Александра Андреевна Дружинина

Оборотная сторона. Тьма

Глава 1

Если человек тебе сделал ЗЛО — ты дай ему конфетку, он тебе ЗЛО — ты ему конфетку… И так до тех пор, пока у этой твари не разовьётся сахарный диабет.

NN

Незаметная тень проскользнула меж сосновых стволов, всколыхнув высокие стебли остролиста. Дыхание сбилось, сердце рвало грудную клетку в попытке вырваться из ребер, ноги то и дело проваливались в зыбкую смесь земли и мха, а за спиной, совсем близко, слышалось дыхание зверя. Затылок уже ощущал теплый воздух из пасти хищника. Еще немного, и он настигнет жертву.

Крик взорвал тишину леса, и разбил ее на мелкие осколки. Где-то неподалеку испуганно ухнула сова, и, тяжело взмахнув крыльями, взлетела над деревьями. Мужчина споткнулся о неудачно подвернувшийся корень и упал. Руки тщетно пытались найти опору, но скользкая почва не дала возможности подняться. А зверь не упустил мига, и мощным прыжком настиг жертву. Мохнатая масса накрыла тело человека. Последний хриплый выдох заглушил торжествующий вой.

Через пару минут волк поднял морду и посмотрел по сторонам. Серая шерсть на груди и лапах стала бурой от пропитавшей ее крови. Желтые глаза спокойно скользили по окрестным кустам и деревьям. Все было тихо. Через секунду о присутствии хищника напоминал только след когтистой лапы рядом с мертвым гонцом, который так и не успел доставить послание королю.

* * *

Какой замечательный день! Не часто в октябре выдаются такие теплые и солнечные дни. Даже не верится, что мужа, наконец-то отпустили с работы! Мы так давно всей семьей никуда не выезжали… И вот наша старенькая, но надежная НИВА мчится по трассе навстречу даче, шашлыкам, лесу… Ммм… подумать только!

Понажимав на цифирки и стрелочки, я нашла свою любимую радиостанцию, и с наслаждением откинулась на спинку кресла.

— Милый, а ты не забыл забрать у мастера мою новую шпагу? — прикрыв глаза, с улыбкой спросила я.

— Не забыл… Но, честно говоря, так и не понял, что ты собираешься делать с ней на даче? Отпугивать воробьев и сражаться с комарами? Или все надеешься встретить единственного и неповторимого благородного маньяка, который умеет фехтовать и носит с собой шпагу? — усмехнулся муж, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, чтобы победить его в честном поединке, — серьезно произнесла я, пряча улыбку.

В магнитоле заиграла моя любимая песня. Я прибавила звук, и начала тихонько подпевать, глядя в окно. Не терпелось поскорее приехать и взять в руки шпагу, чтобы вспомнить забытые умения. Три года назад у меня появилось пристрастие к фехтованию и длилось это увлечение несколько лет. Наверное сказалось то, что после возвращения из другого мира я стала больше интересоваться историей, легендами о рыцарях и драконах, сказками… Первое время после тех невероятных событий с иным миром частенько вспоминала своих друзей, понимая, что кроме как во сне больше никогда их не увижу. Потом все постепенно забылось, и в самом деле стало казаться ярким красочным сном. Всего лишь сном. До тех пор пока не начались проблемы с сыном.

Он оказался оборотнем… Должно быть, все дело было в кровосмешении, которое провели на ритуале друиды, и теперь я тоже не совсем человек. Хотя за собой никаких странностей, кроме одной не замечала: ни тяги к полной луне, ни отросших клыков, ни желтых глаз, ни желания почесать себя ногой за ухом — что в общем-то естественно. А это «кроме» можно списать на хорошие гены или еще что-нибудь подобное… Дело в том, что я… как бы это выразиться — не старею… то есть совсем. Какая была в двадцать три года, такая же осталась и в тридцать четыре. Совершенно такая же. Кажется польза от кровосмешения в их мире такова, что человек может жить столько же, сколько и оборотень. Это, конечно, хорошо, быть долго молодой, вот только что делать, когда все родные и близкие состарятся, и… нет, об этом лучше не думать. Лучше подумать о том, что делать с сыном. В последнее время начались неконтролируемые превращения, и если раньше можно было скрывать его истинную природу, то теперь это становилось все труднее. Тем более, что обернувшись, Володя становился агрессивным и нам с трудом удавалось сдерживать его. Не знаю, с чем связана агрессия, но меня это пугает. К счастью, когда мой муж, Коля, обо всем узнал, то не бросил нас и не стал паниковать. И хотя он ничего не знал о другом мире, справлялся с сыном-оборотнем при его превращениях даже лучше меня.

Пальцы быстро пробежали по грифу зачехленной гитары, с которой я обнималась практически всю дорогу. Класть драгоценный инструмент в багажник не соглашусь ни за что на свете, так что, несмотря на все возражения моего суженого, гитара ехала на переднем сиденье, кое-как поместившись между дверцей и мной.

Неожиданно позади послышался тихий шорох, сменившийся гортанным рычанием. Может, мотор барахлит? Я с легкой тревогой взглянула в зеркало заднего вида. В нем отразились желтые глаза моего сына. Нет, только не это… только не сейчас…

Протяжный вой заглушил даже шум автомобиля, и сорвался на низкие глухие звуки. Сын, сидевший на заднем сиденье, упал на бок, продолжая рычать. Мягкая обивка порвалась под острыми когтями мохнатой лапы.

Что, черт возьми, происходит?!

Дальше все произошло словно в ускоренной съемке, поэтому разобрать что происходит было невозможно.

Угрожающее рычание на заднем сиденье, сильный рывок маленького, но опасного хищника, мой непроизвольный крик, пронзительный сигнал встречного грузовика, лихой поворот, визг тормозов, пронзительная боль, почти мгновенно сменившаяся темнотой и последняя мысль — только бы родные не пострадали. Глупо.

* * *

Наверное кто-то скажет, мол, страшные сны — это всего лишь плод воображения. Кто-то, быть может, посоветует выпить целебный отвар помогающий от нарушений сна, по рецепту соседки бабы Марфы. А кто-то махнет рукой или посмеется. Но что делать, если ничего не помогает, и сон, снившийся последние три дня — кошмарный сон — вдруг становится реальностью и не думает заканчиваться?

— Нет… она не… брось, Дарих приказал… — до слуха донеслись обрывки разговора. Расслышать можно было лишь одного человека — он говорил тихо, но более-менее внятно. Голос явно принадлежал взрослому мужчине. Второй, скорее всего тоже мужской, разобрать было почти невозможно. Чуть сиплый, глухой, этот голос сливался в одно монотонное бубнение. Впрочем, для меня теперь вообще расслышать что-нибудь большая проблема. Хотя бы потому, что любые звуки заглушает гул, словно в пустом колоколе, стоящий в ушах. Голова на удивление даже не звенела. Она просто раздумывала расколоться ли ей на две половинки, или стоит повременить.

— Ага, конечно… в нашем селе отродясь не бывало… сказки… некромант…

Голос стал отчетливее, словно приближался. Интересно, кто это говорит? Врачи? И… о Боже…

Глаза еще не желали открываться, но осознание того, что произошло, поразило меня, как молния. Ведь мы попали в аварию после очередного неконтролируемого воплощения сына… После такой аварии выжить невозможно… нет… Нет!

Хотелось заплакать, но слез почему-то не было. Наверное потому, что вслед за первым осознанием пришло второе — я выжила. Выжила после того, как наша машина на полной скорости столкнулась с грузовиком. Если чудеса случаются, то это, несомненно, одно из них. Но… если выжила я, то есть надежда… нет, я просто уверена, что сын и муж живы! Наверное, нас доставили в больницу, и скоро придут врачи. Они скажут, что все в порядке. Скажут…

— Она очнулась, — голос послышался совсем близко. Видимо, говорившие вошли в комнату.

— Что с моим сыном и мужем? — я по-прежнему ничего не видела, но решила подать голос.

— Когда вас нашли возле болота, рядом не было ни души, — спустя секунду молчания ответил человек. Второй, с невнятным голосом, что-то произнес, но я снова ничего не поняла, потому что говорил он очень тихо.

— Какое болото? — совсем растерялась я. — О чем вы говорите?

— Вы не местная? — вместо ответа спросил незнакомец. — Странная одежда, странное наречие…

— Почему я ничего не вижу? — я перебила человека, не на шутку испугавшись. Быть может, после аварии я все-таки умерла и это мой личный ад? Или, скорее, чистилище. — Где я?!

— Не беспокойтесь, эта слепота временна, — «успокоил» меня мужчина. — Скоро наша знахарка вам поможет.

— Знахарка? Что это за место?! — я пыталась сдерживать эмоции, но паника нарастала.

— Наверное, сейчас не лучшее время для объяснений, — вежливо ответили мне.

Послышались удаляющиеся шаги.

— Постойте! — крикнула я, но ответом послужила тишина. — Объясните, что происходит!

Вот черт… Кажется, придется решать проблему самой. Сейчас главное успокоиться, и рассуждать здраво. Допустим, муж успел свернуть в сторону, и столкновения не произошло. В этом случае мы могли выжить. Но болота рядом с местом аварии я что-то не припомню. «Значит, кто-то меня туда перенес», — мелькнула мысль. Ага, конечно — мимо проезжала машина скорой помощи, мужа и сына забрали в больницу, а на меня посмотрели, и подумали: «а не отвезти ли ее к болоту, на свежем воздухе, авось, быстрее на поправку пойдет». А потом мимо болота прошли добрые сектанты, пожалели, подобрали меня и собираются лечить, холить и лелеять, а так же агитировать, чтобы я согласилась вступить в их ряды.

Бред.

Тогда вариантов больше не имею. Посмотрим, что можно выяснить путем рецепторного анализа окружающего мира. То бишь, понюхаем, потрогаем и попробуем.

Ну, особо нюхать не приходится — невооруженным нюхом чую, что в соседней комнате пекут пирожки, а на окне, которое, судя по всему, совсем рядом со мной, цветет очень ароматная фиалка. Из того же окна дует легкий прохладный ветерок, что весьма кстати, поскольку никогда не переносила запаха пирожков с рыбой.

Еще, почему-то, пахнет псиной.

Больше выяснить ничего не удалось, поскольку щупать и пробовать, не видя ничего вокруг — не очень заманчивая перспектива. Так ведь можно и не то попробовать… и пощупать.

Значит, надо постараться открыть глаза — в темноте едва ли удастся что-то понять.

Итак, даю себе мысленный приказ. Кира, открой глаза. Ки-ира… открой глаза, кому сказано!

Не знаю, что считает о самовнушении большинство, но спустя минут десять таких раздумий понимаешь, что лучше сделать то, о чем думаешь, чем дальше продолжать заниматься ерундой и посылать в свой адрес крайне нелестные эпитеты.

И ведь получилось. Не смотря на то, что посетившие меня люди сказали, что поможет мне только их знахарка.

Поначалу показалось, что свет заливает глаза, и ничего кроме этого света больше нет. Впрочем, потом оказалось, что не так уж в комнате и светло — уже наступили сумерки, и последние лучи солнца косо падали на стены и мебель.

И вот тогда я поняла, что вовремя открыла глаза. Потому что прямо передо мной кружила огромная оса, с явным намерением присесть на руку. Вот уж нет.

В полет отправилось первое, что попалось под руку. Это оказалась книжка в мягкой обложке, так что все вокруг осталось целым. Оса, обиженно жужжа, вылетела в окно, а я с облегчением вздохнула. Итак, можно приступить к исследованию местности. Что у нас тут?

«У нас тут» оказалось не так уж интересно. Обыкновенная комната с весьма скромным убранством, напоминающим деревенскую избу. Впрочем, не самую бедную.

За распахнутыми окнами, которых здесь насчитывалось три штуки, был виден кусок не очень ухоженного сада с грустной собакой возле разваливающейся будки, часть деревенской улицы и угол соседнего дома.

Впрочем, псиной пахла не та печальная лохматая дворняга. Запах исходил… эм… от меня?!

Я едва не упала с кровати, когда столь дерзкая мысль поселилась в голове. Причем, прочно так поселилась… Почему от меня исходит такой «дивный» аромат?

Взгляд упал на постель. Ах вот оно что… Неужели они на это кладут своих гостей?! Да это же похоже на собачью подстилку — кругом линялая шерсть, причем мокрая, словно собачка лежала здесь после прогулки под дождем.

Ладно, сейчас это не главное. Нужно выяснить, что же произошло, и почему я здесь, а не в больнице. И главное — где моя семья.

Взгляд случайно упал на прислоненную к стене гитару. Мою гитару. А она-то здесь откуда?! Что, тоже после аварии уцелела? Сомнительно что-то…

Тихонько скрипнула дверь. В безмолвной тишине встретились два взгляда: ошарашено-удивленно-испуганный взгляд пожилой женщины, очень похожей на знахарку или колдунью, и мой.

Заголосив что-то на непонятном мне языке, старушка взмахнула руками, выронила чашку с зельем и поспешно скрылась за дверью, оставив меня недоумевать. Впрочем, недоумевала я недолго — в комнату почти тут же вошел мужчина, лет пятидесяти на вид, с густыми коричневыми волосами, закрывающими уши, и круглым лицом с обветренной кожей. Уже с первых слов я его узнала — именно он недавно заходил ко мне вместе со своим собеседником.

— Прошу извинить ату-Марью, нашу знахарку. Раньше ей не приходилось сталкиваться с оборотнями. Потому она немного испугалась…

— Простите, при чем тут оборотни? — удивилась я. — Объясните вы, что здесь происходит?!

— Успокойтесь, ату-… как ваше имя?

— Кира.

— Ату-Кира, — закончил человек. — Вы, хотя и принадлежите к столь замечательной расе, не можете быстро оправиться от болезни. Вы слишком долго пролежали возле Мшанки, болота неподалеку отсюда, и его ядовитые пары сделали свое дело. Даже ваши способности не помогут столь быстро восстановиться…

— Какие еще способности? Какая раса? — я совершенно растерялась и даже перестала злиться.

— Как? Вы разве не знаете? — теперь вдруг растерялся мужчина. — Быть может, вы потеряли память?

— Погодите… — вдруг осенило меня. — Вы решили, что я оборотень?

— А разве это не так?

— Нет, конечно, — ответила я.

— Интересное явление… — пробормотал человек, взял со столика зеркальце, и протянул мне. — Смотрите, ничего не изменилось?

— Да вроде нет… — сказала было я, и замерла, глядя на свое лицо. А-фи-геть. Почему мои глаза желтого цвета?!

— Что со мной случилось? — испугалась я, отбрасывая зеркало на кровать.

— Вот это-то меня и интересует, — задумчиво сказал мужчина. — Для начала позвольте представиться — Рокот. Некромант третьей категории и специалист по лесной нежити и нечисти. Думаю, объяснения стоит начать по порядку, а уж потом вы зададите свои вопросы. Взамен ответите на мои.

— Идет.

— Итак, деревня, где мы сейчас находимся, называется Малые Кустищи. Она находится в западной части Ставерполья, практически на его окраине. Прямо за нашей деревней начинаются обширные болота, возле которых вас и нашли. За болотами начинается земля кентавров. Но, наверное, вам это известно?

— Д… да, — неуверенно сказала я, начиная кое-что понимать. Некроманты, оборотни, кентавры… Неужели я снова попала в другой мир? Но в тот ли? И случилось ли то же самое с моей семьей? Вопросы, вопросы, вопросы… и не дающее покоя противное чувство тревоги, скребущееся изнутри.

— Так вот, мой помощник нашел вас вчера утром. Вы были в своей второй ипостаси, и поначалу он принял вас за обычную раненую волчицу. Но я сразу понял, кто вы, и велел оставить вас в этой комнате. За день вы практически восстановились, и яд, попавший в кровь из болотных испарений, стал не опасен. Правда опасение вызывала рана, нанесенная вам, по видимому, сильным и свирепым противником. Но мне удалось ускорить процесс восстановления, так что теперь от раны остался лишь шрам на бедре.

Я непроизвольно почесала ноющую правую ногу. Так вот почему от меня так пахло псиной… А шерсть на кровати… Я что, еще и линяю?!

— Поскольку вы весь день находились в волчьем облике, мне было нетрудно помочь вам, вот только зрение вызывало опасение. Но, как я вижу, вам самой удалось восстановить его. Мои поздравления.

Я неуверенно кивнула, и некромант продолжил рассказ.

— Что же касается вашей особенности… Похоже, вы можете сменять ипостась непроизвольно, не контролируя этот процесс. Причем днем верх берет волчья натура, ночью — человеческая.

— Вы хотите сказать, что днем я превращаюсь в кровожадного хищника?! — испугалась я. Впрочем, даже если это и не так, не хватало мне пол жизни гулять, размахивая хвостом и отлавливая блох.

— Нет, ни в коем случае, — рассмеялся некромант. — Откуда вы взяли такую чепуху? Ваш разум не изменится в любом случае. Просто по какой-то причине вы не можете контролировать смену облика. Но меня интересует другое. Почему вы понятия не имеете о том, что вы — оборотень?

— Потому что узнала об этом только от вас, — отозвалась я.

— То есть, до недавнего времени вы были человеком? — Рокот не показал удивления, просто продолжил рассуждать.

— Именно.

— Скажите, как вы оказались на болоте?

Я задумалась. Если это действительно другой мир, то стоит ли рассказывать незнакомому некроманту о том, что я — иномирянка? Кто его знает, как он на это отреагирует… Но что можно придумать, чтобы выглядело поправдоподобнее? Наверное, только одно.

— Я ничего не помню.

— Но тогда почему вы так уверены, что были человеком? — тут же спросил некромант.

— Потому что помню только отрывками. Помню, что от кого-то убегала. Еще сына помню… и мужа…

— Так вы были не одна? — насторожился некромант. — Но мы хорошо знаем болота, кроме вас там никого не было.

— И это меня пугает… — тихо сказала я, опуская глаза.

Короткое молчание нарушил Рокот, сказав:

— От того, что горюешь, лучше не станет. А выход есть всегда.

Я подняла на него глаза и встретила теплую улыбку.

— Спасибо, — мои губы тоже тронула улыбка.

Человек протянул мне руку, помогая встать с кровати, и мы вышли в другую комнату, чуть меньше той, где я провела день.

В комнате оказалась та старушка, которая так меня испугалась — теперь она стояла перед деревянной статуэткой какого-то божка и рьяно молилась. Заметив нас, она с открытым ртом посмотрела на меня, осенила себя каким-то знаком и замерла, как кролик перед удавом.

Мой новый знакомый сказал ей что-то на чужом языке и бабушка неожиданно разительно изменилась. Расплывшись в широкой улыбке, она что-то проворковала в мою сторону и засуетилась, накрывая на стол.

— Что вы ей сказали? — спросила я, подозрительно покосившись на некроманта. Мужчина невозмутимо ответил:

— Что тебя заколдовал злой дух болот, чтобы ты превращалась в волчицу. А сделал он это из ревности, поскольку ты отвергла его, предпочтя простого крестьянского парня.

— Что?!

— Просто это было бы лучшее объяснение, — сказал Рокот. — Бабушка Марья боится оборотней, но любит романтические истории.

Я со вздохом присела на лавку, решив не спорить с некромантом.

— А почему она боится оборотней? — меня вдруг осенило. — Разве они… мы опасны?

Рокот внимательно посмотрел на меня, и задумчиво почесал подбородок.

— А ты значит, оборотней не боялась, когда была человеком?

— Я была с ними в очень хороших отношениях, — ляпнула я, и замерла, осознав, что совершила глупость.

— В хороших отношениях… — повторил некромант. — То есть, ты бывала в королевстве оборотней?

— С чего вы взяли? — я постаралась придать уверенности голосу.

Некромант же неожиданно рассмеялся.

— Вам нечего бояться, мне известно, что ваша раса вполне миролюбива. Иначе я не стал бы помогать вам. Так что можете без опаски рассказывать все, что хотите. Но с остальными жителями Кустищ откровенничать не стоит, если не хотите остаться без хвоста.

— А что, они что-то имеют против оборотней? — осторожно спросила я.

— Они их бояться. А страх рождает ненависть.

Пока мы разговаривали, баба Марья приготовила чай и с милой улыбкой предложила мне взять пирожок. С рыбой. Не переношу…

К моему счастью, в ассортименте оказались и пирожки с мясом, и с калиной, так что голодать мне не пришлось.

— Скажите, а почему она говорит на одном языке, а вы — на другом? — спросила я, доедая пирожок и с улыбкой кивая на очередную тираду бабушки. Она явно прониклась ко мне симпатией.

— Потому что она из далеких земель, из западных лесов, — пояснил Рокот. — Ей пришлось пережить переселение, когда ее народ выгнали с их родной земли враждебные ангоры. Она со своей внучкой осталась в деревне, кто-то пошел в города. Язык она так и не выучила, так что общаться с ней можем только я, деревенский староста и священник. Он, кстати, не очень любит Марью… в этих местах ведьм не жалуют.

— А где же ее внучка?

— Она погибла уже давно, замерзла в лесу. Никто так и не узнал, как могла заблудиться девушка, с детства все время проводившая в лесу.

— О… — я с сочувствием посмотрела на бабушку, которая с еще большим сочувствием смотрела на меня. Надеюсь, она не станет меня «расколдовывать»?

— Скажите, что вы помните до того, как очутились на болоте? Из каких земель родом, как оказались в этих краях?

— Ну… э… — я растерялась, не зная, что сказать. Если опять скажу, что забыла, это будет выглядеть подозрительно. Как в «джентльменах удачи» — там помню, тут не помню. Так что вспоминай, Кира, вспоминай… Какие ты знаешь селения в этом мире? Вышеград не пойдет — это ж столица королевства оборотней, а я уже сказала, что раньше была человеком. Волислав… тоже не то, крупный город, хотя и в государстве людей. Я же почти ничего не знаю, еще спросит что-нибудь про улицу… Так, думай голова, думай!

Из закромов сознания всплыло смутно знакомое слово — Ламания. А это у нас что? Кажется, там жил Ардонис… Точно! Небольшое поселение, едва ли этот некромант знает о нем. Значит, так…

— Я из Ламании, — уверенно сказала я, довольная своей сообразительностью.

— О, так далеко? — удивился некромант. Ну что же… значит, он хорошо знает географию.

— Ну, я оттуда родом. Но потом поехала к дяде — он живет неподалеку отсюда.

— Где?

— Не помню, — я поняла, что опять ляпнула глупость.

Впрочем, некромант не очень удивился. Он только задумчиво посмотрел на свою пустую тарелку и сказал:

— Ламания… давненько я там не бывал. Говорят, сейчас там собираются организовывать ярмарку, какой не бывало и в крупных городах.

— Разве? — осторожно спросила я. — Просто меня давно не было в тех краях, быть может, я что-то упустила…

Кажется, мне удалось выбрать правильную стратегию. Рокот перевел задумчивый взгляд на окно, и вновь обратился ко мне.

— Вам повезло, что теперь такие спокойные времена, — сказал некромант, перебирая деревянные четки, которые достал из кармана. — Сейчас самое время для путешествий, можно без опаски ходить из государства в государство.

— Да, — несколько неуверенно ответила я. Создалось ощущение, что своими вопросами мужчина проверяет меня. — Удивительно, что у болот на меня кто-то напал. В такое спокойное время!

— Кира, — деревянные бусины четок стукнулись друг о друга, и некромант пристально посмотрел на меня. — Сейчас идет война. Или вы и об этом забыли?

Сейчас придумать правдивую отговорку моей забывчивости у меня не хватило бы сообразительности. Но, к счастью, отвечать не пришлось.

Резко распахнулась входная дверь, и в дом с громким квохтаньем залетела курица. Уже следом за ней появился худощавый невысокий парнишка с соломенными взъерошенными короткими волосами. В руках он сжимал недогрызенное яблоко, а на поясе у него была повязана толстая веревка, тянущаяся за дверь. Спустя пару секунд стало понятно, к чему, а точнее кому, она привязана. Второй конец веревки был обмотан вокруг шеи белого криворогого, но ухоженного, козла, который заглянул в дом вслед за парнишкой и курицей. Впрочем, птицу тот час же выдворили за дверь, а козел и парень остались стоять в проходе.

— Там этого… того! Священник, нутыть, который Марью невзлюбил… того! — размахивая руками, говорил парнишка, и голос его я узнала сразу. Это с ним говорил Рокот, когда я очнулась. Теперь понятно, почему мне не удалось разобрать ни слова — даже теперь едва поняла, о чем он говорит. Видимо, у него проблемы с дикцией, поскольку у слов он глотает не только окончания, но и целые слоги — и в начале, и в конце, и в середине.

— Говори спокойно, Степан, — сказал ему некромант. — Что «того»? Он умер?

— Та нет! — помотал головой парень. — Говорит, что видел, как ты волка приютил, нежитя! Хочет дом осмотреть, и волколака на костер! А я услышал, и думаю — нутыть, надо сказать вам.

— Молодец, — похвалил парнишку мужчина, и серьезно посмотрел на меня. — Вам придется сидеть дома, одной гулять по деревне опасно. Этот священник, хоть и пустозвон, но раз прилюдно объявил, значит сделает.

— Так может, мне, пока не поздно, уйти из деревни? — предложила я, почему-то ничуть не испугавшись угроз священника.

— Думаю, уже поздно. Они идут, — некромант кивнул в окно, и я увидела, что к дому приближается процессия из деревенских мужиков, вооруженных чем попало, и святого отца в черной рясе, идущего с напыщенно-храбрым видом. — К тому же, ты едва ли знаешь, куда идти. Без помощи тебе лучше ничего не предпринимать.

— Вот еще… — возмутилась, было, я, но Рокот уже сказал. — Быстрее, приведи себя в порядок, а потом сядь — и молчи. Я сам с ними разберусь.

Я вспомнила свое растрепанное отражение в зеркале, и вместе с бабой Марьей побежала в другую комнату, где она дала мне расческу, графин с водой и тазик.

Наскоро приведя себя в божеский вид, я вдруг вспомнила про свои желтые глаза. Все, мне конец… Они выдадут меня с потрохами. Хотя… Что это значит?

— Кира, быстрее, — в комнату заглянул некромант и снова скрылся за дверью. А я едва ли не с открытым ртом смотрела на свое отражение в зеркале. Точнее — на свои голубые! глаза.

Пока я медлила, за дверью послышались голоса.

— Приветствую вас, святой отец, — настолько вежливо произнес некромант, что стало ясно — он издевается. Впрочем, священник принял подобную интонацию как должное.

— И вам доброго вечера, граф.

Граф? Так он не живет здесь? Мало вероятно, что граф станет жить в деревенской избе с пожилой знахаркой.

— До меня дошли слухи, что у нашей… целительницы в доме скрывается оборотень. Так это?

— Не пристало вам, алэ-Дарих, верить досужим сплетням, — все в той же вежливой манере ответил Рокот.

— У меня указание — защищать деревню от злых духов и мракобесий, — напыщенно ответил священник скрипучим голосом.

— Ах, так теперь служители церкви принимают указания от самой Богини Алэхе?

— Вы что, вздумали шутить над священными именами? — угрожающе спросил священник.

— Что вы, ни в коем случае! — искренне заверил Рокот, и, могу поклясться, про себя он ухмыльнулся. — Только над вами, алэ-Дарих, а ваше имя пока — и я уверен, что это скоро исправят — не относится к святым. Только Богиня могла бы узнать, что здесь есть оборотень. Или вы считаете меня настолько глупым, что я могу так подставиться? Если бы мне вздумалось привести сюда такую тварь, то ни одна живая душа не узнала бы об этом. Вам ли не знать?

После монолога Рокота воцарилась недолгая тишина. Слышалось шушуканье мужиков, толпящихся возле двери, да блеяние козы под окном. Сдается мне, это тот парнишка подслушивает или подсматривает за происходящим вместе со своим питомцем.

Я бросила последний взгляд в зеркало, оправила робу, в которую облачилась по наставлению бабы Марьи прямо поверх одежды, и снова прислушалась. Кажется, скоро мой выход.

— И все-таки мне нужно осмотреть дом, — продолжил настаивать священник.

— Конечно, — ответил некромант. — Только должен вас предупредить, что в этот раз со мной приехала племянница. Кира, выйди, поприветствуй гостей!

— Не знал, что у вас есть племянница, — прошипел священнослужитель, но тут дверь распахнулась и я вошла в комнату.

— Доброго всем неба и солнца над головой, — поприветствовала я, как мне велел некромант, сложив руки на груди. Интересно, у какого из их народов такое приветствие?

— И тебе доброго здравия, девица, — с прищуром посмотрел на меня низкорослый сухой и сморщенный, как гриб, священник. За его спиной толпились мужики с вилами и палками, но выглядели они очень неуверенно. Впрочем, увидев, что оборотнем оказалась милая девушка с невинным голубым взглядом и светлой косой, крестьяне приободрились. — Ты прибыла с севера?

— Она с приморских провинций, — за меня ответил некромант. — Имя ее Кира, она приехала обучаться у меня магическому мастерству.

— Не дело для девицы, — с укором сказал священник, и с подозрением посмотрел на меня. — А ну-ка, милая, подойди ко мне.

Я оглянулась на Рокота, и он одобрительно кивнул. Ну что ж, поверим.

— А что такая видная девица из богатых земель в такую глушь подалась? Неужто в твоих краях не было достойных учителей.

— Где хочу, там и учусь, — хмыкнула я.

И тут священник сделал подлую вещь, которой я никак не ожидала. Быстрым движением он полоснул по моей ладони гранью серебряного кольца на его пальце.

— Ай! Вы что, обалдели?! — крикнула я, отшатываясь от него.

— Негоже девице так ругаться, — поучительно сказал священник, явно разочарованный результатом. Не знаю, на что он рассчитывал, но этого я ему не прощу. Черт, больно-то как!

— Даже вам не позволю так обращаться с моими гостями, — некромант сделал угрожающий шаг в сторону священника, и тот, судя по забегавшим глазкам, испугался. — Но теперь вы довольны? Она не оборотень, и серебро на нее не действует. К тому же вам следовало бы знать, что у всех оборотней желтые глаза, а не голубые.

— А вам следует научиться держать себя в руках, граф, — пятясь от некроманта к двери, скрипучим голосом произнес священник. Возле самой двери он посмотрел на меня и добавил:

— А за вами, красавица, будем присматривать какое-то время. Уж не обессудьте.

И хлопнул за собой дверью.

— Да он ненормальный! — я сильно сжала кровоточащую ладонь, которая и не думала проходить, несмотря на небольшую царапину.

— Я думал, он только испытает на тебе свой талисман против оборотней, — виновато сказал некромант, подходя ко мне. Баба Марья тут же засуетилась, накладывая мне на руку мазь. Боль постепенно стихала.

— Однако, ты действительно не реагируешь на серебро, — произнес некромант. — Настоящему оборотню сейчас пришлось бы туго. Когда серебро попадает в кровь, это все равно, что яд.

— Что?! — разозлилась я. — А если бы на меня подействовало?!

— Повторяюсь, я не знал, что он так поступит, — сказал Рокот. — Но и в случае амулета я был бы уверен, что не подействует. Потому что по твоим словам раньше ты была человеком. Да и превращаешься неосознанно, а значит, не являешься настоящим оборотнем. Скорее это похоже на заклятье.

Ага, как же… Едва ли кому-то нужно чтобы я превращалась в волка. Впрочем, переубеждать Рокота не стану, про кровосмешение ему знать не стоит… Кстати, о кровосмешении — Винсерт принц, стало быть я теперь королевских кровей? Ага, как же, размечталась… если это и так, то я явно оборотень с отклонениями, и радоваться здесь нечему.

— А почему мои глаза снова голубые? — спросила я.

— Наверное, ты оборачиваешься не сразу, а постепенно. Вечером ты уже стала человеком, а глаза сменились не сразу. Кстати, возможно это и стало причиной того, что временно ты не видела. Впрочем, это лишь предположение. А теперь предлагаю вернуться к разговору, при котором нас так невежливо прервали, — неожиданно сказал некромант, посмотрев мне в глаза. — Думаю, нехорошо лгать тому, кто спас тебе жизнь. Кто ты?

Мой вздох оборвался грохотом за дверью, и отчаянным блеянием. Потом открылась дверь, и вошел тот парнишка, потирая ушибленный затылок. Веревки на его поясе уже не было.

— Хулигана к столбу привязал, а он и того… упал… — оправдываясь, сказал парнишка.

Бабка Марья что-то спросила, и некромант перевел вопрос:

— К какому еще столбу?

— Нутыть, к которому бельевая веревка прикручена, — развел руками парень, и некромант, покачав головой, перевел его слова бабушке. На нее они подействовали чудодейственно — откуда-то взялись силы, и она, с оханьем и причитаньем, выбежала во двор. Наверное, белье собирать, пока козел все не затоптал.

Впрочем, меня от ответа это не спасет. Некромант снова посмотрел на меня, приподняв бровь и сделав крайне заинтересованный вид.

Ох… что же, пришел час признания.

Глава 2

Hекотоpым мало хорошо жить, они хотят еще и кушать…

NN

После долгих раздумий, я, наконец, пришла к единственно возможному решению — нужно добраться до королевства оборотней и найти Винсерта. Он знает кто я, и наверняка сможет чем-то помочь. Впрочем, обо мне теперь знает и Рокот. Пришлось рассказать ему все — начиная от ритуала у друидов, произошедшего десять лет назад, и заканчивая аварией. Мне нужна поддержка, но нельзя просить помощи у того, кого обманываешь. Этот человек чует ложь, как пес зарытую кость.

Но это даже хорошо, что теперь он все знает. Во-первых, можно не пытаться выдумать правдоподобную историю; во-вторых, некромант высказал свои предположения по поводу произошедшего, и выглядят они гораздо убедительнее моих.

Итак, начнем по порядку. По словам Рокота, кровосмешение дало неожиданный результат — оно вызвало изменения в моем организме, но не настолько сильные, чтобы в своем мире я их заметила. Хотя, их хватило на то, чтобы сын родился оборотнем. Его непроизвольные превращения, после которых он ничего не помнил, наверное, связаны с тем, что в моем мире существуют некие поля или силы, мешающие превращению. Как бы то ни было, мы стали чужими для родного мира, и он при первой же возможности выкинул нас за свои пределы. В опасной для жизни ситуации человек, как сказал Рокот, находится в пограничном состоянии, так что ничего удивительного, что мир воспользовался этим мигом. Вот только муж… ведь он был человеком. Значит ли это, что миру не было нужды вышвыривать его, как нас с сыном? В таком случае он… Нет, не хочу об этом думать. Он жив. Он должен жить…

В любом случае, лучше отвлечься от этих мыслей, и вернуться к нашим баранам. Итак, я здесь, в глуши человеческого королевства, а мой сын может оказаться где угодно — на дальнем севере, на острове в океане, в дремучем лесу… Так что найти его будет непросто, но дело облегчает магия. Ведь должны же здесь быть ясновидцы, предсказатели и гадалки? Остается только надеяться, что с ним все будет в порядке… Ведь он никогда не оставался один даже в незнакомом городе, а тут — чужой мир. Хотя, чужой он лишь условно, скорее всего для Володи он почти родной. Так что есть надежда, что мир защитит его от опасностей.

Несмотря на самовнушение о том, что все будет хорошо, на душе по-прежнему скреблись кошки. Так что, продолжая мерить шагами комнату, я пыталась сосредоточить мысли на чем-то другом.

К примеру на козах.

Нет, я имею в виду не того милого козлика по имени Хулиган, который всюду ходит за Степкой и объедает капусту на грядках. Речь идет о людях, которые, впрочем, достойны того, чтобы называться козлами. Хотя бы потому, что они переоделись в козлиные шкуры и со стадом коз, которое должны были пригнать в город пастухи, проникли за городскую стену с оружием и аморальным намерением убивать и грабить. Которое, надо заметить, и осуществили — после этого нападения город был усеян телами погибших мирных жителей, и отовсюду доносились стоны раненых. Рокот сказал, что именно это нападение на один из городов оборотней послужило началом войны между Оридоном и Калменией. Оридон, как я вспомнила позже — это и есть королевство оборотней. А Калмения находится по соседству с ним, там живут люди, но кожа их темнее, и женщины там охотятся и сражаются наравне с мужчинами. Как, впрочем, и мужчины готовят еду и шьют вместе с женщинами. Демократия, однако. Вот только что-то этот демократичный народ решил устроить на оборотней травлю, и начать войну. Поскольку люди придерживаются стадного принципа, Ставерполье — этакий неповоротливый гигант — было вынуждено встать на сторону Калмении — мелкой шавки, решившей, что ей все можно. В общем, война приняла весьма обширный масштаб, и продолжается уже три года, но преимущество, как ни странно, пока на стороне оборотней. К людям присоединились еще и кочевники, но оборотней поддержали вампиры, гномы, сатиры и — о чудо! — благородные независимые эльфы. Так что, несмотря на огромное численное превосходство людей, оборотни сдерживали напор противника за счет более хороших воинов. Причем обе стороны уже поняли, что вести бои на полях бессмысленно, а штурмовать города — безнадежно. Потому сейчас сохранялся о-очень напряженный нейтралитет, во время которого обе стороны строили планы по обороне или захвату.

Учитывая все вышесказанное, мой путь до Винсерта значительно осложняется. А тревога за сына увеличивается в геометрической прогрессии. Что, если он попал в королевство людей? Успокаивает лишь одно — все расы придерживаются принципа гуманности по отношению к детям любых рас.

За такими рассуждениями я и не заметила, как за окном забрезжила едва заметная полоска рассвета. Свеча на столе давно погасла и ходила я в темноте. Спать совершенно не хотелось. Конечно, после того, как больше суток отсыпалась… Интересно, а Рокот спит, или, как положено некроманту, ходит по кладбищам и проводит страшные ритуалы? Мне, конечно, не так много известно о некромантии, но, должно быть, в этом мире подобное считается нормальным. Кажется, даже священник, как его… Дарих, вполне терпимо относится к Рокоту. Хотя, действительно только «кажется». Почему-то у меня большие сомнения, стоит ли доверять совершенно незнакомому человеку, который, к тому же, занимается темной магией. Впрочем, никто не говорит о доверии — какими бы ни были его мотивы, он обещал помочь. Так что использую его для того, чтобы получить максимальную информацию о мире. А уж потом можно помахать ручкой. Или хвостом… М-да, почему-то не вериться, что я могу стать зверем. Надеюсь, превращаться не больно?

Снова перевела взгляд за окно. Рассвет как-то не торопился наступать, и светлая полоска не стала шире. Только красноватый оттенок появился на горизонте за полем.

Радостное «мэ» под окном возвестило о том, что Хулиган оторвался с привязи и снова забрался на грядки. Еще вечером Степка сказал, что привяжет его к ольхе у порога, но, видимо, это не помогло. Может, стоит пойти, привязать? Хоть как-то помогу Марье, которая так радушно приняла меня у себя дома. Как я и подозревала, живет она здесь одна, а Рокот приехал ненадолго. Оказалось, что он привез своего ученика, а сам собирается отправиться куда-то на восток. Его обещание проводить меня до Оридона я восприняла с опаской. И все-таки с попутчиком лучше, чем одной. Хотя мне не понятно, зачем человеку, пусть и владеющему темной магией, отправляться одному в дальний путь в такое опасное время. Ну да, это его дело.

Можно жаловаться на судьбу бесконечно. В моем случае это даже оправданно. Только пользы от нытья мало, а что-то хорошее увидеть можно всегда. Например, сейчас судьба, в качестве утешительного приза, отправила в этот мир и мою гитару. Наверное, мне удалось перетащить ее с собой, потому что всю дорогу в машине ехала с ней в обнимку. Хотя бы будет, чем развлечься в дороге…

Снова послышалось «мэ-э», на этот раз более протяжное и не такое радостное. Закралось подозрение, что что-то не так. К блеянию присоединилось ворчание пса. Надеюсь, это всего лишь кошка, а не воры…

Мои сомнения рассеялись почти тут же, ибо кошка не станет нехорошими словами тихо ругать подвернувшуюся под ногу доску с ржавым гвоздем.

Я осторожно вышла из своей комнаты, оглянулась на спящую хозяйку дома, и дремлющего возле печи некроманта, и выскользнула из дома. В лицо дунул прохладный ветер, и заставил меня зябко поежиться. Интересно, какое сейчас время года? Наверное, раннее лето, или поздняя весна.

Полоса рассвета стала заметно больше, но все еще царил полумрак. Козел затих, как, впрочем, и собака. Я осторожно посмотрела за угол дома, откуда слышались звуки. Что ж, козел в наличии, поедает капусту. Точнее то, что от нее осталось, потому что на грядку что-то упало, и помяло все кочаны. Должно быть, этим и объясняется недовольство Хулигана. Пес отсутствует, только из будки торчит облезлый хвост, да доноситься хруст поедаемой кости. Доска так же обнаружилась — рядом с грядкой несчастной капусты. А вот тот, из-за кого был весь сыр-бор, куда-то запропастился. Впрочем, ненадолго — из-за кустов, отдирая от одежды репьи, вышел… священник? Интересное кино.

Святой отец, в неподобающем для его сана грязном и весьма оборванном виде подкрадывался к моему окну. Ага. И что это он там забыл? И вообще, кажется, проникновение на частную территорию без спросу карается законом. За неимением представителей закона покарать могу и я. Но сперва посмотрим, что ему понадобилось.

Меня священник не замечал и не обратил внимания даже на тихий шорох за углом — это я чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда до моего плеча дотронулись.

— Степан? — тихо произнесла я, и поднесла палец к губам, призывая к тишине. Не знаю, что ему не спиться на рассвете, лишь бы не выдал нас. Кажется, природа не сильно наделила его интеллектом.

К счастью, парень понял, чего я хочу, и тихо посмотрел за угол, потеснив меня. Я вздохнула, и решила не обращать на него внимания. Священник, меж тем, уже подобрался к окну и с опаской в него заглядывал. Не знаю, что ему удалось разглядеть, но окошко он осенил святым знаком, подумал, и «осенился» сам. Потом достал из-за пояса фляжку — я уж было подумала, что со святой водой, но нет — и сделал из нее глоток. Потом оглянулся, но нас не заметил, и уселся на плетень, чего-то ожидая. Никак следить надумал?

— Госпожа… — прошептал Степка. — У вас тута… нутыть…

— Чего?! — раздраженно спросила я, стараясь говорить тихо.

— У вас это… — никак не мог договорить парень. — Нутыть, это…

— Тихо! — шикнула я, потому что Дарих что-то услышал, и с подозрением посмотрел в нашу сторону. И, кажется, успел заметить, как я спряталась за угол. Еще бы не заметить! Вот ведь блин…

— О, ату-Кира, какая приятная неожиданность! — с кислым лицом произнес священник, появляясь из-за угла.

— Взаимно, — так же ответила я. — Какими судьбами?

— Да вот, решил воздухом подышать, — беспечно сказал святой отец. — Мимо шел, дай, думаю, загляну, как там наша гостья поживает.

— Спасибо за заботу, — я расплылась в улыбке, — А мне показалось, что вы собрались на охоту. Только смею вас разочаровать — оборотней в нашей капусте не водится.

— Кира… — прошипел мне на ухо Степка, но я только отмахнулась от него.

— А что это у тебя, девица, с глазами? — учтиво спросил священник, с прищуром глядя на меня.

— Что? — испугалась я. Неужто опять пожелтели?

— Нездоровые, — сказал меж тем Дарих, — Али хворь какая приключилась?

«Ты моя постоянная местная хворь», — подумала я, а в слух сказала, продолжая игнорировать настойчиво теребящего меня Степана.

— Спасибо за заботу. Я просто не выспалась и… и… — до моего слуха неожиданно дошло, что же хотел сказать Степан.

— У тебя хвост! — едва слышно говорил парень, и для того, чтобы я, наконец, заметила, дернул меня за отросшую меховушку, которую священник не видел лишь благодаря длинной робе, в которую я была одета.

— …и хочу в туалет! — выпалила я, закончив свою мысль.

— Я вас провожу, — обрадовано предложил священник, заподозрив неладное. — А Степану пора домой, а то его учитель узнает все и про козла в огороде и про то, что его ученик пристает к его же племяннице.

Мы со Степаном переглянулись, но парню пришлось подчиниться — видимо угроза рассказать все Рокоту действовала безотказно. Неужели этот граф такой строгий?

Печально проводив Степку взглядом, я направилась вслед за священником к туалету, старательно прикрывая хвост. О боже… и я это говорю?! У меня есть хвост… боже…

Учтиво пропустив меня в покосившийся сарайчик, Дарих остался караулить возле двери, чтобы «оборотни не напали». Интересно, а сам он что ли не боится? Или, может, знает, что оборотни вовсе не опасны? Кстати, за себя в зверином обличии даже я не поручусь.

Я быстро огляделась, но никакого выхода, кроме дырки в полу, не обнаружила. Впрочем, пол у стен земляной, может быть сделать подкоп? Только чем?

Вопрос отпал сам собой, когда мир перед глазами поплыл, и я едва удержала равновесие — для этого, правда, пришлось встать на четвереньки. Фу, как негигиенично…

— Девица, с тобой все в порядке? — послышался голос священника.

Я тупо помотала головой, пытаясь, наконец, сфокусировать зрение. Наконец, это удалось, но ничего больше подумать или понять я не успела, потому что в дверь угрожающе постучали. Причем я была твердо уверена, что Дарих там не один, а как минимум с тремя односельчанами. Кажется, я определила это по запаху… Ладно, некогда размышлять — надо спасать свою шкуру. А она у меня, кажется, теперь в буквальном смысле дорогостоящая, из натурального меха…

Не смотря на невероятность происходящего, осознание приходило медленно. И когда я, наконец, поняла, что же случилось, то едва сдержалась, чтобы не взвыть, выпуталась из одежды и быстро заработала лапами, разрывая землю. Она оказалась рыхлая и влажная, так что сделать подкоп не составило труда. Почему она влажная, когда находится под крышей, думать не хотелось. Да и некогда.

А об дверь уже вовсю грохотали кулаки и слышался гневный голос Дариха, желающий мне провалиться. Ага, щас — держи карман шире!

В тот момент, когда дверь открылась под натиском рук и ног, мужики успели увидеть лишь мой хвост, тут же исчезнувший по ту сторону туалета. Ха, обломайтесь! Ой… Ой, ой, ой! Кажется, рано я решила праздновать победу.

— Держи тварь! — послышался крик, и мужики с радостным улюлюканьем припустили за мной. Сами вы такие!

Думаю, будь я чистокровным оборотнем от рождения, то мне не составило бы труда обдурить этих «охотничков». Вот только это первое мое осознанное превращение, а никто не учил меня, как управлять четырьмя лапами сразу, и куда деть хвост, чтобы он не мешал бежать. Так что скорость моя была равна скорости преследователей. А если учесть, что у них есть арбалет, а у меня только когти и зубы, пользоваться которыми не умею, то шансы мои заметно уменьшаются.

Решив, что бежать по чистому полю за деревню — глупо, все равно догонят и хвост надерут, решила свернуть обратно к домам, где можно будет спрятаться.

Видимо, преследователи не ожидали, что волчица неожиданно свернет и припустит к крайнему дому в деревне. Потому они немного замешкались, что дало мне возможность оторваться от них. Правда лапы постоянно заплетались, так что этот отрыв быстро сократился. Наверное, со стороны смешно видеть зверя, который через шаг спотыкается о собственный хвост. Только ни мне, ни крестьянам было не до смеха. Мне-то понятно почему, а они, похоже, напрочь лишены чувства юмора.

Поскольку времени на раздумья не было, пришлось прыгнуть в первый же попавшийся двор, благо что «охотники» не успели заметить, куда я подевалась. Так, только что дальше?

Недолго думая, кое-как спряталась в конуру у крыльца, которая оказалась пустой. К моему счастью, собак во дворе не было. А если раньше и были, то какие-то мелкие… Я вон с трудом в эту будку уместилась, даже хвост не влез. Ладно, притворимся сторожевым псом.

К этому времени подоспели мои преследователи. Озираясь по сторонам, они остановились у крайнего дома, где я и спряталась.

— Куда эта тварь подевалась? — донеслось до моего слуха.

— Может, через деревню успела проскочить? — предположил один из крестьян.

— А это что?

— Где?

— В конуре, у Лаврентия?

Я прижала уши, приготовившись в случае чего бежать.

— Да пес это его, Клык.

— Такой большой? — усомнился кто-то.

— А ты забыл, как он в том году телка завалил? Ну не веришь, иди проверь.

Желающих проверить не нашлось.

В последний раз посмотрев на постукивающий по земле серый хвост, горе-охотники отправились по домам. Уф… кажется, пронесло…

— Рррр, — послышалось со стороны хвоста, то бишь у входа в конуру.

Ой, ой… Кажется, хозяин будки вернулся и он очень не доволен. Мамочки!

День, наконец, завоевал землю, вытеснив остатки тьмы из самых укромных уголков. И только в погребе, где я сидела и зализывала свои боевые раны, царил полумрак. Впрочем, для волчьего зрения света единственной свечи хватало, чтобы видеть что твориться вокруг. В общем-то ничего интересного не происходило — только мышка, ничуть не пугаясь оборотня, копошилась в углу, да паук неспешно плел свою сеть. В отличие от мышки, я ее боялась, вот только деться было некуда. В дом к знахарке возвращаться опасно, наверняка священник посетит его в первую очередь. Поэтому Рокот, когда я появилась у порога дома, тут же отправил меня в этот погреб посреди огорода, и велел ждать. Чего, спрашивается, ждать? Пока меня загрызет какая-нибудь мышка, или… или… Крыса-а-а!!!

Дернувшись в сторону от хвостатой твари, неожиданно возникшей из-под земли, я стукнулась о деревянный стеллаж, на котором стояли банки с соленьями. Конструкция явно не была рассчитана на такую атаку, а потому едва не упала — в последний момент я успела ее подпереть. Правда, к несчастью, площадь оборотня несколько меньше площади стеллажа, а потому удержать все банки мне не удалось чисто по физиологическим причинам. Зато одна банка угодила перед носом наглой крысы и та неспешно удалилась к себе в нору, сверкнув на прощание красными глазками. Уф…

— Кира, ты что буянишь? — крышка погреба отъехала в сторону, пропуская в темноту солнечные лучи и комочки земли. В открывшемся проеме возникла голова некроманта.

— Тут крысы! — жалобно сообщила я, стряхивая с морды осыпавшуюся землю.

— Ну и что? — удивился Рокот. — Поймай их, сделай доброе дело.

— Вот еще! — обиделась я. — Сколько мне еще тут сидеть?

— Ни сколько. Выходи, — человек отошел от погреба и дал мне возможность выпрыгнуть наружу.

— А если меня кто-то увидит?

— Не увидят, — уверенно сказал некромант. — Все на городском совете, думают как уберечься от кровожадного монстра.

— От кого? — не поняла я.

— От тебя, — усмехнулся некромант. — Как твои раны?

— Лучше. Все-таки Марья действительно хорошая знахарка. Что за чудодейственная мазь?

— Обычное средство. Не забывай, что на тебе теперь все заживает как на собаке. Кстати, с собаками постарайся контактировать поменьше.

— Вчера был экстренный случай! — сказала я.

— Какой? — не понял мужчина. — Впрочем, неважно. Так ведь можешь и без хвоста остаться. Кто тебя просил идти с Дарихом в туалет?

— А что мне оставалось делать?

— Ладно, что случилось, то случилось, — примирительно сказал некромант. — Еще хорошо, что Степан вовремя меня разбудил, а то, боюсь, Клык бы не ограничился парой укусов.

— А чего ты так долго шел? — сказала я. — Не знала что от одного края деревни до другого пол часа!

— Мне было неизвестно, где тебя искать, — невозмутимо сказал некромант. — И на твоем месте я сказал бы спасибо.

— Спасибо, — буркнула я, и споткнулась о хвост.

— Надо будет на досуге научить тебя ходить, — заметил Рокот.

За разговором мы дошли до небольшой сосновой рощи. Уже издалека до слуха донеслось знакомое блеяние. Хулиган? Он что, снова оторвался от привязи?

Оказалось, что за деревьями спрятался не только козлик, но и его хозяин, а так же одна приземистая лошадка, чуть больше пони, но ниже обычной лошади. Она переступала мохнатыми ногами и приветственно фыркала в сторону Рокота.

— Он что, тоже пойдет с нами? — удивилась я, посмотрев на Степана. Он тоже во все глаза смотрел на меня. Еще бы — говорящая собака!

— По твоей милости придется, — ответил Рокот. — Теперь священник обвинит его в общении с оборотнем, так что житья Степану здесь не будет.

— А как же Марья? С ней ничего не случится? — спросила я, чувствуя себя виноватой в том, что принесла проблемы тем, кто, можно сказать, спас мне жизнь.

— Думаю, что нет. Как бы Дарих не петушился, жители Кустищ любят свою знахарку, и без нее им придется плохо.

Я вздохнула, и перевела взгляд на прислоненную к дереву гитару в грязном чехле.

— Ты тамир? — спросил Рокот, кивая на гитару.

— Кто? — не поняла я.

— Так мы называем менестрелей, бродячих певцов — тамиры.

— Можно и так сказать, — согласилась я.

Некромант стал проверять, все ли сложено в дорожные сумки, Степан выбирал из Хулигана репьи, а я размышляла о своей дальнейшей судьбе, усевшись под деревом. Мысли были невеселыми.

— Рокот, — я тихо подошла сзади. Мужчина обернулся и вопросительно посмотрел на меня. — Зачем тебе это надо?

Мужчина удивленно приподнял бровь.

— Почему ты мне помогаешь? Сомневаюсь, что из чистого человеко-оборотнелюбия.

Некромант ненадолго отвел взгляд и снова посмотрел на стоящую перед ним волчицу, ожидающую ответа.

— Буду честным, я делаю это для себя, — наконец, произнес он. — Я некромант, всю жизнь занимаюсь нежитью, нечистью, темной энергией, воскрешением и вызовом мертвых, но мне еще не приходилось сталкиваться с подобным явлением. Любопытство превосходит разумные мысли. По-хорошему ты — только лишняя проблема.

— Подожди, при чем тут некромантия и я? Какая связь? — я решила пропустить мимо ушей неприятное замечание о том, что я стала проблемой.

— В представлении многих некромантия — это лишь работа с «мертвой» энергией, но это не так. Некроманты работают со всеми явлениями, которые не вписываются в рамки обычной магии и природы. Ты стала изменяться после того, как был проведен ритуал кровосмешения. А этот ритуал, как известно, придуман некромантами.

Мне это было неизвестно.

— Значит, я — объект наблюдений? — на всякий случай уточнила я.

— Скорее, исследований, — поправил некромант. — Взаимовыгодное сотрудничество — ты позволяешь изучить твои особенности, я помогаю тебе привыкнуть к новой жизни и добраться до твоих друзей.

— Разве у меня есть выбор? — печально заметила я.

Рокот лишь пожал плечами и занялся своими делами.

И началось наше совместное путешествие.

Глава 3

Hе хватайтесь мокрыми руками за оголенные провода — они могyт заржаветь!

NN

Сперва было решено зайти в родовое имение графа Рокота, где он намеревался провести пару дней, пока я не привыкну к новому телу и не научусь ходить на четырех лапах, не спотыкаясь. К тому же надо было оставить там Степана, потому что парень категорически отказался идти без козла, а брать с собой еще и Хулигана Рокот категорически отказался.

По дороге к имению нужно либо миновать одну деревню, либо остановиться на ночлег в лесу. Из-за меня пришлось выбрать второй вариант, хотя я и настаивала, что к вечеру снова стану собой. Ну ладно, права голоса я все равно не имею…

Вечер наступил незаметно, и настиг нас, как только мы миновали болото, вдоль которого держали путь. За этот день я оценила все преимущества оборотней. Во-первых, я почти не устала, во-вторых могла укусить Хулигана, который поначалу так и норовил забодать волчицу, нагло шествующую рядом. В-третьих, я наслаждалась той гаммой запахов и звуков, которая теперь была мне доступна. Кажется, что люди вовсе слепы и глухи, если не чуют, как благоухают цветы на поляне в полукилометре отсюда, как великолепно журчит ручеек в соседней роще, как восхитительно пахнут свежие пироги в деревеньке неподалеку… м…

— Кира, скоро ты вернешься в человеческий облик, — сказал Рокот, останавливаясь.

— Замечательно, — обрадовалась я. — Надеюсь, твоя теория верна, и ночью я действительно возвращаюсь в свое прежнее двуногое состояние.

— Да. Только ты не учла одну деталь.

— И какую же?

Рокот невозмутимо пожал плечами и сказал.

— Волки, кажется, не носят одежды…

— Я остаюсь здесь! До следующего утра, — тут же спряталась за куст я. Все бы ничего, только куст оказался репейным.

— Делаем привал, — сказал некромант, не отреагировав на мое возмущение. Порывшись в чересседельных сумках, он достал какие-то тряпки и бросил мне. — Твоя одежда.

Я пробубнила себе под нос, что мог бы и раньше предупредить, но вступать в конфликт не стала. Да и сама виновата — совсем забыла, что одежда осталась в туалете, где я превратилась в волчицу. Кстати, осталась она там не в лучшем виде, поскольку при превращении разорвалась в некоторых местах.

К моменту, когда я вновь стала нормальным, а главное — одетым человеком, мои спутники уже успели развести костер и зажарить на нем какое-то существо, которое Рокот отловил неподалеку. Что-то по длинному хвосту и острой мордочке оно мне напоминает…

— Вы что, едите крыс?! — ужаснулась я, выходя из-за куста и обирая прилипшие к новой одежде репьи. Мои старые вещи, думаю, оставалось лишь выбросить, так что Рокот позаимствовал длинное платье простого кроя у знахарки. Наверное, раньше эта одежда принадлежала ее внучке.

— О, Кира! Уже переоделась? — вместо ответа сказал Рокот. — Просим к столу.

— Это… что? — спросила я, не торопясь принять приглашение.

— Это шым, — объяснил Рокот. — Птица, просто в ощипанном виде похожа на грызуна.

Ага… Ну ладно, можно рискнуть. Кстати, не так уж этот шым оказался плох, чем-то на индейку похож.

— Бэ, — между мной и Степаном к еде потянулась любопытная голова Хулигана. Парень щелкнул его по носу, но козел оказался не обидчивый, и уйти не подумал.

— Бэ, — требовательно повторил он, потрясая маленькой бородкой.

— Зачем всюду таскать с собой козла? — спросила я, отодвигаясь от рогатого попрошайки.

— Нутыть… — почесал макушку парень. — Подрастет, молоко будет.

— Козлы не дают молоко, — фыркнула я, чем повергла парня в недоумение. Кажется, такая мысль ему не приходила. Хотя, козлик и в самом деле молодой, что неплохо — будь он взрослым большим козлом, проблемы возросли бы пропорционально размеру его рогов.

— Он его по пути в Кустищи в одной деревеньке подобрал, — сказал Рокот, снимая с вертела одного из шымов… или шымей… В общем, одного из существ. — Козленок, видимо, заблудился, вот и пожалели его. Теперь они со Степаном практически неразлучны. Козел у него вроде собаки.

Я хмыкнула, но комментировать не стала. В конце концов, у всех свои тараканы.

Я, например, боюсь странных звуков ночью посреди леса.

— Что это было? — от неожиданности я выронила из рук кусок хлеба. — Будто смеялся кто-то.

— Жутковато для смеха, — покачал головой Рокот.

— В-в-вол…вол… — заикаясь от страха, сказал Степа.

— Волки? — уточнила я.

— Волки! — в подтверждение воскликнул парень.

— Глупости… волки не издают таких звуков, — неуверенно сказала я.

— А кто говорит, что это живые волки? — словно размышляя, сказал Рокот, и я с опаской посмотрела на его нездорово разгоревшийся взгляд. — Нежить обладает сотней голосов…

— Идем в деревню. Без разговоров! — сказала я, поднимаясь с места. — Нет, и не смотри на меня так. До рассвета я могу уйти, а ночью никто и не узнает, что я оборотень. А здесь ночевать опасно.

— Но я никогда не слышал подобных позывок… — произнес некромант, и интонация его мне о-очень не понравилась. Он стал похож на одержимого какой-то идеей человека, например рьяного коллекционера марок, который готов удавиться за редкий экземпляр. — Если бы это были обычные волколаки, то звук вышел бы протяжнее и глуше.

— Пойдем, — бросила я Степану, который растерянно стоял в стороне. Один Хулиган остался спокоен и выразил полную готовность забодать всех волков.

— А как же… — парень совсем растерялся. — А учитель?

Я покачала головой, посмотрев на учителя. Он уже весь был поглощен своими мыслями, и почти что скрылся в лесу, высматривая источник звука. Подозреваю, что источник этот зубастый.

— Кажется, твой учитель решил накормить голодных зверушек. Не будем мешать ему в этом славном начинании.

Степан посмотрел, поразмыслил, но идти со мной не спешил. Впрочем, очередной каскад звуков решил проблему выбора — чаша весов резко накренилась в сторону деревни.

Правда теперь медлила я. Это что же получается — Рокот мне жизнь спас, помогает, а я вот так его брошу? Э-нет, не такая я бездушная нелюдь.

На то, чтобы увести упрямого некроманта в деревню, нам со Степаном пришлось приложить немало усилий. Так что к тому времени, когда мы увидели силуэты домов на опушке леса, голоса нежити, а может кого-то другого, стихли. Но возвращаться было поздно, да и гордость не позволяла. К тому же не факт, что звуки не повторятся.

В первом же доме, к которому мы подошли, горел свет в окнах. Почуяв наше приближение, заворчал старый пес, но лаять не стал — слишком холодно выбираться из конуры.

— Эй, хозяева! — тяжелый стук сопроводил голос Рокота. Вот уж подходящее имя — голос у мужчины раскатистый, как рокот океана или ветра.

— Проваливайте, куда шли! — неожиданно рявкнули из-за двери, когда мы уже отчаялись услышать ответ.

— А что так невежливо, хозяюшка? — спросил некромант, как-то определив, что говорила с ним женщина. Мы с козлом и Степаном стояли чуть поодаль, не слишком воодушевленные таким приемом.

— Что, неясно сказано? — не так громко, но раздраженно спросила женщина.

— Неужто не боитесь гнева Гаворы? — спросил некромант, не то насмешливо, не то серьезно.

За дверью притихли. В этой тишине вновь послышались те угрожающие странные звуки, которые были в лесу. Только на этот раз они звучали с другого конца деревни. Ох… что-то мне не по себе.

— Кто будете? — дверь слегка приоткрылась, и в светлой щели показался глаз хозяйки дома.

— Всего лишь мирные путники, не успевшие до ночи найти пристанище, — обворожительно улыбнулся Рокот.

Так мы нашли себе ночлег.

В доме оказалось жарко от натопленной печи, и светло от множества свечей на столе. В люльке у стены спал ребенок, который при нашем появлении проснулся и заплакал. Женщина, которая говорила с Рокотом, кинулась укачивать свое чадо, а когда ребенок успокоился, обернулась к нам.

— Сразу предупреждаю — еды нет. Чаю нет. Спать негде — печь занята, лавка тоже. Могу дать тряпки на пол, и одну подушку.

— Спасибо, нам вполне подойдет, — согласился некромант, а нам со Степаном осталось лишь тяжело вздохнуть и не спорить. Одному Хулигану хорошо — он хоть на улице ночует, у крыльца, там не так душно. Интересно, зачем топить печь летом?

Впрочем, особо размышлять не пришлось — выдав обещанное Рокоту, хозяйка уселась на край лавки, где уже спал ее муж, и принялась что-то шить при свечах. Снова странно — почему женщина встречает незваных гостей, а мужчина спит без задних ног, и не заботиться о безопасности?

Я украдкой посмотрела на усталые черты лица женщины. Ей ведь еще и сорока, кажется, нет… А такая измотанная, словно весь день вагоны разгружала. Но, тем не менее, лицо красивое, особенно в обрамлении светлых волос при свете свечей.

— А кто такая Гавора? — украдкой спросила я, когда мы устроились на холщевых одеялах.

— Богиня, покровительница странников, может покарать нерадушных хозяев, если те не пустят на ночлег.

Занятно… Ну, этих хозяев я бы тоже радушными не назвала.

Рокот пообещал, что мы уйдем еще до рассвета, но женщине, кажется, не было до этого дела.

Но это только кажется.

Уже сквозь сон я услышала осторожные шаги и скрип входной двери. Впрочем, особого значения этому не придала, решив, что кто-то отлучился по нужде. Неладное заподозрила только лишь тогда, когда не заподозрить было невозможно — в доме стало заметно теснее от посторонних ног, которые, кстати, не благоухали ароматами роз.

— Не рыпайся, тор-эо[1], - прикрикнул один из окруживших нас мужиков и пригрозил Рокоту ножом, когда некромант попытался схватить свой кинжал, который везде носил с собой.

— Что случилось? — спокойно спросил некромант, поднимаясь.

— Вам не следовало сюда приходить, странники, — послышался голос хозяйки дома. — Хотя, нам только лучше — вы вторые за неделю. Хозяин будет рад.

— Какой хозяин?! Что здесь происходит? — воскликнула я.

— Скоро вы лично все увидите, — без тени улыбки сказала женщина. — Странники никогда не приносят добра — один из таких как вы и принес в нашу деревню эту заразу. Я — ведунья Тиара, последняя из тех, кто пытался сопротивляться. И мой муж — последний, на кого пала немилость Хозяина.

— Ваш муж болен, — Рокот смотрел в упор на хозяина дома, который по-прежнему лежал на лавке и не шевелился. Только тяжело поднимающиеся бока говорили о том, что он еще жив. — Если вы отпустите нас, я помогу.

— Вы? — женщина приподняла бровь, но больше удивления не проявила. Она подошла к Рокоту, и мужчины, толпившиеся вокруг, расступились. — Вы некромант, судя по черной метке на запястье. Разве некроманты владеют силой исцеления? — в голосе женщины звенела сталь.

— А разве ведуньи разбираются в некромантии? — вопросом на вопрос ответил Рокот.

Женщина резко отвернулась от него и на пару секунд замерла.

— Ждите на улице, — скорее приказала, чем попросила, она.

Все подчинились, кроме невысокого некрасивого мужичка, с кривым носом и выступающим подбородком. Его голос оказался под стать внешности — неприятный, гнусавый.

— Тиара, ты уверена, что стоит им верить? Вспомни прошлый раз…

— Нет, Гарн, но пока есть надежда, что Алег поправится, я буду за нее держаться. Уходи.

Человек хотел сказать что-то еще, но его остановил недобрый взгляд ведуньи. Гарн лишь проворчал что-то себе под нос, и покинул дом вслед за остальными.

— Сколько нужно времени? — женщина обернулась к Рокоту.

— Мне — десять минут, — некромант подошел к больному и внимательно на него посмотрел. — Чтобы он встал на ноги окончательно, понадобится дня три.

— А взамен я вас отпускаю? — то ли спросила, то ли сказала женщина.

— Не только, — неожиданно произнес мужчина. — Вы рассказываете, что произошло в вашей деревне и о каком хозяине идет речь.

— Какое вам до этого дела? — спросила женщина. — Лучше вам не знать, иначе рискуете попасть в неприятную историю.

— Рано или поздно я все равно узнаю. Только, скорее всего, поздно. Мои земли не так далеко отсюда.

— Так вы… граф? — искренне удивилась женщина. — Впрочем, теперь это уже не важно. Хорошо, я расскажу.

Некромант одобрительно склонил голову и принялся за лечение. Попросту провел ладонями над телом человека, не касаясь его, после остановил руки над грудью мужчины, и замер.

Тишина стояла такая, что было слышно жужжание сонной мухи, которая так и норовила присесть на кого-то из присутствующих. И только к Рокоту не приближалась. Видимо, прониклась к нему благоговейным трепетом — и еще бы не проникнуться, когда от того пошла волна холода, так что все отодвинулись ближе к печке.

В избе заметно похолодало.

Неожиданно исцеляемый с громким хрипом сел, и тяжело задышал, словно только что вынырнул из-под воды.

Женщина кинулась к мужу на шею, а он, кажется, не мог понять что происходит.

— Поить настоем зверобоя три раза в день и делать медовые компрессы, — наставительно произнес некромант, отходят в сторону. Холод схлынул, и от вернувшейся духоты стало трудно дышать. Как же они тут живут?

— Спасибо вам, — чуть не со слезами на глазах сказала женщина. — Вы присаживайтесь, сейчас я чаю налью…

Мы переглянулись, и присели на скамью за столом.

— Я и не надеялась… — продолжала говорить женщина, суетясь вокруг мужа. Она напоила его горячим чаем и мужчина опять заснул, но на этот раз здоровым исцеляющим сном.

— Если бы надежда умерла, то вы бы вряд ли согласились поверить мне, — с вежливой улыбкой сказал некромант. Хотя, некромант ли? Уж больно хорошо в исцелении разбирается…

— Вы правы… — женщина разлила нам чай и поставила на стол варенье и сушки. — Просто от этой заразы еще никто не вылечивался. Это все он, Хозяин…

— Что за хозяин? Это человек? — спросил Рокот.

Мы со Степаном в разговор не вмешивались. Я все равно мало что понимаю, а Степан… кажется, он вообще занят жучком. Таким маленьким, красненьким, бегающим по столу жучком, который безнадежно пытается сбежать от чайной ложки в руках парня, который постоянно разворачивал несчастное насекомое назад.

— Скорее, демон… — женщина печально покачала головой. — У него нет имени, он велел называть его Хозяином. Его слуги — хищные звери, которые приходят каждую ночь и забивают наш скот. Людей они не трогают, но сам Хозяин велит приводить ему раз в месяц молодую девушку или юношу.

— И вы приводите? — ужаснулась я.

— Своих отдавать жалко, потому чаще всего отдаем таких, как вы. Путников, случайно забредших к нам.

— Да вы… вы… — я не нашлась что сказать от негодования. Но женщина меня поняла.

— Я знаю, что это выглядит ужасным. Нас, наверняка, прокляла богиня. Только если бы вы оказались на нашем месте, то едва ли смогли бы отправить на смерть своих близких…

Я промолчала, решив с ней не спорить. Но выход есть всегда, и не обязательно такой жестокий.

— А как он выглядит, этот хозяин? — спросил Рокот.

— Никто его не видел. Он поселился замке, что стоит между нашей деревней и небольшим городком под названием Даман. Возможно, вы слышали о нем, там проводятся «Танцы» на драконах, на этот праздник съезжаются наездники со всей страны.

— Танцы на драконах? — удивилась я.

Рокот незаметно пнул меня под столом. Незаметно, но чувствительно, так что я тут же сообразила, что сморозила что-то не то.

— Как, вы не знаете? — в ответ удивилась Тиара.

— Знает. Она знает этот турнир под другим названием — «Полеты на ящерах». Так это называется у нас, ведь участвуют не настоящие драконы, а их неразумные дальние родичи.

Не знаю, поверила женщина или нет, но больше ничего спрашивать не стала. А мне, все же, надо быть поосторожнее со словами. Даже если не выдам то, что я не из этого мира, возможно, подумают что я из другого королевства, а это в период войны не очень хорошо.

— Хозяин так же влияет и на жителей того города, — продолжила Таира. — Только они не знают о нем почти ничего, он не требует жертв от них — он берет что ему необходимо сам.

— Откуда вам это известно? — удивился Рокот. — Если горожане о нем не знают…

— Они знают. Но он им ничего не говорил.

— Как это?

— После ряда смертей и пропажи людей горожане поняли, что это дело рук одного человека, одного существа. Убийства были похожи одно на другое — Хозяин, или его слуги, оставляли на теле жертвы метку — шрам в форме креста. Горожанам удалось выследить убийцу, хотя лица никто не видел. Он скрылся в том самом замке, где обитает наш Хозяин.

— Занятно… — пробормотал некромант.

— Не вижу ничего занятного, — озвучила я в слух общую мысль.

— Мы возьмемся за это дело, — неожиданно сказал некромант, проигнорировав мои слова.

Что?!

— Почему? — хором спросили мы с Тиарой, а Степан лишь испуганно икнул и выронил ложку, дав жучку возможность сбежать.

— Не все ли равно, какие имею причины? Может, мне просто стало жаль бедных жителей вашей деревни и городка? — с самым невинным выражением спросил некромант.

— Вы правы, это не мое дело, — лицо женщины вновь стало непроницаемым, а голос спокойным. — Только должна предупредить вас, что до этого момента погибли все, кто пытался противостоять Хозяину.

— Болезнь? — коротко уточнил Рокот, кинув на стол оловянную монетку. Она сделала несколько оборотов и упала возле чашки с чаем.

— Да, — кивнула Тиара. — И хищники.

— Прекрасно, — неизвестно чему обрадовался некромант, и выглядел как гурман, который после долгих месяцев питания макаронами и картошкой в общепите дорвался до изысканных ресторанных блюд. — Приступим сейчас же. Давно ваш «хозяин» появился?

— Да уж пол года как… — задумалась женщина. — Сколько вы хотите за свою работу в случае успеха?

Кажется, в успех она верит не очень, но спросить обязывали правила приличия.

— Деньги суть зло, разве не так? — с полуулыбкой спросил мужчина. — Обещайте выполнить любую мою просьбу, когда выполню свою часть работы.

— Что ж, хорошо, — после короткого раздумья ответила ведунья. — Что вам потребуется?

— Кусок веревки, желательно от самоубийцы, меловой порошок, перезрелая свекла и серебряный кол, — перечислил Рокот.

— С колом будет проблематично… остальное принесут сейчас же.

С этими словами Тиара встала и открыла дверь, где обещали дожидаться добры молодцы. Правда, из молодцев остались лишь двое, остальные, видимо, разбежались по домам.

Ведунья приказала принести перечисленные вещи. И уже через десять минут на столе перед нами лежала веревка, испачканная в чем-то красном (догадываюсь в чем, но думать не хочу), мешочек, из которого пылью вылетал белый порошок, темно-фиолетовая рыхлая свекла и деревянный кол, покрашенный серебристой краской.

— Почему на веревке кровь? — спросил Рокот, оглядывая принесенное добро.

— Так вы же сами сказали, от самоубийцы, — пробубнил один из мужиков, выполнявших поручение.

— И что же с ним стало? — поинтересовался некромант, видимо тоже не понимая, как можно так повеситься… до крови…

— Да ничего, — удивились вопросу мужики. — Он сейчас спать ложиться…

— То есть? — не понял Рокот. — Какой же это тогда самоубийца?

— Обыкновенный. В прошлом году-то повеситься пытался, ан не вышло — сук обломился, Хмель и упал. Ногу сломал, да руку о камни расцарапал — оттуда и кровь.

Я сдержала смешок, а некромант лишь тяжело вздохнул и покачал головой.

— А почему кол деревянный, да еще с краской облезлой?

— Я говорила вам, что с этим будет проблема, — сказала Тиара. — Серебро-то нынче дорогое, сами понимаете. Были на деревню три кола, по всем правилам, как в законе указано. Да только в голодный год продать их пришлось, на хлеб променять. Да вы не волнуйтесь, это тоже действенное средство — кол осиновый, святой водой пропитан, и серебром прокрашен.

Рокот еще раз осмотрел свой боевой инвентарь, вздохнул и сложил все это в мешок.

— Пойдем, — бросил он нам со Степаном.

Парнишка тут же засеменил за своим учителем, а я осталась на месте.

— Кира, что случилось? — пристально посмотрел на меня некромант.

— Я не нанималась к тебе в услужение, — я скрестила руки на груди.

Мужчина быстро подошел и тихо сказал на ухо:

— Я спас тебе жизнь. Не хочешь слушаться — ответной помощи не жди.

Эти слова мне очень не понравились. Что значит «слушаться»? Я ему не ручной оборотень! Впрочем, кажется, выбор у меня не велик. Одной мне в этом мире не выжить.

— Пусть вас хранит Алэхе, — тихо сказала ведунья.

Дверь тихо захлопнулась за спиной, и сразу стало не по себе. Надеюсь, Рокот знает что делает… При первой же возможности я с ним распрощаюсь. Тоже мне, командир выискался!

— Какой от меня толк? — спросила я, когда мы очутились на улице. Странных звуков слышно не было, как впрочем любых других — стояла необыкновенная тишина. — Я даже драться не умею.

Думаю, уточнять, что училась фехтовать сейчас не стоит.

— Этого и не нужно, — ответил некромант. — Тебе понадобиться лишь тихо лежать и ждать нас.

— И все? — с подозрением спросила я. — Почему лежать, а не сидеть или стоять?

— Потому что…

— Где Хулиган? — неожиданно сказал Степан, растерянно оглядываясь. Он же его сам тут оставил!

— Кажется, Тиара говорила что-то о хищниках, которые забивают скот… — тихо сказала я.

Мы разом обернулись к дереву, где недавно был привязан козел. Ни следа крови или пуха. Даже веревки не осталось.

— Хищники забивают, а не отвязывают и крадут, — сказал, наконец, Рокот. — Пойдемте, некогда размышлять. Надо успеть все сделать до рассвета.

— До рассвета победить злого колдуна, поселившегося в замке? — скептически спросила я.

— Это не колдун, — сказал Рокот, и мы со Степаном удивленно на него посмотрели. — Будь он колдуном, не «насылал» бы болезнь с помощью самодельного артефакта, а воспользовался бы своей энергией. Во-вторых, его бы давно засекла главная Гильдия — использовать черную магию без лицензии запрещено. В-третьих, он использует нежить для того, чтобы держать деревню в подчинении. Колдун, даже черный, не может подчинить нежить из-за несовместимости потоков энергии. Некромант может создать, но не подчинить мертвую плоть.

— Кто же тогда смог это сделать? — удивилась я.

— Либо хороший дрессировщик, либо отличный фокусник.

— Что? — не поняла я.

— Звуки, которые мы слышали в лесу, доносились как раз со стороны, где находится замок, и они приближались к деревне, — начал объяснять Рокот. — Тиара сказала, что скот забивают хищники. Значит делаем вывод, что тех, кто убивает скот, никто не видел. Иначе жители деревни говорили бы о нежити, а не о хищниках. К тому же крестьяне могут отличить животное, порванное волком от убитого нежитью. Что из этого следует?

— Что этот их «хозяин» сам не разбирается в этом? — не очень уверенно сказала я.

— Точно! Он каким-то образом убивает домашний скот, чтобы запугать жителей. Звуки тоже умело имитирует, хотя и не знаю как. Возможно, у него есть слуги, тоже люди, которые помогают в этом. Еще одно доказательство, что он человек — этот «Хозяин» не показывается в городе, лишь похищает людей. Тех, кто начинает шуметь, убивает на месте. Магу ни к чему это делать, у мага гораздо больше возможностей. Маг не станет похищать людей, на что они ему?

— Чтобы есть? — наивно предположил Степан.

— Забирает их энергию, — сказала я, не сомневаясь в правильном ответе. Хотя, оказалось, что он равно настолько же правильный, как и у Степана.

— Маг никогда не питается человеческой энергией, — сказал Рокот. — Где ты слышала такую чушь?

— В книжках.

— Это глупые книжки, — сделал вывод мужчина.

— А некроманту? — осторожно спросила я. — Ему есть смысл убивать людей?

— Для некоторых есть… — поморщившись, согласился Рокот. — Именно они создали нам такую дурную славу. Некромантия в своем исконном значении сродни целительству — мы способны даже поднимать из мертвых. Кстати, еще одно доказательство, что это не маг и тем более не некромант — ни один нормальный некромант не станет насылать болезнь от которой ему самому может стать плохо. То, что свалило с ног хозяина этого дома, называется «черное удушье». Человеку с каждым днем все труднее дышать, и в конце концов он погибает, задыхается. Стихия некромантов — воздух, а потому они легче подвергаются этой заразе.

— А ты сам не… не заболел? — осторожно спросила я.

— За меня не волнуйся. Заболевает тот некромант, который наводит на человека заразу, который создает ее. Так что мне ничего не грозит.

— И все-таки, для чего ему люди? — не унималась я.

— Спросим это при встрече, — усмехнулся Рокот.

Мы шли по направлению к замку, через деревню. В каждом доме горел свет, хотя в такое время все уже должны спать.

— Здесь всего два вопроса: кто это и для чего ему люди, — в слух принялся рассуждать Рокот, быстро шагая по улице.

— А разве раньше ты проходил через эту деревню? — догоняя его, спросила я.

— Нет, до этого всегда ездил по главной дороге, а она в двух днях пути отсюда.

— Тогда откуда тебе известно куда идти?

— Я знаю в какой стороне город, о котором говорила Тиара. Думаю, отсюда до Дамана не больше десяти часов пешим ходом. Так что часов за пять до замка дойдем.

— Замечательно, — сказала я. — Только, может быть, посвятишь нас в свои планы? Что нам делать в замке? И зачем тебе, вообще, все это надо?

— Нет. Выполнять задание. Просто интересно, — поочередно ответил на каждый вопрос некромант.

— Что тут такого интересного? — возмутилась я. — Это же опасно!

— Вот именно, — широко усмехнулся Рокот, и мне стало не по себе.

— И все-таки, нельзя ли ответить поподробнее? — не отставала я.

«Да, Кира, ты и мертвого достанешь», — читалось на его лице. Вслух же Рокот спокойно сказал:

— Я занимаюсь исследованиями темной энергии, ищу новые способы ее применения, причем в полезных практических целях. Здесь явно дело рук гения, хоть он и обычный человек. Возможно, даже скорее всего, в городе думают, что это некромант. Мне интересно как он это делает.

— То есть мы идем на дружескую беседу? — я поразилась его спокойствию и цинизму.

— Вряд ли этот «хозяин» согласится с нами беседовать. Так что за одно освободим крестьян от его гнета, — как ни в чем ни бывало, ответил Рокот.

— Ну что ж… — произнесла я. — И каков же наш план?

Загадочная улыбка некроманта и обреченный взгляд Степана говорили о том, что ничего хорошего этот план нам не сулит.

Точнее, мне.

Оказалось, что парень всего лишь переживает из-за козла.

Глава 4

Если бы вам удалось надавать под зад человеку, виноватому в большинстве ваших неприятностей, — вы бы неделю не смогли сидеть.

NN

Спать любят все. Не все любят в гробах. И я отношусь именно к этим «не всем».

Конечно, ради спасения собственной волчьей шкуры еще и не на то пойдешь… Жаль только, что ночью я становлюсь собой — мне бы теперь ой как пригодились клыки и когти!

Наверно, со стороны выглядит странным и непонятным, для чего молодой девушке ночью пробираться в старый с виду заброшенный замок, и ложиться в гроб. Ладно бы только ложилась и все, так ведь еще разукрасила лицо мелом для пущей бледности, в уголках губ свекольным соком нарисовала кровавые подтеки, да на шею повесила веревку неудавшегося самоубийцы. Все это было бы простительно, будь я готкой, или хотя бы вампиром. Но ведь я всего лишь обычный человек! Ладно, оборотень, но тоже вполне обычный. Впрочем, есть у меня одно оправдание такого неадекватного поведения — меня заставили все это сделать. Честно, я сопротивлялась…

От стука в крышку деревянного дырявого гроба я вздрогнула, хотя полагается наоборот — дрожать должен тот, кто стучит, когда увидит мой разукрашенный и недовольный лик.

— Кира, ты там жива? — лучше и спросить нельзя. Рокот, легок на помине!

— Живее некуда. Вы что, уже завершили совершать подвиги и освободили деревню от гнета злодея? — спросила я, приоткрыв крышку.

— Нет еще. Мы же только пять минут назад подготовились. Хотел предупредить — когда этот Хозяин объявится, не забудь пострашнее завыть, и устрашающе пойти на него, произнося «тро эр рон тор». Запомнила?

— Да. А что это значит?

— Потом скажу, некогда сейчас. Ну, я пошел.

— Подожди! Вдруг он не испугается?

— Тогда беги как можно быстрее. Удачи!

Не успела я ответить, как некромант исчез, оставив меня в одиночестве в этом страшном зале.

Если бы кто-то сказал мне, что за план у этого негодяя, то я бы предпочла отказаться от его помощи и уйти из деревни одна. Но, теперь уже поздно — любопытство меня подвело…

Но это ж надо додуматься, застать Хозяина замка врасплох, напугав помесью вампира и зомби, то бишь мной.

По расчетам Рокота, хозяина замка по ночам не бывает на месте, поскольку в это время он творит свои злодеяния. Если и есть у него слуги, в городе он орудует сам, почему-то Рокот был в этом уверен. Видимо о чем-то догадался, но не говорил. Вот ведь нехороший человек!

Ни один нормальный человек не рискнул бы сунуться в замок за полночь, потому наш «злодей» и не опасался нападения. Думаю, днем подобраться к замку невозможно. Почему? Да хотя бы потому, что до сих пор это никому не удалось. Честно признаться, даже мне стало интересно, что же за «темный гений» здесь обитает.

Еще когда мы приближались к замку, стало не по себе лишь от того, что выглядел он совершенно необитаемым. Оплетенные паутиной темные проемы окон, грязные статуи горгулий и покосившиеся ворота. Наверное, это все для конспирации.

— Ату-Кира! — я вздрогнула не столько от громкого голоса, сколько от неожиданно открывшейся крышки и возникшей передо мной головы Степана. — Вот!

Парень сунул мне под нос какую-то серую веревочку.

— Что это? — чуть отстраняясь, насколько это возможно в замкнутом пространстве, полюбопытствовала я.

— Мышиный хвост, защищает от злых духов, — тут же сообщил ученик некроманта. — Ату-Кира, что с вами?

— Я, конечно, польщена заботой, — едва сдержав себя в руках, сказала я. — Но по-моему тебе нужнее. Вам ведь еще злодея ловить!

Я попыталась как можно более убедительно изобразить благодарность.

— Да не, у меня еще есть!

После этих слов донельзя довольный собой Степан сунул мне свой «подарок» и скрылся за дверью.

Я тяжело вздохнула и с омерзением выкинула «бесценный» амулет.

Но спокойно полежать мне не дали. Уже через пять минут послышался тихий стук.

— Не надо мне твоих амулетов! — обреченно произнесла я, но замолчала, увидев некроманта.

— Ты что? — удивился он.

— Ничего. Вот так только начнешь думать о вечном, как приходит какой-нибудь смертный… Что на этот раз?

— Я неправильно сказал фразу. Надо говорить «тар эр рон тор». «Тар», а не «тор».

— Хорошо, запомню.

И снова воцарилась тишина. Ох, если бы не сын и муж, ни за что бы не согласилась терпеть все это. Пока есть надежда их найти, найти живыми и невредимыми, я не отступлюсь. И добьюсь, чтобы этот некромант сдержал свое слово.

Время текло медленно. Может и быстро, часов при себе не было. Вот только за размышлениями, в темноте и относительном тепле меня начало клонить ко сну. Возможно сказался мой нынешний внешний облик, возможно то, что я теперь оборотень, но даже мышиная возня неподалеку меня не испугала. Ну, подумаешь мыши… Вот сейчас как встану, как распугаю…

— Ииииии! — завизжала я, когда крышка грохнулась об пол, и передо мной предстало странное зрелище.

На мышь это похоже меньше всего.

Большие стрекозиные глаза с не меньшим ужасом смотрели на меня, а я только спустя пару секунд поняла, что это всего лишь человек в странном шлеме, похожем на противогаз.

Но поскольку поняла я это позже, человек тоже успел испугаться и повторил мой виртуозный вопль.

А мысли, наконец, выстроились в логическую цепочку.

Раз в замке нет никого, кроме меня, Рокота и его ученика, то это и есть возвратившийся хозяин замка, тот самый «злодей», ради поимки которого я терпела все эти, мягко говоря, неудобства. А раз это он, нужно делать, как сказал некромант. Вот только слова я забыла… Блин, в самый неподходящий момент…

— Тор эр рон тор! — наконец выродила я и постаралась придать себе устрашающий вид. Получалось это плохо, потому что сама боялась до дрожи в коленях. Только судя по тому, что тот человек испугался не меньше, я испугалась его зря.

Он упал в обморок.

Эм… надеюсь, это по сценарию?

Я осторожно подошла к человеку. Кажется, он действительно в обмороке…

— Постой, Кира, — от голоса Рокота я вздрогнула. Некромант с учеником выбежали из-за груды хлама в дальнем углу зала. — Вдруг он притворяется?

— Ты шутишь? — сказала я. — Да у человека, может, разрыв сердца! И не похож он на злого гения. Вот за обычного — вполне сойдет…

Некромант с учеником подошли ближе, и, наконец, мы все втроем склонились над человеком. Рокот снял с него «шлем» и мы увидели обычного паренька а ля физик-пятикурсник, этакий ботаник, с взлохмаченной черной шевелюрой и круглым детским лицом. Ростом паренек тоже был невелик — где-то мне по плечо.

— И что теперь скажешь, виртуозный охотник на злых гениев? — с сарказмом произнесла я, глядя на растерянного Кота. Да, именно Кота, а то Рокот — замучилась говорить, несозвучно как-то.

Было решено отнести незадачливого паренька в комнату, которую отыскали Кот и Степан. Несомненно, это было жилое помещение, скорее всего лаборатория и спальня нашего парнишки. Здесь горел тусклый свет — о чудо! — электрический! Мои спутники сочли это за магию, но я-то кое-что понимала, и потому сразу приметила большое вращающееся колесо с кучей проводов, пара из которых искрили.

Столы и столики были уставлены колбами, пробирками и чашечками с разноцветным содержимым. Отчетливо пахло медицинским спиртом и эфиром.

За пестрой занавеской, собранной из лоскутков, в дальнем конце комнаты, обнаружилась кровать, заваленная исписанными листами с цифрами и формулами.

— Покарауль его, мы сейчас, — сказал Кот, и я осталась наедине с напуганным мной гением.

Парень слабо зашевелился и открыл глаза. Бедняжка… первое, что он увидел — мое разрисованное лицо.

— Не ешьте меня, — тихо, и крайне вежливо, попросил изобретатель.

— Не люблю физиков, — сказала я. — Предпочитаю крем-брюле.

— Откуда вам известно о физике? — после моих слов парнишка подскочил, как ужаленный. — Вы — призрак погибшего Лан-Фрида!

— Во-первых, я не призрак, — ответила я. — Во-вторых, не знаю кто такой этот Лан-Фрид.

— Как?! — ужаснулся парень. — Вы знаете про физику, но не знаете Лан-Фрида! Уму не постижимо!

Парнишка вскочил с постели, видимо, резко почувствовав себя лучше. Он стал ходить туда-сюда, совершенно не пугаясь моего облика.

— Невероятно… — продолжал бормотать физик-алхимик. — Вы еще, наверняка, согласны с утверждением, что под воздействием дзи-частиц может образоваться кю-поле?

— Нет, — осторожно сказала я и парень с облегчением вздохнул.

— Тогда все нормально. Вы не из этих псевдо-ученых, считающих, будто магия превыше науки!

Я тактично промолчала, решив не объяснять, что просто не знаю, что такое «дзи-поле» и «кю-частицы». Или наоборот…

— Позвольте представиться, — паренек остановился и галантно шаркнул ножкой, приподняв полу белого халата. — Меня зовут Ганс фон эр Хильдэмортуэр Франкский. Для друзей просто Ганс.

— Кира, — представилась я с улыбкой. — Вы здесь живете?

— Да, этот прелестный дом я выиграл в споре с его прежним хозяином, дэ Мюртором, который считал, что кватроэктодия — это растение! Глупый был человек, хоть и благородных кровей. Уважаемое умертвие, хотите чаю?

Я чуть не поперхнулась от подобного обращения, но ответить ничего не успела, потому что вернулся Кот со своим учеником.

Некромант не успел ничего сказать, потому что Ганс, заметив их, осмотрел его с ног до головы и вдруг воскликнул:

— Что вы натворили!

Сперва я не поняла, что происходит, а изобретатель все причитал, что теперь потеряны месяцы работы и смысл жизни. Лишь спустя некоторое время он объяснил, что произошло.

— Зачем вы раздавили моего паука! — сказал Ганс. — Я работал над ним пять долгих месяцев, это был единственный экземпляр… Первый механический паук, способный подчиняться воле своего создателя!

— Кот, как ты мог! — теперь уже возмутилась я.

Рокот удивленно посмотрел на меня, видимо из-за того, что назвала его не по имени. Впрочем, возражать не стал.

— Я думал… думал, это просто обычный паук, под ногу попал… А откуда вы знаете, что я раздавил его?

— Ваши ботинки, — внезапно успокоившись, произнес Ганс. — На них пятно от смазки.

Так и состоялось наше знакомство с немного странным, сумасбродным, но гениальным изобретателем Гансиком.

Оказалось, что он даже не в курсе того, что в его замке должен жить какой-то зловещий «Хозяин». Мы поверили ему, хотя бы потому, что кроме науки этого чудака ничто не интересовало. Даже скептически настроенный Кот в конце концов поверил ему.

Мы рассказали Гансу о том, что происходит в деревне, и он отреагировал неоднозначно. С одной стороны удивился, с другой счел, что в этом нет ничего странного, если в огромном замке прячется этот «хозяин», раз даже такие милые умертвия, как я, до сих пор оставались незамеченными.

Пришлось объяснять изобретателю наш план, и он, наконец, поверил, что я обычный человек. Ну, не совсем человек, но ему это знать не обязательно.

— Уважаемая Кира, — обратился ко мне Ганс, после того как с восторгом выслушал наш провалившийся план. — Не могли бы вы оказать мне одну услугу. Взамен я помогу вам разгадать загадку вашего «хозяина».

— Что за услуга? — я пресекла попытку Кота согласиться за меня, не дослушав.

— Недавно, нынче вечером, я был в городе у своего друга. Мы поспорили, что в замке у меня обитает умертвие. Я рассчитывал закончить его еще вчера, но не успел…

— Подождите, кого закончить? — не поняла я.

— Не кого, а что, — сказал Гансик. — Механическое умертвие. Сегодня ближе к рассвету мой друг придет, чтобы его увидеть, и ничего не найдет. Тогда мне придется признать, что он был прав… Не могли бы вы мне помочь?

Ох, и зачем я на это согласилась? Глупый вопрос — чтобы гениальный Гансик помог Коту и Степану разобраться хоть с частью загадки. А я как всегда отрабатываю…

Заняв свое место, где ожидала «хозяина», притихла. До рассвета остается пара часов, так что, надеюсь, этот его друг поторопиться, иначе рискует увидеть не разукрашенную меня, а настоящего, неподдельного оборотня.

Через некоторое время пребывания в темном ящике, в гробовой тишине послышался вежливый стук в крышку. Уже в пятый раз за эту ночь…

— Да?! — рявкнула я, резко открывая крышку гроба.

Сперва послышался визг, так что можно было бы подумать, что добрый молодец зашел не в свою баню, и напугал красных девиц. Вот только оказалось немного наоборот — визжал краснолицый молодец с веревкой и липкой лентой в руках, напуганный мной — далеко-о не доброй девицей.

— Чур меня! — мужик охнул и перекрестился. — Не ешь меня, тварь богомерзкая, не нужны мне твои сокровища! Ганс! Ганс, убери свое чудище!

А-ха… значит, это и есть обещанный друг? Пугать его сильно мне было не велено, но как тут не испугать, в такой обстановке? Но, может быть, он поймет, что я вовсе не «чудище», если я заговорю.

— Как вы мне все надоели! — обреченно произнесла я. — То некроманты со своими нравоучениями, то ученики тех некромантов с частями мыши, то злые гении! То придурок с изолентой! Чего пришел?

— Я… я-а… — заикаясь, мужчина отступал, и, наконец, припустил так, что только пятки засверкали. Хм… думаю, Ганс выиграл спор.

С чувством выполненного долга, я отправилась в лабораторию, где ждали остальные. Надо же, как переодевание закаляет характер! Раньше, окажись я в таком темном страшном замке одна, пугалась бы каждого силуэта. А теперь мне не страшны даже эти рогатые статуи и темные проемы дверей, за которыми может скрываться все что угодно. Не страшны ни мыши, ни звуки, ни этот темный силуэт со страшными когтями… ой… он что — движется? Мамочка!!!! Чур меня…

— Кира! — сквозь пелену тумана до меня донесся знакомый голос. — Кира, очнись!

— Ату-Кира, что с вами? — второй голос, теперь уже явно принадлежащий Степану, прозвучал где-то рядом.

Сознание неохотно возвращалось — ведь ему так уютно было в мягкой темноте, где нет ни страшных силуэтов, ни назойливых спасителей.

Окончательно я очнулась от резкого запаха незнакомого вещества.

— Очнулась! — обрадовался Кот.

Ганс поставил пузырек из которого давал мне понюхать что-то вроде нашатырки, только в разы ядренее.

— Что с тобой случилось? — спросил некромант.

— Я испугалась, — в памяти всплыл страшный силуэт и странное неровное хриплое дыхание.

— Странно это слышать от «умертвия», — хмыкнул Кот.

— Что это было? — спросил Ганс.

— Не знаю, — честно сказала я. — Что-то темное, невысокое, когтистое и страшное. Силуэт, вроде, человеческий, но вот когти…

— Хозяин? — предположил Рокот.

— Упырь! — уверенно заявил Степан.

— Слуга Хозяина, — неуверенно сказал Ганс.

— Даже не знаю… — сказала я.

— Бэ! — неожиданно громко послышалось где-то неподалеку.

— О, козочка кушать захотела! — спохватился Ганс, и побежал в сторону блеяния.

— У тебя есть козочка? — удивилась я.

Ганс не услышал вопроса, поскольку успел скрыться за шкафам. Мы последовали за ним и с удивлением обнаружили знакомого козла.

— Хулиган! — обрадовался Степан и кинулся к своему питомцу. Питомец лишь бросил на паренька снисходительно-высокомерный взгляд, и принялся жевать сено.

— Зачем вы украли козу? — спросил Кот, не зная, то ли удивляться, то ли сердиться.

— Я не украл! — возмутился Гансик. — Это животное потерялось, я нашел его недалеко от замка.

— Значит, снова оторвался, — сделал вывод Кот.

— Не, я крепко привязал! — сказал Степан.

— Тогда его укал кто-то другой, — предположила я. — А потом пожалел об этом и отпустил.

— Точно! — воскликнул Ганс и достал синий лоскут из ящика стола. — Это было у него на рогах, видно зацепилось, когда он забодал похитителя.

— Молодец, Хулиган! — Степка потрепал козла между ушами.

— Зачем кому-то красть его? Он же даже молока не дает, — удивилась я.

— Ну, гостей грех не обобрать, они же не станут задерживаться, чтобы выяснить кто вор, — сказал некромант. — Лучше вернемся к «хозяину».

— Да, — согласилась я. — Вы что-то выяснили?

— Ганс, покажете ей? — спросил Кот.

— Конечно, — согласился изобретатель. — Пойдемте.

Мы прошли обратно в лабораторию, только Степан остался со своим драгоценным Хулиганом, чтобы тот никуда не сбежал.

Изобретатель подвел нас к большой установке, напоминающей гибрид граммофона с огромной трубой и стиральной машины. Причем в потолок от этого механизма уходила еще одна труба, по пути несколько раз образуя петли.

— Что это? — спросила я.

— Устройство для перемешивания и очищения разных веществ, — гордо сказал Ганс. — Сюда кладутся нужные вещества, — он указал на подобие «стиральной машины», — там они перемешиваются, и конечный продукт выходит через эту трубу, — изобретатель указал на «граммофон». — Ну а если надо какое-то вещество очистить от другого, процесс почти тот же, только в обратном порядке.

— И что?

— Лучше я вам это продемонстрирую! — с энтузиазмом сказал Гансик, и быстро подготовил машину к работе. — Итак, включаю!

Внутри механизма что-то щелкнуло, булькнуло, и из трубы от граммофона начала капать синяя жидкость, попадая в колбочку.

Вдруг сверху послышался знакомый пугающий звук. Тот самый, который заставил нас свернуть в деревню.

— Что это?! — испугалась я, но все остальные остались спокойны. Они что, не слышат, что на замок напали эти ужасные звери?

— Не стоит бояться, — сказал Ганс, выключая машину. Звук резко перешел на высокую ноту и плавно затих, спустившись до низких тонов.

— Эти звуки издает машина? — недоверчиво спросила я.

— Вот именно, — печально сказал Гансик. — Звук выходит из трубы на крыше, и я ничего не могу с этим поделать. Наверное, сломалась какая-то деталь, но мне не удалось обнаружить ее. Никчемный я ученый…

— Нет, что ты! — я принялась утешать искренне расстроенного Ганса. — Ты самый гениальный изобретатель, каких я только видела!

— Правда? — тут же обрадовался Ганс. — Ладно, я с тобой соглашусь.

Я едва не рассмеялась при этих словах, но вовремя спохватилась, ведь Ганс говорил серьезно.

— Кто-то воспользовался этим, чтобы запугать людей, — сказал Кот. — Думаю, звук слышно на большом расстоянии.

— Когда вы сказали, что звери, издающие странные звуки, нападают на скот в деревне ночью, я сразу понял, что это из-за меня, — вновь опечалился изобретатель. — Ведь я работаю по ночам, а днем либо сплю, либо еду к другу в город и завожу с ним интересный ученый спор.

— Но разве никто кроме твоего друга не знает, что ты живешь в этом замке? Почему все говорят, что здесь живет «хозяин»? — удивилась я.

— Я стараюсь не показываться на людях, — объяснил Ганс. — Раньше все думали, что замок заброшен, но теперь, как я вижу, кто-то задумал плохое дело и использует для этого мои изобретения. Ах, это так печально! — Гансик тяжело вздохнул и снова загрустил.

— Но почему ты говоришь, что кто-то использует «изобретения», как будто их много?

— Потому что кто-то украл мою шаль для создания невидимости! — развел руками Ганс.

— В деревне сказали, что Хозяина никто не видел, — произнес Кот. — Но его многие слышали. Кстати, волков, забивающих скот, так же никто не видел. И болезнь можно наслать, только если человек будет контактировать с амулетом, в котором заключена… назовем это порчей. В котором заключена порча. Догадываешься?

— Хочешь сказать, этот таинственный «Хозяин» не имеет слуг? — спросила я. — Просто надевает эту шаль, становится невидимым и творит свои темные дела?

— Скорее всего, — согласился некромант. — Но меня все еще интересует вопрос, для чего он это делает? Пытается провести какой-нибудь темный ритуал? Дилетанту это едва ли удастся. Впрочем, дилетанты обычно невероятно упрямы и упорствуют в своей глупости.

— А что с тем существом, которое я видела? Вдруг оно опасно?

— Не думаю, — ответил Кот. — Наверняка оно живет здесь давно. Может быть какой-нибудь зашуганный упырь. Тебя же он не тронул.

— Еще бы, — усмехнулась я. — Я бы в таком облике тоже побоялась себя «трогать». Весь аппетит отбивает.

— Нет, не оставляйте меня здесь одного! — неожиданно взмолился Ганс. — Я боюсь!

— Но ведь ты столько лет жил здесь, — удивился некромант. — Что изменилось?

— Раньше здесь не было чудовищ, я их боюсь, — сказал Ганс.

— Думаю, они есть здесь уже с тех пор, как деревню изводит этот «хозяин», — отмахнулся мужчина.

— Протестую! — возразил изобретатель. — Я бы заметил.

— Но ведь не заметил же, — резонно возразил Кот. — Сюда жители деревни каждый месяц приводили людей в качестве платы за покой. Ты даже этого не заметил!

— Но я же говорил, меня днем здесь не бывает, — обиделся Ганс. — Наверное, они приводили жертв не ночью!

— Ох… — вздохнул некромант. — Но что мы можем сделать? Обыскивать весь замок глупо, слишком он большой. Если ты так боишься, возьми вот это, — сказал Кот. — Этот амулет стоит как целая корова и защитит тебя от любых чудовищ. Смотри, не потеряй!

— О, спасибо, великий волшебник! — искренне, как ребенок, обрадовался Ганс. — Вы заходите, если что-то понадобиться. Я постараюсь проследить, куда же деваются все приведенные люди.

— Замечательно, — с облегчением сказал Кот. — А теперь нам пора.

Когда мы покинули замок, уже почти рассвело. До деревни я дойти все равно не успею, так что придется мне ждать до вечера.

— Кот, а ты правда так просто отдал ему сильный артефакт? — удивилась я.

— Конечно, нет, — сказал некромант. — Раньше этот камень имел силу — служил от сглаза — а теперь просто красивая безделушка. С этим чудаком ничего не случится, но пока он верит в силу амулета, будет жить спокойно, — некромант остановился и посмотрел на восходящее солнце. — Тебе пора готовиться к превращению. Ты же не хочешь лишиться еще и этой одежды?

Я спохватилась и едва успела скинуть платье за кустом, как вновь обзавелась хвостом и когтями. О боже… опять ходить на четырех лапах и следить за хвостом…

— Отлично выглядишь! — сказал некромант, когда я выбежала из-за куста, держа в зубах свою одежду.

— Шпашибо, — сказала я, и отдала платье Коту. — Надеюсь, вы за мной вернетесь.

— Встретимся на закате возле замка, у дуба, — сказал некромант и они со Степаном и вновь обретенным козлом быстрым шагом направились к деревне.

Эх, а мне теперь целый день заниматься неизвестно чем. И… вот черт! Я же не взяла ничего поесть! И что мне теперь, голодать? Охотиться я не умею, а если бы и умела — вряд ли бы стала это делать. Не слишком вкусно есть сырое мясо. Может к Гансу заглянуть? Нет, не вариант. Еще испугается…

Солнце подбиралось все ближе к зениту. Наверное, это не такое страшное время, и можно не опасаться чудовищ, обитающих в замке?

— Ганс! — тихо позвала я, пробираясь по коридору к лаборатории. Кто бы что ни говорил — никакого жуткого «хозяина», охраняющего свои владения здесь не обнаружилось. Я спокойно прошла через ворота и почти добралась до своей цели.

За спиной послышался тихий шорох.

— Ганс, это ты? — стараясь не испугаться, сказала я. — Как же ты прожил здесь столько времени… Ганс!

Я подпрыгнула, ощутив чье-то присутствие совсем рядом, и, сдерживаясь, чтобы не заскулить, вжалась в угол.

— Кто здесь? — я ясно слышала шаги, но они, почему-то, не приближались, а удалялись. Так этот невидимый что, боится меня?

Это придало мне уверенности — теперь уже я бежала за ним, и настигла в два счета.

Зубы клацнули наугад и ухватили что-то мягкое и легкое. Через секунду я ошарашено застыла с накидкой в зубах и смотрела на появившегося передо мной Ганса.

— Ты? — удивленно спросила я, когда, наконец, обрела дар речи.

Изобретатель с ужасом посмотрел на меня, и вдруг развернулся и побежал, уже без накидки. Но я снова его настигла и даже обогнала, перекрыв путь к бегству.

— Ганс, это же я — Кира! Просто… немножко в другом обличии.

— Я не верю тебе, чудовище! — изобретатель хотел казаться храбрым, но выглядел смешным. — Ты, наверное, уже съело благородное умертвие по имени Кира и теперь говоришь ее голосом!

Я обреченно потрясла мордой. Значит он, все-таки, не поверил, что я была человеком, просто с разукрашенным лицом.

— Как мне доказать? — спросила я.

Ганс задумался.

— Какое третье правило Мон-Тьирона? — наконец, спросил он.

— Откуда мне знать? — опешила я.

— Вот! — радостно уличил меня Гансик. — А Кира знала!

— С чего ты это взял? — удивилась я.

— Она произвела впечатление образованного, начитанного умертвия… А ты…

— Хватит называть меня умертвием, — разозлилась я. — Я — человек. Ну, не совсем — скорее, оборотень. И я не знаю никакого Мон-тьир… тьор… тьфу!

— Кира? — недоверчиво спросил Ганс. — Так это правда ты?

— Да!

— Кира! — радости Ганса не было предела — Как я рад тебя видеть! Так рад, что прощу то, что ты оказалась не такой ученой, какой показалась.

— Ну спасибо, — ответила я, в ухмылке обнажив клыки. Да уж, так вежливо «дурой» меня еще никто не называл.

Гансик поднял упавший на пол плащ-невидимку, а я с подозрением спросила:

— Ты же сказал, что его украли?

— Это действительно было так, — развел руками Ганс, отряхивая плащ и засовывая его под мышку. — Только сегодня утром, когда вы ушли, я обнаружил его у себя на пороге комнаты.

— Зачем вору возвращать эту вещь? — все еще недоверчиво спросила я.

— Может, поэтому? — Ганс показал мне край плаща: он был разорван. Ткань точно такая же, как лоскут, который оказался на рогах Хулигана.

— Думаешь, вор побоялся, что его обнаружат, если увидят плащ?

— Возможно, — сказал Ганс. — Наверное, он вчера подслушал наш разговор.

Я задумалась, размышляя о том, что же мне кажется здесь странным. Допустим, этот так называемый «Хозяин» сам забивал скот. Но как один человек может сымитировать нападение волка? Если бы он использовал собаку, то жители деревни видели бы ее. Нет, орудовать должен был настоящий хищник. Дальше, кто-то украл Хулигана. Это не был житель деревни — зачем ему вести козла к замку, которого боятся все в округе? Да и сам козел не мог уйти так далеко, он скорее отправился бы к кому-то в огород. Если только сам Ганс украл этого козла… Да нет, он обычный сдвинутый гений, ему не до того… или он очень хорошо притворяется.

— А чем это пахнет твоя накидка? — спросила я, принюхиваясь. Запах не то, чтобы резкий, просто похож на женские духи. Интересно, в этом мире уже изобрели духи?

— Похоже на цветочную присыпку, — сказал Ганс и поспешно добавил. — Это не мое! Плащ пропах еще от того, кто его украл.

— Что за присыпка? — спросила я, проигнорировав остальную часть ответа.

— Ты разве не знаешь? Мне казалось, что все девушки ей пользуются, — удивился Ганс. — Это тонкий порошок, он как пыльца, с сильным запахом, который надолго впитывается в одежду. Все дамы в городах им пользуются.

— А в деревнях? — уточнила я.

— Редко. Не все могут себе позволить ее купить.

Остаток дня я провела у Ганса. В условленное время вышла к старому дубу и с беспокойством посмотрела на солнце. Оно уже клонилось к закату, а значит скоро я стану человеком. Ну где там Кот с моей одеждой! Как-то не хочется оставаться ню.

— Ну наконец-то! — обрадовалась я. — Где ты ходишь?

— Пришлось задержаться в деревне, — запыхавшись, ответил некромант. — Ты как?

Я не ответила, тут же кинувшись за дерево, потому что солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Уф… успела как раз вовремя.

— Неплохо, — наконец, ответила я на вопрос. — Весь день просидела у Ганса.

— Да? — удивился Кот. — И он не испугался?

— Нет, мы очень мило поболтали, — отозвалась я. — Есть новости?

— Нет, — покачал головой Кот. — Мы весь день пробыли в деревне, поговорили с жителями, но они твердят только про своего Хозяина. Кстати, мы кое-как убедили их, что ты на самом деле следишь за замком, а не занимаешься пособничеством злым силам.

— А у меня есть новости, — сказала я. — Возможно, сейчас кое-что прояснится…

До деревни мы добрались относительно быстро. По пути я рассказала Коту о своих догадках, и он согласился, что мои предположения отчасти верны. В любом случае останется много вопросов, но, по крайне мере, деревня будет избавлена от гнета, а Кот получит то, что хочет. Ведь, кажется, он согласился выполнить эту работу в обмен на выполнение ведуньей его просьбы?

В доме Тиары нас ожидал горячий ужин и относительно теплый прием. Оказывается, ее муж уже встал на ноги и замечательно себя чувствовал.

— Скажите, Тиара, — вежливо начала я, отпивая ароматный чай из глиняной чашки. — В вашей деревне есть, эм… обеспеченные семьи?

— Что? — не поняла ведунья.

— Те, кто богаче остальных, — пояснил Кот.

— Да только Гарн со своей женой… — задумчиво сказал Алег, муж Тиары, который оказался весьма приятным человеком. — Остальные живут как мы.

— А этот Гарн… вы доверяете ему? — продолжила допрос я.

— Конечно, он же наш староста! — сказала ведунья. — Он один из первых, кто рвется в бой против Хозяина. Из-за этого его старшая дочь погибла…

Мы с Котом понимающе переглянулись. Моя теория подтверждалась… Но ее следует проверить до конца.

— А можно ли наведаться к нему в гости? — спросила я. — Есть пара вопросов, а раз уж он староста…

— Конечно, можно, но… — немного замялась Тиара.

— Что «но»?

— Гарн не любит чужаков, — сказал Алег. — Особенно тех, кто сует нос не в свое дело, как вы. Простите за честность.

— Ничего, ему придется нас потерпеть, — с усмешкой сказала я, предвкушая разоблачение. — Только прежде разрешите мне прогуляться по деревне.

— Я могу вас проводить, — сказала Тиара, но я ее остановила.

— Поверьте, так надо.

— Кира, ты куда? — удивился Кот.

О да, в эту часть плана я не собиралась его посвящать. Так что пускай помучается от любопытства.

— Никуда, просто подышу свежим воздухом, — с милой улыбкой ответила я и выскользнула из-за стола.

У двери прихватила темный плащ, который позаимствовала у Ганса.

На улице у крыльца сидел Степан, никак не желавший отходить от своего питомца. Козлу же было все равно, он лишь равнодушно обгладывал кустик у порога.

— Ату-Кира, вы куда? — спросил он, заметив меня.

— Прогуляться, — просто ответила я. — Смотри, чтобы за мной никто не пошел!

С этими словами я скрылась за углом дома и надела плащ.

Сработало! Я невидимка!

Невероятное ощущение, хотя и не очень приятно — ощущать, но не видеть себя.

Итак, за работу! Это становится интересным…

Я, как всегда, поспешила, и не удосужилась спросить, где дом старосты. Но вскоре успокоилась, поскольку найти его оказалось легко — он выделялся из остальных добротными бревнами, расписными ставнями и резным крылечком с крышей.

В одном окне горел свет.

Может быть, так повлияло на меня обращение в волчицу, но теперь даже в человеческом облике я ходила намного тише.

А потому никто не заметил, как я проскользнула в дом, благо, что дверь была не заперта на засов. Странно для жителя деревни, на которую в любой момент могут напасть хищники. Безрассудно, я бы сказала…

— Опять сквозняк! — послышался женский голос из другой комнаты. — Я же просила тебя запирать дверь крепче!

— Да иду уже, иду, — проворчал знакомый голос.

Я осмотрела комнату: не то, чтобы богато, но и не бедно. Во всяком случае лучше, чем в доме ведуньи. Здесь и шкаф с книгами, и печь расписная, и стулья вместо лавки… Но это все не то, нет времени разглядывать обстановку.

Пока я думала, в комнату зашел хозяин дома, Гарн. Ну конечно, так я и думала… Это он был одним из тех, кто вломился в дом ведуньи в первую ночь, когда мы попросились на ночлег.

Продолжая ворчать, он проверил дверь и направился к шкафу, где стояли книги. Отодвинув одну из книг, достал бутылку с желтоватой резко пахнущей жидкостью и отхлебнул из нее.

Я принюхалась — но не к жидкости, а к аромату, витавшему на фоне остальных запахов. Цветочный порошок… Да, похоже его жена использует подобные «духи». Но убийства совершала точно не женщина. Впрочем, нет ничего удивительного в том, что плащ пропах этим запахом — если он здесь хранился… Осталось найти еще хотя бы одну вещь, для доказательства, и голубок попался.

«Улика» не заставила себя долго ждать — в потайном ящике под сиденьем стула обнаружились кожаные перчатки с пришитыми к пальцам лезвиями. Точными копиями тех «когтей», которые так напугали меня в замке.

Вот и наш «злой гений». Остальное дело техники.

Перед тем как уйти, я не удержалась и взяла вазу с полки. Пока Гарн смотрел на предмет, который словно сам собой плыл по воздуху, поддерживаемый невидимой рукой, я разжала пальцы и фаза с грохотом и звоном упала к ногам старосты, заставив его подпрыгнуть.

Напоследок я громко прокричала на ухо старосте слова, которые запомнила со слов Кота: «тар эр рон тор!» и выбежала на улицу, хлопнув дверью.

Надо будет на досуге спросить у него, что же означает эта фраза.

— «Хозяина» можно брать, — с ухмылкой сказала я, как только оказалась на пороге дома. Тут спохватилась, что меня не видно — то-то все так странно смотрят на дверной проем — и сняла плащ.

Старосту схватили.

Давно, наверное, крестьяне не делали ничего так воодушевленно и слаженно. Конечно, ведь теперь не будет страшных звуков, невинных жертв и страха! Старосту связали и решили отвезти в город на суд. Поначалу он обещал жаловаться королю, но при виде доказательств, сник и замолчал. Жена Гарна, полная дородная женщина, как и подобает порядочной ничего не подозревающей жене, упала в обморок.

И было из-за чего. Не считая мелких доказательств, как то: перчатки с когтями, запах плаща, свидетельство соседа, который видел, как Гарн уводил козла, забыв надеть плащ сразу, несколько амулетов, нацеленных на «проклятие» — было и еще кое что. В сарае обнаружились шкуры убитых животных, в которых некоторые жители опознали своих питомцев. И признание самого Гарна, который упорно твердил, что забивал скот не сам, а призывал волка. Кстати, Хулигана он увел, якобы, чтобы принести его в жертву какому-то странному «богу». Тоже мне, фанатик… не на того напал — наш козлик вместо того, чтобы покорно лечь под нож хорошенько наподдал Гарну под зад. И правильно сделал.

Коту так и не удалось добиться от старосты правды. Хотя, у меня возникло подозрение, что он и не лжет. Да, есть куча доказательств (чувствую себя сейчас детективом из какого-нибудь сериала… ф). Да, он сам признается во всем. Да, он был в замке, слышал наш разговор, решил вернуть плащ. Он староста, а потому был в курсе всех событий деревни — это объясняет, почему в городе он почти не светился, лишь иногда похищал людей. Кстати, для чего он это делал, так и осталось загадкой. Были и другие вопросы. Что за «волк» забивал скот? Почему в замок никто не мог пробраться днем? Ведь Гарн не мог каждый день сидеть там, люди тут же заподозрили бы неладное.

Но все эти вопросы пускай остаются в голове некроманта и его ученика. Я свое обещание выполнила, помогла Коту, а теперь пусть он поможет мне, как и обещал. Единственное, что меня заботит — мои родные, которые теперь находятся неизвестно где.

— Кира, — некромант отвел меня в сторону от толпы людей, окружившей их бывшего старосту. — Тиара обещала выполнить мою просьбу. Деревня спасена.

— Да. И при чем тут я?

— Тиара — ведунья, она может ответить на многие вопросы, но для этого ей придется приложить много усилий. Она ни за что бы не согласилась просто так помочь… Теперь она погадает тебе.

— Мне? — удивилась я. — Но зачем? Я не…

— Она сможет сказать, где искать твоего сына и мужа.

Я замолчала, просто глядя на некроманта. Мне не послышалось? Я узнаю, где моя семья?…

Ничего не ответив, я припустила к дому Тиары. Она не осталась на улице и давно ушла, решив не участвовать в разоблачении старосты, которому раньше так доверяла.

— Тиара? — я тихо вошла в дом. Женщина сидела за столом и при виде меня приветливо улыбнулась.

— Заходи, садись, — сказала она. — Можешь не говорить, я знаю зачем ты пришла.

Я притихла и села напротив ведуньи. Она попросила какую-нибудь мою вещь. Я немного подумала, и сняла с пальца обручальное кольцо.

— Твой сын… — женщина глубоко вздохнула, прикрыв глаза и сжав в руке кольцо. — Он жив.

Мое сердце забилось сильнее. Значит, я не зря надеялась!

— Где он?

— Не могу сказать точно… Он там, где таким как он не может быть хорошо. Но ему все же не плохо, — ответила женщина.

— Что это означает? — разволновалась я.

— Извини, большего сказать не могу, — печально отозвалась ведунья. — Но ты можешь не беспокоится о нем, он чувствует себя хорошо. Ты найдешь его.

— А муж? — сердце пропустило удар.

— Он мертв, — тихий ответ прозвучал, как удар хлыста.

Глава 5

Не стоит слёзы лить напрасно… Пошло всё нафиг — ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА!!!

NN

Деревню мы покинули еще до рассвета. Так что ко времени, когда Солнце показалось из-за горизонта, можно было не опасаться, что мое превращение кто-то заметит.

Лошадка Кота неспешно брела через густой травостой, прикрыв бархатные ресницы. Рядом шагал ее задумчивый хозяин, чуть поодаль шли Степан с Хулиганом, а я немного отстала и плелась в конце процессии, опустив хвост и уши. Покоя не давали мысли о человеке, которого так неожиданно потеряла. И без которого, кажется, не смогу жить. Но слез не было, и я ругала себя последними словами, чтобы не расклеится окончательно. Ведь жив мой сын, а значит я должна приложить все усилия, чтобы найти его.

А сейчас лучше отвлечься от этого. В конце концов, изменить ничего нельзя, а жизнь продолжается.

Постепенно все мысли из головы куда-то улетучились, и сменились свистом ветра в ушах и шорохом травы. Мне всегда казалось, что животным на ветру не холодно — как бы ни так! Ветер дул «против шерсти», со спины, и продувал до самых костей.

Я прибавила шаг, потому что заметила, что отстала слишком сильно. Грустные мысли свернулись в клубок где-то в глубине души, ожидая того момента, когда можно будет завладеть разумом, момента, когда будет больнее всего. Надеюсь, этот момент придет не скоро.

Хвост путался под ногами, и я, наконец, сообразила поднять его чуть выше. Теперь мысли вернулись в обычное русло и я вспомнила, что хотела спросить у некроманта.

— Кот! — крикнула я, догоняя мужчину. Он обернулся на мой голос и замедлил шаг. — А почему Тиара не могла сразу увидеть, кто этот Хозяин, раз она ведунья? Мне же она погадала…

— Потому что любой ясновидящей нужна вещь того, кому она гадает. Кольцо, которое ты дала, связывало тебя с твоей семьей. А никакой вещи, связывающей кого-то с Хозяином, не было.

— А… — я задумалась, переваривая полученную информацию. — А что означает та фраза, с этими «торами» и «тарами»? Когда я сказала ее Гарну, его перекосило так, будто он лимон проглотил.

— Тор эр рон тор… — с загадочной улыбкой произнес некромант. — Древний язык, который, тем не менее, знают почти все. Точнее, не сам язык, а некоторые фразы. Такие, как эта — признание в любви. В отличие от «Тар эр рон тор» — нечто вроде проклятия.

Я ошарашено застыла, вспомнив, что сказала Гансу. Кажется, я призналась ему в любви… О, теперь понятно, отчего он упал в обморок при виде столь романтичного умертвия.

До владений некроманта мы дошли только к вечеру. Кстати, не таким уж и бедным он оказался… К небольшому — по здешним меркам — замку прилегала небольшая деревня, обширные леса и луга, а так же мелкая речка под название Бурушка.

Как оказалось, народ здесь очень любил своего графа и привык к его причудам. Например, вот сейчас, он притащил оборотня в замок… Впрочем, здесь люди оказались более образованные, и не стали с криком размахивать осиновыми кольями и поливать меня святой водой.

Сказав, чтобы я чувствовала себя как дома, некромант отдал меня на попечение пышнотелой разговорчивой женщины с твердыми убеждениями и устоями, которые, как мне пришлось убедиться на собственном опыте, не изменит даже катаклизм. Имя ей — Флавия, попросту Фия. Она нашла негигиеничным пускать собаку (это про меня) в комнату, но узнав, что я оборотень, велела вытереть лапы, обобрать репьи и лишь тогда позволила зайти на порог. Она же провела меня в комнату, не очень большую, но уютную, с маленьким камином.

Велев мне спуститься в ванную, как только «сойдет шерсть», она оставила меня наедине с собой.

Уф… надеюсь, мы пробудет тут не долго, и Кот быстро сделает все свои дела, иначе долго я такой заботы не выдержу. Уже по пути до комнаты я узнала, что нельзя ложиться спать, не причесавшись, нельзя при разговоре держать руки в карманах (это при том, что пока у меня только лапы), что нужно мыть руки и лапы перед едой, не надо волочить хвост по полу, не залезать на хозяйский диван в волчьем обличии…

Весь этот далеко не полный перечень производил на меня угнетающее впечатление. Как и картина, висевшая над кроватью и изображающая охоту на волков. Надо будет снять на время, пока я здесь живу.

Когда я вновь стала человеком, поняла, что забыла спросить, где взять одежду. Впрочем, она обнаружилась в шкафу, хотя и была мне эм… не совсем по размеру. И мужская. Ну да ладно, мне ж только до ванной дойти… Кстати, а где она?

Минут десять поблуждав по коридору, и стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды, которыми меня провожали слуги, наконец, столкнулась с Флавией. Она, как ни странно, меня узнала, и тут же проводила в положенное место.

Какое блаженство! Кажется, я не принимала ванну уже целую вечность! Теперь-то, чистая и довольная, я могу пойти и спокойно поспать. Наверное, за эти дни толком ни разу не высыпалась. То прятаться приходится, то «злодеев» ловить, то куда-то идти…

— Кот! — от неожиданности воскликнула я. Еще бы, иду себе по коридору, в теплый халат кутаюсь, а тут из двери прямо перед носом некроманты выскакивают! — Ты меня напугал.

— А я как раз шел тебя искать, — сказал Кот. — Зайди на пару минут, я долго тебя не задержу.

Я решила не спорить, попрощалась с отдыхом и прошла в комнату. Точнее, это оказалась не комната, а что-то вроде лаборатории: в центре стояли столы с колбами, в которых булькала какая-то жидкость, а вдоль стен выстроились шкафы с книгам, наверняка некромантской тематики.

— Ты помнишь, о чем мы договаривались? — начал Кот, облокачиваясь на стол.

— Ты сказал, что научишь меня как быстрее привыкнуть к новому облику, — пожала плечами я. — Ну и еще я разрешила, чтобы ты понаблюдал за мной, как за редким экземпляром оборотня, не контролирующего свои превращения.

— Не просто не контролирующего, но еще и меняющего свою расу, — серьезно произнес некромант. — То есть ночью ты становишься человеком, и ни один маг не отличит в тебе оборотня по ауре, потому что она полностью человеческая. А днем ты — оборотень, и у меня есть подозрение, что ты смогла бы обернуться обратно человеком при желании, просто не знаешь, как это сделать.

— А ты знаешь? — с надеждой спросила я.

— Увы, — развел руками некромант. — Это могут знать только истинные оборотни. Я же могу лишь помочь тебе привыкнуть. Кстати, раз уж ты разрешила исследовать твои особенности, мне нужно взять немного твоей крови.

— Мы так не договаривались! — возмутилась я. — Я боюсь уколов…

— Глупости, — Кот взял некое подобие шприца, возможно даже лучше тех, какими пользуются в моем мире — с очень тонкой иглой, которую было почти не видно. — Это быстро и совсем не больно.

Я зажмурилась и протянула руку, закатав рукав по локоть.

Ничего не происходило.

— Уже можно кричать? — я приоткрыла один глаз и с удивлением обнаружила, что Кот уже закончил.

— Если хочешь, только зачем? — с усмешкой спросил он. — Можешь идти, завтра с утра начнем занятия. Не проспи.

Я ничего не ответила, просто молча вышла и отправилась искать кухню. Весь сон как рукой сняло, зато проснулся зверский аппетит.

После ужина я все же заснула как убитая. Возможно, сказалось то, что измоталась в споре с Флавией — она никак не хотела понять, что мне удобнее есть курицу руками, а кашу — ложкой, а не вилкой.

Но спокойно выспаться мне так и не удалось.

«Кира! — чей-то настойчивый голос пробрался в сон. — Да что ж ты так крепко спишь! Валерьянки объелась?»

— Ммм… — я повернулась на другой бок, решив, что мне померещилось. Ведь это был не голос, а мысли — причем явно не мои.

«Хозяйка, да обрати же наконец свое внимание на твоего верного люма!!! Или ты даже не скучала?…» Голос, а точнее мысли, обиженно стихли.

Люм, люм… Люм?!

До меня вдруг дошло, что это тот самый, мой единственный и неповторимый люм! Как он здесь оказался?!

— Люм, это ты? — на всякий случай спросила я, не увидев в комнате никого. — Ты где?

«Прямо перед тобой, соня!», — прозвучал мысленный ответ.

Я посмотрела на прикроватный столик, и чуть было не крикнула от радости:

— Люм! Ты нашел меня!

«Кира, перестань меня тискать, я тебе не игрушечный котенок! Могу и укусить».

Я отпустила зверька и удивленно посмотрела на него.

— Как ты сюда добрался?

Люм пригладил лапкой встрепанную белую шерстку и ответил: «Понятно как — во сне».

— Как это? — не поняла я.

«Обычно. Тебе снится сон, мне снится сон — и мы видим друг друга. Здорово, правда?»

— Точно… — все еще не совсем понимая, ответила я. — Значит, когда я проснусь, тебя не будет?

«Где-то я обязательно буду. Не здесь, — люм перепрыгнул на кровать и прошелся по одеялу. — Давно в этом мире?»

— Нет, еще и недели не прошло, — ответила я. — Так где ты сейчас находишься?

«Сейчас — здесь, — невозмутимо подумал люм. — Когда проснусь, окажусь где-то в районе Перевала на границе Оридона и человеческого королевства»

— Как далеко… — поразилась я. — Мне как раз надо добраться туда, к оборотням. К Вину и Лире.

«Король и принцесса? — подумал люм. — Они частенько вспоминали тебя до войны. Теперь они сами разлучены — Лира отправилась в самое логово врага, в качестве шпиона. Благородный поступок для принцессы».

— Как? — удивилась я. — Вин уже король? Как же он позволил своей сестре пойти на такое опасное дело?

«Винсерт стал королем всего год назад. Вражеская стрела пронзила сердце храброго Армунда, — печально подумал люм. — Он сражался в первых рядах».

— Но я слышала, что сейчас временное перемирие, хоть и напряженное, — сказала я.

«Это не отменяет набегов на приграничные области», — печально заметил люм. — «После этого события короновали принца, а его сестра сбежала через пол года».

— Даже не посоветовавшись с братом? — поразилась я.

«Когда планируют побег, ни с кем не советуются», — заметил зверек. Он немного помолчал, и вдруг подумал. — «Я так по тебе скучал, хозяйка!»

— Так скучал, что теперь называешь меня хозяйкой, — со смехом сказала я и потрепала зверька по голове.

«Между прочим, мне понадобилось приложить много усилий, чтобы найти тебя. Кстати, где ты находишься?»

— Честно говоря, слабо представляю это… — сказала я. — Положим, где-то в западной части человеческого королевства. Кстати, теперь я оборотень.

«Не может быть! — с ужасом подумал люм. — Я бы заметил!»

— Боюсь, что я немного неправильный оборотень… — сказала я и рассказала обо всем, что произошло.

«Да-а, попала ты, хозяйка… — протянула нечисть. — Как скоро ты сумеешь приблизиться к границе?»

— Думаю, не раньше чем через пару месяцев, если буду идти таким темпом… — печально произнесла я.

«Попробуй найти другой способ передвижения, — посоветовал люм. — Например? на драконе».

— Это шутка? — спросила я. — Вряд ли дракон согласится, чтобы я на нем полетела.

«Кажется в тех краях, где ты находишься, в одном из городов проводят турнир танцев на драконах. Попробуй угнать одного ящера — и дело с концом!»

— Ага, конечно! — усмехнулась я. — Чтобы этот ящер мною пообедал или чтобы меня посадили за кражу.

«Подумай, — ответил люм и оскалился в улыбке. — Мне пора».

— Постой, я… — не успела я договорить, как люм растаял подобно белой дымке. Глаза сами собой закрылись, и я окунулась в темноту. В сон без сновидений.

На другой день ничего занимательного, кроме препираний с Фией не случилось. Кот с сарказмом предложил мне почитать литературу, прежде чем приступить к занятиям. На мое возражение, что я не понимаю местной письменности, он с милой улыбкой сказал, что книги волшебные и поймет их любой. Рррр! Так всегда, все приходится самой. Обманщик! Как будто без него я не могла найти каких-нибудь книг про оборотней.

Вот так и просидела весь день в библиотеке, временами переходя от одной раскрытой книги к другой и по пути смахивая хвостом листочки и колбочки.

Утро второго началось с того, что жутко зачесалось ухо. Попытка поднять руку провалилась, по той простой причине, что лапы так не загибаются. Пришлось изловчиться и почесать задней лапой, как положено приличному волку.

— Госпожа изволила проснуться? — тут же появилась Флавия. Захотелось завыть. Неужели нет от нее спасенья?

— Изволила, — буркнула я, спрыгивая с кровати.

В воздух поднялся клочок пуха плавно опустился на ковер. Ну да, да, я линяю…

— Если бы госпожа согласилась вычесываться каждый день, — Флавия осуждающе посмотрела на одеяло, сплошь покрытое серой шерстью, — то не пришлось бы чистить постельное белье!

— Мне очень нравиться вас мучить, — честно сказала я, оскалившись в широкой ухмылке.

Женщина обиженно хмыкнула, быстро забрала постельное белье, сухо сообщила, что завтрак готов и скрылась за дверью. Хм… может она обиделась насовсем?

Поставив передние лапы на подоконник, посмотрела во двор. Видимо, Степан уже проснулся — у Хулигана полное корыто свежей воды и тарелка с яблочными огрызками, которые парень собирал специально для козла — чтобы быстрее молоко начал давать. Думаю, его ждет большое разочарование.

Тем временем, пока я наблюдала за Хулиганом, в ворота въехал всадник на белом коне. Поправив сумку, болтающуюся через плечо, он оглядел двор. Интересно, кто это?

Через некоторое время из замка выбежал Кот. Видимо, он недавно проснулся, потому что не успел переодеться и теперь стоял перед гостем в халате. Впрочем, ни того, ни другого это не смутило.

Они начали беседовать, всадник передал некроманту какую-то бумагу, и вскоре мне наскучило на них смотреть. Лучше займусь собой любимой…

После завтрака, во время которого Флавия следовала известной поговорке «нем, как рыба», я пришла в хорошее расположение духа. Надеюсь, Кот не испортит мне его своими книжками…

В ожидании так называемого учителя я пять раз обошла лабораторию, обнюхала пробирочки и колбочки с оранжевой жидкостью, в которой так заманчиво шипели пузырьки газа и смахнула хвостом стопку бумаги со стула. Бумаги не стали разлетаться в разные стороны, а шлепнулись на пол всей кипой. Поднялось облачко пыли, от которого жутко защекотало в носу.

От последующего громкого чиха легче не стало, ибо сейчас кроме пыли в воздух поднялся серый пух. Теперь то мне понятно, как тяжело приходится собакам во время линьки…

— Ранняя пташка? — удивленный голос мужчины застал меня врасплох. Кот зашел в комнату так бесшумно, что мне стало стыдно. Еще «оборотнем» называюсь… Вот уж верно сказано — горбатого могила исправит. Меня и в человеческом то обличье слышно было за километр, а уж на четырех лапах… Пока что я не приспособилась управлять ими достаточно хорошо, как и своим хвостом — так что он постоянно что-нибудь ронял без моего ведома. Вообще, у меня создается впечатление, что хвост — совершенно отдельное от волка живое существо, причем весьма шкодливое.

— Не спиться мне, — отозвалась я отстраненно. Отстраненно — потому что занималась тем, что отплевывалась от шерсти, которая набилась в рот из-за моей глупой недавно приобретенной привычки ловить насекомых ртом. Не блох, конечно — тьфу, тьфу, тьфу! Просто на меховой бок села муха — и сделала это уже в третий раз, что меня ужасно раздражало. Ну, я и не сдержалась… Итог: мухи нет, зато полный рот шерсти…

— Первое время после полного превращения бывает, — со знанием дела сказал Кот, вставая напротив меня. — Ну-с, начнем… Точнее, продолжим.

— Валяй, — хмуро бросила я, усевшись на пол в пяти шагах от человека. — Только сразу предупреждаю, больше отличать по запаху ничего не буду! Итак со вчерашнего вечера чихаю.

Да, да, каюсь, забыла упомянуть — помимо того, что я весь день сидела за книгами, некроманту взбрело в голову поизучать мои способности. В итоге оказалось, что слышу я только то, что хочу, но никак не то, что надо — в опыте Кот из другой комнаты произнес какую-то фразу, но я расслышала лишь голос слуги, объявляющего обед в соседнем коридоре… Вижу я не так уж плохо, но лишь то, что сунут мне под нос. Хотя, мне каким-то образом удалось отличить поддельный артефакт от настоящего, не смотря на то, что ничего в этом не понимаю, и артефакту были совершенно одинаковыми. Как сказал Кот, это одно из интересных свойств оборотней, когда они могут увидеть истинную суть. Вот только этот артефакт был наделен силой, пугающей оборотней. Ну, мне он особо страшным не показался. В конце испытаний подлый некромант подсунул мне два бокала, и велел понюхать… О да, я безошибочно отличила остывший глинтвейн от красного вина. Потому что у меня аллергия на глинтвейн.

— А сегодня у нас чисто теоретическое занятие, — уверительно произнес Кот. — Итак, из чего состоит оборотень?

— Из шерсти, — не задумываясь ответила я.

Некромант задумчиво проследил за висящим перед его носом клочком пуха и сказал:

— Если бы оборотни состояли только из шерсти, то они были бы котятами.

— Ну, еще из хвоста. И зубов, — добавила я, на мой взгляд, самые важные части.

— Ну хорошо… А что ты можешь сказать о конечностях?

— Есть четыре лапы, хотя порой кажется, что ни одной, — честно сказала я.

— А подробнее?

— У оборотня четыре лапы и хвост, — ответила я. — К чему все это?

— Недостаточно точное описание, — Кот проигнорировал мой первый вопрос.

Я сосредоточилась и выдала фразу, прочитанную в книге.

— Оборотень оснащен пятью конечностями, прикрепленными к массивному шерстяному туловищу, которое, в свою очередь, прикреплено к голове… или наоборот… в общем, каждая конечность, кроме хвоста, оснащена острыми… раз, два… четыре…. Пятью острыми когтями. Хвост когтями не оснащен по эстетическим и физиологическим причинам, и служит лишь для декоративной и психологической цели…

— Психологической? — мой ответ, кажется, сразил человека наповал, и добил «психологической целью».

— Знаешь, как он действует мне на нервы? — пожаловалась я.

Некромант тяжело вздохнул и присел на стул. Да, похоже, он понял, во что влип. Меня учить — себе дороже, поскольку я совершенно необучаемая, наверное, от рождения.

— Пойми, тебе нужно принять себя, как единое целое, — сказал Кот, посмотрев на меня. — Сядь, сосредоточься и вдохни поглубже…

Занятие, как ни странно, даром не прошло. После пяти часов издевательств я все-таки «осознала себя как единое целое». Доказательством этого послужила моя точная и молниеносная реакция — укусить наглого «учителя», когда ему взбрело потрепать меня по голове, как свою собаку. Я, конечно, понимаю, что это похвала за успехи, только я не дрессированный пес… Впрочем, руку отдернуть некромант успел, потому что я вовремя затормозила, и зубы клацнули вхолостую. А то ведь и без пальцев мог остаться.

К тому времени когда мы окончательно закончили занятия, и я перестала запинаться о хвост, наступил вечер, и мне пришлось спешно бежать в свою комнату, пока не произошло обратного превращения.

К ужину я спустилась уже человеком.

Не смотря на то, что в замке был шикарный обеденный зал, некромант предпочитал небольшую комнату с камином, находящуюся прямо возле кухни.

На ужин, кроме самого Кота, пришли мы со Степаном, там же присутствовала и Флавия, которая, кажется, была здесь больше, чем прислуга. К ее советам прислушивался даже хозяин замка.

— Завтра поедем в Даман, — сказал Кот, нарушая тишину. — Надо продолжать путь, нам предстоит дальняя дорога.

— Докуда ты сможешь проводить меня? — спросила я.

— Я собираюсь в столицу, — ответил некромант. — Оттуда не далеко до границы, ты сможешь дойти.

— Да… зато до самой столицы идти месяц… — произнесла я. — Может, можно найти какой-то способ побыстрее добраться туда?

— Например? — уточнил некромант.

— Например долететь на драконе, — невозмутимо сказала я.

— Смеешься? — спросил граф и рассмеялся сам. — Да ты не долетишь и до первого города! Знаешь, сколько такие наездники учатся управлять ящером?

— Нет, — я пожала плечами.

— Пять лет. При этом из всей сотни учеников наездниками становятся только десять.

— Ну, может попросить одного наездника нас довести? — с надеждой спросила я.

— Дракон не поднимет двоих, — отрезал Кот. — Как тебе вообще в голову пришла такая мысль?

— Эм… приснилась, — с улыбкой ответила я.

Граф покачал головой и произнес:

— Итак, завтра выходим. Степан остается здесь, — граф строго посмотрел на понурого ученика. — Без разговоров!

Глава 6

Иногда проще сказать «всё хорошо», чем объяснять, почему так хочется разбить голову об батарею…

NN

Утро прошло в суматохе. Граф спешно отдавал распоряжения слугам, Флавия собирала провиант в дорогу и давала наставления Коту, Хулиган, пока никто не видит, объедал куст сирени, Степан готовил коня для своего учителя, а я путалась у всех остальных под ногами, не зная, чем заняться.

Наконец, мы выехали в путь.

День выдался жарким и безветренным, так что вскоре мне стало казаться, что моя меховая шкура задымиться. За дорогу мы не перемолвились и словом, я рысила за лошадью графа, погруженная в свои мысли.

К полудню показался город. По-моему он больше похож на большую деревню. Стены нет — этот двухметровый забор и стеной-то не назовешь. Дома, конечно, приличные, но не большие. Зато над городом возвышалось одно строение, которое виднелось еще издалека. Полукруглый купол, завершающийся заостренной башней, венчала статуя гибкого крылатого ящера и человека, сидящего на нем.

— Школа наездников, — объяснил Кот, заметив, что меня заинтересовала башня.

Рядом с куполом кружила точка, присмотревшись к которой, можно было различить крылья.

— Это дракон? — спросила я, не отрывая взгляда от существа.

— Ездовой ящер, — уточнил некромант. — Похоже, там идет тренировка.

Точка вдруг резко свернула в сторону и камнем пошла вниз. Но через секунду вновь поднялась в небо, и продолжила как ни в чем ни бывало парить над куполом.

— Теперь ты понимаешь, почему невозможно полететь до столицы на драконе? — спросил некромант.

Я ничего не ответила, раскрыв пасть глядя на наездника. Как же он удержался на ящере? И вообще, наверное не обязательно делать такие виражи… В крайнем случае, привяжу себя веревкой к ящеру — точно не выпаду из седла.

Через ворота мы прошли беспрепятственно, вот только мне о-очень не понравилось, как на нас посмотрели стражи. Еще в замке Кот надел на меня ошейник, не взирая на мои возражения — объяснил это тем, что так меня примут не за хищника, а за обычного ручного волка. Ага, совершенно обычного… Ладно, придется смириться и на время забыть о гордости. Сейчас я даже рада, что на мне ошейник, иначе арбалеты, сейчас мирно висящие за плечами стражей, могли бы оказаться направленными в мою сторону.

— Это он… — до моего чуткого слуха донесся обрывок разговора. Стражники перешептывались, искоса поглядывая на нас. — Точно, убийца… еще и волка притащил… до вечера…

Что все это значит? Они говорят про некроманта, но почему называют его убийцей? Что-то здесь не то…

Тем временем мы оказались в городе, на тенистой аллее возле невысокого здания с зарешеченными окнами и стальными дверями. Интересно, что это?…

— Здесь вам тюрьма, а не балаган! — от громкого голоса я отшатнулась, едва не попав под копыта коня.

— А ну попридержите своего пса! — прикрикнул всадник, но мы с Котом были заняты другим — тем, что происходило возле здания. А обидеться на того хама, который обозвал меня «псом» успею после.

Всадник замолчал, и я заметила, что он тяжело дышит. Знакомое хриплое дыхание… Где же я его слышала? Впрочем, не до того сейчас.

Всадник пришпорил коня и поскакал дальше, мы же прислушались к разговору.

— Черт знает, что творится! — снова голос из-за забора, прилегающего к зданию, донесся до нас. — Если даже паршивого воришку не смогли удержать… Как он мог сбежать?!

— Господин, этот мальчишка словно сквозь землю провалился! — виноватым голосом оправдывался кто-то. — Мы все обыскали, он не мог выйти отсюда…

— Тогда найдите его! — рявкнул первый. — Мне наплевать на этого щенка, не так уж много он совершил. Посидел бы недельку взаперти и пошел гулять. Так нет же! Надо было ему сбежать! Какая будет репутация у тюрьмы, из которой может выбраться любой уличный проходимец?! Найдите его!

— Но его здесь нет, господин… — оправдываясь, сказал второй.

— Черт знает что… — снова повторил первый голос. — Не тюрьма, а балаган…

Больше ничего слышно не было. Кот спешился и повел лошадь в конюшню, велев мне ждать здесь. Я послушно села, и стала смотреть по сторонам.

Справа, за старым кленом, росшим возле здания тюрьмы, послышался шорох. Я осторожно подошла, и заглянула за дерево. Интересно… Нижний камень стены почему-то движется вперед, и песок осыпается по краям.

Уже через пару секунд из-за камня в образовавшемся большом отверстии показалась вихрастая голова темнокожего пацаненка.

Он выкарабкался из прохода и задвинул камень. Никто, кроме меня, не видел происходящего, потому что это место выгодно скрывал толстый ствол клена с одной стороны и выступающий угол здания с другой.

Мальчишка увидел меня не сразу. Он огляделся и задвинул камень на место, когда взгляд его упал на крупную волчицу, с интересом наблюдающую за его действиями. Поначалу он испугался, но заметив, что я не собираюсь нападать, махнул на меня рукой, словно отгоняя, и с обезьяньей ловкостью забрался на дерево, откуда с ветки прыгнул на крышу.

Да, не читали здешние «блюстители закона» про графа Монтекристо.

— Кира! — как только мальчишка скрылся, вернулся Кот. — Пойдем, надо договориться о ночлеге. Придется здесь переночевать, поскольку до ближайшего села отсюда почти суточный переход. Ночевать в поле опасно, так что выйдем завтра рано утром, тогда успеем до села дойти.

Я не стала возражать, хотя и сочла это странным. С каких это пор некромант боится ночевать под открытым небом?

Единственный постоялый двор, в котором постояльцев пускали вместе с собаками (обидно, но ничего не поделаешь… приходится изображать безмолвное животное) обнаружился не в самом хорошем районе города, но выбора не было. Кот заплатил за одну ночь и велел мне сидеть в комнате, пока он уладит кое-какие дела. Ну конечно, у него сплошные тайны — и как после этого ему доверять?

В последующие два часа я сидела в комнате одна, и изнывала от скуки. Заняться было ровным счетом нечем. Уже и в окно посмотрела, и на кровати полежала, и цветочный горшок опрокинула (не специально, конечно). Ну где же он? Ведь обещал вернуться через час, а самого уже столько времени нет! Вот придет — скажу ему все, что думаю. Нет, даже больше. Он что, забыл о том, что собак положено выгуливать? Может я не собака, но ведь и не робот — естественных процессов сдержать не могу. И что теперь делать?

Еще через час я забеспокоилась. Вдруг что-то случилось? Ну не верю, что он бы так на долго оставил меня одну, зная, что это опасно.

Итак, раз гора не идет к Магомеду… Придется мне включить свои артистические способности и звериные инстинкты — попытаюсь найти Кота по запаху.

Дверь легко поддалась и я выбежала в коридор. Пара любопытных взглядов проводила меня в спину, но никто не остановил. Что ж, ошейник делает свое дело.

На улице мне пришлось остановиться в растерянности. Никто не говорил, что искать кого-то по запаху — легко. Видимо придется положиться на удачу и внимательность.

Наугад побродив по городу с пол часа, я поняла, что не только ничего не узнала, но еще и заблудилась. А ведь дело-то близится к вечеру, часа через четыре обратное превращение. Нужно срочно что-то делать!

Люди бросали на меня неприязненные взгляды, некоторые равнодушно проходили мимо, а я изо всех сил старалась быть незаметной, серой тенью пробираясь вдоль домов. Да, признаю, глупая была идея искать Кота. Ведь я даже предположить не могу, где он находится…

Дорога незаметно привела меня к знакомому зданию, которое в наступающих сумерках казалось гораздо более зловещим, чем днем. Здесь было относительно безлюдно, так что я немного осмелела. Думаю, отсюда смогу найти дорогу до постоялого двора. Может, и Кот уже вернулся и ждет меня?

С такими радостными мыслями я поспешила по уже знакомому пути к «Калиновой ветви» — именно так назывался двор, где мы остановились.

В районе, где находилась «Калиновая ветвь» было множество нищих, попрошаек и воришек. Именно «было» — теперь улицы опустели, и угнетающая тишина царила в окрестностях. Я тихо пробиралась в тени домов, и уже увидела крышу дома, который так долго искала, как одно обстоятельство заставило меня застыть на месте.

— Долго вы еще будете здесь стоять? Всех постояльцев распугали! — я узнала голос владелицы «Калиновой ветви».

— Вот волка поймаем, тогда уйдем, — флегматично отозвался стражник. Я узнала их по форме — да и кто еще придет ловить меня с оружием?

Мне было видно что происходит на крыльце постоялого двора из-за угла дома, меня же никто не замечал.

— Нет здесь того пса, — пыталась убедить стражников хозяйка. — Ну богиней клянусь, нет! За что ж мне наказание-то такое, а?

— А вы скажите, где волка прячете, и никакого наказания не будет, — посоветовал один из мужчин.

— Вы поймите, это же хищная тварь! Не исключено, что ее этот свихнувшийся некромант на людей натравливал. Его-то схватили, а вот псина бешеная еще на свободе. Так что вы уж посодействуйте…

Я задом отошла за стену дома и, прижав хвост, припустила обратно к тюрьме. Что здесь происходит? Почему Кота схватили, и в чем его обвиняют?! Кажется, некромант попал в о-очень нехорошую ситуацию, да и меня с собой втянул. Конечно, мне был бы смысл в нем сомневаться, ведь он ни разу не рассказывал о своих делах. Что ему надо в городе? Что за всадник приезжал вчера с письмом? Вот только в то, что Кот убийца мне не верится. В чем бы его не обвиняли, меня он ни на кого не натравливал — это же бред!

Оказавшись возле тюрьмы я чуть было не столкнулась с вышедшими за ворота стражниками — мне пришлось спешно отпрыгнуть за куст. Когда они прошли, я, опасливо озираясь, подошла к дереву, за которым был потайной проход. Вот только интересно — куда он ведет, и как мне отодвинуть камень?

Покрутившись возле стены, я поняла, что ничего не выйдет — без рук этот камень не отодвинуть. А в человеческом обличье мне не пролезть — это лаз для ребенка или собаки, но никак не для взрослого человека.

— А это у нас кто? — я подскочила от голоса, раздавшегося за моей спиной. Возле клена стоял мужчина с оружием, наверное один из стражников, и с ухмылкой смотрел на меня. Впрочем, нет, это не стражник. Сегодня днем я уже слышала это болезненное дыхание — этот тот самый всадник, под копыта коня которого я едва не угодила. Только тогда этот человек был в шлеме и латах, поэтому теперь я его не узнала.

— Тут волк, которого вы ищите, — громко сказал он, и встал между стеной и деревом так, чтобы я не смогла пробежать. Бледное лицо с уродливым шрамом через всю щеку и рот стало еще отвратительнее, когда этот человек исказил губы в улыбке.

Я поняла, что так просто от него не сбежать. Нужно что-то… что-то…

Взгляд упал на толстую тяжелую ветку, которая, изогнувшись к верху, лежала между нами: одним концом у ног мужчины, другим — у моих лап. Хм… надеюсь, принцип «наступить на грабли» сработает.

Я со всей своей силы ударила лапой по палке, и — ура! — «грабли» оказались что надо. Второй конец подскочил и ударил мужчину… упс… не думала, что получится «удар ниже пояса»… бедняжка — вон как скрючило. Ну ладно, меня бы он не пожалел.

Молнией перемахнув через человека я успела отбежать на другую сторону улицы, прежде чем появилась стража.

— А ну стой, мерзкая псина! — заорал один из них.

Ага, щас, так я и остановилась. Держи карман шире!

Стражники побежали за мной. Никогда бы не подумала, что могу так быстро бегать! В человеческом обличье давно бы запыхалась и сдалась преследователям, но теперь лапы сами несли меня. Вот только досада — они (лапы) знают город не так хорошо, как стража, а потому расстояние между нами почти не сокращалось. Постоянно, стоило мне подумать, что оторвалась от погони, кто-нибудь выныривал из-за угла и игра в «догони оборотня» продолжалась.

Но даже у волка есть свой предел сил. У стражников, похоже, нет. К тому же до обратного превращения осталось всего ничего — какова же я буду, обернувшись на глазах у всего народа! Ладно, поймут что оборотень, так ведь еще неодетый!

Незаметно для себя я оказалась в центре города, там, где возвышалась башня с драконом. Там, где находилась единственная в королевстве «Школа наездников».

В другой раз и в другой обстановке я, пожалуй, полюбовалась бы этим прекрасным произведение архитектуры, но не теперь, когда за мою шкуру никто не даст ломаного гроша.

За спиной слышались угрожающие крики — люди договаривались, как лучше меня обойти, чтобы перекрыть дорогу. По запаху и звукам мне стало ясно — впереди тоже стража. Нужно срочно что-то предпринять!

Я быстро прошмыгнула в подворотню, и очутилась во дворе школы за небольшим деревянным домиком, больше похожим на сарайчик, правда вполне ухоженный. О том, что это именно дом, причем жилой, мне сказал запах — табачного дыма, влажной земли из цветочных горшков и свежеиспеченного хлеба.

— Она где-то здесь, — из-за забора послышались голоса стражников. — Наверное, во двор пробралась.

— Сейчас выясним.

Я прижала хвост и приготовилась бежать со всех лап — хоть в пасть к ящеру, только бы не попасться!

Через секунду в ворота постучали. Из домика с другой стороны вышел человек. Мне не было его видно, но он неожиданно заглянул за угол и с удивлением посмотрел на меня.

— Это за тобой они пришли, охотнички? — я встретилась с добрым взглядом серых глаз.

Пожилой мужчина в потертом кафтане и запачканных землей рукавицах с удивлением смотрел на меня. Почему-то сразу стало понятно, что ничего плохого он не причинит. Хотя, предчувствие, это одно, а что на самом деле…

— Того и гляди, все зверье в округе перетравят, — проворчал человек. — А ты ведь, волчик, не тронешь никого, верно? Так то… сиди тихо, сейчас выпровожу этих смельчаков.

С этими словами мужчина поставил передо мной большой мешок — оказывается, он заглянул сюда, чтобы вынести мусор.

Я сжалась в комок у забора, и притихла, слушая, что происходит у ворот.

— Есть кто живой! — кричал стражник из-за забора.

— Да иду уже, иду, — пробубнил мой неожиданный спаситель. — Что там стряслось? Опять комиссия?

По звуку я поняла, что калитка ворот открылась. Похоже, ее давно не смазывали…

— К вам случайно не забегал волк в ошейнике? — донесся до меня голос стражника.

— Никак нет, — со смешком ответил садовник. Почему я решила, что он садовник? Да потому что на рукавицах земля, значит что-то пересаживал; пахнет из домика сырой землей; в мешке, который он вынес, пожухлые или больные листья растений. Вылитый садовник! — К нам последние пять лет ни одна собака не забегала. После того, как один дракончик проголодался…

— Нам придется обыскать территорию, — стражник остался непреклонен. — Этот зверь может быть опасен.

— Да обыскивайте на здоровье! — воскликнул садовник. — А я пока, с вашего позволения, мусор вынесу — старые бумаги разбирал, три мешка набралось…

На секунду воцарилась тишина, и я уж было решила, что человек оставил меня на милость судьбы, но тут он добавил фразу, которая сильно повлияла на исход погони.

— Ах да, должен вас предупредить! У нас вчера Яшка сбежал, один из ящеров, так до сих пор не отловили. Он где-то на территории школы бегает, далеко отсюда, так что вам особо бояться нечего. Просто, он очень не любит посторонних, пару раз посетителей покусал, одному даже ногу пришлось отрезать… Но вы не бойтесь, он вряд ли вас заметит!

С этими словами человек отправился в свой домик, а стражники в нерешительности застыли у калитки. Пока они размышляли, мой нежданный «ангел-хранитель» высыпал на меня целый ворох бумаг, скрыв до кончиков ушей. А мои преследователи быстро оглядели территорию и решили не испытывать судьбу в лице ящера Яшки. Интересно, а он на самом деле не любит посторонних?…

— Ну что, волчик, можешь выходить, — голос старика раздался прежде, чем он увидел меня.

А я сидела за мешками и бумажками, радуясь, что есть чем прикрыться, потому что снова стала человеком.

Если садовник и удивился, то о правилах приличия не забыл и тут же исчез за стеной, чтобы меня не смущать. Через минуту он вернулся и протянул мне старое платье, а сам снова отошел за угол, дав возможность переодеться.

— Тебе должно подойти, — его хрипловатый голос звучал виновато. — Это платье моей сестры, думаю она не стала бы возражать.

— Не знаю как вас благодарить, — я вышла из закутка у забора и наконец-то разглядела своего спасителя.

На вид ему оказалось лет шестьдесят, может даже больше. И относиться он к той редкой категории людей, которым доверяешь с первой минуты знакомства — человек с такими добрыми глазами просто не может причинить вред.

— Лучшей благодарностью для старого Эра будет интересная история, — с улыбкой сказал старик.

— Думаю, моя история именно такая, — ответной улыбкой ответила я. — Только не найдется ли у вас куска хлеба? А то я с утра ничего не ела.

— О, извини старого дурака! — спохватился Эр. — Пойдем, девочка, у меня как раз чай поспел.

Мы прошли в маленький домик служащего при школе наездников и уже скоро я наконец почувствовала себя полноценным человеком — сытым, одетым и относительно счастливым. А не загнанной под забор шавкой.

Я не ошиблась, решив что Эр садовник — он просто обожал цветы и в его домике не было свободного места от саженцев и ростков. Горшочки стояли даже на полу, так что приходилось внимательно смотреть, куда наступаешь, чтобы не раздавить какой-нибудь особо ценный экземпляр.

Но помимо того, что старик ухаживал за растениями, он так же был сторожем и принимал различные поставки — привезенный корм для ящеров, новые седла, тренировочные костюмы для первокурсников, а так же провизию для столовой, где обедали студенты. Школа оказалась почти как маленький городок внутри Дамана — со своим общежитием, учебным отсеком, столовой, питомником для ящеров и даже с собственной сапожной мастерской. Почему именно сапожной? Наверное, директор школы очень любит хорошую обувь.

— Да, ну и беда с тобой приключилась… — задумчиво произнес Эр.

Я рассказала ему почти все, упустив некоторые моменты. В его представлении теперь я — странствующий менестрель, направляющийся вместе с другом и учителем в столицу. Из-за проклятия, наложенного на меня еще в младенчестве, я каждый день стаю волчицей, но ночью обретаю свой прежний облик — в этом месте моего трогательного рассказа старик сочувственно вздохнул. К несчастью моего друга схватили и бросили в тюрьму, я даже не знаю за что, но ручаюсь, что он невиновен. Эр оказался полностью на моей стороне, потому что когда-то в прошлом стража сильно ему чем-то насолила, и потому старик не верит в их справедливость.

— Теперь я не знаю, что делать, — печально закончила я.

— Тяжело тебе придется, да… — сказал Эр. — Для начала бы тебе увидится с твоим другом, да выяснить что же он совершил. А уж потом дальше думать.

— Да, — вздохнула я. — Только как пробраться в тюрьму? Вряд ли меня пустят увидеться с заключенным…

— Пустить не пустят, — с загадочной улыбкой произнес Эр. — Да только после полуночи у них всего один стражник остается. А с одним договориться всегда можно.

— Можно, — согласилась я. — Если есть что дать взамен. Впрочем, эта проблема легко решается… — я вспомнила о «плаще-невидимке», который прихватила с собой еще из деревни. — А куда это деваются все стражники? Спят что ли?

— Да куда им спать! — рассмеялся старик. — Им командир ихний уши-то пообрывает. Нет, патрулируют они, убийцу высматривают.

— Какого такого убийцу? — я заподозрила неладное.

— Да того самого, который пол года город наш изводит, да мирных жителей на тот свет отправляет. Вот, и вчера девицу заколол, клеймо оставил. Поговаривают, будто так он силу набирает, ритуал свой колдовской проводит, ирод!

— Мне нужно идти, — я встала из-за стола и собралась выйти. — Спасибо вам за все, не знаю как вас благодарить!

— Да погоди ты, чего заспешила, — удивился моему неожиданному решению Эр. — Хоть до полуночи подожди, после дружка своего спасать пойдешь.

— Некогда мне ждать, — попыталась объяснить я. — Вдруг с ним что-то случиться?

Истинную причину объяснить нельзя, боюсь, тогда старик станет на сторону стражи. Мне самой не до конца ясно, что происходит. Ведь мы уже поймали этого «Хозяина», так почему убийства продолжаются? Неужто есть кто-то еще? И если есть, то стража все равно в полночь не пойдет в обход — они-то думают, что поймали убийцу. Наверняка настоящий «хозяин» теперь притаится и смерти прекратятся. Правда очень не на долго. Поэтому медлить нельзя — надо срочно увидеться с некромантом и узнать, что же происходит на самом деле. Вот надо было мне с ним связаться… Жаль, но без помощи этого неблагодарного Кота мне не обойтись.

— Коли поймали, три дня продержат и не тронут, — уверенно сказал старик.

— А после третьего? — настороженно спросила я, останавливаясь у дверей.

— Казнь, — сообщил Эр, и я похолодела.

— Как?! Без суда и следствия?

— Если стража за кого-то взялась, значит они уже во всем уверены, — покачал головой садовник. — И все-таки тебе лучше подождать до полуночи. Говорят после полночи убийца никого не трогает, совершает свои ритуалы лишь пока ночь не достигла перелома.

— Подождите, — растерялась я. — Зачем тогда страже патрулировать город после полуночи?

— Чтобы найти очередную жертву и по свежим следам искать «охотника».

— Бред какой-то, — пораженно произнесла я.

— Бред не бред, а они бояться встречи с этим разбойником, — сказал старик. — Наши стражи и годятся только на то, чтобы хватать невиновных…

— Ладно, — я присела обратно за стол. — Подожду полночи.

— Еще чайку, девочка? — с улыбкой спросил Эр.

Я не сдержала улыбки в ответ, хотя на душе было неприятно. Почему-то в прошлый мой визит в этот мир все казалось как-то… проще, наверное. Светлее, добрее и пушистее.

— Скажите, а это правда, что у вас один ящер сбежал? — спросила я, решив перевести тему на другой разговор.

— Конечно нет, — рассмеялся старик. — Смотрители питомника этого не допустят. Но многие ящеры и вправду не любят посторонних, пол руки могут оттяпать за здорово живешь.

— Наверное, хорошо уметь летать на драконах, — мечтательно произнесла я.

— Не всем дано этому научиться, — слова Эра прозвучали печально.

— Что-то не так? — спросила я.

— Когда-то и я был учеником этой школы, — произнес старик, глядя перед собой. Словно в мыслях он снова стал юным студентом, летающим на крылатом ящере. — Я стал одним из пятнадцати, тех, кто смог пройти последний экзамен и стать настоящим «наездником». Но однажды на турнире, защищая честь города и школы, я попал в «воронку», где воздух уходит вниз и тянет с собой наездника и ящера, как водоворот лодку в океане. В таком случае наездник должен «выгнать» ящера из воронки, любым способом. Ящер вырвется, но поток воздуха сломает ему крылья, и больше зверь не сможет подняться в небо — он сумеет лишь опуститься вниз, сохранив жизнь. Наездник же быстро получает нового дракона и продолжает участие в турнире.

— Что же вы сделали? — затаив дыхание, спросила я.

— Я не смог, — с трудом произнес старик. — Для ящера остаться без крыльев равносильно смерти — мог ли убить своего друга? Нет, я дал ящеру выбраться самостоятельно, у самой земли он вынырнул из воронки. Но в турнире мы остались последними — ящер опускался очень медленно, время было упущено. После этого меня лишили звания, отняли разрешение подниматься в воздух. Позволили только остаться при школе, чтобы быть рядом со своим другом.

— Он жив? — с надеждой спросила я.

— Да, эти шкодники живут в два раза дольше человека, — рассмеялся старик. — Завтра утром покажу его тебе. Ты ведь придешь?

— Конечно, — пообещала я. — Увижусь со своим другом и обязательно приду. Только…

— Ты снова станешь волком? — догадался Эр. — Да, тогда тебе придется поторопиться, девочка. До рассвета надо успеть вернуться.

— Я постараюсь, — пообещала я и вышла из домика, потому что часы на школьной башне пробили полночь.

Дорога до «Калиновой ветви» заняла не больше часа — я довольно быстро нашла нужную улицу. По пути не встретилось ни одного стражника — мои предположения подтвердились, они уверены, что Кот тот самый убийца. Скажем так, если быть честной я и сама не была бы в нем уверена — обожающий свое дело некромант, готовый рискнуть жизнью ради изучения нового вида нежити… Почему бы ему не провести какой-нибудь эксперимент, для которого необходимо определенное количество покойников? Все это так, только в то время, когда происходили убийства, он был со мной, а значит ничего совершить не мог.

Ни в одном окне постоялого двора не горел свет. Это хорошо, потому что незаконно забираться в комнату, пусть и оплаченную, удобнее, когда все потенциальные свидетели спят.

Я отыскала свое окно — к счастью оно оказалось открыто, видимо еще с тех пор, как я ушла. Теперь остается только забраться туда. Так, что тут у нас есть? Думаю, если очень постараться, то вполне можно забраться на эту невысокую пристройку, вроде веранды — она как раз рядом с моим окном. Оттуда до подоконника рукой подать.

Через десять минут я горько пожалела о том, что все те десять лет, пока жила в своем мире, не занималась хотя бы ежедневной гимнастикой. Не висела бы сейчас на краю крыши беседки, как сосиска, не в силах подтянуться. К счастью, свидетелем моего позора стала лишь облезлая кошка, сидящая на другой стороне улицы.

Так… еще немного… есть!

Я оперлась ногой о выступ каменной стены и сумела, наконец, забраться на крышу. Добраться до окна уже не было проблемой. Через пять минут я стояла посреди своей комнаты с грустью глядя на царящий там беспорядок. Видимо, стража искала меня абсолютно везде, даже в сумках. Ну конечно, я же такая маленькая, вдруг спряталась в рюкзак! Тьфу, не могу! Надо было им вытрясать наши вещи? Ладно хоть ничего не тронули…

Я быстро покидала в сумку разбросанную одежду, взяла мешок с дорожной едой, гитару и накинула на плечи невидимый плащ. Сразу стало легче от осознания того, что меня никто не увидит. Все-таки Гансик гениальный ученый!

По пути спрятав вещи между стеной и большим валуном, лежащим рядом, я отправилась в городскую тюрьму. Очень надеюсь что сейчас хоть что-то проясниться.

Так… возле забора стоит всего один охранник — это хорошо. Тем более что он постоянно ходит туда-сюда и приоткрывает дверь, заглядывая во двор. Наверное, ждет сменщика.

Ну-с, приступим!

Когда охранник в очередной раз заглянул за дверь, я проскользнула во двор. Впрочем, я не обладаю такой быстротой, чтобы он ничего не заметил. Так что на секунду мужчина удивленно смотрел на дверь, которая против его воли сама открылась чуть шире и не захотела закрываться сразу.

Оказавшись во дворе, я быстро огляделась: пара стражей у стены, непонятно что охраняют, статуя какого-то военного, генерала, наверно, стоит в центре двора, и сразу за статуей дверь, ведущая в здание, которое мне было нужно.

Моих шагов стража не услышала — кто-то спал, не смотря на угрозу «обрывания ушей», кто-то с таким упорством смотрел в одну точку, что пройдись рядом хоть танковый взвод, он его не заметит. Еще удивляются, как уличный воришка сбежал…

Мне снова повезло — не пришлось самой открывать дверь, потому что один из стражей, похоже тот самый долгожданный сменщик, открыл ее сам.

В коридоре оказался полумрак, освещаемый лишь неяркими масляными светильниками. Вдоль стен тянулись унылые портреты весьма упитанных служителей закона, и ряд дверей с посеребренными ручками и рунными надписями, видимо означающими имя или должность того, кто там находится.

Теперь остается только найти место, где здесь содержат заключенных и, конкретно, горе-некроманта.

Пока я размышляла, дверь перед моим носом резко распахнулась и я затаила дыхание, перепугавшись, что меня заметят. Это были уже не флегматичные охранники — те двое, которые вышли в коридор, выглядели гораздо внушительнее. Одного я узнала — тот самый вездесущий «рыцарь» с болезненным дыханием. И все-таки, где же я уже слышала такое… Ладно, все равно не вспомнить. Второго я узнала по голосу — этот тот самый человек, который орал на стражников когда сбежал воришка. Да уж, не зря они его боятся… Он похож на ищейку — сухого поджарого пса с колким злым взглядом, напрочь лишенным сострадания.

— Вопрос решен — казнь назначена на завтра, в полдень, — от сухого голоса «ищейки» я вздрогнула. Надеюсь, они говорят не про Кота? — Этот некромант слишком долго испытывал наше терпение, — мои надежды рассыпались прахом. Едва ли здесь найдется еще один подобный некромант. Но почему казнь завтра?! Ведь Эр ясно сказал — три дня…

— Да, но почему не сделать все утром? — спросил второй неприятный тип.

— Никакой нужды в этом не вижу, — твердо ответил первый и чуть громче обычного добавил. — И еще, Арафольд, запомните — даже вам должно обращаться ко мне по чину, а не как к приятелю!

На этом разговор был окончен, и первый тип, который командовал, вышел во двор. «Рыцарь» же остался, проводив своего начальника злым взглядом.

Я сжалась в комок, когда этот человек посмотрел в мою сторону — и, могу поклясться, повел носом, как пес, почуявший добычу! Но потом он отвел взгляд, и пошел по коридору.

Значит, голубчик, ты у нас Арафольд… Посмотрим, куда ты меня приведешь.

Я отправилась вслед за мужчиной, бесшумно ступая на расстоянии нескольких метров. Благо, что обуви на мне не было и каблуки не стучали по каменному полу.

Скоро мы оказались в коридоре, где вдоль всей стены виднелись стальные решетки и плотные деревянные двери. Здесь стояло несколько стражников и все они вытянулись по струнке при появлении Арафольда. Но он не обратил на них внимания, и пошел дальше. Наконец, мужчина завернул в ответвление коридора, где находилась лишь одна камера, без решеток и закрытая снаружи огромным стальным засовом.

Именно в эту камеру шел «рыцарь».

И именно там оказался тот, кого я искала.

— Ну что, ты все еще не надумал облегчить свою участь? — спросил Арафольд, скрестив руки на груди.

— Зачем мне признаваться в том, чего я не совершал? — спокойно спросил Кот, стоящий у дальней стены. На ногу его была надета цепь, тянувшаяся к кольцу у стены.

— Ну что же, посмотрим, как ты запоешь завтра, — недобро усмехнулся Арафольд.

— У меня совершенно нет слуха, — с серьезным лицом заверил его некромант. — А ты уже давненько хочешь послушать мое пение. Зря.

«Рыцарь» раздраженно хлопнул дверью, не сказав ни слова.

А мужчина молча посмотрел ему в след, на закрытую дверь, тяжело вздохнул и опустился на пол.

— Кот! — позвала я, скидывая плащ. — Ты в порядке?

Некромант удивленно посмотрел на меня, возникшую словно из воздуха.

— Насколько это возможно в тюрьме, — сказал он, поднимаясь с пола. — Надо понимать, что ты уже в курсе что произошло?

— Только отчасти, — сказала я. — Но ты мог бы и раньше рассказать, что происходит. Ведь ты знал, что подозревают тебя?

— Догадывался, — некромант отвел взгляд. — Меня, как ты наверное догадалась, не очень любят в окрестных селениях. Некроманты никогда не пользовались хорошей репутацией.

— И из-за этого тебя посадили в тюрьму, — с сарказмом произнесла я. — Если сейчас ты ничего мне не расскажешь, то будешь выпутываться сам. Тебе вообще известно, что казнь завтра?

— Завтра? — искреннее удивление Кота заставило меня охладить злость. Еще бы не злиться, если он ведет себя, как ребенок!

— Да. И если мы ничего не сделаем…

— А что здесь можно сделать? Стражей не переубедишь, — на удивление спокойно сказал некромант. — В конце концов в смерти тоже надо уметь видеть хорошее…

— Ты дурак, или прикидываешься? — спросила я, вновь начиная злиться. — Сейчас же рассказывай, что происходит. А то пробуду тут до утра и ничего не успею, да еще заодно с тобой на плаху попаду.

— Здесь используют гильотину, — сказал, было, некромант.

— Кот! — прикрикнула я, и он замолчал. — Итак?

— На самом деле я тоже знаю не так много, — наконец, произнес он. — Еще вчера в замок приезжал Арафольд, вестник городской стражи. Он сообщил, что меня ждут на приеме у главы, якобы посоветоваться по поводу происходящих в городе убийств. Уже тогда я заподозрил неладное, потому что городской глава далеко не лучший мой друг, и едва ли стал бы прислушиваться к моему мнению. Поэтому, прежде чем идти на встречу, я решил заглянуть в гости к старому знакомому, заместителю управляющего тюремной стражей. Он бы точно сказал мне, чего ждать от визита к главе, но когда я пришел к его дому, управляющий был уже мертв.

— И на нем было клеймо? — догадалась я.

— Да. Я вытащил нож, вонзенный в живот, и именно в этот момент во двор зашел слуга. Теперь ты понимаешь, что никто не поверит в мою невиновность?

Я промолчала, осознавая, что шанс спасти Кота — один на сотню. Но пока он есть, не нужно опускать руки.

— Я не могу понять одного. Если это делал не ты — кому может понадобится совершать подобное?

— Варианта два: либо тому, кто сдвинут на чернокнижных ритуалах и магии к’хоров, либо тому, кто хочет подставить меня. Очень хочет.

— А может и то и другое, — задумчиво произнесла я. — А что за магия кхоров?

— По-другому ее называют «магия крови» — любые ее заклинания основаны на жертвоприношениях и смерти. В частности, ритуал, который судя по клейму, проводит наш ненормальный, нацелен на «вычерпывание» жизненных сил — вся энергия жертвы переходит к убийце, — пояснил некромант.

— На что ему столько энергии? — удивилась я.

— Это лучше спросить у него. — сказал некромант. — Набирая ее про запас он бы захлебнулся. Значит, на что-то расходует. Знаешь, это как превращение гусеницы в бабочку — для этого нужна определенная энергия, питание, которое гусеница имеет. Он либо «превращается» каждый день, либо готовится к одному «переходу». Иносказательно, конечно.

Я задумалась, раскладывая по полочкам имеющуюся информацию. В это время за дверью послышались шаги — они приближались к двери.

— Это дозорный, прячься, — быстро сказал Кот.

Я едва успела накинуть плащ, как дверь открылась. Пока стражник не закрыл камеру, мне удалось выскользнуть за дверь и покинуть тюрьму без особых проблем. Подумаешь, пара стражников с открытыми ртами смотрели, как дверь сама открывается и закрывается…

Погрузившись в невеселые раздумья, я быстро пошла по направлению школы. Мне просто необходимо с кем-то посоветоваться. Просто необходимо…

А это еще что?

Я остановилась за углом, услышав знакомый голос. Арафольд? Что-то сегодня он слишком часто попадается на моем пути.

— Сделаешь работу чисто — заплачу столько же. А не сумеешь… — утробное рычание послышалось вслед за словами. Он что, травит кого-то собаками?

— На рассвете граф будет мертв, — уверенно сказал второй человек. Но голос его предательски дрогнул. — Друг, ты бы поосторожнее, с этими своими штучками…

— У хищников друзей не бывает! — прорычал Арафольд. Именно прорычал, а не…

— Господи… — прошептала я, выглянув из-за угла.

А темном переулке стояли двое: уродливое создание с клочками шерсти и загнутыми когтями на руках, отдаленно напоминающее человека, и незнакомый мне тип в форме тюремной стражи.

— Когда-нибудь ты застрянешь в этом облике, — сказал стражник. — Но это твое дело, свое я знаю.

Постепенно существо становилось все больше похоже на человека и вскоре я узнала в нем Арафольда.

— Эти переходные состояния выпивают все силы… — тяжело дыша, сказал он. — Право же, настоящие оборотни гораздо выносливее…

Что? Так он оборотень?! Я никогда не видела этого переходного состояния, и — тьфу, тьфу, тьфу — в нем не находилась. Наверное, это какая-то болезнь или патология? Как бы то ни было, теперь я вспомнила это дыхание. Тяжелое, хриплое, болезненное. Такое же, как у того существа в замке, которое так меня напугало. И те когти — это были не руки старосты в дурацких перчатках, имитирующих лапу зверя — это были именно эти руки, руки Арафольда, почти ставшего зверем.

Глава 7

«Принц на белом коне, где ты, тварь?»

NN

Ноги сами несли меня сквозь ночной лес, через заросли и канавы к замку. Господи, никогда бы не подумала, что я такая смелая! Но… чего не сделаешь ради спасения человека, который пока что остается твоей единственной опорой.

Итак, у меня есть примерно три часа до утра, и где-то шесть до казни. Жаль, что пришлось потерять время, чтобы еще раз навестить Кота — предупредить о том, что Арафольд нанял одного из стражников убить его. В общем, итого у меня девять часов. Да, не много… А ведь за это время нужно успеть доказать, что Кот невиновен. Ну а для этого необходимо вывести на чистую воду настоящего убийцу. То есть Арафольда. Да, хорошо знать, кто преступник, только как это доказать? Пока у меня была одна надежда — раз этот тип появлялся в замке, значит можно найти там что-то, что его выдаст.

К счастью по дороге до замка мне не встретилось ни разбойников, ни волков. Думаю, в этом случае я бы подрастеряла все свое благородство и побежала бы в обратном направлении.

В общем, все обошлось, и теперь я, тяжело дыша, стояла у полуразрушенной стены замка. Огрызок убывающей луны сиротливо выглядывал из-за тучки, освещая стену с черными провалами окон и оскалившимися дырами в некоторых местах, где камень раскрошился. Что ж, для начала найду Ганса…

Ученый обнаружился в своей лаборатории за проведением какого-то эксперимента. Меня он даже не заметил, а пристально смотрел на стеклянную трубку, заполненную слабосветящейся жидкостью. Он что, гипнотизирует ее?

Я неторопливо зашла в зал, но ученый все еще меня не замечал. Зато я заметила кое-что другое — там, где раньше стоял книжный шкаф, теперь росла стройная разлапистая сосна, корнями вспоров каменный пол и макушкой упираясь в потолок.

— Ганс! — громко сказала я, и парень подпрыгнул от испуга. В трубке что-то булькнуло, но слава богу, ничего не взорвалось.

— Кира? — удивленно посмотрел на меня ученый. И вдруг радостно воскликнул. — Как я рад тебя видеть! Как раз думал, с кем бы поделится своим открытием… Представляешь, мне удалось выделить вещество, одна капля которого может вырастить целое дерево!

— Да, — я покосилась на сосну, — я вижу. Для чего это надо?

— Пока не знаю, — пожал плечами ученый. — Какая разница? Главное, что этого раньше никто не делал!

— Да уж… но я к тебе по делу. Кот попал в беду.

— Кот? — задумался Гансик. — А, этот тот колдун с мальчишкой?

— Да. Его хотят казнить. Я знаю, кто должен быть на его месте, поэтому пришла сюда.

— Хочешь найти доказательства? — уточнил Ганс. Получив утвердительный кивок, он обрадовано сказал. — Обожаю тайны и приключения! Подожди, сейчас я только возьму нужные вещи!

С этими словами гениальный, но немного безумный ученый сорвался с места и исчез за шкафами. Через несколько минут он вернулся, с огромным рюкзаком, размером больше него самого, за плечами.

— О, ты снова обросла? — ничуть не удивился Ганс. Да, да, я снова стала волком… и конечно же забыла снять одежду! Поэтому смогла увидеть что же принес парень только когда выпуталась из платья. Ох… надеюсь, Эр простит мне порчу имущества его сестры…

И тут я посмотрела на Ганса. О боже…

— Что у тебя там? — ужаснулась, подумав, что сейчас этот рюкзак попросту раздавит ученого.

— В сумке? Ничего. А вот в карманах — амулет от нежити, который дал твой многоуважаемый Кот, и самосветящийся камешек. А то ведь в подвалах темно, а я потерял свои очки для темноты.

— Но тогда почему рюкзак такой огромный? — недоумевала я.

— О, это мое изобретение — каркасный рюкзак, чтобы легче было складывать вещи, — радостно сообщил Ганс.

— Ну и что мы будем туда складывать? — скептически спросила я, непроизвольно почесавшись лапой за ухом. Не хватало еще блох здесь подцепить…

— Пока не знаю, но всегда надо быть наготове.

Кое-как мне удалось убедить сумасбродного ученого оставить ненужный рюкзак. А вот светящийся камешек действительно пригодится, ведь даже будучи волком, я не обладала хорошим ночным зрением.

Ганс повел меня темными коридорами, минуя ту часть замка, в которой был уверен — там ничего нет. Но вот мы дошли до покосившейся двери в одном из самых темных и пыльных коридоров.

— Что там находится? — спросила я, принюхиваясь. Пахло ужасно. Хотя запах, кажется, еще просачивался сюда, он был отвратителен — словно кто-то долгие месяцы скапливал за этой дверью тухлые яйца. Так же, только во много раз меньше, пахла дохлая крыса, съевшая отраву пока мы с семьей находилась на море — дома нас ждал сюрприз.

— Не знаю, — ответил притихший ученый. — Мне туда и заходить-то было не нужно, в восточное крыло. К тому же…

— Что? — поторопила я.

— Оттуда иногда шум слышится, — шепотом сказал Ганс. — Наверное, там живет умертвие, правда оно никогда оттуда не выходило.

— Глупости, — сказала я. — Просто мыши шуршали.

Ганс не ответил, и я решила не развивать тему. Думаю, если бы там было хоть одно неживое существо, Кота было бы отсюда за шкирку не утащить.

С такими мыслями я толкнула лапой старую дверь и мы с Гансиком как завороженные уставились в темноту.

— Идем, — сказала, наконец, я, первой ступая в коридор. Там пахло сыростью, под лапами то и дело попадались осколки фарфора, а вдоль стен здесь стояли рыцарские доспехи, ржавые, покореженные временем и оплетенные паутиной.

Ганс поспешил за мной, достав из кармана светящийся камень. Ровный фиолетовый свет очертил тени вокруг предметов, сделав пейзаж еще более удручающим. Не мог он изобрести нормальный фонарик?

Мы стали медленно пробираться по коридору, в котором пока не было ни одной двери или поворота. Никто не нарушал тишину — было жутко идти мимо рядов рыцарей, пусть и не настоящих — так и чудилось, будто за нами наблюдают бездонные черные глаза. Да ну, глупости! Ничего с нами не случиться, ведь я точно знаю, что Арафольд сейчас в городе. А у меня есть клыки и когти, так что боятся совершенно нечего…

— Ау, ууу! — взвыл Ганс, подпрыгивая ко мне.

От неожиданности я подхватила его вопль, но вскоре поняла, что ничего страшного не происходит.

— Отпусти мой хвост! — возмущенно сказала я, резко разворачиваясь.

Ганс послушался, хвост отпустил и, не удержавшись, упал на пол.

— Что случилось? — спросила я, сжалившись над ним.

— Я пауков бою-усь! — жалобно произнес Ганс, поднимаясь. Я фыркнула, глядя на небольшого паучка, перебегающего коридор.

— Как же ты жил в этом замке столько времени? Здесь же полно пауков!

— Да, только не в моей лаборатории, — с достоинством произнес ученый.

Ну-ну, там наверное «атнтипаутин» какой-нибудь стоит…

По мере того, как мы углублялись в коридор, трупный запах становился все сильнее. Думаю, это идеальное место, где псевдо-оборотень мог устроить себе логово.

Я принюхалась, пытаясь определись, что же еще за запахи здесь витают. Что-то похожее запах ароматический свечи, наподобие тех, что используют в моем мире.

— Смотри! Куда бы могла вести эта дверь?

Я обернулась на голос Ганса и обнаружила что только что прошла мимо крепкой резной двери, спрятанной между ржавыми доспехами и высоким подсвечником без свечей. Ну, Кира, ну, молодец! Только рассуждать и умеешь, а по сторонам не смотришь!

Немного раздосадованная своей невнимательностью, я подошла к ученому, который уже протянул руку, чтобы открыть дверь.

— А пыли-то на ручке нет, — произнесла я, отметив, что дверь не так давно открывали. Во всяком случае, не больше недели назад.

— Сейчас посмотрим, почему, — ответил Ганс, но голос его звучал не очень уверенно.

— Мне дверь не открыть, — напомнила я, когда парень слишком долго не решался повернуть ручку.

— Я не боюсь, — попытался возмутиться он и толкнул дверь.

С тихим скрипом она отворилась и мы медленно вошли в комнату.

К нашему удивлению там оказалось даже относительно светло — горели свечи, и именно их аромат я почуяла еще в коридоре.

— Мои свечи! — неожиданно то ли обрадовался, то ли разозлился Ганс. — Так вот где они!

— Ты что? — удивилась я.

— Этот нехороший человек, кем бы он ни был, украл мои свечи! — возмущенно сказал Гансик, вбегая в комнату. — Я потратил на их изобретение три недели, а он взял — и украл!

— Но они горят… — я тоже прошла в комнату вслед за другом. — Значит, он был здесь недавно?

— Ничего это не значит, — сказал Ганс. — Эти свечи горят по пол года, и не плавятся. А он их украл!

— Так забери их обратно, — посоветовала я.

Но Ганс неожиданно успокоился и забыл про свечи.

— Интересно, а это ему для чего? — он подошел к прижатой к полу книгами шкуре волка.

— Возможно, для какого-нибудь ритуала, — предположила я, оглядывая комнату.

Она оказалась похожа на кабинет какого-нибудь колдуна — со старыми книгами, черепом, пером и чернильницей на старом дубовом столе. В углу комнаты красовалось побитое молью чучело филина, а под картиной, на которой было изображено бушующее море, стоял старенький, но крепкий диван.

— Кажется, наш «оборотень» частенько сюда наведывался, — сделала вывод я.

— Но зачем? — удивился Ганс.

— В замке удобнее прятать трупы, — пожала плечами я, и это известие ученого не порадовало. — Смотри-ка, интересная книжка.

Я подошла к лежащему на столе большому тому по «Практической магии к’хоров». Кажется, Кот был прав…

Я открыла книгу в том месте, где лежала закладка, сделанная из кожи какой-то рептилии.

— Руководство к ритуалу «Полного обращения», — прочитала вслух первую строчку. — Если вы недостаточно удовлетворены своей природой, если вам кажется недостаточно быстрой ваша реакция, и ваше тело слабое и беспомощное, то в ваших силах это исправить. Никто не говорит, что смена расы — удел богов. Примите облик любого хищника, и поймете, насколько прекрасно это ощущение — жажда крови и абсолютная свобода.

Я замолчала, осмысливая прочитанное. Да он же просто псих, если решился на такое! Здесь написано, что для того, чтобы обрести силу превращения нужно выпить жизни… о боже… пятидесяти пяти жертв! Их, кстати, по смерти, подлежит сжечь, все вместе. Нет, этот парень точно псих… Но, видимо ему не хватает «жизней», иначе он не выглядел бы так уродливо при превращении. Но теперь мне понятно, почему об оборотнях ходит такая дурная слава — благодаря таким вот ненормальным. Но теперь-то я открою всем глаза на него.

Я прочитала дальше: в книге сказано, что десять жизней обычных людей может заменить одна жизнь человека, имеющего силу исцелять, убивать, либо воскрешать. Да, Кот подходит… Читаем дальше: отнять жизнь такого человека нужно до того, как Солнце поднимется к зениту. Понятно, почему Арафольд так хочет, чтобы казнь состоялась утром. Но ничего, придется его планы нарушить.

Я взяла со стола книгу в зубы, и направилась к двери.

Ганс пошел за мной, и в коридоре мы застыли в раздумьях. Стоит ли идти туда, откуда доносится запах падали? Думаю, нет — как-то не хочется смотреть на тех несчастных, которых «оборотень» стаскивал сюда, чтобы, когда наберется нужное количество жизней, сжечь их. Кстати, теперь понятно почему в деревне скот забивал зверь — у «Хозяина» не было слуг, кроме старосты, которому он наверняка платил. «Хозяин» сам превращался в полузверя и убивал животных, чтобы запугать крестьян, и чтобы те сами приводили ему жертв.

— Кира, — вдруг тихо сказал Ганс, подергав меня за клок шерсти.

Я не отреагировала, продолжая размышлять, стоя возле открытой двери.

— Кира, — не отставал парень, глядя куда-то в темноту. — Кира! — почти взвизгнул он и спрятался за меня.

А я тоже увидела то, чего так испугался Ганс.

Оно стояла посреди коридора, и слегка покачивалось из стороны в сторону.

— Х-хороший… хорошее… — я пыталась подобрать определение этому существу, но не находила его. Книга, естественно, выпала из пасти.

Оно в ответ заворчало, забулькало и протянула к нам костлявые руки, плотоядно улыбаясь.

Мамочки!!!

Мы тут же заскочили обратно в комнату и заперли дверь. Через секунду послышались весьма весомые удары, но мы подперли ручку деревянной палкой, найденной в углу, так что дверь не могла открыться. Если только ее сейчас не выломают…

— Что это? — от страха я едва смогла произнести два слова.

— Умертвие, — сказал ученый, тоже дрожа от ужаса.

О да, и куда там мне, с моими переодеваниями и игрой в «бледнолицых», восстающих из гроба?

— Арафольд столько трупов натаскал сюда, что рано или поздно хотя бы один должен был ожить, — сказала я, стараясь успокоиться.

— Подожди, — вдруг спохватился Ганс. — У меня же есть это!

Он выхватил из кармана «амулет», подаренный Котом и, прежде чем я успела что-то сообразить, открыл дверь.

— Что, испугался?! — выкрикнул Ганс, с торжеством подсовывая под нос умертвию камешек.

Умертвие немного опешило и с удивлением посмотрело на руку ученого. Наверное ему еще не приходилось видеть, чтобы жертвы сами давали руку на «откушение». Но раз дают, чего отказываться?

— Ай! — испуганно воскликнул Ганс, отдергивая руку, когда зубы чудовища клацнули в сантиметре от его пальцев. — Ты чего не боишься?

— Ганс, оно не испугается, — тихо сказала я, поджимая хвост.

— Что? — не сразу понял ученый.

— Бежим! — крикнула я, и, прежде чем умертвие опомнилось, проскользнула мимо, схватила зубами книгу и помчалась к выходу. Но затормозила на пол пути, оглядываясь на Ганса.

Но ни умертвия, ни ученого в коридоре не было. Зато из комнаты послышался шум, и я уже было решила бежать на выручку, бросив книгу, как увидела Ганса. Он выбежал из комнаты и вылил что-то из пузырька перед входом.

— Быстрее! — крикнула я, и вдруг замерла с открытым ртом.

Умертвие ступило на порог с явным намерением отловить жертву, как из каменного пола, разбивая в крошку булыжники, начала расти дерево. Причем так быстро, что подняло на себе умертвие и через секунду вместе с ним ударилось о потолок, пробив дыру.

Думаю, после такого даже живой мертвец не выживет… Вот и пригодилось деревце.

На выходе из коридора Гансик опять капнул этого вещества и вход прочно замуровало дерево, правда, снова изрядно покрошив и без того не новый пол и стены.

— От вашей магии никакого проку, — проворчал Ганс, бросив амулет на пол. — Наука — вот что станет признаком будущего!

Я не стала спорить, и пошла обратно в лабораторию. Нужно забрать плащ-невидимку, с ним гораздо легче разоблачать недобропорядочных граждан.

— Погоди! — сказал Ганс, — Возьми еще вот это.

И он сунул мне под нос пузырек с жидкостью, из которой вырастают деревья. Да, ботаники в моем мире были бы в восторге…

— Шпашибо, — сказала я сквозь зажатую в пасти книгу. — Полош в кахман.

Ганс сунул пузырек в карман плаща, который мне пришлось накинуть сверху — рот и без того занят. Ох, как же все-таки трудно быть волком! Правда, есть и свои преимущества — можно быстро бежать и почти не уставать, что мне сейчас очень пригодится. Бежать придется изо всех сил — до самого города, лишь бы успеть…

Как я ни старалась, но в городе удалось оказаться лишь к обеду, когда до казни оставалось всего… о нет… час?!

Об этом я узнала от двух старушек, обсуждающих предстоящее «развлечение». Бегом, бегом на площадь!

Найти место проведения «церемонии» не составило труда: казалось, весь город собрался посмотреть, как будут наказывать «убийцу». Но есть и хорошее в том, что скоро казнь — значит, Кот еще жив, и план Арафольда провалился.

Сейчас главное — найти судий или кто там отвечает за исполнение приговора? Нужно подсунуть им книгу — это раз. В книге описано все, ради чего совершались убийства — в том числе и про ритуал. Потом стащить какую-нибудь вещицу у Арафольда. Кольцо, например… Зачем? Потому что вычитала в книге, что в этом мире есть какое-то «магическое опознавание», когда по одной вещице можно определить убивал ли когда-нибудь ее хозяин для совершения ритуала. Только одна загвоздочка — на этой вещи должна быть кровь жертвы. Вряд ли этот «рыцарь» станет носить подобные вещи, которые могут его разоблачить, но кто мне мешает соврать? Вот только заниматься воровством в образе волка не слишком удобно, за неимением рук. Но как же хорошо, что на мне плащ-невидимка, а то волчице с книгой в пасти едва ли удалось бы остаться незамеченной.

— Ай! — вдруг послышался возглас, а я поняла, что плащ с меня сполз — какой-то пацаненок споткнулся о него и упал, меня сделав видимой. Как хорошо, что больше в этом переулке никого нет!

— Ты? — спросила я, выронив книгу. Какой-то листочек выскользнул на дорогу, но посмотреть я не успела.

Совсем забыла, что здесь волки не разговаривают, и заговорила с мальчишкой. Еще бы — ведь этот тот самый воришка, который сбежал из тюрьмы.

Пацаненок перестал вопить, а уставился на меня с открытым ртом, так и не поднявшись с земли.

— Чего надо? — спросил он, наконец.

Я не сразу нашлась, что ответить, но неожиданно в голове созрел план.

— Хочу нанять тебя, — сказала я. — Можешь украсть кольцо с пальца богатого человека?

— А что мне за это дашь? — тут же оживился мальчишка.

Я задумалась. Денег у меня нет, драгоценностей тоже…

— Отдай свой плащ — тогда украду, — бескомпромиссно заявил воришка.

Я с сожалением посмотрела на плащ и кивнула — выбора нет, надо действовать. Ганс мне не простит…

— Погоди! — сказала я, когда пацан радостно ухватился за полу плаща. — А вдруг ты меня обманешь?

— У воров тоже есть честь, — обиженно задрал нос мальчишка. — Ну, по рукам?

— Да, — нехотя отозвалась я. — Стащи кольцо у Арафольда… Знаешь такого?

— Кто ж его не знает! — рассмеялся мальчишка. — Он меня однажды чуть не поймал.

— Как быстро управишься?

— Минут пятнадцать. Искать долго не придется — сейчас все на казнь собираются.

— Хорошо. Буду ждать тебя здесь. Но плащ тебе придется на время вернуть — мне еще друга спасать… Потом получишь его на совсем, — мальчишка, было насупился, но я зарычала. — А ну мухой туда и обратно! А то укушу!

И мальчишка тут же исчез, накинув плащ. А мне осталось только ждать. Утомительно долго ждать…

Вернулся пацаненок даже не через пятнадцать, а через десять минут — специально засекла по часам на башне, которая была видна из этого переулка.

Возник он передо мной внезапно, но я уже давно почуяла его приближение. Так что ничуть не удивилась, когда мальчишка появился и сунул мне под нос кольцо.

— Вот, — радостно сказал он. — Этот глупый господин даже не заметил как я стянул его — так он был занят приготовлением к казни!

— А что он делал? — насторожилась я.

— Да под помостом какие-то значки рисовал, — пожал плечами уличный воришка.

Значки, значит… Что ж, он сам себе подписал приговор. Еще одно доказательство, что убивал он, и убивал именно для ритуала.

— Отлично, — сказала я, наконец. — Сунь кольцо в карман плаща, и надень плащ на меня.

Мальчишка сделал как я велела, и спросил, как только меня стало не видно:

— А ты не обманешь?

— Слово волка, — сказала я, подхватила книгу и помчалась к площади. Про листок, который выпал из книги, совершенно забыла, и он остался лежать у стены в пыли дороги.

А на площади уже собирался народ — целая толпа зевак оккупировала огороженный помост с виселицей и шумно обсуждала «торжествующую справедливость».

Итак, где у нас судьи? Ага, перед лобным местом, на самом солнцепеке, бедняжки… Надо же — и Арафольд тут, сидит, ухмыляется. Ну ничего, голубчик, недолго тебе радоваться осталось.

Неожиданно раздался оглушительный гул, от которого захотелось спрятаться как можно дальше. Я едва не выронила книгу из пасти, когда поняла — это бьют в набат, оповещают о начале «церемонии». Толпа расступилась, и я увидела, что к помосту ведут человека — глаза его были завязаны, а голова опущена. Кот…

Толпа притихла, и в гробовой тишине приговоренного завели на помост. Один из судей, седой старичок, которому, казалось, лишь досаждала эта казнь и эта жара, встал, откашлялся, и зачитал приговор:

— Именем императора Зилонита Светлого, властителя всей земли от болотных топей до Гряды! Граф эл Рокот Горский приговаривается к смертной казни путем повешения! Приговор от пятого числа по салитню зеленого месяца…

Пока зачитывался приговор я лихорадочно искала что-то, куда можно говорить. Желательно громко. И, наконец, нашла — пустая жестяная труба, вроде водосточной оказалась замечательной заменой «громкоговорителю».

— Трепещите, смертные! — от моего громкого голоса притихли даже судьи. Кот же поднял голову и улыбнулся, но этого никто не заметил.

— Кто говорит? — судья постарался сохранить спокойствие и достоинство, но дрожь в голосе его выдала.

— Это дух невинно убиенного коварным подлым человеком, который находится сейчас здесь!

— Ты пришел полюбоваться на его казнь? — предположил судья.

— Да! — ответила я. — Только не тот сейчас человек стоит перед палачом, невинную кровь вы прольете! И обрушиться на вас кара Богини Алэхе!!!

— О чем он говорит? — стали шептаться в толпе, а я вдохнула побольше воздуха и произнесла, заставив всех притихнуть.

— Истинный убийца, тот, кто забирал жизни для своего блага, сидит среди судий!

Судьи заметно занервничали, оглядываясь друг на друга. И только Арафольд почему-то остался спокоен. Но лишь внешне.

— Кого мы слушаем?! — сказал он, поднимаясь с места. — Какой-то шутник решил поиграть с законом, так это не сойдет ему с рук!

— Шутник, говорите? — спросила я, стараясь сделать голос более устрашающим. — Что ж, смотрите… Сейчас перед судьями появится книга, которой пользовался убийца — она-то и объяснит причину смертей.

Воцарилась звенящая тишина — все уставились на судейский стол. За исключением Кота, конечно же, ведь у него на глазах была черная повязка.

А я как можно быстрее подбежала к столу и положила книгу перед главным судьей — не знаю, угадала ли, просто он сидел в середине.

По толпе прокатился вздох удивления.

— Что это такое? — судьи открыли книгу на странице, где лежала закладка. На секунду они примолкли, рассматривая содержание, и им хватило времени, чтобы сразу все понять. Думаю, они лучше меня разбираются в магии и знают что означают те картинки и значки… — Кто мог такое совершить? — спросил один из судей, тот самый, перед которым лежала книга.

Я уже успела вернуться к своей трубе и сказала:

— Тот, кто сидит слева от вас, и справа от вашего коллеги. Тот, чье имя не понаслышке знают многие преступники и воры. Вестник.

— Арафольд?! — взгляды судей обратились к «рыцарю». Кто-то смотрел недоверчиво, кто-то осуждающе и презрительно, кто-то с ужасом.

— Что за бред?! — попытался возмутиться мужчина, и, надо сказать, он оказался неплохим актером. — Это клевета! Это все граф подстроил, он же маг!

— Не маг, а некромант, — поправила я. — А ты — убийца и недоделанный оборотень!

В толпе прокатился гул и некоторые люди начали потихоньку пробираться к выходу с площади. Еще бы — кто хочет, чтобы его задрал оборотень?

— Кроме книги у меня есть еще кое-что, — мой голос заставил людей замолчать. А хорошо, однако, быть призраком! Все-то тебя слушают… — Однажды на ритуале, становясь тем уродцем, который сидит в тебе, не в силах стать настоящим волком, ты обронил кольцо, и оно испачкалось в крови очередной несчастной жертвы. Если не веришь — гляди же!

Я с трудом изловчилась, чтобы зубами достать из кармана кольцо и бросила его на стол. Конечно, проводить «опознавание» сейчас они не станут, а потом будет и не нужно.

— Да я же помню, как надевал его сегодня утром! — крикнул Арафольд, но глаза его уже забегали в поисках пути к бегству.

— Конечно, еще бы тебе не помнить, — усмехнулась я. — Последнее слово все же не сказано.

Толпа окончательно притихла и приготовилась бежать, в случае неожиданного поворота событий.

— Уважаемые судьи, — почтительно произнесла я. — Посмотрите, что там, под помостом. Кто-то разрисовал все ритуальными знаками… Кто бы это мог быть?

Этого «рыцарь» уже не выдержал — он как-то странно то ли зарычал, то ли заревел, как раненый медведь, и опрокинул стол, за которым сидели судьи.

— Никто не смеет указывать оборотню, что делать! — прорычал он, разрывая на себе одежду. Из-под нее уже проглядывал черный мех, а пальцы укоротились и обзавелись острыми когтями. Судьи поспешно расползлись в разные стороны — кто-то спрятался за стол, кто-то, подобрав длинную полу черного балахона, побежал с площади к домам, а кто-то и вовсе упал в обморок. В толпе началась давка — люди спешили убраться с площади, пока зверь не добрался до них.

А зверя корчило и выкручивало, так что он завыл — то ли от боли, то ли от злости. В нем уже с трудом угадывался человек. Зато с легкостью — тот самый силуэт, увиденный в замке. О да, оказывается плата за то, чтобы пойти против природы и стать тем, кем ты не являешься, очень высока. Кроме потери лица, чести, имени и души, приходится испытывать адскую боль при быстром превращении. Однако, нам пора делать ноги — тут и без нас разберутся.

Пока я подбежала к Коту и зубами стянула с рук веревку, стражи успели схватить зверя, правда при этом понесли небольшие потери — одного стражника Арафольд, точнее то во что он превратился, успел отбросить когтистой лапой, исполосовав грудь и шею. Второго прижал к земле и едва не задушил, но подоспели остальные воины и оборотня оплели веревками и окружили, наставив на него арбалеты.

— Кот, — сказала я. — Быстрее!

Некромант стянул с глаз повязку, и мы быстро покинули площадь — на бывшего приговоренного теперь никто не обращал внимания.

А в след нам послышался дикий вой обреченного на смерть зверя.

— Подожди здесь, — сказала я, когда мы очутились достаточно далеко от страшного места.

Некромант хотел, было что-то сказать, но я не дослушала, а побежала к переулку, где дожидался мальчишка. Он исправно выполнил мое поручение, сделал даже больше, чем просила, так что плащ заслужил по праву. А мне эта вещь ни к чему, неуютно себя с ней ощущаю…

— Держи, — кода я возникла перед пацаненком, он вздрогнул, но тут же радостно подхватил плащ. — Спасибо за услугу.

— Да это я тебя благодарить должен! — мальчишка восхищенно смотрел на приобретенную вещь. Кажется, он не очень верил, что я вернусь. — Я ж теперь буду самым знаменитым вором в мире!

— Погоди, знаменитый вор, — хмыкнула я. — Достань пузырек из кармана, мне он еще пригодится.

Мальчишка достал баночку с зельем, которое дал Ганс, и, уже став невидимым, сказал:

— Ты обращайся, если что. По дружбе помогу.

Я улыбнулась, насколько это умеют волки и собралась уходить, но взгляд упал на бумагу, лежащую у стены. Да ведь это тот листок, выпавший из книги… Возьму, вдруг пригодится.

Некромант с нетерпением ожидал меня возле старого парка, и завидев, что я возвращаюсь, с радостью поспешил мне на встречу.

— Кира! — он присел передо мной на корточки и заглянул в глаза. — Я обязан тебе жизнью…

— Да ну, — фыркнула я, когда положила на землю пузырек и пергаментный лист. Сама едва не виляю хвостом, как глупый пес, от радости, что Кот теперь в безопасности. — Теперь мы в расчете. Ты тоже помог мне.

— Что это? — спросил мужчина, взяв в руки пузырек и бумагу.

— В баночке очередное изобретение Ганса, проливать — особенно на себя — не советую. А это выпало из книги, которую использовал Арафольд.

— Интересно… — пробормотал Кот, разглядывая лист. Оказалось, что это свернутая карта, не очень большая — с развернутый тетрадный лист размером.

— Да? — я заглянула ему через плечо. — А это что — сокровища отмечены?

— Интересно… — повторил граф. — Крест стоит возле столицы, там, куда я направляюсь. Что он мог отметить?

— Кто его знает, — я отошла. — Может, и не он отмечал.

— Да… наверное. Но я не ожидал такого от Арафольда, — некромант встал и отправился к скамейке. Я пошла за ним и присела возле дорожки на траву.

— Так ты давно его знаешь?

— Вроде того, — ответил Кот, присаживаясь. — Он тоже был, в некотором роде, некромантом, только больше интересовался древними знаниями. Были между нами раздоры, но мне и в голову не приходило, что он захочет меня так подставить…

— А что будем делать теперь? — спросила я.

— Думаю, здесь задерживаться не стоит, — ответил Кот. — Продолжим путь, как только заберем свои вещи с постоялого двора.

— Так ведь я уже их забрала! — вдруг вспомнила я и прижала уши.

— И где же они? — насторожился некромант.

— Ну…

Через десять минут мы стояли у переулка, где в укромном уголке я оставила наши сумки и свою гитару.

— Да, Кира… — некромант покачал головой, но больше ничего не сказал. Еще бы — я вообще-то его спасала!

— Ну, не так уж все и плохо, — сказала я. — В конце концов сумки можно и отряхнуть.

Кот хмыкнул, но ничего не сказал. Да, конечно отряхиванием тут не обойтись. Кроме того, что все замаралось в пыли, ночью прошел дождь, окончательно все вымочив. Слава богу, чехол у моей гитары отличного качества, так что гитара от сырости почти не пострадала.

— Пойдем, — сказала я, когда некромант взял все наши вещи.

— Ты куда? — удивился он.

— У меня здесь есть знакомый, которого я обещала навестить.

— Ты успела еще и знакомым обзавестись? — недоверчиво спросил некромант.

— Если бы не он, меня бы тут не было, — спокойно ответила я. — И тебя, кстати, тоже…

Глава 8

В жизни как? Сначала не везет, не везет, потом ка-ак НЕ ПОВЕЗЕТ! И опять не везет, не везет, не везет…

NN

Пожилой садовник, который спас меня от стражи, с радостью принял и некроманта. Мы уже пол часа сидели в уютном маленьком домике старого Эра и пили чай, приготовленный по специальному рецепту его сестры. Кстати, о сестре — надеюсь, за платье мне сильно не попадет…

— Но, однако ж, напугала ты меня, девица, — со смехом сказал Эр, дослушав историю до конца. Да, странное обращение к зверю — девица… Не смотря на то, что я все еще была волком, опасаться кого-то и прятаться было ни к чему, так что я преспокойно сидела на широкой скамье за столом, а в окно на меня то и дело глядели юные ученики школы. Я лишь благосклонно поводила ухом и порой, когда кто-нибудь особо назойливый заглядывал в форточку, и за то ухо дергал, скалила зубы в усмешке. После этого все желание «погладить собачку» у шкодников отпадало.

— Значит, за платье вы не сердитесь? — обрадовалась я.

— Да какое тут платье! — отмахнулся старик. — Его и носить-то некому.

— А как же… — растерялась я.

— Сестра? — уточнил Эр. — Упокой богиня ее душу… она уж пять лет, как покинула меня.

Я молча перевела взгляд за окно. Да, терять близких всегда тяжело…

— Что же вы собираетесь делать теперь? — спросил Эр, прервав молчание.

— Завтра утром покинем город, — ответил Кот, до сих пор молчавший.

— Вы можете остаться и переночевать в школе, — предложил Эр. — Думаю, управляющий будет не против, я с ним поговорю.

— Вы во второй раз выручаете нас, — с благодарностью произнесла я.

— Спасибо сказать всегда успеешь, девица, — хмыкнул старик, тем не менее польщенный моими словами.

— Тогда с вашего позволение отлучусь, нужно забрать коня из городской конюшни, — Кот аккуратно поставил чашку в сторону и встал из-за стола. — Нам придется выехать очень рано, лучше если все будет готово.

— Хорошо, голубчик, — сказал старик. — Думаю, для вашей лошади найдется место в нашей конюшне.

Когда некромант скрылся из виду, я как можно более отстраненно, словно только что вспомнила, сказала:

— А как поживает ваш дракон?

— Зорька-то? — оживился старик. — Да, небось соскучился-то по своему хозяину, шельмец! Пойдем, навестим старого ящера…

Мы покинули домик и направились к невысокому, но длинному сооружению, напоминающему деревянный большой сарай с круглыми дырами на одинаковом расстоянии друг от друга. Интересно, для чего они? Наверное, чтобы ящеры дышали свежим воздухом.

Когда мы достигли середины двора, где носилась ребятня, возрастом от самых мелких, которые бегают и все ломают намного лучше, чем говорят и до подростков, еще немного не достигших переходного возраста, но уже приобретших звание «трудных», неожиданно прозвучал зычный громкий гул. Наверное, сработал волчий инстинкт, но ассоциация почему-то возникла одна — охотничий рог. А что делают волки при звуке рога? Правильно — бегут. К счастью, разум мой сильнее тела, так что лапы, не смотря на их порыв убежать, остались на месте.

Ребятню же со двора как ветром сдуло. Спотыкаясь и на ходу приводя себя в порядок, ученики спешили в школу.

— Это призыв, начался урок, — объяснил мой спутник. — Нужно поторапливаться, скоро питомник закроют и ящеров выведут на площадку позади школы. Сегодня у начинающих наездников первый вылет.

Ага, значит это что-то типа «звонка на урок». Однако же прослушать такой трудно…

Двор быстро опустел и мы подошли к питомнику, откуда доносились звуки, похожие на тихое ворчание хищника и на лошадиный всхрап одновременно.

— Ну вот они, наши красавцы, — с нескрываемой гордостью произнес Эр, пропуская меня вовнутрь.

Ну ничего себе… ящерки… Да это ж настоящие динозавры! Точнее, сказочные — да такие рептилии только в книжках бывают! Мне, конечно, доводилось видеть дракона еще в прошлый раз, когда я попала в этот мир, но, во-первых, он был далеко, во-вторых, один. А здесь — целый ряд стойл, более просторных, чем для лошадей, но не больших для таких крупных существ. Каждый дракончик размером с хорошую корову — это без хвоста и крыльев. Длинный и гибкий хвост — его я увидела сразу же, поскольку один ящер развернулся задом и хвост торчал в проходе под калиткой в стойло, подметая солому на полу — длиной никак не меньше двух метров. Крылья в сложенном состоянии не выглядели слишком большими, но, учитывая размеры ящеров, метров на пять в размахе потянут.

— Что, девица, хорошие у нас дракончики? — спросил с улыбкой старик. — Да ты не боись, они ж мирные, да и из загона им не выбраться.

Мирные… а как же история про съеденную пол года назад собачку? Ох… нужно привыкнуть, мне как-никак еще лететь на нем. Да, мысль о том, что посоветовал люм, прочно поселилась в моей голове. Терять целый месяц, пока мой сын находится неизвестно где… Ну уж нет.

Мы неторопливо пошли мимо рядов стойл, с окошечками для проветривания — в этом я не ошиблась. Впрочем, в отличие от конюшни, здесь не пахло навозом, так что напрашивается два вывода: либо здесь хорошие уборщики, либо у дракончиков немного… эм… иной обмен веществ.

— А что, здесь ни одного постоянного человека нет? В смысле, конюха или как это здесь называется… — спросила я, поджав хвост идя за стариком. Ведь и вправду, ни одного человека в этом «сарае» не оказалось.

— Смотрители? Так они сейчас лекции читают, занятия же начались, — ответил Эр. — Людей, поди, не хватает, вот и приходится одним и тем же работникам разными делами заниматься.

— Что же, совсем никого здесь постоянно не бывает? — удивилась я.

— Бывает, конечно, — сказал старик, — только, видно, отлучился сейчас куда-то. Мало ли, по нужде, али к хозяину вызвали.

— К хозяину? — переспросила я.

— Так ведь что ты думала, у школы-то тоже свой хозяин есть, — усмехнулся садовник. — Один из первых наездников, полуорк, потому и живет так долго. Школе-то почитай триста лет нынче будет.

Да… как у них тут все интересно устроено. Лекции «конюхи» ведут, бывшие наездники, которых по пальцем пересчитать, в садовники определены, а единственный на весь питомник постоянный управляющий так надолго куда-то отлучается. Бардак прокрался и в учебные заведения иного мира.

— Вот он, мой красавец, — старик остановился у дальнего стойла, за которым сидел крупный дракончик с чешуей цвета хорошего кофе. На шее посверкивал «ошейник» из серебристых чешуек, такие же обрамляли глаза. Ярко-красные каемки на сложенных крыльях выглядят как алые ленты «дня победы» из моего мира. Действительно, красив, «динозавр». Вообще, как я заметила, эти существа отличаются утонченной красотой и гибкостью. Красные полоски на крыльях есть у всех, а вот цвет чешуи варьируется от изумрудно-зеленого до насыщенного темно-коричневого, почти черного цвета.

— Он теперь летает с другим наездником? — спросила я, любуясь красивым животным. Дракончик, завидев своего бывшего хозяина, радостно заворковал, и положил узкую морду на короткой шее на калитку. Эр почесал ящера за ухом и тот зажмурился от удовольствия.

— Нет, он не летал уже много зим, — вздохнул садовник. — Его выпускают побегать на учебной площадке, а летать он не сможет — его крылья ослабли, была слишком холодная зима, а Зорька уже стар… Однако, он не изменяет своему хорошему нраву, так ведь, мальчик?

Дракон словно понял, что сказал пожилой человек и ответил тихим довольным ворчанием.

— Как бы мне хотелось полетать, — вздохнула я. — Хотя бы один разок…

— Что ты, девица! — испугался старик. — Это только наездникам разрешено, после долгих лет учебы.

— А как же те «малыши» у которых сегодня первый вылет? — удивилась я.

— Те малыши уже год обучаются искусству полета, да и полетят они с преподавателем, умелым наездником. Нет, девонька, выкинь эту мысль из головы! Лучше пойдем, покажу тебе свой прекрасный сад. Он хоть и небольшой, да таких цветов, как там не найти и у короля.

— Хорошо, не волнуйтесь, — как ни в чем ни бывало сказала я. — Я ведь только спросила. А почему это так опасно? Что сложного в том, чтобы полететь?

— На лошади и то не все поперву держатся, а что уж говорить про летающего ящера, который в любой момент может ринуться к земле или взмыть к небесам. Тут-то неумелый наездник и не удержится.

Ага… значит, вся проблема в том, чтобы хорошо держаться в седле… Что ж, думаю, ее можно решить с помощью хорошей веревки. Но для начала надо хотя бы посмотреть на то, как летают наездники, как они управляют ящером. Думаю, принцип тот же, что и с лошадьми.

Неожиданно на самом входе в питомник мы столкнулись с невысоким мужчиной, чем-то похожим на индюка. Наверное, своим напыщенным видом и багровым свисающим носом-картошкой, похожим на «бородку» индюка.

Сперва человек увидел Эра, и хотел пройти в питомник, удостоив того лишь высокомерным взглядом, но тут заметил меня. А я что? Притворюсь-ка, от греха подальше, обычным не говорящим волком…

— А это еще что?! — с возмущением воззрился на меня этот субъект. Что-то подсказывает мне, что это управляющий…

— Так, брат ко мне приехал, — ничуть не смутившись, сказал Эр. — Его это зверюга. Увязалась за мной, и хоть ты что делай! Я уж и рукой махнул.

Я молча проглотила неприятные слова и даже повиляла хвостом, построив управляющему глазки. Вдруг проникнется?

— Мне плевать, брат или разбойник с большой дороги, — сердито сказал мужчина. Да, не произвела я на него хорошего впечатления. — У нас устав! А что он гласит? Правильно, никаких посторонних животных на территории. Тем более волков! Вдруг он кого загрызет, нам потом отчитываться перед родителями ученика… Чтоб сию же минуту за ворота отправил эту зверюгу!

— Так точно, — с напускной серьезностью ответил старик. — Только вот еще какое дело…

— Что еще? — недовольно спросил управляющий.

— У меня вечером еще племяшка приедет, так она в школе с братцем моим и переночует.

— Пускай ночуют, — махнул рукой управляющий, и, почесав упитанный бок, добавил. — И чегой-то у тебя столько родственников объявилось…

Впрочем, ответа он не ждал, и мы поспешили выйти во двор, пока этому «индюку» еще чего в голову не взбрело.

— Придется тебе на улице до вечера побегать, — печально произнес Эр. — А то ведь этот хрыч покоя нам не даст! Но ты уж обиды-то не держи…

— Да что вы! — успокоила я доброго старика. — Я и так вам много беспокойства доставляю. Только…

— Что, девица? — заволновался садовник.

— Эх, — вздохнула я. — Очень уж хотелось на обучение поглядеть, как летать будут…

— Так ведь это ж можно устроить! — радостно сказал Эр. — Обойдешь школу с левой стороны, да вдоль аллеи липовой к невысокому заборчику цвета травы подойдешь. За ним-то и проходит обучение. Увидишь, как полетят, даже может щель в досках обнаружишь.

— Спасибо вам огромное, — обрадовалась я. — Ну, я тогда пойду, чтоб проблем лишних не возникало.

С этими словами я выскользнула за калитку и затрусила в указанном направлении. Хоть ошейник уже потеряла, люди не обращали на меня много внимания, хотя бы потому, что все еще не пришли в себя от случившегося на площади. Кто ж волков-то станет боятся, после оборотней.

Липовая аллея обнаружилась совсем неподалеку, а от нее я вышла к забору, сделанному из досок зеленоватого цвета, уже через пять минут. Надеюсь, вовремя подоспела…

Все-таки преимущества волчьего обличия неоспоримы! Хотя бы в том, что можно без проблем пролезть там, где человек ни за что не пройдет. Вот и теперь, всего-то стоило — найти щель под воротами, и я внутри.

Вот это да… Да это же целый полигон! Наверное, строительство школы требовало огромных затрат, ведь она занимает такую огромную площадь. Но это того стоит… Жаль, что мне сюда уже не поступить, а то поучилась бы.

Пока я осматривалась, сидя у забора в тени кустов и зарослей полыни, на другом конце площадки собирались ученики — шумные, радостные «первоклашки», готовящиеся к первому в жизни полету.

Когда, наконец, несчастному преподавателю удалось навести порядок, и дети затихли, на площадку со стороны питомника, который виднелся даже отсюда, повели ящеров. Один за другим прекрасные создания выходили на открытое пространство, и с достоинством становились перед притихшими учениками. Преподаватель начал что-то объяснять детям, а стоящие рядом с ящерами люди — видимо, опытные наездники — поглаживали своих питомцев и ждали когда начнется урок. Э-нет, так дело не пойдет. Отсюда я ничего не услышу, нужно подобраться поближе.

Все были так поглощены своими делами, что никто не заметил маленькой серой тени, скользившей вдоль забора. Наконец, мне удалось достигнуть такого расстояния, что до слуха долетел голос преподавателя.

— Потом подтягивайте узду на себя и тихо говорите «рэй» — ящер полетит медленнее, и вскоре опустится на землю, — объяснял учитель. Я прислушалась и ловила каждое слово, так что вскоре узнала, как нужно останавливать дракончика, как заставить его свернуть влево или вправо, как запретить ему резкие повороты и броски вниз-вверх… В общем узнала достаточно, чтобы не разбиться при первом же вылете. Думаю, у меня он будет еще и последним. Не потому, конечно, что не справлюсь. Просто когда долечу до нужного места, боюсь, больше не рискну сесть на дракона.

— А теперь, к седлам! — скомандовал преподаватель, и дети робко подошли к ящерам. Впрочем, два мальчика и девочка храбро подбежали к ящерам первыми и резво, хотя и не без помощи наставника, запрыгнули в седла. Ящеры, стоявшие на порядочном расстоянии друг от друга, расправили кожистые крылья, открыв взгляду прекрасный внутренний рисунок из красных и желтых линий.

— Атей! — разом крикнули наездники, и ящеры одновременно сорвались с места, разбегаясь для прыжка вверх.

И вот настал момент взлета.

До моего слуха донеслись несколько криков — видимо дети с непривычки испугались и теперь жались к своим «инструкторам». А кто-то напротив, смеялся и радостно сжимал поводья, управляя полетом.

А у меня захватило дух от одного только вида этого чудесного зрелища. Ящеры летели, словно огромные птицы, изредка взмахивая крыльями, планируя и пускаясь в стремительный полет. Иногда они разлетались в стороны, но лишь для того, чтобы сойтись в незамысловатом, но красивом танце. Наверняка, в более-менее сложные моменты управляли драконами наездники, но и дети порой принимали поводья.

И я уже было решила, что мне пора уходить, как один из драконов, пролетающих мимо, резко свернул в сторону. В мою сторону.

Ой-ой…

— Держите! Держите поводья! — кричал преподаватель, бегая рядом.

Ящер заревел и понесся к земле, но наездник вовремя сумел остановить его, хотя тот почему-то все еще вел себя странно, почти агрессивно. Я видела, как наездник помог снять с ящера ребенка — ту самую девочку, которая так храбро побежала к дракончику. Она немного пошатывалась, и крепко сжимала руку преподавателя. Боже мой… надеюсь, с ней все нормально?

— Девочку срочно к врачу, — услышала я. Наездник вместе с ребенком отправились к школе.

— Что случилось? — остальные наездники тем временем посадили драконов на землю и поспешили к преподавателю. Дети толпились неподалеку, переговариваясь друг с другом и кивая на разбушевавшегося ящера.

— Яшка словно взбесился, — обеспокоено сказал учитель. — Вон, и сейчас словно с трудом сдерживается, чтобы в сторону не кинуться.

— А куда это он смотрит?

— Уж не в кусты ли?

— Точно! Глядите, там пес!

Опа… кажется, пора делать ноги.

— Кто пустил собаку на территорию?! — рассердился преподаватель. — Яшка на них кидается, ведь все знают!!! Мало того, что псину головы городского сожрал?! Поймать собаку!

Вот под такой аккомпанемент я выскочила из-за кустов и, уже не скрываясь, помчалась к своей дыре в заборе.

Яшка взвыл и, оттолкнув крылом сдерживающих его наездников, кинулся за мной.

Я взвыла вслед за Яшкой и побежала изо всех сил.

Крики людей остались за забором, как и клок шерсти с моего хвоста, захваченный таки зубами ящера.

Все, с этого дня зарекаюсь лезть, куда не просят. Ну, разве что разок еще… сегодня ночью…

А ночь, точнее, пока еще вечер, пришел быстро, и я едва успела вернуться в дом Эра, чтобы там переодеться в свою, изрядно помятую, одежду. Кот уже давно вернулся и вздохнул с облегчением, когда я пришла. Как, впрочем, и старый садовник, который успел ко мне привязаться и волновался, как бы меня не покалечил ящер. Весть о переполохе на «полигоне», конечно же до него дошла.

— Кира, — с укором произнес Кот. — Тебя и на минуту одну отпустить нельзя. Что ты забыла на тренировочном поле?

— Захотелось посмотреть, как они летают, — я пожала плечами и села за стол. — Так есть хочется, что и переночевать негде! Что-нибудь есть пожевать?

— Конечно, девица, сейчас, — заторопился Эр, и скоро передо мной стоял котелок с дымящейся вареной картошкой и свежая сметана.

— И все-таки, зачем ты ходила на тренировку? — не дал уйти от темы некромант.

— Я же сказала, просто посмотреть, — несколько раздраженно сказала я. Как будто обязана перед ним отчитываться…

— Ну-ну, — тихо сказал он и перевел разговор на тему нашего завтрашнего пути. — До ближайшего селения отсюда сутки пути, а ночевать в поле опасно. Как быстро ты можешь бежать в волчьем обличии.

— Не знаю, — ответила я, размышляя над своей «дорогой». Ведь прежде чем украсть дракона, надо добыть хоть немного еды, и карту… Карта есть у Кота, он еще днем ее забрал. Думаю, она мне подойдет…

— Возможно, придется искать постоялый двор, — покачал головой некромант.

— Я знаю один, к раннему вечеру до него доберетесь. Возле ельника нужно в сторону Оврагов свернуть, там и «Медвежий хвост» сыщется. Это так двор постоялый называется, — сказал Эр, попивая чай.

— Отлично, — ответил некромант. — Спасибо за совет, думаю, там мы и переночуем. А то ведь до села только к полуночи добраться можно, там нас уж и не пустит никто. Кстати, Кира, нужно найти тебе новый ошейник. А то в городах люди шарахаться будут, все-таки дикий зверь.

— Ага, — отстраненно сказала я, не расслышав, что сказал некромант. Еще бы — ведь у меня сейчас дела поважнее, нужно чтобы все прошло гладко. Дракона украсть — это вам не козла с привязи увести.

— Кира, ты в порядке? — заподозрил неладное Кот. Ну еще бы — сказал про ошейник, а я так спокойно отреагировала!

— Что? А да, конечно. Все хорошо.

Некромант подозрительно пристально посмотрел на меня, но ничего криминального не узрел и отвел взгляд.

Вскоре Эр проводил нас к зданию школы, где выделил комнату, находящуюся прямо у входа. Это хорошо, не придется через всю школу пробираться.

— Здесь обычно собрания устраивают, но управляющий разрешил вам переночевать, — пояснил Эр немного виновато.

— Все просто замечательно, — успокоила я его. — Спасибо за помощь.

— Да что ты, девица! — отмахнулся старик. — Для меня только в радость, если кому-то на склоне лет полезным буду.

— Ну что вы такое говорите! Вам еще жить да жить, тем более, что Яшке без вас скучно станет.

— И то верно, — при воспоминании о ящере старик улыбнулся. — Ну, вы располагайтесь, а я пойду, еще обход делать надо…

Когда Эр нас покинул, мы бросили вещи в угол комнаты и сразу же легли спать, благо что здесь было два дивана по обе стороны стола, за которым, видимо, и проводились собрания.

Мне пришлось выждать время, пока точно не убедилась, что Кот уснул. Надеюсь, что «точно». Думаю, за два часа — по крайне мере по моим ощущениям прошло примерно столько — он должен был заснуть. Ну что же… с богом.

Я потихоньку встала и, прислушиваясь к дыханию некроманта, подошла к сумкам, лежащим на полу. Пока что Кот не шевелился, значит спит. Ну и спи дальше, так всем будет лучше.

Интересно, куда же он запрятал карту? Так, в сумке нет… в другой тоже нет… Где же он ее спрятал? Вообще, это моя карта, я ее нашла, и нечего было от меня прятать! Кажется, в парке он положил ее в карман куртки. А куртка у нас где? Висит на стуле… Замечательно, теперь только бы не разбудить Кота.

До стула я добралась тихо, в последний момент едва не уронив со стола статуэтку. Тьфу, тьфу, тьфу, все обошлось… А вот и карта! Здесь же и мой пузырек, подарок Ганса. Наверное, Кот просто забыл все это выложить.

Неожиданно под ногой скрипнула доска. Только не это! Надеюсь, Кот не…

— Кира, ты чего не спишь? — раздался голос некроманта, и от неожиданности я вздрогнула.

— Выйти мне надо, — отозвалась я. — По сугубо личному делу.

— Туалет направо от двери, — лаконично отозвался Кот и я быстро вышла из комнаты, вздохнув с облегчением. Пока все обошлось, правда теперь мне придется действовать быстро, пока Кот не заподозрил что что-то не так. Жаль, конечно, с ним расставаться, тем более не попрощавшись. Ведь он действительно помог мне, когда я только появилась здесь. Что бы я делала одна? Меня бы в первый же день поймали охотники и была бы я теперь ковриком у камина.

Я выскользнула во двор, и остановилась, вглядываясь в ночь. Полумесяц выглядел как яркий шрам на чистом ледяном темно-синем небе. Звезд было так много, что казалось, смотрю на шикарную картину, вот только любоваться красотой некогда — нужно срочно уходить.

Бросив взгляд на домик садовника-сторожа, решила обойти его стороной. И чего он так поздно спать ложится? До сих пор свет в окнах не погас… Но подобраться ближе придется — еще будучи волком приглядела себе веревку и припрятала ее в кустах у забора.

Впрочем, оказалось, раздобыть ее не проблема — Эр меня не заметил. Еду я тоже припрятала здесь еще с вечера, как и некоторые необходимые вещи, вроде пары факелов (пришлось стащить в городе с какого-то прилавка — с волка спрос невелик), или ножа. Мало ли что еще может пригодится в дальней дороге. Хотя, надеюсь, что на драконе удастся добраться до Оридона в разы быстрее.

В питомнике было тихо. Так тихо, что я начала подозревать, не увел ли кто-нибудь всех ящеров вперед меня. Чушь какая.

Смотритель обнаружился вскоре, дремлющим возле входа на широкой скамье. Даже жалко его, бедняжка… Ночь-то выдалась не самая теплая.

Я осторожно прокралась мимо спящего человека в питомник. Там было темно, и только свет от полумесяца, проникающий в окошки, давал возможность видеть.

Ящеры не спали. Догадаться об этом было не трудно, поскольку глаза их светились в темноте зелеными огоньками. Стало быть, в темноте они видят. Теперь только и осталось, что выбрать подходящего дракончика, посмирнее…

— Ррр… — многозначительно отозвался первый ящер на мое приближение.

— Да больно ты мне нужен, — тихо сказала я, поспешно отходя от стойла.

Какие-то ящеры просто разворачивались ко мне задом не желая связываться с незваным гостем. Что ж, ладно…

После недолгих поисков я остановилась на небольшом дракончике, который с любопытством наблюдал за мной и агрессии не проявлял. Да и выглядел смирным, думаю — то что надо.

— Хороший мальчик, — ласково сказала я подходя к ящеру.

Он наклонил голову и фыркнул, наблюдая за мной. Его чешуя в темноте выглядела серебристо-голубой, но наверняка на свету он окажется изумрудным.

— Что, хочешь полетать, малыш? — спросила я, приоткрывая дверь стойла.

Ящер сделал шаг ко мне, и с любопытством обнюхал руку. Надеюсь, не для того, чтобы попробовать на зуб…

— Вот так, умница, пойдем, — продолжала приговаривать я, берясь за свисающую узду. Вот интересно, они их что, никогда не расседлывают? Впрочем, ни узда, ни, так называемое, седло, кажется, ничуть не мешают этим существам.

Осторожно я вывела ящера через вторую дверь, ведущую на полигон. Мой дракончик смирно стоял на месте, пока я залезала на него. Плотно завязанная холщевая сумка и гитара прекрасно уместились сбоку от седла, в специальном кожаном «кармане». Я же прочно привязала ноги к стременам и обвязала себя на поясе, благо, что давно умею завязывать «морские узлы». Дядя моряком был.

— Ну все, теперь, дракоша, полетаем, — сама для себя сказала я, и ящер повернул голову назад, поглядев, что это там говорит новая хозяйка.

— Атей! — приказала я, вспомнив, как начинали полет наездники.

Дракон удивленно наклонил голову и даже не подумал стронуться с места.

— Кира! — от неожиданного окрика я едва не выпала из седла — удержали веревки.

Кот? Вот еще черти принесли! Ну чего ему не спится?

— Кира, стой! — крикнул он и кинулся к ящеру.

— Атей! — гаркнула я, и стиснула сапогами бока дракона.

— Кира, нет! — заорал позади Кот, послышался крик проснувшегося смотрителя, но мой дракон как ошпаренный сорвался с места и через секунду подпрыгнул… о боже…

Дух захватило так, что кроме свиста ветра в ушах все крики стихли, а в голове поселилась единственная мысль — хочу на землю!!! Нет, Кира, надо взять себя в руки. Ты делаешь это ради сына, другого выхода нет… Черт возьми, не будь тряпкой!

Обругав себя как только можно, я немного успокоилась, и поняла две вещи: первое — дракон летит относительно плавно, и я сижу, вцепившись в него намертво, так что упасть очень проблематично; второе — мы летим не туда.

Еще днем я разузнала, что Оридон находится на востоке отсюда, а восток там, где высился шпиль школы — то есть позади нас. Дракончик полетел прямо и пока поворачивать не думал. Что ж, пора вспомнить, что говорил учитель на тренировке…

На удивление моей команды дракон послушался беспрекословно, сделал плавный круг и полетел назад. Вот только проблема — полетела моя ящерка прямо на крышу школы, словно и не думая поворачивать.

— Эйра! — закричала я, еще сильнее вцепившись в шею дракончика.

Умный зверь послушно свернул в сторону, и обогнул крышу. Внизу — я успела заметить — размахивали руками две человеческие фигурки. Что ж, надеюсь, Кот не будет держать обиды… Да и я ничего ему не должна — в конце концов, он спас жизнь мне, я — ему, мы квиты.

— Молодец, хорошая ящерка, — сумела произнести я, когда полет выровнялся и ящер полетел прямо к горизонту, туда, где восходит солнце.

Признаться честно, первые пару часов полета я не могла даже мельком посмотреть вниз: голова ужасно кружилась, и подкатывала тошнота. Но со временем стало легче и я, даже с некоторым удовольствием, рассматривала проносящиеся внизу поля, леса и реки. Кстати, рек здесь действительно много, земля выглядит испещренной синими лентами, как капиллярами.

Ящер летел достаточно быстро, и я уже не могла с точностью контролировать его движение — кажется, мы продолжали лететь прямо, а значит на восток. Правда, поразительно быстро небо слева от нас посветлело. Кажется, мы немного свернули с пути… А еще нужно срочно опускаться вниз, иначе я рискую полететь туда куда быстрее ящера — все-таки волки не приспособлены для того, чтобы держаться в седле.

Я приказала ящеру снизиться и стала высматривать подходящую полянку. Под нами был непроходимый густой лес, чуть левее виднелась синяя полоса воды — не реки, просто большого озера, протянувшегося на пару километров.

— Давай, малыш, ищи себе удобное место, — сказала я, погладив ящера по шершавому боку.

Дракончик отозвался счастливым курлыканьем и закружил почти над самыми верхушками деревьев.

Неожиданно рядом просвистела стрела. Вторая почти коснулась головы дракона, но он вовремя успел свернуть в сторону, причем так резко, что от падения меня уберегли только веревки. Все-таки хорошим узлам меня обучил дядя.

Черт! Что ж это такое? Кому там неймется?!!!

В вервях послышался шорох, словно стая обезьян мчалась вслед за нами по верхушкам деревьев.

А дракон заметно сбавил скорость, хотя и сумел подняться на приличную высоту от деревьев. Вот только одна стрела все-таки пробила крыло, и расстояние между нами и лесом заметно сократилось — ящер практически сбивал ветви хвостом и лапами. За нами по прежнему бежали неведомые существа, с криками и гамом на непонятном языке. Но стрельба по живой мишени прекратилась — видимо решили взять живьем. И такими темпами, чует мое сердце, скоро возьмут.

Помогите!!!!



Глава 9

— Кушайте, гости дорогие, кушайте. А если совсем совести нет, то и завтра приходите!

NN

— Ти иииии, хииииг, — верещал кто-то неподалеку.

Ему вторил подобный странный звук, видимо, отвечающий на реплику.

Вот ведь угораздило меня… Я что, все-таки упала? Нужно открыть глаза… ну же…

Глаза открылись, но ничего интересного пока не увидели. Только зеленые листья, стволы деревьев, цветущий куст жасмина. Под боком ворчит дракон, поджимая раненое крыло. А за ним…

— Вы кто? — прежде чем задать вопрос, я вскрикнула от неожиданности.

— Хииииг, тииии! — заверещало одно из существ (их здесь было два) и указало на меня пальцем.

Кажется, это не обезьяны, хотя похожи. Этакие мохнатые верткие человечки, мне по пояс, с копьями в тонких длинных руках и луками за плечом. Лица их… или морды… больше похожи на куньи, с черными блестящими глазками и вытянутым заостренным носом.

В ответ на верещание существа я лишь пожала плечами и посмотрела на небо. Еще сумерки, я — человек, а значит рассвет не настал. Интересно, что они сделают, когда я превращусь в волка? Надеюсь, не начнут охотиться?

И, господи, как же болит голова… Кажется, пока я была без сознания, меня развязали и положили на землю — но в такое неудобное положение, что шея затекла и теперь мстила за неподобающее отношение.

— Что тут происходит? — посторонний жесткий голос заставил этих созданий перестать верещать. Они посмотрели на нового свидетеля происшествия и указали ему на меня.

А я же в свою очередь во все глаза смотрела на забавное существо с мужским торсом, козлиными ногами и рожками, пробивающимися сквозь густую растрепанную шевелюру.

— Очередной шпион? — пронзительно посмотрел на меня этот новоявленный командир и зацокал в мою сторону.

— Я, э… — не сразу нашлась что сказать.

— Твоя зверюга? — существо кивнуло на дракона, который пока не проявлял агрессии, хотя я боялась, что он может начать сопротивляться неожиданным захватчикам.

— Моя, — сказала я. — Он ранен, нужна помощь.

— А с какой это стати мы будем помогать шпиону? — сощурив глаза, спросило существо.

— А с какой стати вы стали стрелять в моего дракона? — в ответ возмутилась я.

— А нечего к нам летать, — довольно резко ответил козлоногий человек. — У нас нейтралитет, и мы не намерены поддаваться вашим провокациям, люди!

— Да не шпион я! Вообще на восток летела, случайно здесь оказалась… Кстати, а где я?

— Никаких ответов не получишь. Ишь, чего захотела, чтобы мы сами врагам про места эти рассказали! А восток-то вона где, что-то ты не совсем туда прилетела…

— Да не надо мне ваших мест, — обреченно произнесла я. — Как мне доказать, что я не шпион?

— Никак. На допросе все расскажешь, — важно произнесло существо. Два мохнатых создания радостно заверещали, подтверждая его слова.

— Какой еще допрос?! Да я вообще не имею отношения к вашей войне… У вас нейтралитет, и у меня он же.

— Врешь ты все, — не поверило существо. — Люди не придерживаются нейтралитета.

— Ну, хотя бы скажите, кто вы?

— Фан-фран, торон Каранавии, — важно представился собеседник.

— Торон? — переспросила я.

— Ишь какая… — произнес Фан-фран. — Король это по-вашему.

— Да ну, — не поверила я. — И чего это король тут делает? Без сопровождения, да еще со шпионами разговаривает… Вдруг я покушение решу совершить?

— Чего? — не понял козлоногий. — Чего совершить?

— Лишить жизни ваше величество, — пожала плечами я.

— Вот еще, — обиделся Фан-фран, но на всякий случай отодвинулся подальше. — Меня нельзя покусить!

— Это почему? — усмехнулась я забавной интерпретации слова.

— Потому что торонов не покушают! Мы неприкасаемы! И вообще, у нас свои законы. Это глупые люди придумали, что король сидит в своем замке, ест, пьет, да законы издает. А у нас по-другому все — король нарасхват, больше всех бегает, меньше всех ест. Так вот.

— Вот оно что, — изобразила уважение я. — Так кто ты?

— Али глухая? — спросил Фан-фран.

— Нет, просто впервые такого как ты вижу. Человек ты, или тролль или еще кто?

— Вот еще, — обиделся Фан-фран. — Я — фавн, глупая намыра!

— Намыра?

— Человек по-нашему, — объяснил фавн. — И вообще, хватит болтать, пора суд устраивать!

— Какой суд, а как же допрос?! — возмутилась я.

— Допрос потом, — упрямо сказал фавн. — Цверги, ну-ка возьмите этого человека.

Два мохнатых подошли ко мне и попытались взять под руки, но я отдернула руку и пошла сама.

— А как же дракон? — спросила я.

— Вылечат его, и нам на службе пригодится, — сказал фавн. — Существо бестолковое, так что неважно, врагу ли служит, или нам.

Ящер словно понял его слова и осторожно, но предупредительно щелкнул зубами рядом с хвостом фавна. Кстати, до этого длинный тонкий хвост я и не замечала, приняв за шнурок от пояса. Ан нет — оказался весьма себе шустрым хвостом.

— Ничего, и не таких приручали, — фавн пригрозил ящеру кулаком.

Неожиданно на лицо упал луч солнца — наступил рассвет. Что ж, посмотрим…

— Старая ива! — воскликнул фавн, а мохнатые отпрыгнули от меня и заверещали что-то на своем странном языке.

Я, меж тем, встряхнулась, и обратила волчью морду к Фан-франу. Вот ведь, опять одежду не сняла…

— Я не человек, — сказала я. — Как вы относитесь к оборотням?

— Но ведь я бы сразу заметил! — фавн недоверчиво косился на меня, теребя в руках кисточку хвоста.

— Я неправильный оборотень, — сказала я. — Но и не шпион.

Фан-фран посмотрел на меня не то недоверчиво, не то сочувственно.

— Коли так, пойдем со мной, — сказал он наконец. — А вы, — он обратился к мохнатым цвергам, — присмотрите за летучим зверем! Пришлю лекаря.

— А суд? — на всякий случай спросила я.

— Судить некого, — уверенно ответил фавн и я облегченно вздохнула.

Мы отправились через лес, а мохнатые остались сторожить моего дракончика, который не очень страдал от боли, но развернуть крыло не мог. А ведь надо бы его вылечить, иначе как мне дальше лететь. Хотя, опасно это — про то, что меня примут за шпиона, мысль пока не приходила, а ведь сейчас военное положение…

Будь я сейчас в человеческом облике, едва ли сумела бы успеть за шустрым Фан-Франом, который словно специально выбирал такие места где заросли гуще, крапива помоложе, а канавы поглубже.

Наконец, лес немного поредел, перестали попадаться канавы, да и фавн чуть сбавил скорость, и оглянулся.

— Вот мы и пришли, — сказал он, когда я остановилась рядом и пыталась отдышаться, высунув язык из пасти. — Добро пожаловать в приграничную деревеньку Столбецы.

— Ничего не вижу, — честно призналась я.

— Еще бы, — усмехнулся мой провожатый. — Не туда смотришь.

Я проследила взглядом за его рукой, указывающей наверх. В кронах деревьев оказалось целое поселение из огромных круглых шаров веток, похожих на не очень аккуратные гнезда гигантских птиц. Между «домами» тянулись толстые ветви, наподобие мостиков, тротуаров и дорог. И вот по этим ветвям изредка пробегали жители странной деревни — те самые мохнатые существа, или, как назвал их фавн — цверги.

— А что же вы, здесь живете? — спросила я, не понимая, почему король так отличается от своих подданных.

Но фавн тут же развеял мое недоумение.

— Я здесь всего лишь с дружественным визитом, — вежливо ответил он. — Сегодня как раз покидаю этот чудный край и отправляюсь в свою резиденцию, в славный Край Цветущих Папоротников.

— То есть в столицу? — уточнила я. — Скажите, а далеко отсюда до Оридона?

— Далеко ли до славного королевства твоего народа? — усмехнулся фавн. — Да с четверть луны пешему и дня три конному.

— Четверть луны? Это что, месяц?

— По-вашему месяц, — согласился фавн.

— А могу я с вами отправится в столицу? — с надеждой спросила я.

— Со мной… — задумался фавн, сложив руки перед грудью. — Со мной. Что ж, ты не шпион, и даже, в некоторой мере, друг нам. Так что — можно.

— Спасибо, — обрадовалась я. — А когда отправляемся?

— Да вот только Джекрот вернется и сразу же в путь. Ну, что-то заболтались мы, нужно кое-какие дела уладить… Ярмарку решили организовать, приглашения разносим.

— А… — только и успела сказать я, когда фавн мгновенно исчез за ближайшими деревьями.

Впрочем, долго скучать мне не пришлось — с той стороны, куда ушел король ко мне подскочил один из мохнатых.

— Тии, эии, иии? — вопросительно взвизгнул цверг.

— Не понимаю, — я покачала головой. Цверг тронул меня за лапу и отошел на несколько шагов. Потом остановился и посмотрел назад. — Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Глупо было задавать вопрос, когда мы друг друга не понимаем. Так что остается только последовать за мохнатым существом.

Мы прошли к невысокому строению, похожему на большой шалаш из веток, или на гнездо, расположенное на земле. Оно стояло между двумя высокими деревьями, и из него слышались голоса. Причем, говорили на понятном мне языке.

Мохнатый провел меня внутрь этого строения, где к моему изумлению оказались два фавна, чуть поменьше Фан-франа и один гном — причем не такой, каких мне приходилось видеть в Фиолетовых горах, а самый настоящий, классический гном — ростом ниже чем мне по пояс, в желтом колпаке и синем камзоле с желтой же оторочкой.

— Трии, тиии, ниии! — проверещало создание, сопровождающее меня.

— Хорошо, Тин, хорошо, — мягко произнес гном, посмотрев на меня и на цверга. Мохнатый тут же скрылся, а мне не оставалось ничего, как первой начать разговор.

— Здравствуйте, — вежливо сказала я.

Гном, склонив голову, посмотрел на меня, а два фавна, причем абсолютно одинаковых внешне, с любопытством посмотрели на меня.

— Малыш Тин сказал, что сам торон тебя велел принять, — наконец, произнес гном. — Гостям мы завсегда рады. Особенно эти два балбеса, так ведь, Пом и Ком? — гном шутливо толкнул одного фавна локтем и оба близнеца поспешно закивали. — Меня-то Клок зовут, а тебя, оборотень, как величать?

— Кира, — представилась я и про себя отметила, что недаром гному такое имя дали — из-под колпака действительно торчит рыжий клок волос, вроде лохматого чуба.

— Девица, стало быть, — заключил Клок. — Да ты проходи, здесь все свои, никто не кусается!

— Спасибо, — отозвалась я, проходя в «шатер» из веток. На самом деле место напоминало шатер, в котором военный полководец разрабатывает стратегию наступления, советуясь со своими помощниками за большим столом в центре шатра. Здесь стол имелся, только на нем вместо фигурок солдат лежали разноцветные кусочки коры и листья.

— Вот, открытки делаем, чтобы на ярмарку приглашать, — сказал гном, заметив мой заинтересованный взгляд. — Ты на ярмарку-то собираешься?

— Ну…

— Замечательно, — обрадовался гном. — Значит, пойдешь с нами. Чем больше гостей, тем веселее.

Я решила не спорить, все равно нужно идти в столицу — оттуда, может, и до Оридона доберусь.

— А почему ты не обернешься человеком? — спросил один из фавнов, до этого шушукающихся и кивающих друг другу на меня. Видно, интересно, а спросить бояться.

— Ам… мне так легче по лесу ходить, — ответила я после недолгого раздумья.

— А… — второй фавн помялся, потоптался на месте и спросил. — А как же ты оказалась здесь, если люди говорят… — фавн, уж не знаю Пом или Ком, запнулся и посмотрел на гнома.

— Ты бы язычок-то попридержал, — Клок погрозил фавну пальцем. — Ишь чего говорит! Ты не слушай его, — он обратился ко мне. — У фавнов фантазия-то богатая, много чего могут напридумывать.

— Это ты верно заметил, заместитель торона, — я обернулась на голос и увидела Фан-франа, стоящего в дверях.

Гном бросил на него испуганный взгляд и зажал себе рот рукой. Потом, все-таки убрал руку и сказал:

— Это я не п-про вас, торон Фан-фран, это я про этих негодников!

«Негодники» потупились и стояли, переступая с копытца на копытце и теребя в руках кисточку хвоста.

— Да? — нарочито удивился король. — Что же, у меня недостаточно сообразительности по-твоему?

— Никак нет, — еще сильнее засмущался гном. — И про вас тоже…

— Что же, ты не уважаешь своего торона, и считаешь его выдумщиком?

— Нет, конечно нет, — совершенно растерялся гном, а фавн явно развлекался. Впрочем, он решил перестать издеваться над подданным и прошел к столу.

— Как вам новая гостья? — спросил король поворачиваясь к фавнам. — Милая дама?

Пом и Ком одновременно закивали.

— И вы хорошо общались, пока не пришел я? — продолжил спрашивать фавн. А я следила за кисточкой его хвоста, дергающейся туда сюда, с трудом подавляя желание ее поймать.

Снова кивок. Видимо, не смотря на то, что король здесь не строит из себя неприкосновенный пуп земли, подданные оказывают должное уважение и трепет. М-да.

— Тогда почему достопочтимый Клок на вас ворчал?

Видимо, вопрос предназначался гному и тот, стянув колпачок с головы, сказал:

— Они про людей говорили, мол, слышали от них…

— Что слышали? — насторожился торон.

— То самое, — тихо сказал гном и покосился на меня.

— Так… — положив руки за спину, фавн обернулся ко мне. — Прошу извинить этих мальцов, они еще не понимают, что говорят. А вы, — он обернулся к фавнам и строго произнес. — Где вы могли слышать, что говорят люди?

— От сороки слышали, — наконец, признался один из них. — Она в городе бывала…

— А разве я не говорил вам, что с сороками дел лучше не иметь? — строго навис над близнецами старший фавн.

— Но папа… — пискнул один, но король остался непреклонен.

Так это, значит, его дети? То-то я думаю, они так испугались… Строгий отец.

— Идите, прогуляйтесь, а мы тут сами справимся.

Пом и Ком не стали спорить, и скоро исчезли из шатра, подобрав хвосты.

— Что такого говорят люди? — спросила я, когда все успокоились.

— Как? — искренне удивился Фан-Фран. — Ты не знаешь, что происходит с твоим народом? Значит, ты все-таки шпион!

— Просто очень давно не была в Оридоне, — спокойно возразила я. — Вообще была очень далеко отсюда. Путешествовала.

— Где это надо было путешествовать, чтобы столько упустить… — пробормотал фавн. — Ну да ладно. Тогда ты обязана знать. Только скажи сперва — есть у тебя родные, семья или друзья-оборотни?

— У меня есть сын, — тихо сказала я. — И — да, у меня есть друзья.

— Должно быть, тяжело столько не видеть сына, — сочувственно вздохнул гном, но я не совсем поняла, о чем он. Впрочем… если я сказала, что ничего не знаю, и что долго не была «дома», значит он решил, что я не видела друзей и родных три года. Ровно столько, сколько идет война.

— Тяжело это все… — вздохнул фавн, и отвел глаза. — Вас ведь теперь все врагами считают. Кроме тех, кто живет здесь, в Каранавии. В нашем славном королевстве, в землях обширных лесов, говорящих зверей и глубоких звенящих озер с начала мира жили малочисленные народы, слишком отличающиеся от остальных. Среди нас есть те, кто чувствует добро и зло, правду и ложь, истинную природу. Поэтому нас не провести, в отличие от остальных.

— В «отличие»? — насторожилась я.

— Да. Все остальные сейчас уверены, что вы, оборотни, виновны в начале войны, что вы стали нападать на представителей других рас, что у вас сильна жажда крови… Даже вампиры и северные гномы встали на сторону людей, хотя в начале войны все было иначе.

— Но почему? — не поверила я. — Почему все так думают? Ведь оборотни никогда не на кого не нападали!

— К сожалению, кто-то сделал так, чтобы все поверили в то, что вы… как бы сказать… «озверели». Пару лет назад открылось, что истинной причиной войны стала шкатулка.

— Шкатулка? — удивилась я.

— Именно, — вздохнул фавн. — Не знаю, что в ней было, но определенно нечто ценное, что обнаружили оборотни и что принадлежит Миру. Всем и каждому, любой вправе воспользоваться этой вещью. Пошли слухи, что оборотни присвоили вещицу себе. Когда гонец от людей повез шкатулку с вещицей в столицу, на него напал оборотень. После нашли лишь кости, да одежду гонца…

— Так вот истинная причина войны… — пораженно произнесла я. — И вы знаете, что оборотни не виноваты?

— Уверены, — ответил фавн. — Энны, воплощения духов природы, сказали нам об этом.

— Но есть ли способ пройти в Оридон, через границу?

— Если только через нашу, через Рассветное озеро. Ты так хочешь вернуться?

— Мне нужно найти сына, — только и ответила я, пристально посмотрев на фавна.

— Торон, нам пора идти, — сказал гном, закончив складывать листья на столе по цветам.

— Хорошо, друг мой, — сказал фавн. — Только найди моих непослушных сыновей и тут же тронемся в дорогу. Ах да, чуть не забыл! — он вновь обратился ко мне. — Цверги сказали, что дракону нужно время, чтобы поправить крыло. Так что тебе придется его оставить.

— Хорошо, только скажите цвергам, чтобы принесли мои вещи. А то мне облик менять долго…

Какие порой делаешь неожиданные открытия незаметно для себя! Вот, казалось бы — фавн, сказочный персонаж, да к тому же близкий к демонам или злым духам, что-то вроде черта. А какие они, оказывается, приятные в общении! Идем вместе всего пару часов, но за это время стали общаться как старые добрые друзья. Юные фавны успели рассказать мне про занимательные традиции их народа, вроде танцев среди множества разожженных костров по ночам или охоты на трехрогого оленя, которого на самом деле не существует. Король же… или торон на их языке, как ни старался напустить на себя важный и серьезный вид, оставался обычным милым фавном и добрыми глазами и замечательной пушистой кисточкой на хвосте.

Про гнома же и говорить нечего — более общительного собеседника мне еще не встречалось. Он был готов говорить на любую тему, правда со своим королем вел себя осторожно, почтительно и, я бы сказала, относился к нему с трепетом.

Все время, что мы шли, местность почти не менялась — все те же деревья, травы, цветущие белоснежными бутонами кустарники и лозы винограда, приветливо помахивающие листьями-ладошками. Впрочем, идти было не скучно, потому что лес этот отличался от всех виденных мною раньше — он намного светлее, листья здесь, словно, зеленее, а воздух напоен самыми сладкими ароматами трав и цветов. Но главным отличием все же было наличие огромного количества птиц, которые совсем не боялись нас, и порой даже садились на голову и плечи. К тому же некоторые из них говорили. Да, в свом мире я и представить себе не могла целый лес говорящих попугайчиков. А ведь тут они не только говорят, но еще и понимают. Вот только недавно Клок разговаривал с забавной серой хохлатой птичкой о том, какой уродился урожай рябины и можно ли будет обеспечить рябиновым вином всех гостей ярмарки.

— Тебе точно не тяжело? — обеспокоено спросила я, глядя, как Фан-фран лично несет мою гитару, которая размером была почти с него. Остальные мои вещи несли дети торона, близнецы, но когда он узнал, что в черном чехле музыкальный инструмент, с трепетом понес его сам. Оказалось, что все жители Каранавии обожают музыку.

— Абсолютно, — сказал фавн, и перехватил инструмент поудобнее. Я вздохнула и продолжила путь. Жаль, что я не могу оборачиваться по своему желанию. А то неудобно как-то получается…

— А далеко до столицы? — спросила я спустя некоторое время.

— До Края Цветущих Папоротников еще день пути, так что мы прежде остановимся в одном городке, у дриад и беженцев.

— Беженцы? — удивилась я.

— Те, кто не захотел воевать, — пояснил Клок, отрываясь от спора с синицей о том, что лучше: красная лента на подарке или синяя. — Их приняли дриады, как самые близкие к человекоподобным существам. У них, в основном, вампиры, несколько оборотней, эльфы…

— А ведь четверо беженцев так здорово играют и сочиняют музыку! — ко мне подскочил один из молодых фавнов. Кажется, Ком, у него глаза темнее и зеленее.

— Говорят, они почти пол мира объехали! — с другой стороны подскочил его брат.

— Менестрели что ли? — спросила я. Почему-то стало тоскливо и немного холодно. А ведь сколько я в этом мире, не разу ни вспомнила про Нерона… Он ведь тоже менестрель, и при том так похож на моего мужа… погибшего мужа… Нет, это муж был похож на него… или… Как глупо! Лучше об этом не думать, и не вспоминать. Наверняка у него уже есть семья и дети, и… у меня тоже есть сын, и сейчас лучше думать только о нем.

— Да, — ответил Фан-фран. — Все из разных рас, из своих королевств бежали, не хотят за людей воевать. А ты что же, много лет странствуешь?

— Да уж… — отстраненно ответила я. — Много…

— Жалко мне тебя, — покачал головой фавн. — Думаю, не обрадует тебя то, что в своем родном крае увидишь.

— Посмотрим… — сказала я.

Неожиданно затрещали ветви, словно кто-то большой пробирается сквозь лес. Но испугаться я не успела, потому что торон воскликнул:

— Джекрот! Наконец-то догнал! Мне уже сороки донесли, что ты опять в малиннике застрял.

— Я нигде не застревал, — добродушно прорычал кто-то из кустов. Наконец, показалась медвежья морда, а за ней и весь медведь — крупный, рыжевато-бурый, с белой отметиной на левом ухе. — С чего ты взял?

— Папа, ты же сказал не водиться с сороками! — тут же с двух сторон к торону подскочили молодые фавны, так что Фан-фран только руками за голову схватился. — Вам не надо, маленькие еще, сплетни всякие слушать.

— А тебе? — доверчиво спросили его дети.

Фавн задумался, потому что понял — получается, что ему можно. Можно слушать сплетни. Не к лицу королю-то…

— Потом, дети, потом, — не нашел что ответить фавн.

— Так кто же застрял? — искренне продолжал недоумевать медведь. — Может, сороки перепутали, и застрял не я, а кто-то другой? Надо помочь!

— Джекрот, это иносказательно, — обреченно произнес Фан-фран. — Ты слишком долго. Есть какие-нибудь вести?

— Вот, — медведь протянул фавну кусок коры. — Это просил передать Дубравник.

— Хорошо, — фавн взял «письмо». — Можешь передать старому лешему, что я велел выдать тебе бочонок меда.

— Спасибо! — проревел медведь, и чуть было не обнял фавна, но вовремя спохватился. Конечно, не та весовая категория…

Как только медведь скрылся в кустах, фавн принялся изучать записку, сделанную на куске коры, а Клок подошел ко мне, посмотрел вслед Джекроту и произнес:

— Медведи, конечно, хороши как вестники, вот только умом природа их, к сожалению, обделила.

— Неожиданно… — пробормотал фавн, отводя взгляд от письма.

— Что-то случилась, мой торон? — обеспокоено спросил гном.

— Чуть восточнее, ближе к границе с Оридоном, есть селение деревянного народа. Ты, наверное, помнишь?

— Конечно. Они ведь гоблины, мой торон.

— Именно. И они отказываются исполнять долг, возложенный на все приграничные селения.

— Не хотят охранять границу? — удивился гном.

— Да. И требуют, чтобы их признали отдельным королевством.

— Но ведь их поселение не больше деревни! — воскликнул Клок.

— Это не значит, что с ними легко будет договориться, — вздохнул фавн. — Они упрямы, как…

— Как дуб, — подсказал Клок.

Думаю, лучше не уточнять, почему «дуб» упрямый.

До небольшого городка дриад мы добрались через несколько часов, правда пришлось пробираться через овраги и заросли, так что даже лучше, что я в обличье волка, иначе давно отбила бы себе все, что можно, и ходила бы в синяках. К моему большому облегчению, дриады жили не в шалашах и не на деревьях. Совершенно обычные дома, мощеные просторные улицы, красивые фонари вдоль дорог и множество цветущих растений повсюду. Не знаю насколько велик город, но, как сказал Клок, обойти его можно за пол дня по прямой и лишь за сутки по кругу. Город, как стеной, окружен лесом и дома подходят вплотную к деревьям, порой даже сливаясь друг с другом в буквальном смысле — ствол словно врастал в стену, а ветви так плотно оплетали крышу, что казались естественным дополнением к местной архитектуре.

— Славный край, милые жители, — произнес фавн, когда мы остановились на границе леса.

— А какой у них глинтвейн! — мечтательно произнес гном, поправляя колпак. — Такого во всем лесу не сыщешь!

Я же стояла молча, и принюхивалась к витавшему здесь аромату — цветочная пыльца, свежая выпечка и земляника. Как же я, оказывается, голодна! А ведь со вчерашнего вечера ничего не ела…

— Мы здесь надолго? — спросила я.

— Задержимся только на ночь, — сказал Фан-Фран. — Нужно успеть в столицу как можно скорее, дела не ждут. Ком, Пом, а ну прекратите!

Окрик отца заставил близнецов притихнуть — они только что хотели первыми побежать в город, подозрительно поглядывая на куст с какими-то синими ягодами, растущий у одного из домов.

Словно услышав этот крик, из-за крайнего дома к нам скользнула зеленая тень.

— Наш славный торон! — воскликнула «тень», оказавшаяся стройной невысокой девушкой с длинными зелеными волосами, больше напоминающими гибкие тонкие перья. — Давно не бывал в наших краях. В гости пожаловал?

— Увы, нет, Сильфи, — развел руками фавн и улыбнулся. — Как бы мне ни хотелось, но — дела.

— Ну что же, хорошо, что хотя бы по делам заглядываешь, — девушка улыбнулась в ответ и посмотрела на присмиревших близнецов-фавнов. — А твои дети выросли. Оба в отца пошли, красавцы.

— Только вот характером, видимо, в деда, шуша. Тот еще проказник, до сих пор спасу нет, хоть и седой он уже.

— А твой главный министр как всегда в своем репертуаре, — усмехнулась девушка, переводя взгляд на Клока. — Здравствуй, желтый колпак!

— Я же просил так меня не называть, — беззлобно проворчал гном, и поправил свой головной убор. — А вы, дриады, тоже не изменились — по-прежнему любите зацепить или смутить доброго молодца.

— Вот именно, Клок, доброго молодца, — сказал фавн. — А не тебя.

Гном ничуть не обиделся — видимо счел недостойным обижаться на короля — а переключил внимание на болтающих неподалеку синиц.

— Это Кира, странствующий менестрель, — представил меня Фан-фран, когда заметил, что дриада заинтересованно смотрит на меня зелеными глазами. — Она оборотень.

— Рада приветствовать тебя в наших краях, — весело произнесла девушка. — Ты беженка?

— Нет, — я покачала головой. — Возвращаюсь к себе домой… в Оридон.

— Храбрая девушка, — произнесла дриада и посмотрела на фавна. — Что ж, вы пока располагайтесь, а мне нужно идти, смотреть, чтобы мои сестры ничего не перепутали. Сегодня ведь праздник Желтых Цветов, нужно много чего приготовить.

— Что-то не слышал раньше о таком празднике, — сказал фавн.

— Конечно же, — рассмеялась дриада. — Его только два солнца назад придумали!

— Значит, нам повезло, побываем на первом в мире празднике Желтых Цветов, — с улыбкой произнес торон, и дриада бесшумно исчезла за домом.

Мы тоже вошли в город, где текла размеренная, но веселая жизнь — порой встречались зеленокожие дриады, иногда представители других рас — от гномов до эльфов. Но все-таки дриады интересный народ… Практически целиком, от цвета глаз, до цвета кожи, они отливают приятным зеленым оттенком. Ресницы и те зеленые, необыкновенно длинные, к тому же перистые. Да, в моем мире и самые умелые визажисты такого не сотворят…

До самого вечера мы практически ничем не занимались. Поскольку фавна знали здесь все — что не удивительно, стыдно не знать короля — нас разместили в одном из домов, принадлежащем одной из дриад — молодой, коротковолосой особе, которая не могла жить без красок и чистого холста. Весь дом был увешан ее картинами, изображающими сказочных существ, о существовании которых мне приходилось лишь гадать. Возможно это только плоды ее воображения, но может быть в этом мире и водятся крылатые волки, зеленые пантеры и огромные орлы, способные поднять медведя.

С заходом солнца, когда я вновь стала человеком и переоделась в свою, весьма потрепанную, но все же приличную одежду, в дверь моей комнаты постучали. После стольких часов ничегонеделанья и поедания земляники меня клонило ко сну и не хотелось даже подниматься с дивана. Но пришлось, потому что кто-то настойчиво продолжал меня доставать.

— Что случилось? — спросила я, застав на пороге хозяйку дома с ног до головы испачканную краской.

— Все собираются на праздник. Ты идешь?

Я оглядела ее испачканную синим одежду и растрепанные короткие волосы, и с сомнением спросила:

— Так уж и все?

— Я сейчас переоденусь, — рассмеялась девушка, поняв о чем я думаю. — Наш торон, его дети и министр уже ждут у крыльца. Пойдем, будет весело — это я тебе обещаю.

— Ну, раз обещаешь… — вздохнула я, и распрощалась с мыслью о мягком диване. — Сейчас выйду.

— Отлично! — обрадовалась юная дриада и сама помчалась переодеваться.

Через некоторое время я вышла из дома. На небе уже сияло пол луны, хотя звезды еще не появились, и было достаточно светло. На улице не было никого, кроме моих новых друзей, но откуда-то издалека слышалась задорная музыка, веселые голоса, а ветер доносил ароматы из корчмы, где начинался праздник Желтых Цветов.

— Так вот ты какая, Кира, — произнес Клок, посмотрев на меня. — Раз уж ты обернулась человеком, может, возьмешь свой чудесный инструмент и исполнишь пару песен для наших гостеприимных хозяев?

— Поддерживаю предложение, — сказал фавн. — Любопытно послушать, ради чего я нес сюда эту огромную коробку.

— Ладно, — согласилась я. — Сейчас, только за гитарой схожу.

На самом деле на праздник мне не очень хотелось, и основная причина тому — сын. Как можно веселиться и праздновать, пока он находится неизвестно где, и я не знаю как он себя чувствует и даже не могу услышать его голос… Боже, не хватало еще разреветься… Сейчас все равно ничего не исправить, но раз уж у меня нет настроения, это еще не повод портить его другим.

Из дома мы вышли уже с Мильтой, той самой коротковолосой художницей-дриадой. У корчмы, или подобного ей заведения, толпились представители различных рас — смеялись, пели, пили, танцевали у разожженного на улице костра — словом, радовались жизни. Над входом и рядом с крыльцом лежали охапки желтых цветов — от одуванчиков до тигровых лилий и роз.

Нас попытались утянуть в танце несколько дриад и гномов — и Криг остался с ними на улице, затерявшись в веренице танцующих у костра. Близнецы уже прошмыгнули в корчму и найти их теперь было проблематично. Впрочем, Фан-Фран не особо волновался за них, и сам пустился в пляс, только уже в корчме, под задорную музыку нескольких менестрелей, которых мне было не видно за толпой веселящихся.

Вот только на миг все словно расступились в едином движении танца, и я увидела… господи… быть этого не может… Нерон?!

Не знаю, совпало ли, или просто рука флейтиста дрогнула, но музыка оборвалась, словно споткнулась о невидимую преграду, впрочем, тут же началась снова, только без аккомпанемента флейты.

— Пропустите… извините… можно пройти… — послышалось в толпе, и через несколько секунд я замерла, глядя в до боли знакомые черные глаза, которые, кажется, тоже не верили в то, что видят меня.

— Кира! — одновременно с выкриком, вампир заключил меня в свои объятия. — Неужели это ты?…

— Эм… — поначалу я настолько растерялась, что не нашлась, что ответить. — Нерон?

Мой вопрос прозвучал неуверенно, и я осторожно отстранилась, чтобы взглянуть на его лицо. Неужели…

— Я знал, что ты вернешься, — тихо сказал он, заглядывая мне в глаза.

— Прости… — тихо сказала я, немного отступая. — Я… я тоже рада тебя видеть.

Повисло молчание, не нужно было ничего говорить, просто смотреть… Но как объяснить, что теперь я — не та Кира, которую он помнит, что теперь у меня есть сын и любимый человек, невероятно похожий на него, которого… которого я потеряла.

Глава 10

Я не грущу… я задолбался улыбаться!..

NN

— «И он прошел сквозь огонь, и воду, и камень, и принес то, что на многие века прославило его род…», — нараспев читала Мильта, сидя возле камина в кресле. Надпись на обложке книги, которую она читала, гласила — «Предания и легенды Золотого Острова». За окном только что лил дождь, теперь же небо выплакало всю влагу, и осталась лишь серая пелена, укутавшая весь мир. — «И то, что нашел он, могло превращать в золото золу и исцелять тяжело больных, и…». Кира, ты точно решила? — дриада подняла на меня взгляд, отрываясь от чтения.

— Да, — сказала я, не оборачиваясь. Подумала, и вытащила из дорожной сумки тяжелую веревку, вроде каната. И без нее обойдусь, и так тяжело будет нести.

— До Оридона еще три дня пути, даже на лошади, — сказала девушка. — А на границе теперь неспокойно. Ты уверена, что стоит идти сейчас?

— Да, — повторила я, размышляя, все ли взяла в дорогу. — Прости, мне не хочется ничего объяснять. Так надо.

— Не извиняйся, — сказала девушка. — Это твое дело. Тем более, я спокойна за тебя, все-таки теперь ты пойдешь не одна. Вы давно знакомы с Нероном?

— Более чем… — вздохнула я. — Да, наверное, это к лучшему, что он тоже собрался ехать в Оридон. В конце концов, там и его друзья тоже.

— И все равно странно, — отозвалась девушка. — Он долго живет здесь, с середины войны, и ни разу до вчерашнего вечера не задумывался о том, чтобы уйти.

Да, глупо убеждать себя, что вампиру вдруг ни с того ни с сего захотелось повидаться с Вином или Лирой, или, того лучше, Фредериком. Не смотря на то, что вчера я рассказала ему все, что произошло, он решил идти со мной. Неужели думает, что что-то можно вернуть? Глупо… Какова я буду, едва похоронив мужа связывать судьбу с его «двойником»…

— А ты не будешь прощаться с фавнами? И с Клоком? — спросила художница.

— Они спят. Не стоит будить их, тем более, что Фан-фран вряд ли одобрит мое решение. Передай им, что я их не забуду, и… пусть на Ярмарке выпьют за нас хорошего вина.

— Кира, пора выходить, — в дом вошел Нерон и принес с собой сырость и прохладу уличного воздуха.

— Подожди, — сказала я. — Нужно дождаться рассвета.

— Ах да, извини… — смутился он, вспомнив о моем превращении.

Дриада лишь удивленно взглянула на меня, но ничего не спросила. Я же отправилась в свою комнату, чтобы снова принять облик волка.

Когда я вернулась, принеся в зубах одежду, дриада стояла спиной к дери, обратив задумчивый взгляд к огню в камине. Нерон же ожидал у дверей, и при виде меня не показал удивления, хотя я почувствовала — ему не по себе. Не по себе видеть любимую в таком странном для нее обличье. Что поделаешь — такова жизнь, и не я это выбрала.

— Надеюсь, когда-нибудь еще увидимся, — сказала я дриаде, кинув одежду к ногам вампира. Нерон сунул вещи в сумку, я же собралась уходить, но уже на выходе меня догнал голос Мильты.

— Ты хороший человек, Кира. Желаю удачи, подруга.

Но я так и не обернулась, лишь приостановилась на пороге и вышла в начинающийся рассвет.

На улице снова зарядил мелкий дождь. Такой, который постепенно, настойчиво вымачивает даже густую волчью шерсть, как тонкую тряпку. Но стоит ли обращать внимание на сырость в природе, если на душе и того хуже? Глупая Кира, глупая волчица… Хватит хныкать. Хватит, я сказала!

Как всегда метод «самобичевания» подействовал, и мысли сосредоточились на прошлом. На дне рожденье сына, когда он в первый раз взял в руки мою гитару и извозил все струны в сливовом варенье; на нашем семейном выезде на природу осенью, когда листья еще не совсем опали, а воздух напоен ароматом скошенной травы, грибов и холодной свежести после дождя; на том, как муж учил меня водить машину за городом, но все обучение закончилось тем, что колесо через два метра попало в небольшую канаву; на…

— Кира, — тихий голос Нерона, бесшумно идущего рядом, заставил меня отвлечься от воспоминаний. — Ты так и будешь молчать?

— А что говорить?

— Когда не знаешь что сказать, говори правду, — произнес вампир.

— Прости, — я помотала головой, отгоняя наваждение. Точно так же говорил и мой муж… — Просто в последнее время я не в себе.

— Ты была одна в этом мире. Теперь у тебя есть поддержка.

— Спасибо, — устало произнесла я и улыбнулась бы, если бы волки умели. — Только, знаешь, мне не нужна поддержка. Мне нужно найти сына, и больше ничего.

— Я помогу тебе, — все так же тихо произнес вампир.

— Послушай, — я посмотрела на него. — Я не хочу ничего скрывать, и обманывать тебя. Ведь я все сказала еще ночью, разве ты не понял? Просто, я… я не знаю как объяснить…

— Не надо ничего объяснять. Мы ведь друзья, верно? — Нерон шутливо потрепал меня за ухом.

— Верно. Только — еще раз так сделаешь, и будешь лечить руку. Я тебе не собачка! — беззлобно отозвалась я.

— Как скажешь, — улыбнулся он в ответ. — Кстати, в образе волка ты выглядишь очень мило. Ты прирожденный оборотень.

— Издеваешься? Лучше скажи, как ты мог оставить свою труппу, и податься в опасное путешествие с неизвестно откуда взявшейся подозрительной девицей?

— Как я мог оставить подозрительную девицу? — вопросом на вопрос ответил Нерон и ухмыльнулся во все свои четыре клыка и двадцать восемь зубов.

— И что же они теперь, без тебя играть будут? — не отставала я.

— Пока да, а после мы договорились, что они тоже переберутся в Оридон, только позже.

— Ясно. Скажи, а почему ты решил уйти из своего королевства сюда?

— Потому что я менестрель, а не убийца, — спокойно отозвался вампир. — К сожалению так сложилось, что мои сородичи в большинстве своем оказались по другую сторону баррикад, а воевать с тем, с кем делил ночлег и вино…

Пока мы шли по городу, дождь почти закончился и когда мы вновь оказались в лесу, он практически прекратился — только с листьев капала вода, и лапы промокли от росы и луж, которые порой попадались на пути.

— Можешь достать карту? — спросила я, когда мы отошли от города. — Может есть какой-то короткий путь до границы?

Нерон не стал ничего говорить, просто выполнил мою просьбу и мы склонились над картой в его руках. Сперва я с трудом разобрала где здесь что, но вскоре поняла, что этот маленький пятачок леса в окружении невысоких гор и озер — то место, где мы находимся. А вот та большая загогулина в форме бумеранга — Ставерполье, где живет люди. Ну а относительно круглый кусочек земель, с одной стороны окруженный горами, и есть Оридон. Странно…

— Что-то не так? — вампир словно почувствовал мое недоумение.

— Этот крестик, который сейчас стоит на том месте, где находимся мы, раньше был на землях кочевников, начавших войну.

— Откуда у тебя эта карта?

— У одного колдуна одолжила, — я не стала вдаваться в подробности обретения этой вещи.

— Возможно, тебе просто показалось, — предположил вампир и я не стала спорить. В конце концов, это не так важно. Главное, что мы идем правильно — более короткого пути, чем через деревню гоблинов, расположенную у границы, не найти.

Путь нам предстоял не близкий — почти неделю добираться до Оридона и пару дней по королевству оборотней до столицы. За неимением лошадей, приходилось обходится своими двумя и четырьмя. Хорошо, что с ночлегом проблем не возникало — в этом лесу всегда можно было найти добрых существ, которые могли дать кров и еду.

Пять дней пути пролетели незаметно — они слились в одну лишь дорогу, лес и усталость. Но всему приходит конец — пришел он и лесу. Началось поле, заросшее тюльпанами, правда, уже отцветшими. Всего несколько красных головок еще покачивались на ветру, а на их место уже претендовала какая-то желтая травка с пряным сильным запахом и мелкими, похожими на дымку, цветочками. Интересно, если теперь лето — здесь тюльпаны цветут, когда вздумают?

Дело близилось к вечеру, и нужно было срочно искать ночлег — переодеваться в чистом поле негде, да и в лесу не слишком приятно. А судя по карте, мы уже близко к селению гоблинов, и поле это называется… хм… как оригинально — Поле. Кстати, странный крестик на карте так и полз вслед за нами, словно указывал наше местонахождение. Магия?

— Смотри, — Нерон остановился и посмотрел в сторону виднеющегося впереди деревянного частокола. — Наверное, это та деревня, на границе.

Ну наконец-то! Я думала, мы никогда не дойдем…

— Подожди, Кира!

— Что? — я немного притормозила.

— Может сперва стоит посмотреть, что там за народ, а не бежать к ним открыто?

— В этом королевстве нет ни одного злого существа, — сказала я, собираясь поскорее добежать до деревни, поесть, умыться, поспать на мягком диване… или хотя бы на скамье, но в тепле — в последнее время погода капитально испортилась, то и дело начинал моросить дождь, а небо постоянно оставалось серым, лишь изредка сквозь плотную пелену облаков проглядывали лучи солнца.

— Ошибаешься, — сказал вампир. — Мы шли по безопасным местам, там где нежить истребили, а враждебные расы вытеснили. Но здесь живут гоблины.

— И что, они так опасны?

— Не знаю, — признался вампир. — Не забывай, я эмпат, и чувствую, что здесь что-то не так.

— Скажи, а здесь случайно не «деревянный народ» живет? — я вспомнила послание, которое получил фавн. А ведь там говорилось как раз про неких гоблинов, живущих на границе, неподалеку от озера, отделяющего Оридон от этого края. Они, вроде как, выступают против короля?

— Если здесь живут они, то лучше миновать это место стороной, — сказал вампир. — Я не подумал о том, что здесь могут жить деревяшки.

— Ты подразумеваешь под «деревяшками» их? — уточнила я.

— Так этих гоблинов зовут в других королевствах те, кто о них знает.

— Это ведь образно, правда?

— Нет. Они деревянны с головы до ног.

— Да ну… — хотела было возразить я, но осеклась. Потому что мне тут же пришлось убедится в том, что деревянные существа могут ходить, прыгать, а так же весьма пронзительно кричать.

— Наг-раг, вот это добыча!

— Шпион, шпион!

— Нет, это торон гонца прислал! Торон сдается, наг-раг!

— Дурак! Это не гонец, это человек!

Мы с Нероном замерли среди гомона и прыгающих вокруг нас оживших веток. Они появились из высокой травы, и вмиг окружили нас, прыгая от радости. Если присмотреться, то можно было различить ветви-руки с пятью отростками на каждой, ветви-ноги, загнутые внизу наподобие ступней, чурбан вместо головы, но чурбан с глазами, ушами, большим деревянным носом и ртом, а так же толстый пенек-туловище. Ростом эти существа едва достигали Нерону до пояса, я же, в волчьем обличии, оказалась даже чуть ниже их.

— Ну что, шпион, наг-раг, — сказал, наконец, один из деревянных существ, когда остальные немного успокоились. — Скажешь, где прячется войско торона?

— С чего вы взяли, что торон поведет на вас войско? — спросил Нерон.

— Конечно поведет, как не вести! Мы уже пол луны бунтуем, наг-раг, торон пойдет нас усмирять, а мы… а мы… наг-раг! — от переизбытка чувств деревяшка не смог договорить что же они сделают.

— Тут мы его и схватим! Придется ему с нами согласиться и — наг-раг — будем мы отдельным королевством!

Да у них же деревенька размером с детский сад… И будет самое «большое» королевство в мире! Ага. Мне лучше помалкивать, кажется, меня приняли за обычного волка. Вот только незадача… Солнце-то садится!

— И как вы бунтуете? — спросил, меж тем, Нерон.

— Как-как, наг-раг! Голодовку мы объявили!

— Точно, точно, ее, родимую! — поддержали остальные.

Боги, они тупые как… как деревяшки.

— Торон еще не успел привести войско, — спокойно ответил Нерон, но я видела, что он следит за каждым движением этих гоблинов.

— Врешь, наг-раг! — возмутился деревяшка.

— Дурак! — другой гоблин дал первому подзатыльник. — Он не врет! Врал бы, у него нос вырос!

— С чего ты взял? — спросил первый.

— Дурак! — повторил второй. — Все знаю, что когда люди врут, у них отрастает нос.

Поднялся гомон и деревяшки, кажется, готовы были вцепиться друг в друга. Кажется, пора делать ноги.

— Эй, куда! — деревяшки тут же заметили, что мы с Нероном попытались от них сбежать. — А ну стой, шпион! Ты шпион?

— Нет, — ответил Нерон.

— Не врет, — пролетел шепот среди деревяшек, и первый продолжил. — Значит, наг-раг, ты наш пленник!

— Пленник, пленник! — весело подхватили остальные и с десяток деревяшек уцепились за руки и ноги вампира.

— Все будет хорошо, — подмигнул мне Нерон, даже не пытаясь сопротивляться.

Что за чертовщина?! Почему он ничего не делает? Да от этих ненормальных пеньков можно ожидать чего угодно! Ну ничего, ночью попытаюсь его освободить…

— Эй, волк! — вдруг обратился ко мне отставший гоблин. — Пойдем по-хорошему, ты тоже пленник.

Я ничего не ответила, только попятилась назад, но не успела ничего сообразить, как деревяшка схватил меня за лапу. Я попыталась оттолкнуть его и убежать, но поняла, что это бесполезно — силища у этих коротышек оказалась огромная.

Пришлось подчиниться.

Солнце клонилось все ближе к горизонту и оставалось совсем немного, считанные минуты, до моего превращения. Только бы все обошлось!

Нас завели в деревню, за частокол, где находились разбросанные в разнобой приземистые деревянные круглые домики и одно единственно дерево, невысокое, но с раскидистой кроной, дающей обширную тень. Нерона увели дальше, а меня заперли в доме неподалеку от входа. Туда же бросили и наши вещи.

— А он не сбежит, наг-раг? — спросил один деревяшка за дверью.

— Дурак! Он же волк, куда ему сбежать? Ему дверь не открыть, пальцев-то нет, наг-раг.

— А…

Голоса стихли, а я осмотрела место, где оказалась. Небольшой, идеально круглый домик с сухим земляным полом и полным отсутствием какой-либо мебели. Да, небогатая деревенька… В одно единственное окно заглядывают последние закатные лучи.

Я поставила лапы на подоконник и посмотрела на группу деревяшек, которые вели Нерона. Ага… значит, в том большом доме возле дерева живет их «главный» бунтарь — видимо, вампира повели к нему. Что ж, посмотрим…

Солнце село.

Как же хорошо, что вещи оставили здесь! По крайней мере я могу одеться. Так, а теперь посмотрим, что у нас с дверью.

Дверь открылась легко — стоило только повернуть ручку. Осторожно выглянув, я не увидела ни одного деревяшки. Интересно, они все в тот большой дом ушли?

Взяв наши вещи, осторожно вышла из дома и отправилась за ворота. Нужно спрятать их подальше, а потом вернуться за Нероном. Хорошо, что ворота никто не охраняет, ничто не помешало мне выйти и вернуться обратно.

Ближе к большому дому под деревом стояли несколько деревяшек, но меня они не заметили. И мне уже почти удалось, прячась за домами и кустарниками, которые здесь росли в обилии, пробраться к месту, где предположительно держали Нерона, как незнакомый голос заставил остановиться.

— Помогите… пожалуйста…

Поначалу я решила, что меня обнаружили, но через секунду осознала — голос принадлежит не гоблину, а девочке. И доносится он из одного дома за моей спиной.

— Что ты тут делаешь? — я обернулась и с удивлением обнаружила, что в узкое окошко из одного дома на меня смотрит испачканное разводами слез и земли личико. Светло-каштановые локоны спутались и падали на лоб, закрывая часть лица.

— Отпустите меня, помогите, — снова тихо попросила девочка, или, скорее, очень молодая девушка, лет семнадцати. — Они хотят меня съесть.

— Что?! — ужаснулась я. — Так они еще и людоеды?!

— Они не едят тех, кто человек или похож на человека, — печально сказала девушка.

— Но… ты ведь… — растерялась я.

— Я кентавра.

Больше я не стала ничего расспрашивать — времени и без того мало. Осторожно обогнув дом, я обнаружила дверь, подпертую деревянным чурбаном.

— Выходи, только тихо, — шепнула я, открывая дверь.

— Спасибо тебе, человек, — маленькая кентавра едва не заплакала от радости. — Я думала…

— Тссс, — я приложила палец к губам и спряталась за куст, потащив за собой и кентавру. В другой раз и в другой обстановке я бы, наверное, с удивлением и восхищением отнеслась к увиденному первый раз в жизни кентавру, но сейчас было не до того.

Мимо прошли два гоблина, шумно что-то обсуждая. Впрочем, слышались лишь «наг-раг», да «дурак», а потому ничего интересного узнать не удалось.

— Ты сможешь незаметно отсюда выбраться? — спросила я, оборачиваясь к кентавре.

— Да, конечно, — ответила она.

— Тогда жди нас у леса справа от города. И прихвати сумки, они в траве, возле зарослей осоки, там еще ручеек пробегает.

— А как же ты? — спросила кентавра. — Ты что, еще останешься в этом страшном месте?

— Нужно спасти кое-кого, — быстро сказала я. — Не бойся за меня, ты ведь сама сказала, что они не едят людей.

Кентавра кивнула, и я оставила ее, продолжив свой путь. А путь мой лежит… путь лежит…

— Пленник, почему ты не признаешься! — услышав голос деревяшки, я остановилась. — Что задумал торон, наг-раг?

Я спряталась за раскидистым шиповником и затаив дыхание, прислушивалась к разговору.

— Значит так, наг-раг… — не дождавшись ответа, сказал деревяшка. — Пленнику отрубить левую ногу.

Что?! Они совсем спятили?! И почему Нерон ничего не делает?!

тюк

Одновременно со звуком стукнувшего топора у меня упало сердце.

Но почему никто не кричит?

— Я сказал левую… — последовавший за этим голос, и я почти перестала дышать, чувствуя, что один только стук моего сердца может быть услышан.

тюк

Второй удар подействовал на меня еще убийственней, чем голос последовавший за ним.

— Я сказал ногу…

тюк

— Я сказал пленнику… Дурак, наг-раг!

— Дурак! — повторил второй. — Теперь мне ногу и руку отращивать! Пол года терять, наг-раг!

— Да заткнитесь оба! — прикрикнул на них другой деревяшка. — Делайте, что говорю!

Ну все… это уже слишком…

— Нерон, беги! — я выскочила из-за кустарника и сбила с ног ничего не ожидавших гоблинов.

Вампир вскочил, стряхнув с себя растерявшихся деревяшек и мы побежали к выходу.

— Ты с ума сошла, — на бегу сказал вампир, но больше устраивать разборки времени не было.

— Тревога! — спохватился главный гоблин. — Всем ловить шпионов!!

— Ловить, ловить! Наг-раг!

За нами послышался угрожающий топот деревянных ног. Не смотря на свой маленький рост, деревяшки могли бы дать фору по бегу и хорошему спортсмену.

— Кира, ты что?! — крикнул Нерон, когда я немного затормозила.

А я неожиданно вспомнила о подарке Ганса — он как раз оказался у меня в кармане. Думаю, внезапно выросшее дерево слегка задержит этих деревяшек…

На бегу весьма проблематично отмерить ровно каплю жидкости, а потому на землю вылилось почти пол пузырька. Земля под ногами угрожающе вздыбилась, и я едва успела отбежать, как за спиной выросло дерево. Нет, не так — ДЕРЕВО. Очень, очень большое дерево.

Даже Нерон на секунду остановился, удивленно глядя на эту махину.

— Некогда смотреть, — бросила я, подбегая к нему.

До леса мы добрались уже относительно спокойно — деревяшки застыли перед деревом, крона которого терялась где-то наверху, и с открытыми ртами смотрели на него. Думаю, гоблины обрели новое «деревянное» божество.

— Ты с ума сошла? — вновь повторил свой вопрос Нерон, когда мы остановились у кромки леса. — Если бы ничего не вышло? Ты рисковала!

— Вся жизнь это риск, — отдышавшись, произнесла я. — Разве ты не поступил бы так же?

Вампир промолчал, а я оперлась рукой о ствол сосны и все еще тяжело дышала — все-таки бег в человеческом облике не мой конек.

— Кира, — я вздрогнула от тихого голоса у себя над ухом и от прикосновения теплых рук. Нерон бесшумно подошел сзади и обнял меня. — Как я скучал по тебе…

Я осторожно отстранилась, борясь с желанием обернуться и обнять его, почувствовать себя в безопасности рядом с любимым человеком… Но мысли о покойном муже не давали мне этого сделать. Боже, как ужасно я себя чувствую!

— Прости, — едва слышно сказала я, отступая от него на шаг.

— Кира, я…

— Прости, — повторила я и ком встал в горле. Кажется, я сейчас разревусь.

Слева от нас послышались тихие шаги.

— Извините, я вам помешала? — голос кентавры заставил меня взять себя в руки и даже улыбнуться.

— Кентавра? Что ты, я рада тебя видеть.

— Я ждала, как ты и велела, — сказала кентавра, и поглядела на Нерона

— Это мой друг, — сказала я. — Кстати, мы ведь даже не познакомились. Кира.

— Алайя, — произнесла девушка. — Из табуна Осенних.

— Нерон, — представился вампир. Хорошо, что не придется объяснять ему, откуда она взялась. Все-таки телепатия — хорошая штука. — Почему ты так далеко от дома?

Странно. Неужели он не может этого прочитать из ее мыслей?

— Я Странница. Идущая за ветром.

— Ты одна из Странников… — выдохнул Нерон и недоверчиво посмотрел на кентавру. — Ты видишь Дорогу?

— Я вижу два разбитых сердца, которые еще не поздно исцелить, — мягко улыбнулась Алайя.

Глупо. Нет, правда глупо. Что она может знать?

— Куда вы теперь отправитесь? — спросила кентавра, убирая со лба спутавшиеся волосы. Она уже успела умыться, и лицо ее было необыкновенно бледным, в контрасте с теплыми карими глазами, волосами и рыжим лошадиным торсом, с огненно-рыжим пушистым хвостом. Да, не даром она из Осенних — сама очень похожа на юную осень, время костров, яркой листвы, и бело-серого неба.

— Нам нужно попасть в Оридон, — сказала я.

— Вам стоит пройти через этот лес и вы окажитесь у озера Рассвета. Через него легко перебраться на тот берег, с рассветными лучами вода в том озере становиться твердой как камень, и остается такой до тех пор, пока солнце полностью не выйдет из-за горизонта.

— Спасибо за совет, Странница, — произнес Нерон, склонив голову в знак почтения.

— Это не совет, а подсказка, — улыбнулась кентавра. — А в советах вы не нуждаетесь — у вас правильная Дорога. Тем более, что у вас есть Карта Белого Храма.

— Что? — удивился Нерон. — Откуда у нас может быть такая карта?

— Не знаю, но она случайно выпала из вашей сумы, пока я несла ее. Вот она, под деревом, — девушка кивнула в сторону ольхи, под которой лежала наша сумка и моя гитара. Бедная моя гитара… надеюсь, она еще не окончательно развалилась?

— А что такого в этой карте? — спросила я.

— На ней всегда отмечено то место, где находится то, что ты ищешь. Что же, я благодарна вам за спасение, но мне пора идти — дорога зовет. Да позволит Богиня, еще свидимся.

С этими словами Алайя покинула нас, исчезнув в чаще леса.

— Странницы всегда приходят, когда мы особо нуждаемся в них, — произнес Нерон, прочитав мои мысли.

— На этот раз она не пришла, — возразила я, глядя вслед исчезнувшей кентавре. — Она попала в лапы этим гоблинам, и они хотели ее съесть.

— Они нарушили давнюю клятву, данную местному королю, — покачал головой Нерон. — Они обещали не трогать разумных существ, но, видимо, решив устроить бунт, нарушили обещание. Но они глупы, поэтому Фан-фран легко с ними справится. Думаю, птицы донесут ему о том, что здесь творится. А Странница встретилась нам не зря, так распорядилась Дорога. Все Странники — их очень мало — видят ее, хотя сами, порой, не знают, куда она приведет.

— Скажи, — я прервала вампира и обернулась к нему. — Почему ты задавал ей такие вопросы, ответы на которые с легкостью мог бы прочитать в ее мыслях?

— Потому что хорошо я слышу только тех, с кем связан, — сказал Нерон.

Ну да. Только не надо говорить мне про «разбитое сердце» и все такое…

— Интересно, где же находится то, что ищу я, — я перевела разговор на другую тему и отправилась к сумке.

— Странно… — произнесла я, разворачивая карту. — Крестик снова на землях кочевников.

— Ты ищешь сына, — сказал Нерон. — Значит…

— Значит, он там, — сказала я и с ужасом осознала, что он — оборотень — находится в землях наших врагов, тех, кто начал войну! Нет…

— Раз крестик есть, значит, он жив.

— Что? — я не сразу поняла о чем он говорит. — Да… да, он жив, я это знала. Он жив, — из глаз непроизвольно потекли слезы. Солнышко мое… жив…

— Одна гадалка говорила мне, что он в безопасности, но в опасном месте, — сказала я. — Теперь ясно, что она имела в виду. Мне говорили, что детей даже враги не трогают, это негласное правило.

— Хорошо, — мягко произнес Нерон. — А теперь успокойся, нам нужно идти.

Он взял у меня из рук карту и хотел свернуть, но я заметила, что крестик исчез и снова появился в другом месте.

— Подожди, — остановила я его. — Почему крест стоит на том месте, где находимся мы?

Нерон ничуть не удивился этому факту, свернул карту, прибрал ее и спокойно сказал, посмотрев мне в глаза:

— Потому что все, что я искал — здесь.

Глава 11

Пройдете по этому мосту до середины и сразу направо…

NN

Рассвет мы проворонили. Солнце уже давно встало, озеро, наверное, вновь стало жидким, а лес все никак не кончался. Ни то, чтобы мы заблудились… Просто когда блуждаешь в темноте среди густого леса, трудно поддерживать нужное направление. Впрочем, теперь настал день, да и я вновь обернулась волком, так что найти дорогу будет легче… я надеюсь.

— Там что-то есть, — уверенно сказала я, принюхиваясь к запахам, принесенным ветром. — Пахнет едой.

— А что для тебя еда в таком обличии? — уточнил Нерон.

— Не волнуйся, сырое мясо, тем более падаль, я не ем.

Мы отправились через густой ельник, положившись на мой нюх. Надеюсь, он не подведет…

Смотри-ка, и правда не подвел. Ельник скоро закончился, и мы оказались на опушке леса — на пологом склоне холма, с которого была видна небольшая долина с замком в центре, чуть отстоящей от него церкви — или чем-то, очень похожим на церковь — и десятком деревенских домиков. Между замком и деревенькой виднелся кусочек кладбища. Да… живописная картинка.

— Пойдем? — спросила я, опасаясь, что здесь тоже может жить кто-нибудь не очень гостеприимный.

— Да, здесь безопасно, — сказал Нерон, и мы отправились прямо к замку. Мне-то еще куда ни шло, можно походить и дальше — в волчьем-то обличье. А вот Нерону тяжеловато таскать сумку и гитару по лесам и долам. Даже жалко его.

У дверей замка скучал, сидя на каменной лавочке, дворецкий с завитыми седыми волосами и немного пыльном поношенном фиолетовом фраке.

— Кто будете? — спросил он не поднимая головы. Взгляд его был устремлен в серое небо, а в руках человек держал раскрытую книгу. Надо же… здесь и люди есть… А я думала, они все воюют. Хотя, эти, наверное, не беженцы, возможно они живут здесь давно, еще до войны.

— Мы заблудились, — сказал вампир. — Позвольте передохнуть у вас до утра и спросить дорогу.

— Как угодно, — все так же бесстрастно ответил лакей, не глядя на нас.

Мы переглянулись и прошли мимо человека в замок. Большая деревянная дверь с резным узором открылась со скрипом, а из-за нее донесся дразнящий аромат еды.

— Странно здесь как-то, — произнесла я, оглядывая большое помещение с высоким потолком. Косые лучи света падали через узкие арки окон, и в этих лучах кружилась серебристая пыль.

— Апчхи! — не выдержав, чихнула я.

— Есть кто-нибудь? — громко спросил Нерон. — Хозяева?

Несколько секунд стояла тишина, а мы нерешительно мялись на пороге. Когда, уже решили, что никого в этом замке нет, с лестницы, ведущей на второй этаж, послышался хрипловатый старческий голос.

— У нас гости? Мурзик, кто это к нам пожаловал, в такую глушь?

Мы разом обернулись на голос и увидели, что к нам спускается старушка, закутанная в шаль. На руках ее сидел пушистый серый кот и прищурившись смотрел на меня.

— Ах, молодой человек! — старушка разглядела Нерона. — Извините, с собаками сюда нельзя, у Мурзика аллергия на собачью шерсть.

— Я не собака, — обиделась я. — Меня зовут Кира, я эм… оборотень.

— Это меняет дело, — улыбнулась старушка и подслеповато сощурилась. — С чем пожаловали, деточки?

— Мы бы хотели остановиться у вас на этот день и ночь, — сказал Нерон.

— Конечно, дорогие мои! Оставайтесь, сколько будет угодно. Нам с Мурзиком скучно жить без гостей. Только два условия: не мусорить и не пускать в дом птиц — у Мурзика аллергия на перья!

— Спасибо, — сказал вампир, когда старушка спустилась и прошла мимо по своим делам, будто позабыв про нас. — Где нам разместиться?

— Где угодно, — улыбнулась старушка. — Сейчас можете сходить на кухню, Норка уже приготовила обед.

— Спасибо, — еще раз поблагодарил Нерон.

Кот спрыгнул с рук старушки и неторопливо направился к нам. Точнее, ко мне — он презрительно посмотрел на меня снизу вверх, принюхался, и развернулся задом, высоко задрав хвост. Да больно ты мне нужен, ваше усатое высокомерие!

Немного отойдя от нас, кот ненадолго остановился, снова принюхался и чихнул.

— Мне кажется, у него аллергия на пыль, а не на шерсть и перья, — сказала я, посмотрев на кота.

— Пойдем, — Нерон проводил старушку задумчивым взглядом. — Найдем себе подходящую комнату, не очень пыльную.

— Две комнаты, — поправила я его.

— Хоть я и не чувствую особой опасности, — сказал вампир, — мы не знаем что это за место. Лучше держаться вместе.

Я промолчала, понимая, что он прав. Ладно, сейчас не это главное.

Мы отыскали небольшую относительно чистую комнату на втором этаже, с диваном и кроватью, а так же с огромным окном, почти во всю стену. Оставив там вещи, отправились искать кухню, и быстро ее нашли — по запаху.

На кухне оказалась только полная женщина средних лет, занятая приготовлением обеда.

— Здравствуйте, — сказала я. — Мы, э…

Женщина одарила меня неодобрительным взглядом и произнесла:

— Собакам на кухню нельзя!

— Я не собака, — возразила я, но женщина больше ничего не сказала. Мы постояли у входа, и она, наконец, сказала, продолжая стругать капусту:

— Суп на столе, пироги тоже, салат еще не готов.

Эм… ну что ж, пироги так пироги.

Мы сели за стол — точнее сел Нерон, а я предпочла чтобы мне поставили тарелку на табуретку. Не очень-то удобно есть, стоя на задних лапах.

— Норка… вы ведь Норка? — спросил Нерон. — Что это за место?

Женщина словно не расслышала, продолжая сосредоточенно резать овощи.

— Она не очень разговорчивая, — мы обернулись на голос старушки, вошедшей на кухню. Она тоже прошла и села за стол. Кот зашел чуть позже и прыгнул бабушке на колени, требовательно мяукнув.

— Сейчас, лапочка… Норка, дай киске рыбки.

Норка поставила на пол тарелку с рыбьими хвостами и кот спрыгнул на пол, чтобы, урча, вцепиться в один из хвостов.

— Он редко получает рыбку, — пожаловалась старушка. — У него аллергия на чешую.

Словно в подтверждение слов хозяйки, кот снова чихнул, но тут же вернулся к трапезе.

— А по-моему он чихает от пыли, — не выдержав, сказала я.

— Вы так думаете? — удивилась старушка. — А я думала, это чешуя… Да, у нас много пыли, некому убирать. Во всем замке только я, Мурзик, Норка, да Стром, наш дворецкий. Не Мурзику же убирать пыль!

— Да, действительно… Скажите, а что это за место?

— Мы никак его не называем, — ответила старушка. Просто замок в лесу, рядом с озером Рассвета.

— Так озеро рядом? — спохватилась я.

— Да, всего-то и нужно подняться на холм и спуститься с другой стороны. Там и озеро увидите.

— А деревня неподалеку? Как называется она? — спросила Нерон.

— Это не деревня, сынок, это монастырь.

— Как? — удивилась я. — Здесь — монастырь? И кто же в нем служит?

— Люди, в основном, — ответила старушка. — Сюда идут только те, кто понял, что совершил что-то плохое и служением искупает свою вину.

После обеда мы вышли пройтись вокруг замка, и посмотреть правда ли здесь неподалеку озеро. Старушка оказалась права — за холмом раскинулась гладь серебристо-голубого зеркала воды, на другой стороне которой виднелся лес и невысокие горы.

До вечера мы бродили по замку, обнаружили захламленную комнату с различными декоктами, склянками с разными веществами и жидкостями, вроде «желчи дракона» или «зуба кикиморы измельченного», а так же с книгами по черной и белой магии. Потом Нерон узнал, что это комната раньше была кабинетом мужа старушки, хозяйки замка. Он занимался магией и одновременно служил в монастыре, помогал монахам с разными хозяйственными нуждами, вроде заговоров на хороший урожай или отведением нежити и хищников.

Я открыла одну книгу, и нараспев прочитала (насколько это возможно в волчьем обличии):

— «Если вы хотите навсегда сменить свой облик, воспользуйтесь следующим рецептом».

Хмм… Да, хотелось бы обратно стать человеком. Посмотрим, посмотрим…

— «Взять смолу сосны, выросшей на могиле повешенного, — продолжила я, — размолоть и смешать с высушенным хвостом черной саламандры, добавить кровь василиска, перо петуха, зарезанного на перекрестке в полночь, кипятить до образования однородной массы. Выпить с первым криком совы».

М-да, думаю это мало поможет мне стать человеком. Больше похоже на старинный рецепт приготовления маски для лица — туда, как известно, кладут все, что есть под рукой. Почему под рукой такие эм… специфичные ингредиенты? Ну, никто не говорит, что в старину проще было раздобыть эмульгаторы, чем кровь василиска. Вот, кстати, она, в скляночке на второй полке стоит.

— Глупости все это, — Нерон догадался, о чем я думаю. — Единственное, для чего может послужить это зелье — для того, чтобы наслать понос. Пойдем отсюда.

Я послушалась, и мы покинули старую комнату, вот только если мне что-то взбредет в голову, и я захочу, чтобы никакой телепат об этом не узнал — он не узнает.

До вечера мне удалось избавиться от общества вампира, и улизнуть в заветную комнату. Там я быстро отыскала все нужные ингредиенты, кроме двух: смолы и крови петуха. Что ж, без второго, думаю, обойдусь, а первое можно добыть на кладбище, что рядом с монастырем — думаю, подойдет и смола сосны с могилы обычного человека.

Теперь оставалось лишь незаметно выйти на улицу, когда все будут спать. Опасности никакой — как сказала старушка, здесь давно не водится нежить и хищники. Так что ночью, после ужина, уже в облике человека, я сделала вид, что ужасно хочу спать. Думать тоже старалась только о сне, так что Нерон, кажется, мне поверил.

— Спокойной ночи, — пожелал он, когда я легла на кровать и отвернулась к стенке. Сам он постелил себе на диване, и тоже собирался лечь. Только все медлил.

Я постаралась прогнать из головы все мысли, чтобы у вампира не возникло ни малейшего подозрения. Он немного походил по комнате, недолго постоял у окна, потом подошел ко мне. Надеюсь, не из-за того, что догадался?…

Нет, пронесло. Он всего лишь поправил одеяло и немного постоял рядом, о чем-то размышляя. Потом, наконец, лег.

Прошло какое-то время и я прислушалась к ровному спокойному дыханию вампира. Думаю, пора.

Мне ничего не стоило выскользнуть за дверь и спуститься вниз — Нерон даже не пошевелился.

— Мяу, — передо мной возник кот и требовательно посмотрел в глаза. — Мя… чхи!

— Будь здоров, Мурзик, — пожелала я и обошла кота. Он проводил меня взглядом и пошел по своим делам, а я накинула висящий на стуле плащ — не знаю чей, потом верну — и вышла на улицу.

Света от луны хватало, чтобы видеть куда идешь. Серебристые лучи освещали равнину и литую ограду кладбища, где вместо крестов стояли статуи усопших. В темноте они выглядели, как живые люди, и оттого стало не по себе.

Да нет, глупости, никаких живых мертвецов тут нет! Это уж точно, монахи бы давно всех извели.

Размышляя так, и подбадривая себя, я перелезла через ограду, утешаясь тем, что это все не зря. Есть хотя бы маленький шанс, что я снова стану человеком. Окончательно.

Видимо, луна светила не достаточно ярко. Или я смотрела не достаточно бдительно. Но факт остается фактом — неглубокую яму у себя под ногами я заметила только когда непосредственно в нее и провалилась.

Оу… Мои руки… Мои ноги… К-к-как же х-холод-дно… и зач-чем же я полез-зла за смолой на клад-д-дбище?

Кое-как выкарабкавшись из ямы, где около получаса (думаю, что не больше, иначе уже бы получила обмороженные конечности) пролежала без сознания, я пошла к выходу с кладбища. Это ж надо — только пришла, даже найти ничего не успела, и на тебе!

— Зд-драсть, — я как вкопанная встала напротив первого за всю ночь живого человека. Слава богу, что не мертвеца…

— Что, холодно? — сочувственно спросил мужичек, хрюкнув в бороду. Наверное, это кладбищенский сторож…

— Д-дда, — сказала я, пытаясь согреть заледенелые руки не менее заледенелым дыханием.

— Так чего раскопалась? — по-простому осведомился он.

Пожалуй, если бы сейчас небеса разверзлись и передо мной ударила молния, я не выглядела бы более ошарашенной. Мужичек же, как ни в чем ни бывало, продолжил путь, обойдя меня слева.

— Подождите, вы не так поняли! — воскликнула я, догоняя его. — Я упала в яму и потеряла сознание. Вы не могли бы подсказать, который теперь час?

Мужик остановился, обернулся и снова хрюкнул в бороду.

— Так бы сразу и сказала, что заблудилась. Пойдем, чаю выпьешь, согреешься.

Я последовала за сторожем, продолжая дрожать от холода. Впереди показался огонек, и вскоре мы подошли к небольшой сторожке у входа на кладбище со стороны монастыря. В окне горел свет и виднелся силуэт еще одного человека.

— Вот, на улице нашел, — сказал мужик, когда мы зашли в дом. Там сидел второй человек, тоже бородатый и странно знакомый.

— Что, заблудилась? — сочувственно спросил тот, который был в доме.

— Да, — кивнула я.

— Надо же, — хмыкнул он в ответ. — Ну проходи, чай пить будем.

— Я-то, старый дурень, ее за графиню покойную принял, — хохотнул тот, который меня нашел. — Думал, раскопалась, навестить нас решила!

— Точно, дурень, — согласился второй. — Где ж это видано, чтобы графини из могил подымались! Да ты садись, девочка, садись.

Я присела и с наслаждением отхлебнула предложенный чай.

— Вы из монастыря? — спросила я, начиная согреваться.

— Так точно, — согласился тот, который сидел в сторожке. — Меня зовут отец Сион, а его братом Болу кличут.

— Приятно познакомиться, Кира, — я улыбнулась. — Знаете, у меня такое чувство, что я где-то вас видела, отец Сион.

— Со мной то же самое, — удивленно сказал монах. — Дай-ка подумать. Я уже десять лет в монастыре и здесь мы встретиться никак не могли.

— А кем вы были раньше? — спросила я. — До того, как ушли в монахи?

— Ох, не хочется мне свое темное прошлое вспоминать… — вздохнул мужчина.

— Да ладно, отче, не такое уж оно и темное, — хмыкнул брат Болу. — В городе одном он служил, конвоиром, преступников на рудники, на север увозил.

— Погодите-ка… — припомнила я. — Это ведь вы везли меня… то есть…

— Ты преступница?! — ужаснулся брат Болу, стукнув чашкой о стол и расплескав чай.

— Погоди, друг, — осадил его монах и обратился ко мне. — Я тебя помню. Это же ты та благодетельница, что наставила нас на путь истинный!

— Что? — не сразу поняла я. Кажется, это один из тех конвоиров, что везли на север, когда меня обвинили в убийстве Вина! Который, кстати, оказался очень даже живым. И тогда мне удалось сбежать из-под стражи с помощью Лиры… да, теперь припоминаю… Мы подсыпали конвою порошок от которого «добреют», в душах пробуждается все самое доброе и светлое. Вот это да! Неужели сработал?

— Я так давно хотел сказать тебе спасибо, — сказал отец Сион. — Ведь после того, как мы тебя отпустили, у нас открылись глаза! Сколько во всем этом было лишнего, наносного… Да и теперь стоит жить только лишь ради отмоления грехов своих и чужих, так ведь, брат?

— Истинно говоришь, отец, — со вздохом согласился брат Болу. — Право слово, истинно!

— И что же вы все десять лет живете в этой глуши? — поразилась я.

— Природа помогает исцелить душевные раны, а тишина — лучшая музыка для монаха, — ответил отец Сион. — Ну а ты как здесь оказалась, благодетельница?

— Я в Оридон отправляюсь, к друзьям, — честно ответила я, но монах переменился в лице.

— Не стоит тебе сейчас туда идти, девица, не стоит! Страшно там…

— Почему? — удивилась я. — Сейчас же перемирие.

— Так-то оно, так, да только зараза какая-то ходит среди оборотней — звереют они! Опасно там сейчас.

— Как же… — ужаснулась я, не в силах поверить в то, что говорит монах. — Откуда вы знаете?

— Как не знать, когда к нам недавно один из оборотней в монахи пришел, да и рассказал обо всем. Говорит, люди какую-то заразу пустили, чтобы оборотней очернить. Да и города многие там заброшены — те из оборотней, кто уцелел в леса и убежища подались. Сам король Шер дер Винсерт со своей семьей теперь в леса подался.

— Как? Разве он не в столице?

— Нет, в маленьком городке он теперь, Лещине. Если и идти тебе, то только туда — там по крайне мере безопасно, и зараза туда еще не добралась, — почему-то шепотом сказал отец Сион.

— Да что теперь про войну-то говорить, так и перетравят оборотней друг меж другом, — печально закончил брат Болу.

Но я уже их не слушала — встала из-за стола, поблагодарила за теплый прием и побежала обратно к замку. А в голове прочно поселилось одно слово: Лещина.

— Что-то ты сегодня плохо выглядишь… — произнес Нерон, задумчиво на меня посмотрев.

— Спасибо за откровенность, — ответила я, продолжая попытки расчесать тот колтун, который возник на голове за ночь.

— Нет, я серьезно. С тобой все в порядке?

— Да, — отозвалась я.

Вампир отстал, видимо решил покопаться в моих мыслях. Фига с два! Только не думать о… не думать о… Черт, подумала!

— Кира, — от угрожающе ласкового тона я застыла с расческой в волосах. — Зачем ты ночью ходишь по кладбищам?

— Раз уж ты знаешь, что я там была, то должен догадаться и «зачем», — буркнула я, продолжив причесываться.

Мы покинули замок перед рассветом, пожилая хозяйка проводила нас до дверей, дала в дорогу пирожков, испеченных Норкой и помахала с порога платочком.

А озеро встретило нас молчаливым спокойствием идеально гладкого водного простора, шепотом ив по берегам и тонким пением какой-то птицы в камыше.

Я подошла к берегу и потрогала воду.

— Теплая… Ой, смотри! — я отдернула руку, когда неподалеку проплыла серебристая рыбка, а за ней еще несколько таких же. — Как же они здесь живут, если каждое утро вода застывает в камень?

— Возможно, они тоже на время замирают? — предположил Нерон. — В мире много загадочных вещей.

— Особенно в этом… — пробормотала я.

Солнце поднималось из-за леса медленно, словно неохотно, и протягивало лучи, как сонный человек тянет руки, разминая затекшие суставы.

Первый луч упал на воду, достав до ее дна. На первый взгляд ничего не изменилось, разве что рыбка замерла на месте — даже плавниками не шевелила. И водоросли, до того колеблемые невидимым течением на дне, застыли в одном положении.

— Холодное… — я потрогала воду, но рука наткнулась на твердую поверхность. — Как лед.

— Пойдем, — сказал Нерон и взял меня за руку. — Нужно торопиться.

— Сейчас, мне нужно… обернуться.

Я отошла за деревья, сбросила одежду и подставила лицо солнечным лучам. Секунда — и вновь на четырех лапах.

Мы ступили на гладкую хрустальную поверхность застывшего озера. Было ощущение, что идешь по гигантской глыбе льда, невероятно прозрачной, причудливо преломляющей лучи света, отчего поверхность переливалась всеми цветами радуги.

Примерно на середине озера стало не по себе — под ногами находилась целая бездна застывшей воды, и она в любой момент могла вновь стать зыбкой и поглотить двух одиноких путников, ступивших на ее поверхность.

Но не смотря на страх, оставалось место и восхищению. Когда мы оказались на другом берегу, солнце почти встало из-за леса и через несколько минут водоросли снова покачивались в затейливом танце, а рыбки плавали в теплой воде, словно играли друг с другом в догонялки.

— Вот мы и в Оридоне, — произнесла я, глубоко вдыхая свежий воздух. — Остается найти Лещину, там Вин, и Лира, и Фред… Нерон, как же я по всем скучаю!

— Ничего, скоро всех и увидишь, — с улыбкой произнес вампир.

По карте нам не удалось найти нужный город — собственно, там не было ни одного названия, кроме столицы. Так что пришлось положиться на мой нюх. Вопрос что нужно унюхать? Для начала хотя бы какое-нибудь жилье, чтобы там спросить, куда идти дальше. Если слова монахов о «заразе» правдивы — Нерон почувствует опасность.

Пол дня мы брели через лес, порой выходя на открытые пространства — ни дороги, ни одного намека на жилье пока не было. К обеду остановились перекусить на опушке, расположившись в тени деревьев. Впервые за всю неделю день выдался жарким и солнечным. Нерон присел под дерево отдохнуть, я же посмотрела вдаль, и принюхалась. Странный запах… Похоже на… на собаку, нет, на волка. Или…

— Оборотень? — я резко обернулась и уставилась на стоящего неподалеку крупного зверя с палевой шерстью и ярко-желтыми глазами.

— Возможно нет, — произнес Нерон, медленно поднимаясь.

Волк глухо зарычал, шерсть на загривке ощетинилась и мускулы напряглись. Хищник готовился к прыжку.

— Нерон, — тихо сказала я.

Вампир медленно положил руку на рукоять короткого меча, и одновременно с прыжком зверя выхватил оружие.

Вой волка, получившего смертельную рану сменился утробным рычанием, и хищник повалил вампира на землю. Я незаметно для себя громко зарычала, и прыгнула в сторону хищника, скинув его с Нерона. Зверь был еще жив и готов сражаться до конца. Я едва успела отпрыгнуть, когда его зубы клацнули в сантиметре от моей шеи. Ну и пасть у этого «волчонка»! Он такую, как я, запросто пополам перекусит.

Видимо, волк пришел к тому же выводу и с ревом кинулся на меня, придавив к земле. Острая боль пронзила лапу, когда я поняла, что зверь мертв — он упал в сторону, с пронзенной мечем шеей.

— Кира! — Нерон опустился возле меня и положил мою голову к себе на колени. — Потерпи немного… сейчас…

Я сжала зубы, когда вампир резко выдернул из моего плеча клык, сломавшийся, когда хищник меня укусил. От резкой боли крик, точнее рык, вырвался сам собой, и вампиру пришлось поспешно отшатнуться, потому что я едва его не укусила.

— Но ведь это… это же был оборотень! — все еще не могла прийти в себя я, и даже забыла про боль.

— Нужно перевязать рану, — вместо ответа сказал Нерон. — Подожди, я сейчас.

Он нашел в лесу листья какой-то целебной травы, обмотал ими рану и перевязал куском тряпки.

— Думаю, все заживет, — сказала я, заметив, как обеспокоен вампир. — И не такое заживало.

И это правда, потому что когда я только попала в этот мир, травмы, по словам Рокота, были весьма серьезными.

— Неужели монах был прав… — я вновь посмотрела на погибшего зверя, и отказывалась верить в происходящее.

— Не совсем, — вдруг произнес Нерон, подходя к волку. — Это не оборотень.

— То есть как? — удивилась я. — Кто же тогда? И глаза желтые, и крупнее обычного волка…

— Вот только на груди белая отметина в виде полумесяца, — сказал вампир, и я отметила, что он прав — на груди зверя было белое пятно.

— Ну и что?

— Это хороший породистый пес-волкодав, чистых королевских кровей, — невозмутимо произнес вампир. — Мало кто видел этих псов вживую — их разводят на юге, властители Аназирии, которая лежит за океаном. Наверное поэтому никто не догадался, что это не озверевшие оборотни, а одичавшие волкодавы. Видимо, кто-то намеренно запустил их в Оридон.

— Даже я не отличила его от своего сородича, — пришлось признать правоту вампира. — Отличишь тут, когда за тобой охотится свирепый хищник.

— Да… желтые глаза сразу заметны, в отличие от белой метки, — произнес вампир.

— А откуда ты знаешь про них? Бывал за океаном?

— Менестрелю положено объехать весь мир, — в шутку произнес вампир.

Когда лапа немного прошла и боль из острой, под действием сока листьев, превратилась в тупую, но терпимую, мы отправились дальше. Нюх меня не обманул — перед запахом хищника я почуяла дым и людей или оборотней в человеческом обличии. Так что через полчаса мы вышли к небольшой деревне, скрывающейся среди лесов и высоких холмов.

В деревне было на удивление тихо. Только упитанный петух сидел на заборе и одним глазом следил за незваными гостями.

— Зачем пожаловали? — крепкий рослый селянин появился из-за ворот первого дома так неожиданно, что мы растерялись.

Мужчина посмотрел на меня, потом на Нерона и сказал.

— Оборотень и вампир. Странная пара в наше время, — голос его немного смягчился.

— Мы хотели узнать, как добраться до Лещины, — сказал вампир.

— Что вы там забыли? — не очень вежливо спросил оборотень.

— У меня там друзья, — сказала я. — Нам нужно попасть туда как можно быстрее. Есть важная информация для прин… э… для короля.

— Что за информация?

— В лесу завелись одичавшие волкодавы, — для подтверждения я кивнула на раненую лапу. — Это их принимают за зараженных оборотней.

— Это знает здесь каждый ребенок, — хмыкнул селянин. — Только людей не переубедишь. Они не хотят переубеждаться.

Я растерянно посмотрела на Нерона.

— Нам нужно поговорить с королем. Он знает нас. Если вы не скажите дорогу, могут быть очень плохие последствия, — произнес Нерон.

— Это угроза? — хмыкнул селянин.

— Это факт, — сказал вампир.

— Мне неизвестна дорога до Лещины, — произнес оборотень. — Но если бы я ее и знал, то едва ли вы бы узнали. Сейчас нельзя доверять никому. А теперь — убирайтесь откуда пришли!

Мужчина хотел было захлопнуть ворота, но я остановила его:

— Подождите. Один вопрос — почему король покинул город, если нет никакой заразы?

— Потому что о том, где столица знают все. А про местонахождение Лещины известно единицам.

С этими словами оборотень захлопнул дверь и мы остались в одиночестве.

— Придется искать самим, — резюмировал Нерон.

— Думаю, это безнадежно, — я опустила голову. — Как можно найти место, о котором не знают даже оборотни?

Мы отправились обратно, но в лес заходить не стали, а пошли по открытому пространству, где хищника можно заметить заранее.

Через час до моего нюха вновь донесся запах зверя. Только… несколько иной, не волчий, не псиный… просто я поняла, что это какой-то зверь.

— Нерон, — тихо сказала я. — Здесь кто-то есть.

Вампир положил ладонь на рукоять меча и осмотрелся. Слева, за большим валуном, промелькнула серая тень.

«Кира!» — неожиданно отчетливо послышалось в голове.

«Люм? — удивленно подумала я. — Где ты?».

Вместо ответа из-за валуна в мою сторону метнулась все та же тень, приняв очертания белого пушистого зверька. «Хозяйка! Как я рад тебя видеть!», — думала нечисть, прыгая вокруг меня.

— Люм… — от радости я не знала что сказать. — Это правда ты!

«Ну конечно я, глупая человечка, — подумал зверек, немного успокаиваясь. — Как же ты без меня все это время? Ничего с тобой не случилось? Вижу, ты решила сменить облик? Тебе идет».

— Смеешься? — возмутилась я. — Ты посмотри на меня! Хвост, лапы, морда… да мне в таком виде перед людьми показываться стыдно!

«Зато перед оборотнями в самый раз», — невозмутимо заметил люм.

— Полностью согласен, — усмехнулся вампир.

— Ты подслушиваешь?! — вновь возмутилась я.

«Как ты можешь меня слышать?» — недоверчиво подумал люм.

— Кажется, Кире я уже объяснял особенности телепатии, — расплывчато ответил Нерон.

Да, да — «слышит тех, с кем близок…». Бла, бла, бла.

— Как ты нашел нас? — спросила я.

«Как я, люм, мог не найти? Я шел дни и ночи, по следу и искал свою любимую человечку, пока не встретил».

— А что ж ты так долго шел, раз дни и ночи следовал навстречу? — с усмешкой спросила я.

«Мне попадались опасности, и злые духи сбивали меня с пути и… кстати, принцесса передавала тебе привет», — люм перевел разговор на другую тему. Что ж, не буду задевать его самолюбие своими сомнениями… И все-таки, как хорошо, что он пришел!

— Зальвирия? — удивилась я. — Когда ты с ней виделся?

«Десять лет назад, когда ты ушла, — отозвалась нечисть. — Не забывай, что с друидами мы, люмы, связаны очень давно».

— А… скажи, ты знаешь, как добраться до Лещины?

«Ну конечно же! Ведь меня послал Винсерт, и велел привести тебя в целости и сохранности».

— Так он знает, что я здесь? — удивилась я.

«Узнал от меня, — не без хвастовства сообщил зверек. — Когда я почувствовал, что ты вернулась, то находился на севере, в диких лесах. Конечно же, я тут же пустился на поиски и не так давно пришел в Оридон, где отправился прямиком к королю».

— Тогда отведи нас к нему, — сказала я, и нечисть без слов побежала впереди, по каменистой равнине.

— Он совсем не изменился, — сказала я Нерону, и вампир усмехнулся.

— Я бы удивился, будь это иначе.

Глава 12

Больной, просыпайтесь! Пора принимать снотворное.

NN

— Ты уверен, что все будет нормально? — спросила я, обеспокоено глядя на виднеющуюся впереди каменную стену, под которой расположилась ореховая роща — из-за нее город и получил свое название.

— Не волнуйся, — Нерон ободряюще сжал мою ладонь. — Уверен, что Винсерт так же скучал по тебе.

«Тем более, что теперь он тяжело переживает разлуку с сестрой, ведь от Лиры целую неделю нет никаких вестей!», — добавил люм, присев рядом на землю.

— Но ведь он теперь важная персона, король… и как ко мне отнесется его семья? У него ведь есть семья?

«Да, уже три года он женат на принцессе из небольшого северного королевства. Она тоже оборотень, только лиса. У них подрастает сын, маленький Шер дер Аскольд».

Я глубоко вдохнула и посмотрела на луну. Ну что же, с богом!

Люм отправился к стене первым, поскольку нас могли принять за врагов, и пустить стрелу без предупреждения. Нечисть же сообщила стражам у ворот о том, кто мы такие и только тогда мы спокойно подошли к городу.

Два стражника, стоящие по обе стороны двери, через которую нас впустили, почтительно склонили головы при нашем появлении. Я неловко потопталась на месте и посмотрела на Нерона. Он кивнул, и мы прошли дальше.

«Что ты им сказал?», — мысленно спросила я, посмотрев на довольную мордашку зверька.

«Ничего особенного, только правду», — отозвался зверек.

«Лю-ум…»

«Ну ладно, ладно… Всего лишь сказал, что вы те, кто когда-то справился с проблемой дэллинов, наложением миров и кто теперь собирается помочь в окончании войны».

— Люм! — возмутилась я, а Нерон только усмехнулся и продолжил идти молча.

Лещина оказалась небольшим городком, в котором тут и там росли ореховые деревья, а вдоль дорог стояли старые ржавые масляные фонари. Обшарпанные, но добротные дома не выглядели заброшенными — всюду в окнах горел свет и висели занавески. Наверное, вместе с королем сюда сбежала и большая часть его подданных. Люм провел нас к небольшой площади, где стоял двухэтажный дом, похожий на городскую мэрию. Возле него стояла запряженная упряжка, а у дверей несли службу два молодых воина. Завидев нас с люмом, они так же склонили головы, и один из них произнес:

— Король Шер дер Винсерт ждет вас.

Двери отворились, и мы вошли вовнутрь, продолжая следовать за люмом. Нечисть явно гордился таким доверием и вниманием к своей особе, а потому шел впереди, важно подняв и распушив хвост.

Внутреннее убранство здания оказалось совсем не богатым, и не под стать королевским палатам. Потертые стены и облезлые подсвечники выглядели крайне раритетно, как и висевшие на стенах выцветшие картины. Впрочем, здесь было чисто и совсем не пыльно, даже паутины по углам не было видно — так что, не смотря на весьма древний вид помещения, оно выглядело жилым и даже уютным.

Люм повел нас не в приемный зал, или «тронный», а сразу в кабинет короля. В коридорах, с отделкой из орехового дерева, было пустынно. Только изредка слышались голоса и попадались слуги, вытирающие пыль или обсуждающие последние новости.

— Вин! — выдохнула я, когда дверь отворилась.

— Кира? Во имя Ксиферона, это ты! — король обернулся на голос. А он совсем не изменился… Только стал немного серьезнее и старше.

Безо всяких церемоний мы обнялись и я едва сдержала слезы — после стольких лет уже и не думала увидеть принца… то есть, теперь короля… господи, как же я счастлива!

— Неожиданно, да? — спросила я, отстраняясь от короля. — Я вернулась. Спустя десять лет.

— Что же произошло? — спросил Вин.

— Я… кажется в своем мире я погибла… или пропала без вести. Как и мой сын. А муж… он погиб.

— Мне очень жаль, — искренне произнес оборотень, беря меня за руки. — Но ты не останешься одна, у тебя есть мы. Знаешь, Лира очень часто вспоминала тебя, и была бы рада встрече больше всех.

— Да… Люм сказал мне, что она ушла к врагам как шпион. Что с ней теперь?

— Ушла… — произнес Вин. — Она сбежала. Не сказав ни слова, потому что знала, что тогда ее никуда не отпустят.

— Похоже на нее, — печально усмехнулась я.

— Она присылала весточки с птицами. Но уже неделю от нее нет послания. Я опасаюсь самого худшего…

— Нет, Вин, я уверена, с ней все хорошо, — я постаралась придать уверенности голосу. — Она сильная, она справиться.

— Но она в то же время девушка. И ей не тягаться с целым войском, если только ее разоблачили…

— Подожди-ка, — вдруг осенило меня. — Нерон, достань пожалуйста карту. Она у тебя?

— Да, — вампир, стоявший в стороне, выполнил мою просьбу.

— Нерон, я рад тебя видеть, — с улыбкой произнес король. — Один из лучших менестрелей… Ты окажешь нам честь, сыграешь на завтрашнем обеде? Теперь война, и всем нужно что-то исцеляющее душевные раны, заглушающее боль. Что может быть лучше музыки для этого?

— Непременно, — ответил улыбкой вампир. — И я рад встрече, ведь прошло столько лет. А ты, я слышал, стал неплохим королем, обошел даже своего отца…

— Вот, смотри, — я прервала обмен любезностями и сунула Винсерту карту. — Если я права, о сестре ты сейчас беспокоишься больше всего, так?

— Верно думаешь, — невесело усмехнулся король. Он взял карту и спросил, — Что я должен здесь увидеть?

Так… посмотрим… есть! Крестик там, где должен быть — в землях кочевников. Там же, где…

— Она в том же месте, где и мой сын… — удивленно выдохнула я.

— Что? — не понял Вин.

— Эта карта, она показывает то, что ты ищешь. Если бы Лира, не дай бог, была мертва, креста бы не было.

— Земли кочевников? Да, она сейчас должна быть там… Крест стоит на столице, Сингороде.

— Разве у кочевников есть города? — удивилась я.

— Кочевники — это лишь название, сохранившееся с давних времен. Этот народ давно стал оседлым и у них есть большие города и столица. Так ты говоришь, там твой сын?

— Да, он попал туда сразу, после перехода. Я оказалась за много миль оттуда. Кстати, теперь я твоя кровная сестра.

Король удивленно посмотрел на меня, не совсем понимая, к чему я веду.

— Кровосмешение, помнишь? Должно быть, на людей из моего мира оно действует по-другому и помимо того, что мой сын стал оборотнем, я сама в этом мире каждый день оборачиваюсь волком. Ночью же становлюсь человеком, и не могу это контролировать.

— Как? — удивился Винсерт. — Так ты теперь… одна из нас?

— Точно подмечено, — я не разделила его радости.

— Значит, ты не можешь контролировать обращение? — уточнил король. — Но я не чувствую в тебе ничего… ничего что могло бы делать тебя оборотнем. Я вижу перед собой человека.

— Верно. Ночью я человек с головы до ног. А вот днем — волк, причем стать человеком по своему желанию не могу.

— Интересно… — задумчиво произнес Вин. — Похоже на «застрявшую ипостась»…

— Мне все равно на что это похоже, — вздохнула я. — Мне бы снова человеком стать… Или хотя бы по своему желанию оборачиваться.

— Интересно… — повторил Винсер. — Посмотрим, что можно сделать. А сейчас вам, наверное, лучше отдохнуть. Завтра вечером выходим, ночью сейчас перемещаться безопаснее. Меньше свидетелей.

— Погоди, куда выходим? — удивилась я.

— В Сингород, конечно. Ведь тебе тоже нужно туда, так? За сыном. А Нерон, как я понимаю, тебя сопровождает.

— Но зачем идти тебе? — удивилась я. — Ты — король, тебе опасно рисковать жизнью.

— К чему нужен такой король, который боится смерти? — возразил Винсерт. — К тому же, не забывай, там моя сестра.

На этом наш разговор был окончен. Винсерт отправился на военный совет — сейчас оборотни решали проблему с волкодавами, которые расплодились в лесах. Ведь помимо того, что они «очерняли» оборотней, они их убивали. Нападали целыми стаями на города и села, так что все бежали в ту часть королевства, где этих хищников почти не было. Зато освободившиеся города могли стать легкой добычей для врагов, но пока никто не нападал. Вроде как «перемирие»… ага, в это время можно только гадить исподтишка, запуская в леса хищных тварей.

Нас с Нероном люм отвел в свободные комнаты, которых здесь было предостаточно.

Чуть позже Нерон тоже отправился на совет, по приглашению короля. Он мог знать то, что не знали оборотни, потому что был во внешнем мире, в других королевствах. Я же вместе с люмом после ужина решила прогуляться по городу, благо, что в нем было безопасно. Время подходило к полночи, а спать совсем не хотелось. Мысли были спутанные, то про сына, то про Лиру, то про мир, в который мне никогда не вернуться. Огоньки в фонарях почти погасли, но света было достаточно, и потому я шла, особо не следя за дорогой. Все равно, рядом есть люм, если что он выведет меня обратно к площади. Да и заблудиться в этом маленьком городке не получится при всем желании — улицы кольцами расходились от центра, и все пересекающие их улочки вели к центральной площади.

— Как сильно все изменилось, — задумчиво печально произнесла я, присаживаясь на старую скамейку в парке. — Даже Вин стал другим… Люм, а ты не знаешь… Люм? Люм, ты где? — я спохватилась, что говорю сама с собой. Зверек куда-то пропал и кроме меня здесь был только пыльный фонарь с пульсирующим светом угасающего фитиля и невысокий шершавый орешник, наверное, чуть младше самого города.

Интересно, куда пропал люм? Наверное, спать ушел… Ну и правильно, пусть отдохнет — он ведь весь день бегал. А у меня, похоже, опять бессонница. И рука все еще болит… После перевоплощения в человека рана, оставленная волкодавом, прошла, а боль осталась. Ну да это ерунда.

Я подняла голову на большую, почти полную луну — необыкновенно красивую, особенно когда смотришь на нее сквозь жесткую резную листву орешника. А звезды… редко можно увидеть столько звезд, похожих на серебристую пыль, разбрызганную кистью художника. И млечный путь как раз надо мной…

— Люм? — я обернулась на шорох за своей спиной, но это оказался вампир. На долю секунды мне показалось, что это мой муж — живой и невредимый, словно не было той ужасной аварии. Я потрясла головой, отгоняя наваждение. — А, это ты… Как прошел совет?

— Решили выделить несколько групп оборотней для прочистки леса, — сказал Нерон, присаживаясь рядом. — В остальные части королевства отправим почтовых соколов, с тем же поручением: нужно избавиться от этих псов. Я обещал отправить послания своим сородичам, объяснить что оборотни ни в чем не виноваты. Возможно, вампиры вновь встанут на вашу сторону.

— А что завтра? Он решил идти?

— Да. Ты же знаешь, короля не переубедить. Он очень переживает за сестру. Завтра вечером мы отправимся с небольшой группой воинов в Сингород, до него три дня пути. Пройдем под видом торговцев-людей, амулеты скроют наши ауры, и кочевники ничего не заподозрят.

— Разве сейчас ведется торговля? — удивилась я. — Во время войны?

— Это главный источник дохода в землях кочевников, — пояснил вампир. — Они не могут допустить, чтобы богатство королевства иссякло. К тому же торгуют они только с людьми.

— Но ведь у них, наверное, свой язык? Как мы будем общаться?

— Здесь нам на руку их традиции, — усмехнулся Нерон. — Когда приезжает торговый обоз, его проверяют. При этом разговор ведет главный купец, его помощники обязаны молчать.

— И кто же будет главным купцом?

— Я, как единственный, кто владеет их языком почти как своим и знает традиции.

— Ясно. Вопросов нет, — произнесла я, и, немного помедлив, сказала. — Ты уверен, что тебе стоит так рисковать? Ради чего?

— А ты не догадываешься? — посмотрел на меня вампир.

— Догадываюсь… Просто… я не могу тебе ничего обещать, понимаешь? Я не хочу чувствовать себя обязанной тебе, и не хочу лгать.

— А ты не обещай, — сказал Нерон, осторожно беря меня за руки. — Ты ничего никому не должна.

— И все-таки… — я почувствовала себя неловко. — Все-таки это неправильно… наверное…

— Неправильно что? То, что мы любим друг друга, но ты чувствуешь себя виноватой перед мужем?

— Нет. Скорее… не совсем. И перед тобой тоже, — я с трудом подбирала слова, и снова в горле встал ком. Лучше, если ты прочитаешь мои мысли. Как ты себе это представляешь? Я ушла в свой мир, мы расстались, казалось что навсегда. Там я встретила человека, как две капли воды похожего на тебя. Мы поженились, у нас родился сын… и вот этот человек погиб, я снова встречаю тебя. И поддаюсь чувствам, да? Чтобы чувствовать себя полным ничтожеством, меняющим любовь как перчатки.

— Ты слишком мало знаешь про устройство миров, — неожиданно произнес Нерон, сжимая мои ладони. — Тот человек — это и был я, только «я», принадлежащий другому миру.

— То есть… но ведь ты же говорил, что скучал по мне, мы не виделись десять лет…

— Так и есть. Я не видел тебя много лет. Это сложно объяснить, мы — не один и тот же человек, и твой муж действительно погиб. Но он — это я, а я — это он, точно так же, как ты и Зальвирия. Вспомни, ведь даже Великая Мать приняла тебя за нее, и не только внешне.

Кажется, я запуталась окончательно. Господи, как все сложно! Ну почему нельзя просто жить…

— Можно, — тихо сказал Нерон, наклоняясь ко мне. — Можно…

Я посмотрела ему в глаза и утонула в них, как и в тот раз, когда мы прощались. Прощались навсегда.

— Кира! — неожиданно крикнул кто-то и между нами прыгнул черный мохнатый зверь, уместившись на лавке.

— Фред? Фредерик! — я схватила толстого кота и прижала к себе. — Где же ты был?

— В знак нашей давней дружбы я прощу тебе даже этот панибратский жест, — снисходительно сказал кот, стараясь выглядеть сердитым, но его довольная морда все говорила за него.

Я отпустила кота и он умостился между нами, лениво помахивая пушистым хвостом.

— Я только что узнал о твоем прибытии, и сразу же поспешил на поиски, — сказал кот. — Я очень рад твоему возвращению.

— Так где ты был? — повторила я вопрос. — Во «дворце» тебя не было, слуги сказали, что ты пропал на весь день.

— Так, гулял с одной дикой киской… — промурлыкал кот. — Знаешь, в этих местах столько диких кошек! Наверное, поэтому волкодавы до сих пор не заняли эти территории. Твой белый друг сказал, что ты теперь тоже оборотень? Поздравляю с приобретением хвоста и усов!

— Ну спасибо, — хмыкнула я и переглянулась с Нероном.

— А как тебе в этом городе? — спросил Фред.

— Ничего… Кажется, он очень старый.

— Он был заброшен много лет, — объяснил кот. — Его построил еще Сирий Третий, для своей невесты. Она очень любила эти кустарники, лещину.

— Слушай, Фред, а что стало с моей Ласточкой? — спросила я.

— О… — несколько замялся кот. — Боюсь, ее уже нет в живых. Лошади живут не так долго…

— Жаль, — произнесла я. — А ты завтра пойдешь с нами?

— В логово врага? — спросил Фред. — Боюсь, мне придется остаться здесь, кто-то же должен следить за порядком в отсутствие короля. Тем более, что надо присматривать за сыном его величества…

— Так ты теперь у нас нянька! — усмехнулась я. — И как наследник короля, радует?

— Скорее, дергает. За хвост и уши, до усов только не добрался, — пожаловался кот, но за ворчанием слышалось довольное мурлыканье. — Сейчас он спит, а завтра я вас познакомлю.

— А жена Вина? Как она тебе?

— Тихая, милая, добрая полуэльфийка, которая называет меня «котенком» и поит молоком, — фыркнул Фредерик.

— Только не говори, что тебе это не нравиться, — сказала я. — Кстати, а разве королю не положено жениться на человеческой женщине?

— Это всего лишь традиция, которую можно не соблюдать, — ответил Фред. — Ну что ж, я пойду, пора мне проведать нашего короля и поговорить с ним о делах.

— Ну, удачи тебе, — хмыкнула я. — До завтра.

Кот спрыгнул на землю и скоро мы с Нероном остались вдвоем.

— Пожалуй, и нам пора идти, спать, — произнесла я, поднимаясь. — Уже полночь, а мы так и не спали прошлой ночью.

Впервые за долгое время я проспала почти до обеда, и никто меня не будил. Спать предварительно легла без одежды, чтобы с утра, при превращении, не проснуться, запутавшись в ночнушке.

Мм… как хорошо вот так лежать, и ни о чем не думать… вот только не получиться, нужно вставать, и приниматься за дела. Впрочем, до вечера их не так много — приготовиться к дороге, познакомиться с сыном и женой Винсерта, а так же порыться в библиотеке, если она тут имеется и поискать что-нибудь похожее о своих превращениях и как научиться их контролировать. А то я получаюсь каким-то неправильным оборотнем.

«С добрым утром», — произнес люм, запрыгивая на кровать. — «Как себя чувствуешь?»

— Лучше, чем вчера, — я вылезла из-под одеяла и спрыгнула на пол. — Признавайся, это ты вчера Нерону сказал где я?

«А я и не скрываю», — самодовольно заявил люм. — «Хорошо пообщались?»

— Да ну тебя, — отмахнулась я. — И Фредерику ты сказал?

«Ага. Посмотри, что лежит на тумбочке»

— Это что? — спросила я, подходя к столику у зеркала, на котором лежал кулон из зеленого камня, похожего на змеевик на золотой цепочке.

«Когда ты ушла из этого мира, Зальвирия велела мне взять это до того момента, как ты вернешься, и подарить от ее имени».

— Так она знала, что я вернусь? — поразилась я.

«Разве что догадывалась. Мир не отпускает единожды пришедших к нему — так она сказала. Этот кулон защитит тебя от злых чар и отведет ненужные мысли».

— Про мысли как раз то, что надо, — хмыкнула я. — Ладно, потом надену. А сейчас пойдем завтракать, я голодная, как волк.

«Не удивительно», — сказал люм. — «Ты и есть волк. Кстати, недавно заглядывал твой вампир…»

— Он не мой, — прервала я.

«Ладно, не твой вампир, и сказал, чтобы когда ты проснешься и позавтракаешь, спустилась в подвал».

— С какой это стати мне спускаться в подвал? — насторожилась я.

«Не знаю. Передаю его слова», — люм махнул хвостом, и скрылся за дверью.

Я, так ничего и не поняв, последовала за ним.

«Столовая» оказалась относительно просторным и светлым помещением с одним единственным длинным столом и множеством статуэток горгулий и странных существ из орехового дерева.

За столом сидела всего одна женщина, с виду лет тридцати, со светлыми, почти белыми волосами, ниспадающими почти до пола и бледным утонченным лицом. Серо-голубые глаза обратились в мою сторону, и тонкие губы изогнулись в ласковой улыбке.

— Ты ведь Кира, верно? — спросила она, и голос ее прозвучал как трель соловья.

— Да. А вы…

— Элиса, — представилась женщина. — Жена Винсерта. Да, называй меня, пожалуйста, на «ты».

Я кивнула и подошла к столу. Даже неудобно как-то с королевой за стол в волчьем обличии…

— Я слышала, что ты не можешь обернуться человеком?

— Днем, — согласилась я. — А где Вин?

— Он вместе с нашим гостем вампиром изучает талмуды, чтобы найти средство тебе помочь, — улыбнулась Элиса.

— О… — я немного смутилась. — Наверное, не стоит так волноваться из-за меня. У короля много других важных дел…

— Помочь гостье не самое маловажное из них, — возразила королева. — Винсерт много рассказывал о тебе и о том, как ты помогла справиться с Орденом. Он очень хорошо к тебе относится.

— Я многим ему обязана, — смущенно сказала я. — Он сделал для меня гораздо больше.

После завтрака я отправилась в подвал, где, как оказалось, находилась искомая мной библиотека. Казалось бы — не совсем подходящее для книг место, все-таки обычно в подвалах воздух слишком влажный. Но здесь, в небольшой комнате, заставленной шкафами с книгами, было сухо и тепло. На столе посреди комнаты стояло с десяток зажженных свечей, а рядом на полу громоздились горы беспорядочно раскиданных книг, среди которых я и обнаружила Нерона, Вина и даже Фредерика.

«Да… кто бы мог подумать, что даже у котов появиться такая тяга к знаниям», — мысленно протянул люм, усевшись у порога.

Как хорошо, что Фредерик этого не слышит…

— О, Кира, — Вин заметил меня и не отрываясь от книги, которую усердно перелистывал, сказал. — Проходи, мы кое-что нашли.

— Спасибо, конечно… — я осторожно прошла вперед, стараясь не задеть ненадежные конструкции из талмудов. — Не стоило устраивать такую эпопею из-за меня.

— Лучше садись, и жди, — наставительно сказал Фредерик, задумчиво глядя на огромный пыльный том. Причем не в него, а на обложку.

— Спасибо, я постою, — отозвалась я.

— Возможно, скоро ты сможешь стать тем, кем хочешь, — сказал Нерон, отбрасывая книгу в стопку и берясь за новый талмуд.

Я посмотрела на отброшенную вампиром книгу. «Старинные традиции жертвоприношения. Методы и применение».

— Э… надеюсь для ваших экспериментов не придется никого убивать?

— За все есть определенная плата, — сказал Винсерт. — Чаще всего это жизнь. Лучше чужая, чем своя.

— А может, не надо? — робко спросила я.

— Да не волнуйся ты так, — произнес Фредерик, отрываясь от чтения. — Всего-то и надо зверька какого-нибудь в жертву принести…

«Скажи ему, пусть так на меня не смотрит», — подумал люм. — «Если уж на то пошло, черный кот лучше для ритуала подойдет, их еще в старину использовали…».

— Но их использовали не для жертвоприношений, — возразила я вслух.

— Что? О чем это вы говорите? — насторожился кот. Конечно, он-то не мог слышать, что сказал люм — и слава богу!

— О том, что хорошо бы принести в жертву, к примеру, мышь, — невозмутимо произнесла я. — А что, ее не так жалко, а найти кого-то другого, петуха например, сложнее. Разве что совершить налет на какое-нибудь село.

— Кстати, отличная мысль, — сказал Нерон. — Я про мышь.

— Признаться, к тебе в волчьем обличии стали приходить умные мысли, — сказал кот, снисходительно посмотрел на меня. — Но ведь и мышь надо где-то поймать… Причем поймать, так сказать, «живьем».

— Обычно ловлей мышей занимаются коты, — сказала я, но Фред сделал вид, что не понял намека.

— Попробуй объяснить какому-нибудь коту суть дела… да они же все глупые! — сказал Фредерик.

«Вот тут я с ним согласен», — послышались мысли люма.

— Но ведь у нас есть умный и образованный ты, — заметил Вин, скрыв сдержанную улыбку.

— Я? — Фред аж поперхнулся от возмущения. — Чтобы я, придворный кот, ловил мышей?!

— Ну, Фредик, разве ты не можешь сделать ради меня такую малость? — заискивающе спросила я и для пущей убедительности добавила. — Мне больше не на кого рассчитывать…

«И не старайся, хозяйка, он и лапой не пошевелит», — уверенно подумал люм.

«Может тебя попросить?», — мысленно спросила я.

«Я физически не приспособлен для ловли мышей», — важно ответил зверек.

«Смени облик», — невозмутимо посоветовала я.

Люм многозначительно замолчал, и я не стала его подкалывать. В конце концов бояться мышей имею право не я одна.

Кот искоса посмотрел на меня, помолчал и со вздохом произнес:

— Ну ладно… на что не пойдешь ради друзей…

С этими словами Фред неторопливо вышел из комнаты, а меня посветили в суть дела. Всего-то и нужно, что провести ритуал, принести в жертву мышку и выпить зелье, приготовленное из ингредиентов, ни одного названия которых я не узнала. Думаю, лучше и не знать…

Винсерт и Нерон разгребли в сторону горы книг, освободив пространство, и Вин отправился готовить свое зелье, а Нерон принес необходимые для ритуала вещи, которые отрыл в другом отсеке подвала. Этими вещами оказались — медная чаша, позеленевшая от времени; три красных оплывших свечи; серебряный, испачканный землей кинжал, который, видимо, вампир откопал в буквальном смысле — из земляного пола.

Вскоре вернулся король, неся чашку, наполненную подозрительной зеленоватой жидкостью. Через пару часов и Фред вернулся, брезгливо неся в зубах мышку, завернутую в тряпку. Мышка явно была живая, потому что истерично верещала, и когда Вин забрал ее у кота, Фредерик сморщился, чихнул и произнес:

— Аллергия у меня на них. Чтобы еще хоть раз…

— Фред, ты настоящий друг! — перебила я Фредерика и даже для приличия пару раз махнула хвостом.

— Да что там… — смущенно произнес кот, позабыв свое недовольство. — Что теперь будете делать?

— Проводить ритуал, — невозмутимо сказал Вин, разглядывая мышь, которая уже и пищать перестала, то ли потеряв сознание, то ли отчаявшись быть услышанной. Но то, что оборотень сделал повергло в шок не только меня, но и мышь — он ее поранил. То есть, не убил, не ранил, а всего лишь «поранил», взяв лишь ма-альенькую каплю крови.

— И ради этого я мучался и отлавливал этого грязного грызуна?! — оскорблено воскликнул Фредерик, когда счастливая мышь скрылась среди книг, наверное, недоумевая, что же от нее хотели эти странные существа.

— Можно было, конечно, взять кровь у кого-то из нас, — пожал плечами Вин, — только нужно неразумное существо.

— А вы когда-нибудь проводили подобный ритуал? — осторожно спросила я.

— Нет, — как само собой разумеющееся ответил Винсерт.

— Я, конечно, готова выступить в качестве подопытного кролика… — я прижала уши и посмотрела на иероглифы, которые выписывал на полу куском мела Нерон. — Только должна знать ради чего. Почему вы уверены, что это поможет?

— Скажем так, это не принесет вреда, — сказал вампир, закончив рисовать.

— Я познакомилась с одним некромантом… так вот, даже он не понял в чем дело, и как мне помочь. Откуда узнали вы? Здесь что, книги особенные?

— Можно сказать и так, — отозвался Винсерт, смешивая каплю крови с кончика кинжала и зелье из чашки. — Здесь хранятся книги, написанные оборотнями, принадлежащие оборотням и хранящие знания оборотней за многие века. Твой некромант, наверняка, не из нашей расы. Ему не может быть известно то, что знаю я. А уж найти нужную информацию в этих книгах было совсем несложно.

— А… мне надо будет пить это? — я постаралась не думать о том, что намешено в этой чаше.

— Нет, — к моему облегчению сказал Вин. — Вот это.

Он вынул из кармана маленький прозрачный пузырек с прозрачной же жидкостью, не вызывающей особых подозрений.

— Это обычная вода из священного родника, — улыбнулся король.

Обычная… из священного… ага.

Итак, ритуал начался. В центре круга — волк с поджатым хвостом и закрытыми глазами. У черты — два экспериментатора, как то: король-оборотень и менестрель-вампир. Хорошая компашка. Зрители: умиротворенно-самодовольный черный кот и любопытно-нетерпеливый белый «нечисть».

К моему облегчению, и разочарованию кота и люма ничего экстраординарного так и не произошло. То есть постояли «колдуны», постояли, пошептали какие-то заклинания, выплеснули мне под лапы зеленое месиво из медной чашки, после чего линии гекаграммы стали синими, жидкими, и впитались в пол. Ах да, перед всем этим действом я выпила положенную по инструкции «освященную воду». И что теперь?

— Попробуй перевоплотиться? — то ли спросил, то ли посоветовал Нерон, когда со мной ничего не произошло и в человека я не превратилась.

— Как? — резонно спросила я. — Меня никто не учил.

— Просто закрой глаза и сосредоточься на своем желании стать человеком, — сказал Винсерт.

— Ага, щас, — отозвалась я. — Вдруг получится?

— Разве тебе не это нужно? — удивился оборотень.

— Это, — согласилась я. — Только, вообще-то, я буду без одежды!

— Ах да… — спохватился Вин. — Давай так — мы выйдем, ты попытаешься обернуться, если что стучи три раза, принесу тебе одежду.

— Идет, — согласилась я.

Все вышли, и я осталась одна. Что ж, попытаемся…

Через пять минут я поняла, что даже пытаться бесполезно. Как была на четырех лапах, так и останусь. Эх, что же мы — зря мышку потревожили?

Оставшееся время до вечера пролетело незаметно. Когда король не обсуждал военную стратегию, мы проводили время за разговором, вспоминали события десятилетней давности и старых друзей. Когда Вин был занят, я либо ходила за Нероном, который готовился к дороге в ночь, либо читала книгу, добытую в библиотеке. Занятная, кстати, книга… Называется «Классические методы ловли лубуров и прочих водяных духов». Теперь, когда мне встретится «лубур» или «прочий водяной дух», обязательно его поймаю.

В обед Нерон играл на флейте, в честь праздника Полной луны, устроенного королем, чтобы хоть как-то отвлечь печальные мысли. После праздника я познакомилась с сыном Винсерта, который, впрочем, был еще слишком мал, чтобы что-то понимать. А вечером, лишь только село солнце и я вновь стала человеком, мы вышли в путь. Мы — это я, Нерон, люм, король и трое его подданных — воинов. Люм для нашей охраны и устрашения хищников принял вид большого серого, почему-то рогатого, медведя, и ходил вокруг, высматривая опасность. Впрочем, пока ночные твари не спешили нападать — то ли боялись люма, то ли трех крупных волков (воинов, принявших свой второй облик), рыщущих неподалеку от нас. А возможно здесь просто не было нежити — ее вытеснили дикие кошки, которых в этих краях оказалось множество — крупные, как собаки, животные, со слабо светящимися в лунном свете глазами — они не нападали на нас, но были бы серьезной конкуренцией любым другим обладателям клыков и когтей.

Почти всю ночь мы шли, изредка делая привалы. Я уже не обращала внимания на усталость, мысли о том, что скоро я увижусь с сыном (иных не допускала), придавали сил. Наконец, когда время прошло за полночь, Винсерт объявил привал на ночлег. Я даже не заметила, как заснула — дорога сделала свое дело.

Глава 13

Сперва подумай, потом говори, потом не обижайся.

NN

Утро разбудило меня светящим в глаза солнцем, которое проникало сквозь щель в листве и ветвях. Приподняв голову, осмотрелась по сторонам. Трех воинов-оборотней видно не было, наверное они где-то неподалеку — либо охотятся, либо охраняют нас. Вин спит напротив, нас разделяет лишь потухший костер. А Нерон? Интересно, где он?

Спросонья я не сразу сообразила, что что-то не так. Во-первых, мне относительно тепло, хотя ночь была прохладной. Во-вторых — солнце уже встало, а я все еще человек. Что?!

Я вскочила и уставилась не Нерона, который, как оказалось, спал рядом со мной — вот почему мне не было холодно. Видимо вчера, чтобы не замерзнуть, мы легли рядом и проспали в обнимку… н-да… этот факт бы возмутил меня чуть больше, если бы не осознание того, что я — человек! А ведь уже давно рассвело…

«О, ты все-таки сумела обернуться?», — послышались мысли люма, но ответить именно ему я не успела, потому что нечто подобное услышала от проснувшегося Вина и Нерона, которого разбудила, когда вскакивала.

— Нет, я проснулась уже человеком, — ответила я сразу всем.

— Значит, наш ритуал подействовал? — неуверенно спросил Вин.

— Что-то уж больно он задержался… — с сомнением сказал Нерон.

«Может, дело в амулете?», — предположил люм.

Я посмотрела на зеленый камешек, висящий у меня на шее. А что, возможно…

Больше ни у кого объяснений не оказалось, так что решили не отыскивать причину, а порадоваться тому, что все так получилось. Вот только теперь лучше не снимать подарок Зальвирии. Во избежание непредвиденных ситуаций.

Следующие два дня мы продолжали путь до границы, стараясь обходить селения стороной и питаясь лишь тем, что поймали на охоте. К вечеру второго дня мы достигли пограничного городка, где Винсерт взял небольшой обоз с «товаром», который должен был послужить нам прикрытием. Теперь мы, якобы «торговцы мехами». А что, всегда хотела попробовать поработать продавцом…

От этого пограничного города до Сингорода ровно сутки пути, по хорошему тракту, и на лошадях — так что усталым ногам можно было дать отдых. Вот только одна проблема — перейти через границу в положенном месте нельзя, а в неположенном — река. И если сами мы могли бы перебраться через нее, то как переправить лошадей, а главное — обоз?

Вот над этим-то вопросом и размышляли мои спутники, стоя на берегу Бурана, который неторопливо тек на запад, огибая границу. На лодке эту реку не переплыть — слишком много подводных камней, да и течение на середине сильное. Строить мост? Ну, тогда мы провозимся тут до зимы. Хотя, речка не такая уж и широкая…

— Может ну его, этот обоз? — спросила я, когда мыслительный процесс затянулся. — Нельзя пробраться к ним в столицу как-нибудь по-другому?

— Можно, — ответил Вин. — Если только ты превратишься в узкоглазую низкорослую девицу с карими глазами и оттопыренными ушами.

— Это что, национальный образ? — уточнила я.

— Вроде того.

— Ну, а что если зачаровать реку? — тогда спросила я.

— И как ты себе это представляешь? — Вин перевел взгляд с реки на меня.

— Ну, не знаю… сделать ее твердой.

— Глупости. Хэл, — король обратился к одному из своих сопровождающих, высокому худому светловолосому оборотню. — Возьми нескольких рабочих в городе, срубите два дерева, потолще и повыше. Избавьтесь от веток и прорубите в каждом стволе борозду для колес. Чтобы к вечеру было готово.

Воин-оборотень склонил голову, позвал товарищей и отправился к городу.

— Придется ждать, — констатировал Вин. — Можете пока отдохнуть.

Я присела на траву у обрывистого берега и задумчиво зажевала травинку. Интересно, как там Рокот? Надеюсь, он не сердится на меня за то, что бросила его… Ведь не поступи я так, теперь была бы только на полпути сюда. И все-таки я успела к нему привязаться…

— О чем думаешь? — рядом со мной присел Нерон.

— Ни о чем, — я пожала плечами. — Просто смотрю на воду.

Вампир замолчал, тоже устремив взгляд за реку. Я искоса посмотрела на Винсерта, который стоял у самый кромки воды и, прищурившись смотрел на тот берег. В руках король сжимал зеленый ремешок, тот самый, который носила его сестра. Надо же, столько лет прошло, а она все еще его не выкинула… И все-таки Вин переживает гораздо сильнее, чем показывает. Впрочем, как и я.

— Завтра мы так спокойно уже не посидим, — тихо сказал Нерон.

— Почему? Может, не так уж все окажется и плохо.

— Когда находишься на территории врага, нельзя расслабляться ни на секунду, — покачал головой вампир.

Я пожала плечами. В конце концов, другого пути все равно нет. По крайне мере у меня и Вина.

Больше мы ни о чем не говорили. Хорошо, когда тебя понимают без слов. Сейчас мне не хотелось говорить, и Нерон это понял.

С юга подул теплый ветер, но и от него пришлось поежиться. С неба донесся жалобный крик одинокой чайки, патрулирующей окрестности. У берега зашуршал рогоз и оттуда выпрыгнул мокрый люм.

— Ты что там делаешь? — удивилась я, когда зверек отряхнулся, и посмотрел на меня.

«Рыбку хотел поймать на обед. А она возьми, и заговори. Мол, отпусти меня, белый и пушистый зверь, я тебе еще пригожусь».

— А ты? — удивилась я.

«А я не такой дурак, чтобы ее слушать», — хмыкнул люм. — «Я ее принести хотел, да на мокрых камнях поскользнулся, и в воду упал… ну она и улизнула».

— Не знала, что рыбы говорят, — произнесла я. — Это прямо золотая рыбка получается…

«И вовсе она не золотая была, а серая, обычная горюшка», — отозвался люм. — «Эх, такой ужин упустил…».

— Да ты не переживай, — сказала я. — Все равно одной рыбкой не наешься.

«Вот еще! Буду я из-за какой-то рыбы переживать», — отвернулся люм.

До вечера мы сидели на берегу, и практически ничем не занимались. Вин рассчитывал, что скоро мостки будут готовы, и мы сможем переправить через реку обоз. Ну а с лошадьми что-нибудь потом придумаем.

В город идти было неохота, хотя бы потому, что угрюмые лица его жителей наводили тоску, а здесь — свежо, природа, красота. Чтобы не было холодно, разожгли костер, а к ужину зажарили на нем пойманную Вином утку.

— Ваше высочество, — к костру подошел Хэл, воин, которому поручили заниматься приготовлением переправы. — У нас небольшая проблема.

— Что случилось? — спросил Винсерт.

— Ствол внутри оказался полностью гнилым, и дерево не выдержит тяжесть обоза.

Король скрыл удивление и, подумав, произнес.

— Сколько времени потребуется, чтобы сделать новые мостки?

— Не меньше суток, — ответил воин. — Еще полдня на установку — чтобы перекинуть их через реку, придется воспользоваться помощью, но даже десять оборотней не справятся с этим быстро.

— Другого варианта все равно нет, — сказал король, но слова эти дались ему нелегко. — Делай как считаешь нужным.

Когда воин ушел, Вин помолчал, а потом сказал.

— Придется вернуться в город. Мы не можем ночевать у реки. Да это и ни к чему.

— Я, пожалуй, посижу еще, — отозвалась я, плотнее закутываясь в плащ. — Здесь хорошо.

— Только сильно не засиживайся, — сказал Винсерт. — Нам с Нероном придется уйти, нужно посмотреть, что там делают рабочие. А то как-то странно все это, два дерева — и оба гнилые.

Вампир поднялся, не очень довольный тем, что придется оставить меня одну. Ничего, мне нянька не нужна, чай не маленькая уже. К тому же со мной будет люм, если что — превратится в дракона и всех напугает.

— Я скоро приду, — пообещала я.

Воцарилась тишина. Первые звезды на небе казались бледными и усталыми, словно вот-вот погаснут. Зато огромная луна на фоне светлого неба выглядела очень колоритно. У берега шумел рогоз, и тоненько напевала серая птичка, усевшись на стебель камыша.

Покой, благодать.

Вот только раздражает мигающий на том берегу огонек, словно…

«Кто-то подает сигнал», — мысли люма опередили мои собственные.

Не знаю, кто это, но вряд ли друзья — в землях кочевников друзей нет. Зато полно тех, кто ненавидит оборотней. Поэтому лучше потушить костер и постараться не светиться на открытом пространстве берега.

«Кажется, они подумали, что костер — это сигнал», — деловито заявил люм.

«Что?» — не поняла я.

«Сигнал», — повторил люм. — «В городе есть кто-нибудь, кто связался с нашими врагами, и должен подать им сигнал. Те, кто на том берегу, не знают, что на берег придут другие люд… то есть оборотни».

«Больно умный», — отозвалась я.

Пока мы рассуждали, огонек на том берегу погас.

Позади затрещали ветки.

— Да осторожнее ты! — незнакомый голос раздался неподалеку от нас. Мы с люмом притихли, лежа за зарослями осоки в небольшой ложбине.

— Замолчи, — огрызнулся второй. — Не хочешь, иди обратно!

— Ну, и где твои «союзники»? — хмыкнул первый. — Чтоб я еще раз поверил в твои враки!…

— Заткнись, — шикнул второй. — Гляди.

Теперь уже на нашем берегу вспыхнул огонек — сквозь траву я видела, что темный силуэт у берега держит в руках масляную лампу. Он проводил ладонью вверх и вниз перед ней, и свет то вспыхивал ярче, то закрывался рукой и гас.

Странно… что все это значит? Неужели люм прав? Не думала, что он такой умный.

— Видишь, что я говорил! — обрадовался тот, который держал лампу, когда на другом берегу снова вспыхнул свет. — Там все наше богатство…

— Да, — покачал головой другой. — Хорошее дельце.

— То-то же. Если будешь делать, что скажу, и тебя озолотят. Они же не дураки, хороших союзников терять не станут.

— Ладно, — согласился, наконец, его товарищ. — Что надо делать?

— Погоди, сперва послушай. Сегодня к нам сам король приехал, хочет тайно пересечь границу.

— Да кто ж этого не знает! — усмехнулся другой.

— Ну вот. Разве это хорошо? Войну нужно вести честно… Так вот, я сообщил об этом своим союзникам, послал голубя с письмом. Нам надо его задержать, не дать перебраться через реку.

— Глупый ты, Фок! — воскликнул первый. — Места на том берегу безлюдные, пока до туда воины доберутся, время пройдет. Так что надо устроить, чтобы король через речку-то перебрался, и сразу же в лапы своих врагов!

— Слушай, так не очень это хорошо… — засомневался второй, тот, которого назвали Фолом. — Мы же своих предаем…

— А эти свои тебе что, родня что ли? — вызверился первый. — Они тебе в трудную минуту не помогут, золота нуждающемуся не дадут, и даже спасибо за верность не скажут! А у тебя семья, дети… Подумай хоть о них — перейдешь на сторону людей, они тебя и твоих детей не тронут, да еще деньжат отсыплют. Думай, откуда ветер-то дует!

— Ладно… — неуверенно согласился второй. — Пошло все к черту! Что теперь делать?

— Вчера со своим знакомым, человеком из маленькой деревеньки неподалеку, сговорился, сообщил ему что все под контролем. А он обещал доложить об этом выше, с голубем письмо послать. Ну а мы сегодня устроим небольшой поджог. Нужно на что-то отвлечь его величество, да и от мостков новых избавиться.

На этом разговор был закончен, и через десять минут два предателя вернулись обратно в город.

Вот ведь уроды! «Честно надо войну вести»… А предавать, и запускать в леса хищников — это честно?! Ну ничего, мы им еще покажем… Нужно срочно найти Вина и Нерона! Срочно, пока эти психи не совершили задуманное. Ведь могут пострадать не только эти дурацкие мостки, но и жители города!

Король обнаружился возле столярного цеха, который находился неподалеку от окраины города. Так что через полчаса Вин все узнал, но на поимку предателей не спешил.

— Не нужно устраивать лишнего шума, — сказал он после недолгого раздумья. — Можно их упустить, и тогда наши враги узнают, что мы в курсе их затеи.

— Но они хотели устроить пожар! — сказала я. — Нужно помешать им!

— Успокойся, Кира, — сказал король. — Они не станут поджигать, пока мы не закончим с этими деревьями. Они ведь хотят нас задержать, а значит выгоднее сжечь то, на что мы потратим больше времени. Предыдущую работу они подпортили умело… Видимо один из предателей плотник, причем известный, ведь к его совету прислушались и срубили деревья с гнилой сердцевиной.

— И что, мы вот так спокойно будем ждать, когда все сгорит? — осведомилась я.

— Нет. Мы уйдем раньше, — спокойно сказал Винсерт. — Скажем, что передумали переправляться здесь, и решили искать переход вниз по течению — в сутках пути отсюда есть брод. А сами уйдем прямо сейчас, без обоза и лошадей.

— Но как же… — растерялась я. — Какие мы купцы, без обоза и без товара?

— Все это добудем на месте, — отозвался оборотень. — Я не знал, что неподалеку от реки на том берегу есть поселение. Раз не знал, значит оно очень маленькое, домов на десять, и по большей части там обычные селяне, так что справиться с ними будет не трудно. Возьмем у них лошадей, продукты и, если найдем, пару телег.

— А нельзя просто притвориться странниками, чтобы не тащить столько груза?

— Нет. В период войны пересекать границу и находится на территории другого государства имеют право только купцы. Ну а про этих предателей… не переживай, скажу своим людям, чтобы занялись ими.

Что ж, кажется, придется помокнуть. Эх, я и плаваю-то не очень… Ну да ладно, переберусь как-нибудь. И все-таки, кто бы мог подумать, что люм такой сообразительный! Догадался что это сигнал. Или…

«Люм, ты откуда про предателей узнал?», — подумала я, усевшись на столик в мастерской. Вин пока что отправился искать Нерона, говорить кому-то что мы уходим вниз по реке и забирать кое-какие наши вещи. Как хорошо, что больше не надо таскать с собой гитару! Она осталась в Лещине, такого пути ей было бы уже не пережить.

«Ни откуда. Просто я умный!»

«Ну конечно. Признавайся, давай».

Зверек исподлобья посмотрел на меня и проворчал:

«Ничего-то от тебя не скроешь… Ладно, слышал я, когда по городу бегал, что эти двое разговаривали. Один сказал „обещают большие деньги… сегодня вечером, у реки… надо сообщить союзникам, что все идет по плану“».

«И почему ты раньше ничего не сказал?», — возмутилась я.

«Откуда я знал, что это касается короля! Они не называли имени, ну я и подумал, что они обычные контрабандисты».

Эх, люм… ладно, что случилось, то случилось.

— Кира, собирайся, — в мастерскую заглянул Нерон. — Мы уходим.

Я спрыгнула со стола и вышла за вампиром. До реки мы добрались быстро и тихо — кажется, весь город спал, и никто не видел как пятеро оборотней, вампир и белая нечисть вышли за невысокую городскую стену.

— Как не люблю плавать, — поморщилась я, представив что придется нырять в холодную воду Бурана.

«Как я тебя понимаю», — рядом понуро брел люм. — «Я-то не просто не люблю, я не умею!»

— Так превратись в кого-нибудь летучего, — посоветовала я.

«Бесполезно», — еще больше огорчился люм. — «За десять лет я немного подрастерял способности… Превратиться — превращусь, а вот взлететь…».

— Пусть не переживает, помогу я ему, — к нам подошел Нерон.

«Вот спасибо!», — язвительно подумала нечисть. — «Почему ты говоришь это ей, а не мне?»

«Люм!», — прикрикнула я. — «Хоть бы совесть у тебя появилась!».

«А что я такого сказал?», — с невинной мордашкой посмотрел на меня зверек.

Ох, ну что за невозможный «хранитель» у меня… Хотя, думаю, с моим сыном они подружатся. Он любит тискать зверушек.

Буран в ночи под лунным светом выглядел, как расплавленное серебро, бегущее между двумя берегами. И в это самое серебро предстояло зайти и плыть, невзирая на холод. И ведь даже одеться будет не во что… Плыть пришлось прямо в одежде, а сохнуть она, как я поняла, должна прямо на нас. Ох, надеюсь мой бедный иммунитет не покинет меня окончательно…

Первыми переплыли воины-оборотни, причем сделали это быстро и выйдя на другой берег выглядели даже довольными — как собаки, которые любят плавать и наконец добрались до воды. Вин переплыл следом за ними, а я все не решалась зайти дальше, чем по пояс.

— Не бойся, — сзади подошел Нерон, держа на руках люма. — Если что, я поплыву рядом.

Я кивнула, сделала глубокий вдох и…

Ой, как же холодно-то! Если бы было можно, я бы громко и от души высказала, все что пришло в тот момент на ум — а пришло очень короткое, но крайне содержательно слово.

Холодная вода показалась просто ледяной и словно щупальца, струи проникали под одежду, и заставляли дрожать от холода. Так, нужно успокоиться и плыть — всего-то метров двадцать, не больше. Я смогу. Я смогу. Я смогу…

За такими мыслями заметила, что оказалась уже на середине реки — руки и ноги работали изо всех сил, то ли от страха, то ли от холода. Берег заметно приблизился и настроение несколько поднялось. В конце концов, уцеплюсь за какой-нибудь камень, их тут полно торчит.

Неожиданно ноги коснулось что-то холодное. Надеюсь, это всего лишь рыбка или подводный родник, или…

— Ааа! — непроизвольно вскрикнула я, и забарахталась на месте, понимая, что это «что-то» держит меня и не дает сдвинуться с места.

Мамочки!!! Помогите!!

Прежде чем паника захлестнула меня окончательно, Нерон оказался рядом и нырнул, оставив люма у валуна, который торчал неподалеку. Нечисть схватилась за камень передними лапами и забралась на относительно плоскую вершину. Но и там лапы скользили, так что люм замер, не смея шевельнуть даже хвостом.

Через пару секунд я почувствовала, что ногу ничто не держит, и, отплевываясь от попавшей в рот воды, поплыла к берегу. Краем глаза увидела, что Нерон вынырнул, и больше не беспокоилась о нем, вот только когда вылезла на берег, увидела голову вампира над водой по-прежнему на середине реки. Что происходит?!

— Люм! — я вдруг поняла, что белая точка, уносимая течением — мой любимый «нечисть». — Люм!

Видимо, Нерон немного не успел, люм соскользнул с камня и упал в воду. Боже мой… Он же не умеет плавать!

Испачкавшись в прибрежном песке и в промокшей насквозь одежде, я побежала вдоль берега, пытаясь не потерять зверька из поля зрения.

Нерон же попытался догнать люма, но видимо его силы тоже были на исходе.

— Кира, не лезь туда! — Вин отдернул меня за руку, когда я попыталась зайти в воду.

— Это все из-за меня! — выкрикнула я, размазывая по лицу слезы. — Пусти!

Неожиданно белая точка, начала двигаться против течения и ближе к берегу. Нерон только вылез из воды и тоже с удивлением глядел на плывущего люма. Он что, так резко научился плавать?

— Люм! — когда зверек оказался у самого берега, я подбежала к воде и схватила мокрый дрожащий комок шерсти.

«Ничего со мной не случиться, незачем так нервничать», — люм постарался расхрабриться, но он по-прежнему дрожал и выглядел жалко. Впрочем, как и я, в мокром платье в облипку, измазанная в земле и с сосульками мокрых волос. — «С тобой-то что случилось?»

— Не знаю… — растерялась я.

— Водоросли, — сказал Нерон. — Это они оплели твою ногу.

— Здесь что, даже растениям нельзя доверять?

— На самом деле они не опасны, просто реагируют на прикосновения — тут же образуют подобие петли. Это приспособление для ловли добычи, людей они не едят, только опутать могут.

Я поежилась и вернулась к люму, который сидел у меня на руках.

— Как же ты сумел выплыть?

«Хотелось бы, конечно, рассказать о моих необыкновенных способностях к обучению и плаванию, но я всегда рассказываю правду. Так вот, помнишь ту рыбу, из-за которой я весь вымок?»

— Еще бы не помнить, — хмыкнула я.

«Вот она мне и помогла, с несколькими другими своими сородичами вытащила к берегу. Вот, кстати, она!»

Я проследила за взглядом люма и обнаружила, что неподалеку от берега в небольшой лагуне, образовавшейся среди нескольких валунов, плавает крупная рыбка, поблескивающая серебристо-голубой чешуей.

Прежде чем я что-либо объяснила остальным, рыбка высунула голову из воды и произнесла тихим голосом, похожим на шепот.

— Я же говорила, что пригожусь тебе, маленький белый зверек.

Странно, а она ведь не открывает рот… Да если бы и открывала, не очень он приспособлен для разговора.

«А все волшебные рыбки обычно выполняют три желания», — нагло заявил люм, вместо того чтобы сказать спасибо.

Причем голос его прозвучал только у меня в голове, и, возможно, Нерон его услышал. Как и голос рыбки — оборотни его не слышали, и с удивлением смотрели на нас с люмом и вампиром, пристально глядящих на чудо-рыбу.

— Она с нами разговаривает, — коротко пояснила я, не вдаваясь в подробности. Но Винсерт вдруг удивленно произнес.

— Это же редкая разновидность водяных фей. Их сложно обнаружить, потому что они общаются только мысленно, а слышать мысли могут далеко не все. Кто-то из вас ее ловил?

— Люм, — ответила я. — А что?

— Он может просить у нее чего хочет. Но только материального, эти феи не так сильны и могут дать, например, богатство, или дом, но не славу или любовь, и они не могут перемещать живых существ в пространстве и времени, или убивать. Только давать вещи.

«Слышал, люм?», — спросила я. — «Проси чего-нибудь, пока не поздно».

«А сколько можно просить?», — поинтересовался зверек.

— Только одно, — сказал Нерон, который слушал нас, и, видимо, знал кое-что про этих фей.

«А почему не три?», — обиженно спросил люм.

«Я вообще уже спасла тебе жизнь!», — раздался голос рыбки, которая все это время слушала нас.

«Вот еще», — отозвался люм. — «Я не просил меня спасать!».

«Вы… вы… неблагодарное животное!», — от возмущения рыбка ударила хвостом по воде, подняв небольшой фонтанчик брызг.

«Не спорю», — нагло сказал люм. — «Итак, я хочу… я хочу…»

— Не выкобенивайся, проси обоз с товаром и шесть лошадей, — сказала я.

«Еще чего! На что мне обоз?»

— На то. Он нужен всем, не придется сворачивать с пути и идти к деревне, совершать налет.

«Ну ладно…», — вздохнул зверек. — «Хочу обоз, шесть оседланных скакунов и золотой ошейник!»

«Это уже больше одного!», — возмутилась рыба-фея.

«Это одно», — продолжал настаивать люм. — «Это один купеческий набор».

«С каких это пор купцы носят золотые ошейники?», — подозрительно спросила рыбка.

«Постановлением хана, с весны», — не моргнув глазом, ответил люм.

Рыбка сделала круг, хлопнула хвостом по воде и прежде чем мы что-либо успели подумать, позади послышалось странное фырканье и утробный звук.

— Это что такое? — хором спросили мы, глядя на шестерых относительно невысоких но самых наитипичнейших верблюдов.

«Просите скакунов — уточняйте заказ», — мстительно произнесла рыбка и, махнув хвостом, скрылась в глубине.

— У кочевников раньше скакунами и верблюдов называли, — сказал Нерон.

— Нам от этого не легче, — ответила я.

Вин подошел к обозу, полному разноцветных полотен ткани.

— А шелк-то качественный, — произнес он. — Лучше, чем у большинства здешних торговцев.

— Зато скакуны…

— А вот и ошейник, — оборотень достал из повозки золотую штуковину, которую непонятно как одевать и непонятно на кого — размером это «ожерелье для люма» оказалось как минимум для коровы.

— На что тебе ошейник? — спросила я, глядя на расстроенного зверька.

«Как! Сейчас все уважающие себя домашние животные в этой стране носят такие. Ну, не совсем такие, чуть меньше…»

— Не переживай, купим тебе новый. А этот на верблюда наденем, — предложила я.

Люм тяжело вздохнул и промолчал.

— Мы не можем ехать на верблюдах, — сказал один из воинов. — Слишком заметно.

— И не будем, — ответил Вин, оглядывая единственную лошадь, впряженную телегу. Лошадка оказалась породистой и статной, с завитой серебристой гривой и голубовато-белой шерстью. — Обменяем в какой-нибудь деревне на хороших коней, здесь верблюды ценятся больше.

— Так почему мы не можем на них поехать? — удивилась я.

— Потому что это приоритет богатого сословия и так мы будем привлекать много внимания. Пойдемте, нужно уйти отсюда подальше, пока нас никто не заметил. Когда будем уверены в безопасности, устроим привал и обсохнем возле костра.

Итак, наш импровизированный караван неспешно тронулся в путь, а люм с тоской посмотрел на ошейник, надетый на шею одного из верблюдов — самолюбие нежити и его вера в добрых фей сильно пострадали. И к лучшему, уважительнее нужно к добрым феям относиться, уважительнее…

Глава 14

Господи! Смерти прошу у тебя! Не откажи мне, Господи — не для себя ведь прошу…

NN

— Я чувствую себя дурой, — честно призналась я, одергивая полупрозрачное платье в которое меня обрядили.

— Другого пути пройти в город для тебя нет, — отозвался Нерон без капли сочувствия. — В период войны женщинам нельзя покидать свое королевство.

— А наложница — не женщина? — уточнила я.

— Наложница — товар и… эм… личное имущество.

— Да? — я постаралась не вспылить. — И кто же я?

— Уж не товар точно, — хмыкнул Винсерт, подъехавший на своем вороном коне, одном из тех, которых мы обменяли на верблюдов. — Не хватало еще за тебя пошлину платить.

— Так, значит? — я хотела обидеться, но тут впереди показались желтые стены Сингорода.

Все притихли и выстроились как положено — впереди «торговец», Нерон; за ним едет обоз, где сижу я — наложницам конь не полагается, хотя до этого всю дорогу я ехала верхом наравне со всеми; по обе стороны обоза оборотни, два воина слева, воин и король справа. Впрочем, Вин в простой одежде вполне мог сойти за простого охранника каравана. Хотя, караваном это было сложно назвать, всего одна телега с шелком. Кстати, зачем во время войны такой товар? Не иначе, как женам, чтобы не так сильно доставали.

На въезде в город стояло с десяток стражей, которые не торопились досматривать приезжих — видно думали, что никто и так не посмеет сунуться в саму столицу. Правда служба обязывала, а потому два человека в желтых доспехах неспешно подошли к нам.

Нерон поприветствовал их на незнакомом мне языке. Один стражник осмотрел обоз, другой собирал у оборотней все оружие, вплоть до кинжалов. Нерон заплатил положенную сумму в качестве пошлины за товар. Но нас, почему-то, не спешили пропускать. Надеюсь, ничего не заподозрили? Амулеты, надетые еще в Лещине, должны были укрыть наши ауры. Да и вообще, сомневаюсь я, что эти мужланы могут видеть ауру, так что…

— Ти! — сказал один из охранников и кивнул на меня.

— Эбу эй, мио, — кивнул Нерон с усмешкой.

Охранники поглядели на меня, покачали головами, поцокали и что-то сказали Нерону. Тот хлопнул коня по холке и поехал через арку.

Я старательно придерживала воздушный подол платья, который так и норовил вздуться мыльным пузырем. И ведь даже не спросить, что они сказали! Вокруг полно народа, глупо так выдавать себя.

Раз говорить было нельзя, я с интересом оглядывалась вокруг. А посмотреть было на что — здесь многое отличалось от города оборотней или городов Ставерполья. Хотя бы дома — здесь они только одноэтажные, но каждый дом занимал огромную площадь, а все крыши были неизменно пирамидками, иногда даже в несколько ярусов и снизу их обрамлял цветочный орнамент. Таким же голубым орнаментом были обведены окна и двери. Последние, кстати, оказались квадратными, а вследствие этого очень широкими.

Помимо домов, переходящих один в другой, здесь во множестве присутствовали фонтаны и фонтанчики, бьющие как из тротуаров, так и из стен некоторых домов.

Всюду сновали невысокие загорелые носильщики, которые таскали разные баулы и коробки с товаром. Вдоль домов, в тени от миртов, проходили стройные, такие же невысокие, девушки с плетеными корзинами в руках и на голове. Платья этих девушек напоминали пестрое птичье оперенье, и состояли по большей части из шелковых лоскутов. Глаз эти девушки не поднимали, и на мужчин смотреть не смели. Впрочем, попадались и самые «пестрые» дамы, одетые в несколько слоев пышных ярких тряпок и с завитыми волосами, забранными заколками на затылке. Эти дамы вели себя не так скромно, они вальяжно прогуливались парами, или с подругами, или с кавалерами.

Порой на глаза попадались богато одетые, в халатообразных платьях мужчины, которые либо сидели за столиками рядом с тавернами и выпивали, либо торговали или следили за погрузкой товара. Впрочем, встречались и просто прогуливающиеся по городу, но таких было мало. Зато было очень много стражников, которые выделялись из толпы поблескивающими желтыми доспехами и наглым выраженем лиц.

Мы неторопливо ехали по широкой улице, стараясь никого не задавить — здесь все время кто-нибудь пробегал, на глядя на дорогу. Нерон в своем тюрбане и красном халате выглядел как факир из цирка. Оборотни же так и остались одетыми в обычные дорожные туники, как положено охранникам. А вот люм — он принял облик мелкой мартышки — типичного домашнего животного этих краев — и сидел тихо, зарывшись в шелка.

Интересно, куда мы сейчас поедем? И… господи, как подумаю, что мой мальчик где-то здесь, совсем радом… Переверну весь город, но найду его!

Пока я смотрела вокруг и размышляла, мы свернули с главной улицы на относительно тихую площадь, находящуюся за домами. Здесь не стояли торговые палатки и не сновали рабы, только неторопливо прогуливались прохожие.

Нерон ничего не сказал, только спрыгнул с коня и один направился к зданию из красного камня с какой-то надписью над входом. Рядом с надписью висел рисунок ветви цветущей вишни, на которой сидела красногрудая птичка.

Спустя пару минут, вампир вышел и махнул нам рукой. Надо так понимать, что он договорился о нашем проживании?

Следом за Нероном из дверей выбежал мальчишка, и по очереди отвел наших коней в стойло, находящееся возле постоялого двора.

Обоз наш с «товаром» тоже оставили на попечение конюха, Нерон лишь проследил, чтобы телегу отвезли к конюшне, во двор.

Мы зашли в дом, где нас встретили весьма радушно. Точнее радушно встретили всех, кроме меня — на меня же хозяин постоялого двора посмотрел как на красивую вещь, не более того. Ох, не нравиться мне, когда на меня так смотрят…

— Ну наконец-то! — я упала на кровать, как только мы оказались в комнате. Ноги ломило от усталости, хотя последнюю часть пути я и проделала не верхом, а сидя на телеге. Люм, не меняя облика, мартышкой запрыгнул рядом. — А где ваши комнаты?

Нерон остановился у дверей и усмехнулся, глядя на меня.

— Вин и его охрана остановился в гостевой комнате, где еще с десяток таких, как они — охранников и помощников купцов. Для короля, конечно, не достойно, но ему приходится чем-то жертвовать, иначе могут заподозрить…

— А ты? — насторожилась я.

— Пока мы в этом городе, будем жить вместе в этой комнате.

— То есть, в одной? — я села, и недовольно посмотрела на вампира. — Что, не по карману взять две комнаты?

— Это тоже будет подозрительно, — как ни в чем ни бывало, сказал Нерон. — Ты, как бы, моя наложница, а наложниц не принято селить отдельно, особенно в постоялых дворах…

— Неужели нельзя было придумать мне другую роль… — я со вздохом опустилась обратно на кровать и с размаху запустила подушкой в ухмыляющегося и ничуть не сочувствующего мне вампира. — Охранницы, например? Или, в конце концов, в мужчину переодеться…

Нерон скептически меня оглядел и покачал головой:

— При всем желании на мужчину ты не потянешь.

Эх… похоже, придется смириться с тем, что в ближайшее время за человека меня принимать не будут. Видимо, в этом королевстве курица — не птица, женщина — не человек.

— Но в город я буду выходить по крайне мере, в плаще — кому какое дело, мужчина под ним будет или женщина, — безапелляционно заявила я.

— А если один их охранников в городе попросит тебя представиться? — спросил Нерон.

— Тогда я во всем признаюсь, скажу, что сбежала от тебя. Как тебе такая идея, о неограненый алмаз моей души, темноокий господин? — с сарказмом произнесла я.

— Неплохо, — сказал Нерон. — Только сбежавших наложниц положено наказывать.

— Но ведь это решает «хозяин», а не стража, — обворожительно улыбнулась я. — А ты мне не хозяин, милый.

— Твоя взяла, — махнул рукой вампир. — Кстати, дела лучше не откладывать, ни к чему здесь засиживаться. Я заказал обед, сейчас перекусим и отправимся в город. Поговорим с народом, наверняка если случалось что-то необычное, об этом все знают..

— Необычное?

— Например, появление маленького оборотня в городе или обнаружение шпиона. Точнее шпионки.

«Может хватить болтать, и пойдем обедать?», — люм приоткрыл один глаз.

— Тебе бы только поесть, — хмыкнула я.

«Ничего зазорного в этом не вижу», — отозвался люм, и спрыгнул с кровати, шустро направившись к двери.

Я вздохнула и взглянула на Нерона. Ну выйди ты, наконец! Переодеться ж надо… В этой стыдобе больше ходить не намерена.

Вампир понял, и, пожав плечами, вышел из комнаты. А я снова села на кровать, устеленную пестрыми простынями, и тяжело вздохнула. Как же мне все это надоело!

Через десять минут я переоделась в брюки и тунику, поверх которых надела пестрый халат, такой, какие здесь носили женщины. Ну а поверх халата, пожалуй накину плащ, когда выйду… В крайнем случае от этого пестрого недоразумения можно будет избавиться, в случае если придется от кого-нибудь убегать.

В дверь постучали.

— Да?

В комнату зашел Нерон и уселся в кресло возле столика.

— Что? — удивленно спросила я, но прежде чем он ответил, в приоткрытую дверь вбежал люм, ворча что-то о том, что «могли бы предупредить», а за ним вошла девушка, несущая поднос с медным кувшином, бадьей салата и жареным мясом на блюде. Рядом лежали ножи разных размеров и серебряные вилки всего с двумя зубцами.

Девушка поставила поднос на стол, поклонилась, сложив руки на груди и не глядя на нас, вышла из комнаты, осторожно прикрыв дверь.

— Здесь так принято, — объяснил Нерон, откидываясь на кресле. — У этого народа купцов, ханов и важных гостей обслуживают по комнатам. Особенно за хорошую плату… Нам ни к чему светиться в общем зале.

— А Вин? — взволнованно спросила я.

— Он уже ушел, хочет хоть что-то узнать про свою сестру, — ответил Нерон.

— Но как он будет общаться здесь, если не знает языка?

— Это король-то? — рассмеялся вампир. — Он знает его не хуже меня. Просто Винсерту не стоит лишний раз заговаривать с местными, особенно со стражей. Не приведи Богиня, узнают его.

«Кто-нибудь обратит внимание на голодного несчастного люма?!», — раздались возмущенные мысли нежити.

Я дала ему салатный лист, и люм — обезьянки сморщился, глядя на него.

«Я тебе не кролик! Сама ешь свой салат».

— Ты же мартышка, значит должен любить зелень, — сказала я, но все-таки дала люму большой кусок мяса.

— А наложницам тоже положена зелень, — заявил Нерон, пряча смех.

— Знаешь что… — я воткнула вилку в отбивную.

— Догадываюсь, — усмехнулся вампир и взял салатный лист. Чтобы завернуть в него кусок мяса.

В город мы вышли только через час — Нерону пришлось заполнять какие-то бумаги, разрешающие находиться в городе во время военного положения. Хотя, я бы ни за что не сказала, что здесь ограниченный режим — жизнь в городе бурлила и кроме встречающихся тут и там стражников в доспехах не было ни одного признака военного положения.

Видимо, Нерон не первый раз в этом городе, потому что уверенно пошел к главной торговой площади, где, как известно, лучше всего выискивать слухи и сплетни.

Я шла рядом с вампиром, накинув капюшон так, чтобы моего лица не было видно. Зато у меня был неплохой обзор, так что я с удовольствием смотрела на причудливые вещицы, продающиеся на прилавках — начиная от драгоценнх камней и заканчивая волшебными эликсирами и просто полезными вещами, нужными в быту.

Если бы еще понимать, что выкрикивают торговцы, и о чем говорят. Мы договорились, что с Нероном я буду общаться через люма — ведь они оба слышат мои мысли, а я слышу лишь свою нежить.

Изредка среди толпы слышался знакомый говор на том же языке, на каком говорили в некоторых городах Ставерполья или в Оридоне. Но Нерон не обращал на них внимания — это были просто торговцы, приезжие, не знающие ничего, что могло бы нас заинтересовать.

Мы долго ходили по торговой площади, Нерон разговаривал с некоторыми торговцами и покупателями, но ничего интересно, не узнал — только цены на урюк, да новый закон об отмене части купеческих прав.

Многие девицы, которые толпились на площади, не выглядели такими забитыми, и так и норовили погладить люма, улюлюкая что-то на своем языке. Люм только верещал по-обезьяньи и махал на них передними тонкими и длинными лапами.

Неподалеку шло бурное обсуждение, правда на непонятную для меня тему. Зато очень даже понятно, из-за какого товара — совсем неподалеку, вяло обмахиваясь огромными ушами, стоял желтый слон. Он, конечно, не был желтым, как одуванчик, но все же бледно-желтая кожа делала его сильно непохожим на всех когда-либо виденных мной слонов.

Пока я засмотрелась на это чудо природы, которое совершенно не реагировало на суетящихся рядом людей и преспокойно жевало бананы, Нерон отошел чуть в сторону и прислушивался к разговору.

«Кира!», — услышала я мысли люма. — «Хватит глазеть по сторонам. Твой вампир нашел кое-что».

«Он не мой», — подумала я, но от слона отвлеклась и обратила внимание на пузатого торговца у прилавка с фруктами. Именно с ним разговаривал Нерон, причем беседа его явно занимала.

«Это она», — подумал люм, почесав лапой за ухом.

«Что?», — не поняла я.

«Это она, а не он», — повторила нечисть, и смачно зевнула.

Я присмотрелась и с удивлением поняла — это действительно она. Торговка, а не торговец. Только отличить ее было крайне тяжело: большущий живот, прикрытый шелками, небольшие усики над верхней оттопыренной губой, горбатый нос и низкий голос, похожий на бас — чем не мужик?

И все-таки это оказалась женщина.

— Тайре, тайре, — весело сказала она, махнув рукой куда-то в сторону.

Нерон дружелюбно кивнул и что-то спросил.

— Э, сарай мону уру сизра! — рассмеялась женщина и складки на ее животе затряслись. — Агана.

— Миту алиго, — поклонился Нерон, как положено по купеческому этикету. Женщина в ответ кивнула и вновь громко рассмеялась.

«Что? Что она говорила?», — нетерпеливо спросила я, когда вампир подошел к нам с люмом.

«Потом расскажу, сейчас долго», — передал мне люм мысли Нерона.

Я исподлобья посмотрела на вампира, но тот лишь довольно ухмылялся и не желал ничего пояснять.

Но после этого разговора мы пошли к выходу с площади, в ту сторону, куда указала торговка. Люм, чтобы хоть как-то оградить себя от попыток ребятни и девушек его погладить, запрыгнул мне на плечо.

Скоро площадь с ее шумом и духотой осталась позади — мы прошли через несколько переулков и скоро оказались в безлюдном закутке, куда не доходил даже гул города. Только облезлая кошка сидела здесь у мусорной кучи и старательно натирала лапкой мордочку.

— Здесь нас никто не услышит, — тихо сказал Нерон. — Через люма общаться неудобно, лучше сам все расскажу.

«Это почему неудобно?», — возмутилась мартышка, но на нее никто не обратил внимания.

— Сперва, послушав что говорят в толпе, я узнал, что для того, чтобы получить какую-то информацию, нужно обращаться к знающим, или как их еще называют — крысам, потому что они вездесущи, как и эти зверьки.

— Зверьки… — хмыкнула я. — Скажешь тоже…

— Так вот, — вампир не обратил на мою реплику внимания. — Они весьма скрытны и узнать имя хоть одного из них очень непросто. Ведь за ними охотится стража города, так что ни к чему им лишний раз светиться.

— И ты, конечно же, узнал имя? — скептически спросила я.

— Да, — ничуть не смутившись, ответил Нерон. — Всего-то и понадобилась обаятельная улыбка, пара комплиментов и немого хитрости.

— Это ты про ту торговку с усами?

— Точно. Такие женщины любят комплименты, хотя и понимают, что это лесть. Матильда не стала исключением.

— Матильда? — усмехнулась я. — Уже и имя ее выведал? На свидание, случайно, не пригласил?

— Ревнуешь? — насмешливо приподнял бровь Нерон. — К счастью, обошлось без этого. Она и так все рассказала. А я всего лишь сказал ей, что ищу прекрасную, такую же как она, девушку, но не знаю ее имени. И сказал, что та девушка из крыс.

— Не очень-то красиво звучит, — заметила я.

— Зато отражает суть, — пожал плечами вампир. — я рассказал ей трагичную историю о том, как влюбился в прекрасную незнакомку, узнал что она знающая, и что мы вместе провели целый день, вот только к сожалению, я не узнал, как ее зовут.

— Как романтично, — фыркнула я.

— Матильда тоже так решила. Она сказала мне имя «прекрасной незнакомки» и даже подсказала, как ее найти.

— Так прямо и сказала? — не поверила я.

— Ну, я же описал эту «незнакомку» и сказал, что у она любит белые лилии — у нее их полный дом. Вряд ли стражник, разыскивающий знающую, смог бы узнать про лилии.

— А как ты узнал?

— Пришлось послушать, о чем она думает. А думала она «уж не про Агану ли он говорит? Ведь она самая красивая из „крыс“, голубоглазая чертовка».

— Агана, значит? — хмыкнула я. — А про лилии откуда знаешь?

— Когда она попросила описать девушку, то подумала «если он скажет, что его „прекрасная незнакомка“ любит лилии, можно и помочь… Агана никому бы не сказала про свои цветы, если бы не доверяла».

— Нечестный ты человек, — сказала я.

— Я вампир, — сказал Нерон и ослепительно улыбнулся, обнажив кончики клыков.

Итак, мы ищем некую Агану. Искать долго не пришлось — Нерон всего раз вернулся назад, заблудившись в переулках, и со второго раза уверенно прошел к окраине города, где расположились бедняцкие дома и обширные сады, за которыми почти никто не ухаживал, но там все равно росли фрукты и виноград.

Вот в этом-то районе мы подошли к неприметной дверце бедняцкого серого каменного дома, почти незаметного между забором, отгораживающим сад и вторым домом, который выглядел немного богаче — там вокруг окон был прорисован простенький орнамент. Дом же нашей «крысы» оказался обычным, без рисунков и украшений.

Нерон постучался и через несколько минут из-за двери послышался голос.

— Кого там принесло? Если стража — я подать заплатила и закона не нарушала! Уже неделю дома сижу, болею.

— Мы пришли за помощью, — ответил вампир. — Нам нужна информация.

— С чего ты взял, что я могу чем-то помочь? — не очень вежливо прозвучал голос из дома.

— Красные метки помогут узнать, — странно ответил Нерон.

«Это пароль», — объяснил люм, и я не стала задавать лишних вопросов.

С той стороны двери послышался звук открываемого засова.

— Проходите, быстро, — на пороге оказалась симпатичная миниатюрная девушка с острым лицом, пронзительно голубыми глазами и темно-ржаными волосами, заплетенными в тугую косу до пояса.

Мы прошли в дом и дверь захлопнулась за спиной, прежде, чем кто-нибудь успел заметить, что перед домом были люди.

Внутри дом оказался не таким уж и бедным — неплохая мебель, пара картин на стене, и много-много цветущих лилий в красивых глиняных горшочках.

— Что надо? — без предисловий спросила хозяйка дома.

— Нам нужно найти одного человека, — сказал Нерон, но я его перебила.

— Двух. Нам нужно найти двух людей. Точнее, не совсем людей…

— Ясно, — сухо отозвалась девушка, оглядев меня. Она прошла к столу, который стоял посреди комнаты, и медленно опустилась на стул. Ходить девушке было тяжело — она опиралась на палку вроде костыля, а лодыжка была туго обмотана куском простыни. — Мои услуги стоят не дешево.

— Мы знаем, — ответил Нерон.

Девушка смерила его взглядом и произнесла.

— Ты не похож на купца. Хотя, стража не догадается, они слишком невнимательны.

— Кроме тебя пока никто не догадался, — отозвался вампир.

— Итак, что вы хотите знать?

— У меня… пропал сын, — начала я. — Восемь лет, оборотень. Он находится в этом городе, это точно известно.

— Угу, — произнесла девушка, отпивая травяного настоя из чашки на столе. — Кто второй?

— Сестра короля оборотней, — ответил Нерон.

Девушка со стуком поставила чашку обратно, расплескав чай. Ее глаза сверкнули недобрым огоньком — отблеском пламени свечи, горящей на полке.

— Это уже серьезно, — ее голос отдавал сталью. — Мне проблем и без того хватает. Но… это интересно. Продолжайте.

— Она прибыла сюда, как шпион, но почти две недели назад пропала. Может быть ты слышала, не говорили ли чего-нибудь о шпионах, обнаруженных в столице за последнее время?

— Оплата вперед, — сухо бросила девушка.

Нерон кинул тяжелый мешочек с позвякивающими монетами и он упал на стол перед знающей.

— Я слышала кое-что о мальчике-оборотне, который появился здесь около месяца назад.

После слов девушки мое сердце забилось с удвоенной силой. Неужели сейчас узнаю, где мой сын?

— Его скрывает одна из придворных дам, некая Ульда, кстати, приближенное к хану лицо. Правда, хан не в курсе, что в его дворце сын оборотней. Причем сын весьма странный — он не знает почти ничего, говорит странные вещи и удивляется встрече с единорогами и церберами.

— Откуда же известно тебе? — с подозрением спросила я.

— Я крыса, — девушка пристально посмотрела мне в глаза. — Не доверяешь — забирай деньги, и убирайся.

— Прости, — сказала я, не отводя взгляда. — Просто я уже отчаялась найти сына.

— Мне нет дела до чужих переживаний, — Агана отвела взгляд. — Ищите придворную Ульду, и найдете своего ребенка. Про сестру вашего короля мне неизвестно. Если бы ее поймали, то я бы об этом знала — такое событие не пройдет мимо «крысы». За две недели поймали пятерых — двух воров, одну «крысу», убийцу и неверную жену. Из них в живых осталась только одна воровка, ее поймали не так давно и через два дня назначена казнь.

— Погоди, — перебила я. — Как это только воровка… а что с этой женой, неверной?

— Казнь, — ответила девушка так, словно я задала наиглупейший вопрос.

Кошмар… Ну у них и нравы… Неверных мужей, поди, даже под стражу не берут.

— Из убитых в последнее время девушек вообще не было, только трое воинов в пьяной стычке, хан по заказу и мальчик, в результате несчастного случая.

«Откуда она может все это знать?», — подозрительно спросил люм.

«Не знаю, главное, что мы получили ответы», — отмахнулась я.

— Спасибо, — сказал Нерон и мы собрались уйти, но я задержалась у входа и обернулась.

— А что с вашей ногой? Вы из-за нее не выходите на улицу? — спросила я.

— А тебе не все равно? — грубовато отозвалась она.

— Ну… может нужна какая-то помощь? Ты скажи, если что.

Во взгляде девушки промелькнуло удивление, смешанное с недоверием.

— Хорошо. Если понадобиться, сама тебя найду.

На этом наш разговор был окончен. Дело близилось к вечеру и мы решили вернуться к постоялому двору.

— Слушай, а почему она говорила не по-местному? — вдруг сообразила я.

— Потому что она родилась не здесь, она из Ставерполья, — ответил вампир. — Поэтому я и начал говорить на нашем языке — услышал, что она на нем думает.

Когда мы вернулись на постоялый двор, Вин и его оборотни были уже там. Причем король был сильно взволнован, он не сразу услышал, как мы зашли и позвали его. Да, надо отметить, что наша комната, по сравнению с их — просто барские покои. Здесь было большое помещение, разделенное перегородками-ширмами, где и отдыхали охранники, рабочие, служащие и помощники купцов.

Вместе с Вином мы отправились в нашу комнату — там можно было спокойно поговорить.

— Вас долго не было. Что-то узнали? — спросил король, подходя к окну. Ничего интересного на улице не происходило, так что он снова обернулся к нам.

— Не так много. Про Лиру новостей нет, но радует хотя бы то, что она жива — среди убитых и казненных за последнее время ее точно не было. Да, думаю, если бы хан узнал о том, что она сестра короля враждебного королевства, в первую очередь сообщил бы тебе — ведь это такой ценный заложник, — сказал Нерон.

— А мой сын у какой-то придворной дамы, — отстраненно сказала я, все мысли были о ребенке. — И здесь есть хорошие люди…

— Думаю, мы сможем его выкрасть, — сказал Вин. — А Лира — про нее мне удалось узнать чуть больше. Она действительно жива. Но ее держат в тюрьме.

— Откуда ты знаешь? — удивились мы. Даже люм перестал выискивать у себя блох и насторожился.

— Сегодня в городе я слышал, что недавно на рынке схватили воровку, которая пыталась украсть арбалет. Не знаю, для чего он ей понадобился, но стража схватила ее. Мне описали эту девушку — сомнений нет, это Лира, — Вин достал из кармана тонкую цепочку-браслет со знаком огня. — Я сам подарил ей эту вещь на день рождения. Торговец, у которого она пыталась украсть, сорвал это с ее руки. Сегодня я выкупил этот браслет…

— Казнь через два дня… — с ужасом произнесла я, вспоминая слова знающей.

— Что? — не понял Винсерт.

— Ее казнят через два дня! «Крыса» с которой мы сегодня говорили… она сказала что в тюрьме сидит воровка, и что ее собираются казнить.

Винсерт сжал кулак с цепочкой так, что побелели костяшки пальцев.

— Я сегодня же, в полночь, отправлюсь ко дворцу.

— Это глупо, — сказал Нерон. — Ночью стража особенно бдительна. Лучше идти ранним утром.

— Ты прав, — ответил король, и, помолчав, добавил. — Только я не могу ждать.

— Я пойду с тобой, — произнесла я.

— Нет, — жестко сказал Вин. — Это не обсуждается!

— Там и мой сын, — только и сказала я, давая понять, что мне решать идти на риск или нет.

Больше никто отговаривать не стал. А я, наконец, задала вопрос, который мучил меня с того самого момента, как попала в королевство оборотней.

— Вин, — мой голос слишком громко прозвучал в наступившей тишине. Король поднял на меня взгляд. — Скажи, вы действительно присвоили себе то, что было в шкатулке и из-за чего началась война?

— Откуда тебе известно про шкатулку? — удивился Винсерт.

— Один фавн сказал. Извини, я верю тебе, просто скажи — это так?

— Конечно, нет! — воскликнул король. — Мы сами были бы рады узнать, куда она подевалась.

— А как же убитый гонец? Мне сказали, его убил оборотень, — растерянно произнесла я.

— К сожалению, это так, — опустил голову Вин. — Один из наших сородичей убил гонца, перевозящего шкатулку. И если бы мне стало известно, кто это сделал, то сам лично казнил бы этого пса.

— Прости, что я спросила… Просто мне необходимо было знать, виновато произнесла я.

— Ничего, — улыбнулся оборотень. — Ты имеешь право знать.

— Скажи, а что было в той шкатулке? — решилась спросить я.

— Философский камень, — серьезно ответил король, и вновь перевел взгляд за окно.

А за окном начался мелкий, холодный дождь.

Глава 15

От свиньи до сала — один хрюк.

NN

Я тенью скользила по городу, задерживала дыхание при встрече с делающими обход стражниками и скрывалась за поворотом, услышав шаги. Сердце готово было выпрыгнуть из груди и начать бить в барабан — чтобы все слышали, чтобы все узнали. Глупая человечка в третий раз за свое пребывание в этом мире делает опасную ночную вылазку. Хотя, у меня есть оправдание, по крайне мере в первый и последний раз. А вот во второй — лезть за смолой на кладбище было ужасно глупо. Хотя, и в ту вылазку неожиданно узнала много полезного.

Дорога до дворца, где должен находиться мой сын, заняла почти пол ночи, ведь я не знала куда идти. Решила пойти по самой большой и красивой улице, и в результате пришла к городским воротам. Рассудив, что дорога от ворот и ведет ко дворцу, развернулась и пошла обратно. Рассуждения оказались верны, и скоро показался шпиль дворца, увенчанный половинкой звезды — знаком короля кочевников.

Когда до дворцовой площади остались считанные метры, впереди послышались шаги — очередной патруль делал ночной обход. Пришлось спрятаться за толстый ствол дерева и переждать, пока силуэты мужчин не скроются за дальним поворотом, а голоса не стихнут.

Вообще, здесь очень добропорядочные граждане — ни одной души на улице, все соблюдают закон и сидят по домам. Видимо, здесь очень строго с комендантским часом, прямо как у нас в садике было.

Дорога опустела и я заскользила вдоль стены, огибая площадь с тенистой стороны, где меня не могли заметить дозорные. Добравшись до дворца я несколько раз обошла его там, где меня было не заметно. Правда, никакого смысла в этом не оказалось — западное крыло замка было глухой каменной стеной, без окон, и, естественно, дверей. Только под самой крышей было нечто вроде чердачного окна, но забраться туда не представлялось возможным — рядом не росло ни единого подходящего дерева, только низкорослые мирты, а в стене не нашлось ни одного выступа, так гладко отполировали камни.

Хм… дерево, дерево… точно! Как я сразу не догадалась? Ведь можно вырастить его, кажется у меня еще осталась та жидкость, которую изобрел Ганс.

Я пошарила по карманам, но ничего не обнаружила. Ну конечно, глупая, невнимательная Кира! Ведь пузырек с зельем остался в сумке, сама же его туда и переложила. Ну это надо же так сглупить! Ну ничего, сейчас вернусь за зельем и тогда…

От прикосновения за плечо я не просто вздрогнула — я подпрыгнула, резко разворачиваясь.

О нет… я попалась… теперь главное, не выдать себя. Только не выдать.

— Алутен сиоли? — спросил стоящий передо мной стражник, сурово глядя из-под сдвинутых бровей.

И что мне делать? Ответить да или нет? Что он спросил?

Решив, что с лицами, исполняющими служебные обязанности, лучше не спорить, утвердительно кивнула.

Охранник нахмурился еще больше.

— Таура, — он подтолкнул меня в спину и кивнул куда-то в сторону.

Я непонимающе на него посмотрела и осторожно пожала плечами.

Мужчина покачал головой, но лицо его посветлело. Еще бы понимать, чего он хочет — было бы просто замечательно!

Пока я размышляла о то, что к чему, охранник взял меня за руку и потащил за собой. Думаю, пока сопротивляться не стоит, все равно попалась. Может еще обойдется?

Странно… мы идем точно по той же дороге, откуда я пришла. Как он узнал?

Спросить этого я не могла по двум причинам: не знаю языка, и женщинам здесь право голоса не дается. Так что пришлось молча удивляться до самого постоялого двора. Охранник завел меня внутрь, и мы подошли к человеку, который дежурил на входе — невысокому старичку с блекло-желтым лицом и таким же цветом оставшихся волос. Я видела его уже несколько раз, и, думаю, он меня тоже запомнил. Вот только он весьма удивился, что я среди ночи оказалась на улице. Еще бы — ведь вышла-то не отсюда, а через окно в коридоре.

Охранник что-то сказал старичку и тот, неодобрительно посмотрев на меня, ответил. Мужчина, который привел меня, удовлетворенно кивнул и повел меня к нашей комнате, где должен был спать Нерон.

Собственно, за этим занятием мы его и застали — он спал.

Увидев меня в сопровождении представителя закона, он так же, как и все остальные до этого, нахмурился и так посмотрел на меня… мурашки по коже. Лучше бы меня в темницу отвели на пятнадцать суток.

Охранник что-то сказал Нерону, вампир ответил извиняющимся голосом, и представитель закона, оставив меня в комнате, вышел в коридор.

— Ты опять искала неприятностей среди ночи? — наигранно ласково поинтересовался вампир, скрестив руки на груди. Господи, надеюсь он не станет меня убивать? Да, знаю, я могла попасться, но ведь это мое дело — искать сына или ждать у моря погоды.

— Ты могла не только попасться, но и подставить всех нас, — тем же тоном произнес вампир, но в голосе проскользнули ледяные нотки.

С кресла на меня посмотрел заспанный люм, и я услышала его мысли:

«Ты уж извини, хозяйка, но вмешиваться в ваши семейные разборки я не собираюсь».

«Что?!», — меня возмутило не только то, что зверек меня бросил на произвол судьбы, сколько слова о «семейных разборках».

Но наглая нечисть ничего не ответила, накрыла голову лапой и тут же задремала вновь.

— Тебе идет халатик, — заискивающе произнесла я, глядя на пестрый, как оперение попугая, шелковый халат.

Жалкая попытка увести разговор в сторону провалилась.

— Тебе бы тоже пошел гораздо больше, чем черный плащ и сопровождающий в виде охранника, — вампир по-прежнему был сердит на меня.

— Знаешь, в конце концов это моя жизнь, и я не просила никого помогать мне, — не выдержала я. — Боитесь подставиться? Ну что ж — никого не держу, уходите!

После моего гневного высказывания воцарилась тишина. Боже, какая же я дура! Ну почему все так? Вот зачем я сейчас все это сказала? Дура…

— Не надо так думать, — Нерон неожиданно оказался рядом и обнял за плечи. — Я понимаю, что тебе многое пришлось пережить за этот месяц.

— Прости, — на глаза навернулись слезы. Нет, я просто позорно разревелась, не в силах сдержать то, что накопилось, начиная с момента той аварии. — Я не знаю, что делать дальше… не знаю.

Нерон ничего не ответил, просто обнял и запустил пятерню в мои волосы. Я тоже неуверенно обняла его и некоторое время просто стояла, ощущая чужое тепло и покой. Слезы постепенно высохли, и жизнь перестала казаться такой черной.

— Я совсем расклеилась, — я потерла ладонью заплаканные глаза. — Так нельзя.

— Так-то лучше, — в ответ улыбнулся вампир. — Нужно ложиться спать, завтра сложный день.

— Да, — согласилась я. — Только я не усну, пока не узнаю, как этот стражник узнал, где мы остановились и что он говорил?

— Он сказал, что встретил тебя у дворца, и сперва решил ответил в темницу. Но увидел знак наложницы — твой браслет, который виден из-под плаща — и решил отвести тебя к твоему хозяину. Он два раза к тебе обращался, в первый раз уточнив, приезжая ты или нет, во второй раз — где ты живешь. И оба раза ты не сказала ни слова — он счел это хорошим нравом и сжалился над тобой, решив не наказывать. Все знают, где в этом городе останавливаются приезжие купцы, вот он и привел тебя сюда, — сказал вампир, с улыбкой наблюдая за моей реакцией.

А я стояла, не понимая, то ли мне возмутиться, то ли рассмеяться. Пока размышляла, Нерон добавил:

— Кстати, он велел мне лучше за тобой присматривать и наказать за побег.

— Вот еще! — я все-таки решила возмутиться. — Лучше спать ложись, о свет моих очей, тьфу на тебя три раза.

Вампир рассмеялся и последовал моему совету. Я тоже решила что пора спать, в душе радуясь, что все так обошлось. Немного постояла у окна и тоже легла спиной к Нерону. Да, из-за чертовой конспирации спать приходилось в одной кровати…

На другой день… нет, наверное в этот же день, только утром, меня разбудил Нерон. Он был уже переодет и сказал, что через двадцать минут надо выходить. На все дела — завтрак, переодевание, умывание — у меня ушло минут пятнадцать, так что скоро мы уже стояли на улице. Скоро вышел и Винсерт, а его оборотни отправились на ярмарку, якобы торговать шелком. На самом деле, чтобы не вызвать подозрений, идти на торги было необходимо, но у нас не было на это времени. Так что воины просто напросто должны были отвести обоз с «товаром» в тихое безлюдное место.

Ну а наш путь лежал ко дворцу. То окошко, которое я обнаружила ночью оказалось как раз кстати. Утром почти все охранники находились на рынке, а здесь дежурили всего два стражника у входа, так что нам не составило труда пройти к тому месту, где я собиралась заняться садоводством. Итак, на этот раз пузырек прихватила с собой. Одна капля, и… ура! Как же все-таки полезна бывает наука.

Маленькой капельки хватило, чтобы из мостовой, разломав камень, выросла высокая сосна, достигнув крыши. К счастью за кронами других деревьев, стоящих чуть дальше, никто не заметил появления одинокой сосны.

«Люм, твой черед», — подумала я, посмотрев на нечисть.

Обезьянка махнула хвостом, прижалась к земле и прыгнула на ствол, шустро забравшись наверх. Как только она скрылся из виду, мы с Винсертом отошли от дворца подальше, а Нерон отправился к стоящей у дверей страже. Издалека нам было видно, что он приветливо с ними поздоровался и они о чем-то говорят. Господи, только бы он что-нибудь узнал…

— Тьму тарак ан! — неожиданно рядом с нами послышался высокий, слащавый голос.

Мы обернулись и обнаружили, что рядом с нами стоит толстый хан в сопровождении двух крепких воинов и сальными глазками смотрит на меня, прицокивая языком.

— Эри сахи, — жестко ответил Винсерт, встав передо мной.

Хан улыбнулся, обнажив ряд золотых зубов, и что-то ответил.

— Эри сахи! — с нажимом повторил Винсерт.

Хан нахмурился, что-то скомандовал своим бугаям, развернулся и ушел в сторону рынка.

— Что он хотел? — спросила я, когда мы остались одни. Мне о-очень не понравилось, как этот хан на меня смотрел.

— Купить тебя, — ответил Вин. — Решил что ты моя наложница.

— Ну еще бы, — поморщилась я. — Надо было снова плащ надеть, а то меня и за человека не считают.

— К сожалению в этом королевстве такие нравы. Я сказал, что ты не продаешься, и он, кажется, очень обиделся. Пообещал что мы еще встретимся, так что ты будь поосторожнее.

— Спасибо за предупреждение, — хмыкнула я. Сомневаюсь, что только из-за оскорбленного самолюбия этот индюк пошевелит хоть пальцем.

Пока мы разговаривали, вернулся Нерон. Что-то он не выглядит слишком веселым… Лишь бы ничего страшного не случилось…

— Стражники оказались хорошими ребятами, — произнес вампир, приближаясь к нам. — Особенно разговорились после нескольких золотых. Ульду знают все — одна из дам при дворе, обладающая особыми правами. Но никакого ребенка при ней никто не видел, эта женщина неразговорчива и нелюдима, и живет одна. Правда, живет не при дворе, а через три улицы отсюда, у фонтанов-единорогов. А про воровку, пойманную недавно сказали, что казнь состоится завтра, что приговоренная не раскаялась в совершенном преступлении и что ее содержат в отдельном помещении, которое караулят посменно — охранники устали слушать ее нецензурную ругань.

— Да, это Лира… — покачал головой Вин. — Надеюсь, люм сможет хоть что-то узнать.

Минут пять мы молча стояли возле дороги, размышляя над сложившейся ситуацией.

— А кем ты представился на этот раз? — спросила я у Нерона.

— Сказал, что Ульда заказала у меня шелк, а я не могу найти ее дом. Потом сказал, что слышал будто к ней приезжал племянник, ну и про воровку спросил — сказал что торговец, которого она обокрала мой товарищ.

— Тебе бы в театре работать, — хмыкнула я.

Неожиданно к нам подскочила взъерошенная мартышка, держа в лапах лоскут, завязанный в причудливый узел.

— Люм? — удивилась я. — Что с тобой?

«Еле удрал», — ответила нечисть. — «Там такие невежливые дамы! Я превратился в маленькую симпатичную мышку, а они в меня тапкой!»

— Как я их понимаю, — усмехнулась я.

«Что?», — не сразу понял люм. Впрочем, его мысли были заняты другими вещами, так что он решил не обижаться. — «Это Лира просила передать своему брату».

Мартышка протянула мне лоскут, а я передала его Вину, сказав то, что и люм.

— Так ты видел ее? — взволнованно спросил король, рассматривая ткань.

«Думаю, это очевидно», — хмыкнул люм. — «Ну у них там и условия… Бедная девушка, она же в самом дальнем отсеке, в отдельной камере сидит».

— Что это такое? — спросила я, посмотрев на узелок.

— Это знак, она говорит что узнала что-то важное и хочет об этом сообщить.

«Почему она не сказала тебе то, что хотела?», — удивилась я.

«Там у двери стояло двое стражников, они бы услышали. Но я могу еще раз пробраться к ней, чуть позже».

— Может, люму стоит превратиться в страшное чудище и отвлечь на себя внимание охранников? А Лира пока сбежит, — предложила я.

«Ну уж нет», — отозвался люм. — «Плохая идея. И подруга твоя не успеет уйти, и меня пристрелят. Сильно большое „чудище“ там и не поместится, потолки низкие».

— Возможно стоит дождаться завтрашнего дня, — предположил Нерон. — Приговоренных ведут к месту казни не под таким уж и большим конвоем. Можно будет попытаться освободить ее по дороге к площади. Иначе не получится.

— Я должен освободить ее любой ценой, — тихо, но с отчаянной уверенностью произнес Винсерт.

С этими словами он куда-то ушел, пообещав нам, что вечером мы встретимся у постоялого двора. Не знаю, что он задумал, но выглядел настолько решительно, что мы не посмели его остановить. Люма отправили дежурить во дворец — он единственный из нас, кто может остаться совершенно незамеченным.

— Что ты собираешься делать? — спросила я у Нерона.

— Хочу сходить на рынок, кое-что раздобыть. На завтра.

— Я не пойду с тобой. Хочу… прогуляться, подумать.

Вампир недоверчиво посмотрел на меня, но все-таки не стал спорить.

— Только, ради Богини, будь осторожнее, не ввязывайся в неприятности.

— Постараюсь, — пообещала я и мы разошлись в разные стороны.

Путь лежал к дому одной небезызвестной придворной дамы, туда, где мог находиться мой сын.

Я прошла по главной улице, стараясь не особо смотреть по сторонам — здесь все девушки ходили, опустив глаза, и мне не стоит выделяться. Чуть приподнимая подол платья, который болтался почти до земли, обошла лужу, перегораживающую переулок, ведущий к нужной мне улице. Ну, хотелось бы думать, что он ведет именно туда. Вот и фонтаны — высеченные из цельного куска камня единороги, словно выпрыгивающие из воды, разбрызгивая вокруг каменные капли. Из-под копыт статуй била настоящая вода, создавая небольшую радугу в лучах солнца.

А вот, наверное, нужный дом. Во всяком случае таких богатых домов тут больше нет — этот с прекрасным садом за литой оградой забора, среди цветущих кустарников и причудливых растений с красными и фиолетовыми листьями виднеются силуэты белоснежных статуй — изваяния обнаженных красавиц и мифических животных. Они так походили на живых, что казалось сойдут со своих мест и продолжат жить, как прежде.

Крышу дома украшало червленое золото, стены оказались расписаны не бросающимся в глаза, но очень приятным бежевым орнаментом. Ворота, ведущие во двор этого дома, так же охранялись каменными изваяниями львов.

Все соседние здания не выглядели так богато, поэтому я окончательно утвердилась в мнении, что приближенная ко двору особа должна жить именно в этом доме, напротив фонтана.

В этой части города было не то, чтобы безлюдно, но очень тихо. Здесь в тени аллей прогуливались жители города, а у фонтана играли дети под присмотром нянек.

Я сделала вид, что неспешно гуляю по городу, и незаметно оказалась у ограды нужного дома. Думаю, остается только ждать. Ведь если мой сын здесь, не может же он все время сидеть дома, наверняка его выводят прогуляться хотя бы в саду. Можно, конечно, попробовать поговорить с этой Ульдой — раз она скрывает моего сына, значит она не выдаст и меня. С другой стороны, это большой риск, мне неизвестно, чего ожидать от этой женщины и есть опасность подставить как себя, так и друзей. Лучше выждать момент, устроить все, как похищение, а этой женщине оставить записку, объяснить, что у ребенка нашлась настоящая мать. Какой бы не оказалась эта женщина, я должна быть ей благодарна за то, что она спасла моего сына и дала ему кров.

Пока я размышляла, и смотрела в сад, к дому подъехала карета. Открылась дверца, и прежде чем я увидела, кто же приехал, услышала голос и узнала его. Ведь этот тот самый купец, или хан, который хотел меня купить!

Мужчина меня не заметил, и тяжело выполз из кареты, велев кучеру отъехать в сторону. Меня он не заметил, и подошел к воротам, к которым уже подбежала женщина в возрасте. Подбирая подол, она спешила навстречу гостю, судя по всему долгожданному. Они громко друг друга поприветствовали, обнялись и прошли в дом, продолжая о чем-то беседовать.

Через некоторое время в саду послышались голоса — кто-то вышел из дома через черный ход. Их явно было двое — женщина и… мой сын?!

Я прижалась к ограде, пытаясь рассмотреть людей за деревьями. Сердце бешено колотилось, и промелькнула отчаянная мысль — я не могу ошибаться. Это был его голос!

Те, кто вышел из дома, приближались к ограде по усыпанной гравием дорожке. И говорили они на понятном мне языке, хотя женщина, сопровождающая моего сына, и коверкала слова. Наконец, я их увидела — пожилую служанку, исполняющую роль няньки, и моего сына… господи, неужели я его вижу! Но ведь и не крикнуть, сразу заметят. Что же делать?

Нянька меня не замечала, а увлеченно рассказывала моему мальчику что-то о растущих в саду деревьях, и учила его своему языку. Но Володя не особо старался запоминать, он лишь рассеянно шагал вслед за женщиной, которая без умолку кудахтала и сюсюкалась с ним, как с младенцем. Да, Вовка никогда этого не любил… Он повзрослел слишком рано, и в свои восемь многое понимал, был очень серьезным и никогда не позволял разговаривать с ним как с маленьким, кроме нас с мужем, конечно.

Но во что они его одели? Он же на шута похож! Волосы прилизаны волосок к волоску, одежда настолько аккуратная и чистенькая, что наводит мысль о капризном сыночке аристократа. Вот только лицо по-прежнему простое, открытое, задумчивое и очень невеселое.

Вдруг сын медленно повернул голову в мою сторону, словно что-то почувствовал.

Я стояла, не в силах сдержать слезы и помахала ему рукой, зовя к себе. Господи, неужели мы встретились? Теперь я никому его не отдам… Теперь… Но что это такое? Почему он так странно на меня смотрит? Он что, не узнает меня?

Неожиданно меня увидела и служанка. Она охнула, чуть присела, и точно как курица, увидевшая в курятнике лису, побежала в мою сторону, размахивая руками. Ну-ну. Чай, не заклюет.

Женщина что-то закричала на своем языке, но я не обращала на нее внимания, глядя на сына, который стоял рядом и никак не показывал, что соскучился, что переживал или, хотя бы, узнал меня.

— Сынок! — не выдержав, сказала я. — Что случилось? Что они с тобой сделали? Что вы с ним сделали?!

Я хотела взять его за руку через решетку забора, но мальчик неожиданно отдернул ладонь и отошел на шаг. Служанка перестала кричать и засуетилась вокруг мальчика, велев ему идти к дому.

Володя помедлил, посмотрев на меня. Я растерянно посмотрела, как он сложил два пальца крестиком — так делают, когда хотят отвести ложь. Что это значит?

Ни сын, ни служанка еще не успели уйти, как из дома на крики выбежала хозяйка, видимо та самая Ульда. Она подлетела к моему сыну и с оханьем и аханьем схватила его за руку, чтобы забрать в дом. А потом послышался печально знакомый голос, высокий и до отвращения слащавый:

— А-а, тина салам, — радостно произнес он, оглядев меня маленькими поросячьими глазками. — Сини рам?

Я проводила взглядом Ульду, уводящую моего сына в дом и посмотрела на служанку, которая что-то шептала на ухо толстому хану.

— А-а, — повторил он, потерев ладони. — Тьак тьи, крьасавьиц, говорьишь на общ-ем?

Хан ужасно коверкал слова, но я разобрала, что он хотел сказать, и кивнула. Мужчина что-то сказал служанке на своем языке и та ушла в дом.

— Гдье же твой хозь-аин? — поинтересовался хан, подходя ближе. — Почму такой касьивый дэвушка ходить одын?

— Потому, — буркнула я, и собралась уйти, но мужчина через решетку схватил меня за руку и сказал, щерясь во все свои золотые зубы.

— Ишь какой сноровистый дэвушька, — покачал он головой. — Нэльзя одному ходыть!

— Я не одна, — я вырвала руку и хотела отойти, но неожиданно натолкнулась на стоящего рядом воина, одного из тех бугаев, что сопровождали этого наглого господина. Второй обнаружился с другой стороны — они явно не намерены были так запросто меня отпускать.

— Вам что, проблемы нужны? — я посмотрела на самодовольного хана. Он снова зацокал языком и произнес:

— Ай-ай-ай, какой нэвоспитаный дэвушка! Плохой у табэ хозаин, со миной подьешь.

— Вот еще, — отозвалась я. — Только попробуй меня тронуть.

— Ну фэсе, хватит! — неожиданно разозлился хан. — Взьйать ее!

Два дюжих молодца, которых, видимо, позвала служанка, попытались взять меня за локти. Ну, это уже наглость! Девушек посередь бела дня воруют!

На поясе одного из «молодцов» поблескивала рукоять меча. Наверное, на мечах драться не сложнее, чем на шпагах? Впрочем, невелик у меня выбор, так что…

— Ты чэто, сдурэла?! — взвизгнул хан, когда я выхватила меч, оказавшийся подобием сабли и взмахнула им, заставив охранников отшатнуться. Один из них тоже выхватил свой меч, и с ухмылкой подступил ко мне, видимо решив, что запросто справиться с такой девчонкой. Фига с два! Даром я, что ли, на фехтование ходила?

Первый выпад воина я отбила, и предусмотрительно встала спиной к забору, чтобы второй не смог подойти сзади. Второй выпад — на этот раз мой — почти достиг цели, и поранил моему сопернику щеку. Кажется, такой прыти от женщины, «существа слабого, и в общем-то бессловесного», он не ожидал, а потому с яростью кинулся в бой, так что мне пришлось полностью сосредоточиться на том, чтобы отбивать удары.

Хан прыгал с другой стороны ограды и верещал, как недорезанный поросенок. А я поняла, что начинаю выдыхаться, что мне не уйти, потому что вокруг уже собралась толпа любопытных — еще бы, такое зрелище! — и что это был глупый поступок. Просто ничего другого в тот момент на ум не пришло, а становиться настоящей наложницей мне не хочется.

Неожиданно борьба закончилась — кто-то шустрый все-таки успел оказаться у меня за спиной незамеченным и скрутил руки.

— Пьилахой дэвушка! — визжал хан, размахивая руками. — Казэнить такого надо!

Сквозь собравшуюся толпу пробиралась стража — или кто-то успел пожаловаться, или они просто проходили мимо, благо что здесь их полно.

Один подошел ко мне и сурово спросил:

— Таралы виай?

Я растерянно посмотрела в ответ, ничего не сказав. Другой стражник разговаривал с ханом и тем бугаем, который на меня нападал.

А хан, видимо, решил хорошенько наказать строптивую девицу… Что-то не нравиться мне, как тот стражник на меня смотрит, словно уже самолично надевает мне петлю на голову.

Третий стражник быстро разогнал толпу, а тот, который караулил меня, выразил благодарность сознательному гражданину, который меня «обезвредил».

Не сказав ни слова, меня повели по знакомой дороге — ко дворцу, под которым находилось подземелье с темницами. Кажется, я крупно влипла. Нерон мне не простит… если вообще будет кого прощать.

Глава 16

Возможно, в этом мире ты всего лишь человек, но для кого-то ты — весь мир.

NN

Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе… эх… это сейчас как раз про меня. Мало того, что в этом их подземелье сыро, так еще и крысы бегают. Бррр! Мерзость… Интересно, что сейчас Нерон и Вин делают? Очень надеюсь, что их не разоблачат. Ведь тот хан видел меня с Вином, и может рассказать страже, что я была с ним. В общем, плохи наши дела. И все-таки, что они сделали с моим сыном? Почему он меня не узнал? Боже, ну за что мне все это?…

В углу, возле соломенной подстилки, снова зашуршало. Надеюсь, это не очередная крыса? Только бы не она, только бы не она… Ну сколько можно их прогонять? Почему я такая невезу-учая?

Это оказалась мышь. Да, мой маленький, усатый, хвостатый кошмар.

— У-уйди отсюда, — заскулила я, отодвигаясь от мыши. — Брысь!

Мышь только заинтересованно повела усами и повернулась в мою сторону.

— Уйди! — взвизгнула я, вжимаясь в сырую стену.

В дверь послышалось два тяжелых удара сапогом — это охраннику надоело слушать мой скулеж. А что я поделаю, если хронически не переношу грызунов?

«Да не кричи ты», — я замерла, услышав мысли люма. Но как ни озиралась, никого кроме хвостатой твари не обнаружила.

«Так это ты меня напугал?», — мысленно спросила, глядя на мышь.

«Это не сложно сделать… если ты даже таких маленьких зверьков боишься…»

«Люм, миленький, помоги мне!» — не знаю, чему больше обрадовалась — тому, что мышь оказалась не настоящей или неожиданно появившемуся другу. Раз он здесь, значит не все потеряно.

«За этим я и пришел, — сказал зверек, привставая на задние лапки. — Винсерт и Нерон обо всем знают — уже весь город гудит, что поймали шпионку».

«Шпионку? — изумилась я. — Я думала, все дело в драке…»

«Так ты еще и подралась? Ну, хозяйка, ты даешь… даже меня переплюнула… Ну ладно, давай к делу. Твоему вампиру и оборотню приходится скрываться, на постоялом дворе их уже караулят. Так что сейчас они где-то скрываются, ну а про тебя говорят, будто казнь шпиона будет завтра, когда и казнь воровки».

«Надеюсь, пытать меня не будут?»

«Нет, у них не принято говорить со шпионами. Тем более, кажется они тебя не раскусили, не поняли что ты оборотень — ведь кроме амулета Зальвирии на тебе защитный амулет, который дал Винсерт. Скорее всего тебе кто-то мстит, попросил стражников все обустроить как казнь шпиона, чтобы еще и опозорить».

«Кто-то…, - я невесело усмехнулась. — Тот хан не простил мне такого резкого отказа. Что теперь будет?»

«Вин сказал, чтобы я передал тебе наш план. Мы не сможем освободить вас по пути на площадь, для двух приговоренных выделят большой конвой. По местным правилам казнят по очереди, причем сперва тех, кто совершил большее преступление».

«Значит, я буду первой», — спросила я.

«Да. Я узнал, что казнь будет проводиться ровно в полдень, как и принято во всем мире. За пятнадцать минут перед церемонией оцепление площади снимут, и туда повалит народ — желающих полюбоваться на повешенье огромное количество. Так что Вин сможет подобраться поближе, и сделать так, что веревка на твоих руках развяжется — ты должна как можно быстрее оказаться в безопасном месте…»

«Да? И как я это сделаю? Даже без веревки на руках — вокруг полно стражи!»

«Включи воображение, — мышка сверкнула взглядом и даже попыталась изобразить усмешку. — Заберись на дерево. Вин зачарует его так, что ты можешь не волноваться, стрелы до тебя не долетят, топор ствол не перерубит, руки у остальных с дерева будут соскальзывать. Тебе нужно будет потянуть время, пока не прибудет верховный Маг Межрасовой Гильдии…»

«Погоди, какой еще маг?», — удивилась я.

«Самый обычный верховный маг, — повторил люм. — Винсерт отправил в Гильдию просьбу, которую невозможно игнорировать — только в крайних случаях используется магический способ передачи писем. Маг Гильдии прибудет чуть за полдень, и Вин откроет свое присутствие здесь. Хан будет вынужден принять его, как принимают королей — в присутствии члена Гильдии действует неоспоримое перемирие. Как король, Вин может требовать освободить своих родственников. Ведь по крови и ты ему сестра, а твой сын — племянник».

«Мой сын… — печально подумала я. — Он очень изменился. Я не уверена, что он меня помнит».

«Как это?», — удивилась мышка.

«Я его видела, перед тем как меня схватили. И он… он даже не сказал мне ни слова. Хотя, когда уходил, вел себя странно, будто хотел что-то сказать, но боялся. Я не знаю, что думать…»

«Не переживай так, — подумал люм. — Все будет хорошо, поверь. У нас, люмов, хорошая интуиция».

«Спасибо, — я попыталась улыбнуться и вернулась к разговору о нашем спасении. — Другого выбора, как я понимаю, нет? — уточнила я. — Ведь я могу не успеть, э… забраться на дерево. Кстати, где я найду там дерево?»

«Там полно растительности. В крайнем случае — можешь ее вырастить. Я принесу тебе тот пузырек, там осталась пара капель. Ну а сейчас мне нужно бежать, еще к Лире загляну. Не расстраивайся, я никогда тебя не брошу».

С этими мыслями мышка махнула хвостом на прощание и скрылась в щели между камнями. А мне осталось только ждать завтрашнего утра и постараться настроить себя на то, что все будет хорошо.

С такими мыслями я заснула на соломенной подстилке, которая не была особо мягкой, но спасала от холода каменного пола.

Не знаю точно, сколько прошло времени, но когда я проснулась, сквозь узкую решетку под потолком проглядывали солнечные лучи. Прямо перед носом обнаружился пузырек с жидкостью для выращивания деревьев. Видимо, люм приходил пока я спала…

Я встала, чтобы размыть затекшие конечности. Все болело от холода и ночи на жестком полу. Да еще кашель начался так не кстати.

Время слилось в одно длинное ожидание прихода конвоя. И, наконец, дверь открылась и меня вывели в коридор, предварительно крепко связав руки. Шершавая веревка сильно натерла запястья, но мне было не до нее — все мысли были о том, как успеть вырастить дерево. Да, звучит глупо — думать об этом перед собственной казнью, но факт остается фактом.

Когда меня вывели в основной коридор, все мысли разом пропали, потому что я увидела Лиру. Она тоже видела меня, ее держали под охраной, ожидая, когда приведут меня. Правда, девушка не показала, что узнала меня, и отвела взгляд. Правильно, пока что не нужно вызывать лишних подозрений.

Нас вывели на площадь перед дворцом, в сопровождении аж десяти конвоиров. Это на двух-то беззащитных девушек по пять рослых мужиков с мечами… Эх, нет справедливости в жизни.

Как оказалось, казнь должна состояться не перед дворцом — правильно, зачем портить эстетический вид центра города виселицей? — а на обширной пустынной площади в пяти улицах от дворца. В центре этой площади возвышался одинокий столб с болтающейся на ветру веревкой. Печально… еще более печальный, чем столб, палач, не успевший надеть маску, вздыхал рядом с виселицей. Увидев нас, он вздохнул еще тяжелее, и неторопливо напялил красную мешковатую маску на облысевшую голову.

Нас подвели к постаменту, и десять минут ничего не происходило. Вокруг всей площади стояли воины в золотых доспехах. Они не выглядели особо радостными, кто-то зевал, кто-то обсуждал предстоящую казнь, кто-то лузгал семечки — но все, как по команде вытянулись по стойке смирно, лишь зазвучал голос трубы. На площадь въехала карета, запряженная белоснежными конями, на каждого из которых была надета золотистая уздечка, а коротко подстриженные гривы переплетены красными лентами с бахромой.

Воцарилась тишина, и из кареты вылез на удивление высокий для этого народа, лет пятидесяти, мужчина в богатых одеждах и с тростью в руке. Он, прищурившись, оглядел площадь, задержался на нас, и прошел к высокому креслу, стоящему напротив виселицы на трибуне. Надо так понимать, это их главный хан?

По обе стороны кресла встали стражники, а охрана вокруг площади куда-то пропала. Зато откуда ни возьмись появилась толпа народа, так что скоро площадь оказалась забита людьми. И где они все прятались? Неужто казнь двух обычных девушек — такое экстраординарное событие?

«Нет, — вдруг послышались мысли люма. — А вот казнь шпиона — да».

«Где ты?» — я незаметно огляделась, но никого не увидела.

«Посмотри себе под ноги».

Я опустила голову и с удивлением обнаружила внизу маленькую серую ящерку, как те, которые водились в городе в изобилии.

«Ты готова? Где пузырек?» — ящерка посмотрела на меня черными бусинками глаз.

«В руке», — ответила я, и незаметно покрутила в пальцах маленькую баночку, чтобы снова спрятать ее в ладони.

Неожиданно громко забили барабаны, я вздрогнула и пузырек выпал из рук.

Нет!

«Что такое? — ящерка прошмыгнула к постаменту с виселицей. — Кира!»

«Я выронила…», — едва сумела связно подумать я когда глашатаи громко объявили мой приговор, и палач повел меня на помост.

Нет, не может быть…

Думай, Кирочка, думай! Люм, не лезь в мои мысли, не мешай! Думай, думай… и не в такие переделки попадала, и ничего жива. Нет, и сын нашелся, ты не можешь вот так умереть…

Есть!

Прежде чем Вин, сосредоточенное лицо которого мне удалось разглядеть в толпе, сумел сделать так, что веревки на руках растянулись и обвисли, в голову пришла замечательная идея. Вот только как сделать так, чтобы хоть пять секунд появилось и палач на что-то отвлекся…

— Дарк-он! — в толпе послышался громкий выкрик, очень похожий на слово…

— Дарк-он! — подхватила толпа, а неподалеку от помоста неожиданно возник самый настоящий дракон, средних размеров, но с огромными шипами на шее и вырывающимся из огня пламенем. Правда, струя пламени никого не задел, ибо направлялась в воздух, зато паники навела порядочно. Народ хлынул в разные стороны, а палач едва не упал с помоста от неожиданности. Дракон исчез так же внезапно, как и появился — его существование длилось всего пару секунд, словно непродолжительная массовая галлюцинация. Вот ведь люм, проказник! Однако, сообразительная нечисть, знает что делает.

Пока люм занимался отвлечением на себя внимания, перевоплощаясь в дракона и обратно, мне как раз хватило времени, чтобы забраться туда, где никто меня не достанет, а Вин — сделать так, чтобы это оказалось не пустыми словами, и меня действительно никто не достал.

И все-таки хорошая это штука — магия! Как хорошо знать, что твои маленькие шалости окажутся безнаказанными. Вот и теперь я уже как десять минут сижу на висилице — тьфу, тьфу, тьфу, именно сижу, а не вишу — и сколько палач не старается, топор отскакивает от столба, а стрелы сворачивают в сторону, стоит им подлететь ко мне хоть на метр. А что, чем виселица хуже сосны?…

— Ой, палач, палач, ты меня прости!

Не спущусь я вниз, только не грусти!

Под мое задорное пение зрители, тут же позабывшие про галлюцинацию, устроенную люмом, начали подтанцовывать, но это славное начинание тут же оборвал хан, организовавший показательную казнь. Тот самый, кстати, хан, который меня сдал страже — толстый напыщенный индюк с поросячьими глазками. Как оказалось, он в этом городе тоже приближенное к главному хану лицо, и заведует проведением различных массовых мероприятий, в том числе казней.

— А ню слэз со столба, пратывная дэвушка! Ты мэне казн срываэш!!!

— Да что вы говорите? — я с нарочитым ужасом захлопала ресницами. — Как же я вам ее срываю? Пением? Так ведь это в поддержку палача, а то он, видно, робкий парень… Правда ведь, палач? — ласково обратилась я к озверевшему палачу.

— Дьа ты… дьа ты… Хана ма тьен рэ альна таракан! — не сдержавшись, выругался мужчина. Это как он смеет со мной так разговаривать?!

— И вам того же, — вежливо пожелала я. — Может быть, перестанете позориться перед людьми?

Хан надулся, как мышь на крупу, поправил съехавший на бок тюрбан и быстрым шагом пошел прочь от столба, не сказав ни слова. Сопровождением ему послужил смех зрителей и зевак, которые явно сочли казнь за веселое развлечение. Их уже никто не затыкал, стража махнула рукой и сама потихоньку посмеивалась, стараясь при этом сохранять серьезное лицо. Я отыскала в толпе Нерона и Вина, которые тоже не могли сдержать усмешки. Лира, стоявшая у помоста, и вовсе хохотала во весь голос, потешаясь над палачом и ханом. Впрочем, пока не прибыл Глава Гильдии, нам всем не до смеха. Ведь не могу же я вечно сидеть на столбе, а Вин — поддерживать свое колдовство.

Бесполезным попыткам палача добраться до меня вторила очередная вдохновенная песня. Однако, сегодня муза на высоте!

— Я на столбике сижу,

на палача гляжу,

Все сижу, все сижу,

упаду, ой, упаду…

— Зьатыкинись! — хан, который бегал к своему повелителю на совещание, вернулся и продолжил прыгать у виселицы, как шавка у фонарного столба на который забралась дурная кошка. Ведь слезть-то не сможет…

Я посмотрела на главу королевства, который казался совершенно бесстрастным. Его совсем немного испугал неожиданно возникший и тут же исчезнувший дракон. Его не задела моя выходка — но желваки на лице ходят, значит все же злиться. Ну где же этот маг?

Пока я размышляла, примолкнув ненадолго, палач придумывал, как ему до меня добраться. Видимо придумал, потому что почесал затылок, что-то сказал стражникам, и те побежали выполнять поручение, но отсутствовали недолго — вернулись через пять минут с длинной лестницей. Они что, совсем «того»? Я же ее оттолкну, к чему они ее прислонять собрались?

Пока я обеспокоено следила за тем, как лестницу, используя подпорки, устанавливают вертикально столбу так, чтобы я до нее не дотянулась, Нерон незаметно помахал мне рукой и довольно усмехнулся.

А палач полез наверх, предвкушая, что сделает со мной, когда только достанет.

Фига с два!

Лестница как-то странно изогнулась, и опустилась к земле, как стебель увядшего цветка. Палач, почти добравшийся до верха, оказался в самом низу, причем вниз головой.

А что, Нерон тоже неплохой маг… Кажется, он еще в первое наше знакомство во дворце Вина говорил, что владеет магией воды — стало быть, может немного «разжижить» деревянную лестницу.

Бедненький палач… Кажется, у него закружилась голова…

Ну где там этот маг Гильдии? Что так долго?

Пока палач приходил в себя, пока убирали лестницу, окончательно растекшуюся по мостовой, пока думали что делать дальше, прошло не меньше двадцати минут. Кажется, что еще пол часа — и я свалюсь отсюда сама, без чьей либо посторонней помощи.

Как все-таки хорошо, что они не знают, что мы с Лирой знакомы. Тогда могли бы шантажом заставить меня спуститься. Или… о нет. Возле дома Ульды хан видел, что я говорила с сыном, хотя мог и не понять, что это мой ребенок. Только бы не догадался, только бы…

Хан резко отдал какой-то приказ, и двух стражей как ветром сдуло. А через десять минут случилось то, чего я боялась больше всего — привели Володю.

Он не совсем понимал, чего от него хотят и сперва шел через расступившуюся толпу спокойно. Но тут поднял голову и взгляд его встретился с моим.

Нет, нет, только не говори сейчас ничего, умоляю…

Я отчаянно замотала головой, показывая, чтобы сын молчал, и не называл меня мамой. И, кажется, он понял, что происходит что-то плохое, хотя и не знал что. Впрочем, ему прекрасно известно, как называется этот столб, на котором я сижу.

— Хорьоший мальчик, не прьавда ли? — заискивающе спросил хан, посмотрев на притихшую меня.

— Первый раз вижу, — отозвалась я и голос предательски дрогнул.

— Ах пьервый? — мужчина рассмеялся и повторил. — Пьервый! А как жэ встрэча в саду, силюжанка сказала, чито ви наз-вали его «синок»!

— Ну и что, — огрызнулась я. — Я просто детей люблю…

Тут я осеклась, осознав какую совершила ошибку. Люблю детей… раз так, можно шантажировать меня абсолютно любым ребенком, а лучше всего этим, потому что его я люблю больше всего. Хан, хоть и индюк, но не дурак.

— Слэз по хорошму, — произнес он, подходя к мальчику, которого стражники держали за руки. — А нэ то красывый личик этого мальчиша станэт совсэм нэкрасивым, с бльшим-бльшим шрамом! — для убедительности мужчина развел руками, показывая, насколько большим будет шрам.

У меня замерло сердце, когда острие кинжала приблизилось к щеке моего сына. Причем при этом он сам не произнес ни слова.

— Стойте! — отчаянно выкрикнула я. — Я спущусь…

Хан довольно улыбнулся, и убрал кинжал, но мальчика не отпустил. Я спрыгнула на помост, и палач тут же схватил меня за локоть, чтобы снова не упустить.

А я не отрываясь смотрела на сына.

— Мама! — не выдержав, выкрикнул Володя, вывернулся из рук потерявших бдительность стражей и кинулся к помосту. — Мамочка!

— Пусти! — рявкнула я, пытаясь вырваться из лап палача, но он больно скрутил мне руки. — Сыночек мой, солнышко мое, — из глаз потекли слезы. — Ты узнал меня! Беги отсюда, тебе сюда нельзя…

Неожиданно сквозь толпу охая и ахая стала пробираться женщина, в которой я узнала ту самую Ульду. Она размахивала руками и причитала:

— Мьальчик мой! Синок! Идь к своей мамоч-ке!

Она добежала до хана и стражников, и набросилась на мужчину, яростно исхлестывая его шелковым платочком по щекам.

— Хань, тибер уталь! — кричала она. — Зачьем ты похитьил моего сына?!

— Это не ваш сын! — выкрикнула я и Ульда обратила на меня гневный взор.

— Мьой! — крикнула она. — А тьи, преступниса, тьебя казньят!!!

— Хату! — неожиданно раздался властный и громкий голос. Главный хан, с бесстрастным лицом наблюдавший за всем этим безобразием, поднялся со своего кресла, а другой хан, подравшийся с Ульдой, едва не сел на землю от страха. — Всем молчать! — неожиданно повторил он на чистом языке, не коверкая ни одного слова. — Думаю, стоит говорить на общем, те, кто заинтересован в деле, его понимают.

Хан спокойно спустился с трибуны и прошел сквозь расступившуюся и притихшую толпу к помосту. Среди людей пролетел тихий шепоток. Да, наверное, такой интересной казни у них еще не бывало…

— Кто ты? — хан обратился ко мне, знаком велев палачу меня отпустить.

— Никто, — с вызовом ответила я. — Я ничего не совершала, просто хотела вернуть сына.

— Если так, почему ты здесь? — мужчина скрестил пальцы и вопросительно посмотрел на меня.

— Потому что он, — я указала на хана-индюка, — хотел взять меня в наложницы. А когда я отказала, под видом шпионки заточил меня в темницу.

— Ах вот как… — под взглядом своего «начальника» толстый хан сжался от страха. — И почему-то мне никто не доложил, что мы поймали шпиона… Ее допросили? Кто ее послал? Что успела узнать?

— Вьидьите ли… — залепетал пузатый хан. — Мы… мы нье успь-ели…

— С тобой разберусь позже, — главный хан повелительно поднял руку, заставив «индюка» замолчать, а затем вновь обратился ко мне. — Ты шпион?

— Нет, — я стойко выдержала его взгляд и не отвела глаз.

— Ты — человек? — тогда спросил хан.

Я растерянно замолчала. До этого все, что я говорила было правдой, и он мне верил. Если солгу теперь — поверит ли?

— Снимите с нее все украшения! — приказал хан, и не успела я глазом моргнуть, как палач сдернул с руки браслет и с шеи два амулета — тот, что скрывал ауру, и тот, что помогал мне оставаться человеком…

— Оборотень… — вздохом пролетело в толпе, когда я на глазах у всех превратилась в волчицу с желтыми глазами. Ближайшие стражи угрожающе наставили на меня острия мечей, а люди с ненавистью глядели на меня, словно желали растерзать.

— А говоришь, не шпион, — сказал Хан, немого удивленный. — Только зачем ты обернулась? Мы бы и без того увидели твою ауру. Странную ауру…

— Я делаю это не по своей воле, — я кое-как выпуталась из платья. — Это происходит каждое утро, днем я волк, ночью — человек.

— Нье вьерьте ей, — зашептал на ухо хану «индюк», — она тьолько сей-час ето придума-льа…

— Замолчи, Хаган, — сурово велел хан. Так вот как зовут этого толстяка…

— То что ты говоришь, крайне интересно, — произнес хан. — Так значит, ты всего лишь искала сына?

— Да.

— И он тоже оборотень?

— Да…

Хан задумался, теребя четки в руке. К нему осторожно подошла Ульда и заискивающе произнесла.

— Вьаше высьокопочтение, позвйольте сказьать… это нье ее сын, это мой пльемянник…

— Не знал, что у тебя есть родственники, ариа-Ульда, — холодно отозвался хан. — И, помниться, не так давно ты говорила, что это твой сын. Сын, а не племянник.

— Прьосто я оч-ень его льюблю, и назьиваю сыночьеком, — умильно произнесла женщина, слащаво улыбаясь.

Вместо ответа, хан подошел к моему притихшему сыну и осторожно снял с его шеи кулон.

— Тогда почему я не осведомлен о том, что твой племянник — чистокровный оборотень, — сквозь ледяные нотки в голосе хана слышалась ярость.

Ульда испуганно отступила, не зная, что ответить.

— Разберусь с тобой позже, — сказал ей мужчина и вновь обернулся ко мне, бормоча. — Интересно… И ты пришла одна? Без помощи и поддержки?

— Да, — я постаралась ответить уверенно, но прозвучало до ужаса нелепо. Плохая я стала актриса…

Но проанализировать мою интонацию хан не успел — в дальнем конце площади послышался гул трубы и громкий голос провозгласил прибытие какой-то важной персоны — из-за неважной не стали бы так суетиться.

— Что еще такое? — недовольно спросил хан, но обернувшись замер, с долей страха и удивления глядя на едущего на лошади всадника, перед которым расступилась толпа.

— Здравствуй, Силирено, — произнес всадник, спрыгивая на землю. — Мир этому городу, — он поднял руку в коричневой охотничьей перчатке, призывая к порядку.

— И вам доброго неба над головой, Бальтион, — почтительно поклонился хан. — Какими судьбами в нашей скромной обители?

— Я прибыл по приглашению короля оборотней, Шер дер Винсерта. По неотложному приглашению, приглашению Мира.

— Но почему он пригласил вас сюда, а не в Оридон? — удивился хан. — Разве он тоже прибыл с вами?

— Он здесь уже несколько дней под видом торговца, — сказал Винсерт, выступая вперед из толпы.

— Король? — неприятно удивился хан. — Что вы делаете здесь без предварительного договора? Решили нарушить перемирие?

— Отнюдь, — произнес оборотень. — Пришел укрепить его. И забрать сою сестру.

— Ваша сестра тоже здесь?

— Она была обвинена по недоразумению, в воровстве. Так же прошу отпустить мою кровную сестру Киру, которая теперь предстала перед вами в своем втором облике, — совершенно спокойно произнес Винсерт.

Меня больше никто не держал, и потому я смогла подойти к сыну — вот только обнять не получилось, разве что положить свою волчью голову на плечо, и сидеть так хоть целую вечность…

— Прости, мамочка, — тихо сказал Володя. — Я тоже очень скучал без тебя, но боялся, что это тетя причинит тебе зло. Она сказала, что не отдаст меня никому, что у нее не было своих детей и она очень рада, что Богиня сама послала меня к ней в дом.

— Маленький мой, — выдохнула я. — Теперь все позади…

— А где папа? — спросил сын и я растерялась, не зная что ответить.

В отдалении показался Нерон и помахал мне рукой. Я вздохнула, прикрыла глаза и сказала.

— Давай поговорим об этом позже?

— Он умер? — мальчик поднял на меня желто-коричневые глаза.

— Не совсем… он…

— Папа! — вдруг радостно закричал Вовка, обернувшись и увидев Нерона.

Вампир ничуть не удивился, и подхватил мальчика на руки, улыбнувшись ему в ответ.

Я же никогда еще не чувствовала себя такой счастливой, и не смогла бы смотреть на них без слез радости — вот только волки не плачут.

Ко мне подошла Лира и тихо поблагодарила за помощь.

— Не стоит, — отозвалась я. — Какие могут быть счеты у старых подруг?

— Это верно, — улыбнулась девушка. — Надеюсь, мне удастся узнать, как тебя снова занесло в наш мир?

— Посмотрим, посмотрим, — лукаво прищурилась я, и подмигнула оказавшемуся неподалеку люму.

Вин и Силирэно тем временем выясняли кто кому и что должен. Нашему королю пришлось кое-что объяснить, но хан все еще оставался недоволен.

— Итак, каково ваше решение? — спросил маг, до этого выслушивающий двух правителей, задумчиво теребя бороду.

— Он требует, чтобы я отпустил его родственников, — сказал хан. — Но был нарушен закон, граница пересечена без предупреждения, и я имею полное право требовать взамен что угодно.

— И что же ты хочешь? — напрягся оборотень.

— Верните похищенное и войне конец, — коротко бросил Силирэно.

— Мы не похищали камень, — ответил Вин. — И мы не виноваты в его пропаже.

— Однако, ты не отрицаешь, что это дело рук оборотней? — осведомился хан.

— Нет.

— Тогда найдите тех, кто украл, накажите, и верните пропажу, — непререкаемым тоном сказал хан.

— Но как мы это сделаем? Никто не знает, кто замешан в этом деле. И нет никого, кто имел бы к этому отношение.

— Есть она, — хан неожиданно указал на меня. А что я? Почему всегда, как только случиться что-то хорошее, и я счастлива, так нужно это счастье омрачить?

— Что? — удивился Винсерт.

— Она попала под влияние заклятия, у нее похожая аура… — хан произнес странную фразу. — Мы нашли гонца, убитого оборотнем и на месте убийства была кровь. Кровь не только жертвы, но и убийцы. Всем вам прекрасно известно, что кровь несет отпечаток ауры, в крови вся сила и энергия. И аура убийцы была такой же, как у нее, — хан посмотрел на меня.

— Что значит «такой же»? — не понял Вин, но почувствовал, что ничего хорошего не услышит.

— С тем же странным отклонением, которое может говорить о том, что оборотень, напавший на гонца тоже был «неправильным». Не думаю, что так много на свете оборотней, не контролирующих превращения и зависящих от дня и ночи, луны и солнца. Такие особи могут чуять друг друга, подобное тянется к подобному.

Ну спасибо… «особью» меня еще никто не называл! Но, надеюсь, право голоса я еще имею?

— Может, просто возьмете у меня карту Белого Храма и ищите сами своего оборотня?

Хан несколько удивленно посмотрел на меня и произнес:

— Да, эта карта может указать, где находится убийца или даже шкатулка с камнем. Но она покажет лишь город, а в большом городе отыскать оборотня, который не хочет быть обнаруженным, крайне непросто. Это не обычное ограбление, это война между расами и те, кто организовал это, не уличная шпана. Так что единственный шанс найти камень — втереться в доверие к этому оборотню. Тебя он может принять за свою.

Вин растерянно обернулся ко мне, но я растерялась не меньше.

— Ваше решение? — повторил вопрос маг Гильдии.

— Найди пропавшую шкатулку с камнем. Иначе я не отпущу твоего сына, — хан пристально посмотрел на меня, и под его взглядом упало сердце. — Найдешь камень и вернешь сына. Война так же будет окончена примирением.

Даже бой барабанов не заставил меня так вздрогнуть, как последние слова хана. Последняя ниточка счастья оказалась обрезана.

* * *

За окном был густой молочно-белый туман, словно облако опустилось на землю. А здесь, в доме, горел огонь в камине, а рядом сидел самый близкий друг, держа на коленях моего сына. Володя считал Нерона своим отцом, не смотря на мои объяснения, что это не совсем так.

— Па, а почему у тебя такие странные зубы? — удивленно спросил Вовка, когда вампир улыбнулся и обнажил кончики клыков.

— Солнышко, не доставай Нерона, они у него всегда такие были, — сказала я, потрепав сына по голове.

— Почему всегда? — с усмешкой произнес вампир. — В детстве не было.

— А вы скоро вернетесь? — спросил сын немного печально.

Я отвела взгляд и сказала:

— Мы изо всех сил будем стараться вернуться быстро.

Еще немного посидев у камина, мы встали, взяли дорожные вещи, и подошли к двери. Я поправила гитару на плече и обратилась к пожилой женщине, принадлежащей к народу кочевников, но очень печалящейся по поводу войны с оборотнями. Ведь ее внук был именно оборотнем, пусть и не чистокровным.

— Лэза…

— Да, дорогая, — отозвалась женщина. Она прекрасно понимала наш язык. И она сама предложила присмотреть за Володей после того как с площади все разошлись. Пока мы ищем этот злополучный философский камень, пока не выполним условие, сыну придется оставаться в Сингороде. Точнее, пока его не выполню я, ведь хан договаривался со мной. Нерон же мог бы остаться, но…

Наверное, от судьбы не уйдешь.

— Следите, чтобы он каждый день ел свежие фрукты, детям нужны витамины, — сказала я. — И еще пусть не гуляет допоздна… и…

— Можешь не волноваться, милая, — улыбнулась Лэза. — Я знаю, как присматривать за детьми, сама троих вырастила.

— Спасибо вам… большое спасибо, — сказала я, и уже выходя произнесла. — Передайте королю Винсерту мою записку, которая лежит на столе. Ну, Вовка, веди себя хорошо, — я чмокнула сына в щеку и вышла в туман.

Да, с Вином и Лирой мы не попрощались, потому что они не отпустили бы нас одних. Но им нельзя идти с нами, нужно улаживать дела в королевстве, отлавливать волкодавов, следить, чтобы не было новых провокаций… А мы уж как-нибудь сами справимся.

— Люм, ты где был? — спросила я, заметив, что под ношами промелькнула белая тень.

«В последний раз пробовал здешние мясные фрикадельке в таверне неподалеку… — мечтательно отозвалась нечисть. — Здесь просто великолепная кухня!»

— Что, опять своровал, гурман ты наш? — усмехнулась я.

«Меня угостили! — возмутился зверек. — Обезьянок здесь любят, в отличие от мышей».

Мы взяли в городской конюшне своих лошадей и отправились к выходу из Сингорода, пробираясь сквозь туман. Путь наш лежит через Красные Горы, в земли кентавров и диких племен. Именно там теперь стоял крестик на карте, кто бы из нас не брал ее в руки.

А значит, с ветром, в добрый путь!

2009

Опубликовано 11.04.2013 22:03

Примечания

1

Тор-эо — обращение к незнакомому мужчине богатого сословия.

Content

Александра Андреевна Дружинина
Оборотная сторона. Тьма

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания