание городская управа, которая, даже ещё не получив прошение от граждан, просила в марте уездного исправника о поверке всех прав евреев, живущих в городе, и о выселении тех, которые не имеют права здесь жить. Со стороны г-на исправника не последовало никакого распоряжения.

По прошению граждан, представленному мне 8 мая, г-н уездный исправник имеет от Вашего Превосходительства какое-то предписание, но ни содержание поручения, ни последствия Ваших распоряжений мне не известны. А между тем, население евреев в Брянске не уменьшается, и я могу указать евреев, не имеющих права здесь жить. Так, например, новгород-северский 1 гильдии купец, еврей Берка Быховский, не записанный в брянское купечество, занимающийся здесь одними подрядами, не имеет права держать евреев по управлению своими делами, а у него в конторе торговые депутаты нашли двух евреев: приказчика Залмана Рубанова и кассира Берку Концена. Вследствие этого управа 29 мая просила г-на исправника выслать их, но г-н исправник уведомил, что представил губернаторскому правлению своё ходатайство об утверждении Рубанова раввином, умалчивая о Концене. Управа уведомила губернское правление, что Рубанов едва ли удовлетворяет требованиям Устава духовных дел для обязанностей раввина, и просила обязать полицию выслать Рубанова и Концена. Но и по этому отношению не известно, последовало ли какое-то распоряжение, а Рубанов между тем продолжает заведовать делом Быховского.

Представляя всё это на благоусмотрение Вашего Превосходительства, имею честь покорнейше просить оказать городу Ваше покровительство распоряжением об удалении тех евреев, которые по строгой поверке окажутся не имеющими права здесь жить, и в последующем почтить меня Вашим уведомлением…

Вероятно, существуют какие-то веские причины бездеятельности исправника. Едва ли его можно заподозрить в симпатиях к гонимому иудейскому племени или нежелании марать руки. Наверняка не обошлось, как и сегодня не обходится, без тайных подношений, может быть, даже регулярных и немалых. А кто, извините, на Руси взяток не берёт? Главное, чтобы давали…

Сие, безусловно, уже мои домыслы, ибо, ясное дело, никаких указаний на мздоимство в официальной переписке быть не может, да и вряд ли кого-то в те давние времена ловили за руку на нечистоплотности. Дрязги между чиновниками и доносы друг на друга вышестоящему начальству — дело вполне заурядное. Не вчера заведено и не завтра закончится. Без этого жизнь на Руси наверняка совсем остановилась бы.

В губернском правлении, вероятно, уездной войне значения пока не придают. Мелко это, да в придачу ещё и замешаны какие-то евреи… Не по чину всё это. Потому и спущена сверху соответствующая казённая отписка, сразу же подшитая в дело:

МВД Орловского губернского правления

г. брянскому городскому голове

Отделение 2, стол 4, 20 сентября 1873 г.

Вследствие отношений от 8 мая и 31 августа 1873 г губернское правление имеет честь уведомить Вас, милостивый государь, что о немедленной высылке евреев Рубанова и Концена, как и иных евреев, которые по поверке окажутся не имеющими права жить в г. Брянске, распоряжение уже было отдано брянскому уездному исправнику. При чём губернское правление присовокупляет, что в утверждении еврея Рубанова в должности раввина отказано…

Отписка отпиской, но формальное одобрение действиям городского головы из губернии всё же получено. Окрылённая поддержкой, брянская городская управа пытается закрепить успех и тотчас выдаёт на гора следующий эпистолярно-канцелярский шедевр с жирным вопросительным знаком в конце:

Брянская городская управа

Г-ну брянскому уездному исправнику

25 сентября 1873 г.

Орловское губернское правление 20 сентября уведомило, что вам предписано немедленно выслать из Брянска евреев Рубанова и Концена, как и других, которые по поверке окажутся не имеющими права здесь жить. Побуждаемая ежедневно доходящим ропотом местных жителей городская управа имеет честь покорнейше просить Ваше Высокоблагородие уведомить, когда Вам будет угодно представить к исполнению предписание губернского правления относительно высылки евреев?..

Ну, вот и всё, исправник почти загнан в угол. Пусть нос не задирает и не думает, что всё ему сходит с рук и можно по-прежнему ничего не делать, только брать взятки. Однако торжествовать пока рано. По всей видимости, какое-то шевеление всё-таки происходит, зелёная ряска на поверхности болота потревожена, и исправник не был бы исправником, если бы от него не последовало ответной реакции. Элементарный чиновничий инстинкт самосохранения диктует необходимость хотя бы формально огрызнуться. Сделано на самом деле что-то или нет, неизвестно, но о проделанной работе он кратко рапортует в управу, наверняка уже подозревая, что конца войне не предвидится.

Уездный исправник 5 октября 1873 г.

Уведомляю Брянскую городскую управу, что еврей Концен несколько дней тому назад уже выслан из Брянска. Рубанов же дал подписку о выезде в семидневный срок, об остальных рассматриваются документы — имеют или не имеют право проживать в Брянске…

На войне как на войне! Противник повержен, но не побеждён, если всё ещё огрызается. Значит, он по-прежнему опасен, и его нужно добивать. Тем более, судя по всему, исправник ещё тот пройдоха и лентяй, в состоянии придумать тысячу оправданий, но идти на поводу ни у кого не хочет, посему за ним нужен глаз да глаз. Благо, своей нерадивостью он опрометчиво даёт повод для сочинения двух следующих посланий. Ведь испокон веков так повелось: кто первый кричит “держи вора”, тот и прав…

Брянская городская управа

Уездному исправнику

31 октября 1873 г.

5 октября Ваше Высокоблагородие уведомил нас, что еврей Залман Рубанов обязан подпискою выселиться из Брянска в семидневный срок, а Рубанов и по настоящее время ещё здесь.

Посему управа имеет честь просить Ваше Высокоблагородие уведомить, какие меры приняты по выселению Рубанова и евреев, не имеющих права здесь жить?..

И тут же вслед за первым, не давая опомниться:

Брянский городской голова

Г-ну губернатору

20 ноября 1873 г.

8 мая и 31 августа я имел честь представить на благоусмотрение Вашего Превосходительства жалобу брянских граждан о вредном влиянии еврейского населения на местную промышленность, указав, кроме общего размножения, сведения о двух евреях, Залмане Рубанове и Берке Концене, допущенных в Брянск и, в нарушение статей Торгового устава, заведующих делами еврея, казённого подрядчика. О высылке их городская управа просила брянского уездного исправника ещё в мае, но г-н исправник, умолчав о Концене, принял ходатайство об утверждении Рубанова в звании раввина для брянского еврейского населения, несмотря на то, что последний никак не удовлетворяет требованиям Устава духовных дел.

Получив от губернского правления уведомление с предписанием брянскому уездному исправнику о немедленной высылке из Брянска Рубанова и Концена, а также и всех евреев, не имеющих права здесь жить, управа повторила уездному исправнику свою просьбу на что получила ответ, что Концен уже выслан, а Рубанов обязан подпиской удалиться из Брянска в семидневный срок. Потом, узнав, что Рубанов здесь, управа опять же просила исправника уведомить, какие приняты меры по выселению Рубанова и других евреев, не имеющих права здесь жить. Но на это управа уже не получила никакого ответа. Наконец, в середине ноября торговые депутаты составили акт о том, что Рубанов и Концен продолжают по-прежнему заведовать в Брянске делами еврея Быховского по казённым подрядам. Собственноручные подписи Рубанова и Концена под актами свидетельствуют, что они и не прекращали этих занятий.

Имею честь покорнейше просить Ваше Превосходительство оказать городу ваше покровительство, подтверждением чему последует решение о принятии в исполнение распоряжения относительно удаления из Брянска евреев, которые по строгой поверке окажутся не имеющими права здесь жить, и в последующем почтить меня Вашим уведомлением…

Вот как заковыристо, велеречиво, но всё про одно и то же! Хоть губернатор и выше по рангу, нежели городской голова, но даже он обязан помнить, что голова всё-таки голова, а не какая-то другая часть тела, и отмахиваться от её просьб никому не дозволено, и если что-то не так, то есть инстанции и повыше губернаторских, куда можно накатать кляузу…

Городской голова человек не злой и ни на кого камень за пазухой не держит, а на евреев, как, впрочем, и на всех остальных городских жителей ему вообще наплевать, но… дело принципа. Главное для любого бюрократа — последовательность и строгое исполнение инструкции. Или кто-то помешает ему исполнять свои обязанности?!

Последнее письмо уже не пропадает втуне. Вероятно, склочность городского головы хорошо известна губернатору, посему он самолично отправляет ему следующее послание:

МВД Орловского губернатора

Г-ну брянскому городскому голове

Декабря 5 дня 1873 г.

Считаю долгом уведомить Вас, что губернское правление

26 ноября предписало уездному исправнику, чтобы он, не принимая никаких отзывов от евреев Рубанова и Концена, немедленно выслал их из Брянска.

Губернатор С. Иванов

Дабы триумф от одержанной над исправником победы был окончательным, и ни у кого не возникало сомнений в том, кто главный поборник строгого соблюдения законности в городе, необходимо добить поверженного врага до конца. А как это сделать лучше и изящней, как не очередным доносом? Капля камень точит. А уж доносы один за другим — стопроцентное попадание…

Брянский городской голова

Г-ну губернатору

30 мая 1874 г.

По предоставленному Вашему Превосходительству прошению брянских жителей о вредном влиянии на местную промышленность размножившегося у нас еврейского населения, губернское правление 20 сентября предписало г-ну брянскому уездному исправнику немедленно выслать из Брянска тех евреев, которые по поверке окажутся не имеющими права здесь жить. Но по настоящее время ни один еврей не выселен, а между тем у нас их столько, сколько нет ни в одном городе Орловской губернии. Нельзя допустить, чтобы этого особенного размножения не видела полиция, а это даёт право заключить, что распоряжение о поверке и высылке оставлено без последствий. Не имея возможности объявить обществу о последствиях своего ходатайства, имею честь представить это Вашему благоусмотрению…

И всё, можно руки умывать. В конце депеши ставим не нейтральную точку, а торжественный восклицательный знак, благо, масштабы захлестнувшего несчастный город «еврейского нашествия», судя по бумаге, носят уже характер эпидемии, с которой нужно бороться всем миром, а лежебока исправник… Уж, не еврей ли он часом? Впрочем, это теперь не играет никакой роли, и исправник непременно получит всё, что заслужил. Мог бы давно догадаться, что городскому голове глубоко безразличны любезные его сердцу евреи и не только они. Важен принцип: если в городе что-то происходит, то только с разрешения градоначальника. Горе тому, кто покусится на святая святых — не выполнять его решений!

МВД Орловского губернского правления

Г-ну брянскому городскому голове

отделение 2, стол 5, 7 июня 1874 г.

Второе отделение губернского правления с разрешения г-на вице-губернатора имеет честь уведомить вас, что брянскому исправнику предложено доставить надлежащее объяснение…

Собственно говоря, ничего необычного не происходит. Серые будни с редкими всплесками начальственных дрязг, никого, за исключением самих участников, не интересующих. Жизнь в городе по-прежнему сонная, однообразная и пьяная. И рассказывать о ней больше нечего…

Последний из документов, который, наверное, стоит привести, это рапорт уездного исправника, писаный уже несколько иным тоном, нежели остальная казённая переписка. Это ещё не стон поверженного, в агонии зверя, скорее брюзжание загнанного в угол человечка, который даже не понимает, за что на него обрушились кары небесные. Будь его воля, он бы всех этих евреев извёл под корень, а что сделал бы с этим негодяем городским головой — трудно представить… Впрочем, дадим последний раз слово самому исправнику:

В Орловское губернское правление

от брянского уездного исправника

17 июня 1874 г.

РАПОРТ

Губернское правление сообщило мне, что брянский городской голова 30мая донёс г-ну губернатору о том, что по представленному прошению брянских жителей о вредном влиянии на местную промышленность размножившегося в г. Брянске еврейского населения ни один еврей из города по настоящее время не выслан, а распоряжение губернского правления от 20 сентября того же года о поверке и высылке их оставлено без последствий. Кроме того, губернское правление потребовало представить объяснение, почему не приведён в исполнение указ о высылке из Брянска всех незаконно проживающих евреев.

В объяснение настоящего предписания имею честь донести, что мною ещё в марте было поручено полицейскому приставу составить списки всех проживающих в Брянске евреев и представить их мне вместе с документами. Из представленного приставом списка оказалось, что проживающих в Брянске евреев 53 семейства, в числе которых 23 отставных и бессрочно отпускных нижних чинов, причисленных к обществу мещан, занимающихся ремёслами и промыслами на правах коренных жителей, и 31 иногородний. При тщательном и строгом рассмотрении документов каждого из евреев, оказалось, что 28 из них имеют письменные виды о своём звании и свидетельства отремесленных управ. Эти евреи оставлены мной на жительство в Брянске для занятия своими ремёслами, а трое, хотя и с письменными видами, но, как не имеющие установленных ремесленных свидетельств, обязаны были подписками выехать из Брянска. По поводу возникшей в губернском правлении переписки относительно проживающих в городе евреев, имею честь представить вновь составленный список и донести о вышеизложенном Его Превосходительству г-ну губернатору, к чему прилагаю и упомянутое прошение брянских жителей о вредном влиянии на местную промышленность еврейского населения. После этих моих представлений касательно высылки евреев я уже никаких предписаний не получал. По указу губернского правления от 20 сентября надлежало выслать из Брянска евреев Рубанова и Концена, и они были обязаны в этом подписками с назначением срока, а потому без возбуждения судебного преследования до истечения срока оного они оставались в Брянске. В течение этого срока Рубанов и Концен представили ремесленные свидетельства, первый на мастерство делать уксус, а последний на мастерство по устройству печей для выжигания угля. Получив на текущий год из брянской городской управы установленные торговые документы на право занятия своим ремеслом, Рубанов и Концен также остались и теперь находятся в Брянске.

При сем имею честь доложить, что хоть брянский голова и объясняет, что в Брянске возрастает число евреев, имеющих вредное влияние на местную торговлю и промыслы, но ни одного из них, не имеющего права на проживание, пофамильно не указывает. Евреев в Брянске действительно прибавилось в последнее время, но не столько постоянно живущих, сколько ежедневно приезжающих и уезжающих по Орловско-Витебской железной дороге. Если же г-н городской голова имеет в виду евреев, не имеющих права на постоянное проживание в Брянске, то я имею честь покорнейше просить губернское правление предложить ему указать мне их, и тогда с моей стороны немедленно будет сделано надлежащее распоряжение об удалении таковых из Брянска.

Уездный исправник Матвеев

Вот, пожалуй, и всё. Больше не буду утомлять читателя казённой перепиской чиновников, поистине не жалеющих ни живота своего, ни чернил на благо отчизны. Скучно это, да и людишки, водившие пером по бумаге, едва ли заслуживают внимания более того, что им уже оказано.

В моих комментариях к их переписке, разумеется, нет ничего научного или проливающего новый свет на события, скорее — просто фантазии. Или, точнее, попытка свести разрозненные факты в единую событийную цепочку. Многое уже безвозвратно утеряно, о многих вещах, вполне очевидных для того времени, мы уже никогда не узнаем, посему на объективность изложения я и не претендую.

Единственное, в чём я уверен и в чём не погрешил против истины, это в том, что евреи в Орловской губернии, в которую входил в те времена Брянск, как наверняка и повсюду в Российской империи, всегда были среди коренного населения чужаками, которых терпят до тех пор, пока не возникает необходимость в козлах отпущения. Лень, безалаберность, мздоимство, ей-Б-гу, считались меньшими пороками, нежели принадлежность к гонимому иудейскому племени. И в этом жители Орловской губернии были ничуть не оригинальней жителей остальных российских городов и весей.

Едва ли евреи послужили основной причиной распри между двумя уездными чиновниками-бюрократами, имена которых благополучно и навсегда забыты даже их собственными потомками. Хотя нет, ошибаюсь: в некотором родстве с нашим склочным городским головой состоял очень неплохой российский писатель тридцатых годов двадцатого века Леонид Добычин. Только и всего. Заслуги потомков едва ли искупают дремучие нравы их предков…

В завершение скажу следующее. Извлечённый мной из архивного небытия сюжет, в общем-то, банален и не отражает, как принято говорить сегодня, судьбоносных событий истории. Он лишь служит, на мой взгляд, дополнительным штрихом к общей картине российской жизни последней четверти девятнадцатого века. И что для меня наиболее любопытно — краешком касается судеб моих соплеменников.

Не будем забывать о том, что нет ничего нового под луной, и всё в истории повторяется — люди-то за последние несколько тысяч лет не изменились. Не стали ни умней, ни добрей, и даже если современная наука значительно расширила наш кругозор, это ещё ни о чём не говорит. А если вместо перьевых ручек доносы теперь строчат на компьютерах и отправляют начальству не почтой, а посредством Интернета, то разве это что-то меняет?..

Эту повесть я хочу посвятить всем, с кем я когда-то общался в Брянске — одноклассникам и друзьям по институту, музыкантам-лабухам, с которыми играл вместе, пластиночным фарцовщикам, которые до сих пор должны мне какие-то деньги, тусовщикам и собутыльникам, которым я наверняка остался что-то должен, родственникам и просто знакомым — всех не упомнишь.

Посвятил? Вроде бы. А теперь можно идти дальше…

Content

Альтмарк Лев Повесть о том, как посорились городской голова и уездный исправник

Лев Альтмарк Повесть о том, как поссорились городской голова и уездный исправник