Юлия Шилова

Идущая по трупам, или Я нужна вам именно такая!

От автора

Дорогие мои друзья, я очень-очень рада встретиться с вами вновь! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу!

В своих письмах довольно часто вы задаёте мне один и тот же вопрос — как отличить мои новые книги от тех, которые были изданы несколько лет назад, ведь теперь у них другие названия. Это очень просто. На новых книгах написано: НОВИНКА. На книгах, вышедших несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте просто внимательны.

Я бесконечно благодарна читателям, которые коллекционируют мои книги в разных обложках и имеют полное собрание моих книг. Для меня это большая честь и показатель того, что я нужна и любима. Переизданные книги заново отредактированы, а у меня появилась потрясающая возможность внести дополнения и новые размышления. Теперь я отвечаю на ваши вопросы в конце книги, рассказываю, что творится в моей творческой жизни, да и просто делюсь тем, что у меня на душе. Для меня всегда важен мой диалог с читателем.

На этот раз я представляю на ваш суд свой уже издававшийся роман «Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва», у которого теперь новое название «Идущая по трупам, или Я нужна вам именно такая!». Думаю, он обязательно понравится тем, кто будет читать его впервые, а если кто-то захотел перечитать роман заново, я уверена, ему будет безумно интересно пережить все события заново. Я сама перечитала эту книгу совсем недавно и получила колоссальное удовольствие. Книга живая, интересная и динамичная. Искренне надеюсь, что она ни в коем случае вас не разочарует и придётся вам по душе.

Спасибо за ваше понимание, любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе. Я рада, что многие согласились — мои переиздания представляют ничуть не меньшую ценность, чем новинки, которые только что вышли из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этому роману новую жизнь. Если вы взяли в руки эту книгу, значит, вы поддерживаете меня во всех моих начинаниях. Мне сейчас как никогда необходима ваша поддержка…

Я бесконечно благодарна за вашу любовь, неоценимую поддержку, дружбу и за то, что наша с вами любовь так созвучна.

Заходите на мой сайт: WWW.SHILOVA-AST.RU

На этом сайте я с удовольствием общаюсь со своими поклонниками.

Не забывайте, что изменился адрес моего почтового ящика для ваших писем:

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Пожалуйста, не пишите на старый. Он больше не существует.

До встречи в следующей книге. Я приложу все усилия для того, чтобы она состоялась как можно быстрее.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Глава 1

На часах без двадцати семь. В холле звонит телефон.

Черт побери! Трубка выпала из рук и с грохотом упала на пол. Проклятые нервы! В последнее время я совершенно разучилась владеть собой. Что бы я ни делала, у меня постоянно дрожат руки. Душа моя требует мести, тело — невостребованной любви, а мозг сгорает от страха.

— Ты там что, подруга, совсем одурела?! Я тебе уже битый час звоню! А мобильник-то зачем отключила? Давай бери себя в руки и дуй ко мне. Времени уже видишь сколько! С минуты на минуту подъедет человек, которого ты хотела видеть. Я его развлекать не собираюсь. У меня своих дел по горло. Здесь делегация из Лондона парится, уже девочки с фирмы приехали, работы невпроворот, бабки рекой текут, а я телефон накручиваю!

— Ну хорошо, Любка, не ори, еду! Зайди в свою парную, сунь голову в тазик с холодной водой и остынь, а мне и без тебя тошно.

Через пару минут я уже бежала вниз по ступенькам своего дома, размахивая ключами от новенькой «восьмерки». За пятнадцать минут при любом раскладе я никуда не доеду, если только на крышу моей машины не поставить сверхсильный моторчик, который помог бы пролететь через все московские пробки. Вот тебе на2, а сигарет-то нет. Бардачок пуст. Ладно, покурю у Любки. Уж чего-чего, а этого добра у нее хватает.

До места я добралась за сорок минут. Любка сидела у себя в комнате, разложив на столе денежные купюры.

Увидев меня, она неподражаемо широко улыбнулась и произнесла:

— Ох, и люблю же я англичан парить! Да ты проходи, Янка, садись. Чувствуй себя как дома. Кури. Мой знакомый тебя уже двадцать минут в машине ждет. Сейчас я его позову.

— Любка, только ты при разговоре тоже присутствуй. — Янепроизвольно вздрогнула. — Мне одной с ним общаться что-то не хочется. Твой знакомый — значит, рядом сиди! По своей сауне еще нашарахаться успеешь.

— Ладно, сейчас я его приведу, — процедила сквозь зубы Любка. — А ты давай, подруга, на разговор настраивайся, а то сидишь белая, как стенка. Доверия не внушаешь, понятно?! Держи себя в руках и знай: собаке — собачья смерть.

С этими словами Любка с грохотом захлопнула дверь.

Легко говорить, когда сидишь в своей парилке, а денежки сами к тебе идут, и мужа-идиота, жуть как опостылевшего, у тебя нет, и убивать тебе совсем никого не надо. Нет, конечно же у Любки жизнь не малина, и никто ей варенье на хлеб не намазывает, но ее проблемы на фоне моих просто блекнут и теряются из вида.

— Привет!

Я подняла голову и увидела невзрачного молодого человека лет двадцати пяти, с интересом разглядывающего меня. Боже мой, насмотревшись современных боевиков и триллеров, я представляла себе, что на убийство способен только какой-нибудь монстр с жуткой внешностью и ледяным взглядом. А здесь — обычный парень, каких в Москве тысячи.

— Привет! — Я постаралась улыбнуться, но, увы, ничего не вышло. Жаль, хотелось выглядеть непосредственной, но это оказалось мне не по силам. — А Люба где?

— Любаша по делам удалилась. В парилке веники закончились, а в предбаннике народ требует водки и зрелищ.

— А ты мастак шутить, — через силу улыбнулась я.

«При твоей специальности надо было похоронить чувство юмора еще тогда, когда ты впервые взял в руки пушку, чтобы стрелять по живым мишеням». — Это я уже отметила про себя.

— Так какие у тебя проблемы, детка? — Парень улыбнулся, показав все тридцать два зуба.

— А что, Люба разве не сказала? Мужа мне надо на тот свет отправить.

Внезапно я почувствовала, как к горлу подкатил комок. Только бы не разрыдаться. «Возьми себя в руки, Яна! — сказала я себе. — Не показывай этому ублюдку, как тебе страшно и муторно. Пусть думает, что ты каждый день мужей заказываешь».

— Меня зовут Славик. И за это дело я бы хотел получить пятнадцать тысяч баксов. Если цена устраивает — будем обговаривать детали, если нет, то обсуждать нам нечего, — отрезал он.

— Ну ты и дерешь, Славик! — только и смогла прошептать я. — А что, для молодой и красивой скидки не будет? Может, мой заказец за полцены перекусишь? Дельце-то не пыльное, да и человек он неприхотливый: без охраны, без пушки ходит.

— Короче, как созреешь, Любке дашь знать. Только вот, может, я потом передумаю. Не нравится мне принцип: если не успел на этот трамвай, то подожди следующего. — Сказав это, Славик резко направился к двери.

— Стой! — одернула его я. — Меня все устраивает, крохобор несчастный!

— Пятьдесят процентов сразу и пятьдесят после дела.

Славик вернулся и сел в Любкино кресло.

— Идет, — совсем поникла я.

Он определенно не внушал мне доверия. Мерзкий тип. И где только Любка его нашла? Взгляд такой неприятный, аж мурашки по коже. Руки непропорционально длинны. Ногти обкусанные. Господи, ненавижу неухоженные руки!

— Ну а теперь, деточка, поговорим о деталях.

Славик достал сигарету из пачки и закурил.

— Во-первых, я тебе не деточка, такого папочки мне и даром не надо. Называй меня Яной. Этой деточке, между прочим, уже двадцать два года. Во-вторых, я бы хотела, чтобы мой супруг пропал без вести. Убийство в машине или у подъезда дома меня не прельщает. Следствие и встреча с ментами мне не нужны. Потому что первой подозреваемой буду я, даже при стопроцентном алиби. Всем известно, что он подал на развод и живем мы, как кошка с собакой. Так что к общению с легавыми я не готова. Ни одного допроса моя психика не выдержит. Я хочу, чтобы он вышел из дома и не вернулся больше никогда — ни в этот дом, ни в эту жизнь!

— А разве после того, как муж пропадет без вести, ты в розыск подавать не будешь?! Все равно придется писать заявление о его пропаже. Так что встречи с горячо любимой милицией тебе не избежать.

Он смотрел на меня в упор. Интересно, что он думает обо мне? В принципе мне наплевать на это. Я — его заработок, а фирма по оказанию жизненно важных услуг населению всегда должна быть рада своим клиентам!

— Ничего я подавать не буду. — Я почувствовала на лбу испарину. — Если кто спросит, скажу поссорились. Собрал вещи и ушел жить к одной из своих баб. И знать о нем ничего не желаю. Даже если и сдох! — Последние слова я уже почти кричала. — Только вот если у тебя там что-то не срастется и муженек мой случайно останется жив, он меня собственными руками задушит или засадит за решетку на всю оставшуюся жизнь. Первый блин не должен быть комом, иначе он поймет, что за ним охотятся, и примет все меры предосторожности. Тогда добраться до него будет невозможно. И еще одно условие. Я хочу наблюдать за всем со стороны. Хочу видеть, как он умирает, а позже подойти и наступить ему на морду своей туфлей, чтобы убедиться, что он мертв. Я хочу сама, своими глазами увидеть его смерть! Я должна знать, что он никогда больше не позвонит в дверь нашей квартиры, не встретит на улице, чтобы отомстить. Только после этого ты получишь оставшуюся часть денег.

— Да ты страшная женщина! — Славик протянул мне сигарету. — Чем же он тебе так насолил? — Не дождавшись ответа, добавил: — Тогда все проще. Ты сама облегчила нам работу. Нас будет трое. Мочить будем у тебя дома. Ночью, когда он уснет, ты откроешь нам дверь в квартиру. Запустишь нас в спальню. Пистолет с глушителем. Никто ничего не услышит. Тело бросим в мешок и отнесем в багажник машины. Остальное — наша забота. Где ты живешь?

— На Кутузовском.

— Консьержка, домофон есть?

— Консьержки сейчас нет, а домофон имеется. Подъезд тихий. Часа в три ночи уже никто не ходит. Собак начинают выгуливать утром, часов в шесть. Поэтому лучше всего выносить тело часа в четыре ночи. Жильцы как раз все спят. Утренний сон — самый крепкий. Дом находится рядом с Поклонной горой, окна выходят на площадь.

— О, да у тебя дом элитный. — Славик смотрел на меня в упор. — Встречаемся завтра в пять вечера. Моя машина будет на стоянке напротив твоего дома. Черная «девятка». Госномер Е239УН. Подойдешь, сядешь в машину, покажешь подъезд и окна. Да, сделай мне экземпляр ключей от своей квартиры. И еще, с психикой у тебя все в порядке? Выдержишь?!

— Не беспокойся.

— И последний вопрос. Как мама назвала этого несчастного? — Славик мило улыбнулся.

— Юра. — К моим глазам подступили слезы. — Славик, подожди, а ты сам будешь в этом участвовать?

— Не знаю. Не могу обещать.

— Как это не знаешь?! — вскипела я. — Я, если так можно выразиться, тебе душу открыла, подельником сделала, рассказала, как лучше к цели прийти, а ты мне мозги крутишь? Нет, так дело не пойдет. Это что ж у вас за фирма такая?! Ты, значит, как приемщик заказов! Заказ принял, а затем приезжают исполнители и — за работу! Так вот знай, я с незнакомыми никаких дел иметь не буду. Мы с тобой повязаны. Если завтра тебя в машине не будет, я в нее не сяду. Подойду и скажу ребятам, что заказ неправильно оформлен и что приемщик уж больно плохо свою работу выполняет. Я женщина серьезная, шутить не умею. А ежели ты меня обманешь и ночью в квартиру без тебя придут, я на помощь позову. Весь подъезд разбужу. У нас в подъезде, знаешь, сколько крутых живет, твоим ребятам быстро руки скрутят и по этапу отправят. Скажу, грабители в дом забрались. А теперь смотри сам, стоит тебе в этом участвовать или нет.

Славик от души рассмеялся:

— Красивая ты баба, Янка, только вот красота твоя какая-то холодная, не женская вовсе. Да и глаза, как у дьяволицы. Я в детстве репродукцию одной картины видел. Маленький был и боялся очень. Мог часами на нее смотреть, а руки от страха тряслись — прямо мистика какая-то. Картина та жутко меня притягивала, а называлась «Женщина с глазами Сатаны». Когда я на тебя посмотрел, долго вспоминал, где же мог тебя видеть? А потом вспомнил. Ты ведь точная копия той дьяволицы, как будто с тебя рисовали. Странно, картина в пятнадцатом веке написана. Я эту картину по гроб жизни не забуду. Она моей бабушке по наследству досталась. Бабуля ее у изголовья повесила, а через неделю ее нашли в кровати с перерезанными венами. Ну зачем, спрашивается, она их перерезала? Жила себе тихая такая, славная бабуля, пенсионерка. Утром за молоком ходила, днем с соседками на лавочке сидела — и чего ей было вены-то резать? Когда я ее мертвой увидел — голову поднял, а там эта дьяволица висит — сразу все понял. Мать потом эту репродукцию своей сестре отдала. Сестра через пару недель от инсульта скончалась. В крови обнаружили переизбыток адреналина. Короче, от страха окочурилась, понимаешь?! Отец тогда эту картину сжег, а после этого сразу спился. Крепкий мужик был, понимаешь, даже на праздники минералку в бокале поднимал, а здесь за считаные дни спился. Умер от цирроза печени. Больше я про эту картину никогда не вспоминал, а тебя увидел — все в памяти пронеслось, как будто недавно было.

— Ты давай чушь не неси! При твоей профессии суеверным быть нельзя. Ты что, на меня свою бабулю повесить хочешь?! Да она мне сто лет не нужна. И сестра твоей матери не моих рук дело. Да и отцу твоему не я стакан наливала… Это мое первое убийство и, я надеюсь, последнее.

— Да нет, это я так, образно сказал. — Славик направился к выходу. — Ладно, до завтра!

Дверь с шумом закрылась.

Ну и наплел, придурок! Я закинула ноги на стол, закурила и разревелась. Мне вдруг стало жалко себя. Что же я делаю? Захотелось заорать во весь голос. Ну почему он не может умереть своей смертью?! Сколько раз я провожала его из дома, смотрела в окно, как он садится в свою машину, и молила бога, чтобы она слетела с ближайшего обрыва. Вечером как ошалелая бежала смотреть «Дорожный патруль», чтобы услышать о смерти «дорогого и близкого» человека. Но, увы, он был, наверное, самым дисциплинированным водителем. Сколько раз я мечтала, чтобы моего драгоценного супруга, только что поставившего роскошный «шестисотый» «мерседес» в гараж и возвращающегося по темной дороге домой, огрел по никчемной голове какой-нибудь пьяный придурок в надежде снять с него дорогие часы «Ролекс» или вытащить пухлый бумажник. Но, увы, он и здесь никому не был нужен, даже в таком богатом прикиде. Нет, но ведь это же так несправедливо! Идет, к примеру, обычный работяга, а его хлобысть бутылкой по голове. Шарят по карманам, шарят, а там — как у крота в норе, а работягу-то уже не вернешь. Семья без кормильца осталась. Горе у людей. А мой ходит весь при полном параде, как елка новогодняя. Костюм от Армани, галстук от Версаче, часы за штуку баксов — и на фиг никому не нужен. Ну где же справедливость, люди добрые?! Вот уже два месяца, как я каждую субботу посещаю церковь и ставлю свечки за упокой его убогой души. Знаю, что беру на себя большой грех, но, к моему глубокому сожалению, бог не хочет забирать этого разряженного попугая на небо. Он, наверное, доверил эту великую миссию мне.

— Ну что, подруга, нос повесила? — прервала мои размышления Любка.

— А, это ты, — вяло взглянула я на нее. Ноги мои по-прежнему были закинуты на стол, во рту торчала сигарета. — Что, Любаша, веники закончились? — ухмыльнулась я.

— Да будет тебе, какие, к черту, веники! Просто человек хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. При чем тут веники?! — Любка плюхнулась в кресло.

— А где ты нашла этого человека?

— Где, где?! Это знакомый моего Бориса. Он головой поручился.

— Господи, кому нужна пустая голова твоего Бориса? В ней же мозгов нет. Он их пропил и кокаином нафаршировал. Тоже мне, нашла авторитет! Да если бы я знала, что ты все через Бориса затеваешь, я бы с этим придурком даже разговаривать не стала. И, между прочим, он пятнашку баксов заломил. Друг ситцевый! У меня ведь только десятка имеется, а пятерку придется с валютного счета в банке снять. У меня там скоро шаром покати будет. Этот придурок, мой муженек, мне уже давно подачу денежного кислорода перекрыл.

— Ладно, не обеднеешь! Зато сделают профессионально. Все будет чисто — не подкопаешься. Да если бы не мой Борис, то нарвалась бы ты на каких-нибудь лохов. Они бы все дело закосячили.

— Ну хорошо, Люба, а где гарантия, что твои профессионалы, поднявшись ко мне в квартиру и увидев все мое добро, в несколько раз превышающее пятнашку баксов, крышей не поедут? Где гарантия, что они меня следом не порешат? Ограбят и свалят. Называется, хотела заказать любимого, а заказала себя.

— Хватит тебе ахинею нести. Кому ты нужна? Я ж тебе сказала: Борис за них ручается.

Вдруг дверь резко открылась. В комнату влетела девчонка лет семнадцати. На испуганном лице жуткие кровоподтеки, губа разбита, под глазом красовался огромный синяк. Вечернее платье разорвано в клочья.

— Девочки, — заплакала она, — можно я у вас минут десять посижу? Люба, не прогоняй, я же тебя хорошо сегодня подогрела.

— А кто же тебя так подогрел?! — присвистнула Любка. — Неужели Пашкины ребята? Вот это они классно попарились! Вообще-то они у меня всегда тихие были. Обычно они вашего брата не обижают, а даже очень жалуют. Это вот неделю назад сюда солнцевские пожаловали, такой погром устроили, что сауна потом ровно неделю не работала. Кирилыч к ним на разборы ездил.

— Сволочи! На фирму позвонили, сказали, что их двое будет, заказали одну девочку. Мы с сутенером пришли, все чинно, сидят двое ребят, пиво пьют, икру на хлеб мажут. Сутер ушел, я начала раздеваться, а тут из предбанника еще десять бритоголовых вываливают, да с таким хохотом! Они в парилке прятались. За этот час меня так отмочалили! Теперь неделю отгулов придется брать. А ты хоть, Люб, предупреждай, сколько у тебя народа парится. Зеленки дай, что ли, да бинт с ватой.

— Люба, гони ты ее отсюда! — не выдержала я. — Девочка, ты зашла в кабинет к администратору сауны! Никто тебя на эту работу за уши не тащил. Так что, дорогая, отработала — все, свободна! Выйди на улицу и жди у входа своего сутенера! И запомни: к администратору стучаться надо!

— Да будет тебе, — буркнула Люба. — Видишь, девочке досталось! На ней лица нет. Садись, я тебя отмою. И что ты, Янка, вскипела? Это нормальный рабочий момент на моем производстве.

— Ладно, Любаша, великая ты моя благодетельница, я поехала. Не буду тебе мешать утирать о свою жакетку сопливые слезы этой шлюхи! Не солидно, Любовь Петровна, при твоем-то положении. — С этими словами я удалилась.

Глава 2

Я лежала у себя в спальне, закинув ноги на стену, и размышляла. Меня охватила жуткая ностальгия. Мне всего двадцать два года. Я красива, богата, вернее, буду богата после смерти моего ненаглядного. Я всегда мечтала быть богатой и красивой вдовой! Скоро мне это удастся. Дай бог, чтобы все получилось! Страшно, еще как страшно! Пять лет жизни в Москве научили меня быть беспощадной, ну прямо сущей стервой! Москва — отличная школа выживания. В этом я убедилась на собственном опыте.

Я всегда знала, чего хотела от жизни. А хотела ни много ни мало — жить в центре Москвы, иметь шикарную тачку, курить дорогие сигареты, смаковать элитные вина, рассматривать коллекцию своих бриллиантовых колечек и проветривать шубы в домашней гардеробной!

Я всегда была ЛЕДИ! Даже без денег ездила только в вагонах СВ и летала бизнес-классом. Это заложено во мне изначально! Это родилось и умрет вместе со мной. Это — порода.

Я породистая девочка!

Родилась и выросла в Тамбове. Тихий, провинциальный, зеленый городок, а я ненавижу провинцию. Тамбовские ухажеры ходили за мной гурьбой. Но что этот серый и унылый городишко мог мне дать? Нет уж, увольте! Я помню одноклассника, который любил меня все школьные годы. Он дарил мне цветы, водил в кино, писал стихи. Это был единственный человек, который действительно меня любил. Вспоминаю один момент, когда он повел меня на вечерний сеанс в кино. Мы стояли у входа в кинотеатр, ели мороженое. Была зима. Он в болоньевой куртке, я в искусственном полушубке. Мне было хорошо и спокойно. Вдруг подъехала иномарка, из нее вышел парень в классной кожаной куртке. Открыл дверцу. Из машины выпорхнула девушка в песцовом полушубке. В то время песцовый полушубок был недосягаемой мечтой. Все оглядывались на эту пару. У меня перехватило дыхание. Вот бы очутиться на ее месте! Я с жуткой ненавистью посмотрела на своего спутника и выкинула мороженое. Конечно же идти в кино мне уже расхотелось. Я часто вспоминала ту девушку в песцах. Мой одноклассник любил рассказывать, что закончит институт, начнет зарабатывать. Мне, по его раскладу, нужно было только запастись терпением и ждать. Поэтому сразу после выпускного вечера я села в поезд «Тамбов — Москва» и помахала ему ручкой. И все же он был единственным человеком, который меня любил такой, какая я есть. Год назад я приезжала в Тамбов на пару дней и встретилась с ним. Он женился, растит дочку. Отличный семьянин и приличный папа. Регулярно, раз в месяц, приносит в дом зарплату. Стоит в очереди на получение жилья. Год назад у меня была шикарная «вольво». Недавно ее угнали, прямо от дома. Забыла включить сигнализацию! У моего ненаглядного пена изо рта пошла. Поэтому в наказание он пересадил меня на «восьмерку». Сам на «шестисотом» ездит! Дрянь! Так вот, на «вольво» я приехала в Тамбов. Разыскала одноклассника. Мы рванули к нему на дачу. Вы бы видели! Он ехал в машине, как герой дня. Важный такой, до слез смешно! Мой мобильный всю дорогу рассматривал, спрашивал, для чего та или иная кнопка нужна. Приехали, я на стол бутылку дорогого коньяка поставила, ему дурно стало. «Ты, Янка, кем в Москве работаешь?» А я ему: «Женой «нового русского». Работа тяжелая, не каждый выдержит! Единственное, что удерживает, так это то, что за вредность много чего дают!» Изрядно выпив коньяка, я захотела его совратить. И что вы думаете, он так разволновался, что его детородный орган не встал. Одноклассник покраснел, как помидор, и сказал, что слишком долго меня хотел. Мне от этого легче не стало. Что это я о нем вспомнила?! И все-таки он меня любил, зная мою стервозную натуру. Интересно, а он вспоминает обо мне хоть раз в неделю? Любила ли я его? Конечно нет. Тяжело полюбить инженера. Я часто вспоминаю того мальчика, который остался там, в ненавистном и непригодном для моей жизни Тамбове. Я всегда любила Москву! С такой теплотой, нежностью и трепетом, как мать любит свое дитя. Приехала в этот город и осталась в нем навсегда. Дитя, испорченное цивилизацией! Сумасшедшая Тверская, бестолковая Манежная площадь, шум многолюдных улиц и грохот многочисленных машин! Я всегда отличалась звериной хваткой. Приехав в столицу, обошла все модельные агентства. Познакомилась с одним известным фотографом Русланом, а он в свою очередь помог мне обзавестись необходимыми связями. Руслан предложил мне переехать к нему в Отрадное. Так что с жильем у меня проблем не было. Я помню тот день, когда Руслан загорелся идеей пропихнуть меня на конкурс красоты. Напечатал кучу моих снимков, поспешно собрался и уехал. Вечером Руслан пришел изрядно под шофе.

— Давай заключим пари, Яночка! Я вкладываю в тебя свои бабки и пропихиваю на конкурс красоты. Думаю, ты выиграешь. Тогда с тобой заключит контракт какое-нибудь солидное агентство. Весь рекламный бизнес будет у твоих ног! В течение трех лет восемьдесят процентов твоих гонораров будут моими, а двадцать я подарю тебе на бедность.

Еще бы! Я знала, что это мой шанс! Мой счастливый и единственный шанс! Главное, выиграть конкурс, а дальше — пусть держит карман шире! У нас были свободные отношения. Пару раз в неделю мы трахались без особых претензий друг к другу. Нас соединяла взаимная выгода.

— Сегодня едем в больницу, Яночка, — однажды заявил мне Руслан. — Будем бороться за красоту! Сделаем тебе классную грудь, да и животик надо подтянуть.

— А чем тебе не нравится моя грудь?! — вскинулась я. — Ты бы лучше себе пенис нарастил, придурок! Мизинец ты мой ненаглядный!

— Короче, я могу плюнуть на тебя и заняться другой! — рассвирепел Руслан. — Ты или другая телка — мне все равно. Конечно, в тебе изюминка, но этого мало, понимаешь? А сиськи надо накачать, а то тебе не выиграть.

Руслан положил меня в частную клинику в Подмосковье. Все это теперь вспоминается как страшный сон. Наркоз — и я улетела в черную бездну. Очнулась в палате с туго перевязанной грудью. Двое суток — дикие ноющие боли. Когда сняли швы, стало полегче. Месяц носила тугой бюстгальтер. Но все эти жертвы в скором времени окупились сполна. У меня получилась восхитительная упругая грудь, как на картинке.

— Нравится?! — Руслан подошел сзади и обнял меня. — Классно! Теперь тебе не надо носить бюстгальтер. Грудь всегда будет стоять, а твои потрясающие соски торчать из любой кофточки.

Да, я помню ту ночь! Это была самая страстная ночь за все наше совместное житье. Даже его невразумительное мужское достоинство показалось мне бесперебойно работающим орудием. На Руслана нашло вдохновение. Весь день мы не вылезали из кровати.

Он накинул мне на плечи шелковую рубашку, облил шампанским мои соски и начал фотографировать.

— Ты так прекрасно чувствуешь объектив! Ты как будто хочешь его трахнуть. Больше страсти! Молодец! Отлично! Здорово!

Через пару недель мы поехали в салон «Каприз». Мне нарастили роскошные волосы, сделали татуаж бровей и губ. От этого они получились столь сексапильными, что Руслан, увидев меня, просто обалдел. Массаж, солярий и коррекция фигуры.

— Да ты круче, чем Памела Андерсон! И всем этим я обладаю чуть ли не каждую ночь! А теперь, милая, за работу, — сказал он, когда мы вернулись домой. — Конкурс состоится через двадцать дней. Самое время знакомиться с жюри. Сегодня в «Ниагаре» на Ленинском будет банкет по случаю юбилея спонсора нашего конкурса. Там же пройдет презентация CD-альбома группы «Квартал». Я спонсору уже все уши прожужжал насчет тебя. Он в курсе. Давай дерзай! Все в твоих руках. Только когда будешь с ним трахаться, не лежи, как мумия. Сама работай, а то вечно растянешься, как бревно, и ждешь удовольствия.

— Сволочь! — Я дала ему пощечину. — Какой же ты гад! — Мне вдруг захотелось заорать от беспомощности и обиды. Ав принципе, что я от него хочу? Мы ведь совершенно посторонние люди, живущие под одной крышей только потому, что нас связывает единая цель — деньги! — А мне казалось, что ты хоть что-то ко мне чувствуешь!

— Неужели ты думаешь, что сможешь победить, даже ни разу не раздвинув ноги? — вскипел Руслан. — Что ты наивную дурочку из себя разыгрываешь?! Может, ты подумала, что я буду ревновать или оберегать тебя?! У нас с тобой деловое соглашение. Я свободный художник, никто не в праве посягать на мою свободу! Даже ты! Я потратил на тебя кучу денег! Ты просто не посмеешь сказать мне «нет». Ты знала обо всем заранее!

— Деньги, деньги! На, забирай их обратно, — с истерическим хохотом показала я на грудь. — Забирай свои дутые сиськи! Бери, придурок!

Я стала рвать на себе волосы. У меня началась жуткая истерика. Руслан скрутил меня, понес в ванную и засунул мою голову под холодную воду. Когда я успокоилась, он нежно меня обнял.

— Я по-своему люблю тебя, Янка! Давай дойдем вместе до победного.

— Мне нужно перетрахать все жюри? — шепотом спросила я.

— Не знаю, как получится. Скорее всего, несколько нужных людей обязательно.

Вечером, забыв про все обиды, мы уже вовсю веселились в «Ниагаре», как будто еще пару часов назад между нами ничего не произошло. Руслан познакомил меня с дедулей, который оказался организатором и спонсором конкурса. Весь вечер этот мерзкий старикашка целовал мне ручки и тискал за грудь. «Яночка, лапушка моя, ты будешь самой красивой участницей, деточка моя», — слюнявил он мне ухо. Руслан представился моим братом, выпил за нас бокал шампанского. Всю ночь старый козел мочалил меня во всех позах в своем загородном коттедже, называя меня дамой своего сердца. Дедуля оказался настоящим маньяком и извращенцем. Когда я встала с его огромной постели, у меня подкосились ноги. Утром он посадил меня в такси, а сам поехал на вокзал встречать жену и внуков. Вскоре состоялись еще пара контактов и оргий, в которых требовалось мое участие. Это были «нужные люди». Дедуля исправно звонил мне на квартиру Руслана, посылал мне цветочки и говорил бесконечные комплименты в телефонную трубку. С Русланом после истерики я прекратила все сексуальные контакты. Да и он меня не домогался.

На конкурсе я заняла первое место! Мой дедуля меня не подвел — с гордостью надел на меня корону, вручил песцовую шубу и путевку по Средиземному морю. Представитель машиностроительного завода из Тольятти преподнес мне ключи от новой «шестерки». После конкурса, когда меня фотографировала пресса, один джентльмен подарил мне огромную корзину цветов с открыткой. В открытке было написано: «Приглашаю вас отобедать со мной в ресторане «ТРАМ», русская, европейская кухня, в 21.00. Столик заказан на двоих». И подпись: «Ваш новый воздыхатель». И внизу черной ручкой: «Ресторан у станции метро «Чеховская». Буду с нетерпением ждать. Юра».

Сбежав от прессы и телевидения, я нашла Руслана. Его лицо светилось от счастья. Он был горд за меня.

— Я знал, Янка, что все так будет! Тебя было просто не с кем сравнить!

— Заткнись, придурок! Это тебе! — кинула я ему ключи от «шестерки». — И это тоже тебе! — Следом полетела путевка в круиз. — Съезди, проветрись. Не помешает! Только когда будешь трахаться в круизе, купи себе насадку на свой мизинец, чтобы не рассмешить свою бабу. — Я пронзила его взглядом. — Думаю, за сиськи и все остальное мы в расчете! — Повернулась и пошла к выходу.

— Подожди, Яночка, девочка моя! У нас все получилось! Мы смогли! Это наша совместная победа! Если бы я тебя не любил, неужели делал бы все это?! — Руслан перегородил мне дорогу.

— Я приглашена в ресторан. Понял?! Я свободная женщина! Никто не смеет посягать на мою свободу, даже ты!

— Яна, но мы год к этому стремились! Столько денег, операций, столько жертв. Наконец-то мы сможем быть вместе. Поехали домой, возьмем шампанского, и я буду любить тебя всю ночь. Хочешь, пойдем в любой ресторан?! Брось ты, Янка! Я хочу держать в своих объятиях самую красивую девушку России!

— С твоим-то мизинцем, дорогой?! Ты можешь продать мою «шестерку» и нарастить себе огромную кувалду в штанах. Тебе не надо будет носить узенькие плавочки. Она всегда будет стоять!

Вдруг откуда-то снова налетела толпа журналистов и телевизионщиков.

— Пару вопросов для прессы. Скажите, это ваш бойфренд?! — донеслось до меня.

— Это мой фотограф, Руслан. Без него не было бы моего успеха! Расскажи, милый, как нам удалось добиться этого. Сколько народу пришлось задействовать! — С этими словами я растолкала журналистов и побежала прочь.

Телевизионщики встали плотным кольцом вокруг Руслана и принялись оживленно с ним беседовать.

К ресторану «ТРАМ» я подъехала на такси ровно в девять вечера. На конкурсе мне вручили конверт, а в нем три тысячи баксов. Так что кое-какими средствами я обладала и поэтому могла спокойно кататься по Москве на такси. Я зашла в ресторан и не поверила своим глазам. Как в кино! Мой воздыхатель заказал не просто столик, а целый зал только для нас двоих. Зал был похож на кинотеатр. Очень даже впечатляюще!

— Будем знакомы, меня зовут Юра, — представился он и поцеловал мне руку. — Перед вами перспективный и преуспевающий бизнесмен. Я болел за вас, Яночка! С самого начала, как только вас увидел, знал, что вы победите. Вы — само совершенство! Я еще никогда не встречал столь красивой женщины!

Что ж, неплохо. Ресторан на двоих, ужин при свечах… «Далеко пойдешь, Яночка», — сказала я себе. Мы слушали механическое пианино, играли в бильярд и наслаждались фирменным блюдом, которое называлось так же, как ресторан, — «ТРАМ». Это обалденно вкусная свиная нога.

— Яночка, я выбрал именно этот ресторан, потому что нигде больше вы не встретите столько блюд с необычными названиями. Откройте меню. Где вы еще найдете блюдо под названием: «Монтировщик Вася»! Это корейка молодого барашка. А еще можно попробовать блюдо «Утомленные солнцем» — морские гребешки в соусе.

Мы пили шампанское «Мартини» и танцевали до утра.

Под утро Юра посадил меня на такси, и я поехала в Отрадное. Taк романтично я познакомилась со своим будущим муженьком, которого мне на днях предстоит грохнуть.

Через пару недель ажиотаж вокруг меня прошел. Мою фотографию напечатали во всех газетах, конкурс транслировали по телевидению. На этом все. Пресса и телевидение больше моей персоной не интересовались, меня быстро забыли. Но нет, не все так плохо. Из любой ситуации я всегда умела извлекать выгоду! Я устроилась работать в модельное агентство «Элит». Однажды в бульварной газетенке мне попался на глаза вопрос одной читательницы из Нижнего Тагила: «Скажите, а правда, что у победительницы силиконовая грудь?» И ответ: «Нет, это не так. Многочасовые занятия в тренажерном зале, бег трусцой и солярий помогли девушке сохранить столь восхитительные формы»! Прочитав, я рассмеялась. Никогда трусцой не бегала. Наивная, кто же задает такие вопросы? Современная эстрада, театр, кино, вся богема — сплошной силикон, только кто в этом признается! За границей проще. Там любая актриса может смело заявить: «Да, у меня силиконовая грудь! И я горжусь этим!» У нас же: «Нет, что вы. У меня своя!» Наверное, совковое воспитание сказывается.

Вдруг мне улыбнулась удача! Модельное агентство в Париже предложило контракт сроком на двенадцать месяцев. Год я должна жить и работать в Париже! По контракту в течение этого времени я не имела права стричься, красить волосы, делать какие-либо операции, выходить замуж и рожать детей. Личная жизнь тоже под запретом. Рабочий день — шестнадцать часов в сутки. Все эти жертвы себя оправдывали. За год я должна была получить пятьсот тысяч баксов! Услышав об этой сумме, я уже мысленно была в Париже и вкалывала как раб на галере.

После победы в конкурсе я ушла от Руслана. Когда собирала вещи, он устроил грандиозный скандал и порвал путевку. Придурок! Сняла себе двушку на Преображенке. Все складывалось неплохо. Я подписала контракт. Ровно через месяц мне надо было лететь в Париж. Но, увы, до Парижа дело не дошло. Мечта разлетелась в пух и прах из-за одного телефонного звонка! Вернуть бы это время! Я бы, ни на минуту не задумываясь, рванула во Францию! Вся жизнь пошла бы по-другому!

Позвонил Юра, мой новый знакомый, богатенький буратино. Мы встретились и поехали к нему домой на Кутузовский проспект. В тот вечер его шестикомнатная квартира показалась мне настоящем дворцом!

— Господи, и как ты со всем этим справляешься? — удивилась я.

— Приходит домработница четыре раза в неделю, убирается, — улыбнулся он.

Юра оказался нежным и ласковым любовником, но умопомрачительной страсти я в ту ночь так и не испытала! Наши отношения с самого начала были НИКАКИЕ. Если бы меня спросили, каков он в постели, то я бы не задумываясь ответила: НИКАКОЙ! Как он выглядит? НИКАК! Бывают же такие НИКАКИЕ люди! С ним все было НИКАК! И только одна вещь вызывала у меня истинную страсть — это его деньги!

Утром мы лежали в постели и курили.

— Яна, — взволнованно сказал Юра, — у меня есть надежный бизнес. Я владею крупной компанией, занимаюсь оптовыми поставками рыбы в Москву. Финляндия, Прибалтика, Мурманск, Новороссийск, Севастополь, Владивосток, Камчатка — везде есть филиалы. Я самый крупный рыбный магнат, Яночка. У меня шикарная квартира на Кутузовском, престижная машина, но нет красивой жены и красивых детей. Выходи за меня замуж, Яночка. Тебе не надо будет работать. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить тебе достойное существование.

— А как же Париж?! Контракт на полмиллиона баксов, — вырвалось у меня.

— Со мной ты будешь иметь намного больше. Ты стоишь намного дороже, Яна! Ты слишком дорогая женщина! А дорогому алмазу нужна дорогая оправа!

— Но если я разорву контракт, то меня заставят платить неустойку, а это не меньше десяти процентов! — растерялась я.

— Боже мой, это же копейки! Заплатим, Яночка.

Меня так и подмывало спросить, а сколько же я буду иметь с тобой? Но это было бы, пожалуй, некорректно. Все-таки он предлагал мне брак. Правда, с самого начала это выглядело как деловое соглашение, а не предложение руки и сердца. Он хочет иметь красивую вещь, чтобы чувствовать себя супергероем. Это напомнило историю с Русланом, только тот хотел драть с меня, а с этого придется драть мне.

Обедать мы поехали в мексиканский ресторан «Гамбринус».

— Я не люблю шумные тусовочные заведения типа «Феллини». Мне больше по душе тихие и уютные ресторанчики, как этот, — сказал Юра.

Здесь наши мнения совпадали.

Мы сидели за столиком и наслаждались живой латиноамериканской музыкой. Я изрядно выпила и с удовольствием уплетала рыбу, запеченную в фольге с морепродуктами, кажется, она называется сибас, и лосося на гриле с овощами. Чертовски вкусно, скажу я вам! Юра заказал себе овощной салат «Гамбринус». С пьяных глаз мне показалось, что в дальнейшем я смогла бы в него влюбиться.

— Я люблю тебя, Яночка, — зашептал он мне на ушко.

Как это мило с его стороны!

Сидевшая за соседним столиком молодая парочка признала во мне «Русскую красавицу» и попросила автограф. Когда официант принес счет, то нам сделали тридцатипроцентную скидку и предложили не забывать их ресторан. И все благодаря моей известности! Юра шел с таким видом, как будто это он победил на конкурсе.

— О да, с тобой выгодно ходить по кабакам.

Мы дружно рассмеялись.

— Ты у нас знаменитость! Ну что, ты выбрала? Или по шестнадцать часов вкалывать, или отдыхать всю жизнь за мой счет! Я угощаю!

Мы вышли из ресторана навеселе и отправились гулять по ночной Тверской. Вдруг нас заберет милиция? Рыбный магнат и «Русская красавица» вдупель пьяные!

Руслан, узнав, что я разорвала контракт, послав всех к чертям, просто опешил! А от новости, что выхожу замуж, пришел в дикую ярость!

— Ты что это надумала, Янка! — орал он как ненормальный. — Поехали вместе в Париж, пока еще не поздно. Тебе одной не справиться! Я выбил для тебя съемку в «Плейбое». Да какая из тебя жена! Ты же никого и ничего, кроме денег, не любишь!

— Именно поэтому я и выхожу замуж. А ты хотел ехать со мной во Францию, чтобы диктовать, где и с кем надо переспать?! Нет уж, хватит с меня! Натрахалась! Я продам себя еще один раз и продам дорого! Зато мне никогда не придется раздвигать ноги, чтобы делать карьеру. Понял, придурок?!

Так я вышла замуж. За человека, которого совсем не знала, да и не желала знать. За человека, ненависть к которому съела меня изнутри. Тогда я еще не понимала, как дорого будет мне стоить это замужество и как дешево я себя продала!

Глава 3

Так, ну что ж, пора! Я надела топик, плотно облегающий мою сексапильную грудь, юбку-стрейч и отправилась на стоянку, расположенную рядом с домом. На стоянке было скопление машин. Суббота, народ гуляет!

Поклонная гора — одно из самых красивых мест в Москве. Вечером красной подсветкой зажгутся фонтаны — загляденье. Я люблю смотреть на Поклонку из окон своей квартиры.

— Яна! — Обернувшись, я увидела Славика и затряслась мелкой дрожью. Мне казалось, что двадцати капель валокордина будет достаточно, но я ошиблась. Чувство страха никак не хотело проходить. — На стоянке мест нет. Мы припарковались немного дальше. Пойдем быстрее, а то мне нельзя светиться. Я в розыске. Возьми меня под руку, пока будем идти до машины. Здесь столько ментов — могут проверить документы.

Я взяла его под руку, и мы пошли.

— Никогда не видела настоящих головорезов! — Мне с трудом удавалось казаться непосредственной.

— Ну так смотри, бесстрашная ты моя, — ухмыльнулся Славик. — Только не трясись как ненормальная. Глянь, как твоя рука дрожит. Выпила бы хоть сто грамм для храбрости.

Устроившись в машине, я почувствовала, как бешено колотится сердце. Славик сел за руль. Впереди — мужик неопределенного возраста, с интересом меня разглядывающий. Рядом со мной — мелкий тип лет двадцати пяти в супермодных очках.

— Привет, мальчики, чертовски рада нашему знакомству. Будете у нас на Колыме, заходите в гости! — старалась шутить я.

— Славик, что она мелет? Она что, дура? — спросил тот, который постарше.

— Нет, это у нее нервное, — серьезно ответил Славик.

— Девочка, видно, с юмором, веселая. Ладно, давай о деле. Отсюда дом как на ладони. Где твои окна?

— Справа на третьем этаже. Пять окон сюда и пять во двор. — Я старалась говорить спокойно, но голос не хотел меня слушаться и предательски дрожал.

— Ну надо же, сколько окон! Это же сколько комнат в квартире? — удивился мужик. — Десять, что ли?

— Нет, только шесть, — съязвила я. У, морда противная, глазки-то как забегали! Я же говорила Любке, как бы они меня саму не пришили. Такой может! Ему человека убить, что в туалет сходить, по нему видно!

— А когда надо его убрать? — поинтересовался тип в ультрамодных очках.

— Чем быстрее, тем лучше. Так, завтра банк не работает, давайте послезавтра.

— Так быстро? Ну что ж, девочка, ты платишь, ты и заказываешь музыку. Это твое право. Послезавтра так послезавтра. Короче, слушай, схема такая. Наша машина, — начал мужик, — будет стоять напротив твоего дома. Как только твой любимый супруг ляжет спать, ты просигналишь нам несколько раз — включением и выключением света. В каком окне, договоримся позже. Дашь нам один комплект ключей и код домофона. Мы откроем дверь и зайдем в спальню. Схему квартиры нарисуешь. Вколем ему сильнодействующий наркотик. Он даже проснуться не успеет. Затем наденем на него костюм, возьмем под руки и выведем из квартиры, как будто он пьяный. Если вдруг кто из соседей появится в подъезде, откроешь дверь и начнешь ругаться: «Алкаши несчастные! Устроили мне здесь пьянку! Убирайтесь ко всем чертям, а не то я вас сейчас всех в вытрезвитель сдам! Можешь домой больше не возвращаться, пьянчуга! Чтоб ты сдох от этой водки!» Соседи подумают, что ты прогнала пьяную компанию. Потом мы посадим его в машину на заднее сиденье…

— Я даже положу его голову к себе на плечо, как будто парень изрядно перебрал, — встрял маленький.

— Если остановит ГИБДД, — продолжал мужик, — скажем, что наш товарищ в дупель пьяный и лучше его не беспокоить. В лесу его грохнем и закопаем. Это наши проблемы. Такой расклад устраивает? — Все трое уставились на меня.

— Нет, мальчики, такой расклад меня не устраивает. Славик, мы же с тобой по-другому договаривались! Мы решили, что вы его в квартире мочить будете!

— Зачем тебе это надо? — спросил Славик.

— Я еще раз говорю — меня ваш план не устраивает. Я хочу лично убедиться, что он мертв. Мне нужно видеть, как он умирает! Вы убьете его в квартире. Труп упакуете в мешок или завернете в палас и положите в багажник машины.

Мне казалось, еще минута — и я потеряю сознание. Жутко кружилась голова, тошнило.

— А если машину остановит дорожная служба и проверят багажник? Ночью же машин не так много. — Мужик ошалело смотрел на меня.

— Это не мое дело. Я плачу. Я же не спрашиваю тебя, где мне взять пятнашку тысяч баксов, — жестко отрезала я.

— Шальная девочка! Сущая стерва! Этакая сатана в юбке! Таких баб редко встретишь. Балдею от таких! — Мужик почему-то посмотрел на Славика.

— Я в комплиментах не нуждаюсь. Наслушалась их предостаточно! Ну что, беретесь?

— Само собой, — улыбнулся Славик.

Я вдруг подумала: и чего он мне с самого начала так не понравился! Такой милый и приятный паренек, сама невинность! И кого он может убить? Прямо родная душа. Наверное, жизнь так устроена, она зачастую просто не оставляет нам выбора. Защищая себя, своих ближних, нам иногда приходится марать руки. Только многие делают это мысленно, в снах, и лишь некоторые переступают эту черту, а дальше — как вывезет кривая. Со Славиком мне как-то спокойно, будто мы всю жизнь знакомы. Может, мы с ним встречались в другой жизни? Может, и в самом деле мой стервозный дух на тот свет его бабку, тетку и отца отправил?!

— Нарисуй схему квартиры, — оторвал меня от грешных мыслей Славик. Он протянул мне лист бумаги и ручку.

Я набросала расположение комнат, окон, дверей.

— Кровать находится у окна. — Со стороны голос мой казался уверенным. — Между окном и кроватью стоит большая ваза работы Фаберже. Антиквариат, с меня ростом.

Эти идиоты даже никак не отреагировали! Как будто я говорила о вазе с рынка. Олухи! Они явно не знают, кто такой Фаберже. Ненавижу необразованных мужчин! Эта ваза стоит столько же, сколько хороший джип «Навигатор». Ладно, это им необязательно знать, а то еще, когда будут выносить труп, и ее с собой прихватят. Глаз да глаз за ними!

— Только вот если у вас там что не получится, он может вырваться и кинуть вазу в окно. Окно разобьется. И соседи проснутся. Тогда нам всем будет конец!

— А нельзя эту вазу в другое место поставить? — спросил маленький тип в очках.

— Нет! Нельзя. Я думаю, это будет подозрительно. Сейчас нельзя ничего менять, все должно оставаться на своих местах. Иначе муж может заподозрить неладное. — Мой голос становился все увереннее и увереннее.

— Ты так говоришь, как будто он знает, что ты хочешь его убить, — заявил Славик.

— Не думаю. И все же он не исключает этот вариант. Хотя думает, что у меня не хватит силы духа. Считает меня сопливой дурочкой. Сигнализировать я буду из крайнего окна справа. Это гостиная. Он обычно ложится спать часов в двенадцать. Спит чутко.

— Хреново, — расстроился мужик. — А как ты это узнала?

— Проводила эксперименты. Вставала посреди ночи и включала свет, а затем что-нибудь роняла. Он сразу открывал глаза, — произнесла я.

— Ну дает девочка! — вырвалось у мужика. — Не хотел бы я иметь такую жену.

— А я к тебе в жены и не навязываюсь, — ответила я.

— Завтра я привезу тебе клофелин, — сказал Славик. — Желательно, чтобы перед сном он выпил рюмку спиртного, а ты бросишь в нее таблетку. Он быстро вырубится.

— Ну что, Славик, сходи с девочкой, посмотри подъезд и квартиру, — улыбнулся мужик. — А ты давай, красивая, не скучай, до послезавтра! Завтра Славик приедет, привезет клофелин, а ты давай готовь бабки, пятьдесят процентов. Отдашь Славику.

— Не переживай, получишь ты свои бабки. Думай лучше о том, чтобы все чисто было. — С этими словами я вышла из машины и помахала мужику на прощание.

Славик взял меня под руку, и мы направились к подъезду.

— Слушай, а его точно нет дома? А то вдруг в окно увидит? — Славик крепко сжал мой локоть.

— Не переживай, он в офисе допоздна трахает свою секретаршу.

— Да, велика же женская ревность!

— Это не ревность, Славик! Это намного страшнее — ненависть! — вскипела я.

К счастью, двор был пуст. В подъезде никого не было. Мы поднялись на третий этаж. Я чувствовала, как бьется мое сердце.

— Вот дверь. Ключи получишь завтра. — Я не узнала собственный голос.

— Ян, а кто еще на площадке живет? — Славик уставился на соседние двери.

— Здесь делают ремонт, никого нет. А рядом коммуналка на три семьи. Ладно, Славик, уходи, а то у всех глазки. Завтра в это же время на стоянке.

Я долго смотрела ему вслед. Закрыв дверь, я подошла к стойке бара и налила себе виски. Господи, когда же все это закончится?! Как я устала! Как хорошо быть маленькой и ни о чем не переживать. Как я хочу вернуться в детство! Хмель ударил мне в голову. И вдруг я спиной почувствовала, как открылась дверь. Рука моя дрогнула от страха. Я не смогла совладать с собой и выронила бокал. Он разлетелся вдребезги.

— Что с тобой, Яночка? — Муж устало посмотрел на меня. — Ты залила ковер виски, маленькая дрянь. Грязная сучка, мне придется тебя наказать.

— Да пошел ты! Смотри, что я сделаю с твоим ковром! — Взяв бутылку, я вылила остатки виски на ковер. — Вот это видел, придурок?!

Размахнувшись, Юра припечатал меня к стене. Я почувствовала дикую боль в затылке. В глазах потемнело. Мне хотелось орать, но не было сил. Он повернулся и ушел к себе в комнату. Сволочь! Скоро я рассчитаюсь с тобой за все! На затылке образовалась гематома. Я легла на диван, приложив к голове полотенце, смоченное холодной водой, и заревела. Немного успокоившись, закурила.

Зазвонил телефон. Нехотя я сняла трубку.

— Привет, подруга, ну как все прошло?! — Любка кричала как ненормальная.

— Что орешь-то? Знаешь, Люб, этот козел, по-моему, устроил мне сотрясение мозга. Голова раскалывается. Я, наверное, до послезавтра не дотерплю, сегодня его прикончу. Просто возьму топор и трахну по бестолковой голове!

— Ты давай горячку не пори! Затаись, как мышка, и исполняй его прихоти, пусть хоть перед смертью человек почувствует себя счастливым. Сама на рожон не лезь, а то он тебя точно вырубит, без всяких киллеров.

— Это точно! Надо быть осторожней. Ладно, Любка, больше не могу разговаривать, голова разламывается. Пойду поищу чего-нибудь крепкого, чтобы немного отпустило. Завтра я со Славиком встречаюсь. Деньги несу.

— Выпей текилы, моментально отпустит. Да выспись как следует. А завтра к милому мириться ступай!

— Точно, Люб, а я что-то об этом не подумала. Мне его послезавтра вечером отрубить желательно, а как с ним пить, если ты в таких отношениях! Что бы я без тебя делала?! Пока.

Я положила трубку. Налила текилы и закурила. Интересно, что там делает этот идиот? Чтоб ему сдохнуть раньше времени! Я опять легла на диван, закрыла глаза и стала вспоминать, как все начиналось…

Глава 4

Первые дни моего замужества были спокойными.

Юра купил мне новую «вольво» и исполнял любую прихоть. Мне даже стало казаться, что я действительно вытащила козырную карту. У меня появились роскошные шубы, дорогие украшения. Юра часто задерживался на работе, но говорил, что слишком много дел. Все было неплохо до случая в сауне. Однажды Юра пораньше освободился, и мы отправились в сауну. Именно там я и познакомилась с Любкой. Увидев ее в первый раз, я сразу захотела узнать ее получше. Энергия в ней била через край. Она оказалась на редкость бойкой девчонкой. Пока мой милый сидел в парилке и ублажал свои косточки, я вышла в бар, чтобы заказать себе выпивки. В баре сидела Любка.

— Привет. Я администратор этой сауны. А этот супермен, с которым ты приехала, тебе кем приходится? — резво спросила она.

— Это мой муж. — Я в недоумении посмотрела на нее.

— А сколько вы женаты, если не секрет?

— Не секрет — ровно две недели. А в чем, собственно, проблема? — Мне не нравилось, что она ходит вокруг да около.

— Боюсь, что проблемы в скором времени будут у тебя. Если хочешь кое-что узнать о своем ненаглядном, то позвони мне завтра по этому телефону. — Она протянула мне свою визитку.

Вдруг дверь открылась, и в сауну пожаловал мой ненаглядный. Я торопливо засунула визитку в полотенце. На следующий день, созвонившись с Любкой, я летела к ней на стрелку, словно меня ошпарили кипятком. Мы встретились в небольшой забегаловке на Тверской. Заказали по чашке кофе капучино и закурили. Спиртного не брали, обе за рулем.

— Буду краткой, а то здесь за стоянку машины двадцатка в час тикает. Не знаю, как тебе, а для меня это накладно. У меня такого мецената нет, — прищурилась она.

— Не волнуйся, я заплачу. Я могу себе позволить сидеть здесь целые сутки, — съязвила я.

— Нет уж, мы с вашего стола не едим, — ухмыльнулась Любка.

Наверное, это любовница моего мужа, пронеслось у меня в голове. Точно, я видела, как они здоровались в сауне и с какой ненавистью она на него посмотрела. Но что она хочет от меня?! Вдруг она с придурью? Зачем я к ней приехала, надо было обо всем рассказать Юре. Мне стало как-то не по себе.

— Не смотри на меня как на ненормальную. Я видела тебя по телевизору, когда ты участвовала в конкурсе. Вчера я не врубилась, что у тебя может быть общего с этим мужиком. А затем допетрила: ты же наивная, глупая дурочка, увидела богатого сказочного принца и выскочила за него замуж. С твоими внешними данными можно было найти что-нибудь поинтереснее. Твой муж — маньяк, каких свет не видывал, и к тому же жуткий извращенец. С ним не хочет связываться ни одна фирма досуга. Что творит с бедными девочками твой ненаглядный, говорить противно. Ты когда-нибудь видела садиста?

— Нет, — только и смогла произнести я.

— Считай, что теперь ты будешь лицезреть его каждый день. Я думаю, что в скором времени не только видеть, но и чувствовать на своей шкуре. Он постоянно торчит в моей сауне, давний клиент. Только вот девочек ему поставлять становится все труднее и труднее. Никто не хочет с ним связываться даже за большие деньги. Наверное, самая конченая проститутка — и та не вышла бы за него замуж, вернее, за его деньги, потому что это будут самые грязные деньги на свете, и достанутся они тебе кровью. Я могу предсказать твое будущее. Через определенное время ты возненавидишь себя, затем его. Он будет измываться и издеваться над тобой, как над самой последней шлюхой. А ты будешь исполнять все его прихоти, ведь ты и есть шлюха: ты продалась за его деньги, отдала свою молодость, красоту и, наконец, жизнь. Через год такой жизни у тебя будет полное нервное истощение, а еще через полгода ты наложишь на себя руки. Он похоронит тебя как собаку, не поставив даже дешевой оградки. По его принципам, на мертвых не тратятся, что с них взять? Ведь ты больше не будешь ему полезной.

— Заткнись, сука банная! — вырвалось у меня. Я нервно затянулась сигаретой. — Не верю ни одному твоему слову. Не знаю, что ты задумала, но я не желаю тебя знать, пошла вон, тварь! Ясмогу постоять за свою семью! А это тебе на бедность! — Я швырнула ей пятьдесят долларов. — На, расплатись за стоянку своей дешевой машины, возьми подачку от моего любимого супруга!

Я хотела встать из-за столика, но Любка резко дернула меня за руку.

— Возьми свой полтинник обратно. У меня была подруга, самая лучшая и красивая женщина на свете, даже красивее, чем ты, его жена.

Услышав это, я насторожилась и села на место.

— Они прожили три года, а затем она повесилась. Юрка даже не захотел хоронить ее в Москве. Отвез в глухую деревню Крестцы, это по дороге на Питер, трасса Е-95. Дал местному сторожу бутылку, тот ее и закопал. За вторую бутылку сторож сколотил крест из березы. Вот и все, что он сделал, когда она стала ему не нужна. Если хочешь, я в воскресенье еду к ней — год, как ее нет, — можешь поехать со мной. У вас с ней одна фамилия теперь.

— А кем она была?

— Фотомоделью в агентстве «Старз». У него слабость к моделям. Конечно, никакой конкурс она не выиграла, но была довольно-таки ничего. Вот его первая жена! — И Любка кинула мне журнал. С обложки улыбалась милая девушка. — Ее больше нет! Она покойница. Теперь этот зверь нашел новую добычу. Он конечно же заказывал для тебя ресторан? Он умеет быть милым, когда захочет. У тебя классная тачка. Юра будет исполнять все твои прихоти, только и ты будешь перед ним на цыпочках бегать.

— Прости. Я поеду с тобой в Крестцы. Мне очень жаль твою подругу. Я думаю, что так быстро не сдамся. У меня все это в голове не укладывается. Мне нужно все хорошо обдумать.

— Немудрено. Я думаю, его третья жена тоже не будет знать, что он дважды вдовец! — прошипела Любка.

— Извини. Мне пора. Созвонимся. — С этими словами я направилась к своей машине.

С трудом добравшись до квартиры, я обнаружила Юру дома у телевизора. Инстинкт самосохранения подсказывал мне не лезть на рожон и вести себя благоразумно. Если он действительно опасный человек, значит, и я в опасности.

— Юра, скажи, а до меня ты был женат?

Я увидела взгляд, полный ненависти и презрения.

— С кем ты разговаривала? — резко оборвал он меня.

— С администраторшей сауны, где мы парились. — Замолчав, я стала ожидать самого худшего.

— Ну и что тебе наплела эта шалава? — Юра говорил с такой злостью, что у меня по коже забегали мурашки.

— Сказала, что у тебя была жена, вы с ней не слишком ладили, и она повесилась, — прошептала я.

— Да, я был женат, но она оказалась больным человеком. У нее было не в порядке с головой, и результат тебе известен. А ты поменьше общайся со всякой швалью. А за то, что ты ходишь и вынюхиваешь информацию, которую тебе знать не обязательно, я должен тебя наказать!

С этими словами Юра выскочил из комнаты. Я почувствовала ноющую боль в области сердца. Сейчас должно произойти что-то страшное! Через секунду я увидела Юру с плеткой в руках. Бил он меня минут двадцать, а затем разделся догола и помочился мне на спину, испытав при этом оргазм. Стеная от дикой боли, я отправилась в ванную.

Права была Любка, он маньяк. Вот это я влипла! Боже мой, что же делать! Что мне делать?! Я погрузилась в ванну и заревела. Дверь отворилась, и на пороге появилось это чудовище, которое называется моим мужем.

— Спасибо, Яночка! Ты была просто великолепна. Наконец-то мы сделали это! Тебе ведь было неплохо? Признайся, девочка, ведь ты тоже этого хотела? Я научу тебя многим вещам! Нам будет хорошо вместе!

С этими словами он удалился. Да он же болен! Ему в психушку надо! Вот тебе и рыбный магнат! Не знаю, как там у него в бизнесе, а в обычной жизни у него проблемы.

Выйдя из ванной, я обнаружила Юру в прекрасном расположении духа.

— Яночка, это тебе, — и он протянул мне прекрасные бриллиантовые сережки, — за то, что ты так старалась мне угодить. Я так хорошо кончил!

Когда этот придурок ушел спать, я обследовала свою спину и обнаружила множество кровоподтеков. Аккуратно смазав их зеленкой, примерила сережки. Вне всякого сомнения, они мне шли!

Я созвонилась с Любкой, и в воскресенье мы договорились встретиться. Пока я сидела в машине и ждала Любку, кто-то скинул яйцо мне на крышу.

— Суки, убью! — заорала я, выскочив, но ни в одном окне не было признаков жизни. Пришлось взять тряпку и все это дело убирать. Обидно, конечно, но что поделаешь!

Из подъезда вышла Любка, ведя за ручку маленькую девочку.

— Ты что так долго? — не выдержала я. — Мне здесь уже всю машину загадили.

— Это у нас запросто, в доме полно уродов. Я всегда дальше паркуюсь, а ты встала прямо под окнами. Знакомься, это моя дочь Регина, ей скоро будет три годика. А это тетя Яна. — И она похлопала меня по плечу. — Моя хорошая знакомая.

— Привет! — весело подмигнула мне девочка и села на заднее сиденье.

— Привет! — ответила я. — Не знала, что у тебя есть дочь.

— Возьмем ее с собой. Няня заболела, оставить не с кем!

— А с твоими родителями?

— Ой, Янка, у тебя просто детей нет. А будут — намаешься. С чужим человеком оставишь — заплатил и ничем не обязан. А свои помогут, но при этом столько денег сдерут, что дурно станет, и вести себя будут так, будто ты теперь по гроб жизни обязана. Они все сначала помогают, а потом за свою помощь начнут тянуть с тебя, как пылесосы! Поэтому всех своих я отшила. Нашла няню и не жалею. Чистейшей души человек. Только продуктами помогаю, денег не берет. Вот и получается — чужой лучше своего! Переночуем у моих знакомых. — Достав сигареты, Любка закурила. — Я в той деревне с одной бабулей познакомилась. Славная такая бабуля, одинокая. Она за Регининой могилкой ухаживает, — продолжала она.

— Регина? Ее звали как твою дочь? — удивилась я.

— А что здесь такого странного? Регина мне как сестра была. Вот я дочь в честь нее и назвала. Подруга моя в девочке души не чаяла, подарками каждый день задаривала.

До Крестцов ехали молча. Выйдя из машины и оглядевшись по сторонам, я поразилась нищете местного населения. Убогие покосившиеся деревянные домики…

— Крестцы… Здесь точно одни крестцы живут. Название всегда соответствует действительности, — вырвалось у меня.

Развалюха, где мы остановились, напоминала чудом уцелевшую после боевых действий хижину. Бабуля, приютившая нас, оказалась милой, одинокой старушкой, у которой, кроме Любки, никого на этом свете больше не было. Любка была для нее как дочь. В ней она души не чаяла. Напоив нас свежим молоком, бабуля стала хлопотать у плиты, а мы тем временем отправились на местное кладбище. Перед моим взором предстала одинокая могилка. Над маленьким холмиком возвышался простенький крест. На нем было написано: «Колесникова Регина. 22 года». И больше ничего. Ни слова.

Любка достала бутылку водки, налила полный стакан, положила сверху кусочек хлеба и произнесла:

— Спи спокойно, подруга. Хоть ты никогда и не пила из стаканов, но тем не менее это тебе. А это твоя преемница. — И Любка кивнула в мою сторону.

— Давай завязывай, — не выдержала я.

Мы сели и налили себе по стакану водки.

— У тебя что, рюмок нет? — возмутилась я.

— Да хрен с ними, с этими рюмками. — Любка моментально закосела. — Понимаешь, одну подругу похоронила, а другую обрела. Вот только деньгами разживусь, сразу Регинке классный памятник поставлю. Надо, чтобы могила за год осела, а сегодня как раз ровно год исполнился. Теперь можно.

— Люб, а вдруг сейчас Юрка приедет, все-таки годовщина.

— Не приедет. Этот никогда не приедет. Зачем? Ведь она мертвая. У этого скота нет никаких чувств.

— Ой, страшные вещи ты говоришь. Люб. А почему она от него не ушла, зачем терпела его три года? Она что, так сильно его любила?

— Ну ты скажешь тоже, — чуть не подавилась Любка, — таких уродов разве любят! Она не его любила, а деньги. «БМВ», мобильник, шубы, драгоценности, поездки за границу, дорогие рестораны — ну куда она уйдет от всего этого! Ведь от него если будешь уходить, то уйдешь, в чем пришла. Даже кольца ни одного не возьмешь! Все это быстренько перейдет по этапу к другой. Ему поменять жену, что «пятисотый» на «шестисотый»! Поэтому не будь дурой и потихоньку воруй у него деньги. Открой свой валютный счет и складывай баксы туда, иначе, когда захочешь смыться, уйдешь в чем мать родила. Хотя вряд ли ты решишь покинуть своего буратинку. Где еще найдешь такой кошелек?! Сама знаешь, люди такого уровня замуж особенно не берут, хоть ты какая писаная красавица! Когда они лохами были — женились, а когда бабки рекой потекли — у них уже растолстевшие, целлюлитные жены и по куче сопливых ребятишек! А жены за них двумя руками держатся да налоговой пугают. Мол, уйдешь от меня, сдам налоговой, выбирай из двух зол меньшее. И жен этих по-человечески понять можно, ведь они же когда-то вместе копейки считали, а теперь, когда крутая жизнь покатила и их мужики наконец-то в люди вышли, охотниц на их добро ой как много найдется! Того и гляди, чтобы деньги налево не ушли! Вот и весь расклад! — выпалила Любка. — А ты к такой шикарной жизни уже привыкла, а крутого, чтобы жить без проблем, найти нынче сложно. Вернее, найти-то несложно, а вот женить ой как тяжело.

Мы уже почти уговорили бутылку водки. В голове гудело, язык заплетался.

— Любань, это что ж получается, — разошлась я. — Все крутые когда-то были лохами, это понятно. Значит, выходит, надо зацепить конкретного лоха, набраться терпения, женить его на себе и терпеливо ждать, когда он поднимется? Со временем дела его пойдут в гору, из «копейки» он пересядет в «гранд чероки», спортивные штаны поменяет на костюм от Кардена за три тысячи баксов… Кстати, я дурею от мужиков в таких костюмах! Ненавижу финские за пятьсот! Обычно тот, кто носит финские костюмы, надевает и дешевые трусы — турецкие, девяносто рублей три штуки… Дальше бывший лох поменяет китайские трусы на трусы от Версаче за восемьдесят баксов, а то и покруче. Теперь самое время заявить о своих правах. Пусть сажает меня в «БМВ», покупает кучу шмоток, и вот она — крутая жизнь с ключами от новенькой тачки, в платье от Валентино, ажурном белье кровавого цвета и блестящем боди в облипку, с крошечной сумочкой из тисненого бархата от Лауры Бьяджотти для губной помады, в вызывающих лаковых туфлях за четыреста баксов! У меня всегда был экстравагантный стиль. Я предпочитала одеваться в дорогих стильных бутиках. Высокие каблуки, узкие длинные юбки с разрезами, шляпки, перчатки, черные очки, соответствующие манеры, непреодолимая слабость к роскоши и драгоценностям! В этом я вся! Дальше нужно за этим новоявленным крутым смотреть в оба. Ведь когда он был лохом, ему никто ничего не давал. Понятно, что без денег он на фиг никому не нужен, а с денежкой каждая баба норовит на него залезть, чтобы охомутать и потихоньку из него тянуть. Лох сразу может растеряться — подумает еще, что ему дают за то, что он весь из себя такой умный, — в общем, не сориентируется в ситуации. Здесь главное взять все под строгий контроль, иначе можно остаться без лоха, а искать другого и ждать, пока он разбогатеет, уже не захочется! Нужно контролировать ситуацию! Ведь когда он ездит на «копейке», особых волнений нет, а когда пересядет на «чероки», поволноваться стоит — деньги могут косяком пойти налево! Но вот в чем проблема: как узнать в лохе будущего крутого?! Ведь многие лохи так и остаются лохами. Вот у меня одноклассник — был лохом и остался лохом с зарплатой инженера. Здесь особое чутье надобно, а иначе можно так пролететь, страшно подумать!

— Это точно. Твои слова — да богу в уши! Вот, к примеру, Борька мой, поганец. Был лохом, но, ты знаешь, лохом перспективным. Деньги бегал с ларьков собирал, обрез за пазухой, на «стрелки» ездил! Ну, думаю, надо цеплять, не то другая зацепит. Я его быстренько на себе женила, дочь на скорую руку родила, чтобы ни вправо, ни влево не мог сдвинуться. Прошло столько времени, а он как был лохом, так и остался. Бегает стем же обрезом, собирает деньги с ларьков и несет их выше. Я думала, что пройдет немного времени и ему носить будут, понимаешь? Как я попала! Он ведь шестеркой так и останется, пока не сдохнет!

— Да, Любка, здесь не угадаешь. Это как в рулетку — повезет, не повезет! Ну что, водки больше нет, пошли, что ли!

Поднявшись, мы зашагали к дому бабки. Я слегка придерживала Любку, она в любой момент могла упасть.

— Хорошая ты баба, Янка! Как же тебя от беды уберечь?! Ведь ты похлеще меня попала! — обняла меня Любка. — Ну ничего, этот скот на машине гонять любит — разобьется, ей-богу разобьется!

— Точно разобьется, Любка? — Я с надеждой подняла на нее глаза.

— Точно, я чувствую. Он постоянно на газ давит!

— А когда? Скажи, когда это будет?

— Не знаю, будет, и все!

В избе было тепло и чисто. Регинка играла с куклой, а бабка Арсенья испекла пирог с яблоками, наварила картошки, достала соленые огурчики.

— Господи, хорошо-то как! Ну, бабка Арсенья, ты даешь! Вкусно как пахнет! — улыбнулась я.

— Явились. А я уже за вами хотела идти. Сейчас ребенка уложу и за стол. А ты, Люба, подумай, оставляй мне Регинку на все лето. Она хоть молока попьет, свежим воздухом подышит. Думаешь, я не знаю, как там ваша Москва загазована. Только денег мне никаких не суй, не возьму. Регинка мне словно родная. Я к ней душой приросла!

— Хорошо, оставлю. Я же говорила тебе, Янка, чужой лучше своего!

— Это точно! — произнесла я.

Мы с Любкой вышли на крыльцо покурить, Арсенья укладывала Регинку. Вдруг раздался шум подъезжающей машины. К крыльцу подкатил бронированный лимузин — «Линкольн Таун-кар». От такой шикарной тачки у меня перехватило дыхание. Он был черного цвета, длиной метров шесть. На автомобильном рынке в Люберцах я видела точно такой же. Покупать его тогда никто не спешил — цену ломили бешеную. Внутри кожаный салон, перегородка, мини-бар и телефон. У этой тачки даже объем двигателя 4,6 литра! Лимузин подъехал так резко, что чуть было не задел мою «вольво».

Открылись окна, и на нас уставились две бритоголовые морды.

— Что ты так прешь, чуть мою машину не задел! — заорала я на того, кто был за рулем. — Что уставился, гоняешь, как по проспекту! Это тебе не Питер (лимузин был с питерскими номерами), а Крестцы! Так что будь добр, веди себя подобающим образом! И вообще, какого черта тебе здесь надо?! — понесло меня.

— Заткнись, они же нас сейчас пристрелят. Я не хочу сдохнуть из-за твоего длинного языка, — запричитала Любка.

Морды удивленно уставились на меня, затем переглянулись и заржали. Тот, что за рулем, вышел из машины, окинул меня оценивающим взглядом и спросил:

— Бабка Арсенья дома?

— Дома, — еле слышно ответила я. — А зачем она тебе сдалась?

Но морда ничего не ответила и пошла в дом. Второй заговорил по мобильнику. Ситуация мне определенно не нравилась, и я моментально протрезвела. Все сомнения рассеяла бабка Арсенья. Она мило улыбнулась и сказала:

— Люба, Яна, пойдемте за стол. Ко мне Марик приехал. Вот радость-то какая!

Так, подумала я, значит, эту морду зовут Мариком.

— Марик, давай и друга своего к столу приглашай, что ж он в машине сидит?! — запричитала бабка.

Вторая морда тоже направилась в дом. Во дела! А вроде тихая такая бабуля!

Марик сбегал за сумкой. Язык не поворачивался называть его Мариком. Не Марик, а целое Марище!

Арсенья накрыла стол. Марик вытащил из сумки деликатесы и несколько бутылок со спиртным.

— Не надо ничего. Зачем! — опять запричитала Арсенья.

— Да брось ты, Арсенья! Я тут тебе мини-трактор купил. На днях кто-нибудь из моих ребят завезет. Ты мне жизнь спасла!

Мы разлили по бокалам мартини, Марик не пил, объяснил, что за рулем.

— Не могу, время поджимает, надо срочно в Москву ехать.

Вторая морда явно никуда не торопилась и пила с нами.

— Около года назад пошла я на кладбище, сестру проведать, — начала рассказывать Арсенья. — У дороги слышу стоны. Я перепугалась. Смотрю, мужчина лежит весь в крови и помощи просит. Ноги прострелены, в груди рана. Видно, что рассчитались с ним и из машины выбросили. Даже не думала, что выживет! С грудным-то ранением! Я его волоком до своего дома дотащила. Пулю из груди сама вытащила, травами, зельями, молитвами два месяца выхаживала. Вот так я с Мариком познакомилась.

— Да, Арсенья мне как мать родная! — сказал Марик и поцеловал ей руку.

Посидев пару часов, Марик стал собираться. Мы с Любкой вышли его провожать. Вторая морда шла следом.

За эту пару часов мы уже успели подружиться, расставаться не хотелось. Так и проговорили два часа ни о чем: о питерской погоде, московской жаре, урожае бабки Арсеньи. А хотелось сказать друг другу намного больше. Ведь классный мужик этот Марик, сразу видно — крутой! А смотрел он на меня с таким восхищением, словно я из космоса прилетела.

— Ну что, девочки, заходите к нам в бар, выпьем на посошок по коньячку. — С этими словами Марик расцеловался с бабкой Арсеньей.

А мы с Любкой залезли в эту шикарную тачку. Да, кожаный салон здесь — мечта! У меня аж дух захватило. Марик сел напротив и налил всем по маленькой рюмочке коньячка.

— А вы здесь каким боком, девчонки? Номера, я смотрю, московские… Как вас сюда занесло? — Он глубоко затянулся сигаретой.

— Подруга у нас умерла. Сегодня год. Здесь в Крестцах похоронена. Приехали помянуть. Суицид, — протараторила Любка.

— А что, в Москве места не нашлось? Или там суицидников не хоронят? — удивился Марик.

— Нет, просто так получилось, — вздохнула я. — Муж ее так похоронил, как собаку!

— Дай бог, чтобы у вас никогда таких мужей не было. Давайте выпьем за это, девчонки. Хоть я и за рулем, но в такой компании грех не выпить.

— С такой тачкой, наверное, на каждом шагу стопорят, ни один пост ГИБДД мимо не проедешь. Особенно по этой трассе. Здесь так и смотрят, кого обуть. А тем более на такой машине!

— Да и у тебя тоже машина ничего, что прибедняешься! Салон — кожа да дерево. Тачка-то, я смотрю, сделана на заказ.

— Пятьдесят три штуки, как с куста! А ты чуть было ее не задел. Понятное дело, твоя подороже будет! Но есть одно преимущество: на моей тачке московские номера.

— Наверное, муж крутой, — улыбнулся Марик.

— Может быть.

— Слышь, Марик, может, мы их с собой зацепим, — дала о себе знать вторая морда.

— По дороге нацепляешь, там как раз твой контингент стоит. Цепляй не хочу! — вскипела я.

— Успокойся! Шальная ты баба, Янка, быстро заводишься. Будешь в Питере, звони. — И Марик протянул мне свою визитку.

Посигналив нам, они уехали.

— Ой, классный мужик, Любка, у меня аж низ живота заболел, так я его трахнуть захотела! Ведь кто-то же его зацепил, когда он лохом был, а теперь налоговой пугает! Везет некоторым! Если бы я была его женой, я бы его с утра до ночи то налоговой, то милицией пугала! Проверяла бы его в офисе каждые пять минут. Или наняла бы частного детектива. А если бы с поличным поймала, сразу бы на бабки опустила и разводила бы на деньги с утра до ночи. Классный кошелек! Он бы мне «ягуар» купил!

— Чудная ты, Янка, все на деньги переводишь. Как Регина! — бросила сигарету Любка.

Арсенья постелила нам на печи. Мы залезли и моментально вырубились. Утром мы уже неслись в Москву. Я пристально всматривалась в проносящиеся мимо машины в надежде увидеть тачку Марика. Но увы! Этому не суждено было сбыться.

Что было дальше, рассказывать просто не хочется. Да, я купалась в роскоши, но чего мне это стоило?! Этот придурок издевался надо мной и днем, и ночью. Он творил дикие, непостижимые вещи! Мое отношение к сексу стало самым негативным. Через год я уже ничего не хотела — ни секса, ни денег, жизнь потеряла всякий смысл.

Сначала я возненавидела своего муженька, затем возненавидела себя. Начало сбываться предсказание Любки.

Мне постоянно хотелось наложить на себя руки. Кому от этого станет хуже? Я утратила интерес к жизни.

Временами мне казалось, что я просто схожу с ума! Наш дом был напичкан порнокассетами и побрякушками из секс-шопа. Самым приятным было приковывать его цепями к батарее и бить плеткой. Ему это чертовски нравилось, и он кончал. Я хлестала его со всей ненавистью и злостью, на которую только была способна. Проклятый садомазохист! Но это было редко. В основном жертвой была я. Иногда его извращениям не было предела, и он сам уже не мог себя контролировать. Я чувствовала, что в любой момент он может меня убить. Мое некогда красивое лицо было теперь разукрашено неприличными синяками, поэтому в последнее время я постоянно ношу темные очки.

Я уже просто не могла владеть собой. Бросить все и убежать?! Но как же ежедневные походы в ресторан, шубы, бриллианты? Ведь он щедро заваливал меня подарками. Я устала! Мне уже нужна помощь психиатра. Иногда я мысленно обращалась к матери.

Где же ты, мама? Где твой добрый совет? Твоя дочь купается в роскоши, но при этом живет с маньяком. Помоги мне! Я больна. Нет, ты не поможешь… Ты видишь, что я медленно умираю, что во мне угасает жизнь, но ты стараешься ничего не замечать. Мои проблемы никогда не были твоими. Ты всегда делала вид, что ничего страшного не происходит. Я справлюсь, мама, я сильная, я должна справиться, но что ждет меня впереди, я не знаю. Я найду какой-нибудь выход. Я никогда, слышишь, никогда не прощу тебе твое равнодушие! Ты старалась не замечать мои синяки и всего один раз предложила мне уйти от него. Но как же деньги? Ведь я ненавижу нищету, мама. Здесь должен быть какой-то другой выход. Да, я законченная эгоистка и стерва! Но детей любят всяких, независимо от того, плохие они или хорошие. Я одна, совсем одна. Мне нужен совет. Я убью его. Я обязательно убью его. У меня столько накопившейся ненависти и злости, что, я думаю, все получится.

Решение убить его пришло само собой. Я хорошо помню момент, когда восстал мой разум. У меня получилось сказать «нет!». И он опешил. Мне больше не приходилось надевать на себя цепи, шипы, изображать покойницу или выдумывать мерзкие рассказики про то, как меня трахали десять человек. Все это для того, чтобы он кончил. А когда он поднял на меня руку, мне пришлось поднять ногу, чтобы дать ему по яйцам.

Однажды я читала книгу, он подошел, снял штаны и стал мастурбировать у меня на глазах. Чувство отвращения было настолько сильным, что меня стошнило прямо на месте. Это поставило точку в наших отношениях.

Меня окончательно пересадили на «восьмерку», перестали водить в рестораны, дарить подарки и выдавать карманные деньги. Кроме того, он грозился отключить мой мобильный и вышвырнуть меня на улицу. Вскоре он подал на развод.

— На кой ты мне нужна, такая умная, если даже не можешь доставить мне удовольствие! — орал он. — Жили ведь душа в душу. Я даже не гулял! Как идиот…

— Да кто с тобой гулять-то будет, придурок! — шипела я. — Грязный, вонючий извращенец! Лучше бы ты гулял!

— Если бы я знал, что ты такая сучка, я не связывался бы с тобой! Нашел бы девочку, которая делала все как положено. Тебя ведь постоянно надо было уговаривать: «Ну Яночка, ну пожалуйста, сделай это для меня». Пошла ты к черту, Яночка! Я слишком много тебе платил. Таких Яночек полные модельные агентства, только свистни. И вообще, где твое самолюбие? Твой муж извращенец, так наложи на себя руки. Повесься, наконец! — нервно трясся он.

— Не дождешься, милый, не на ту напал! Ты быстрее сдохнешь, чем я отправлюсь на тот свет!

— Тогда мне придется нанять ребят, чтобы тебя убрали и закопали где-нибудь в лесу. Я нашел девушку, которая отлично заменит тебя. Хочу на ней жениться и привести ее в дом. Ты мне мешаешь! Жаль, что уходить из жизни добровольно ты не хочешь! Жаль, что у нас с тобой ничего не вышло! Раньше ты была хорошей девочкой!

— Да уж, хоронить людей, как собак, это ты умеешь. Этому тебя учить не надо. Здесь у тебя талант!

Я быстро ушла в свою комнату. Придурок! Какой же ты придурок! Сам подсказал мне выход из сложившейся ситуации. Нанять ребят, убить и закопать в лесу. Ты сам подписал себе приговор! Я сделаю все, как ты хотел, в лучшем виде. Только жертвой будешь на этот раз ты. Поиграем в игру кто кого быстрее убьет! Правила игры известны нам обоим. Но где же найти киллера? И сколько он запросит? Ведь этот козел лишил меня даже карманных денег. Вдруг он потом начнет меня шантажировать? Я читала, что киллеры начинают шантажировать заказчиков. И наконец, я боюсь! Я по-человечески просто боюсь. Я же женщина, в конце концов! Мне потом придется общаться с ментами. Нет, только не это! Авдруг я опоздаю и меня убьют быстрее? Может, он меня уже заказал… Нельзя терять ни минуты! С этой мыслью я выскочила из комнаты.

Этот ненормальный сидел перед телевизором, жевал сэндвич и смотрел детектив. На экране жена с любовником волокли тело убитого супруга, намереваясь спрятать его в багажник машины. Женщина всхлипывала, а любовник говорил: «Не реви, ты же сама меня об этом просила. Наконец-то мы будем счастливы. Все прошло чисто. Лучше иди проверь, чтобы на улице никого не было».

Я уставилась на экран. У меня аж дыхание перехватило. Прямо по теме! Мне захотелось узнать, чем все это закончится.

— Что уставилась, сейчас дырку прожжешь. У тебя все равно силенок не хватит. Ты еще сопливая для таких дел!

Как сказать, отметила я про себя. Жаль, что у меня нет любовника, а может, и к лучшему, а то бы он всю оставшуюся жизнь держал меня на крючке. Пришлось бы затем и его убивать. Я хлопнула входной дверью и отправилась к Руслану. Пока я до него добиралась, мне вдруг вспомнился Марик. А может, его попросить об услуге? У меня где-то лежит его визитка. Нет, опасно. Я не знаю, что это за человек. То, что бандит, понятно — не зря же в него стреляли. Такому доверишься, а потом все обернется против тебя. Нет, только не это!

До Руслана я добралась быстро. Он был не один. Свою подружку он закрыл в комнате, а меня пригласил на кухню. Нервничал, кусал губы. Господи, неужели этот мальчик все еще любит меня?

— Янка, я не ожидал. Боже мой, как ты изменилась. Ты перестала посещать косметические салоны, тебе нужно срочно нарастить новые волосы. Эти уже исчерпали себя. Все протеиновое основание видно. Да, я смотрю, ты даже не посещаешь солярий!

— Заткнись! Протеин, силикон — сейчас все это не нужно. Когда-нибудь я все наращу и накачаю, но только не сейчас. Мне нельзя терять время. У меня его скоро может не быть. Я пришла попросить тебя убить моего мужа. Как в детективе. И мы заживем долго и счастливо!

— Яночка, ты, наверное, никогда не дочитывала детективы до конца. Ты просто не знаешь, чем они заканчиваются. Я никогда не смогу убить человека, даже самого отпетого негодяя!

— Жаль, очень жаль. Именно это я и хотела выяснить. Может быть, поэтому мы и не смогли жить вместе, ведь я делаю все без всяких раздумий и колебаний! Хорошо, а у тебя есть тот, кто сможет это сделать? Я заплачу.

— Яна, такие вопросы так быстро не решается!.. Мне нужно все выяснить. Я не могу тебе ничего гарантировать.

— Собирайся, поехали! Твоя баба никуда не денется, подождет.

— Куда? — Руслан ошарашенно смотрел на меня. Его глаза напоминали железные рубли застойных времен.

— Искать киллера! — Я перешла на крик. — Идиот!

— Так не делается. Это вопрос времени. Ты ненормальная.

— У меня нет времени. Короче, ты можешь мне помочь или нет?!

— Не могу. И советую тебе выкинуть эту идею из головы. Это безумие, Янка! Одумайся, пока не поздно! Ты не имеешь права лишать человека жизни. Выбрось это из головы. Разводись с ним и перебирайся ко мне.

— Ага, нашел дуру! Считай, что я тебе ничего не говорила! Извини за беспокойство. А там кто — новая претендентка на звание «Мисс красоты»? — Я встала и направилась к выходу.

— Нет, я пригласил девочку из агентства пофотографироваться. Постой, ты так неожиданно пришла. Я не могу тебя отпустить в таком состоянии! — Руслан перегородил мне дорогу.

— Можно подумать, ты сможешь меня удержать! Отойди! Да, чуть не забыла тебе сказать! Спасибо за то, что ты умеешь хранить секреты. — С этими словами я отодвинула его с дороги и решительно направилась к двери.

Ладно, обойдемся без его помощи. Тоже мне, моралист нашелся! Где была его мораль, когда он меня подкладывал под конкурсную комиссию?

Идея убить собственного мужа полностью поработила меня. Я не могла ни есть, ни спать, я ни о чем больше не думала, кроме этого убийства. Я упрашивала Любку достать мне пушку, была готова пришить его сама. Только вот куда деть тело? Сжечь в камине? Но, наверное, будет скверный запах на весь дом. Подойти к нему спящему и выстрелить в голову, а затем заявиться в милицию и честно сказать: «Я убила собственного мужа»? Но ведь меня посадят в тюрьму! Нет, только не это! Там ведь нет ни горячей ванны с пенкой, ни солярия, ни косметических процедур! Я не могу без этого!

Я не выдержу там и дня!

Как-то я подошла к нему спящему. Он лежал на своей кровати и мирно посапывал. Сама невинность! Вытянул свою цыплячью шейку. Взять бы и удавить гадину! Да, он прав, духу не хватит. Я просто сопливая трусиха!

Глава 5

Со Славиком мы встретились в условленном месте, как договаривались. Я передала ему семь с половиной штук баксов, ключи от квартиры, а он мне несколько таблеток клофелина. Славик немного успокоил меня, оставалось ждать до завтра. Договорились, что тачка Славика будет стоять с десяти вечера напротив моего дома.

Наступил долгожданный день убийства. Ну что ж, надо действовать, а то вдруг мужу взбредет в голову не прийти ночевать домой. Тогда все пойдет насмарку! Я накинула прозрачный обтягивающий пеньюар, вышла в коридор и стала дожидаться, когда мой милый начнет собираться на работу. На часах было восемь утра…

— Юра, перед тобой стоит самая скверная и поганая девчонка, — на глаза мои накатились почти натуральные слезы, — но я хочу тебя, милый. Хочу самым грязным и извращенным способом, который ты выберешь сам. Я люблю тебя, мой дорогой. Обещай, что ты сегодня обязательно трахнешь меня, мое милое чудовище.

Я придвинулась к нему, и он тяжело задышал. Его омерзительное лицо стало огненно-красного цвета.

— Не могу, я опаздываю, водитель ждет. Ни черта не понимаю! У тебя семь пятниц на неделе. Я поставил на наших отношениях точку, Яна, что бы ты там ни задумала!

— Нет, ты не можешь так просто вычеркнуть меня из своей жизни. Я же так умею тебя любить! — В доказательство я расстегнула молнию на его штанах. — Смотри, а твой мальчик не хочет тебя слушать. Он думает совсем по-другому. Приходи сегодня пораньше, дорогой, мы закатим маленькую вечеринку. Я приготовлю шикарный ужин, поэтому прошу тебя сегодня не ездить ни на какой бизнес-ланч! Ну что ты уставился на меня?! Я хочу жить с тобой! Не надо мне искать замену!

— Тогда, может, в ресторан поедем? — сдался он.

Да, надолго его не хватило. Больше понтов нарезал!

— Ни в коем случае! Я же давно не хозяйничала у плиты. Не лишай меня такой возможности, дорогой. Во сколько тебя ждать? — спросила я и поцеловала его в щечку.

— Постараюсь пораньше. Часов в семь жди. Ничего не могу тебе обещать, ты слишком плохо вела себя в последнее время. Я охладел к твоему телу, дорогая. Мне даже показалось, что я слишком дорого его ценил. Оно столько не стоит. — С этими словами он вышел из квартиры.

Вот идиот! Ладно, куда ты денешься, придешь как миленький. Уж я-то тебя хорошо изучила. Вызнала твою поганую и гнилую сущность. Неужели сегодня ночью ты будешь мертв?! Что-то не верится. Это точно, такие своей смертью не умирают, таким нужно помогать. Я сварила себе кофе и позвонила Любке:

— Привет! У меня прекрасное настроение. Лох клюнул на приманку — я нарядилась в обтягивающий пеньюар. Он просто ел меня глазами! — восторженно выпалила я, затягиваясь сигаретой. — Сейчас пойду в супермаркет, наберу всякой всячины, приготовлю шикарный ужин на двоих, при свечах.

— Дай бог, чтобы все получилось. Не унывай, подруга, все прокатит. Как только ты со всем этим разберешься, я, наверное, то же самое с Борькой своим проделаю. Деньжата кое-какие появились, хотела тачку приличную купить, да бог с ней, с тачкой. Старая еще ничего, — задумчиво произнесла Любка.

— Да типун тебе на язык, скажешь тоже. Пускай себе живет, ведь ребенок у вас растет. — Я чуть не поперхнулась кофе.

— А что ребенок! Можно подумать, он часто видит этого ребенка, шляется неизвестно где. Все деньги на кокаин просаживает! Ты посмотри, на кого он похож! Скурился да снюхался! Какой пример для дочери! Ходит, как подросток, с ларьков деньги собирает — это в его-то возрасте! Ровесники Борькины деньги получают, которые он для них собирает. Всех продавщиц на базаре перетрахал, заразу в дом принес! — завелась Любка.

— Люб, но ты же сама говоришь, что с него брать нечего. Так выгони его на фиг и разведись с ним!

— Нет, Янка, здесь дело принципиальное! Я же люблю этого мерзавца. Тебе этого не понять. Я его выгоню, а его другая подберет! Мне знаешь как противно будет! А так его кокнут, и мне спокойно. Буду знать, что никого он больше не трахнет. Только я хочу, чтобы все по-людски было — гроб последней модели, музыка, цветы. Чтобы на том свете он обо мне светло вспоминал. — Любка чуть было не прослезилась.

— Ну а как же ты собираешься это дело проворачивать, — не могла успокоиться я, — если Борька сам этих ребят нашел. Ведь это его знакомые.

— И пусть. Знакомые, незнакомые — какая разница. Здесь правят деньги. Кто платит, тот и заказывает, а кого — им разницы нет. Они и мать родную уберут, если им заплатят! Им, наоборот, даже удобнее будет работать со знакомым человеком. Все его слабые стороны и привычки хорошо известны. Мочить — одно удовольствие!

— Ладно, Люб, я пошла за покупками, а то мы здесь неизвестно до чего договоримся, что-то нехорошо мне, мутит меня.

— Давай, подруга, держись. Больше не созваниваемся. Завтра будь дома, я к тебе приеду, помянем горячо любимого и единственного супруга. — Любка хотела бросить трубку, но я успела задержать ее.

— Подожди секунду, — сказала я настороженно. — Знаешь, жизнь такая штука непредсказуемая, я иду ва-банк, то есть играю вслепую. Может получиться так, что эти профессионалы окажутся любителями типа твоего Борьки, дело сорвется и муж сдает меня в милицию. Он тогда купит мне самый большой срок, засадит на зону пожизненно. Денег у него достаточно, чтобы все это оплатить. Я не хочу, чтобы он гноил меня в лагере всю оставшуюся жизнь. Я покончу с собой сразу, как только пойму, что произошел промах. Поэтому может получиться так, что мы больше не свидимся. Схорони меня в Крестцах, рядом с Регинкой. И еще, я накопила немного денег, налички у меня нет, только для Славика отложила. Но в банке открыт валютный счет на мое имя, короче, если я умру, то я на тебя составила завещание. Ты беспрепятственно получишь всю сумму. Там около пятидесяти тысяч баксов. — С этими словами я бросила трубку.

Телефон тут же опять зазвонил.

— Привет, дорогая. Приехал в офис и подумал о тебе. Что это на тебя сегодня нашло? — забормотал мой благоверный.

— Не торопи события, милый. Сегодня ты все узнаешь.

Да, надолго же его хватило! Он уже, наверное, мастурбирует прямо в кабинете.

— Я бы хотел, чтобы ты сейчас сделала маленький шаг к нашему примирению. Хочу секс по телефону.

Проклятый извращенец! Только не это! Он что, решил сэкономить на разговоре? Ведь этим занимается куча фирм.

— Дорогой, наберись терпения. Ты получишь все вечером… Дорога ложка к обеду. Я опаздываю в супермаркет! Чао! — И я бросила трубку. Главное, больше не брать ее, а то опять можно нарваться на этого придурка.

Я набрала в магазине всякой всячины и потащила пакеты домой. Только бы все получилось! Я поставила фаршированного гуся в духовку, а сама оценивающим взглядом посмотрела на себя в зеркало. И что это там Руслан наплел — волосы нужно снова наращивать. Может, мне на том свете волосы совсем не понадобятся? Интересно, а он себе свой агрегат не нарастил? За собой бы следил лучше! И что в нем бабы находят? Нужные связи с миром шоу-бизнеса, конечно, что же еще можно в нем найти? А он, дурак, думает, что я, мол, самый великий и неповторимый. Чудак человек! Его используют, а ему это неведомо.

Чем быстрее приближался вечер, тем больше сдавали мои нервы. Телефон трещал не умолкая… Нужно взять трубку, вдруг у него изменились планы.

— Яна, опомнись! — это был Руслан. — Ты не в себе! Тебя нужно положить в клинику! Я все устрою! — Он орал так, будто я плохо слышу.

— Зачем? Ты решил, что мне нужно что-нибудь нарастить или отрезать? В Голливуде, говорят, новая мода. Звезды убирают два нижних ребра, получается талия в сорок сантиметров. Газеты пишут, что это очень болезненно и рискованно. Но нам-то с тобой не привыкать! Ты именно это мне хотел предложить, дорогой? — У меня началась настоящая истерика.

— Мы не в Голливуде, а в России! У тебя диагноз — ярко выраженная шизофрения и неврастения!

— Да что ты говоришь, лекарь ты мой!

— Подожди, Яна, только не бросай трубку! Давай завтра встретимся и спокойно поговорим. Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей!

— Завтра я уже буду вдовой! А может, и ты будешь вдовцом! Молись за меня, милый. Только не вздумай мне мешать, а то я оторву тебе твои маленькие яички!

С этими словами я бросила трубку. Выпила немного текилы — чертовски успокаивает! Приняла ванну с солью Мертвого моря. Надела коллекционное платье, в котором выиграла конкурс. Достала косметичку, накрасилась и уложила волосы. Сегодня тебе придется попотеть, Яночка, изрядно поработать, чтобы доставить предсмертное удовольствие этому идиоту! Но это — в последний раз!

Больше никогда ты не будешь насиловать свой организм, делать что-либо помимо своей воли, трахаться, скрывая тошноту и отвращение! Все это в последний раз!

Изящные красные туфли на шпильках сидели на ноге как влитые. Я ношу туфли только на шпильках! Когда все это закончится, обязательно перекрашу волосы. Новая жизнь — новый стиль, новый имидж!

Растолочь пару таблеток клофелина не составило труда. Пересыпав получившийся порошок в рюмку, я убрала ее подальше в бар. Затем приготовила сумку. Положила в нее джинсы, футболку и кроссовки, а также немного наличных денег. Это на случай того, если все сорвется, но мне удастся убежать. Может быть и так.

Шесть часов. Слышу, как учащенно бьется мое сердце. Это тахикардия. От страха! Лишь бы не выпрыгнуло. Страшно, боже мой, как страшно. Может, остановить все, пока не поздно?! В прихожей послышался щелчок — кто-то открывал замок. Это он. Так иди же в коридор встречать его!

А может, это не он? Может, это тот, кто пришел меня убить? Вдруг муж тоже дал ключи от квартиры? Мне кажется, я просто сошла с ума! Мне нужно лечь в клинику! В ушах загудело, голова закружилась. Я где-то читала, что от переизбытка адреналина происходит разрыв сердца. Так вот, мне кажется, что сердце мое сейчас разорвется в клочья! Адреналин, наверное, притупил мой мозг, я ничего не соображаю. Бежать, нужно бежать! Мне нельзя здесь больше оставаться! Я услышала чьи-то шаги. Кто это? Убийца… Я услышала тяжелое и прерывистое дыхание. Горячие руки легли мне на плечи. Я резко обернулась и увидела мужа. Ну и дела! Представляю, какое лицо у меня было в этот момент!

— Что с тобой? Ты смотрела на меня так, как будто увидела покойника. Глянь на себя в зеркало, на тебе лица нет.

— Извини. Что-то с сердцем плохо сегодня. Прикури мне сигарету.

— Я тоже себя неважно чувствую. Наверное, погода. Знаешь, какое-то странное, дурацкое предчувствие. Ожидание чего-то, а чего — никак не могу понять. Сегодня и ночью плохо спал. Как будто должно случиться что-то нехорошее. Знаешь, я, наверное, слишком много работаю, нужно отдохнуть. Давай в этом месяце мотанем на Канары. Закажем себе несколько семейных пар и устроим классную групповушку. Я уже давно хочу, чтобы ты приняла участие в групповухе, а ты все артачишься. Меня бы очень возбудило, если бы я увидел, что кто-то трахает мою жену. Я, наверное, кончил бы несколько раз подряд.

— Да, конечно, именно так мы и сделаем, — задумчиво произнесла я.

— Яна, посмотри на меня внимательно. Ты что, не видишь во мне никаких перемен?

— Нет, а в чем, собственно, дело? — «Рожа как рожа, только вот, по-моему, понаглее стала». — Это я уже отметила про себя.

— Посмотри, какой пиджак я себе сегодня оторвал! Это же Пьер Карден, не какая-нибудь подделка! Ты ведь с ума сходишь от вещей Кардена — зацени! Тысяча девятьсот баксов!

— Сколько?! Да на кой он тебе теперь?! Нужно было хоть у меня спросить! Мы бы эту покупку перенесли на завтра. — «В гробу его тебе носить, что ли, придурок», — эту фразу я конечно же тоже произнесла про себя.

— А что случилось?! Какая разница — завтра, сегодня. Я купил, и все! Просто мне показалось, что ты одобришь мой выбор. Помнишь, в прошлый раз я купил костюм от Кардена за три штуки, но оказалось, что меня надули! Это была качественная подделка. После этого случая ты протащила меня по всем московским бутикам — пыталась научить отличать коллекционные вещи от качественных подделок. Мне хотелось показать тебе, что у меня теперь неплохо получается. Я внимательный ученик! Проверь, а это настоящий Армани? — И он достал восхитительный красный женский костюм от Армани. — Ты же любишь красный цвет. Цвет крови! Это ведь твой любимый цвет, Яночка. Помнишь, я купил тебе бордовый, но ты не стала его носить, мотивируя тем, что ты носишь вещи только цвета крови. Ты тогда, помнится, предложила разрезать запястье. Если цвет твоей крови и цвет костюма совпадут, значит, вещь тебе подойдет. Ты страшная женщина, Яночка!

— Не говори глупостей. Костюм просто обворожительный! Спасибо. Мне очень приятно.

— Ты что-то задумала, Яночка, только не могу понять что? Тебя выдают глаза, в них я читаю испуг.

— Бред! Просто бред! Я хочу с тобой помириться, вот и все. Мы же два сапога пара. Я не могу без тебя. Буду делать все, что ты захочешь. — Не знаю, выдавал ли меня голос или нет, но он предательски дрожал. — А насчет групповухи — прекрасная мысль, дорогой. Мне хочется попробовать. Я столько об этом слышала!

— Ты говоришь правду? Так давай закатим вечеринку сейчас, зачем ждать Канар? Закажем парочку симпатичных ребят и оторвемся по полной программе!

От этой мысли мне стало совсем худо. Только этого еще не хватало! Заходят трое киллеров, а здесь групповуха вовсю шпарит. Они в растерянности. То ли присоединиться, то ли всех замочить…

— Нет, дорогой, только не сегодня. Это так неожиданно.

— Я люблю неожиданности, — улыбнулся этот ненормальный.

Он любит неожиданности, каков подлец! Считай, что сегодня ты их получишь. С этой мыслью я затушила сигарету и, покачивая бедрами, направилась на кухню.

— Дорогой, завтра ты получишь самую навороченную групповушку! Я просто жажду, чтобы меня отымел на твоих глазах другой! Я, наверное, буду кончать не переставая. А сегодня я желаю побыть только вдвоем с тобой! Имею на это право. Давай снимай свой шикарный костюм и прими ванну. А я тем временем накрою стол в гостиной. Сегодня вечер примирения, милый. — С этими словами я направилась на кухню. Достала гуся из духовки. Гусь — пальчики оближешь! Хотя зачем покойнику ужинать — только продукты переводить. Из ванной послышался шум воды. Это мой милый залез обмыть свое убогое тельце. Вот идиот! Купил пиджак почти за две штуки баксов! Зачем он ему теперь? А я за такую цену вряд ли теперь его продам. Многим коммерсантам совершенно наплевать — оригинал или подделка, им вообще наплевать, что они носят!

Пока я накрывала стол в гостиной, мне вдруг вспомнилось, как я хотела накормить любимого супчиком из мухоморов и бледных поганок. Любка с Борькой ходили за грибами и по спецзаказу нарвали для меня всякой дряни. Я набрала кучу медицинской литературы и досконально изучила все, что касалось отравления грибами. Сварю супчик, отключу телефон, вернее, перережу провод, чтобы он не смог позвонить в «скорую», закрою дверь с внешней стороны, при этом обязательно заберу все ключи от квартиры и буду терпеливо ждать. Через три часа его должен принять к себе Всевышний. После можно смело заходить в квартиру и с перепуганным лицом звать на помощь. После красноречиво рассказывать, каким заядлым он был грибником и как любил готовить из грибов разные блюда. Но как же губит грибников незнание, неосторожность и алчность! Лишь бы набрать полную корзину, а чего — неважно. Только бы с верхом было! Чтобы другие завидовали! Вот и доходился!

У меня не хватило духу это сделать. Испугалась. Вдруг он заорет, позовет на помощь, выскочит из квартиры, его спасут. А кто мог приготовить такой супчик, ясно как божий день! Тогда мне крышка. Я украдкой посмотрела на себя в зеркало. Хороша чертовка! Вырез на платье прямо до пупа. Из ванной послышались шаги. Накупался. Пошпарил одеваться. Я включила легкую музыку и взглянула на часы. 20.00. Выглянула в окно. Через пару часов должен приехать Славик. На Поклонке народу жуть.

— Кого выглядываешь, милая?

От неожиданности у меня в глазах потемнело.

— Да смотрю, сколько народу сегодня. У нас самый красивый вид из окна.

— Нет, дорогая, не самый. Если ты во всем будешь меня слушаться и делать все, как я хочу, то скоро ты сможешь подойти к окну и увидеть Кремль. И даже купола храма.

Мы сели за стол. Мне не нравился взгляд мужа. Очень настороженный, как будто он обо всем догадывается. Рюмка с клофелином стояла в баре. Ее нужно дать после десяти. Юра достал бутылку красного французского вина и поставил на стол пару бокалов.

— Зачем, на столе уже стоят бокалы? — не поняла я.

— Яночка, сегодня мы будем пить из моих бокалов и из моих бутылок. Нужно время, чтобы я начал доверять тебе снова. Ты слишком плохо себя вела.

От таких слов у меня мурашки пробежали по коже.

— Тогда и гуся фаршированного не ешь. — Я сделала обиженное лицо. — Что ж, теперь ко мне совсем доверия никакого?! Сам говорил, что я сопливая дурочка.

— Да, это так, но иногда у тебя глаза, как у дьяволицы. Сегодня все будет по-моему.

— Хорошо, как скажешь. Наливай. Я тебе доверяю. Только что делать с гусем? Вдруг я его взрывчаткой нафаршировала? С едой у тебя как, свою приволок? — Я обиженно надула губки.

— Ты слишком утрируешь. Гуся я буду есть твоего. Накладывай. Если там взрывчатка, то взлетим вместе.

Он разлил вино по бокалам. Я искусственно улыбнулась и со словами: «За примирение» осушила бокал до дна. После чего принялась за еду. Но гусь совершенно не хотел усваиваться. Даже при всех его вкусовых качествах он вставал поперек горла. Глядя то на часы, то на супруга, я боялась подавиться. После трех бокалов я немного опьянела. Да и у мужа взгляд подобрел.

— Ну что, может, развлечемся! Я хочу, чтобы ты надела новый костюм от Армани, цвета свежей крови.

Я налила себе вина и отправилась в спальню переодеваться. В спальне залпом осушила бокал и выглянула в окно. Девять часов. Через час должны подъехать. Как ему подсунуть клофелин?! С чего это он стал таким осторожным?

Вернувшись в гостиную, я обнаружила своего супруга без штанов. Он пьянеет очень быстро, даже от бокала шампанского. На это я тоже сделала ставку. Какой способ он изберет, чтобы удовлетворить свои животные потребности?! Вот бы приковать его к батарее и отхлестать плеткой! Защелкнуть наручники, а затем дать сигнал. Хотя, если он почует неладное, может убежать вместе с батареей.

Дальше мне пришлось потрудиться, чтобы доказать свою любовь, верность и преданность. Все, что произошло, было настолько омерзительно и унизительно, что даже говорить об этом не хочется. Я в очередной раз перешагнула через себя, но мне было не привыкать. Я уже давно чувствовала себя проституткой, продажной девкой.

После часовых сексуальных процедур я направилась в ванную. Мое тело ныло от множества свежих синяков и царапин. Приняв душ, я аккуратно замазала их пудрой, а наиболее кровоточащие прижгла йодом. Проклятый извращенец! Сейчас я рассчитаюсь с тобой сполна!

Супруг лежал на диване и пил текилу.

— Ты перешел на более крепкие напитки?

— Да, ты была просто восхитительна! Классно! Это твой первый шаг к примирению. Я просто в восторге, дорогая. Давно ты не была такой страстной.

Я подошла к окну.

— Спасибо, милый. Это было здорово! Смотри, на часах двадцать минут одиннадцатого, а народ гуляет.

Взглядом я быстро отыскала машину Славика. Сердце учащенно забилось. Она смотрела мордой прямо на окна. Интересно, как они следят за окнами? Все сразу? А вдруг в тот момент, когда я буду мигать светом, они отвернутся и проморгают мой сигнал?! Надо было предупредить их, чтобы не отвлекались, а смотрели за окнами по очереди, а то глаза устают, сама знаю. В то, что я смогу дать мужу бокал с клофелином, верилось все меньше и меньше.

— Ты не против, если мы еще выпьем немного вина, дорогой? Сейчас принесу из бара. — Я постаралась мило улыбнуться.

— Нет, больше не хочу, и так всего намешал. Голова раскалывается. Пойду лягу, завтра рано вставать. Тем более, я еще не готов пить из твоих рук. Дай мне время, и я заново начну верить тебе.

— Как это — не хочешь?! — Я была в шоке. — Давай тогда пить из твоих рук.

— Нет, я сказал — не хочу. Все, я пошел спать. — И он отправился в спальню.

— Подожди, Юра, ты не против, если я посижу в гостиной, посмотрю телевизор? Мне совсем не хочется спать.

— Смотри. Сегодня ты мне больше не понадобишься. Я достаточно удовлетворен. Можешь же, когда захочешь! — С этими словами он удалился.

Я осталась одна. Налила полный бокал текилы и выпила до дна. Затем подошла к окну — машина стояла на прежнем месте.

Не захотел пить из моих рук! Как это я не предусмотрела такой момент?! Сев в кресло, я включила телевизор.

Меня знобило. Холодно. Почему так холодно? Странно, на улице двадцать градусов тепла. Скорее всего, это нервы. Проклятые нервы, совершенно не хотят меня слушаться! Я зашла в свою комнату. Надела футболку, джинсы. Сверху накинула ночной халат. Если все сорвется и мне придется бежать, то хотя бы будет в чем. Бежать, а куда бежать?! Он меня из-под земли достанет…

Ровно через полчаса я вновь осушила бокал текилы и почувствовала, что пьяна. Захотелось упасть на диван и отключиться. Хорошенькое дельце! Наняла киллеров приговорить мужа, а сама напилась в дрезину. С трудом встав с дивана, направилась к комоду. Вытащила из ящика пару бигудей и накрутила на челку. Все должно быть по-домашнему, чтобы никаких подозрений.

Затем взяла железную пепельницу и направилась к мужу. Перед дверью закурила. Зашла в комнату, включила свет. Муж лежал на боку с закрытыми глазами. Тогда мне пришлось пепельницу кинуть на паркет. Получилось довольно громко. Он открыл глаза и уставился на меня.

— Извини, дорогой. Сегодня днем забыла в твоей комнате свежую газету. Чертовски хочется ее почитать. Пепельницу уронила, прости. Я исчезаю. Спи, милый.

Не сказав мне ни слова, он закрыл глаза. Я подняла пепельницу, сунула под мышку газету и вышла из комнаты. Или сейчас, или никогда! Пора начинать. Если я чуть-чуть потяну, то не смогу это сделать. Пока он в спальне… Свернулся калачиком, шейку вытянул, как петушок. Такой беззащитный! Хоть сама бери топорик и переруби эту шейку. И все! Конец моим мучениям.

Глава 6

Я зашла в гостиную и несколько раз старательно помигала светом. «Девятка» Славика помигала мне в ответ.

Машина тронулась с места и въехала во двор. На цыпочках я подошла к спальне супруга. Прислушалась — тихо. Спит мальчик, устал. Больше ты никогда не проснешься, сукин сын!

В замке входной двери послышался легкий скрежет. Боже мой, ну что так долго-то! Прошла еще пара минут, но дверь по-прежнему не открывалась. Что за чертовщина? Я направилась в коридор. Сердце вот-вот вылетит из груди. Конечно, как они попадут, если этот идиот закрылся на большую задвижку?! Но ведь она так громко клацает, что будет слышно на всю квартиру. Терять уже нечего! Все давным-давно потеряно — честь, гордость, достоинство, самолюбие. Ничего не осталось!

Я повисла на задвижке, но она не двигалась с места. Да что же это такое! Мы никогда на нее не закрывались! Подстраховался! Я еще раз собрала всю силу, которая у меня была, и надавила на задвижку. Она нехотя поддалась, заскрежетала по внутреннему желобку, а затем с диким грохотом продвинулась до упора. Наверное, проснулся весь дом! Уж его-то я точно разбудила! Сейчас выскочит в коридор и начнет голосить на весь подъезд!

Отрыв дверь, я увидела три перепуганные морды. От их вида мне стало совсем плохо. Кажется, я теряю сознание. А где же пушка? Может, они ее позже достанут? Не могут же они по подъезду с пушкой ходить, вдруг из соседей кто выйдет. Времени-то всего ничего. Половина двенадцатого. Зато Славик держал в руках странную кувалду, аккуратно обмотанную бинтом, предназначение которой я поняла не сразу. У мужика в руках были мотки скотча. Резко отодвинув меня, со словами «с богом» киллеры направились в квартиру. Я прикрыла входную дверь, но на замки не закрыла. Быстрым движением скинула ночной халат, бигуди, оставшись в футболке и джинсах. Это на случай побега. Мне не хватало воздуха. Хотелось заорать что есть мочи, но я даже не смогла открыть рта. Что происходит в спальне?! Бежать или остаться?!

Я напрягла слух и услышала стоны. Побежала к спальне. Вдруг до моих ушей донеслась фраза, вернее крик: «Что за херня?!» Конечно же это кричал Юрий. Из щели было видно, что в спальне горит свет. Почему он так громко стонет, почему они его не убивают? Что там творится, в конце концов? Меня трясло. Вдруг дверь спальни открылась, и я увидела маленького. Его лицо, руки, одежда — все было забрызгано кровью.

— Янка, ты умеешь в шприц лекарство набирать? На пока, набери. Я сейчас приду. — Протянув мне шприц с ампулой, он скрылся в спальне.

Господи, что же это творится такое! Я взяла шприц и попыталась попасть иголкой в ампулу. Но руки совершенно меня не слушались. После нескольких попыток ампула выскользнула из рук и разбилась. Шприц полетел следом.

Почему я вообще должна что-то делать?! Когда, наконец, все это закончится?! Стоны становились все сильнее и сильнее, временами переходя в хрип. Господи, да они сейчас весь дом разбудят! Соседи вызовут милицию…

Дверь спальни снова открылась, и передо мной опять предстал маленький.

— Ну что, набрала? Где шприц? Давай быстрее!

— Какой, к черту, шприц?! Я разбила ампулу. Что там творится?! — От страха по вискам текли струйки пота.

— Я как чувствовал, что одна доза закосячится. Хорошо, что взял еще одну ампулу, — сказал он и быстро набрал лекарство. — Все нормально. Живучий попался, гад! Сейчас я ему наркотик вколю, и он ничего не будет чувствовать. Ты ему что, клофелин не подмешала?

— Нет. Не смогла.

— Я так и понял.

— Мы думали, он в отключке, а он даже не спал. Живой такой! Да верткий! Славик его захватил, а он как вывернется — и к окну, хотел, видно, заорать. Я ему в солнечное сплетение врезал! Пойду его уколю. Пусть хоть на тот свет без мук отправится! Попрется напоследок!

Мне сразу вспомнился Славик с аккуратно перебинтованной кувалдой. Ах, вот она, значит, зачем нужна!

— Это что ж вы его — вручную? А где пистолет с глушителем? — Я ничего не могла понять.

— Сейчас уколю, затем расскажу. Нас менты прошмонали.

С этими словами маленький вновь отправился в спальню. А я пошла к входной двери, чтобы закрыть ее на замок. Бежать, судя по всему, мне не придется. Стоны из спальни не умолкали. Вышел Славик.

— Ян, включи музыку, а то он стонет на всю катушку. Ему уже три укола вкололи. Он сейчас прется лежит, да так громко. Зайди в спальню. Вруби музон. Я пробовал, у меня никак не получается.

— Куда? В спальню?! Нет, не пойду. Боюсь. Хрен с ней, с этой музыкой! — Я нервно закурила.

Через пару минут все стихло. Неужели это не сон! Неужели это происходит наяву! Как бы мне хотелось, чтобы все это приснилось! Дверь открылась, и киллеры вышли. — Все, можешь принимать работу, — сказал мужик. Его лицо и руки были запачканы кровью.

— Он умер? — испуганно спросила я.

— Зайди посмотри, проверь, — ухмыльнулся мужик.

— Не могу. Вернее, не хочу.

— А еще хотела все своими глазами увидеть! — Мужик достал сигарету и закурил.

— Я не знала, что это так страшно. Послушай, а ты хорошо проверил? Он действительно мертв? Убедился в этом?

— А чего мне убеждаться! Сдох он, как нелюдь. Страшную смерть принял. Когда дозу вкололи, тащиться стал. Прибалдел. Умер в наркотическом опьянении.

— Я думала, он бессмертный. Ты бы пошел, проверил его. Он очень хитрый. Может притвориться, — понесла я, потеряв контроль.

— Может, и хитрый, базара нет, но не хитрее тебя. Где у тебя, девочка, можно руки помыть?

Я повела мужика в ванную. Следом поплелись Славик и мелкий.

— Эй, а чего это вы притащились, хоть бы один в спальне сторожить его остался! Я же сказала, скорее всего, он притворяется! Пока мы здесь толпимся, он может выскочить из квартиры! — Голос мой переходил в крик.

Славик тихонечко обнял меня за плечи, и я разрыдалась на полную катушку.

— Славик, давай успокой ее, а то ревет громче, чем он хрипел. Весь дом переполошит. — Мужик не спеша стал смывать с себя кровь.

— Яна, он мертв! — Славик потащил меня в спальню. — Успокойся, хватит тебе!

Заглянув в спальню, я не могла поверить своим глазам. На полу в луже крови, широко раскинув руки, лежал мой муж в любимой шелковой пижаме. Черты его лица заострились. Рот заклеен скотчем. Руки крепко связаны веревкой.

— Видишь, он мертв. Его больше нет. Смотри, я беру руку, хочу посчитать пульс, но пульса нет. Можно послушать, как бьется его сердце, но оно не бьется. — Славик пристально посмотрел на меня. — Это труп, Яна, понимаешь, труп.

— Вот так взял и умер. — Я сама плохо понимала, что говорю. — Странно… Жил человек с большими амбициями, грязный секс любил, меня в день по нескольку раз насиловал. Я его боялась, просто жуть, и вдруг он умер! Как получается, значит, он не такой страшный был, больше прикидывался?

В спальню зашел маленький.

— Ты что, до сих пор не веришь, что он сдох?! А ну-ка, друг, прикури сигарету. Или ты не хочешь курить? Кури, гад, дама просит. — Маленький стал тыкать сигарету в рот бездыханного тела.

— Прекрати! — не выдержала я. — Он мертв. Я вижу, что он мертв! Спасибо! Вы не представляете, что вы для меня сделали. Неужели этот скот больше никогда не притронется ко мне… Не верю! Я не знаю, что вы обо думаете, да и не хочу знать. Мол, зажравшаяся сучка, может, и так.

Я подняла футболку. Спина моя была багряного цвета, со множеством рубцов и кровоподтеков.

— Ничего себе, — присвистнул маленький. — Слушай, а что у тебя с позвонками, выбиты, что ли?

— Да, было дело. Чуть не парализовало. Но все обошлось.

После этих слов я подошла к мужу и начала пинать его по лицу.

— Ненавижу, сука! — орала я. — Неужели ты сдох?!

Славик оттащил меня и силой уволок в гостиную.

— Угомонись, Янка! Заткнись! Послушай, на часах час ночи. Сейчас увозить труп сложно. В Москве в это время ГИБДД начеку. Сразу попадемся. Нужно переждать хотя бы до пяти часов утра, тогда есть гарантия, что доедем без происшествий.

— Вы хотите здесь сидеть до пяти утра?! Конечно, так будет лучше. Сейчас вы даже со двора не выедете. Вон на выезде гаишник всех шмонает. — Я вгляделась в окно.

— Во сколько здесь суета среди собачников начинается? Первые собачники когда выходят? — спросил маленький.

— Где-то в пять тридцать. Короче, в полпятого можете ехать.

На минуту мне показалось, что эти трое хотят повесить на меня труп. Конечно, сейчас я с ними рассчитаюсь, они соберут свои манатки и свалят отсюда. А мне выкручивайся как хочешь.

— Яна, давай сразу рассчитаемся, — заявил мужик, чем еще больше укрепил во мне подозрение.

— Успеем, столько времени впереди.

— Нет, давай сразу, и на этом поставим точку.

— Хорошо. — Я полезла в сумочку и достала оттуда семь с половиной тысяч долларов. — Пересчитай.

Мужик взял деньги и принялся считать.

— Все верно, девочка. Молодец. — Он сунул деньги в карман.

Дальше я плохо понимала, что происходит. Впереди три с половиной часа, которые мне придется коротать с ними в одной квартире. Да еще труп! Я уселась прямо на пол, положила рядом пачку сигарет и стала курить одну за другой. Киллеры рассосались по комнатам. Честно говоря, мне было наплевать, что они там делают. Вдруг откуда ни возьмись появился маленький.

— Янка, ты что на полу сидишь? Хата классная! У тебя кассет куча! Даже Боря Моисеев есть. Ты любишь его слушать?

— Обожаю, — нервно буркнула я.

— Пойди поставь. Я что-то не могу включить. Хочу послушать.

— Ты что, издеваешься? Какой, к черту, Боря? Как можно слушать музыку в таком состоянии.

— А какое у меня состояние? Совершенно обычное. Я же на работе. Могу хотя бы отвлечься. Все прошло нормально. — Он сел рядом и закурил. — Здоровый он у тебя такой был и за жизнь цеплялся. Жить, видно, очень хотел.

От этих слов меня аж передернуло.

— А кто жить не хочет, покажи. Все хотят, — выдавила я из себя.

— Мужиков мочить легче, баб намного труднее. Вот если бы он тебя заказал, нам пришлось бы повозиться. Помню, мы одну бабу мочили. Как она орала, ты не представляешь! Все руки мне, сука, поискусала! Верткая такая попалась, горластая, еле замочили! До сих пор ее писк в ушах стоит.

— Слушай, а они тебе по ночам не снятся?

— Бывает иногда, — задумался маленький. — И тебе сейчас сниться будет постоянно, а ты думала как? Вот он умер, а душа его над нами витает и все слышит. Душа будет еще сорок дней на Земле. Ты сходи в церковь, купи свечку, зажги ее дома и поноси вдоль стен и углов. Да еще надо за упокой души поставить.

— Я ему уже целый год за упокой ставлю. Думала, сам сдохнет, да нет, без моей помощи никак!

— Разве можно живым людям свечки за упокой ставить! Непростительный грех!

— Тоже мне, моралист нашелся. Тебе ли морали читать! Я же не говорю, что людей убивать нехорошо!

— Янка, поставь музыку, потащимся. — Маленький незаметно положил руку мне на плечо.

Вот идиот, он что — вздумал ко мне клеиться?! Нашел время! Чудило!

— Отстань ты со своей музыкой! — Я резко сбросила его руку с плеча.

Тут появился Славик, следом приперся мужик.

— Ну что, девочка, выпить есть? — спросил мужик. — Давай помянем твоего благоверного.

Я подошла к стойке бара, достала четыре фужера и бутылку дагестанского коньяка. Все сели за стол.

— А похавать что есть? — разошелся маленький.

— Да, конечно. Гусь фаршированный, в винном соусе. Только разогревать не хочу, холодный тоже вкусный.

— Классно! — подпрыгнул маленький.

Ужин получился по-семейному. То, что за стенкой лежит покойник, никак не отразилось на их аппетите. Наоборот, уже через несколько минут от гуся остались одни косточки. Бутылку раздавили минут за пятнадцать.

— А еще есть выпить? — не мог угомониться маленький.

— Хватит, а то напьетесь, вырубитесь, а покойника мне придется тащить. На рабочем месте не пьют, — разозлилась я.

— Да с чего напиваться-то, девочка?! — в недоумении посмотрел на меня мужик. — Нам, чтобы напиться, знаешь сколько ведер надо!

Все трое дружно рассмеялись. Ладно, черт с вами, и я достала запечатанную бутылку текилы.

Пока они сидели за столом, я несколько раз ходила проверяла покойника: по-прежнему не могла поверить, что он не притворяется. Казалось, что в любой момент труп может воскреснуть.

— Что же вы без пушки приехали? — настороженно спросила я.

— Да вчера пацаны из нашей команды на дело ездили, вот мы им свою пушку с глушителем и одолжили. Но их менты выпасли, в общем, не дождались ни пушки, ни пацанов. Выхода не было. Пришлось вручную работать. Не отменять же из-за этого заказ, — объяснил Славик.

— Тоже верно, — закурила я. — Так, ладно, в полпятого вам надо будет выехать. Сосед со второго этажа выходит гулять со своим кавказером ровно в пять, он самый первый. Остальные собачники подтягиваются в шестом часу. Часа в четыре гаишников будет намного меньше. Только вот в чем вопрос, если вас все же остановят, что вы будете делать?

— Труп закатаем в одеяло, только дашь одежду, не в пижаме же мы его попрем. Вдруг со временем тело опознают, если найдут в пижаме — дураку понятно, что мочили дома в кровати. А если в штанах да рубашке, то никто не врубится.

Я встала из-за стола и отправилась в спальню искать прикид для моего супруга. Шкаф ломился от выбора — шикарной одежды было полно.

— Вот это да! — присвистнул маленький, незаметно просочившийся в комнату.

— А тебе что здесь надо, как хвост за мной ходишь! Отшкрянь от шкафа, — зло пробурчала я.

— Да нет, я просто так. Знаешь, Янка, это мои самые козырные штаны. Они все в крови, засохатились. Как мне ехать в таком виде?! Домой приду, что мать скажет?

— Сменку брать надо. А то приехал, как в первый раз. Не на свидание собирался!

— А почему бы и нет, у меня еще никогда такой красивой заказчицы не было. У тебя фигура, как у манекенщицы!

— Опять начал, придурок!

Я нашла самые простые брюки и свитер. По-моему, пойдет. Ему теперь без разницы, что носить.

Маленький с жадностью смотрел на шкаф, с досадой потирая испачканные кровью брюки. Мне даже стало жалко его.

— Утешься, штаны у тебя дерьмовые! Чего ты их оплакиваешь, одним ширпотребом стало меньше. — С этими словами я сняла с вешалки один из костюмов мужа и протянула маленькому. — Носи на здоровье.

Он сразу натянул его.

— Класс, правда, великоват, размерчик не мой, но, в общем-то, не очень заметно.

— Идиот, ты даже не представляешь, каких денег он стоит. Да тебе и не нужно это знать. Есть категория баб-хищниц. Они охотятся за крутыми мужиками. Так вот, если они тебя увидят в этом костюме, спасайся как можешь. Подумают, что ты новый русский, тогда все, хана тебе! Простые смертные в таких костюмах не ходят.

— А это что за фирма такая? — Он стал искать этикетку.

— Тебе это все равно ни о чем не скажет! Какая разница — Карден-марден, Турция, Китай!

В ванной вовсю шла стирка. Мужик и Славик стояли в семейных трусах и стирали вещи.

— Ну и кровищи! Вот сука! — проворчал мужик.

Увидев маленького в костюме, они открыли рты. Мне пришлось принести еще пару костюмов. Переодевшись, киллеры дружно подошли к камину. Славик принялся сжигать окровавленную одежду. Поступило предложение таким же способом избавиться от пижамы. Маленький со слезами на глазах наблюдал, как догорают его дешевые штаны. Странный он тип — сидит в костюме за две штуки баксов и скорбит по старому дерьму!

— Так вы мне не рассказали, что будете делать, если на гаишников нарветесь.

— Ну что делают в таких случаях?! — задумался мужик. — Естественно, не по тормозам, а по газам. Уходить будем от погони. На скорости труп выкинем. На крайняк, если стрелять начнут, придется остановиться. Машина пустая, бояться нечего. Не остановились потому, что подвыпившие, не хотелось штраф платить. Если труп обнаружат, то пусть докажут, что это из нашей машины. Мало ли чей это может быть покойник! Обычно менты не останавливаются, если из машины что-то выкидывают. Как же — остановятся, а нас уже нет. Ищи ветра в поле! В таких делах каждая минута дорога.

— Тогда вам надо труп не в багажник класть, а на заднее сиденье, иначе если погоня начнется, то как вы его будете выкидывать, придется машину останавливать, а на это нужно время. — Я вытащила новую сигарету из пачки.

— Первый раз вижу, чтобы девочка так много курила, — неодобрительно произнес мужик.

— С вами здесь не только закуришь, но и сопьешься. — Япосмотрела на пустую бутылку текилы.

Я опять зашла в спальню мужа. Постель! Подушки одеяло, матрас — все было забрызгано кровью. Это нужно обязательно сжечь, иначе куда я их потом дену? Пока Славик с маленьким переодевали покойника, я носила подушки мужику, а он сжигал их в камине. Вся квартира была усыпана перьями. Дым из камина повалил прямо в квартиру.

— Что у тебя с вытяжкой? — Мужик вытирал слезившиеся глаза.

— Дымоход засорился, наверное, давно трубочиста не вызывали.

— А что, в Москве еще есть трубочисты? — удивился мужик.

— Сколько угодно. Камин надо чистить раз в полгода, а мы уже год не чистили. Не топили его давно.

Квартира была полна дыма, дышать становилось все труднее и труднее.

— Эй вы, завязывайте здесь жечь, уже дышать нечем, — пробурчал закумаренный Славик.

— В самом деле, надо завязывать, а то сейчас по вытяжке к соседям пойдет, еще подумают, что пожар. — Из моих глаз ручьем потекли слезы.

Мы выключили свет и открыли все окна. В камине медленно догорали подушки.

— Может, их водой залить? Хрен с ними, — не выдержал маленький.

— Водой нельзя, будет еще хуже. Сейчас включу кондиционер.

Подушки дотлели, дышать стало немного легче, но все равно квартира была полна дыма. Голова разламывалась. На часах ровно четыре. Пора потихоньку двигаться. Мужик похрапывал в кресле. Везет же некоторым, спать могут в таком состоянии. Я подошла к Славику.

— Ну что, четыре часа, в полпятого выйдет сосед.

— Пора. На дорожку нужно по рюмочке.

Я достала бутылку шампанского. Разлив шампанское по бокалам, мы в очередной раз сели за стол.

— Девочка, даст бог, еще встретимся, посидим с тобой после дел. В ресторан-то тебя можно пригласить будет? — заулыбался мужик.

— Да она уже мне пообещала! Мы с ней на ночную дискотеку пойдем, — встрял маленький.

— А ты что, самый шустрый, что ли? — разозлился мужик. — Пусть девочка сама выбирает, кто ей больше по душе.

— Никому я ничего не обещала и ни с кем я никуда не пойду.

Вот шибко умные, теперь женихаться вздумали! Только этого мне еще не хватало! Пятнашку содрали, а теперь можно и в любовь поиграть, как будто я им чем-то обязана. Со стороны можно подумать, что они мне все забесплатно сделали. Да еще каждый в костюм нарядился! К пятнашке можно еще семерку смело приплюсовать. Какая, к черту, любовь!

Ситуацию спас Славик. Он предложил всем посмотреть на часы. Переливать из пустого в порожнее было некогда.

— Я пойду вниз, проверю, чтобы все было чисто. Посмотрю, какие во дворе тачки стоят.

Через десять минут Славик вернулся. Выглядел он немного посвежевшим.

— Ни фига у вас здесь дыму! На улице так свежо. Я вышел, у меня чуть голова не закружилась. Короче, во дворе все спокойно. В доме во всех окнах темно. Только на втором этаже свет на кухне горит.

— Там коммуналка. Чего они не спят, непонятно, — пожала я плечами.

— Во дворе подозрительных машин никаких, одни ночевщики. Я нашу тачку прямо к подъезду подогнал. И еще, около первого подъезда стоит грузовик, в нем спит мужик.

— Ты точно проверил, что он спит? — спросил маленький.

— Да, я ему в окно постучал, хотел спички попросить, он даже глаза не открыл. У него номера витебские, притомился парниша ехать и отключился. Сейчас начало пятого — самый крепкий сон у людей.

— Вот мой телефон. — Я протянула листочек Славику. — Ябуду сидеть как на иголках, позвони обязательно и скажи всего два слова: «Все нормально». Я хочу знать, что все обошлось.

Славик свернул листочек и аккуратно положил в карман коллекционного пиджака, который еще вчера принадлежал моему мужу.

— И еще, у него внешность запоминающаяся… — начала было я.

— Господи, какая там внешность! — возмутился маленький. — Рожа страшенная такая! Не переживай, я его в лесу так отделаю, что даже если найдут, никто не узнает! Из рожи сделаю месиво! И брюхо ему вспорю, чтобы все кишки наружу вылезли.

После этих слов он посмотрел на меня как герой, наверное, подумал, что произвел на меня незабываемое впечатление.

— Куда вы его хотите отвезти? — спросила я у Славика.

— Посмотрим, да тебе это и не нужно знать. Скорее всего, сейчас прямиком на МКАД, а оттуда в лес, потом грузило ему на шею и в Москву-реку.

— Ты карманы все прошмонала, чтобы никаких документов не было? Даже если всплывет, пойдет по делу как неопознанный, — нервно закурил Славик. — Такие дела от бесперспективности быстро закрывают. А ты всю квартиру вымой, а дальше сама выкручивайся, когда его спрашивать будут. Тебя учить не надо. И на будущее: впредь смотри теперь, за кого выходишь замуж. Из одного хомута сразу в другой не лезь. Будь внимательна. И еще, если понадобимся, найдешь через Борьку. Может, захочешь следующего мужа заказать, обращайся, всегда рады. С тобой приятно работать. Постоянным клиентам у нас скидка десять процентов.

— Думаю, что больше не понадобитесь. Замуж меня теперь на аркане не затащишь.

— Так, пора. — Мужик посмотрел на часы, и мы отправились в спальню.

Я в последний раз взглянула на тело горячо любимого супруга — мне по-прежнему не верилось, что он мертв. Подошла к комоду, выдвинула один из ящиков. На пол посыпались искусственные пенисы, электрические вагины, сдутые резиновые куклы, цепи, плетки. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы отыскать в этой груде барахла самый большой и толстый член.

— На, засунь ему в жопу, только смажь предварительно, а то он по диаметру очень большой! — Я протянула его маленькому.

После этого я стала пинать труп. У меня началась истерика.

— На, получай, сука!!! — орала я.

Славик схватил меня в охапку, заткнул рот ладонью и вытолкал в холл.

— А ты не смей ко мне прикасаться, у тебя руки по локоть в крови. — Я ударила Славика по лицу.

Он подошел к стойке бара, налил полстакана водки и протянул мне.

— На, выпей. Отпустит.

Я выпила залпом, не закусывая, резко откинув голову.

— Ну что, пора. Славик, иди вниз, жди нас во дворе. Стой на атасе у подъезда. Да брось ты ее, что ты с ней возишься? У баб всегда истерика. Пройдет… — сказал мужик, изрядно нервничая.

Славик отправился вниз. Мужик на пару с маленьким завернули тело в одеяло, взяли с двух сторон и потащили к выходу.

— Тяжелый, гад! Раскормила, — застонал мужик.

— Проверь после нас следы крови в подъезде, — буркнул с искаженным лицом маленький.

— Спасибо, что хоть труп мне не оставили, — сказала я им на прощание.

— Девочка, мы все делаем чисто и как положено. Перед тобой же не шпана какая-нибудь, а серьезные люди. Возьми себя в руки и не расслабляйся.

Входная дверь с грохотом захлопнулась, и я побежала к окну. Первое, что меня поразило, это то, что труп положили в багажник. Непонятно, куда они денут тело, если нарвутся на ментов? Каким образом собираются скинуть труп? Ладно, им виднее. Через пару минут машина отъехала. Так, надо пойти проверить подъезд. Боже мой, без двадцати пять, что же я сижу! Взяв тряпку, я вышла из квартиры. В подъезде тихо, ни звука. Весь лестничный проем забрызган кровью. Я спустилась ниже, капли крови тянулись до первого этажа. Молодцы! Мне еще кровь за ними убирай! Умники, ничего не скажешь…

Быстрыми движениями я стала вытирать кровавые следы. Вдруг за спиной послышалось чье-то дыхание. На площадке стоял удивленный сосед с кавказером и внимательно наблюдал за моими действиями. Проклятые собачники! И чего им не спится!

Он подозрительно посмотрел на меня и тихо спросил:

— Ты чего, Янка, полы, что ли, моешь?

— Вышел с собакой гулять, так топай! И не суй свой нос куда не следует, а то прищемлю. Пошел вон, что уставился! Или увидел что-нибудь?! Уборщицей по ночам работаю, подъезд мою. Не отвлекай меня, работы невпроворот, еще целый проем мыть. Да, чуть не забыла, если кому проговоришься, что я здесь подъезды генералю, останешься без языка и без кавказера! Я баба шальная, ни перед чем не остановлюсь! Ты меня знаешь! У меня горячо любимой собаки и слишком болтливого языка нет, поэтому терять мне нечего!

Ошарашенный сосед, не сказав ни слова, вышел из подъезда. Вот это влипла! Удружили, профессионалы хреновы, весь подъезд кровью загадили, а мне теперь выкручивайся! Я домыла лестницу и поднялась к себе. В принципе этот сосед-алкаш вроде пугливый. Хоть бы он держал язык за зубами!

Квартира была вся в дыму. Когда эта гарь выветрится?! Кругом окурки, пустые бутылки, грязная посуда, перья и сладковатый запах. Какая-то странная вонь. Наверное, так пахнет кровь. Обессиленная, я зашла в спальню мужа. Жалюзи, кровать, ковер — все залито кровью.

Боже мой, сколько крови вмещает в себя человеческий организм!

В спальне мне стало не по себе. На столе по-прежнему стояла фотография улыбающегося мужа. Я пулей кинулась к бару, налила полный стакан текилы и упала на пол. Перед глазами все плыло. Откуда-то появился мой муж, подошел, лег рядом и стал гладить меня по голове.

— Пошел вон, ты же мертв! Я убила тебя, не смей прикасаться ко мне!

Но он молчал, в его глазах стояли слезы.

— Ты что, умеешь плакать?! Никогда не видела, чтобы ты плакал.

Боже мой, что это? Неужели я была права — он бессмертный. А может, это видение, ведь он молчит? Наверное, его душа осталась здесь и теперь будет мучить меня каждую ночь. А может, я просто схожу с ума?! Я попыталась встать, но тело не слушалось меня, хотела закричать, но голос куда-то пропал. Муж полез в карман и протянул мне два авиабилета на Канары. У меня проступила испарина, учащенно забилось сердце. Какие, к черту, Канары! Ты пришел, чтобы забрать меня с собой, сукин ты сын, не захотел улетать один! Ненавижу! Я закрыла глаза и отключилась. Сквозь глубокий сон я слышала назойливые телефонные звонки. Я была уверена, что это названивал мой супруг. Мне хотелось встать и наговорить ему кучу гадостей, но совершенно не было сил. Мне никак не удавалось проснуться. Будь ты проклят! Откуда ты звонишь?

Неужели в Москве-реке есть телефон или ты прихватил с собой на дно свой мобильный?

Глава 7

Я с трудом продрала глаза. Жутко раскалывалась голова. На часах ровно три. Сколько же я проспала? Целую вечность. Аможет, вовсе и не спала, а потеряла сознание.

Даже не помню, как отключилась. На Поклонке полно народу. Я отправилась на кухню сварить кофе. Интересно, что там с моими новыми друзьями, как они доехали, а вдруг их тормознули? Если они попались в лапы милиции, то моего мужа уже можно искать в морге. Так, а вдруг они раскололись? Значит, ко мне скоро пожалуют менты. Пусть докажут, что я в этом принимала участие! Скажу, ворвались, меня скрутили, мужа куда-то уволокли. Скорее всего, это связано с бизнесом.

Ведь тысячи случаев, когда коммерсантов находят убитыми. Менты сразу делают ставку на бизнес, мол, конкуренты или крышевые, и даже никому не придет в голову, что их заказывают собственные жены. Так устроена жизнь — выживает сильнейший. Эти пузатые кобельки со временем начинают забывать о своем тяжелом восхождении. Им кажется, что они родились прямо в джипе с пачкой купюр вместо памперса, а вместо соски — сотовый телефон. Они становятся невыносимыми и неуправляемыми. Обиженная женщина страшнее змеи! Кусает всего раз, и укус этот смертельный! Да простит нас бог, но мы, жены, лучшие лекари. Нам вполне по силам вылечить болезнь своих новорусских мужей, а страдают они, как правило, манией величия, или, проще говоря, болезнью Наполеона.

Выпив чашечку кофе и выкурив сигарету, я почувствовала себя немного лучше. Мои раздумья прервал телефонный звонок. Мне опять показалось, что звонит убитый муж. «Не вздумай брать трубку, — сказала я себе. — Сука, когда он от меня отцепится! По-моему, я медленно схожу с ума!» — Я со злостью дернула телефонный шнур.

Вдруг кто-то настойчиво зазвонил в дверь. От страха у меня закололо сердце. Милиция. Конечно, а кто же еще! Попались, и меня решили следом за собой потянуть, чтобы скучно не было. В подъезде была установлена видеокамера. Я вышла в коридор и включила монитор. На экране показалась обеспокоенная Любка с хозяйственной сумкой. Увидев меня, она присвистнула:

— Господи, на кого ты похожа?! Тебе можно смело давать главную роль в фильме ужасов!

— Люб, я сейчас ничего не понимаю. Вчера убили Юрку, я сама видела. Под утро его увезли. В карманах было пусто, Славик проверял. Мобильного при нем точно не было. А он мне сегодня все утро звонит — откуда, не пойму…

— Что ты такое несешь? Яна, на тебя все это сильно подействовало, ты не в себе. Ты больна. Он мертв, его нет. Как он тебе позвонит?! Подумай. Приди в себя.

Любка прошлась по комнатам. Видок у нее был еще тот.

— Дела! Я предвидела такой исход. — Покачав головой, она притащила из коридора свою сумку.

— Что там у тебя? — настороженно поинтересовалась я.

— Да ничего особенного, я вчера моющих средств накупила. Знала, что будешь не в состоянии убрать за этим гадом. Сейчас все отмоем, а затем Регину помянем, ей сегодня два года. Хотела в Крестцы рвануть, но ради такого дела осталась. Потом съездим. А уборки здесь немерено. Паленым воняет, ужас! Всю ночь не спала, думала, переживала. Дозвониться до тебя невозможно. — Она с укоризной посмотрела на выдернутый телефонный шнур. Рядом валялся отключенный мобильный. Любка включила телефон.

Я легла на диван и молча уставилась в потолок, а Любка принялась за уборку. Через полчаса бестолкового лежания мне стало немного легче. Если до сих пор, а уже вечер, не объявилась милиция, значит, все прошло нормально. Присоединившись к Любке, я стала отмывать въевшуюся кровь.

— Что делать с ковром?

— Попробуем вот этим порошком. — Любка полезла в свою сумку.

— Ничего ты затарилась! Предусмотрительная.

Кто-то настойчиво позвонил в дверь. Мы замерли.

— Это менты, — еле выдавила я. — Профессионалы сработали чисто, сдали меня с потрохами.

У Любки округлились глаза, в них читался ужас. Я на цыпочках вышла в коридор и включила монитор. Любка кралась следом. Кто бы мог подумать, я не верила своим глазам: на лестничной клетке пританцовывал Руслан. Какого черта ему здесь надо?

— Кто это? — еле слышно спросила перепуганная Любка.

— Одного старого знакомого ветром занесло, давай запустим, хоть я уже заранее знаю, что он мне споет.

Я отворила дверь. Перепуганный Руслан уставился на меня, словно перед ним стояло привидение.

— Заходи, если пришел. Силикон, протеин, только не вздумай мне читать мораль. Люба, налей ему выпить. Человек издалека приперся, из Отрадного.

— Яна, ты только скажи мне, я успел или опоздал?

— Милый, ты вовремя. — Я протянула ему бокал виски.

— Девчонки! Какой у вас бардак. Значит, это все-таки произошло…

— Ты не причитай, а лучше бери тряпку и за работу. Нам как раз подмога нужна, — зло буркнула Любка.

Через пару часов квартира приняла более-менее приличный вид. Ковер Руслан оттащил в ванную и замочил.

Любка нажарила картошки и сделала салат. Я успокоилась и позвала всех за стол.

— Интересно, а он перед смертью что подумал — грабители ворвались или что я киллера наняла? Понял ли он, что это я все подстроила?

— Да какая тебе разница, что он думал? Главное, нет больше этого ублюдка. Молодец, Янка, сильная ты, выдержала. Ябоялась за тебя, что не сможешь, сломаешься. — И Любка разлила по бокалам виски.

— Хата у тебя — закачаешься, — захмелел Руслан. — Только бы ты, Янка, больше голову не теряла. Я противник всякого насилия. Все, что ты натворила, не одобрял и не одобрю никогда. Сейчас возьми себя в руки и займись модельным бизнесом.

Зазвонил телефон. Меня вновь затрясло мелкой дрожью.

— Что глаза вытаращила? — разозлилась Любка. — В Москве-реке телефоны не плавают, не муженек твой, не переживай. Возьми трубку и отвечай нормальным голосом, как будто ничего не случилось.

Оказалось, это звонил Славик.

— Привет. До тебя невозможно дозвониться.

— Я не брала трубку.

— Я так и подумал. Все нормально, Яна, не переживай. Да, совсем забыл, у меня в кармане лежат ключи от твоей квартиры. Впопыхах забыл вернуть.

— У меня тоже есть одна вещь, которую я должна тебе отдать. — Взгляд мой упал на камин, рядом с которым лежала железная кувалда — именно ею, по моим подсчетам, колотили моего супруга. — Давай сегодня, часиков в одиннадцать.

— Идет, только подниматься не хочу, спустись ровно в одиннадцать. Пока. — В трубке послышались гудки.

— Все прошло нормально, — повернулась я к гостям. — Все в порядке. Давайте выпьем за это, ребята.

— Теперь ты не только красива, но и богата. У меня больше нет никаких шансов. Но знай, я всегда к твоим услугам, как преданная собачонка. — Руслан задумчиво поднял бокал.

— Спасибо тебе за все. Ты мой добрый старый друг.

Через пару часов я стала выпроваживать гостей.

— Завтра созвонимся. За меня не переживайте.

— Ян, ты в таком состоянии, тебе нельзя одной, давай я останусь до утра. Если ты думаешь, что с той девушкой было серьезно, то глубоко ошибаешься, я просто ее фотографировал.

— Боже мой, Руслан, только не это. Я хочу побыть одна. Мне сейчас никто не нужен. Если ты понадобишься, то я обязательно тебя найду. На крайний случай телефон тебе известен.

Когда дверь закрылась, мне стало жутко. Квартира напоминала склеп. Темно. Нужно включить свет. И все же радовало какое-то непонятное ощущение свободы.

Я надела костюм, подаренный накануне мужем. До одиннадцати ровно час. Сидеть одной в душной квартире не хотелось. Нужен хотя бы глоток свежего воздуха. Я пристально посмотрела на входную дверь. Ключи у Славика. Друзья друзьями, но завтра необходимо позвонить на фирму, чтобы поменяли все замки. Дубликаты они уже явно сделали. С такими лучше не шутить. Ночью эти товарищи прошмонали все комнаты, заприметили, где что лежит, а теперь захотят трясонуть. Нужно подстраховаться. Завтра сменю замки и поставлю квартиру на сигнализацию. Устрою ребятам небольшой обломчик. Я подошла к камину, подняла небольшую, но тяжелую кувалду и аккуратно положила ее в пакет. До встречи ровно час. Посижу на Поклонке, подышу кислородом.

Я закрыла ключом дверь. Навстречу мне поднимался по лестнице сосед с кавказером. Только этого мне еще не хватало! Заведут собак и шарахаются с ними с утра до вечера. Сами себе создают лишнюю суету.

Сосед опустил глаза, делая вид, что он меня не знает. Молодец, все понимает с полуслова. Я случайно выронила пакет с тяжелой кувалдой прямо ему на ногу. Он подскочил и истошно заорал на весь подъезд. Его и без того красное лицо побагровело. Он запрыгал на одной ноге, выкрикивая в мой адрес не самые пристойные слова. Псина забилась в угол и жалобно заскулила. Дверь коммуналки открылась. На лестничную площадку вышла удивленная женщина.

— Что у вас тут происходит? — протараторила она.

— Все нормально, тетя Ханна. Сосед на меня засмотрелся и упал с лестницы. Сколько раз ему говорила, не пяль свои шаловливые глазки. Да нет же, так и норовит взглядом под юбку залезть.

Соседка громко рассмеялась.

— Смотри, Юрка узнает, с тебя три шкуры спустит. — И она лукаво помахала одуревшему соседу кулачком. — Ладно, дело молодое, нехитрое. Не буду мешать. Сами разберетесь. Мой сам на Янку заглядывается. — Улыбнувшись, она закрыла дверь.

Вид у соседа, прямо скажем, был самый что ни на есть грозный.

— Ты мне ногу сломала, зараза. — Он открыл пакет и стал рассматривать кувалду.

— Не твое, не трогай. Ни хрена не будет с твоей ногой. Видишь, на ночь глядя на улицу иду. Время позднее, у меня собаки нет, поэтому приходится орудие защиты брать. Сейчас на улице бандитов до хрена шарахается. А я женщина слабая, беззащитная, но за себя всегда постоять могу. Это она тебе на ногу упала, — и я небрежно кивнула на кувалду, — а вот если случайно по голове тюкнуть, то можно череп проломить. Мозги по всему подъезду разлетятся. Ты меня понял? — Я открыла кошелек и достала сто рублей. — Это тебе компенсация за ушибленную ногу, на бутылку, в общем. Выпей за свое здоровье. Дай бог, выздоровеешь!

Сосед молча взял протянутую купюру и похромал к себе. Надо же было выронить пакет! Представляю, как ему было больно! Кувалда-то тяжелая.

На Поклонной горе фирма «Филлипс» устроила народное гулянье. На открытой сцене кто-то пел. Молодежь ликовала. Люди более старшего возраста сидели на лавочках у фонтанов. Я шла мимо танцующих пар и улыбалась. В руках тяжелый пакет с кувалдой.

Беззаботные танцующие девчонки в стиле хиппи. Проколотые носы, татуировка на груди, накокаиненный взгляд, а в карманах шприцы-инсулинки для принятия очередной дозы. Такая молодежь всегда вызывала у меня ассоциацию с липкой, вонючей грязью. Ненавижу дешевок! Девушка всегда должна быть ЛЕДИ, даже если она не богата. Нужно быть Леди в душе. Эти готовы трахнуться за стакан дешевого портвейна, даже не задумываясь. Но ведь женщина женщине рознь. Каждая назначает себе цену сама. Да, я не девственница, но зато знаю цену своей постели. Я люблю богатых, зажравшихся мужичков — это моя слабость!

Да, я отдавала себя множество раз. Но отдавала за машину, шубу, бриллианты, за победу на конкурсе красоты. С самого начала я назначила себе дорогую цену и никогда не снижала планку. Всегда презирала баб, у которых нет и никогда не было этой планки. У некоторых она опущена настолько, что мужики перешагивают через нее, не разуваясь, прямо в обуви. А потом начинаются слезы, мол, он попользовался мной и пошел дальше, не захотев задержаться в моей жизни ни на минуту. А кто же, спрашивается, виноват? Ты сама так поставила себя!

Сев на лавочку, я положила рядом пакет с кувалдой и достала сигарету. За прошедшую ночь я, наверное, постарела лет на десять. Никогда бы не подумала, что смогу убить человека. Оказывается, это совсем не трудно. Были бы деньги! Странно все-таки: когда человек живой, он полон амбиций и идей, а когда его нет, все это умирает вместе с ним.

Рядом на лавочке сидела молодая парочка. Они и представить себе не могли, что рядом с ними курит девушка, которая сегодня ночью убила своего мужа. Кто бы мог подумать — я убийца! От таких мыслей мне стало тяжело дышать. Чтобы успокоиться, я начала разглядывать припаркованные на стоянке автомобили. Завтра буду ездить на «шестисотом». Сбылась моя мечта! Я знала, что наступит день и час, когда мне придется сесть за руль престижного «мерса». «Восьмерку» подарю Любке, прямо завтра. Она почти новая, этого года. Я-то езжу на ней всего несколько месяцев. Любке понравится.

Взгляд мой приковал «шевроле-тахо» черного цвета. Классная тачка. Кожаный салон, бортовые компьютеры. У такой тачки объем двигателя 5,7 литра. Стоит она прилично. У меня даже сердце учащенно забилось.

Я внимательно пригляделась — кто бы мог подумать: из тачки вышел Марик, тот самый, с которым меня свела судьба в забытых богом Крестцах. Он открыл заднюю дверцу машины и помог выбраться дамочке лет тридцати, а затем еще одной такого же возраста. За ними вышел незнакомый мне бритоголовый мордоворот. Они распределились по парам, взялись за руки и отправились гулять на Поклонную гору.

Какая идиллия! А я думала, что он может приехать в Крестцы в надежде увидеть меня, ведь вчера у Регины были поминки. Я надеялась, что он запомнит это число, а ему это вовсе и не надо. Притащился на Поклонку с бабами погулять. Что это он на тачку подешевле пересел? С деньгами похуже стало? Сердце мое застучало с такой силой, что запросто могло бы выпрыгнуть из груди. Вот бы с ним встретиться! А вдруг это их жены? Ну и что, я же не в постель его приглашаю.

Я взяла пакет с кувалдой и отправилась вслед за ними.

Срезала угол и вышла им навстречу. Сердце билось все сильнее и сильнее. Выгляжу-то я, в общем, неплохо. Только глаза немного уставшие и покрасневшие от слез.

Марик сразу меня увидел. Не заметить меня было невозможно. Я шла в кроваво-красном костюме от Армани, обтянувшем мою тонкую талию, плавно покачивая бедрами. Поравнявшись со мной, он протянул мне руки.

— Яна, глазам не верю. Ты еще больше похорошела. Ровно год, как мы не виделись. Каким ветром тебя занесло? Одна, в таком виде и без охраны.

— Я здесь живу. Вон в том доме, а вот как тебя сюда занесло?

— Да так, по делам приехал. — Видно было, что Марик нервничал.

— Хорошенькие у тебя дела, — взглянула я на его спутниц.

— Марк, пойдем, мы же собирались в шашлычную, — капризно надула губы одна из дам и потянула его за руку.

Вот нашлась самая умная! Я тащилась через всю площадь, чтобы вот так с ним расстаться! Никогда! Мне ничего не оставалось сделать, как уронить ей на ногу пакет с кувалдой. Должно быть больно, на соседе проверено!

Дама истошно заголосила. На ее визг тут же обернулись мирно гуляющие парочки и с любопытством стали ждать, что же произойдет дальше. Я в упор посмотрела на Марика, но его взгляд не выражал ничего, кроме жуткого беспокойства.

— Извини, я не хотела, так получилось, — мило улыбнулась я орущей женщине и подняла пакет с кувалдой.

— Что в пакете? — спросил очумевший от крика Марик, ему никак не удавалось успокоить свою подругу.

— Да так, ничего особенного, обычная кувалда. — Я достала из пакета орудие и покрутила им перед носом у Марика.

Его глаза расширились еще больше.

— Я не знаю, кто она тебе — подруга или жена, но ты бы заставил ее замолчать. Видишь, на нас уже патруль смотрит, сейчас документы проверят. Не знаю, как тебе, а мне бы не хотелось объяснять милиции, почему это я разгуливаю здесь с кувалдой. Сделай одолжение, угомони ее, не осложняй мне жизнь.

Марик затряс свою спутницу за плечи, и она наконец-то утихомирилась.

— Марк, ну у тебя и знакомые! Она же психованная! Ты видел, что у нее в пакете?! — злобно прошипела горластая, глядя на меня с ненавистью. — Она специально мне ее на ногу кинула!

Второй мордоворот от души веселился, наблюдая за происходящим. От смеха его глаза были полны слез.

Я посмотрела на подругу Марика и четко произнесла:

— Во-первых, я тебя не оскорбляла, во-вторых, много чести, чтобы я специально что-то сделала для тебя. Меня никогда не привлекали короткие ноги в форме колеса, а в-третьих, тебе уже было сказано: «Извини».

Вы бы видели, каким уничтожающим взглядом она меня пронзила! Опустив глаза, я пришла в замешательство. У этой крайне неприятной особы сильно опухла нога, а из щиколотки сочилась кровь. Да, мой сосед оказался покрепче!

Марик был совершенно растерян, и ему ничего не оставалось, как вытащить из кармана белоснежный платок и приложить его к ране.

— Скверно получилось, — произнесла я. — Здесь нет медпункта. Мой дом находится рядом, у меня есть вата, йод и бинт. Могу оказать первую медицинскую помощь.

— Да, конечно, девочки, не надо ругаться. Я уверен, это произошло случайно.

— Пусть девушки подождут тебя в машине, а мы поднимемся ко мне и возьмем все необходимое. — Я пристально посмотрела на него.

Кажется, эта мысль привела его в восторг.

— Марк, может, я пойду с девчонкой? — Мордоворот лукаво подмигнул мне.

Вот шустрый, только этого мне не хватало. Наивный! Да такого я даже на порог квартиры не пущу. Умник!

— Нет, нет. Я сам, — перепугался Марик.

Пожав плечами, мордоворот отправился за машиной, чтобы подогнать ее поближе к этой хромой, а мы с Мариком отправились ко мне домой, договорившись, что через несколько минут все встретимся у моего подъезда. Как только мы с Мариком остались одни, он крепко сжал мою руку и громко засмеялся:

— Зачем ты это сделала?

— Иначе ты бы уже ел шашлыки, даже не вспомнив обо мне. — Я уловила его волнение. Он явно нервничал. Это мне только на руку. — Марик, я опаздываю, время — одиннадцать. Твоей подруге все равно, когда делать перевязку. Такой мужчина, как ты, стоит того, чтобы изрядно из-за него поволноваться. У моего дома меня ждет машина. Я быстро, только отдам кувалду и обратно. Это не моя кувалда. Я брала ее напрокат, знала, что обязательно тебя встречу.

Марик, по-моему, вообще не понимал, что происходит. Япосадила его на лавочке у подъезда. Меня уже поджидал в машине Славик. Рядом с ним сидел маленький.

— Привет! — Я устроилась на заднем сиденье и закурила.

— Держи. — Славик протянул мне ключи от квартиры.

— А это ты забыл. — Я вытащила кувалду.

Славик, засмеявшись, сунул ее под переднее сиденье.

— Это на случай, если гаишники остановят, — подметила я.

— Точно. Я звонил тебе сегодня все утро, а потом понял, что ты отключила телефон. Мы доехали без происшествий. Подвесили ему груз на шею и — в реку. Всплыть не должен.

— Я, как обещал, вспорол ему брюхо, а морду так разворотил, что никто не опознает, — встрял маленький.

— А где вы его скинули?

— Как на Каширское шоссе поворачивать, перед мостом на МКАД. Мост над Москвой-рекой стоит. Вот в этом самом месте мы его, если можно так выразиться, похоронили.

— Все обошлось. Неужели все закончилось?!

— Да, только он грязный оказался. Весь багажник нам измазюкал. Я его сегодня весь день отмывал, и безрезультатно. Короче, тачка засахачена, — разошелся маленький.

— Не поняла вас, мальчики, — посмотрела я на маленького. — Ты мне что, намекаешь, чтобы я за грязь доплатила?! Хрен тебе, а не доплата. Сдай костюм, который я тебе отвалила, и почисть салон. На тебе он все равно сидит, как на корове седло. Дешевым мужикам никогда не шли дорогие вещи.

— Славик, что она несет, в натуре. Я ее щас вырублю! — рассвирепел маленький. — Ни хрена она борзая, оказывается. Никаких денег нам больше не надо. Коза!

— А даже если бы и надо, фиг получишь!

— Вот зараза, — не мог успокоиться маленький. — Я ее хотел в ресторан пригласить, в ночной клуб, а теперь больше знать не желаю.

— Именно это я и мечтала от тебя услышать. У меня никогда не было мужчин ниже меня на целую голову, да думаю, что и не будет.

— Ладно, хватит вам, — не выдержал Славик. — Да отмоем мы багажник. Ты просто неправильно его поняла, Янка.

— Не думаю. — Я выбросила сигарету в окно.

— Ты же что-то хотел сказать Янке? — Славик посмотрел на маленького.

— Ладно, забыли, — подмигнул мне этот пренеприятнейший тип. — В общем, Яна, мы открываем фирму досуга. Я вчера у тебя видел кучу разных побрякушек сексуального плана. Тебе они, по всей видимости, без надобности, а нам ой как нужны. Мы их хотели у тебя позаимствовать.

— Эти побрякушки, между прочим, куплены в секс-шопах и стоят уйму денег.

— Да нет, я просто хотел узнать, нужны они тебе или нет?

— Хорошо, я завтра завезу их Любке в сауну, а Славик заберет. А сейчас мне некогда. Славик, выйди из машины, мне надо тебе пару слов сказать.

Маленький скорчил недовольную физиономию и отвернулся. А мы со Славиком вышли. Я посмотрела на подъезд. Марик встал с лавочки и направился ко мне. Я махнула рукой, мол, сядь на место. Он в недоумении попятился и сел на лавочку.

— Кто это? — Славик закурил сигарету.

— Один знакомый.

— Не рано ли? Сутки только прошли.

— Может быть, — задумчиво произнесла я. — А может быть, и нет. Славик, спасибо тебе за все. Ты настоящий друг. — Я пожала ему руку. — Короче, все эти сексуальные причиндалы я передам завтра Любке. И еще, Славик, я имела дело только с тобой и знаю только тебя. Этих двоих я не знаю и знать не хочу. У меня к тебе просьба: я была бы очень признательна, если бы ты оградил меня от звонков с приглашениями в кабак или куда-нибудь еще. Ни тот ни другой мне не нужны ни в качестве женихов, ни в качестве мужей. Ты понял, о чем я?

Славик задумчиво посмотрел на меня.

— Я думаю, ты понял, что я не только красивая баба, но и умная. Так вот, если через эти ухаживания вы захотели меня кинуть, то этот номер не прокатит. Ключи можешь оставить себе, замки я уже поменяла. Квартира на сигнализации, и если, не дай бог, кто-нибудь захочет в нее залезть, то мне уже заранее известны имена этих грабителей. А как поступать дальше, я решу сама.

— Можешь не переживать, — улыбнулся Славик.

— Хотелось бы. И еще. А почему, собственно, ты меня никуда не приглашаешь? Меня это даже как-то задевает.

— Ну, во-первых, ты не пойдешь, а во-вторых, я не свободен. У меня есть девушка, с которой я живу. А ты, по моим меркам, баба неглупая, никаких дел интимного плана с нашим братом иметь не будешь. Не переживай, ты красивая, а теперь еще и богатая. Мужики на тебя клюют. А сейчас так вообще отбоя не будет. Смотри в оба. Но одно успокаивает. Никто не знает, что с тобой опасно связываться, ведь ты сущая стерва. Сатана в юбке. — Славик засмеялся и похлопал меня по плечу.

Тут прямо к подъезду подкатил «шевроле-тахо». Из окошка высунулся мордоворот и наглым образом оглядел Славика с ног до головы.

— Не понял, а Марк где? — спросил он, тряхнув своей бритой головой.

— На лавочке.

— На какой еще лавочке?

— На деревянной. По-моему, из сосны.

У мордоворота исказилось лицо так, словно кувалдой досталось не их с Мариком спутнице, а ему по голове. Дабы не усугублять ситуацию, зная наперед, что у таких людей туговато с чувством юмора, я мило улыбнулась и лукаво сказала: «Сейчас приведу. Не переживай». Мордоворот с явным облегчением достал сигарету и стал по-хамски меня разглядывать. Из «девятки» высунулся маленький и жестом позвал Славика.

— Ну ладно, пока. Еще раз спасибо тебе. — И я поцеловала Славика в щеку.

Он грустно улыбнулся, посмотрел на мордоворота и сел в машину.

Марик, наверное, устал наблюдать за нами со стороны. Увидев, как я поцеловала Славика, он соскочил с лавки и направился ко мне. Я пошла ему навстречу.

— Там уже за тобой приехали. Извини, мне пришлось задержаться. — Марк внимательно посмотрел на отъезжающую «девятку».

— Кто это?

— Знакомые за кувалдой приезжали. Я же тебе говорила.

— Ну что там у вас? — спросил скучающий мордоворот у Марика.

— Мы еще не ходили, сейчас принесем. — Марик взял у мордоворота сигарету.

— Что же вы делали столько времени? — спросил тот в недоумении.

С заднего сиденья выглядывали недовольные подруги. Эти жалкие курицы пытались испепелить меня презрительными взглядами.

Мы зашли в подъезд. Ну надо же такому случиться! Навстречу нам спускался мой несчастный сосед. Нога его была перевязана. Он испуганно посмотрел на меня и пробормотал:

— Ну что ты, Яна, так на меня смотришь? Иду в ларек, за бутылкой, ногу лечить буду. — От него пахло спиртным, значит, уже за второй бежит. Он подозрительно покосился на Марка, а затем добавил: — Ян, а ты сегодня моешь?

— Что мою? — не поняла я.

— Ну, подъезд.

Он что, дурак, и в самом деле поверил, что я мою подъезды? Или прикидывается?! А смелый, наверное, такой, потому что один пузырь уже засадил. Надо его на место поставить, а то он болтливый шибко стал.

— Тебе, я смотрю, неймется никак? Много знать хочешь. Любопытной Варваре что сделали, помнишь или забыл?..

— Ян, — перебил он меня, — молчу. Слышишь, молчу, как мышь.

С этими словами он пулей выскочил из подъезда, забыв про хромую ногу. Марик с бешеной силой сжал мою руку, так что мне пришлось взвыть от дикой боли.

— Я никогда еще не встречал такой авантюристки, как ты! Соседу, я смотрю, тоже кувалдой, взятой напрокат, досталось. — Взгляд его прилип к моей тяжело вздымающейся груди.

— Прежде чем перебить ноги твоей подруге, мне пришлось испробовать орудие на соседе.

— Да, я вижу, ты изрядно запугала этого парня, хотя с твоей хваткой можно запугать кого хочешь!

Мы вошли в квартиру. На пороге в лицо мне опять ударил запах смерти, а может быть, это было самовнушение. Стало как-то не по себе.

Захлопнув входную дверь, мы с Мариком набросились друг на друга. Я почувствовала дикое желание зовущей плоти! Немудрено, я черт знает сколько времени не видела нормального мужчины. Марк жадно целовал меня в губы, а я отвечала ему еще более страстными поцелуями. Я чувствовала огромную силу в его штанах, а он совершенно потерял контроль над собой. Эту страстную сцену нарушил звонок в дверь. Я резко оттолкнула Марика от себя:

— Это за тобой. Твоя женщина устала ждать.

— Как она узнала номер квартиры? Яна, боже мой, я так жутко хочу тебя!

— Нет, Марк, тебе пора. — С этими словами я открыла дверь, даже не включив видеокамеру.

На пороге стояла соседка с нижнего этажа.

— Яночка, а Юра дома? — спросила она, глядя в глубь квартиры. Марка она не могла не заметить.

— Нет. Мы развелись. Он живет в другой квартире, с другой женщиной. — Меня затрясло мелкой дрожью, еще минуту назад владевшее мной сексуальное желание тут же погасло.

— Извини, я не знала. Просто он обещал мою племянницу на работу устроить. — Соседка подозрительно разглядывала моего гостя.

— Вы знаете, — немного успокоилась я, — мой бывший супруг много чего кому обещал. А я, к сожалению, ничем не могу вам помочь. — Мне пришлось резко захлопнуть дверь, не дожидаясь дальнейших расспросов.

Любопытная карга! Наверное, увидела в окно, как я зашла в подъезд с посторонним мужчиной, и сразу прибежала узнать, в чем дело. А с другой стороны, может, и неплохо, что она пришла именно в тот момент, когда я чуть было не потеряла голову. Еще немного, и мы бы согрешили. Хорошо, что дело закончилось только поцелуями. А если что и будет дальше, то только не здесь, не сейчас и не так!

— Ты развелась с мужем? Когда? — Марк поправил галстук от Валентино — классная вещица!

— Сегодня ночью. — На моих глазах появились слезы. — Теперь я свободна, как птица в полете.

— Вы поссорились сегодня ночью? — не понял Марик.

— Нет, я развелась сегодня ночью, — повторила я.

— Знаешь, Янка, ты крайне неординарная личность, поэтому очень многое из того, что ты говоришь, я не понимаю. У тебя муж вроде как крутой?

— Не круче тебя. Ты у нас самый крутой. Бабка Арсенья сказала, что ты питерский вор в законе.

Марик улыбнулся, подошел и нежно меня обнял. Я положила ему голову на плечо и тихо спросила:

— Кто ждет тебя в машине?

— Я развелся, Яна, уже три года прошло, а в машине сидят мой товарищ со своей знакомой и моя подруга. Мы живем вместе уже год. Мы с Серегой приехали по делам, а девчонки Москву посмотреть, — сказал Марк задумчиво.

— Ну что, понравилась девчонкам Москва? — Я уткнулась ему в плечо.

— Не издевайся! Знаешь, все так неожиданно. Я вспоминал тебя, но отгонял эти мысли. А вчера нашел какую-то старую газету, в машине валялась, хотел выкинуть, глянул — а там ты в купальнике! Оказывается, ты у нас знаменитость! Я даже сначала глазам своим не поверил. А сегодня тебя встречаю! Странная ты все-таки девчонка.

— Ладно, хорошего понемногу. Как ни жаль, но тебя ждут. Я и так изрядно обидела твою девушку, а теперь заставляю ее мучиться. Представь, каково ей там сидеть и ждать тебя? Просто мне чертовски хотелось тебя увидеть. Наверное, это оттого, что я не была с нормальным мужчиной два с лишним года. У тебя когда-нибудь было столь продолжительное воздержание?

— А как же муж? — спросил ошарашенный Марик.

— Мой муж не мужчина и никогда им не был. Тебе этого не понять. Увидев тебя еще у бабки Арсеньи, я тебя захотела, но тогда я была замужем. Знаешь, я долго вращалась в модельном бизнесе, а там, как правило, одни педики или извращенцы, мужчин с нормальной ориентацией единицы. А ты нормальный мужик. — Я нервно закурила. — Прости, что доставила тебе столько неприятностей.

Зазвонил телефон. Я подошла и сняла трубку. Звонил Славик.

— Ян, у тебя все нормально? А то, может, возникли какие-то проблемы?

— С чего это вдруг ты беспокоишься? Встревожился из-за машины у моего подъезда? Это мой старый и добрый друг, и вообще, давай с тобой договоримся, что все свои проблемы я буду решать сама. Через тебя слишком дорого!

— Прости. В котором часу мне завтра приехать, чтобы забрать игрушки?

— Я буду у Любки в обед. Подъезжай где-то к часу, не ошибешься.

— Добро. Еще раз извини, больше не буду тебя беспокоить.

В трубке послышались короткие гудки.

— Знакомому надо завтра кое-что отвезти в сауну в спорткомплексе «Локомотив». — Я специально назвала место и время, чтобы дать Марку возможность меня найти.

— Боже мой, Янка, — Марк с ужасом посмотрел на часы, — с тобой все на свете забудешь! У меня деловая «стрелка», из-за которой я приехал в Москву! Я опаздываю! Короче, завтра я буду в двенадцать у твоей сауны.

— Зачем? — лукаво спросила я.

— Потому что хочу увидеть тебя не меньше, чем ты меня.

Марик заспешил к входной двери. Он поцеловал меня на прощание.

— А как же вата, бинт, йод для твоей девушки?

— Какая, к черту, вата, я опаздываю на серьезную «стрелку»! И я уже не хочу никакую девушку, кроме тебя!

С этими словами он вышел за дверь. А я осталась одна в пустой квартире. Здесь, наверное, витает душа моего мужа. Прошли всего сутки, как его нет. Да, мне придется еще встретиться со своим благоверным, но только в аду. Ведь я убийца, а грешники всегда попадают в ад. Я готова к этой встрече! Если я не боялась его живого, то не боюсь и мертвого!

Я налила себе виски и вышла на балкон. Психика моя изрядно расшатана. Главное, выдержать, главное, не сдаться! А эта встреча с Мариком! Он не знает, что целовал женщину, которая сутки назад хладнокровно убила своего мужа. Если бы он знал, что я убийца, то даже не подошел бы ко мне. Я не делаю на эту встречу никаких ставок, мне сейчас не нужны серьезные отношения. Я просто еще не готова к этому! Мне необходимо расслабиться, почувствовать рядом с собой плечо настоящего мужчины.

Вот и все! Провинциалка из Тамбова, девочка-отличница, покорившая Москву, убила своего мужа! Самое страшное, что я нисколько не раскаиваюсь в этом!

Кому стало хуже от его смерти?! Его партнеры по бизнесу подомнут его дело под себя. Никто не заплачет, а я в особенности. Нужно время, и я оправлюсь, смогу все забыть и жить дальше!

Я отправилась в свою спальню и легла на кровать. Свет оставила включенным. Иначе страшно. Покойники не беспокоят живых при свете.

Сама не заметила, как уснула.

Глава 8

Так прошел еще один день моей новой жизни. День, прожитый без человека, ненависть к которому переполняла мое сердце и душу. Страх, боль и ужас не покидали меня. Долгие месяцы мучений, издевательств и гадких извращений! Жизнь на грани суицида — все это осталось позади. Но мое страшное прошлое не отпускало меня, оно засело глубоко в душе. Я не знаю, как в дальнейшем сложится моя жизнь, но то, что произошло, всегда будет тревожить меня и не даст возможности быть счастливой. Это мой крест, моя кара! Страшный образ покойного мужа будет являться мне по ночам. Он будет постоянно присутствовать в моих снах! Жуткое лицо покойника будет преследовать меня всю жизнь. Никто не дает нам права убивать, мы сами выносим приговор, нас заставляет жизнь! Я не прошу прощения у бога, потому что не раскаиваюсь в содеянном.

Убить и не раскаяться! Я где-то слышала эту фразу. И если бы меня можно было вернуть в прошлое, я сделала то же самое. Я бы прошла этот путь от начала и до конца.

Провинциалки не такие простушки и дурочки, как может показаться вначале. Приезжая в Москву, мы всячески стараемся выжить, и если удастся — стать москвичками. Нас называют лимитчицами, но мы не стыдимся этого слова. Слово «лимита» висело на мне тяжким бременем несколько лет, но теперь оно уже не имеет ко мне никакого отношения. Я москвичка и веду себя соответствующим образом. «Сколько лимиты понаехало!» — возмущаюсь и сетую я и имею на это полное право. У нас, бывших провинциалок, а ныне москвичек, слишком острые зубки. Нас никто в этом городе пирогами не встречал, мы всего добились сами.

Выпив кружку горячего и бодрящего кофе, я пошла умываться. Зайдя в ванную, увидела бритвенные принадлежности мужа. Надо убрать все это как можно дальше, чтобы глаза не мозолило! Выкинуть его вещи, чтобы ничто не напоминало о нем. Долой все воспоминания! Да здравствует новая жизнь!

Неожиданно зазвонил телефон.

Звонили с фирмы, спрашивали мужа. К таким звонкам я готова. Ушел к другой женщине, здесь больше не проживает, просьба по этому телефону больше не беспокоить, потому что меня нервирует любое упоминание его имени. Если захотят его искать, то пусть ищут, только без моего участия. Флаг им в руки и барабан на шею! В таких делах можно пожелать только удачи.

Минут через двадцать я уже встречала срочную службу по установке замков любой сложности. Такая оперативность меня порадовала.

Позже я достала парочку больших пакетов и пошла в спальню супруга за сексуальными приспособлениями. Боже мой, чего здесь только не было! Хоть секс-шоп открывай! Обычно, когда хоронят покойника, вместе с ним кладут его любимые вещи, чтобы ему на том свете было не скучно. Жаль, ребята не бросили мешок с этими забавами вместе с ним в реку. Как он там без всего этого барахла?! Я даже не могу представить его без этих атрибутов. Набив пакеты, я села подделывать доверенность на «шестисотый». Нужно произвести впечатление на Марка.

Через пару часов, посетив знакомого нотариуса, я уже летела по московским дорогам на роскошном «мерине». Ощущала я себя королевой. Шикарная женщина должна ездить на подобающей тачке, это ясно как дважды два!

Припарковалась я на Преображенской площади. Здесь еще до замужества я снимала квартиру, а вернее, две комнаты в коммуналке. Наведывалась я сюда крайне редко, когда мне было совсем уж тоскливо и муторно. На первом этаже дома располагался ночной клуб «Аякс», куда мы с Любкой иногда ходили оторваться. Соседи меня не донимали. В двух других комнатах жила пожилая супружеская пара. Наверное, у них были странности, так как они держали пару обезьян и несколько говорящих попугаев. Еще одну комнату занимал молодой парень, мой закадычный друг, правда, виделись мы с ним редко.

Я поднялась на шестой этаж и достала ключи.

В квартире не было ни души. Когда я шла по коридору, говорящий попугай Кеша истошно заорал: «Воры, воры!», не на шутку рассмешив меня. «Это не воры, Кеша, это свои», — постучала я в соседскую дверь, но это не помогло — попугай не унимался. В моих комнатах было чисто. Я не наведывалась сюда около трех месяцев. Сегодня мы приедем с Мариком, и здесь произойдет то, о чем я так давно мечтала.

Я люблю этот дом, эту квартиру. Здесь осталась частичка меня, частичка моего прошлого. Я люблю своих соседей, и они любят меня. Здесь почти как дома, только вот мамочки не хватает, хотя я точно знаю, что никто не ждет меня в далеком Тамбове. Смогла бы я жить с мамой? Нет.

Мы люди разных взглядов и судеб, разных жизненных позиций. Со временем я научилась обходиться без нее и считаю, что лучше не видеть человека, чем постоянно находиться рядом, испытывая неприязнь друг к другу. Когда у меня будет дочка, она прирастет к моему сердцу так крепко, что никакие силы не смогут отнять ее у меня, какой бы она ни была. Для матерей вообще не должно быть плохих детей. Дети не могут быть плохими или хорошими хотя бы потому, что это их дети. А свое, кровное, выношенное под сердцем, не может быть плохим. Это ведь продолжение тебя, только в другом, более современном варианте.

Еще раз осмотрев комнаты, я вышла из квартиры.

Спускаясь по лестнице, встретила Валерку, соседа по коммуналке.

— Янка, это твоя тачка там внизу стоит? — Он был искренне рад, что мы увиделись.

— Моя, я сегодня ночую, — засмеялась я.

— Вот это да! Да ты совсем крутая стала! Прокатишь хоть разок?

— Прокачу, только не сейчас, мне некогда.

Я обошла дом и направилась в ночной клуб, заказала столик на двоих. Зазвонил мобильный. Это была Любка.

— Яна, где тебя черти носят? Как ты думаешь, кто у меня в гостях? В жизни не угадаешь! Марика помнишь? Так вот, он сидит у меня в баре и ждет тебя. С ним еще парочка здоровяков пожаловала. Охранник их как увидел, перепугался и заорал во все горло, мол, Любка, срочно звони крышевым, по-моему, наезд на сауну сейчас будет! Пришли крутые такие, что даже при свете испугаешься, только вот зачем и из какой группировки, непонятно. Я вышла в холл, а там Марк, мы обнялись, как родные, — у охранника сразу от сердца отлегло. Не знаю, зачем ты ему нужна, но при упоминании о тебе у него слюни текут, как у кота мартовского. Так что давай, Янка, крути его. Это твой шанс. Такого на улице не встретишь, а если встретишь, то даже не подойдешь. И насчет прошлой ночи ни слова, держи язык за зубами. С такими откровенничать нельзя, да и вообще забудь, что было, спать спокойнее станешь.

— Хорошо, Любка, еду.

Через пятнадцать минут я уже припарковывала свой «мерин» рядом с тачкой Марка. Машины Славика не наблюдалось. Я взяла два приличных по объему пакета и направилась прямо в бар, так как кабинет Любки был закрыт. В баре сидели Марк, вчерашний мордоворот, еще один такой же, Любка и банщица. При виде Марка сердце мое так учащенно забилось, что я, не заметив порожек, с размаху плюхнулась на пол. Содержимое моих пакетов, естественно, высыпалось наружу. Я сидела в груде резиновых пенисов, вагин, цепей и всевозможных плеток. Марк подбежал ко мне и помог подняться. Нетрудно было уловить его волнение. Вся компания смотрела на меня с неподдельным интересом.

— Сумасшедшая баба, — сказал вчерашний мордоворот, восхищенно глядя на меня. — И на кой черт тебе столько членов?

— Ты сильно ушиблась? — заволновался Марик.

— Нет. — Я посмотрела на Любку. — Отдашь это Славику. — Затем перевела взгляд на Марика: — Знакомые открывают фирму досуга. Вот я и решила подогреть их этими безделушками.

— Да не такие уж это безделушки, — улыбнулся Марик. — А где ты их взяла, если не секрет?

— Да какой там секрет! Дома, где ж еще. — Я села на корточки и начала собирать барахло в пакет.

Марик взял самый большой член и стал его разглядывать.

— Конечно, дома, как же я сразу не додумался. Ничего себе размерчик! — И он положил эту махину сверху.

— У меня такого барахла навалом, на всех хватит. Теперь оно мне без надобности, вот я и решила заняться благотворительностью, организовать, так сказать, фонд помощи начинающей фирме досуга.

Я передала пакеты Любке, и она понесла их к себе в кабинет. Через несколько минут Любка внесла в бар большую резиновую куклу с вращающимся языком и вагиной на электрических батарейках.

— Янка, — покатывалась она со смеху, — я думаю, Славик не обидится, если вот это произведение искусства я оставлю у себя. Буду клиентам напрокат давать, пятьдесят рублей в час. Новая услуга нашей сауны для тех, кому не по карману девочка по вызову, надо будет вписать это в прейскурант цен и услуг.

Мы все дружно рассмеялись. «Я еще никогда не видел более непредсказуемой женщины», — прошептал мне на ушко Марк. Любка подала всем по коктейлю, а я обняла ее за плечи и поцеловала.

— Люб, у меня для тебя подарок. — Я протянула ей ключи от «восьмерки». — Держи, милая, это тебе.

— Что это? — Любка с интересом посмотрела на меня.

— Ключи от моей «восьмерки». Она теперь твоя. Завтра оформим у нотариуса. Новая тачка, хорошая.

— А ты? — Я почувствовала, что еще чуть-чуть, и она заплачет.

— А я на «шестисотом» езжу! — торжественно произнесла я.

— Ну и дела, — сказал вчерашний мордоворот, которого, кажется, звали Сережей. — Марк, ты где таких женщин находишь? И я такую же хочу!

— Это я его нашла, — поправила я мордоворота.

Любка прослезилась и на радостях выставила шампанское. Я подняла бокал и произнесла тост:

— Меня никогда никто не любил, даже собственная мать, и вот впервые я увидела, что обо мне кто-то беспокоится, хочет помочь. Спасибо тебе, Люба, за то, что я наконец-то узнала, что такое дружба. За тебя!

— Ой, Янка, а как же ты сядешь за руль? Ты ведь выпила, — перепугалась Любка.

— А она и не сядет за руль. Мы поедем на моей машине. — Марик подошел ко мне и положил руку на плечо. — Какие у тебя планы?

— Я заказала столик в «Аяксе». Но это вечером, а сейчас можно рвануть в парк Горького.

— Сегодня все будет по-твоему. Едем. У меня свободный день.

Я оставила машину на охраняемой стоянке недалеко от сауны, и мы с Мариком поехали в парк. Я сидела на заднем сиденье, тесно прижавшись к любимому. За рулем сидел незнакомый мне тип, рядом с ним пристроился вчерашний мордоворот. Интересно, до каких пор эти друзья-товарищи будут сопровождать нас? Марк как будто прочитал мои мысли.

— Яна, понимаешь, я необычный человек и мое положение не позволяет появляться без охраны. Короче, меня всегда и везде сопровождают. За рулем — мой охранник. Сергей — мой хороший товарищ, который тоже не имеет возможности оставить меня одного. Обернись. Видишь? За нами едут люди, которым тоже небезразлична моя судьба.

Я обернулась и увидела, что у нас на «хвосте» сидел темно-синий джип «Линкольн-Навигатор». Права была бабка Арсенья — он точно вор в законе.

— Что-то я вчера этого джипа не наблюдала.

— Ребята приехали из Питера только сегодня. Когда нам понадобится, вернее, когда мы останемся вдвоем, нас никто не будет беспокоить, не переживай.

В парке время пролетело быстро. Накатавшись на всех аттракционах, мы отправились в «Аякс». В машине я положила голову на плечо Марика и задремала. «Я уже давно так не проводил время. Так легко и беззаботно. Как ребенок», — тихонько шептал мне на ухо Марк. Я улыбалась сквозь сон.

Посидеть за столиком на двоих нам не удалось, получилось на четверых. Ребята из джипа остались сидеть в машине.

— Я люблю этот клуб, этот дом, — призналась я Марику, когда он пригласил меня на медленный танец. — На шестом этаже находится моя квартира. Снимаю ее пару лет.

— Зачем она тебе? А как же на Кутузовском?

— Там навороченное, ультрасовременное жилище, полностью соответствующее моему стилю и образу жизни, а здесь моя душа. Я редко приезжаю сюда. А сейчас жду не дождусь, когда смогу тебя туда затащить.

Мы взяли с собой бутылку текилы и вышли из клуба.

Марк подошел к джипу, перекинулся парой фраз с ребятами, и те уехали. Следом за ними уехал «шевроле-тахо». В лифте я крепко прижалась к Марику и поцеловала в губы. Он накинулся на меня, как изголодавшийся зверь, но тут открылись двери лифта.

В коридоре мы наткнулись на моих соседей по коммуналке. Они накрыли стол и ждали моего прихода. Точно, я же утром видела Валерку и сказала, что буду ночевать! И кто меня дергал за язык! Чтобы не обидеть старичков, нам пришлось сесть за праздничный стол. Комната напоминала настоящий зверинец. Орали попугаи, по стульям прыгали обезьяны.

— Потерпи немного. Я не могу отказать этим людям, — шепнула я Марку, но ему, кажется, даже понравился такой поворот событий. Он как ребенок передразнивал попугаев и играл с обезьянами.

— А знаешь, где их кормят? В «Аяксе». Каждый вечер обезьян выводят гулять к клубу, а там «новых русских» пруд пруди. Им это в диковинку. Бананы гроздьями таскают. А в итоге всем хорошо: и мартышки сыты, и посетителям приятно! С девяти до десяти у оркестра перерыв, все выходят на улицу покурить, подышать. Мои соседи это время просекли и сразу к клубу. У мартышек даже вечером животы болят от обжорства.

Посидев пару часов, мы наконец-то смогли улизнуть в свою комнату. Едва успев закрыть дверь, я тут же плюхнулась на постель, потащив за собой Марика.

— Боже мой, Марк, я так этого хотела! Возьми же меня, наконец…

Я не могла контролировать свои эмоции и оторвала пуговицы на его рубашке.

— Не торопись, — прошептал он и стал нежно целовать меня с ног до головы.

— Не могу не торопиться, — застонала я. — Возьми меня сейчас, сию минуту! Не мучай меня, возьми, возьми меня!

Я не могу описать словами, что произошло дальше, но я впервые после двух долгих лет жизни с мужем испытала оргазм. Я кричала и царапала Марку спину, извивалась и улетала куда-то в небеса, плакала и смеялась. И пусть мне кто-нибудь скажет, что секс — это плохо. Нет, это до безумия восхитительно, черт побери! Особенно когда двое зверски хотят друг друга. За эти два года я так привыкла к извращениям, что забыла о простых любовных отношениях между мужчиной и женщиной. Мы занимались сексом несколько часов подряд, а затем обессиленные рухнули на кровать и закурили.

— Ты дикая, дерзкая и сексуальная кошка. Смотри-ка, выдержала мой темперамент! Я ведь ненасытный, Янка. Теперь никуда тебя не отпущу. Я собственник! В каком углу поймаю, там и буду трахать.

Я включила свет, чтобы налить текилы.

— У меня никогда не было такой потрясной женщины! Ты слишком красива, чтобы рожать! А ну-ка стой, что у тебя на спине?

На моей спине красовались еще не успевшие зажить шрамы и старые рубцы. Так сказать, пережитки прошлого.

— Яна, я спрашиваю, кто это с тобой сделал?! — спросил Марк голосом ревнивого супруга.

— Мой муженек. Он бил меня. Но теперь все позади. Я развелась с ним, я же тебе говорила.

— Ты развелась официально? У тебя есть штамп в паспорте?

— Нет, официально я с ним не разведена. Чего нет, того нет. Да уже никогда и не разведусь, — задумчиво произнесла я.

— Яна, если у тебя есть проблемы, ты только скажи. Я могу заставить его развестись с тобой! Может, он на что-нибудь претендует?

— Господи, да на что он может претендовать! Ему уже ничего не нужно. Но и развода он мне не даст, да он мне и ни к чему.

Марик прижал меня к себе и тихонько засмеялся.

— Ты убедила меня в том, что у тебя два года не было мужчины. Я думал, ты не оставишь меня в живых.

— Я всегда такая, Марк. С тобой разве можно трахаться по-другому! И еще, куда ты все-таки дел вчерашнюю даму сердца, которой мне пришлось перебить ногу, чтобы она сошла с дистанции, так как на забег выпустили меня?

— Сегодня утром отправил в Питер. Знаешь, мы живем вместе только потому, что я не люблю одиночество. Да и прогнать ее уже как-то было неудобно. Я тебя увидел и сразу понял, что ты моя. Все бабы обычно какие-то однотипные, а ты особенная. Перед тобой волнуюсь, как пацан.

— Знаешь, Марк, за последнее время в моей жизни слишком многое произошло, боюсь, я еще не готова к серьезным отношениям. На это есть причины, сказать о которых я тебе, к сожалению, не могу. Пока не могу, а дальше будет видно.

— Я ничего не хочу слышать. Мне кажется, я в тебя влюбился, совершенно потерял голову. Завтра я уезжаю. Поехали со мной в Питер. У меня прекрасный загородный коттедж. Отдохнешь немного. Ты нужна мне, Яна. Мое предложение равносильно приказу. Считай, у тебя уже нет никаких соперниц.

— Нет, Марк, прости. Я хочу быть честной с тобой. Ты первый человек в моей жизни, с которым я хочу быть откровенной. Я не могу. Еще рано. Мне нужно время. Понимаешь, я пережила потрясение, и оно сильно сказалось на моем здоровье. У меня нарушена психика, нервы не в порядке. Мне нужно время, чтобы прийти в себя.

— Расскажи мне, может, я смогу тебе помочь. Прошу тебя.

— Не могу, прости…

Утром я принесла Марку горячий кофе в постель и честно старалась его развеселить, но он был не на шутку расстроен.

— Скоро за мной придет машина, давай заедем к тебе, ты возьмешь все необходимое, и мы отправимся ко мне. По дороге ты расскажешь, что тебя гнетет, а я постараюсь помочь.

Но я была непреклонна, хотя меня непостижимо влекло к нему. Я обязательно буду с ним, я верю в это, но только не сейчас. Марик оставил мне номер своего сотового. Мы договорились, что как только он разберется с делами и выкроит свободную неделю, то сразу приедет в Москву, а после мы отправимся к нему. Вскоре за ним прислали машину и нам пришлось расстаться. Мы обнялись, постояли пару минут, уверенные в том, что встреча не за горами.

Вечером я приехала домой, созвонилась с Любкой и рассказала ей все до мельчайших подробностей. Естественно, она осталась недовольной, что я не полетела сломя голову за Мариком в Питер. Но я ни о чем никогда не жалею. Это мое правило. Я поступила так, как посчитала нужным.

Несколько раз звонил телефон, но в трубке молчали.

Страх опять заколыхался во мне, но я постаралась не придавать этому особого значения.

Глава 9

Утром я прибралась в квартире, упаковала вещи мужа в большую сумку и спрятала ее подальше. Ничто не должно напоминать о его жизни в этом доме. Затем я вошла в кабинет. Здесь находился сейф. Мне хотелось посмотреть, какой суммой денег я располагаю.

Зная код, без особых усилий открыла дверцу. Сердце учащенно забилось. На верхней полочке лежал конверт с фотографиями. Я достала снимки. На меня смотрела улыбающаяся Регинка — совершенно голая. Вот придурок, заставлял ее позировать обнаженной! Бедная девочка, чего ты только не натерпелась из-за этих проклятых денег!

Зазвонил мобильный, я вздрогнула и взяла трубку. В последнее время ужасно боюсь телефонных звонков. Нервы.

В трубке послышался голос Марика:

— Яна, милая, я здесь без тебя умираю. Хочу срочно разобраться с делами и вырваться в Москву. Чем занимаешься?

— В данный момент залезла в сейф и смотрю, какой капитал мне оставил мой драгоценный супруг после скоропостижного развода. А после надену новое платье от французского кутюрье, сяду на «шестисотый» и поеду в модельное агентство, где я раньше работала, подавать заявление о приеме на работу. Нужно как-то строить жизнь заново. Я истосковалась по тебе, мой желанный!

После разговора на душе стало немного полегче.

Нельзя расслабляться, надо держать дистанцию. Марик типичный донжуан. Таких первое время необходимо держать на расстоянии, иначе им запросто можно надоесть. Главное, что он уже на крючке. И, по моим меркам, попался плотно. Этот крючок надо с каждым днем проталкивать как можно дальше, чтобы не соскочил. В принципе неплохо сработано, Яна, молодец!

Меня поразило, что, кроме пяти тысяч долларов, в сейфе ничего не было. Ничего не понимаю, а где же основной капитал? Ведь у мужа здесь всегда лежала наличка — около двухсот тысяч баксов на самый экстренный случай. Это был наш неприкосновенный запас. Куда он мог его деть? Ненавижу! Как я тебя ненавижу! Я сползла на пол и громко заревела. Сволочь, ненавижу тебя даже мертвого! Чтоб тебя там рыбы быстрее сожрали!

Так, пятерка есть, на моем счету около пятидесяти тысяч, «шестисотый» «мерседес», шестикомнатная квартира в центре Москвы с евроремонтом, десять дорогих шуб и несколько бриллиантовых колечек — не так уж и плохо, можно сказать, даже очень хорошо. Спасибо тебе, милый, что ты оставил мне хоть это. Хрен с ними, с этими деньгами. Жалко, что Регина ушла из жизни. Ведь все это не только мое, но и ее. Теперь надо заказать ей крутой памятник, даже если придется дорого заплатить. У тебя, девочка, будет самый классный памятник, я обещаю, сколько бы он ни стоил. Все машины, проезжающие по трассе, будут останавливаться в Крестцах, чтобы посмотреть, у кого же такая навороченная могила. Теперь твой обидчик кормит рыб, а ты, милая, будешь лежать под плитой из черного мрамора, за позолоченной оградой. Жаль, что мы с тобой не были знакомы. Мы носим одну фамилию, и меня тоже ожидала подобная участь, но ты оказалось слабее. А я буду жить за нас двоих. Обещаю, что справлюсь и все выдержу. Спи спокойно, милая девочка, так похожая на меня, безумно любившая деньги и потерявшая из-за них жизнь.

Я переписала адрес самой престижной гранитной мастерской, закрыла входную дверь и побежала вниз, чтобы отправиться на стоянку. У подъезда стоял «форд-мустанг».

Неплохая машина, отметила я про себя, намереваясь идти дальше, но тут из «форда» выскочила парочка крепких ребят. Быстрым движением мне скрутили руки и затолкали в машину.

Я очутилась на заднем сиденье, физиономии окружавших меня «качков» мне не были знакомы. Кто это? Кому я могла понадобиться? Неожиданно один из похитителей больно ударил меня по лицу и завязал глаза шарфом. Это внушает оптимизм, значит, не убьют. Я читала, что жертвам закрывают глаза, чтобы они не смогли найти обратную дорогу. Верный признак того, что я останусь в живых.

— Слышишь, Комар, а телка ничего, классная. Я бы ей прямо здесь засадил, — донеслось до меня.

Я наконец стала понимать всю серьезность ситуации.

Перспектива быть трахнутой в машине какими-то идиотами меня совсем не прельщала.

— Если Касьян разрешит, то развлечемся, — ответил второй. — Я ее тоже покормлю или в двоечке засадим. На месте будет видно.

От таких слов по коже забегали мурашки. Я не знала, кто такой Касьян, но молила бога, чтобы он не позволил этим ублюдкам притронуться ко мне. Кем бы ты ни был, Касьян, не подведи, покажи всем, что твое слово закон!

Сколько мы ехали — не знаю, но мне это время показалось вечностью. В сумочке зазвонил мобильный. Я как ни в чем не бывало хотела достать его, но за это тут же получила сильный удар по рукам.

— Ты что, сука, охренела? Я щас как заеду тебе в рыло, в натуре! Типа борзая, да? Может, тебе еще и сигарету в пасть засунуть?

— Предупреждать надо, что по телефону разговаривать нельзя, а от сигареты я бы и в самом деле не отказалась, — жалобно произнесла я.

— Комар, дай ты ей покурить, что ты ее лупишь, ведь Касьян не давал таких указаний. А то потом будут проблемы.

— Не давал указаний, так щас приедем — даст. Таких телок надо по кругу пускать, а то она крутая сильно. К ней на улице попробуй подкати по-доброму, она тебе хрен даст да еще посмотрит на тебя, как на быдло. Тоже мне нашлась, королева, белая кость. Таких только в задницу драть.

— Да таким, как ты, — не выдержала я, — дешевая уличная девка — и та не даст. У тебя, Комар, наверное, комплекс: никто не дает, от этого ты и бесишься. Бык хренов, пальцем тронешь — на всю жизнь пожалеешь. Забудешь, каким концом что куда суется!

Не успев договорить, я получила такой сильный удар по лицу, что из носа ручьем хлынула кровь. Чьи-то «заботливые» руки протянули мне носовой платок. Я приложила его к носу и замолчала. Больше ни слова для собственного блага. Молчу, иначе будет плохо…

Вскоре машина остановилась. Нос жутко болел, гудела голова. Господи, дай мне силы все это пережить! Сейчас я узнаю, кто такой Касьян и чем я могу быть ему полезна. Скорее всего, это какое-то недоразумение. Меня с кем-то перепутали.

Наконец-то сняли повязку. Я огляделась. Конечно, мы не в Москве. Какое-то село. Интересно, в каком направлении мы ехали? В моей сумке опять зазвонил телефон. Возможно, это Марк. О, если бы я могла ответить! Хотя ничего бы не изменилось, ведь я даже не знаю, где нахожусь. Впереди шел тип, называвший себя Комаром. Прозвище идеально ему подходит. Такой мелкий, противный, как комар с длинным носом, так и норовит укусить!

Меня привели в дом, хотя домом это строение даже не назовешь, скорее какая-то перекошенная хибара. Комар достал из кармана наручники и приковал меня к трубе. От обиды, беспомощности и унижения я разревелась.

Какая я дура, что не поехала с Марком в Питер! Сейчас бы сидела в загородном коттедже, грелась на солнышке и попивала горячий шоколад, а большую часть времени проводила бы с любимым в постели. При воспоминании о Марке у меня заныло в нижней части живота. Все-таки здорово, что он у меня есть, наверное, я в самом деле влюбилась. Это будет мой мужчина. Никто никогда не изменит этого, даже я сама. Я всегда добиваюсь, чего хочу, любой ценой. Держись, Марк, я тебя захотела! Я перебью ноги любой из твоих баб, можешь смело распрощаться с ними. Потому что с этой минуты ты будешь моей собственностью. Я так решила, черт побери!

Меня оставили одну в маленькой убогой комнатке, где не было ничего, кроме железной кровати и столика. Я сидела на полу, руки прикованы к трубе. Минут через двадцать я почувствовала ноющую боль в суставах и дикую жажду. А если я захочу в туалет, как они предложат мне это сделать?! Боже мой, когда все это закончится! Но почему Касьян так долго едет?! Я же здесь с ума сойду, у меня руки уже отекли.

— Эй, — заорала я, — здесь есть кто-нибудь?! Комар, тыгде?!

— Что надо? — Из коридора показалась недовольная морда Комара.

— В туалет хочу, — жалобно простонала я.

— Сри в штаны. — Дверь захлопнулась.

Вот подонок. Быдло. Ненавижу! Мерзкий тип! Я сама не заметила, как уснула. Не знаю, сколько я проспала в таком состоянии, но проснулась от громких голосов. Рук не чувствовала. Прислушалась. Говорили несколько человек. По моим подсчетам, трое или четверо. Может, это приехал Касьян? Хорошо, если так. Вдруг дверь неожиданно открылась.

— Привет. — На меня смотрел мордоворот довольно впечатляющих размеров. Я сразу поняла, что это Касьян. — Комар, быстро освободи руки девочке. На ней уже лица нет. А кто ей по носу заехал? Я же сказал: не бить девочку.

— Да она наглая такая! Ты бы видел, Касьян. Только такой разговор понимает. Сама вынудила, сука. — С этими словами Комар снял с меня наручники.

Я попыталась встать, но не было сил. Опираться на руки бесполезно, они совершенно не слушались. Жутко кружилась голова.

— Все он врет, Касьян. Сам ко мне цеплялся, — не удержалась я. — Он еще в машине несколько раз мне по лицу съездил, нос разбил. Я сидела, как мышка, ничего не спрашивала, а этот тип разошелся не на шутку. Так не делается. Я еще ничего не натворила, за что меня колотить было? А если привезли, то говорите, что вам от меня надо.

— Да ты, я смотрю, шустрая бабенка. Красивая. Почему у самых говнистых коммерсов такие шикарные жены? Потому что вы все на деньгах помешаны. Облокачивайся на меня и вставай. Давай руку.

Я дала ему руку и попыталась встать. Со второй попытки получилось. Комар смотрел на меня с такой ненавистью, что мне казалось, удар может последовать в любую минуту.

— Касьян, она в туалет просилась, — сказал второй тип.

— Вы, я смотрю, девчонку совсем замучили. Пойдем со мной, умоешься и сходишь в туалет. Да не смотри ты на меня так, ничего я тебе не сделаю. Пошли, я сказал.

Мне ничего не оставалось делать, как подчиниться.

На кухне стоял умывальник. Ополоснув холодной водой лицо, я почувствовала себя немного получше.

— Мне нужна моя сумочка, там косметичка. Я бы хотела привести лицо в порядок. Позволь мне сделать это.

— Хорошо, — улыбнулся Касьян, с интересом меня рассматривающий. — Ты получишь свою сумочку и намарафетишься, а заодно ответишь на интересующие меня вопросы.

Мы прошли в дальнюю комнату. Я села на кушетку, Касьян — на небольшой табурет неподалеку. Дверь он плотно прикрыл.

— Не переживай и не бойся. Можешь доставать свою косметичку.

Тут дверь открылась. Показался Комар.

— Касьян, у нее мобильный каждую минуту звонит. Что делать?

— Дай сюда. И больше не беспокой нас. Когда понадобишься, я крикну.

Касьян отключил трубку и положил рядом. Я попыталась сделать совершенно безразличное лицо и открыла сумочку. Увидев себя в зеркальце, пришла в ужас. Под глазом красовался синяк впечатляющих размеров, нос распух. Дорогое коллекционное платье было мятым, словно вылезло из одного не очень приличного места. Да уж, с такой физиономией на симпатию со стороны Касьяна мне вряд ли придется рассчитывать. Если бы моя внешность была в порядке, то можно было бы хоть немного пофлиртовать. Он бы повелся. А дальше я бы что-нибудь придумала, но с такой репой только людей пугать.

— Ничего себе! Вот это твои ребята меня отделали! Мать родная не узнает!

Я достала пудру и стала приводить в порядок лицо. По-моему, мне уже ничто не поможет.

— Будь умной девочкой и постарайся честно ответить на все вопросы. Тогда все разрешится без проблем, и мы тебя отпустим. Но если ты соврешь, нам придется держать тебя у себя.

— Не беспокойся, я и не собираюсь врать. Так что же тебя интересует? — улыбнулась я и накрасила губы яркой помадой.

— Где твой муж?

Сначала мне показалось, что я неправильно поняла вопрос. Какой, к черту, муж? При чем тут муж? Откуда они знают? Что, собственно, происходит?

— Кто? — еле слышно спросила я.

— Твой законный супруг. Я, кажется, внятно произнес.

— Касьян, дай сигарету. Не курила уже целую вечность.

— Держи. Так ты не ответила на мой вопрос.

Ничего не пойму! Откуда им известно про моего мужа? Может быть, это ребята из бригады Славика решили меня шантажировать? Скорее всего, это так.

— Мы с ним разошлись, он живет у другой женщины. Я уже три дня его не видела. Он забрал свои вещи и ушел. Мне кажется, что Юрий больше ко мне не вернется.

— Где она живет?

— Не знаю. Я никогда ее не видела. Он не поставил меня в известность.

— Ты, наверное, неправильно меня поняла, я последний раз спрашиваю: где твой муж? — Касьян заметно занервничал.

На глаза навернулись слезы. Что мне сказать, чтобы он поверил? Как вести себя в такой ситуации? Знает ли он, что я убила своего супруга?

— Клянусь тебе, не знаю! — Я щелкнула зажигалкой и закурила.

— Твой муж — грязный и вонючий коммерс! Все это время он исправно работал под моей крышей. Пять месяцев назад он взял у меня кредит в полмиллиона долларов сроком на четыре месяца. Неделю назад этот ублюдок валялся у меня в ногах и пускал сопли, мол, еще пару дней — и он со мной рассчитается. А вот сейчас я даже не имею возможности его созерцать. У меня нет ни денег, ни твоего мужа. Куда делся этот скот? Он что, решил меня кинуть?

— Господи, Касьян, я ничего не знала про эти деньги, даже не имела ни малейшего представления. Первый раз слышу.

— Так вот, или ты мне скажешь, где этот урод, или выплачивай эти деньги сама. Я не шучу. Это очень большие бабки, и я урою тебя вместе с твоим ублюдком, если ты будешь его выгораживать!

— Не знаю, поверишь ты мне или нет, но он ушел от меня, не оставив ни доллара. Куда он мог деть эти деньги?

— Ты у меня спрашиваешь?! Я это у тебя хочу спросить. Короче, сейчас ты берешь телефон и звонишь своему любимому, говоришь, что тебе очень плохо и тебя в любую минуту могут убить. Пусть срочно приезжает сюда, захватив мои деньги. Как ты думаешь, ему дорога твоя жизнь?

— Я думаю, что нет. Касьян, я не имею к этим деньгам никакого отношения. Как доказать это тебе, чтобы ты поверил?

— Хорош мне здесь по ушам тереть! — вскипел Касьян. — Думаешь, я не понимаю, что вы с ним одной породы? От таких баб, как ты, не уходят. Таких дерут изо дня в день по нескольку раз и секут, чтобы другой не отодрал. А если вы сговорились и решили меня кинуть, то считай, что ты уже покойница. Живьем похороню, если разозлишь! Он, наверное, за границу свалил? Говори, не молчи.

Вот это я влипла! Что ему сказать?! Ни про какие деньги я и не слышала. Сука, он даже после смерти меня подставил. Казалось бы, отделалась, да нет, и здесь его отголоски раздаются.

— Телефон не замолкает, — усмехнулся Касьян, — наверное, переживает мужик за свою женушку. Только подставил он тебя по-крупному. Сам свалил, а ты расхлебывай как хочешь. И за что ты такого скота любишь?

— Да не люблю я его! И не любила никогда! Хоть на куски меня режь, не знаю я, где он может находиться. — Держаться больше не было сил, и я громко заревела, не забыв при этом специально оголить свои бесподобные ноги.

Черт побери, это сработало! Глаза у Касьяна забегали, он оживился.

— Ох, и настрадалась я с ним, еле выгнала и знать про него ничего не хочу. Вот если бы я с таким мужчиной, как ты, жила, тогда совсем другое дело! Я бы знала все твои передвижения, следила бы за каждым шагом, не отпускала бы ни на минуту. А с ним у меня даже ничего общего нет. — Я всхлипнула, затушила сигарету и поправила бюстгальтер.

Касьян занервничал и заерзал на табуретке.

— Ты меня на понт не бери. Как бы ни было хорошо твое тело, оно пол-лимона баксов не стоит. Неужели ты и вправду предлагаешь мне трахнуться за пол-лимона?! Думаешь, я их тебе скошу? Ты что, меня подкалываешь, что ли?

— Ну, пусть не пол-лимона, а хотя бы тысяч двести.

— Чего, рублей?

— Каких рублей, баксов, конечно.

— Ты дура, что ли?! Самая дорогая валютная проститутка стоит пятьсот баксов, а ты мне хочешь отдаться за двести штук! Да если понадобится, я возьму тебя бесплатно!

— Начнем с того, что забесплатно ты меня возьмешь только в том случае, если убьешь. Не знаю, может быть, тебя прельщает спать с покойниками, но я предлагаю тебе час моей любви и ласки за двести тысяч долларов, а так как мой долг, а вернее долг моего бывшего супруга, составляет полмиллиона, то мне придется провести с тобой ровно два с половиной часа. Только прежде чем я приступлю к своим обязанностям, мне нужны бумаги, что заем действительно существовал, и не просто бумаги, а со всеми подтверждениями. Ты сказал, что самая дорогая проститутка стоит пятьсот баксов, так вот, моя цена столь велика потому, что я не проститутка и никогда ею не была. Тебе предлагает сделку порядочная женщина. Товар перед тобой, смотри сам, хоть и не в самом лучшем виде, но это не по моей вине.

Я знала, что после этих слов Касьян в лучшем случае огреет меня по голове. Но у меня не было выбора, мне нужно потянуть время, чтобы хоть что-нибудь придумать. Боже мой, я даже не представляла, где могу взять такую сумму. Мне необходимо отсюда выбраться, и если получится, то живой. А дальше, даже ума не приложу, что будет дальше… Обращаться к ментам бессмысленно, они сразу начнут искать моего супруга. К Марку?

Нет, только не это. Он не захочет платить за меня такую сумму, а постарается разыскать моего мужа, чтобы вытрясти деньги из него. За какой конец ниточки ни тяни, придешь к одному и тому же. Исход печален: каждый захочет найти моего муженька.

— Короче, слушай меня внимательно, — рассвирепел Касьян. — Я за пол-лимона баксов баб не драл и драть никогда не буду. Торгуй своим телом по таким ценам где-нибудь в другом месте. Я тебя в последний раз спрашиваю: где твой мужик?! Его нет ни дома, ни на работе, вообще нет в Москве. Мобильный отключен. Скорее всего, он свалил за кордон, но у нас осталась ты. Я думаю, он это учел и скоро начнет беспокоиться о здоровье своей драгоценной женушки. Завтра утром тебя отвезут домой наши ребята, там ты наговоришь на автоответчик то, что мы тебе скажем. Я строго контролирую твой мобильный. Звонит какой-то непонятный тип, наверное, любовник, я его отшил. Юра твой на связь не выходит, пока не выходит, а жаль. Если засветится, то тебе принесут трубку и ты скажешь, чтобы он сделал то, что мы требуем. Мы держим тебя живой семь дней, если он не объявится, то ты покойница. Отсчет идет с сегодняшнего дня. На шестой день мы поедем с тобой к нотариусу и оформим вашу шестикомнатную хату со всем антикварным имуществом и Юркин шестисотый «мерин» на меня. Вот и цена за украденные деньги: убийство жены, перепись квартиры и тачки. Я думаю, это будет справедливо. Его офис мы уже прошмонали, там сидят наши ребята. Все, что было в сейфе, уже у меня, но это мизер. Его зама, секретаршу, коммерческого директора и еще пару приближенных сотрудников держат в соседнем доме. Они упорно молчат о местонахождении твоего супруга. По истечении шести дней все они будут убиты. Я хочу, чтобы ты правильно поняла серьезность ситуации. Если тебе дорога твоя жизнь и жизнь еще пятерых людей. Так что давай действуй, иначе вы все будете похоронены в одной братской могиле где-нибудь в Малаховке. А теперь садись на свой телефон и звони всем, кто знает твоего ненаглядного. Пусть ему передадут, что ты у Касьяна. У него в запасе ровно шесть дней. На шестой день мы тебя отдерем все хором во все возможные и невозможные места, а на седьмой день ты уже будешь трупом.

Касьян ехидно улыбнулся и протянул мне мобильный. После его слов я почувствовала кислородную недостаточность, резко заныло в груди. Еще минута, и я потеряю сознание. Если бы я знала про долг, я бы ни в коем случае его не убивала. Сначала бы он рассчитался. Теперь мне не выкрутиться. Сволочь, он не хочет отстать от меня даже мертвым, тянет за собой. Куда же он мог деть такую умопомрачительную сумму, ведь в домашнем сейфе пусто?

— Касьян, — взмолилась я, — у тебя есть валидол? Мне очень плохо.

— Так сдохни! В твоей ситуации это самый лучший вариант.

Мне ничего не оставалось делать, как взять телефонную трубку. Кому звонить? Позвоню Любке. Она, наверное, меня уже ищет, пусть хоть знает, кто меня прикончил.

Я набрала номер сауны.

— Привет, Любка. У меня проблемы. Мой муж взял у своих крышевых полмиллиона долларов, обещал вернуть, а сам свалил в неизвестном направлении вместе с этими проклятыми деньгами. Короче, меня похитили, я нахожусь у Касьяна, ждут, пока он объявится, требуют денег. Но мы-то с тобой обе знаем, что он никогда не объявится и не станет меня искать. Моя ситуация безвыходна, Любка, через шесть дней меня изнасилуют и убьют. Мне очень жаль расставаться с тобой! В моей жизни появились два самых близких человека: ты и Марк. Я люблю вас обоих. Я даже ничего не могу оставить тебе после своей смерти, все мое имущество Касьян перепишет на себя. И еще, похорони меня рядом с Регинкой, в Крестцах.

— Подожди, дай мне телефон Марка, я с ним срочно свяжусь, — тяжело вздохнула Любка.

— В том-то и дело, что телефон записан в книжке, а она лежит дома. Кроме того, мне почему-то кажется, что это не имеет никакого смысла. Ладно, Любка, прощай, вряд ли мы когда-нибудь увидимся. — И я положила трубку.

Касьян смотрел на меня так, словно я привидение.

— Ты все-таки помирать собралась? Жалко, красивая баба, но дура, если так своего мужика выгораживаешь. Готова из-за него сдохнуть? Что ж, каждому свое. Не буду тебе мешать. Еще будешь кому звонить?

— Нет, мне больше некому. Его сотрудников я не знаю, даже в офисе ни разу не была. Он меня к своим делам не допускал. Может, с матерью попрощаться, хотя в принципе ей это будет вряд ли интересно.

— Ты что мне здесь дурочку включаешь? Комар, пойди сюда!

Появился Комар. Мне стало не по себе.

— Короче, девочка колоться не хочет. Любовь у нее, видите ли, до гроба. Предпочитает сдохнуть, чем любимого сдать. Думает, что ее отпустят и они вместе заживут богато и счастливо. Вот это видала?! — И он сунул мне под нос огромную фигу. — Отведи ее в комнату, поставь ведро для параши и ковшик воды. Кормить не корми, все равно через несколько дней сдохнет. Я поехал. Приеду завтра ближе к вечеру. Ты остаешься один, смотри за ней в оба. Трахать пока не надо. Можно будет, когда я скажу. Если наш герой все-таки объявится, сразу сигнализируй. Серпух с ребятами будет на соседней даче, там все-таки пять человек под стражей. Четверо сидят в офисе. Дежурят на всех объектах, где он может объявиться. Ну что, давай, жена декабриста, дуй с глаз моих долой в соседнюю комнату, пока живьем не урыл. Дергай, я сказал!

Комар толкнул меня, и я отлетела в дальний угол. Он отвел меня в соседнюю комнату и закрыл дверь на замок. Окон здесь не было. В углу стояло ведро и ковш с водой. Не успела я даже присесть на кровать, как дверь тут же открылась. На пороге стоял Комар.

— Быстро сюда! — Он взял меня за руку и потащил за собой.

Я снова увидела Касьяна и еще парочку неприятных типов. Неужели меня хотят убить прямо сейчас? Но почему так быстро? У них изменились планы?

— Ну что, подруга, у нас новость. Звонит твой суженый. Возьми трубку и скажи все, чему я тебя учил. Будь умной девочкой. — Касьян протянул мне телефон.

— Кто звонит? — еле слышно спросила я дрожащим голосом. Мне показалось, что все это сон или я просто схожу с ума. — Я без сил опустилась на стул.

— Твой муж объявился, ну, говори, он ждет. Чего ты побелела, как стенка?! Он хочет знать, что ты жива, здорова и с тобой все в порядке. Не дури, бери трубку.

— Нет, я не могу. Не буду! — Я сама не заметила, как перешла на крик. — Что вы меня разводите! Он не может звонить и никогда сюда не позвонит! Понятно? Ты, урод, что уставился? Никто тебе не позвонит, ублюдок! Плакали твои денежки! Не надо было давать кому попало! — Я запустила в Касьяна трубкой. Он успел отклонить голову, и трубка с грохотом разбилась о стену. А я почувствовала головокружение и тошноту. Что случилось дальше, не помню. Я потеряла сознание и грохнулась со стула. Запомнились только дикая боль в затылке и озверевшее лицо Касьяна.

Странно, мне казалось, что я мертва, но, о боже, я открыла глаза! Сколько времени я находилась без сознания, не имею ни малейшего представления, но, видимо, долго. Я лежала на кровати, рядом со мной сидел Комар.

— Ну что, очухалась? Я думал, ты померла.

— Комар, я живая?

— Меня, между прочим, Сережей зовут.

Комар нервно прикурил, достал мобильник и попросил передать Касьяну, что я очухалась. Заволновались, гады!

— Сережа, я живая? — шепотом спросила я.

— Живая, — усмехнулся он.

— Тогда дай мне свою руку, я хочу тебя почувствовать. — Я взяла его руку и положила себе на грудь. — А теперь дай мне сигарету.

Комар смущенно скривился и протянул мне сигарету.

— Спасибо. Знаешь, у меня, по-моему, голова разбита. Помоги мне приподняться. Мне кажется, я лежу в луже крови. Хорошо, когда твоя рука на груди, мне приятно. Тебе же нравится моя грудь? Ну скажи!

— Да, у тебя классные сиськи. Ты вообще, как с обложки! У меня таких телок не было никогда. Давай посмотрим, что там у тебя с головой.

Комар помог мне подняться. Я сразу почувствовала, что что-то не так, так как глаза его округлились от испуга.

— Ни хрена себе ты шлепнулась, прямо головой об ручку. Башку пробила! И чего ты стала рыпаться, дура?!

— Ладно тебе, Сережа, лучше сделай мне повязку — кровь-то идет. У тебя есть бинт? Мне нужна твоя помощь.

Комар принес бинт и сделал мне повязку на голове. У меня или сотрясение мозга, или кровоизлияние, это точно. Голова трещит жутко. Я нащупала руку Комара, положила опять себе на грудь и закрыла глаза. Какой-никакой, а все ж мужчина.

— Эй, подруга, ты что, помирать собралась? — Комар опять учащенно задышал. Такой готов трахаться даже с бабой, у которой вся голова в крови, разбит нос и красуется огромный бланш под глазом. Этот ничем не побрезгует.

— Сколько времени?

— Три часа ночи.

— Ничего себе, сколько я уже здесь лежу? Мы одни в доме или есть кто-то еще? — Я засунула руку Комара в свой бюстгальтер.

Его зрачки расширились, он заметно занервничал.

— Нет никого. Утром приедут.

— Я хочу есть и пить. Организуй стол, только не в этой угрюмой комнате, и бутылочку чего-нибудь горячительного. У нас есть время, чтобы познакомиться поближе.

Комара заинтересовал такой поворот событий. Он внимательно посмотрел на меня и куда-то ушел.

Я с трудом постаралась встать.

Вот это я вляпалась! Так, не могу собраться с мыслями. Вголове настоящий бардак. Кто мне мог звонить? Ну, понятное дело, не Юрка, но кто ж тогда? А может, все-таки звонил он? Но ведь Любка уверяла меня, что в Москве-реке нет телефонов. А вдруг он остался жив? Нет! Не может быть! Я сама видела, что он умер, щупала его пульс, била по лицу. Помню его холодные желтые руки, какие-то маленькие, неестественные, высохшие, как у куклы. Он был похож на мумию. Такими руками невозможно держать трубку, ведь они мертвые. Надо было послушать голос, тогда бы я точно знала — он это или нет.

Дверь открылась, и на пороге появился Комар. Достижение! Его взгляд был полон жалости и одновременно грязной похоти.

— Ты встала. Пойдем, я все приготовил. Ну и видок у тебя.

Мы вышли на веранду. Тускло горела лампочка. Я подошла к окну и стала вглядываться в темноту. Ну и дыра! Вокруг даже домов нет. У крыльца стояла потрепанная «девятка». Ага, машина не заперта, ключи в замке зажигания. Ну и дурак ты, Комар! Яна, все зависит от тебя. Покажи, как ты хочешь жить. Это твой единственный шанс!

Стол находился прямо у окна. Я плюхнулась в мягкое кресло и закурила. Голова с такой силой закружилась, что пришлось затушить сигарету. Курить пока нельзя, иначе можно свалиться под стол. Комар суетился по хозяйству. Он достал бутылку водки, пару кружек и какую-то солянку.

— А что, больше выпивки никакой?

— Нормальная водка, — обиделся Комар.

На столе появились соленые огурчики и всякая зелень.

— Прости, нет ни черта. Я как-то не готовился. Если бы знал, что так выйдет, сгонял бы в кабак, набрал деликатесов.

— Ну так сгоняй, — улыбнулась я.

— Ты че! Сбежать решила? Мне за тебя бо2шку оторвут. — УКомара перекосилась рожа. — Придумала тоже.

Вот сукин сын! Я уже вышла из того возраста, чтобы пить такую водку. Дешевый мужик — дешевое пойло. Аксиома, ничего не поделаешь, черт побери. Он только не учел одного: я-то не дешевая баба.

— Ладно тебе. Куда я побегу, если повсюду люди Касьяна дежурят. Некуда мне бежать. Знаешь, а я не жалею, что попала в такую заварушку. Зато тебя встретила. Я еще в машине на тебя глаз положила, только ты повел себя не самым корректным образом.

Комар покраснел, как наливное яблочко, и, разлив водку, осушил свою дозу залпом. Затем он хитро посмотрел на меня и спросил:

— Как же ты могла глаз на меня в машине положить, у тебя ведь глаза были шарфом завязаны.

— До того как ты мне их завязал, у меня была пара минут, чтобы тебя внимательно изучить, — выкрутилась я.

От водки голова стала раскалываться. Если выживу, обязательно пойду к врачу, уж совсем мне худо. Так худо, что хуже не бывает. Комар так сильно волновался, что моментально опьянел. Он хлестал одну за другой и с опаской смотрел на меня.

— И чего ты во мне нашла?! Ума не приложу. Почему я, а не Касьян?! Он у нас крутой, а я так, шестерка.

Я взяла его руку и засунула себе в трусики. Комар подавился солянкой и закашлялся. Постучав его по спине, я продвинула его руку дальше, чтобы пальцы стали мокрыми и горячими, такими же, как моя нижняя, зовущая плоть.

— Я хочу тебя, Сережа, только не так по-скотски, как ты обычно трахаешься, а так, как показывают в кино. Встань.

Ошарашенный Комар встал, его трясло, как в лихорадке, мне даже показалось, что он вот-вот свалится.

— Что у тебя в кармане?

— Газовая пушка, переделанная в боевую.

— Вытащи ее. Зачем она сейчас?! У тебя в штанах должна быть другая пушка, покажи мне ее размеры.

Комар затрясся и выложил на стол пистолет. Затем уставился на меня выпученными и бестолковыми глазами. На столе лежал охотничий нож, которым Комар резал хлеб.

— Красивый. — Я взяла и повертела его в руках.

— Это мне отец подарил. Я с ним на охоту хожу. Он мне всегда удачу приносит, а сейчас вот тебя принес. — Комар перехватил у меня нож и положил на прежнее место. — Завтра тебя муж выкупит, и что, больше не увидимся? — Комар стал орудовать своими пальцами уже более настойчиво. Я стала постанывать.

— Да никто меня не выкупит. Сережа, скажи мне правду, кто звонил?

— Кто, кто! Муж твой.

От этих слов меня аж передернуло. И я решила больше не говорить на эту тему, дабы не беспокоить и без того взвинченные нервы.

— Сережа, ты чувствуешь, как там мокро и горячо? Там все горит диким желанием. Встань на колени.

— Мне нельзя тебя трахать, Касьян запретил.

— А он что, свечку держать будет?! Никто не узнает. Это будет самый лучший секс. Такого у тебя еще не было.

Комар встал на колени и уткнулся носом в мой живот.

Я задрала платье и погладила его по голове.

— Давай, Сережа, попробуй. Это очень вкусно. Сделай это. Ты же меня любишь.

— Я никогда так не делал, — взмолился пьяный Комар.

— Дурачок. Это же так хорошо. Когда двое любят друг друга, то нет ничего невозможного. Это совсем не пошло. Любовь не бывает пошлой.

Комар стянул с меня трусики и вошел в состояние экстаза. Я громко застонала, схватила охотничий нож, резко замахнулась и изо всех сил ударила его в спину. С искаженным лицом он откинулся назад и упал на пол. Нож вошел в спину по самую рукоятку. Я схватила пистолет и выбежала на улицу. Темно, хоть глаз коли. «Девятка» завелась с полоборота. Я надавила на газ и рванула куда глаза глядят. Пистолет бросила в бардачок.

Что за деревня? Нет даже освещения. Хоть бы знать приблизительно, в каком районе я нахожусь. Нашла в бардачке пачку сигарет, закурила и заплакала. Проклятие!

Если я нарвусь на гаишников, то мне мало не покажется. Нет документов на машину, голова забинтована. Под глазом синяк впечатляющих размеров. Может быть, даже перебита переносица, точно не знаю. Такой необычный экземпляр сразу отвезут в отделение.

Я выехала на трассу и стала читать указатели. Скоро начнет светать. Все понятно — меня держали в Ильинке. До Москвы недалеко. Так, но куда ехать? Домой нельзя, там дежурят. Надо ехать на Преображенку. Про эту квартиру никто не знает, там я буду в безопасности. Только вот как доехать? Я вспомнила слова Славика: «Если нарвемся на ментов, то будем уходить от погони». Правильно, Славик, будем уходить от погони. Ты сказал истину. Вожу я машину, слава богу, хорошо.

К моему удивлению, я не встретила ни одного инспектора. Доехала до Сокольников. Оставила машину у входа в парк и дальше пошла пешком. Пушку бросила в пакет, пакет сунула под мышку. Хорошо, что успела прихватить свою сумочку. Правда, телефон разбился вдребезги, ну да бог с ним. Время пять утра. Уже появились дворники.

Полтора часа назад я убила человека. Вот так, при помощи охотничьего ножа. Совершенно бесплатно. Пару дней назад я была заказчицей, а сегодня и сама справилась. Сколько стоит человеческая жизнь? Нисколько. Умер ли Комар? Наверное, умер.

Нож вонзился под лопатку с правой стороны. А вдруг он дошел до сердца?! По крайней мере, помощь ему вряд ли кто окажет, там ни души. Прости, Комар, но ты сам напросился. Родился ты комаром, комаром и умер. Оказывается, ничего не стоит твоя комариная жизнь! Что я чувствовала, когда убивала тебя? Ничего, кроме ненависти и дикого желания выжить. Если, убив мужа, я хоть как-то страдала, то, убив тебя, я не испытываю никаких эмоций.

При виде моего дома у меня немного потеплело на душе. Вот я иду вся такая потрепанная, в рваном платье, босиком, так как туфли я так и не нашла, с перевязанной головой, направляюсь в забытую богом коммуналку. А где-то осталась навороченная шестикомнатная квартира с кучей антиквариата. Но это сейчас далеко и недосягаемо. Когда-нибудь все это закончится, и я смогу вернуться туда — принять ванну с гидромассажем, позагорать в солярии и покурить в зимнем саду. А сейчас мне остается только ждать и отчаянно бороться за свою жизнь. Дойдя до подъезда, я с облегчением вздохнула. В коммуналке тишина, все спят. Приятного сна, мои добрые и милые соседи. Вы живете рядом с убийцей. Как там у Марининой — убийца поневоле? Так вот я — убийца по воле. Я делаю все осознанно, черт побери!

Открыв комнату, в первую очередь я подошла к зеркалу. Боже мой, на кого я похожа! Развязав бинт, я обнаружила, что он присох к затылку. Пришлось дергать. Пошла кровь. Разревелась. Куда я с такой внешностью?! Недолго думая набрала Любкин домашний.

— Алло, Любка, это я. Нахожусь на Преображенке. У меня две новости, одна хорошая, другая плохая. Хорошая — я сбежала, пришлось грохнуть охранника и угнать машину, плохая — объявился мой муж, вчера позвонил Касьяну, я потеряла сознание и не стала с ним разговаривать. Откуда звонил, не имею представления, по всей вероятности, из Москвы-реки. Только не говори, что я схожу с ума.

— Янка, не вздумай никуда уходить, поняла? Я сейчас мигом на стоянку за тачкой и к тебе. Только не дури, сиди и жди меня!

Я стала ждать Любку. Налила полную ванну воды, добавила пены и плюхнулась. Здорово! Самое лучшее средство успокоить нервы — это принять ванну. Расслабившись, я закрыла глаза и уснула.

Разбудил меня громкий и настойчивый звонок в дверь. Встать просто не было сил. Руки, ноги не слушались. Открыли соседи. Дверь в ванную распахнулась, на пороге нарисовалась Любка. Она громко заревела и бросилась ко мне на шею.

— Ну успокойся! Не реви! — Я не выдержала и тоже заплакала. — Видишь, я живая. Лежу в ванне и балдею. Правда, выгляжу не совсем товарно.

Любка взяла меня за руку и помогла вылезти. Я закуталась в полотенце и пошлепала в свою комнату. Залезла на диван и поджала ноги. Любка села рядом.

— Кофе хочу, — сказала я шепотом.

Любка кинулась на кухню.

Через пару минут я уже сидела и смаковала горячий и вкусный кофе.

— Послушай, девочка моя, когда ты позвонила, я чуть было с ума не сошла. Ко мне твой Руслан приперся. С ног сбился, тебя ищет. Короче, мы думали, думали и стали репетировать различные голоса. Знаешь, он так умеет подделывать голос покойного Юрки, что я даже опешила. У него прирожденный талант. Это натолкнуло меня на мысль, и мы решили позвонить Касьяну, как будто это Юрка. Что все пройдет гладко, до последнего не верили. Думали, если Касьян поверит, что звонит твой муж, то это хоть как-то сохранит тебе жизнь. Хотя бы продлит срок, а мы что-нибудь придумаем. И ты знаешь, я ушам своим не поверила: Касьян повелся! Все оказалось намного проще. Он стал нас уверять, что ты жива и здорова, сейчас даст тебе трубку. А дальше такой грохот, и связь оборвалась.

— Это я упала и потеряла сознание. А я-то думала, что он мне с того света позвонил.

— Да брось ты, с того света не звонят. Я знала, что ты напугаешься. — Любка вытерла слезы и стала внимательно рассматривать мой затылок. — Тебя надо врачу показать, что-то тут не в порядке. Больно, наверное?

— Да ерунда! Что же мне делать, как выкрутиться из этой истории с минимальными потерями? Нужно увидеть Марка, он сможет помочь. Я хочу его видеть. Знаешь, сейчас набирала его сотовый, с трудом вспомнила, но он не отвечает. Ничего не понимаю, куда он делся?

Я легла к Любке на колени, она стала перебирать мои волосы. Затем взяла зеленку и прижгла рану на затылке. Вот это боль! Я громко заревела.

— Не реви, — прошептала Любка. — Из любой ситуации есть выход. Тебе поможет Марик, расскажи ему все как есть, он должен помочь. Надо срочно найти его.

— Говорю же тебе: звонила ему, бесполезно, никто не отвечает. Может, у него с телефоном что-нибудь случилось?!

— А у тебя есть его адрес в Питере? Нужно поехать к нему. Марк покажет тебя врачам, поживешь в его коттедже, там ты будешь в безопасности. А он приедет сюда и со всем этим разберется. Я думаю, что тебе необязательно принимать участие в разборках. Когда все образуется, он привезет тебя обратно.

— Нет. Только телефон. Ты права, мне нужно ехать. Но как я найду его?

— Доедешь до бабки Арсеньи, она должна знать. Бабка ездила к нему в Питер, гостила. Здесь тебе оставаться опасно. Я навела справки. Касьяновская группировка очень влиятельная, известна многим. Касьян славится как алчный, жестокий человек. С коммерсантами не церемонится. Если он захочет, то тебя из-под земли достанет. Тем более сейчас, после того как ты убила одного из его людей. Марк в Питере тоже занимает не самое последнее место. Я думаю, они между собой договорятся.

Мы решили не откладывать мою поездку, а действовать незамедлительно. О том, что люди Касьяна могут залезть в мою квартиру, я особенно не переживала. Все-таки две бронированные двери плюс сейфовая и рольставни на окнах должны сыграть свою роль. Квартира упакована по полной программе. Это должно их остановить. Долго засиживаться не стали. Любка дала мне ключи от подаренной «восьмерки», и я тронулась в путь. Оделась по-простому — шорты да майка. Лицо замазала маскирующим карандашом, правда, результат от этого был незначительный. Фингал стал ярко-бордового цвета, а вокруг носа полопались мелкие сосуды. Повязку с головы я содрала, но весь затылок был замазан зеленкой. Напившись обезболивающих таблеток, я вроде бы стала чувствовать себя немного лучше.

До Крестцов доехала быстро. Бабка Арсенья долго причитала, а затем налила мне какой-то отвар и заставила выпить. Принесла неизвестные корешки, заварила, нашептала свои заговоры, сделала примочку на затылке и туго перевязала. Адрес Марка у нее был, но она категорически отказывалась меня к нему отпускать. Хотела, чтобы я сначала выздоровела. Но я была непреклонна. Я хочу увидеть Марка и открыть ему всю правду, а он пусть сам решает, что делать дальше.

Расцеловав бабку, я поехала к человеку, который в данный момент для меня был важнее всего, без которого мне просто не хотелось жить. Что ждет меня впереди? Не думала и думать не хочу… Теперь я не могу загадывать о будущем, мне нужно жить только сегодняшним днем. Будет день, будет и пища.

Глава 10

По дороге в Питер меня несколько раз останавливали гаишники, но вроде обошлось без происшествий. Правда, у меня сердце выпрыгивало при виде человека в форме.

Добравшись до Питера, я почувствовала, что силы мои на исходе. Так, коттедж Марка находится в Пушкине, это совсем рядом. Питер и прилегающие к нему окрестности я знаю как свои пять пальцев. Часто сюда моталась, изучила все парки и дворцы, знала наизусть все музеи. Нужную улицу нашла сразу. Мое состояние резко ухудшилось, кажется, подскочила температура. Как оказалось, это была даже не улица, а целый коттеджный городок в соснах. Я остановила машину у нужного мне строения, подошла к забору, который был выше человеческого роста раза в два, и нажала на звонок. На меня уставились сразу три видеокамеры. Ответа не последовало. Трехэтажная махина поражала своими габаритами. Я снова нажала на звонок. Ворота открылись. Передо мной стоял бритоголовый мордоворот умопомрачительных размеров. Он с пренебрежением посмотрел на меня, скривил и без того кривую морду и вяло спросил:

— Что надо, раненая птица?

— Марика, и притом чем быстрее, тем лучше.

— А может, тебе еще и хлеб маслом намазать? — Его тыквообразное лицо стало глумливым.

— Можешь намазать, не откажусь.

— Тебе что, жить надоело, а ну мотай отсюда на все четыре стороны, иначе прямо у забора похороню. — Мордоворот пнул меня с такой силой, что я отлетела на капот своей «восьмерки».

Нервы мои были на пределе, здоровье оставляло желать лучшего. Руки затряслись, выступил пот. Но увидев, что мордоворот собирается закрыть ворота, я фурией бросилась на него, достала пушку, принадлежавшую Комару, и что было силы ткнула ею в живот этому идиоту. Он замер и уставился на меня пустыми, ничего не выражающими глазами. На минуту мне показалось, что сейчас он выхватит у меня пистолет и огреет им хорошенько по голове. Но, к моему удивлению, он стоял не шелохнувшись, как мумия, и даже, по-моему, затаил дыхание.

— Стой и не вздумай двигаться! — скомандовала я. — Видишь, у меня голова перебинтована, так вот я — дура, сбежала из психушки, причем из буйного отделения! Двоих уже замочила. Ты будешь третий. У меня в руках боевой пистолет, сейчас я прострелю тебе твое брюхо и посмотрю, сколько жира вытечет. Мне терять нечего, за мной санитары гонятся! Если сейчас ты мне не скажешь, где находится Марик, то я нажимаю на курок. Понял?!

— Слышишь, ты, ненормальная, пушку бы свою убрала, а то мне что-то щекотно. Не дури, убери пушку.

Я почувствовала приятную теплоту на шее. Когда этот гад меня толкнул, я упала на капот и опять ударилась больным затылком. Точно, это кровь. Моя бедная пробитая голова заныла от страшной боли. И надо же мне было приложиться именно этим местом!

— Я даю тебе полминуты, — процедила я сквозь зубы, — а затем продырявлю тебе твои кишки. Ты никогда не видел, как стреляют пациенты психиатрической лечебницы? Так смотри!

— Стой! В соседнем коттедже отмечают день рождения. Марк там. Но тебя туда не пустят, там охрана. Это дохлый номер, с тобой даже никто не будет разговаривать.

— Что ж, спасибо. Извини, друг. — Я опустила руку и нажала на курок. — С простреленной ногой ты не будешь меня преследовать. Я бы не стала этого делать, если бы точно знала, что ты не грохнешь меня прямо у соседнего коттеджа, но у меня, к сожалению, нет такой уверенности. Так что придется тебе пока отдохнуть, полежать на свежем воздухе.

Мордоворот упал, скорчившись от боли, и стал кататься по земле. Я думаю, что сейчас ему будет не до меня.

— Не скучай. Срочно доползи до ближайшего телефона и обратись в «скорую». Я думаю, что в следующий раз ты будешь намного гостеприимнее. — С этими словами я повернулась, сунула пушку в карман шортов и зашагала к соседнему коттеджу.

Самое странное, что я совсем не чувствовала страха и здравый смысл, кажется, покинул меня. Я вообще плохо понимала, что делаю. В затылке нестерпимо жгло, как будто кто-то выплеснул мне на голову стакан кипятка. Наверное, я серьезно больна. Боль была такой сильной, что терпеть не было сил.

Я медленно шла вдоль забора. Боже мой, сколько же видеокамер здесь натыкано и к чему такая бдительность? Черт с этими камерами! Я перемахнула через высокий забор. Правда, для этого мне сначала пришлось залезть на будку охранника, но, к счастью, в ней никого не было. Видимо, страж куда-то отошел. Да хоть бы он и был на месте, мне уже все равно. Я не боюсь умереть. Впервые я не боюсь смерти! Где-то здесь должен быть человек, ради которого я проделала столь долгий путь. Если его не будет, то меня пристрелят, как куропатку. Приближаясь к коттеджу, я почувствовала запах шашлыков. От этого запаха мне стало совсем дурно. Я уже забыла, когда ела в последний раз. Голова кружилась, как на карусели. Машинально я дотронулась до затылка. Ну вот, всю руку вымазала в крови.

Спрятавшись за высокую и толстую сосну, я увидела ровно подстриженную поляну. Посредине стояли несколько столов, уставленных всевозможными яствами и спиртными напитками. Неподалеку двое молодых и шустрых парней жарили шашлыки. Перед столами была смонтирована сцена. На ней отплясывали ребята из лучшей, по моему мнению, отечественной поп-группы. Да, красиво жить не запретишь! Это верно! В креслах уютно расположились примерно тридцать холеных мужчин и вдвое меньше шикарных женщин. Они весело смеялись, курили, говорили тосты, поднимали бокалы и смотрели выступление. Самая разогретая часть публики дружно танцевала. Мне понадобилась пара минут, чтобы отыскать глазами Марка. Выглядел он сногсшибательно. Белоснежная шелковая рубашка от Кардена, коллекционный костюм, ботинки из крокодиловой кожи, такие потянут на полторы тысячи долларов, не меньше. На дорогом галстуке сверкал обалденный бриллиантовый зажим. Одной рукой он держал бокал, а другой обнимал какую-то пергидрольную блондинку. Осушив бокалы, они поцеловались. Блондинка была изрядно пьяна и положила свои огромные груди на стол. Не знаю, конечно, как это выдержал стол, но Марк, по-моему, от них тащился. Его искрящийся взгляд был направлен прямо на ее сиськи. Он что-то шептал даме на ухо, а та хохотала что было сил. Хороши, нечего сказать! Я перла к нему за семьсот километров в жутком состоянии, чтобы застать такую премиленькую картинку! Да, малоприятное зрелище, чего уж тут скрывать! Через несколько минут идиллия нарушилась. Я увидела, как два амбала в крайне возбужденном состоянии подбежали к Марку и наперебой что-то затараторили, при этом они сопровождали свою речь бурной жестикуляцией. Нетрудно было понять, в чем тут дело.

Стоять за деревом не имело смысла, Марк наверняка даже представить себе не может, кто стрелял по ногам охранника, и неизвестно еще, что он собирается предпринять. Трезвый рассудок подсказывал мне, что пришло мое время. Не раздумывая, я выскочила на сцену. Артисты умолкли и тупо уставились на меня. Танцующие пары замерли.

Лицо Марка вытянулось и стало багряно-синюшного цвета. Я поправила повязку со следами крови на голове, взяла микрофон, подула в него и произнесла:

— Привет, Марк! Веселишься? Хорошо здесь у тебя, мне нравится. А это твоя женщина? Шикарная! Классные у тебя девочки! А я вот ехала к тебе, хотела увидеть! Не знала, что наша встреча будет именно такой. Думала, скучаешь, а ты телефон отключил, на дне рождения отдыхаешь. Молодец, ничего не скажешь!

К горлу подкатил огромный комок, во рту пересохло, в глазах потемнело, я хотела еще что-нибудь сказать, но язык не хотел меня слушаться. Еще минута, и я потеряю сознание, а может быть, отправлюсь на тот свет. Второго мне даже хотелось больше.

Что было дальше, помню смутно. На сцене появились два огромных амбала. Один закрутил мне руки за спину, другой пнул что было сил в грудь и повалил на землю. И еще отчаянный голос Марка: «Не сметь! Не трогать! Не прикасаться к ней!» — и он, бегущий с распростертыми руками мне навстречу. Все это как-то смутно запечатлелось в памяти. Больше ничего не помню. Пробел. Только дикая головная боль и жжение в области сердца. Я упала на землю и почувствовала приближение смерти. Я не боялась ее, нет! Я была готова встретить ее и крепко сжать в своих объятиях. Это совсем не страшно. Я захотела ее так, как женщина хочет мужчину, у меня давно не было столь дикого желания. Убийца двоих людей! У меня не осталось никого, даже мать меня не любит. Мой мужчина отключил телефон и развлекается с другой бабой… Что еще может желать человек в такой ситуации? Конечно смерти! Вдруг я почувствовала состояние экстаза, верхнюю точку блаженства! Мне больше не нужна жизнь, полная страха и ненависти!

Очнулась я в больнице. Перед глазами, как в тумане, проплывали люди в белых халатах. Очень сильно затекла рука. Ноющая боль пульсировала в предплечье. Неужели жива?! Мне захотелось встать, но силы покинули меня. В вену правой руки воткнута игла капельницы. Губы пересохли. Неудержимо клонило ко сну…

Проснувшись, я увидела рядом Марика. Его лицо было каким-то уставшим, бледным, словно он не спал несколько ночей. Интересно, сколько времени прошло, прежде чем я смогла открыть глаза? На стуле у кровати стояло судно. Боже, а это зачем?!

— Привет, — сказала я Марку. — Знаешь, я как-то скверно себя чувствую. Тело занемело, не могу даже пошевелиться.

Марк взял меня за руку и стал нежно гладить по волосам.

— Тебе сделали пункцию спинного мозга. После этого всегда бывает такое состояние. Я знаю, мне тоже когда-то делали. У тебя сотрясение головного мозга и небольшое кровоизлияние, а еще повреждена переносица. Это говорит о том, что тебе придется здесь немного поваляться.

— Ты знаешь, что со мной случилось?

— После того как я отвез тебя в больницу, сразу позвонил Любке в сауну. Она мне все рассказала.

После этой фразы у меня учащенно забилось сердце. Руки затряслись.

— Что она тебе рассказала? — спросила я, затаив дыхание.

— Ну как что? — не понял Марк. — Как все произошло.

— А как все произошло? — переспросила я почти шепотом.

— Твой муж взял у своих крышевых пол-лимона баксов и свалил в неизвестном направлении. Больше о нем ни слуху ни духу. Хотя ты соврала мне, что вы развелись. Затем тебя похитили крышевые и держали на какой-то даче. Одного из них ты грохнула и поехала ко мне. А дальше ты перебила ноги одному из моих людей и наконец добралась до меня.

— Все верно. — Я с облегчением вздохнула.

— Ты так вздохнула, словно что-то скрываешь от меня. — Марик посмотрел на меня с подозрением.

— Мне нужна твоя помощь.

— Я смогу помочь тебе только в том случае, если ты расскажешь мне всю правду. Втемную я играть с тобой не хочу. Мне пришлось послать своих людей, чтобы они навели справки, кто такой Касьян и кто имеет на него влияние. Что-то я про такого не слышал. А с тобой у меня будет разговор особый. Я еще раз тебе говорю: мне нужна правда. Иначе на мою помощь можешь не рассчитывать. Тем более, ты убила его человека. Пойми, все очень серьезно. Серьезнее не бывает. В этой ситуации самое главное — сохранить тебе жизнь.

— Марк, забери меня отсюда, — взмолилась я. — Мы обо всем поговорим. Мне совершенно не хочется здесь лежать. Прошу тебя.

— Нужно потерпеть. Тебе надо лежать. Я поговорю с доктором. Давай, полежишь несколько дней, а затем я перевезу тебя к себе. Найму лучших врачей, чтобы они всегда были рядом. Вмоем коттедже, безусловно, тебе будет лучше, но сейчас, после пункции, тебе нельзя подниматься, иначе последствия могут быть самые плачевные.

Мне снова очень захотелось спать. Я улыбнулась и уснула.

Через пару недель Марк перевез меня к себе домой. Правда, вставать он мне категорически запретил. Нанял парочку врачей, которые периодически делали мне различные инъекции и заставляли глотать таблетки.

— Знаешь, не хотел тебе сразу говорить, — признался мне как-то Марк, — но с того момента, как ты объявилась на дне рождения, и до того, когда ты впервые открыла глаза, целых десять дней ты была в коме.

— Марк, с моим здоровьем все в порядке или есть что-то такое, что вызывает у тебя опасение? — забеспокоилась я.

— Не волнуйся, все будет в порядке. Я вот только поражаюсь, как в таком состоянии ты проехала на машине столько километров? Врачи в один голос уверяют, что с таким ушибом и отеком даже крепкий мужчина загнулся бы после первого поворота.

— Я же у тебя особенная, ты что, забыл? — Я улыбнулась и взяла Марка за руку.

Шло время, и я почувствовала себя лучше. Марк постоянно мотался по делам, а мне пришлось находиться под неусыпным наблюдением врачей.

Как-то Марик вернулся пораньше. Я, как и прежде, лежала в кровати. Когда он зашел в комнату, я скинула одеяло, дав ему возможность рассмотреть все прелести своего шикарного тела.

Марк заметно возбудился. Я раскинула ноги пошире и притянула его к себе. Он наклонился, а затем последовал долгий и страстный поцелуй.

— Я люблю тебя, Марик. Ты будешь моим мужчиной, потому что я так хочу, так решила. Да, кстати, как ты относишься к той пергидрольной блондинке, которая была на дне рождения?

Марк засмеялся и стал осыпать меня жаркими поцелуями.

— Отрицательно, — прошептал он.

После такого ответа мы занялись сексом. Это было слияние двух страстных и любящих тел. Гармоничное, смелое и открытое, полное неземного желания. Когда все закончилось, Марк нежно меня обнял и закурил. Мы лежали обнаженные, совершенно обессилевшие и тем не менее страшно довольные.

— Как я соскучился по твоему телу, голосу, твоим рукам… Знаешь, я из Питера звонил тебе постоянно, каждый час, со мной еще никогда такого не было. Однажды трубку взял какой-то мужик и сказал, что я свободен, чтобы я отдыхал. У меня аж в душе все перевернулось. Я же не знал, что тебя похитили. Позвонил второй раз — ответ идентичный. А затем мне сотовая компания отключила телефон. Оказывается, на моем счете не осталось ни копейки. Хотел заплатить, но закрутился и забыл. Поэтому ровно двое суток телефон молчал. Видимо, в это время ты и звонила. Так что никакой телефон я не отключал, а, наоборот, ждал звонка от тебя.

— Тебе отвечал Касьян. Свою трубку я разбила о его чугунную голову.

— Ян, скажи, а тебя там насиловали? Это никак не отразится на наших отношениях, просто мне необходимо знать.

— Нет, Марк, чего не было, того не было. Но должно было случиться. Поэтому мне пришлось уносить оттуда ноги в срочном порядке. Что я и сделала, правда, для этого мне пришлось грохнуть охранника.

— Послушай, Яна, а как тебе удалось это сделать, где ты взяла оружие? Хотя смекалки тебе не занимать. В этом я сумел убедиться, когда ты прострелила ноги моему человеку. — Марк громко засмеялся. — Чудная ты, Янка, отчаянная, без царя в голове.

— Кстати, а как поживает твой охранник? — улыбнулась я.

— Неплохо. Скоро начнет бегать. Ты преподнесла ему хороший урок, чтобы не расслаблялся на посту, а был более бдительным. Представляешь, если бы это была не ты, а кто-нибудь другой? Тогда бы, наверное, меня уже не было. Я ему еще строгий выговор влепил. Самое главное сейчас — разобраться со сложившейся ситуацией. Скажи мне, где твой муж? Только не вздумай говорить, что ты развелась с ним ночью, когда мы встретились на Поклонке. Я должен знать правду.

— Я убила его, Марк. Той ночью.

Марк выпучил глаза.

— Не понял.

— Господи, ну что здесь такого непонятного! Я нашла киллеров, заплатила им пятнадцать тысяч баксов. Они замочили его у нас в квартире. А я стояла за дверью и слушала. Под утро они вытащили тело и бросили в Москву-реку. Ни о каком его долге я не знала. В домашнем сейфе пусто. Куда он подевал такую сумму, не имею ни малейшего представления.

Минут пять Марк приходил в себя. Он молчал и смотрел на меня безумным взглядом.

— А где ты нашла киллеров? За что ты уготовила ему такую участь?

Мне пришлось закурить и начать долгий и нудный рассказ о том, как я выиграла конкурс красоты, о замужестве, о Регине, Любке и ночи убийства. Я рассказала все как на духу, ничего не придумывая и не скрывая. Я открылась человеку, которого полюбила искренне, нежно и страстно, полюбила той любовью, на которую только способно мое отважное сердце.

— Ты — сумасшедшая, — произнес Марк как-то глухо.

— Я знаю.

— У меня просто нет слов. Ну почему я связался с сумасшедшей? Ведь вокруг полно совершенно обычных, нормальных баб? Я впервые влюбился, как пацан, и именно в авантюристку, убийцу и совершенно безумную женщину. Ну почему так устроена жизнь? Я хочу жениться на сумасшедшей!

— Подожди, Марк, я тебе еще не все сказала. Когда я увидела тебя там, в Крестцах, то еще не знала точно, что мне больше нравится, то ли твоя крутая тачка, то ли костюм, то ли бриллиантовый зажим на галстуке, то ли то, как ты соришь деньгами, или ты сам. А теперь я знаю совершенно точно, что я люблю тебя без сопутствующего антуража.

Марк громко засмеялся и крепко меня сжал. Так в любви и согласии мы прожили ровно три недели. Три недели безумной любви и безмерного счастья.

В один из вечеров, когда мы сидели обнявшись у камина и смотрели на огонь, попивая кофе, Марк тихо произнес:

— Нужен труп.

— Что нужно? — не поняла я.

— Я разговаривал по телефону с Касьяном и посылал к нему своих людей на переговоры. Понимаешь, по воровским законам так — нет человека, нет долга. Долг умирает вместе с человеком. Поэтому нам нужен труп. Труп твоего мужа. Да, кстати, тот парень, которого ты думала, что замочила на даче, жив.

— Как это? — не поняла я.

— Он выжил. Дополз до ближайшего дома, и там ему оказали помощь. На днях выписался из больницы. Винить ему некого, сам купился на твои сиськи. Касьян ему за это дело еще по башке надавал. Короче, чтобы замять этот вопрос, нам необходимо найти труп твоего мужа. Поэтому под утро поедем в Москву.

— Боже мой, а как же мы найдем труп? — Я была в шоке. — Знаю приблизительно, но это не точно. Сбросили в реку, не доезжая Каширского моста. А как ты себе представляешь его поиски?

— Обыкновенно. Возьмем парочку водолазов. Скорее всего, нужно найти киллеров. Уж они-то точно покажут место.

От этой мысли меня передернуло. Встречаться с милой троицей мне совершенно не хочется. А тем более увидеть труп мужа. Пренеприятнейшее занятие, прямо скажем.

В середине следующего дня мы уже были в Москве. Первым делом я позвонила Любке и попросила любой ценой найти Славика, хоть всю Москву для этого перевернуть. Но, к моему глубокому сожалению, ни Славика, ни двоих его подельников она так и не нашла. Ни сегодня, ни завтра, ни в последующие дни. Их местонахождение оставалось загадкой. Они погорели на каком-то деле, были в розыске, отмыли хорошие деньги и залегли на дно. А где это самое дно, оставалось только догадываться. О нем не знал никто, даже Любкин Борька.

Мы решили действовать сами. Приблизительно нашли нужное место. Дно обследовали трое водолазов и еще с десяток ребят прочесали лесополосу по соседству. Я сидела на берегу и курила. Марк все время разговаривал с кем-то по телефону. Мое сердце могло выскочить в любой момент от жуткого страха. Сколько адреналина выработал мой организм за эти долгие часы, одному богу известно. Но результат был плачевным. Труп мы не нашли.

Куда он мог подеваться, не имею ни малейшего представления. Я уже было совсем сникла, но Марк постоянно меня подбадривал, вселял надежду и оптимизм. Но по-прежнему настроение было хуже некуда.

— Марик, послушай, труп никак не мог оказаться на середине реки. Они же подошли к воде, привязали камень Юрке на шею и сбросили. Мы уже вдоль и поперек обшарили все вокруг, а результат плачевный. Это я говорю к тому, что, скорее всего, труп был найден местными жителями и увезен криминалистами как неопознанный. Может быть, фотографию напечатали в газетах, показали по телевизору, но я уже целую вечность телик не смотрела и не читала. Его, конечно, никто не опознал, уж больно он был изуродованный. Это в соленой воде труп долго не портится, его всегда можно опознать, а в реке он очень быстро разлагается, да и рыбки наверняка поели.

— Откуда такая осведомленность?

— В детстве все мы мечтаем кем-нибудь стать. Только не всегда наши мечты совпадают с нашими возможностями. Так вот, я мечтала стать экспертом-криминалистом, выезжать на место происшествия с опергруппой. Определять время убийства, орудие убийства, тяжесть телесных повреждений и так далее.

— Хорошенькая мечта! — присвистнул Марк. — Я всегда знал, что ты сумасшедшая, с самой первой минуты, как только тебя увидел. Вот я, например, хотел стать космонавтом. Да разве можно мечтать о таком в раннем детстве? Криминалист! Ничего себе мечта!

— Ты не дослушал. — Я сделала обиженное лицо. — Так вот, я прочитала массу литературы такого плана и эти сведения почерпнула именно оттуда. Короче, скорее всего, он уже закопан в могиле с другими неопознанными трупами. Знаешь, как это делают? Роют яму, кидают всех вместе в целлофановых мешках, закапывают и даже табличку не ставят. Они числятся по номерам, а номера записаны у следователя. В следственной работе такое дело называется висяк. Это значит, оно висит мертвым грузом до тех пор, пока его не закроют. Криминалисты не любят такие дела, им нужны цифры и отчетность, а здесь не бывает цифр, да и отчета не напишешь. Такие дела обычно переходят от одного следователя к другому. Каждый хочет их скинуть. Дают объявление в газету и периодически его повторяют: «Помогите опознать человека» или «Следователь просит помочь», в общем, что-нибудь в этом духе. Но труп никто не опознает. Заявление родственников о пропаже не поступает. Никому нет дела. Через определенное время дело закрывают за отсутствием фактов. Как будто и не было этого человека. Видишь, неподалеку деревня. Местные жители очень любят рыбачить. Сутра до ночи они торчат на берегу. Скорее всего, кто-то обнаружил труп и вызвал милицию. В тот же день его увезли.

Марк внимательно слушал, а я продолжала:

— Можно, конечно, подойти к местным рыбакам и спросить, не находили ли они что-нибудь интересное в последнее время. Но тем самым мы только навлечем на себя подозрение. Если они действительно обнаружили труп, то их явно предупредили, чтобы они сразу сообщали в органы о всех подозрительных личностях. Поэтому нам лучше не нарываться. Ко мне уже один подходил, спрашивал, что мы здесь ищем. Я ответила, что на днях купалась здесь со своим другом. Мы хорошо порезвились в воде, и я потеряла дорогостоящее украшение. Надеюсь, он это проглотил. Крутые машины, мальчики с мобильными, водолазы — все это взбудоражило местное население. Когда будем уезжать, надо сказать, что мы нашли, что искали, иначе все местные жители будут с утра до ночи нырять в реке в надежде найти драгоценности. Надо их пожалеть, чтобы они не купались зря. Мы не там ищем, Марк. Надо взять в читальном зале подшивки «Криминального курьера», «Дорожного патруля», «Криминальной хроники» и как следует их изучить. Я уверена, что там мы найдем то, что ищем. Я узнаю его сразу, каким бы изуродованным он ни был. Только вот как доказать Касьяну, что это он…

— Вот видишь, как пригодилась мечта твоего детства, — улыбнулся Марк.

Через пару часов мы уже сидели в городской библиотеке и листали подшивку криминальной хроники за последние два месяца. Марку это занятие показалось нудным и бесполезным. Он долго мучился, а затем ушел ждать меня в курительную комнату. Тем более, что библиотекарша сделала нам уже несколько замечаний, так как у Марка не замолкал мобильный, а отключить его он не мог, ожидая важного звонка.

Итак, Марк ушел. Одной мне было намного спокойнее. Язаметно нервничала, и он это чувствовал.

Не прошло и часа, как мои поиски увенчались успехом. Несколько сухих строчек, но таких важных для нас с Марком:

«Следователь просит помочь. В Москве-реке найден труп. Приблизительный возраст утонувшего 40 лет. Одет: брюки темно-синего цвета, пуловер темно-синего цвета, рубашка белого цвета, трусы синего цвета, обувь отсутствует. Особые приметы: на верхней челюсти отсутствуют два зуба. Справа вверху два последних зуба сделаны из золота высокой пробы. На животе шрам от аппендицита. По данным экспертизы, мужчина был убит тяжелым металлическим предметом и брошен в реку. В крови найдены наркотические вещества. Если вам что-либо известно о пострадавшем, убедительная просьба помочь следствию и позвонить телефонам…» и так далее. Это был он. Его одежда и ненавистный мне шрам. А передние зубы — так это ему маленький их выбил, когда показывал свои боевые искусства. Фотографии не было, но ее и не требовалось. Я на все сто пятьдесят процентов была уверена, что это мой муженек.

В других криминальных газетах прошла такая же информация, и нигде нет ни одной фотографии. Я взяла подшивку и тихо, чтобы никто не слышал, стала выдирать заметку о своем супруге. Бумага предательски затрещала, и библиотекарша тут же подняла голову. Мне ничего не осталось, как улыбнуться и выйти из зала.

В курилке сидел замученный Марк и с кем-то беседовал по телефону.

— Сматываемся отсюда быстрее, — выпалила я, — библиотекарша видела, как я оторвала кусок газеты.

Мы засмеялись и выбежали на улицу. Хорошенькое дело! Подъезжают к библиотеке четыре джипа. Выходит парочка, идет в читальный зал, берет подшивку газет, выдирает клочок и, покатываясь со смеху, вылетает. Ну что можно подумать? В машине я показала Марку заметку, он внимательно ее прочитал.

— Ты уверена, что это он?

— Даже больше чем уверена.

— Да, дело плохо, — вздохнул Марк, — эту заметку даже нет смысла показывать. Словам никто не верит, нужны доказательства. А, насколько я понял, их нет и не будет.

— Здесь только один выход. Мне нужно позвонить по указанным телефонам и сказать, что я опознала в этом мужчине своего мужа, который такого-то числа уехал из дома и не вернулся. А в органы я не заявляла потому, что он и раньше уходил, даже на более долгий срок. У него где-то есть женщина. Обычно, когда мы ссоримся, он уходит к ней. Ни ее адреса, ни имени, да и вообще каких-либо координат у меня нет. Его признают официально умершим. Это единственный выход из положения.

— А почему ты не захотела с самого начала сделать все, как у нормальных людей? Что за необходимость была убивать его дома? Убили бы где-нибудь в подъезде, когда он домой возвращался, или в машине бы взорвали. Коммерсантов мочат будь здоров, на тебя бы даже никто не подумал. Убили в связи с коммерческой деятельностью, и дело с концом. Каких-то ты киллеров нашла левых, так не делается. Теперь и нам столько суеты. Надо вас развести, выписать его из квартиры. В принципе это дело шести секунд. Были бы деньги.

— Я не хотела связываться с ментами, не хотела ничего им объяснять. Если бы меня вызвали в участок, я бы сразу написала чистосердечное признание, меня даже не пришлось бы просить. Это называется явка с повинной. Да и хоронить его я бы не смогла. Там ведь надо плакать, а как я могу по нему заплакать? Пришлось бы приглашать родственников, устраивать поминки. Нет, это бы я не перенесла. Только не это.

— Понятно, — вздохнул Марк. — Но предложенный тобой вариант пойти в милицию и опознать мужа не принимается и не подлежит рассмотрению.

— Почему?

— Потому что это очень опасно. При допросе у тебя могут сдать нервы. Я не могу рисковать. На эту тему даже говорить бессмысленно. Попробую разобраться с этим Касьяном своим способом, если он не захочет решить вопрос цивилизованным путем. В принципе он ничего из себя не представляет, обычный отморозок, три ходки сделал. Сколотил свою банду. Контролирует пару крупных рынков, ночных клубов и несколько фирм досуга. Гангстер хренов, чтоб он сдох. Яна, я с ним разберусь сам, тебе не надо в этом участвовать. Для твоей же безопасности нам нужно срочно зарегистрироваться и быть вместе. Хотя бы потому, что ты моя жена, Касьян не посмеет тебя тронуть. Уедем в Питер и будем жить долго и счастливо. Янка, ты меня знаешь, бог мне руки отрубит, если я тебя обижу. Обещаю всю жизнь тебя любить и на руках носить. А ты мне родишь, ладно? Для такого дела даже фигуры твоей красивой не жалко! Поэтому все проблемы, связанные с бывшим, предоставь решать мне. Пусть это тебя нисколько не беспокоит.

— Хорошо, Марк, я сделаю все, что ты скажешь. Господи, как я люблю тебя! А еще больше хочу твоего тела.

Марк рассмеялся и крепко прижал меня к себе. Ночевали мы у меня в квартире на Кутузовском. Марк сказал, что это совершенно безопасно, что никто не караулит меня у подъезда. СКасьяном у них были свои дела и своя договоренность. Полночи мы лежали в джакузи и парились в сауне. А потом до утра занимались любовью.

— Я хотел бы познакомиться с твоей мамой, Яна. Знаешь, мне почему-то кажется, что она у тебя должна работать инструктором в тире.

— Почему именно инструктором? — удивилась я.

— Потому что яблочко от яблони недалеко падает. Народная мудрость, черт побери. Не может же она быть рядовой производственницей, когда у нее дочь заядлая авантюристка!

— А между тем так оно и есть. Она работает на обычном государственном предприятии. Больше времени проводит на работе и даже не вспоминает обо мне. А почему ты спросил о ней?

— Просто хотел посмотреть на женщину, которая родила столь безумную дочь.

— Марк, не строй пустых иллюзий. Даже если мы поженимся, то тебе совершенно незачем с ней знакомиться, ей неинтересно все, что связано со мной.

В один из выходных мы решили поехать на шашлыки в лес. Поселились в пансионате, который несколько лет назад был построен для отдыха правительственных шишек. Сняли номер люкс. Наслаждались соснами, тишиной и размеренным образом жизни. Я смотрела на Марка и поражалась той дикой любви, на которую оказалось способным мое сердце. Мне нравилось, что он заботится обо мне, решает вопросы, связанные с моей уже ничего не стоящей жизнью. Да и вообще — здорово иметь сильного мужчину, на которого всегда можно положиться.

Я уговорила Марка отпустить охрану, чтобы побольше расслабиться и побыть вдвоем. Марик согласился, правда, с большой неохотой.

Глава 11

Проснувшись утром, мы лежали обнявшись и смотрели в потолок. В моей квартире потолки были зеркальные. А здесь обычные. Дома, нежась в постели, я привыкла рассматривать свое отражение на потолке, а здесь приходится созерцать побеленную известкой поверхность.

— Марк, в коттедже мы обязательно должны сделать зеркальные потолки, это моя слабость. Знаешь, с ними даже дышать будет легче. Тебе понравилось у меня на Кутузовском? Согласись, что комнаты кажутся объемными, как бы двухэтажными.

— Хорошо, — улыбнулся Марк. — При желании мы даже можем выстроить новый коттедж. У меня есть кое-какая недвижимость за границей. Я бы с удовольствием отвез тебя туда. Но тебя опасно оставлять одну и везде надо сопровождать: неизвестно, что ты можешь натворить. К тому же кто-то должен охранять твое шикарное тело. Я без тебя и дня не могу прожить.

Марк положил руку мне на грудь, и мы занялись любовью. Это как в каком-то романе. Медовый месяц длиною в жизнь. Позавтракав, долго бродили по сосновому лесу, щедро прогретому солнцем. Бродили, как обычные простые люди, без охраны и мобильных телефонов. Мы так устали от назойливых, жадно следящих за каждым нашим шагом взглядов, что просто хотели побыть вдвоем. Когда двое безумно любят друг друга, им не нужен третий, даже если он обеспечивает безопасность.

— Ребята приедут за нами завтра утром. Поедем в Питер. Ачерез неделю, я думаю, вопрос решится и Касьян навсегда отцепится от тебя.

— Каким образом, Марк?

— Я договорился с ним встретиться один на один, без охраны. Подъеду, мои ребята грохнут его, вот и все.

— Марк, но это опасно, а вдруг он захочет сделать с тобой то же самое?

— Не захочет. Я все рассчитал и опережу его. Не волнуйся. Этот вопрос можно решить только таким способом, он по-другому не понимает. Нет человека — нет проблем.

— Марик, а вдруг тебе потом захочет отомстить кто-то из его окружения? — не могла угомониться я.

— Стадо баранов без предводителя всегда было, есть и будет стадом. В крайнем случае, начнется война, прольется кровь, и все потом забудется. Это вообще не должно тебя беспокоить. Лучше думай о нас с тобой и нашем будущем.

Мы обнялись и слились в страстном поцелуе. Я отстранилась и шепотом произнесла:

— И за что мне так подвезло, Марик? Почему самым хреновым бабам достаются самые хорошие мужчины?

— Ну не такой уж я хороший, — улыбнулся Марк.

— Но ты же знаешь, что я безумная, холодная, расчетливая, прямо сущая стерва.

— Именно за это я тебя и люблю. Меня всегда привлекали дерзкие женщины, но стервознее тебя я не встречал. — Марк громко засмеялся и прижал меня к себе. — Пойдем в номер и займемся любовью. Попробуем зачать нашего будущего ребенка. Нам придется потратить на это весь день.

Марк пошел первый, так как ему надо было срочно позвонить, а я задержалась у стойки администратора: хотела заказать ужин прямо в кровать.

— Ты любишь цыпленка табака?! — крикнула я ему вслед.

— Обожаю. Только это будет на десерт. Главным блюдом в меню по-прежнему остаешься ты. Давай заказывай и дуй наверх. Яжду тебя в постели, — подмигнул мне Марк и скрылся в лифте.

Сделав заказ, я покрутилась у зеркала в холле.

— Хороша чертовка! — сказала я самой себе в очередной раз и поднялась в номер.

— Марк, ты где? Наверное, ждешь не дождешься меня, дорогой! — крикнула с порога. Но ответа не последовало.

Я прошла в комнату. Он лежал на кровати, широко раскинув руки. Лицом вниз. Я подошла ближе, наклонилась и нежно взяла его за плечи. Неужели уснул? Ведь собирался заняться любовью. Неожиданно мой взгляд остановился на каком-то темном пятне на одеяле. Я потрогала его, а затем посмотрела на свои руки — они были в крови.

Перевернула Марка. Из его груди сочилась кровь. Вся постель была залита кровью. Меня затрясло, руки задрожали, я пронзительно закричала. Сбежались соседи, дежурные, администратор. А я по-прежнему кричала, меня никто не мог успокоить. Я кричала от беспомощности, дикого горя, ненависти. Через несколько минут приехала «скорая», и мне сделали пару уколов. Постепенно я пришла в себя. Марк пострадал из-за меня. Я должна была оказаться на его месте. Убить хотели меня, это точно. Киллер пробрался в номер, затаился и ждал. Он рассчитывал, что мы придем вместе.

Я не могла поверить, что Марк мертв. Мой милый, нежный и единственный человек. Мы так и не успели зачать нашего ребенка. Хотя о каком ребенке может идти речь?! Ведь моя жизнь висит на волоске. Я ясно почувствовала запах смерти. Да, у смерти есть свой специфический запах — резкий, противный, режущий нос и глаза. Я знаю, как пахнет смерть, и чувствую ее приближение. Она где-то рядом и уже почти нашла меня.

Приехало много милиции. Эксперты рассматривали тело Марка, искали отпечатки, а я сидела на стуле и тупо смотрела в окно. На улице собралось много народу, наверное, весь пансионат. Марк что-то предчувствовал. Он с такой неохотой отпустил охрану. И надо мне было предложить остаться вдвоем! Кто знал!

Через пару часов приехала труповозка и забрала тело Марка. Я вышла на улицу, чтобы в последний раз увидеть любимого человека. Меня не будет на похоронах, я даже не буду знать, где находится его могила. Прости меня, Марк, ради бога, прости. Какой бы короткой ни была моя жизнь, но в ней никогда не будет места другому мужчине.

Ты останешься в моем сердце и душе. Настоящая любовь бывает один раз. Это точно. Я посмотрела вслед отъезжающей машине, вытерла слезы. Один из следователей взял меня под руку и отвел в сторону.

— Несколько вопросов для следствия. Кем вы приходились покойному? — спросил он противным, слащавым голосом.

И в самом деле, подумала я, кем я приходилась Марику? Любовницей, наверное. Никто не поверит, что еще немного, и я была бы его женой. Как быстро они его окрестили — покойный. Меня передернуло от того, что Марка назвали таким словом.

Случайно оглянувшись, я обнаружила, что толпа собравшихся перед входом в пансионат так и не разошлась.

Вдруг мой взгляд приковал человек, который стоял в тени под соснами и в упор смотрел на меня. Я напрягла зрение и содрогнулась. Это был Комар. Конечно, он поджидал момент, чтобы грохнуть меня. Хотел убить нас обоих, а убил одного Марка.

— Простите, у меня жуткое расстройство желудка на нервной почве. Мне необходимо срочно сходить в туалет.

— Но мне нужно записать ваши данные.

— Сейчас я схожу в туалет и отвечу на все интересующие вас вопросы. Дам необходимые показания. Но мне на самом деле очень плохо.

— Хорошо, я вас жду. — Следователь с пониманием отнесся к моей беде и разрешил удалиться.

— Прошу прощения, — сказала я и побежала в здание пансионата. Перед дверью я остановилась и еще раз посмотрела туда, где пару минут назад стоял Комар, но его уже не было. От этого мне стало совсем плохо. Я поискала глазами, но его нигде не было. Не спета, оказывается, твоя комариная песенка.

Я зашла в холл, повернула направо. Это вход в ресторан. Несколько часов назад мы с Марком здесь завтракали. От этой мысли у меня задрожали руки, глаза наполнились слезами. Пройдя через ресторан, дошла до туалета. Там открыла окно, залезла на подоконник и спрыгнула вниз. Моему взору предстал глухой сосновый бор. Одежда нисколько не сковывала движения: на мне были шорты и майка. Сумочка была со мной. Ябросилась в лес.

Бежала долго и быстро. В одном месте споткнулась и упала, разодрав коленку. Сев на пень неподалеку, я полезла в сумочку за сигаретами. Там лежал телефон Марка. Закурив, я стала рассматривать трубку. Вдруг телефон зазвонил. Я нажала кнопку, и в трубке послышался мужской голос:

— Алло, Марк, ты куда пропал? Почему не звонишь?

— Кто у телефона? — спросила я.

— А, это ты. Марка позови срочно, — сказали в трубке.

Значит, это кто-то из его охраны, они знают про меня.

Про смерть Марка им ничего не известно.

— Послушай, случилось несчастье. Марка убили. — Я перешла на крик. — Здесь полно милиции. Марика повезли в морг. Обязательно найдите его и похороните. Я видела убийцу. Он крутится рядом с пансионатом. У него кличка — Комар. Он — человек Касьяна. Касьян послал его исполнять это дело. Касьян — убийца Марка! — заорала я что было мочи. Нажав на кнопку, я стала бить трубкой по пню. После нескольких ударов корпус разлетелся вдребезги.

В течение двух с лишним часов я блуждала по лесу в надежде найти выход на трассу. Наконец мне удалось выбраться. Какого черта разбила телефон! Можно было позвонить Любке. Начало темнеть. Я вышла на трассу и стала голосовать. Но куда ехать? Домой нельзя. Это точно. Там меня уже ждут. Надо ехать к Любке. У нее буду в безопасности. Машину поймала быстро и через пару часов добралась до сауны. Любки здесь не наблюдалось. В баре сидел скучающий охранник и две проститутки из подшефной фирмы досуга.

— Почему работа стоит? — Я старалась казаться спокойной и веселой.

— Пока тебя здесь не было, тут такое случилось, — затараторил охранник. — Неделю назад ворвались четверо жлобов, связали охранника, банщицу…

— А Любку? — перебила я.

— Люба дома была. Это в три часа ночи произошло. Облили бензином и подожгли. Благо пожарные моментально приехали. Но все равно весь хозяйственный блок выгорел. А банщицу с охранником закрыли в парилке. Представляешь, под сто градусов температура: больше пяти минут не выдержишь, а их там столько времени держали.

— Кто натворил?

— Сами не знаем. Крышевые разбираются, но концов никаких. Кому понадобилось, непонятно. На ограбление не похоже, ничего не пропало. Даже выручка дневная не тронута. Конфликтов у нас ни с кем нет. Короче, вот такие пироги. Никто ничего не понимает. У нас теперь ни копейки, девочки без работы. — Он кивнул на проституток. — Откроемся, как ремонт сделаем. Охрану придется усилить.

Одной мне было понятно, что произошло здесь неделю назад и по чью душу приходили. Вот только если они узнают, что я здесь была, то могут не просто поджечь, но и взорвать. Это предупреждение для меня. Надо было раньше позвонить Любке и узнать, что случилось. Мы с Mapком были бы намного осторожнее. Может быть, даже удалось бы его сберечь. При мыслях о Любке сердце мое учащенно забилось.

— Люба где? — взволнованно спросила я.

— Дома, наверное, — безразлично ответил охранник.

— Дай телефон. Мне надо ей позвонить.

Охранник удивленно протянул мне трубку. Я набрала номер, но никто не отвечал. Набирала несколько раз, но безрезультатно.

— Где же она может быть? — Я почувствовала, как задрожал мой голос.

— Да мало ли где? К родителям поехала, к друзьям.

— У нее никого нет. Ребенок должен спать, уже поздно. Она не могла никуда уйти. — Я бросила мобильный на стол и выскочила из сауны.

Только бы не произошло то, о чем я подумала. Нет, скорее всего, Любка на самом деле куда-то уехала. Как Касьян узнал про сауну, про Любку, ничего не пойму. Я поймала машину. Всю дорогу ревела и курила. Сейчас приеду, а дверь мне откроет Любка, обнимет и успокоит. Рассчитавшись с водилой, я зашла в подъезд, добежала до нужной двери и нажала на звонок. Никто не ответил. Тишина.

Нажала снова, опять ни звука. Тогда я толкнула дверь, и она с легкостью открылась.

Сердце мое учащенно билось, дышать становилось все тяжелее и тяжелее.

Я зашла в комнату и включила свет. То, что я увидела, заставило меня содрогнуться и закричать от ужаса. В углу комнаты сидела Любка, привязанная к стулу. Ее рот был заклеен скотчем, глаза закрыты, лицо искажено гримасой боли. Шея перерезана, на теле множество ножевых ранений. Я подошла к ней совсем близко и потрогала пульс.

Его не было. Рука еще теплая, значит, убили совсем недавно. Мне вдруг стали слышны удары моего сердца. А может, убийца не ушел и находится в квартире?

Посмотрела в другой угол — там сидел Борис. Та же самая история — привязан к стулу, рот заклеен скотчем, шея перерезана. Только глаза открыты. Его взгляд был направлен мимо меня, в сторону Любки. У него тоже не было пульса.

Я уже хотела было выбежать из квартиры, как услышала шорох на кухне. Точно, убийца не ушел, он здесь. Теперь это будет по мою душу. В принципе мне терять нечего. У меня уже никого не осталось.

— Эй ты, вонючий ублюдок, — заорала я, — хватит играть в прятки! Выходи! Тебе не кажется, что эта игра затянулась? Выходи же, подонок, черт тебя подери! Хочу посмотреть в твои глаза. Можешь убить меня. Я предоставляю тебе такую возможность. Мне самой не хочется жить.

Вдруг мне в голову пришла мысль. Зачем убивают всех вокруг меня? Почему я жива? Скорее всего, Касьян думает, что мне известно местонахождение мужа. Он, наверное, следит за мной и думает, что я приведу его к деньгам. А убивая близких мне людей, методично причиняет мне боль, чтобы я отдала ему деньги.

— Ну что ты там, выходи, я сказала! — С этими словами я забежала на кухню. Там никого не было. Мне показалось, что кто-то шевелится под столом. Я подняла скатерть. На полу сидела маленькая Регинка. Она испуганно смотрела на меня и вся дрожала.

— Все хорошо, моя девочка. Это я, Яна. Иди ко мне, милая.

Регина как будто не слышала меня.

— Я пришла, чтобы забрать тебя отсюда. Иди ко мне на ручки.

Ребенок не реагировал. Все понятно, девочка находится в состоянии шока. Мне пришлось встать на колени и вытащить ее. Но Регина вырвалась и побежала в комнату. Подбежав к Любке, она уткнулась ей в колени. Затем подняла голову и почти шепотом произнесла:

— Только давай маму возьмем. Я без нее не пойду.

Я подошла к девочке и обняла ее за плечи.

— Мне бы очень хотелось взять с собой твою маму. Я безумно ее люблю, ничуть не меньше, чем ты, но нельзя, она умерла. Мне очень жаль.

Регинка горько заплакала.

— Здесь нельзя оставаться, нужно уходить, — сказала я и повела девочку к двери.

В прихожей мне на глаза попался телефон. Я сняла трубку и набрала номер милиции, назвала адрес и заявила об убийстве двух человек. Мы вышли из подъезда. Я крепко прижала Регинку к себе и стала ловить машину. Остановилось такси. Это хорошо, так как садиться на частника в час ночи было бы безумием.

— Куда тебе, красавица? — улыбнулся тип кавказской национальности.

Я, ни слова не говоря, открыла заднюю дверь, посадила Регинку и плюхнулась рядом. Достала сигарету.

— Куда едем? — не унимался водила.

— Давай крути баранку и меньше задавай вопросов. Я еще не решила, куда ехать. Как решу, скажу. Катай по Москве.

— А дашь сколько?

— На бутерброд с севрюгой и черной икрой хватит, — повысила я голос.

— Я за бутерброд не вожу, — заерепенился тот.

Обернувшись, я увидела подъезжающую к нам машину. Это был «форд» с тонированными стеклами. Терять было нечего. Быстрым движением я достала пистолет, который отобрала у Комара на даче и всегда носила в своей сумочке, и приставила к затылку этого идиота.

— Заводи мотор и поехали! Чурка недоделанная! Иначе продырявлю твою бестолковую башку, чтобы она меньше пеклась о деньгах. Сейчас будешь уходить от погони. Коли ты водила, так должен знать все потайные улочки Москвы. Покажешь мне свое умение. Поехали, хер моржовый, иначе я стреляю, сука!

Пока я старалась запугать водилу, «форд» подъехал и остановился рядом. Окна открылись. Машина была напичкана бритоголовыми мордоворотами. Марк таких называл мясом. Мордовороты высунулись и стали всматриваться в нашу машину. Язаставила Регинку встать на колени и нагнуться, а голову прижать к ногам и закрыть руками. Сама тоже съехала вниз.

— Чего ждешь, придурок. Сейчас нас всех перебьют как мух!

Водила завел мотор и что было мочи надавил на газ. Из «форда» высунулся автомат Калашникова и произвел длинную очередь. Нас не задело. На приличной скорости мы виляли по каким-то переулкам. Злосчастный «форд» не отставал. Было ясно, что так долго продолжаться не может.

— Уговаривали меня братья идти овощами к ним торговать. Какого черта я пошел в таксопарк, сам не пойму! Чтобы вот таких помешанных возить?! — орал перепуганный водила.

Неожиданно мы оторвались, погони не было. Я понимала, что ребята из «форда» что-то задумали. Скорее всего, они сейчас выскочат нам наперерез. «Волга» у таксиста была очень старая и уже сыпалась, долго на ней мы не протянем. Еще с полкилометра, и она просто развалится на куски.

— Останови, — сказала я водиле, но он не реагировал, — останови немедленно! Ты что, оглох, сукин сын?!

Видимо, водила так сильно напугался, что никого не видел и не слышал. Его заклинило на том, что он должен давить на газ. Это он уяснил для себя железно.

— Останови, — сказала я в последний раз, но он никак не отреагировал и еще сильнее вдавил педаль газа.

Мне ничего не оставалось делать, как огреть его по голове своим пистолетом. Эту процедуру мне пришлось повторить несколько раз. «Послушай, будь другом, останови тачку», — твердила я при этом, но таксист упорно продолжал давить на газ.

В конце концов машина потеряла управление, а водила сознание. Я обняла Регинку и закрыла глаза. «Волга» покружилась и врезалась в автобусную остановку. Удар был такой силы, что таксист пробил головой стекло и вылетел из машины. Регинка разбила себе лоб. Я отделалась незначительными ушибами. У меня в запасе были считаные секунды. Сейчас сбежится любопытный народ. Хотя какой народ в два часа ночи. Но, по правде говоря, ротозеи найдутся всегда.

Я дернула заднюю дверцу — ее заклинило. Только здесь еще службы спасения не хватало, чтобы показали по телевизору! «Нужно как можно скорее выбраться отсюда», — пронеслось у меня в голове. Я дернула дверцу со стороны Регинки, надавила что было силы, и она открылась. Подтолкнув ребенка, выскочила следом. Девочка плакала, ее лоб и руки были в крови.

— Потерпи, милая, скоро все закончится. Еще немного, и ты будешь в безопасности.

Мы бросились бегом в соседний подвал. Спустились вниз. Я посадила девочку на какой-то ящик. Достала из сумочки носовой платок, духи, кое-как обработала Регинкин лоб, затем подошла к окну и стала ждать. Не прошло и пяти минут, как подъехал этот проклятый «форд». Помимо «форда» остановилось еще несколько машин. Показались любопытные на балконах. Кто-то закричал, кто-то стал звонить в «скорую», кто-то в ГАИ. Горе-водитель был мертв. «Форд» не уезжал, а стоял и выжидал. Из него вышел амбал и подошел к собравшейся толпе. Мне было слышно все, о чем он говорил.

— Кто-нибудь еще был в такси? — спросил он у пожилого мужчины, выскочившего в одной пижаме, с «беломориной» в зубах.

— Да вроде не было никого. Пьяный гнал, вот и результат. У нас здесь постоянно балдые гоняют. Хорошо, что хоть один ехал, а то бы еще кто-нибудь пострадал. У таких права сразу отбирать надо, не доводить до такого.

Амбал скорчил рожу, посмотрел на мужика в пижаме и тапочках, взял у него беломорину, затянулся, тяжело вздохнул и отдал обратно. Затем посмотрел на ближайший подвал, где мы сидели, и направился в нашу сторону. Регинка по-прежнему всхлипывала. Я зажала ей рот ладонью и прошептала:

— Замолчи, иначе нас убьют, понимаешь? Так же, как убили твоих маму и папу. Помолчи, милая.

Регинка посмотрела на меня преданными, испуганными глазами и перестала плакать. Я достала пистолет и стала держать его наготове. Стащила Регинку с ящика, крепко прижала к себе, закрыв ей рот ладошкой.

Где-то совсем рядом послышались шаги. Амбал спустился по лестнице, покашлял, включил фонарик. Луч света промелькнул совсем рядом. Если бы я была одна, то, наверное, умерла бы от страха. Но рядом со мной находилась маленькая девочка, и она очень хотела жить. Я прижала Регинку к себе. Я молила бога, чтобы она не закричала. Если она закричит, то мы пропали. Амбал немного постоял, покурил, выкинул окурок и пошел наверх. Отпустив Регинку, я подбежала к окну. «Форд» медленно отъехал.

— Я же тебе говорила, что все будет хорошо. Мы в безопасности. Скоро я смогу тебя накормить и положить в постельку. Не переживай, милая.

Мы вышли из подвала, пересекли пару улиц и подошли к телефону-автомату. Я набрала номер Руслана.

— Руслан, привет, ни о чем меня не спрашивай. Это Яна. Япопала в беду. Требуется твоя помощь.

— Где ты находишься? — спросил перепуганный Руслан.

— Правильно мыслишь. Срочно бери тачку и приезжай. — Я продиктовала ему название улицы и номер дома, где стояла телефонная будка.

Руслан не заставил себя долго ждать. Он выскочил из машины и начал обнимать меня, как влюбленный мужчина после долгой разлуки. Всю дорогу мы ехали молча. Регинка с ужасом и страхом смотрела на Руслана. Она боялась его.

— Не бойся. Этот дядя мой очень хороший друг. Он хочет нам помочь. Все позади. Мы в безопасности.

Приехав в Отрадное, я первым делом дала девочке снотворного и уложила ее спать. Затем села с Русланом на кухне, закурила и рассказала, что со мной приключилось.

— Да, плохи твои дела, — задумался Руслан.

— Если ты печешься за свою жизнь, то так и скажи. Долго не задержусь. Переночую, а утром ты меня уже не увидишь.

— Яна, ну что ты такое говоришь, даже и не думал об этом. Подожди, мы сейчас вместе найдем какой-нибудь выход. Надо что-то придумать…

— Извини, это нервы. — Я затушила окурок и постаралась улыбнуться.

— Прежде чем что-нибудь решать, надо подумать, куда деть девочку. Где живут ее родные? — спросил Руслан.

— В самом деле, необходимо определить ребенка. Рисковать ее жизнью я не имею никакого права. Так, у Борьки никого. Мать месяц назад похоронил, а отца год тому назад. Теперь разберемся с Любкой. Папаша у нее алкаш конченый, с матерью давным-давно развелся. Живет непонятно где, бутылки собирает. Несколько раз заявлялся в сауну, денег просил. Любка поначалу давала, так он каждый день заходил. Затем отшила. Сказала охраннику, тот его пару раз с лестницы спустил. Больше не заявлялся. Регинку он никогда не видел, не имел такого желания, и теперь уже никогда не увидит. Мать Любкина еще та краля. Вышла замуж во второй раз, родила близняшек, а Любку из квартиры выжила. Лишней она там оказалась, никому не нужной. Стала мешать большой и чистой любви матери и отчима. Регинку она несколько раз видела, но без особых эмоций. Любка затем вообще в тот дом ездить перестала, потому что отчим так и норовил ее за что-нибудь ущипнуть. Совсем у старого крыша поехала. Я вот что думаю, если ей Регинка при живой дочери не нужна была, то будет ли нужна при мертвой?

— А куда ж мы ее денем? — остолбенел Руслан. — Знаешь, как иногда бывает — при жизни не нужно, а как нет человека, приходит раскаяние. Я думаю, что сжалится ее материнское сердце. Бабушка она наконец!

— У меня есть телефон. Завтра позвоним. Руслан, у меня так жутко болит голова. Я сейчас все равно не смогу ничего придумать. Уложи меня спать, иначе я просто упаду со стула.

Руслан постелил рядом с Регинкой, накрыл теплым пледом, а сам сел рядом.

— А ты?

— Я не хочу, выспался. Знаешь, я так давно тебя не видел. Столько раз мечтал, что ты войдешь в этот дом. Спи, я не буду тебе мешать. Просто сяду рядом и буду охранять твой сон, как верный сторожевой пес. Ведь неизвестно, сколько времени ты еще здесь пробудешь. Ты ж у нас как фурия — сегодня здесь, завтра там. Как я могу спать, вдруг больше не увидимся?

— Ты меня что, уже хоронишь? — пробурчала я сквозь сон. — Не хорони меня, я живучая, как собака. Такие не умирают! По крайней мере, своей смертью. Я тебе еще успею надоесть, так просто ты от меня не отделаешься!

Руслан заулыбался и погладил меня по волосам.

— Не переживай, как только все закончится, сразу пойду в салон. Эти сниму, а новые наращу. Еще напротеинимся. — Сэтими словами я уснула.

Мне снился чудный сон. Море. Солнце. Легкий бриз. И я с Марком лежу на теплом песочке. Марк положил мне руку на грудь, а в другой держал свой мобильный.

— Я люблю тебя, Яна, — шептал он мне.

— Я люблю тебя, Марк, — отвечала я.

Мы были молоды и беззаботны. Нас ждало счастливое будущее и целая куча детишек. Мы никогда не расставались больше чем на полчаса, потому что знали цену истинным чувствам и старались дорожить каждым совместно прожитым мгновением.

Глава 12

Проснувшись, я долго смотрела на Регинку. Она мирно посапывала и улыбалась во сне. Что ей снится? Наверное, всегда жизнерадостная Любка, ее милая и заботливая мама. Воспоминания этой ночи заставили меня содрогнуться. Сначала Марк, затем Любка. К глазам подступили слезы. Когда все это закончится? Кто будет следующий?

Мне пока нельзя умирать. Надо пристроить ребенка. Сегодня отвезу ее к бабушке. Скорее всего, она уже узнала о смерти дочери и с ног сбилась в поисках внучки. Рядом на кресле, задрав голову кверху, спал Руслан. Мой друг. Спасибо тебе, что ты есть. Ты любишь меня по-прежнему. Но, к сожалению, ты не Марк, прости. Мое сердце занято другим человеком. Я умею любить, черт побери, чего раньше не замечала за собой.

Надо что-то делать. Мне вспомнился пронзительный взгляд Комара. Ведь он был не комариный, а скорее звериный, такой, что мурашки по коже пробегут у любого. Марка больше нет. Теперь надо научиться жить без него. Дышать, думать, мечтать — все без него. Но имеет ли эта жизнь смысл? Жизнь, лишенная любви и понимания. Сколько времени я еще буду в бегах, прежде чем меня убьют? День, два, а может быть, месяц? Регинка зашевелилась и открыла глаза. Ее взгляд опять стал испуганным, как у загнанного волчонка. Она сжалась в комочек и прижалась ко мне.

— Я хочу к маме, — сказала она шепотом.

— Я тоже хочу к твоей маме, но что поделаешь, милая. — К горлу подкатил комок. Еще немного, и я сорвусь. — Понимаешь, мама сейчас далеко, но это вовсе не означает, что она тебя бросила. Мама очень сильно любит тебя и переживает. Она теперь на небесах и видит нас с тобой, просто она больше никогда не сможет спуститься на землю. Ее унесли ангелы. Мы должны быть сильными, чтобы ей не было за нас стыдно и чтобы ей не пришлось за нас краснеть. Понимаешь, я сильно люблю твою маму. Впервые в жизни я узнала, что такое настоящая женская дружба. Это очень сильная штука, скажу я тебе. Когда ты вырастешь, то обязательно поймешь меня.

Руслан открыл глаза и сосредоточенно меня слушал.

— Знаешь, а ты повзрослела, Янка, — тихо сказал он, — передо мной уже не та легкомысленная девчонка, которая приехала из провинциального Тамбова… Я вижу зрелую, здравомыслящую женщину.

— Я всегда была такой, — мне пришлось его перебить, — просто ты мало обращал на меня внимания. Тебя больше интересовали совсем другие мои женские прелести.

— Вчера папа с мамой были дома, — заговорила Регинка, — в дверь позвонили. Папа пошел открывать дверь, а я кушала на кухне. В квартиру ворвались несколько больших дядей. Мама стала кричать. Я залезла под стол, на нем длинная скатерть, и меня никто не увидел. Дяди хотели, чтобы мама рассказала, где находится какая-то тетя, какая, я не поняла. Затем стало тихо. Один из дядей зашел на кухню, затем в туалет, потом в ванную. После они ушли. Я пошла в комнату, где были мама и папа, но они были в крови и ничего мне не отвечали. Им, наверное, было очень больно.

— Спасибо, милая, что ты все рассказала. — Я поцеловала девочку. — Это страшно, но со временем все забудется. А сегодня я отвезу тебя к твоей бабушке.

Регинка никак не отреагировала на мои слова, бессмысленно уставившись в потолок.

Руслан пошел готовить завтрак, а я закурила и набрала номер телефона Любкиной матери. Трубку сняла женщина.

— Здравствуйте, это подруга вашей дочери. В первую очередь мне бы хотелось выразить вам соболезнование по поводу такой немыслимой смерти…

— Я сегодня только и делаю, что принимаю такие звонки. Сколько можно? — перебили меня. — Лучше бы денег дали, на что я буду ее хоронить? У меня еще двое, а с Любой я и не жила почти. Почему я должна ее хоронить? Она же работала в сауне, общалась с шалавами, пусть они ее и отпевают!

— Постойте, — не выдержала я. — Вы даже не пожелали выслушать меня до конца. Мне пришлось вам позвонить совершенно по другому поводу, у меня находится ваша внучка, Любина дочь. Она очень напугана и хочет к вам, ведь у девочки больше никого нет.

— Хорошо, приезжайте, — резко бросила женщина.

— Прошу прощения, но, к сожалению, я не могу приехать к вам домой по ряду совершенно не зависящих от меня причин. Давайте встретимся где-нибудь у ближайшей станции метро. Так, чтобы вам было удобно. Запишите номер машины. Вы подойдете и заберете ребенка.

— Хорошо, через пару часов на «Щелковской». Диктуйте свой номер, — недовольно буркнула женщина.

Продиктовав номер, я положила трубку и тяжело вздохнула. На сердце было как-то неспокойно. Затем я взглянула на Регинку. Она все так же бессмысленно смотрела в потолок.

— Регин, ты часто видела свою бабушку?

— Не помню, — сказала она задумчиво, и больше ни слова.

Я отправилась на кухню. Руслан пожарил яичницу и сварил кофе. Мы позвали Регинку, позавтракали и поехали на «Щелковскую».

Ждали мы долго, но никто так и не пришел. Я заволновалась.

— Мы не можем поехать к Любкиной матери домой. Это очень опасно. Там могут тебя караулить. Не будем рисковать, — сказал Руслан.

— Будем, — задумчиво произнесла я. — Вернее, будем рисковать моей жизнью. Она в принципе все равно ничего не стоит. Если убьют меня, то закончатся все эти нелепые смерти. Всему должен быть конец. Вернуться я должна одна. Если меня до четырех часов не будет, то можешь со спокойной совестью ехать домой и выпить рюмку за упокой моей убогой души. Давай, мое решение не подлежит никаким изменениям.

Руслан попытался возмутиться, но я быстро открыла дверцу машины и вышла. Следом выпрыгнула Регинка. Нужный дом мы нашли быстро. Дверь открыла пожилая женщина, совершенно неухоженная, в каком-то нелепом халате.

— Вы Любина мама?

— Да, а что нужно?

Первое, что меня поразило, она совершенно не отреагировала на девочку. Создалось впечатление, что она видит ее впервые, словно этот ребенок не имел к ней никакого отношения.

— Мы прождали вас, но безрезультатно. Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе, — улыбнулась я, — встречайте, это ваша внучка.

Женщина как-то растерянно посмотрела на Регинку и резко бросила:

— Проходите.

Пока она варила мне кофе, я, спрятавшись за занавеской, осматривала двор. На первый взгляд все спокойно. Никаких подозрительных типов и машин. Мое внимание привлек молодой человек, сидевший на лавочке напротив подъезда в форме дворника, рядом с ним лежала метла. Видели бы вы его лицо! Зрение никогда меня не подводило. Разве бывают дворники с квадратной, тщательно выбритой головой и тремя подбородками? Я стала внимательно наблюдать за ним. Он достал пачку «Мальборо» и закурил. С каких это пор дворники стали курить «Мальборо»? Через пару минут у него зазвонил мобильный. Он отвернулся в другую сторону и стал разговаривать. Вот это я понимаю дворник! Всем дворникам — дворник! Где тот несчастный, с которого он снял это обмундирование? Я подошла к телефону, сняла трубку и позвонила в милицию.

— Алло, здравствуйте! — быстро затараторила я. — У нас у дома сидит на лавочке странный тип в униформе дворника, с сотовым телефоном в руках. По всей видимости, какой-то бандит. Вы бы документы проверили. Он на домушника похож. Выслеживает, наверное, кто из жильцов куда ушел, чтобы квартиру обчистить. Так что приезжайте, не тяните время. Где это видано, чтобы дворники по сотовому разговаривали. Ваша прямая обязанность проверить этого гражданина. — И положила трубку.

В комнату вошла Любкина мать. Ее лицо было багрово-красное, сразу видно, что она с кем-то ругалась. Регинка по-прежнему тупо смотрела в потолок. Присутствие этой женщины не вызывало в ней никаких эмоций. Я достала из сумки две тысячи долларов, все деньги, которые у меня имелись на данный момент, и протянула их этой крайне неприятной женщине.

— Больше ничего нет, к сожалению. Похороните ее по-человечески, а памятник я ей потом сама поставлю, если, дай бог, жива буду. А Борьку друзья похоронят, вы за это не переживайте. Да и Любе коллектив сауны поможет. Она там как-никак администратором была, и к ней все относились с уважением. Ребята ее очень уважали как самого ценного и исполнительного работника.

— Да какой там в сауне может быть коллектив? Кто там работает, одни проститутки! Вот и грохнули ее, шалаву! За проституцию да наркотики! Я-то знаю, какие там притоны! Криминал смотрю! — заорала она.

— Мне очень жаль, — я была на взводе, но старалась держать себя в руках, — что вы дожили до седых волос, но так и не научились любить свою дочь. Бог вам судья. А я тороплюсь, мне больше у вас нечего делать. Не могу долго общаться с человеком, который мне крайне неприятен. Особенно с такой гадкой женщиной, как вы. — С этими словами я направилась к выходу.

Но эта растрепанная баба побежала следом за мной и перегородила мне дорогу.

— А этого выродка, ты что, мне приволокла?! — заголосила она.

— Какого?

— А такого! — И она махнула в сторону скучающей Регинки. — Она нагуляла, а мне растить прикажете!

— Она не нагуляла, а родила при законном муже, выражайтесь правильно.

— Тоже мне, нашла мужа, наркомана хренова. Еще старалась и на моего запрыгнуть!

— Да кому нужно ваше сокровище! — вспылила я. — А кто на кого залезть хотел, так это еще непонятно! Уж не твоего ли ублюдка на молодежь потянуло?! — Я даже не заметила, как перешла на ты.

— Лучше бы и ее убили. — Она показала на плачущую Регинку. — Ну что мне с ней делать? Зачем ты ее притащила? Яее один раз за пять лет видела и еще бы столько не видать! У меня своя семья, да муж про нее даже слышать не хочет! — Она зашмыгала носом и навзрыд заревела.

Но у меня совершенно не было желания ее успокаивать.

— Мне очень жаль, что ты живешь с человеком, который не хочет видеть твою внучку. Вы стоите друг друга. Он еще не запускает руку в трусы к твоим двойняшкам? Скоро дойдет и до этого, вот увидишь! Ты сейчас наговорила массу страшных вещей, чтоб у тебя язык отсох, старая дура!

Из кухни выглянул седой мужик.

— Что ты там с ними сюсюкаешься! И вообще, этих проституток из сауны на порог не пускай. Гони обеих! — заорал он.

Я позвала Регинку, взяла ее за руку и притянула к себе.

— Короче, мамаша и папаша! Я забираю этого ребенка. Таким волкам нельзя оставлять, все равно в детский дом сдадите. Но не дай бог, если вы когда-нибудь вспомните о ней или захотите ее найти, я убью вас обоих! У меня уже есть такая практика, понятно?! Для вас она умерла той страшной ночью вместе со своей матерью и отцом. Ее нет! — орала я.

— Спасибо. Спасибо, — защебетал этот трухлявый пень, а его жена смотрела на меня с такой благодарностью, словно я освободила ее от страшного бремени, а в принципе так оно и было.

— А ты, поганый извращенец! — обратилась я к мужику. — Когда-нибудь еще сядешь за развращение несовершеннолетних! Уж я-то знаю, почему Люба так рано вылетела из родительского гнезда! Будьте вы оба прокляты! И проклята ваша дешевая любовь, ради которой вы жертвуете своими детьми и внуками! Пошли, Регинка, нам здесь больше нечего делать.

Я взяла девочку за руку, и мы вышли из квартиры. Дверь за нами с грохотом захлопнулась. Думать и что-то соображать в данный момент у меня просто не было сил.

Главное, это выжить. Там внизу сидит амбал. Он уже сообщил по сотовому, что я вошла в подъезд. Вопрос в том, как мне теперь выйти отсюда. Тем более не одной, а с маленькой Регинкой, за которую мне придется нести ответственность. Я быстро потащила девочку за руку на самый верхний этаж. Чердак был открыт. Мы залезли наверх, прошли весь чердак и спустились в последний подъезд. Выглянув в окно, я увидела, что амбал по-прежнему сидел на лавочке. Рядом с ним стоял милицейский «газик». Амбал доставал какие-то документы. Хоть бы тебя в каталажку увезли, подумала я про себя. Выбежав из подъезда, мы быстро завернули за угол дома. Мне хотелось верить, что нас никто не заметил. Через тридцать минут мы были у машины Руслана.

— Не понял?! — Руслан с удивлением посмотрел на меня.

— И не поймешь, — буркнула я. Говорить с ним именно в этот момент у меня не было ни малейшего желания. Я должна все хорошо обдумать. Поэтому всю дорогу мы ехали молча.

Дома, пока Руслан суетился на кухне, Регинка обняла меня за плечи и со слезами на глазах прошептала:

— Не бросай меня, Яна. Маму убили, папу тоже. У меня никого больше нет. Я не хочу в детский дом.

— Господи, о чем ты говоришь! Разве я тебя кому-нибудь отдам? Понимаешь, твою маму убили из-за меня. Та тетя, которую искали бандиты, и есть я. Мы будем вместе, я обещаю тебе.

— Спасибо, мама, — тихо сказала девочка и улыбнулась.

После таких слов я громко заревела, прижала Регинку к себе и расцеловала. Затем посадила ее смотреть мультфильмы, а сама устроилась на кухне, наблюдая, как ловко Руслан справляется с приготовлением обеда.

— Из тебя получился бы изумительный муж! И куда женщины смотрят?! — рассмеялась я.

Руслан грустно посмотрел на меня, тяжело вздохнул и ничего не ответил.

— Видишь, как все-таки в жизни бывает. Кроме матери, Регинка больше никому не нужна.

— Яна, тебе надо в первую очередь думать о себе, а ты переживаешь за девочку, — перебил Руслан. — Тебя не сегодня так завтра могут убить, а ты с чужим ребенком возишься, зачем тебе такая ответственность? Нужно было оставить ее там. Какая-никакая, а она все-таки бабушка.

— В том-то и дело, что бабушка, а не мать. Правильно мне Любка говорила — чужой лучше своего. В принципе я хочу сказать о другом. Понимаешь, у этой девочки никого нет, кроме меня. Я не могу рисковать этим ребенком. Сейчас ты сядешь в машину и отвезешь ее в деревню Крестцы, это трасса на Питер, Е-95. Я напишу тебе адрес и записку. Там живет бабка Арсенья, сдашь ей девочку из рук в руки. Мне туда ехать нельзя, нужно привезти девочку живой и невредимой. Тебя там никто не знает, и поэтому вы с Регинкой не вызовете никаких подозрений. Как будто родственник из Москвы приехал, привез дочку погостить к бабушке. Как только все закончится, если я останусь жива, то мне понадобится твоя помощь и твои связи. Ты же у нас восходящая звезда отечественного шоу-бизнеса, перспективный фотограф с большими амбициями и связями. Мне понадобятся документы, что Регинка моя дочь. Не опекунство, а выписка из роддома от такого-то года о том, что я родила девочку в срок, тридцать девять недель, весом три двести, и свидетельство о рождении, где будет написано, что я мать. Отца можешь вписать любого, это не имеет никакого значения. Только все документы должны быть не липовыми, а вписанными в реестр и занесенными в компьютер, чтобы никто не смог подкопаться. Все взятки, какие понадобятся, в любых размерах я оплачу.

— Ты ненормальная, я всегда это знал.

— Ладно, давай собирайся, отвези девочку в безопасное место. Когда приедешь, начнем думать, как вылезти из этого дерьма.

Мы не стали тянуть с отъездом, так как дорога была дальняя, и я не хотела, чтобы Руслан возвращался ночью.

— Ты помнишь бабку Арсенью? — спросила я у Регинки.

— Да, — оживленно ответила она.

— Так вот, ты поживешь пока у нее, там никто тебя не найдет. А как только я разберусь со своими делами, то сразу заберу тебя и мы поедем ко мне домой.

— А если тебя убьют? — еле слышно спросила девочка.

— Не убьют, — подмигнула я. — Посмотри, какая я сильная и шустрая, таких не убивают!

Я поцеловала Регину, и они отправились в путь.

— Только смотри никуда не выходи, а то у тебя ума может хватить, — наказал мне Руслан напоследок.

Проводив их, я заварила кофе и закурила. Бог даст — останусь живой, заберу Регинку, куплю все необходимые документы и заживу с ней вдвоем. И пусть только хоть кто-нибудь попробует сказать про моего ребенка плохо или обидеть его, я как пантера брошусь и выцарапаю глаза любому. Это мой ребенок, черт побери, и он не может быть плохим! Этот ребенок достался мне слишком дорогой ценой, ценой человеческих жизней. Этот ребенок — верность большой женской дружбе, которую мне посчастливилось узнать и вам тоже советую. Я возненавижу того, кто посмеет нарушить наше счастье. Любой человек, как бы он ни был мне дорог, в считаные секунды может стать мне самым заклятым врагом. Я убью любого, кто полезет в мою жизнь с гадкими помыслами по отношению к моей дочери. Уж за своего ребенка я всегда смогу постоять, чего бы мне это ни стоило. Не зря же меня считают сумасшедшей. Сущая стерва! Что поделаешь, жизнь заставляет! Я слишком долго строила и налаживала свою жизнь и не позволю никому наступить на нее грязным сапогом. Я люблю тебя, милая, даже больше, чем мать любит своего собственного ребенка. А сейчас надо придумать, как нам быть вместе. Для начала мне просто необходимо остаться живой. Как это сделать? Куда подевались эти проклятые полмиллиона долларов? Вдруг мне в голову пришла идея: надо проверить домашний сейф! А вдруг он перевел эти деньги на валютный счет в какой-нибудь банк? По логике вещей, это должно быть именно так. В сейфе полно всякой документации, я даже ни разу ее не просматривала. Не было необходимости. В офисе Касьян уже давно прошмонал все бумаги. Если он не успокоился, значит, там ничего нет. Если эти документы существуют, то они хранятся дома. Мой бывший муж никогда не стал бы хранить ценные бумаги в другом месте. Он доверял только домашнему сейфу. Что же я раньше об этом не подумала! Ладно, не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Мне нужно срочно пробраться к себе домой. Только вот как это сделать? Уж там-то меня точно ждут. Так, Руслан фотограф. У него полно всяких прибамбасов типа париков и грима. Я открыла шкаф. Да, действительно, этого добра у него хватало. Выбрала ярко-рыжий парик, наложила грим, надела очки. Теперь меня мать родная не узнает.

До Кутузовского я доехала на метро. Только бы не попросили показать документы. На паспорте одно лицо, в жизни другое. Ни один мент не отпустит. В вагоне напротив меня сидел пожилой мужчина и читал «Московский комсомолец». На первой полосе я увидела фотографию Марка. Меня затрясло, к глазам подступили слезы. С трудом дождавшись следующей станции, я вышла, купила свежий номер газеты и принялась читать.

«Новые криминальные разборки. Московская братва против питерской» — гласил заголовок. Ниже было написано следующее: «В Подмосковье убит известный вор в законе Марк Малышев по кличке Малыш. Следствие пытается ответить на вопрос, почему такой крупный авторитет оказался без охраны в момент убийства. Накануне смерти с ним была девушка, личность которой устанавливается. Марк Малышев был активным участником питерской преступной группировки. Его имя связывают с наиболее громкими заказными убийствам 1993–1994 гг. Что понадобилось Малышеву в первопрестольной, остается только догадываться. Ходят слухи, что Малыш был увлечен некой дамой из Москвы и периодически приезжал ее навещать. Возможно, именно это сыграло роковую роль. В день убийства рядом с Малышом действительно была девушка. Скорее всего, она видела киллера, поэтому, опасаясь за свою жизнь, и исчезла в неизвестном направлении. Есть надежда, что следствие в скором времени установит ее личность и она сможет прояснить ситуацию, если, конечно, бандиты пока еще не добрались до нее, что маловероятно.

Последний раз покушение на Малышева произошло три года назад. Тогда он выжил. По милицейской версии, это были разборки между бандой Малышева и тамбовской преступной группировкой. В Питере тогда развернулась настоящая криминальная война. Так, после покушения на жизнь Малыша четверо неизвестных преступников из автоматического оружия обстреляли автомашину «Опель». В результате перестрелки были убиты крупные тамбовские авторитеты Сидоров и Канн, чуть позже в реанимации умер владелец игорных заведений Соболев.

Кому же на сей раз помешал Малыш? Тамбовская группировка отпадает сразу, так как нити убийства ведут в Москву. Следствие придерживается версии, что здесь задействована банда Касьяна. Только вот что не смогли поделить между собой Касьян и Малышев, остается загадкой. Стычек между ними никогда не наблюдалось. После смерти Малыша в Москве на улице Удельной с огнестрельными ранениями грудной клетки был обнаружен труп Сергея Дроздова по кличке Дрозд. В тот же день у себя в квартире с черепно-мозговой травмой был обнаружен труп Ремеля Е.Г. Оба входили в банду Касьяна. Будем надеяться, что эта кровопролитная война никак не отразится на рядовых гражданах, а наши доблестные органы все-таки смогут справиться с жутким беспределом.

Малыша ожидают пышные похороны. Они состоятся завтра в Петербурге. Уже составлен график похорон. Движение в центре города будет перекрыто. Несколько сот джипов, непрерывно сигналя, проедут по Невскому проспекту. В городе будут закрыты все увеселительные заведения. Рискнувших открыть клубы ждет жестокая расправа. Наша газета будет держать вас в курсе о продолжении борьбы между группировками Касьяна и Малыша. Или продолжения больше не будет?»

Я аккуратно сложила газету. Реакция моя оказалась двоякой. С одной стороны, стало легче. Марка хоть по-человечески похоронят и за него мстят, только непонятно, почему до сих пор не убили Комара, ведь он и есть тот самый неизвестный киллер, а с другой — появилась какая-то тяжесть на душе. Расписали моего милого как отъявленного рецидивиста, а ведь он совсем не такой. Хотя в принципе его дела меня совершенно не интересовали. Я любила его как человека. А чем я лучше? Ведь я тоже убийца. Вот и получается — два сапога пара. Были бы, но теперь это все в прошлом, как будто мне приснился сон о сказочно красивой любви, добром и заботливом принце. Когда-нибудь, если бог даст, я возьму Регинку и мы поедем к нему на кладбище. Ах, как жаль, что я не смогу присутствовать на твоих похоронах, мой единственный мужчина. Мужчина моих грез и снов, мужчина моей мечты.

С этими мыслями я потихоньку доплелась до своего дома. Зашла в ближайший магазин. Там я встретила своего соседа-собачника, но он не обратил на меня никакого внимания. Все в порядке, значит, меня не узнать. Я подошла к нему и дернула за рукав.

— Привет! Это я, твоя соседка. Внимательно присмотрись и сразу узнаешь. У меня депрессия, и я решила поменять свой вид. С такой внешностью я ничуть не хуже, чем была, правда?

— Янка, ты, что ли, а это что за маскарад? В жизни бы не узнал. А чего, собственно, ты так вырядилась? — удивился сосед.

— Понимаешь, за мной ухаживает один идиот, он мне так надоел, сил нет, постоянно у дома караулит, жениться хочет. Яже с Юркой развелась, ты-то в курсе. А так как я женщина видная, сам знаешь, мужики мне проходу не дают. Короче, требуется твоя помощь. Ты, я смотрю, пару сумок затарил. Все правильно, продукты надо закупать впрок. Это я транжирка — в холодильнике шаром покати, живу одним днем. Давай я помогу донести тебе одну сумку. Вот эту — с кефиром и хлебом, а другую ты понесешь. И тебе полегче, и мне приятно.

— Не пойму, к чему ты клонишь? — озадаченно спросил он.

— Там у подъезда стоит мой поклонник. Мы с тобой пройдем мимо него в обнимку, он сразу поймет, что у нас серьезные отношения, и отцепится. Делов-то! А сумки для убедительности, что у нас все шито-крыто!

— Если ты хочешь, чтобы твой приятель тебя с другим увидел, то зачем же ты устроила весь этот маскарад? У меня создается впечатление, что ты просто хочешь войти в подъезд незамеченной. И еще. Я с тобой в обнимку не пойду, у меня жена дома. А вдруг она в окно выглянет или кто-нибудь из нашего дома ей настучит? Она тогда меня сразу на улицу выгонит.

— У тебя есть одна дурная черта, — вскипела я, — ты очень любопытный и привык задавать слишком много вопросов. Короче, если ты меня сейчас обнимешь и дашь одну сумку, то я отстегну тебе на бутылку. Если жена засечет, то как-нибудь отмажешься, тебе не привыкать. Ради бутылки можно и рискнуть, ведь супруга твоя тебе стакана не нальет. Так что, желаешь выпить — пошли. Дело пустяковое, и «смирновка» твоя.

С этими словами я подхватила сумку с кефиром и взяла его под руку. Услышав про пузырь, он не заставил себя долго ждать. Мы дружно зашагали к моему дому. У подъезда стояло два навороченных джипа, играла музыка. Двери и окна были открыты. Ребята припарились и решили проветрить свои машины. Некоторые спали, некоторые сидели и со скучающим видом наблюдали за всеми, кто входил в подъезд. Я почувствовала, как вновь застучало мое сердце. Лишь бы только никто не стоял у моей квартиры. Если там кто-то стоит, то мне конец.

— Это и есть твои воздыхатели и поклонники? — пробормотал сосед. — Если ты от них бегаешь, то прими к сведению: эти две тачки здесь стоят уже трое суток. Если у тебя проблемы, то зачем же ты других подставляешь? Мне, например, жить хочется.

— Успокойся и веди себя попроще. Лично ты на фиг никому не нужен. Живи, сколько тебе влезет! Поцелуй меня, пожалуйста, крепко, я тебе еще на одну бутылку дам.

Сосед обнял меня что было сил и стал целовать прямо у подъезда. Что я чувствовала? Ну что может чувствовать женщина, когда ее целует алкаш? В тот момент мне так хотелось выжить, что я готова была с ним не только целоваться, но и трахнуться, лишь бы остаться незамеченной. Это, конечно, шутка. Сосед настолько вошел в роль, что мне пришлось его немного оттолкнуть.

— Имей совесть, — прошептала я.

Скучающие мордовороты не обратили на нас никакого внимания. Двое бичеватых влюбленных, ну кто на них будет смотреть! Когда мы зашли в подъезд, я потянула соседа наверх. Не подниматься же мне одной до своего этажа! К моему глубокому удивлению, у моей двери никто не стоял, и она даже не была взломана. Но я не стала рисковать и шепотом предложила соседу дойти до последнего этажа, но и там никого не было. Так вроде бы все спокойно. Меня никто не заметил, в подъезде тихо. Хотя, конечно, так и должно быть, какой им смысл торчать в подъезде? Зачем привлекать внимание соседей? Как я сразу не догадалась! Подойдя к своей двери, я достала кошелек и отстегнула несколько купюр соседу. Он с удовольствием сунул их себе в штаны.

— Ну и жизнь у тебя! А как ты теперь отсюда выйдешь? По всей вероятности, эти парни, которые хотят на тебе жениться, уезжать не собираются.

— Я же тебе говорила, что ты слишком любопытный, — сказала я и принялась открывать многочисленные замки.

Следы взломов на них отсутствовали. Сосед по-прежнему не уходил, а стоял и пожирал меня глазами. Неужто подумал, что теперь он герой дня и я отблагодарю его каким-нибудь другим способом, кроме двух бутылок водки? Меня это даже рассмешило. Какого он все-таки высокого мнения о себе. Наивный.

— Не строй пустых иллюзий, я бы не легла с тобой рядом даже за миллион долларов, хотя он мне сейчас ох как необходим. Есть тысячи женщин, которые с удовольствием проведут с тобой немного времени. А я — не по Сеньке шапка! Мужчинам твоего уровня я обычно даю только на водку.

С этими словами я захлопнула дверь прямо перед его носом. В квартире тишина. Встав в углу, я стала прислушиваться. А вдруг меня поджидают здесь? Вот сейчас войду в комнату, а мне накинут удавку на шею — и поминай как звали. Я почувствовала, что от волнения мне опять не хватает воздуха! Господи, сколько же адреналина выработал мой организм за последнее время. Страшно подумать! Затем я осторожно прокралась по всем комнатам, проверила ванную и кухню. Присела на корточки и посмотрела на балкон. Никого. На балконной двери тоже нет никаких следов взлома. Окна по-прежнему закрывают рольставни. Похоже, что в квартире никого не было. Все на месте, ничего не пропало. Хотя сюда черта с два попадешь! Яне знаю, сколько надо тротила, чтобы взорвать все эти бронированные штучки. Квартира упакована круче, чем у любого банкира. Чудо техники! Не зря все-таки мы вбухали в безопасность этого бункера столько денег. По периметру квартиры проходит провод 220 вольт. Это тоже маленькая хитрость. Провод тянется вдоль всех окон, балкона и входной двери. Когда буду выходить, надо не забыть его включить. Если кто-нибудь захочет сюда пробраться, то сразу поджарится! Классная штука, скажу я вам. Работает безотказно. Я включила все видеокамеры. Так, на площадке пусто. А во дворе по-прежнему сидят замученные ребята. Один джип отъехал, а другой остался на месте. Наверное, отъехали на обед или по нужде. Утомительно все-таки весь день торчать у подъезда. Я не смогла отказать себе и оттянулась в джакузи. Заварила крепкого кофе, налила полный стакан текилы, закурила сигарету и как в старые добрые времена плюхнулась в ванну, с удовольствием потягивая приготовленные напитки. Мне почему-то вспомнилось, как мы сидели в этой ванне с Марком и занимались любовью. От этих воспоминаний по телу пробежала легкая дрожь.

Классная штука любовь, особенно когда она взаимная. Я не знаю, каким ты был криминальным авторитетом, не хочу это знать. Для меня ты всегда был и будешь моим сладким, желанным мальчиком, мужчиной. Голова приятно кружилась. Это текила, которую я не пила уже целую вечность, плюс переутомление и воспаленные нервы. Пришла затем, чтобы порыться в сейфе, но так и не дошла до него. Может быть, я выйду из дома и меня убьют. Так хоть понежусь напоследок да выпью свой любимый напиток. Умирать, так с музыкой!

Приняв ванну, я накинула теплый халат, надела мохнатые тапочки и отправилась в кабинет к мужу. После той страшной ночи я заходила сюда всего один раз. В кабинете все было как прежде. Будто бы не было череды нелепых смертей. Как будто все приснилось. Разбросанные рубашки и галстуки… Он никогда не был аккуратным. Такое чувство, что он где-то дома, скоро зайдет в кабинет и начнет собираться на работу. Сердце неприятно закололо. За эти дни произошло столько событий, что я уже стала забывать о том, с чего, собственно, все началось. А теперь память услужливо восстановила жуткую картину убийства.

Подойдя к столу, открыла верхний ящик, достала связку ключей от сейфа. На нижней полке лежала целая кипа бумаг. Да, мне придется изрядно потрудиться, чтобы их изучить. Я села на пол, вытянула ноги и дрожащими руками стала перебирать эту груду макулатуры. Прошло два часа, а результата так и не было. Перерыв все бумаги, я ничего не нашла. Это был мой последний шанс, единственная надежда. У меня началась жуткая истерика. Все пропало! С дикими рыданиями, вырывавшимися из груди, я принялась рвать никому теперь не нужные документы на мелкие кусочки. Будь проклят этот жуткий человек, который даже умереть-то достойно не смог, оставив после себя такой долг, что мне уже никогда с ним не расхлебаться! Поднявшись с пола, я хотела было выйти из кабинета, но мой взгляд неожиданно упал на портфель мужа, лежавший на рабочем столе. Недолго думая я открыла портфель и высыпала на стол все содержимое. Так, кажется, я попала в самую точку. Умоего ненаглядного, оказывается, открыт валютный счет на пятьсот тысяч долларов. И где?

Никогда бы не додумалась — в далеком городе Владивостоке, в «Дальрыббанке»! Вот это новость! Кроме того, в портфеле лежал авиабилет до Владивостока, датированный следующим днем после той кошмарной ночи. Вот сукин сын куда перевел деньги — захочешь не найдешь! Ну почему эти бумаги не попались мне раньше? Наверное, можно было бы избежать всех этих нелепых смертей. Весь вопрос состоял в том, как мне теперь получить эти деньги. Во-первых, необходимо лететь во Владивосток. Во-вторых, в документах ясно сказано, что, кроме него, эти деньги никто не может снять со счета. А мне необходимо это сделать. В портфеле лежали печати, штампы, кредитная карточка и визитка доверенного лица моего мужа в этом банке. В принципе все на месте. Немного терпения, хитрости, смекалки, и деньги будут у меня в руках. По крайней мере, это мой единственный шанс. Выбора нет. Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

Чтобы хоть как-то отметить это событие, я налила себе полную рюмку текилы. Подошла к монитору и посмотрела, что творится во дворе. На прежнем месте вместо двух джипов стоял «опель», но я сразу поняла, что эта тачка по мою душу. Ребята оживленно беседовали и громко смеялись. Да, эти поживее, а то те совсем умирали со скуки. Наверное, только что заступили на вахту. На улице стало темнеть. Свет не буду включать, хотя везде рольставни, но лучше не рисковать. Руслан уже должен вернуться. Представляю его состояние, когда он не застал меня дома. Недолго думая я набрала его телефон. Трубку он снял тут же, после первого гудка.

— Привет. Как доехал? — обрадовалась я.

— Где тебя черти носят? — вспылил Руслан. — Я же просил тебя никуда не выходить из квартиры!

— Я бы никуда не выходила, если бы ты мне принес полмиллиона долларов. Но, увы, тебе их негде взять, а я не могу сидеть и ждать своей смерти, меня убивает бездействие. Руслан, кажется, я нашла выход. Для начала скажи, как ты доехал?

— Без приключений, — тяжело вздохнул Руслан. — Сдал ребенка с рук на руки. За это не переживай. Арсенья пошла заваривать свои травки, говорит, что у девочки что-то с психикой.

— Умница, — улыбнулась я. — Так, одно дело сделано. За ребенка можно не беспокоиться. Регинка в надежных руках, надежнее не бывает. А ты сказал, что Любку с Марком убили?

— Пришлось сказать, куда денешься. Она все по глазам читает. Разревелась, конечно. Послушай, Янка, скажи хотя бы, откуда ты звонишь? И что ты задумала? Имею я право хоть что-нибудь знать?

— Имеешь, имеешь, не переживай. Я сижу в своей квартире. Недавно плескалась в джакузи, кстати, классная вещь! Нервы успокаивает моментально! Ты не хочешь себе такую поставить?

— Где ты сидишь? Дома? — чуть не поперхнулся Руслан.

— Да, мне чудом удалось проскочить незамеченной. Здесь полно охраны. Вопрос состоит в том, как теперь отсюда выйти. Знаешь, здесь, конечно, можно просидеть всю оставшуюся жизнь, пока не грохнут, но запасы у меня на исходе. Провизии чуть-чуть.

— Я всегда знал, что ты ненормальная. Хочешь, составлю тебе компанию?

— Нет, тогда меня точно заметят. Вообще, Руслан, скорее всего, мне придется ночевать здесь. Завтра с утра ты поедешь в кассы Аэрофлота — там работает моя знакомая девочка, я ей сейчас позвоню — и возьмешь мне билет на Владивосток.

— Куда? — перебил меня Руслан.

— Я, кажется, ясно сказала. Подожди, я перезвоню.

Я положила трубку, позвонила старой приятельнице и договорилась, что она выпишет Руслану билет без паспорта. Затем перезвонила Руслану и подробно рассказала ему, куда надо подойти за билетом. Договорилась встретиться за полчаса до начала регистрации у справочного окна в аэропорту Домодедово.

— Янка, ты сумасшедшая, как, интересно, ты собираешься выйти из квартиры? Может, на парашюте спрыгнешь? — орал Руслан.

— Может, и на парашюте, — буркнула я и положила трубку.

В самом деле, Руслан прав. Одному богу известно, как я выберусь незамеченной. Мне нельзя умирать, я только что нашла разгадку. Я потеряла любимого человека, близкую подругу, но обрела дочь. Спи спокойно, милая подруга. Я буду любить нашу дочь за двоих. За тебя и за себя. Буду баловать и лелеять нашу дочь тоже за двоих. Лишь бы мне удалось выжить.

Я вновь взяла трубку и набрала код Тамбова. К телефону подошла мама.

— Слушаю, слушаю… — несколько раз повторила она.

Мне пришлось немного помолчать и положить трубку на место. Зайдя в спальню, плюхнулась на кровать, которая еще сохранила запахи Марка. Его дорогой одеколон не успел выветриться. Совсем недавно мы занимались здесь любовью. Повсюду чувствуется его тепло. Странно, столько времени прожила с мужем, а мне даже нечего вспомнить. А этого человека я знала совсем немного, но зато приросла к нему всем сердцем. Мне вдруг представилось, что я не одна, а в объятиях Марка. От нервов и выпитой текилы страшно закружилась голова. Мне показалось, что я положила голову на плечо к Марку, а он обнял меня своими сильными руками.

Я почувствовала его присутствие. Мне показалось, что горячие поцелуи покрыли все мое тело. Ты пришел? Спасибо тебе, милый. Мне так не хватает тебя. Приходи почаще, ведь я осталась совсем одна. Так привыкла, что любые решения мы принимаем вдвоем, а теперь мне приходится разбираться со всем этим дерьмом одной. Но я справлюсь, ты же знаешь. Мне жить за нас двоих, только я часто задумываюсь, а стоит ли? Ненавижу эту жизнь без тебя!

Глава 13

Проснулась я рано. На улице только начало светать. Подошла к окну и посмотрела на Поклонку. Ни души. Здравствуй, новый день! Интересно, что ты мне принесешь? Сварила крепкого кофе, выкурила сигарету. Собрала небольшую дорожную сумку, покидала в нее все необходимое. Включила монитор. Во дворе стоял все тот же «опель». В нем сидели два мордоворота. Один сладко дремал, другой упорно смотрел на подъезд. Уних еще в глазах не рябит?

Тяжелая все-таки работа, скучная. Я бы, наверное, так не смогла.

Через пару часов позвонила Руслану. Трубку никто не снял. Наверное, поехал за билетом. Сейчас никуда нельзя дергаться. Нужно обязательно дождаться его. Я достала атлас, чтобы посмотреть, как далеко находится Владивосток. Да уж, нарочно не придумаешь. Туда лететь целых девять часов. Так далеко я еще никогда не летала. На сердце стало как-то неспокойно. Лишь бы с Русланом ничего не случилось. Это единственный человек, которому я могу доверять. Через некоторое время набрала опять, но телефон по-прежнему молчал. Вообще-то он уже должен вернуться. Что-то случилось?

Два часа дня. Я сижу у телефона и тупо смотрю в одну точку. Господи, как медленно идет время, особенно когда сидишь и чего-нибудь ждешь. Больше всего на свете я ненавижу неизвестность. Еще раз набрала номер Руслана. Наконец-то трубку сняли.

— Алле, — услышала я знакомый голос.

— Тебя где носит? — вскипела я. — Что, трудно позвонить?! Зачем ты заставляешь меня так переживать? У меня скоро все волосы седые будут, никакой протеин не поможет.

— Ян, я только зашел на порог. Дай хоть перекусить. Я из-за тебя и так все свои дела забросил. У меня, между прочим, сегодня открылась персональная фотовыставка. Вся богема собралась и еще много нужных людей. Я над ней три года работал, понимаешь! Это мое самое большое достижение! Ты видела когда-нибудь виновника торжества, который забежал к гостям на пять минут, извинился и даже не остался на фуршет? Вечеринку пришлось перенести на завтра. И все это потому, что я, позабыв про все на свете, ношусь с тобой, а ты даже не желаешь со мной говорить спокойным голосом. Неужели тебе тяжело говорить со мной на нормальных тонах?!

— Извини, я даже подумать не могла, что у тебя сегодня выставка. Почему ты мне ничего не сказал?

— А ты меня ни о чем не спрашивала. Да и тебе это было бы вряд ли интересно.

— Ну ладно, давай не будем утрировать. Спасибо, что ты отложил свои дела ради меня.

— Ради тебя я могу не только пожертвовать своими делами, но и своей жизнью.

— Мистер самопожертвование, а ты взял мне билет во Владивосток?

— Да, конечно. Я сейчас переодеваюсь и еду в Домодедово, да и тебе пора выходить, хотя даже не представляю, как это будет выглядеть. Времени не так уж много. Встречаемся у справочной. Будь осторожна.

— Не переживай, прорвемся, — сказала я и положила трубку.

Через несколько минут я была уже наготове. Оставив сумку дома, я поднялась на самый верхний этаж и позвонила соседке. Дверь открыла аккуратная старушка.

— Здравствуйте, баба Ксюша. Дайте ключ от чердака. Что-то телевизор барахлит, хочу нормальную антенну поставить. Сминуты на минуту мастер придет. На чердак полезет.

— Здравствуй, Яночка. Что-то давно ни тебя, ни Юрки твоего не видно. Подожди минуточку. — И старушка отправилась за ключом.

Ох, любопытная! Не переношу любопытных соседей. Сейчас, наверное, еще в глазок будет смотреть, пока дурно не станет. Ждать мастерового. Сказав пару незначительных и совершенно бестолковых фраз, я мило улыбнулась противной старушенции, взяла ключ и спустилась к себе.

Выпила бокал французского красного вина, так сказать, для храбрости и еще раз напоследок окинула взглядом свое жилище. Даст бог, вернусь сюда обязательно. Перекинув дорожную сумку через плечо, я закрыла дверь на все мыслимые и немыслимые замки и пошла на последний этаж. Посмотрела на дверь любопытной старушенции — в глазке темно. Стоит уже у двери. Представляю, как вытянется ее лицо, когда она увидит меня лезущей на чердак! В принципе мне наплевать! Задрав юбку, стала подниматься по лестнице. Открыла дверь ключом и выбралась на чердак. Дойдя до последней двери, сразу упала духом. Она была заперта. Только этого мне еще не хватало!

Обычно чердак закрывался только в нашем подъезде, а в других это просто никому не было нужно. Стала дергать эту проклятую дверь что было силы, но она не поддавалась. Что же делать? У меня оставалось совсем мало времени, нужно срочно ехать в аэропорт. Так, если я вернусь назад и выйду из своего подъезда, неужели меня застрелят средь бела дня? Ведь на улице полно народу, тем более у нас двор такой проходной, рядом с метро. Разве можно так просто на глазах у всех убить человека?! Я вообще помешана на передачах типа «Дорожный патруль» и «Криминал». Так вот, людей в основном убивают вечером, а днем — это, наверное, один случай на тысячу. Скорее всего, меня не убьют, а затолкают в машину и доставят к Касьяну. Вот и выбирай, что лучше. Мне ничего не оставалось делать, как пойти назад. Не дойдя до открытой двери, я дернула ту, через которую можно было спуститься в соседний подъезд. Она открылась без особых проблем. Что ж, выбора нет. Интересно, я в чем-нибудь выиграла или нет? Спустилась вниз и посмотрела в окно первого этажа.

У моего подъезда стоял мордой вперед один из вчерашних джипов. В нем сидели трое ребят. Откуда они все меня знают? У них что, есть моя фотография? Я стояла несколько минут, боясь шелохнуться. Вдруг на улице пошел сильный дождь. Вот оно — мое спасение. Недолго думая я побежала наверх, прошла через чердак, открыла свою квартиру, взяла зонт и вернулась назад. Натянув зонт аж на макушку, вышла из соседнего подъезда. Я почти бежала, стараясь не смотреть на джип. Быстро завернув за угол дома, с облегчением вздохнула. Сев в метро, проехала пару станций, вышла и поймала машину до аэропорта. У справочной меня уже ждал Руслан. Увидев меня, он заметно оживился.

— Я был бы очень удивлен, если бы с тобой что-нибудь случилось. В прошлый раз ты правильно подметила — такие не умирают. Если ты можешь спокойно заходить и выходить из своего дома, значит, не все так плохо, — улыбнулся он.

Так как у нас еще было время, мы решили посидеть в ресторане. Я рассказала суть поездки. Руслан с интересом слушал о сейфе, о кредитной карточке. Когда я закончила, он внимательно на меня посмотрел и закурил сигарету.

— Янка, неужели все это закончится?! Знаешь, мне уже стало казаться, что разницы нет: найдешь ты эти деньги или не найдешь — тебя все равно убьют. Ты думаешь, теперь этого можно избежать?!

— Не знаю, Руслан, может быть, удастся, а может быть, и нет.

— А как ты собираешься принести эти деньги Касьяну? — задумался Руслан.

— Ой, да об этом еще рано говорить. Сначала их надо снять со счета. Посмотрим, стоит ли их вообще отдавать Касьяну. Стакими деньгами можно спокойно свалить за кордон и жить припеваючи, а Касьян пусть ищет, пока не надоест. Понимаешь, если уж отдать ему этот проклятый долг, то необходимы какие-то гарантии, что он оставит меня живой, но пока об этом говорить рано.

— А где ты собираешься жить, ведь во Владике ты никого не знаешь?

— Когда я приехала в Москву, то тоже никого не знала, но тем не менее встретила тебя, и довольно удачно.

Руслан обиженно посмотрел на меня и грустно сказал:

— Когда будешь лететь обратно, обязательно позвони, я тебя встречу.

— Само собой, — улыбнулась я.

Началась регистрация. Мы отправились к регистрационной стойке. Я всегда была ярым противником слезных и долгих прощаний. Если Руслан будет стоять со мной всю регистрацию, а затем торчать рядом до самой посадки, то это начнет действовать мне на нервы. Поэтому я предложила Руслану незамедлительно покинуть помещение аэропорта. Он конечно же стал сильно сопротивляться в надежде оставаться со мной до последнего. Но я была непреклонна. Мы крепко поцеловались, как в старые добрые времена, и он поехал домой.

Наконец-то я оказалась в самолете. Лететь целых девять часов, с ума сойти! До Тамбова ровно час. Здесь хоть в безопасности. Теперь можно расслабиться и о многом подумать. Мне пришлось забыть, как выглядит жизнь без страха, погонь и кошмарных снов. Пистолет Комара я оставила дома. Мне он теперь ни к чему. Слава богу, что в городе, куда я лечу, знакомых у меня ни души. Никто не знает, что я убила собственного мужа, пырнула ножом одного идиота, который, как оказалось, выжил, потеряла близкую подругу и любимого человека. От невеселых мыслей голова пошла кругом. Захотелось курить, но здесь курить запрещалось. Хотя из кухни, где суетились бортпроводницы, несло табачищем капитально. Решив, что от выкуренной мною сигареты никому хуже не станет, я отправилась в туалет. Закрыла дверь на замок и с наслаждением затянулась. Через несколько минут, поправив волосы, я открыла дверь. У двери стоял Комар. Он хотел было втолкнуть меня обратно, но следом подошла молодая мама с ребенком на руках и вежливо попросила:

— Ребята, пропустите, пожалуйста, вперед, а то ребенок не вытерпит.

— Проходите, пожалуйста. — Я оттолкнула Комара и вышла из кабины.

У меня страшно закружилась голова, и мне показалось, что в любой момент я могу потерять сознание. Комар сжал мою руку с такой силой, что хрустнули косточки.

Но только я собралась заорать от дикой боли на весь самолет, как Комар ее отпустил. К туалету подошли две молодые девушки, посмотрели в нашу сторону и отвернулись, оставшись на месте, тем самым создав очередь. Ну не может же он убить меня прямо здесь, в воздухе, ведь в самолете полно людей. Агде гарантия того, что он летит один? Может, в салоне меня ждет еще парочка мордоворотов?! Вот это я влипла! Откуда он узнал о моей поездке, ведь я же вышла незамеченной из подъезда? Ни в джипе, ни в «опеле» его не было, я смотрела по монитору. Эти мысли мгновенно пронеслись в голове.

— Привет. — Я постаралась улыбнуться, как будто встретила близкого знакомого. — Как ты здесь оказался? Зачем летишь?

— Я лечу, чтобы убить тебя, — сухо ответил он.

— Ты хочешь сказать, что у меня нет шансов?

— Конечно нет, — усмехнулся он, — и никогда не было.

— Ты убьешь меня прямо здесь?

— Как прилетим.

— Но чем? У тебя не может быть оружия, ведь здесь досконально просвечивают багаж.

— При желании можно все. Просто мы проходили регистрацию в разных залах. Ты шла с общакового, а я с депутатского. Ты надула меня в прошлый раз, сука, больше этот номер не пройдет. Из-за тебя я потерял то положение, которое занимал. Его можно вернуть только одним способом — это принести твою дохлую башку Касьяну.

— А как ты ее повезешь? Опять на самолете, через депутатский зал?

— Отправлю в багажном отделении.

— И последний вопрос, — сказала я почти шепотом, — а как ты узнал, что я вылетаю во Владивосток?

— У меня свои методы. Два года работал частным детективом. Это принесло свои результаты, — процедил он сквозь зубы.

— Ладно, Комар, увидимся по прилете. — Я с силой выдернула руку и пошла на свое место. Как я поняла, мы летели в разных салонах.

Я села в кресло. У меня страшно тряслись колени, щеки горели. Проклятый сукин сын! Нужно что-то делать. В самолете он меня не тронет при любом раскладе, а вот по прилете сразу грохнет. Никогда не думала, что умру на дальневосточной земле. Первым делом необходимо узнать, один он летит или нет. Судя по всему, один. Решил выслужиться перед Касьяном.

Так, теперь надо подумать, где у него пушка. Здесь может быть два варианта. С первым я не знакома. О том, как проносят пушку через депутатский зал, никогда не слышала. В этом случае он мог блефануть. Хотя кто знает?! Второй вариант мне знаком. Если у него газовый пистолет, переделанный в боевой, то его можно провезти без особых усилий. Все пассажиры, имеющие газовое оружие, сдают его командиру корабля до окончания полета. Еще при посадке составляется протокол, милиция смотрит разрешение, а пистолет проверяется на отсутствие в нем патронов. Он перевозится только в разряженном виде. Ато, что пистолет переделан, ни у кого не хватает ума проверить. Хотя, в принципе, какая разница, ведь он все равно не заряжен. Если Комар везет свой пистолет таким образом, то он действительно собирается убить меня в чужом городе. Значит, пока он будет получать пушку, у меня появится время потеряться и немного пожить, а если получится, то и пожить побольше.

Так, дальше. Напрашивается еще и третий вариант.

Если Комар работал частным детективом в охранном агентстве, то у него запросто может быть разрешение на ношение боевого оружия. Тогда он может провезти пистолет совершенно официально, без особых проблем.

Моя теперешняя жизнь зависит от того, где находится пушка Комара. Недолго думая я нажала кнопку вызова. Пришла довольно милая бортпроводница.

— Что вам угодно? — спросила она, не забыв при этом надеть на лицо дежурную улыбку.

— Девушка, у меня проблемы. На борту самолета находится вооруженный преступник. Он находится в розыске. Я узнала его по портрету, который видела в милиции. У меня есть точные сведения, что у него есть оружие.

— Но это невозможно, — сказала перепуганная стюардесса.

— В нашей стране все возможно, — улыбнулась я. — Так вот, давайте вместе с вами сыграем самую главную роль в поимке особо опасного преступника. Сейчас я зайду в другой салон, как бы случайно что-нибудь спрошу у этого человека, а вы запомните, где он сидит. Затем вы передадите эти сведения на землю. Как только самолет коснется земли, его уже будут ждать люди в форме и заберут отдельно от остальных пассажиров. Только не вздумайте предпринимать каких-либо самостоятельных действий, у этого человека не все в порядке с психикой, поэтому любой необдуманный шаг нам всем может стоить жизни.

У бортпроводницы расширились глаза, она внимательно слушала каждое мое слово. По ее виду было ясно, что она четко выполнит все указания. Она осталась в проходе между двумя салонами, а я отправилась искать Комара.

Долго искать его не пришлось. Он сидел у окна и читал газету. Два соседних кресла занимали молодые парни, они спали. Интересно, они с ним или сами по себе? Скорее всего, отдельно, совсем ведь сопляки. Хотя криминал возраста не имеет. Янагнулась к Комару так, чтобы он видел мою сексуальную грудь, и монотонным голосом спросила:

— У тебя есть что-нибудь почитать?

— Что? — не понял Комар и уставился на мою грудь.

— Почитать, спрашиваю, есть что-нибудь? А то я уже здесь запарилась.

— Потерпи, немного осталось. Как приземлимся, я сразу облегчу тебе твои страдания, — зло буркнул он, не переставая при этом пялиться на мой бюст.

— Извини, думала, может, ты хоть за это время человеком стал. И за что ты меня так ненавидишь! Просто лететь еще долго, а у меня в самолете, кроме тебя, знакомых нет, все-таки не чужие, нам есть что вспомнить.

После этих слов Комар кинул на меня такой взгляд, что я сразу поняла — мне лучше незамедлительно удалиться и не испытывать судьбу. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла на свое место. В проходе меня ждала бортпроводница с выпученными, как у совы, глазами.

— Я все сделаю, как положено, не переживайте. У нас уже был такой случай. Когда самолет приземлится, к трапу подъедет милицейская машина. Послушайте, а вы не могли ошибиться? — неуверенно спросила она.

— Неужели я создаю впечатление человека, который может ошибиться?

Бортпроводница с нескрываемой завистью посмотрела на мои бриллиантовые антикварные серьги, которые стоили целое состояние, и быстро проговорила:

— Нет, конечно. Это я так, извините. Просто, если вызов будет ложный, нас ведь тоже по головке не погладят.

— За это можете не переживать.

На том мы и порешили. Я заказала рюмочку коньяка и уставилась в окно. Какой там может быть сон, если в соседнем салоне летит человек, который должен меня убить! Только вот в чем вопрос: почему он не убил меня сразу, зачем нужно лететь во Владивосток? Он явно что-то не договаривает. Хитрый тип. Может, ему известно, зачем я лечу в этот город? Ладно, что сидеть гадать, хоть как-то я подстраховалась.

Наконец-то стал подходить к концу этот более чем утомительный перелет. Чем ближе посадка, тем хуже мне становилось. Только бы все получилось, твердила я себе. Когда самолет коснулся земли, страх еще больше возрос.

Комара пока нигде не было видно. Все сразу подметили, что к самолету подъехал милицейский «газик». Я думала, сердце выскочит из моей груди. Пассажиры стали потихоньку спускаться по трапу. Получилось так, что первым спускался наш салон. На выходе стоял милиционер и проверял паспорта. Когда я уже была в автобусе, то увидела, как из самолета вышел Комар. Милиция сработала слаженно. Комару вывернули руки и повели к милицейской машине. Один из стражей порядка оживленно беседовал с исполнительной стюардессой. Она посмотрела на автобус и махнула в мою сторону. К счастью, автобус тронулся.

Доехав, я бегом забежала в здание аэропорта. Поднялась на второй этаж и стала внимательно смотреть на взлетную полосу. Милицейского «газика» уже не было. Наверное, Комара повезли в отделение при аэропорте. У меня мало времени. Если у Комара ничего не найдут, то его сразу отпустят. Надо сматываться отсюда.

Я нашла стоянку такси и села в машину. Дверцу придержал один из молодых парней, сидевших рядом с Комаром.

— Не помешаю? — мило спросил он.

— Садитесь, — улыбнулась я, и мы поехали в город.

Мой попутчик меня совершенно не интересовал. Как там Комар, думала я, надеюсь, что наши пути больше не пересекутся. Лихо я его сдала! Он даже не ожидал. Что поделаешь, я всегда знала, что во мне погибла великая актриса.

Вдруг я почувствовала, как что-то тяжелое уперлось мне в бок. Машинально я оглянулась на своего спутника.

Он улыбнулся и прошептал: «Молчи». Опустив глаза, я увидела дуло пистолета, направленное на меня. Этот подросток улыбался на все тридцать два зуба. Только этого мне еще не хватало. Сейчас он застрелит меня, затем водилу и преспокойненько выйдет из машины. Пушка у него явно с глушителем. Верно говорят — беда приходит оттуда, откуда меньше всего ее ждешь. Подросток, если, конечно, так можно выразиться, сделал дружелюбный вид и постучал по спине водилы:

— Шеф, давай к морю. Где здесь море?

— Ты ж сказал до вокзала. А море тут кругом. Куда ни пойдешь — везде море. Ты что, не понял, куда прилетел?! — рассмеялся водила.

— А мне море ни к чему. Останови здесь, — сказала я водиле.

Водила резко затормозил и весело мне подмигнул.

— Давай плати, красавица.

Тип, сидевший рядом со мной, направил пушку на водилу.

— Дави на газ. Полный вперед. Я же тебе сказал — поехали к морю. Щас я тебя вместе с этой шалавой искупаю.

Водила оглянулся и дрожащим голосом проговорил:

— К морю так к морю, как скажешь, братан.

Глаза мои наполнились слезами, но я знала, что плакать бессмысленно. Регинка! Если этот гад сейчас меня убьет, то кому будет нужен этот ребенок, ведь у нее никого нет, кроме меня. Бабка Арсенья уже старая, что будет с бедной девочкой? Эта мысль так вдохновила меня и придала такой смелости, что я, взревев, бросилась на руку, в которой этот гад держал пистолет, направленный в затылок водилы, и стала ее кусать. Подросток заорал что было сил и попытался освободить руку, но это ему не удалось, так как я вцепилась в нее мертвой хваткой. Вдруг неожиданно прозвучал выстрел, затем другой. Водила уронил голову на переднюю панель, из его затылка текла кровь.

Все остальное произошло в считаные секунды. Машина врезалась в припаркованный у обочины джип и задымилась. Моя сторона, к счастью, не пострадала. «Волга» протаранила джип правым боком, и мой попутчик, кажется, уже отдыхал на том свете. Его лицо напоминало кровавое месиво. Я выскочила из машины. К месту аварии сбегались люди. Похоже, что сейчас мне придется беседовать со стражами порядка, чего мне меньше всего хотелось.

Впереди была автобусная остановка. Я бросилась к ней.

Неподалеку стоял джип «Мицубиси». А что, если рискнуть? Подошла поближе. В салоне сидел бритоголовый молодой человек и вяло разговаривал по мобильному телефону. Недолго думая я открыла заднюю дверь и плюхнулась на сиденье.

— Прошу тебя, помоги мне. Поехали, — сказала я дрожащим голосом.

— А ты, я смотрю, шустрая подруга. Куда тебя везти-то?

— Куда хочешь, туда и вези, только побыстрее. Я вон с той аварии. Сейчас ГИБДД кинется меня искать! — Я незаметно перешла на крик. — Да поехали же наконец!

Незнакомец отключил мобильный и надавил на газ.

— Куда ехать?

— К морю. Поехали к морю. Куда же еще!

Водила погиб случайно, подросток тоже, прокручивала я в голове события пятиминутной давности. Я их не убивала. Все вышло само собой. Это — несчастный случай. Их никто не хотел убивать.

Незнакомец с опаской поглядывал на меня и постоянно о чем-то спрашивал. В ответ я кивала, даже не вникая в смысл его слов. Опомнилась только тогда, когда джип подкатил к самому берегу моря.

— Правый руль, — заметила я.

— Что?

— Никогда не ездила в машине с правым рулем. Неудобно, наверное.

— Что ты несешь, — обиделся незнакомец. — Из какой это ты деревни, раз так рассуждаешь?

— Из Москвы, — машинально произнесла я, затем полезла в сумку, достала сигареты и закурила. — Где здесь можно выпить текилу? Тогда я буду в полном порядке.

— Для начала хоть скажи, как тебя зовут. Меня Саша.

— Яна. Сегодня утром я прилетела из Москвы и попала в неприятную ситуацию. Но я знала, что встречу тебя и ты мне обязательно поможешь. Так что с текилой?

— А ты что, пьешь только текилу?

— В таких случаях, как сегодня, да.

Мы зашли в небольшое кафе на берегу моря. Я села за столик, а Саша пошел в бар.

— Ян, здесь кроме водки ничего нет. У нас народ как-то не балуется текилой. Можно, конечно, поехать в другое место.

— Нет! Боже упаси, не надо никуда ехать. Тащи что есть. Мне необходимо выпить, иначе нервы не выдержат.

Мой новый знакомый принес пару палочек шашлыка и грамм двести водки. Так как он был за рулем, то мне пришлось пить в гордом одиночестве. Я посмотрела на своего спутника. Накачанный, крепко сложенный, ничего лишнего. Мне нравится такой тип мужчин. Такие обычно хороши в постели, настоящие самцы!

— К кому ты прилетела? — спросил он.

— К тебе.

— Я серьезно спрашиваю.

— А я серьезно отвечаю. Кроме тебя, у меня в этом городе никого нет, ни души. Только ты один.

— А где ты собираешься жить? — разозлился он.

— Не задавай глупых вопросов. Раз у меня здесь никого нет, то, конечно, у тебя. Не оставишь же ты умирать меня на улице. Кругом море, таксисты-лихачи, я здесь одна не смогу.

— Короче, пошла ты к черту, если не хочешь по-нормальному. Иди в машину, забирай свою сумку и на этом ставим точку.

— Саша, а тебе самому хочется ее ставить?

— Кого? — не понял он.

— Ну, точку. Мне почему-то показалось, что наши отношения только начинаются, а ты сразу спешишь их закончить…

Мой новый знакомый сделал страшное лицо и вышел из кафе. Я бросилась следом. Я обернулась в сторону кафе и буквально в двух шагах от себя увидела Комара. Он выскочил из «ниссана» и быстро направился ко мне.

— Меня сейчас убьют, Саша! — заорала я и бросилась к машине. Вдруг меня прожгла дикая, неописуемая боль, ее не передашь словами, ее надо просто испытать. Горячий свинец разорвал кожу на моей пояснице и ушел внутрь.

Передо мной пронеслась вся моя жизнь, такая пустая и в то же время такая насыщенная. Вот я маленькая, с косичками и цветным ранцем. А вот я постарше. Мама, где ты, я умираю. Мне больно, мама. Я бы сейчас отдала все на свете, лишь бы ты была рядом со мной. Положи мою голову к себе на колени и пожалей, как маленькую. Мне хочется вновь стать маленькой и прижаться к твоей груди, как в детстве. Что бы ни было между нами, знай, я всегда любила тебя. Мне нечего больше скрывать от тебя. Я люблю тебя, мама. Знаешь, а оказывается, умирать совсем не страшно. Мне нужно достойно встретить смерть, слишком долго я ее ждала. Слишком подзатянулась моя жизнь.

Жаль, что слишком много потеряно времени, чтобы восстановить наши отношения, да и нужно ли тебе это. Прости меня, еще чуть-чуть — и все. Новый взрыв боли. Еще один выстрел. На сей раз в спину. Комар сел в машину и испарился в неизвестном направлении. Я лежала на земле. Рядом на корточках сидел Саша. Он был перепуган и куда-то звонил. Со всех сторон сбегались люди. Сквозь какую-то пелену я все же видела их лица, правда, о чем они говорят, слышать уже не могла.

Мне захотелось улыбнуться, но не было сил. Зачем вокруг столько суеты и криков? Неужели они не могут понять, что я очень долго ждала этого момента. Ожидание — страшная штука. Наконец-то я почувствовала облегчение. Я ждала смерти, черт побери, не надо мне мешать.

Скоро все это закончится, и я встречусь с Марком, Любкой. Простите меня, если я прожила эту жизнь не так, как положено. Но ведь никому не известно, как положено. Шаблонов, увы, не бывает. Боль утихла. Впереди светлый коридор, такой светлый, что режет глаза.

Я хочу пройти по нему, но он такой длинный, что можно идти целую вечность. Там, на другом конце, стоит Любка. Она одета в какую-то бесформенную ночнушку, волосы разбросаны по плечам. Господи, какая она все-таки красивая, настоящая женщина. Регинка вырастет и будет точно такая же, как ее мать.

— Здравствуй, Любка, мне было так плохо без тебя. Наконец-то мы будем вместе. Я так долго этого ждала.

— Тебе нельзя сюда, Яна. Мы все погибли из-за тебя. Ты должна жить за всех нас. Тебе надо вырастить Регинку.

— Люба, но я не могу, меня застрелили. Я умираю.

— Ты выкарабкаешься, ты сильная. Давай не раскисай, а борись за жизнь. Я люблю тебя, Янка. Люби и балуй нашу дочь, ни в чем ей не отказывай, убей любого, если кто-то захочет ее обидеть. Обещаешь мне?

— Обещаю. — Я протянула руки и пошла навстречу Любке.

— Не иди ко мне, не надо, иначе ты умрешь. Беги обратно из этого тоннеля. Ты должна жить. Тебя ждет дочь. Иди к ней. Это самое ценное, что у меня было. Это не стоит никаких денег. Уходи.

— Хорошо, я уйду и, если бог даст, буду жить, но, Любка, умоляю тебя, разреши мне хоть на минуту встретиться с Марком. Я схожу с ума без него.

Через несколько минут я почувствовала, как чьи-то тяжелые руки легли мне на плечи. Лицо загорелось от горячих поцелуев. Это Марк. Только он может так страстно целовать. Господи, сколько времени я жила без всего этого. Ну зачем, господь, ты отнял у меня такую искреннюю, бескорыстную любовь!

— Марк, милый, я так скучаю без тебя. Забери меня с собой. Ненавижу эту жизнь без тебя. Мое сердце умерло вместе с тобой.

— Янка, ты сумасшедшая. — Марк уткнулся в мои волосы. — Как ты нашла меня? Ведь я сгорел в аду.

— Очень просто. Тебя нашла не я, а моя смерть. Я тоже сгорю в аду, ведь я убила собственного мужа. А убийцы всегда попадают в ад. Ты же сам говорил, что мы два сапога пара. Знаешь, я очень часто думала о том, что у нас были бы красивые дети, как жаль, что они так и не успели родиться.

— Мне пора, моя милая девочка. Я ни грамма не жалею ни о чем, ведь я узнал тебя. Это стоило моей жизни. А ты должна жить, тебе нельзя со мной. Живи за меня, за Любку, а мы всегда будем рядом в твоих мыслях и твоем сердце. Я рад, что вошел в номер первым. Это подарило тебе жизнь. Для меня очень важно, чтобы ты жила. Борись, моя девочка, борись за право жить.

Я обернулась, но уже никого не было. Там, в глубине тоннеля, не было ни души.

— Марк! Где ты, Марк?! — отчаянно закричала я.

Но мне ответило только эхо.

Я побежала в глубь тоннеля, но чем дальше я бежала, тем длиннее становилась дорога. Мне не хватало дыхания, жутко болела спина, силы покидали и без того ослабленный организм. Несколько раз я падала, поднималась и снова падала, но конца тоннеля так и не было видно. Ну куда же они подевались?!

— Марк! Любка! — кричала я.

Я снова вспомнила жадные и страстные поцелуи Марка, его горячие родные губы. Я бы отдала сейчас все на свете, лишь бы быть рядом с ним. Почему он так быстро исчез?!

Глава 14

Открыв глаза, я увидела перед собой каких-то чужих людей в белых халатах. Их было много. Они столпились вокруг меня. О чем они говорили, я не слышала. До меня не доносилось ни звука. Наверное, меня оперируют, но зачем?! Надо было сначала спросить у меня, хочу я этого или нет. Я закрыла глаза и снова отправилась искать тот тоннель, где еще совсем недавно были любимые мною люди.

Пошли вы все к черту! Тоже мне умники, заставляют меня жить! Легко сказать, а как я могу жить, если у меня на этом свете больше никого не осталось?

Целую вечность я блуждала в поисках того темного коридора, но его, увы, нигде не было. А затем страшная боль охватила все мое тело. Наверное, операция оказалась неудачной, и я умираю.

Если я все же выкарабкаюсь, то рано или поздно меня все равно убьют. Не сегодня так завтра. Нет уж, лучше остаться здесь и разбиться вдребезги, но найти этот проклятый тоннель. Я хочу увидеть Марка и сказать ему: черта с два он дождется, чтобы я за что-то боролась. Все, за что я действительно должна была бороться, я уже давно потеряла. Теперь я буду бороться за право быть рядом с ним, в аду или в раю — мне разницы нет. И почему я, собственно, должна думать о каком-то ребенке, в конце концов, это не мой ребенок, зачем мне его навязывать? Пошли вы все к чертям. Живи, живи! Не хочу я так жить — под постоянным прицелом пистолета. Я что, похожа на ненормальную?

Видала я такую жизнь в одном месте. И вообще, Марк, ты так быстро ушел, это нечестно по отношению ко мне.

— Я хочу тебя! — заорала я. — Я хочу тебя! Да трахни же ты меня, черт тебя побери!

И тут я открыла глаза. Рядом со мной, на краю кровати, сидел мой новый знакомый. Он совсем не был похож на Марка. Точно, с этим типом я познакомилась совсем недавно.

— Правый руль, — постаралась улыбнуться я.

— Что? — не понял он. — Ну ты даешь, орешь на всю больницу. Как я могу тебя трахнуть, если кругом столько народу и ты в таком состоянии?

Все понятно, последние слова я выкрикнула вслух. Этот идиот решил, что они предназначались ему.

— А тебе что, слабо? Тяжелобольных, значит, не трахаешь. Порядочный.

— Ты, ненормальная, ты хоть знаешь, где ты находишься и что с тобой случилось?

— Догадываюсь, — мрачно ответила я.

Я огляделась. На двери табличка «Реанимация». В мою правую руку воткнута игла капельницы. Тело стянуто тугими повязками. Из меня торчит трубка, из которой капает в рядом стоящий таз какая-то жидкость, похожая на кровь. Представляю, какой у меня видок! Жалко, что зеркала нет.

— Вообще-то у нас в реанимацию не пускают.

— У нас тоже всех не пускают. А я не все, я исключение из правил.

— Крутой, что ли?!

— Что-то вроде этого, — засмеялся он.

Тут в палату вошли несколько человек в белых халатах.

— Так она уже очнулась! А мы и не знали! С возвращением на грешную землю, дорогая. Считайте, девушка, что вы родились в рубашке. Если бы операция началась на пять минут позже, то ее не было бы смысла начинать. Все складывалось в вашу пользу, — довольно потирая руки, заговорил мужчина в большом колпаке, похожий на профессора. — Ваш ангел-хранитель, — он кивнул в сторону моего знакомого, — домчал вас до больницы за считаные секунды, тем самым сохранив вам жизнь. Прошу прощения, но к вам следователь. Конечно, вам еще рано общаться с милицией, но он очень настаивает. Я позволил ему встретиться с вами, но рандеву будет продолжаться ровно пять минут. Скажите, вы сможете говорить?

— Смогу. Но только пять минут. И пусть при разговоре присутствует мой спаситель.

У Сашки вытянулось лицо, и он тихо сказал:

— А я-то тут при чем? Лучше я выйду.

— Нет. Останься, ты можешь мне пригодиться, — постаралась улыбнуться я.

Дверь закрылась. В палате опять стало тихо. Тоже мне, собрали целый консилиум, никто их об этом не просил. Через несколько минут пришел следователь. Он был в штатском. Сунув мне под нос свое удостоверение, следователь достал чистый блокнот и приготовился слушать меня.

— Я никаких заявлений делать не собираюсь и не нуждаюсь в вашей помощи, — заявила я.

— Вы ничего не хотите мне объяснить? — спросил он. — Но ведь на вас произошло покушение.

— На меня? — Я сделала удивленное лицо. — Да кому я нужна! Скорее всего, произошла ошибка.

— Но ведь эта ошибка чуть было не стоила вам жизни, — никак не мог угомониться следователь.

— Извините, но у меня нет желания с вами общаться. Тем более в таком состоянии. Если у вас есть ко мне какие-то вопросы, то пригласите меня в участок. Тем более, я москвичка и прописана в Москве. Когда я поправлюсь, вы можете вызвать меня в отделение. Да и то я буду отвечать вам только в присутствии адвоката, и не вашего, а моего личного, домашнего адвоката. Без него вы не услышите от меня ни слова. Давайте будем соблюдать законы Уголовного кодекса Российской Федерации и ни в коем случае их не нарушать. Нам с вами хорошо известно, какими последствиями это грозит.

Следователь сделал недовольное лицо и закрыл свой блокнот.

— Вы совсем не хотите нам помочь? Но почему?

— Потому что не хочу! — Мужчина внимательно посмотрел на мои дорогущие серьги и кольца (как их только не сняли во время операции!), а затем, хитро прищурившись, спросил:

— Ну хотя бы один вопрос: а зачем вы пожаловали в наши края?

— У меня здесь жених, — улыбнулась я и кивнула на Сашку. — Мы очень долго переписывались и перезванивались, а затем поняли, что наши чувства сильнее нас. Я приехала затем, чтобы сделать моему любимому предложение руки и сердца. — Взяв Сашку за руку, я торжественно сказала: — Дорогой, давай узаконим наши отношения!

— Что?! — Сашка, или, проще говоря, «Правый руль», выпучил глаза и хотел что-то возразить, но мне пришлось вовремя тормознуть его.

— Ты ошарашен, милый, но теперь тебе конец, хватит ходить бобылем.

— Да я вообще-то женат, — буркнул он.

— Ах ты проказник, а зачем писал, что развелся? — повысила я голос. — Ну ничего, твои проблемы легко разрешимы.

— Простите, а вы разве не замужем? — спросил следователь, состроив при этом ехидное выражение лица.

— Нет. В моей жизни существует только один мужчина, и он находится перед вами. Больше на ваши вопросы мне отвечать не хочется. Прошу вас покинуть палату, я устала. Да, вот телефон моего личного адвоката, если у вас появятся какие-нибудь вопросы, обращайтесь сразу к нему. Надеюсь, он вам понравится. Это очень известный юрист. Он один из лучших адвокатов Москвы и Московской области.

Следак записал телефон и с кислым видом покинул палату.

— Как я его! Лихо! А ты тоже, друг называется, что, трудно было подыграть?!

— Предупреждать надо, — обиделся тот, — поди сообрази, что у тебя на уме.

— Послушай, ты кто? Коммерс или крутой?

— Зачем тебе? — не понял он.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Я на глупые вопросы не отвечаю.

— Ну, как хочешь. Короче, кем бы ты ни был, тебе по-любому нужны деньги. Короче, я предлагаю тебе десятку баксов за то, что некоторое время ты проведешь со мной.

Вы бы видели его глаза! Казалось, еще немного, и они вылезут из орбит.

— В плане потрахаться? — чуть слышно спросил он.

— Насчет потрахаться, это еще неизвестно, кто кому должен платить. Ты что, жиголо, что ли?

— Нет, — обиделся он. — Знаешь, скажи спасибо, что ты под капельницей лежишь, а то бы я тебе за такие слова знаешь, что сделал!

— Ой, какие мы грозные! — съязвила я. — Мне с тобой трахаться пока не хочется. Пока. Хотя, может, и совсем не захочется, я сама не знаю. Послушай меня внимательно. Если в реанимацию смог зайти ты, то, значит, сможет кто-нибудь еще. Понимаешь, о чем я говорю? Человек, который в меня стрелял, скоро придет сюда и добьет меня. Мне нельзя здесь находиться. Скажи, где я лежу?

«Правый руль» опять вытаращил глаза и почти шепотом сказал:

— Это тысячекоечная больница. Здесь оказывают экстренную помощь. Сюда доставляют после любого происшествия.

— Так я и знала. Проследи сам за тем, что ты сказал, и поймешь мою мысль. Человек, который в меня стрелял, если узнает, что я жива, то сразу поймет, где меня искать. Тогда мне конец. Ты должен срочно забрать меня отсюда и дать возможность где-нибудь отлежаться. На мне все заживет как на собаке. Как только я очухаюсь, ты поможешь мне сделать несколько дел, вернее, поприсутствуешь на них, а затем проводишь в Москву. За это я даю тебе десять тысяч долларов. И все, ты свободен как птица.

— Тоже мне, умная. Во-первых, своей жизнью ты уже обязана мне. Во-вторых, я не знаю, что у тебя за дела и сколько они стоят. Я не могу играть втемную. А если меня не сегодня, так завтра убьют, к чему мне тогда твоя десятка? Для начала я бы хотел, чтобы ты мне все рассказала. — Саша был очень серьезен и заметно нервничал.

— Хорошо, слушай, — вздохнула я. — Долгое время я встречалась с одним молодым человеком. С каждым разом все больше понимала, что это моя ошибка, короче, захотела с ним разорвать, а он, сукин сын, решил меня убить. Парень он горячий, в криминальном мире незаменимый человек. Киллер. Стреляет идеально. В меня промахнулся, наверное, очень нервничал, не чужая я ему все-таки, да и заказ бесплатный.

— Ты врешь. Все ты врешь.

— Может быть, и вру, а для того, чтобы не врала, не задавай лишних вопросов.

— Значит, ты мне ничего не расскажешь, жаль, а вдруг я смогу тебе помочь?

— Так помоги. Мне нужно срочно выбраться отсюда. Я же тебя не забесплатно прошу.

— Посмотри на себя, — вздохнул Сашка. — Еще часа не прошло, как ты очнулась. Тебе была сделана очень сложная операция. Врачи боролись за твою жизнь. Ну куда ты в таком состоянии?! Ведь ты даже встать не можешь. Странная ты все-таки девчонка. Москвички все такие? Не успела вылезти из-под ножа хирурга, как тут же просишь тебя трахнуть. Прошел час, и ты уже собираешься отсюда сбежать. Ты сумасшедшая.

— Эх, Сашка, Сашка! Всю жизнь тебе на правом руле ездить.

— Что ты прицепилась к моему рулю?! У нас все так ездят, — обиделся он.

— Нет, просто чудно как-то. Смотрю, ты свой джип наворотил: и дуга, и подножки, и сполера, даже багажник с пеналом повесил! Ну вообще! Только хоть ты его золотом обделай, но ведь руль-то справа. Вот лучше бы ты руль поменял.

— Зачем? Мне и так неплохо. Мне по Москве не ездить. Увас там что, правых рулей нет?

— Почему, есть, только совсем мало. На них все смотрят, как на пришельцев из космоса. Умные люди заказывают панель в Эмиратах и переделывают руль. Небольшая процедура, но машина сразу скачет в цене. Вот ты в твоем джипе руль переделай, и цена в два раза возрастет.

— Японская машина с правым рулем предназначается для внутреннего рынка. А у нас здесь, как маленькая Япония.

— Вот я и говорю, очень жаль, что тебе только на внутреннем рынке и ездить. Нет в тебе риска, все у тебя справа.

— А у тебя что, слева? — вскипел Сашка.

— Да, у меня «шестисотый»! Конечно слева, — улыбнулась я.

— То-то я смотрю, ты вся левая какая-то!

— Конечно, не для внутреннего рынка, а для Европы. Евростандарт. Грудь — девяносто, талия — шестьдесят, бедра — девяносто. Всегда любила европейские размеры. Короче, если не хочешь мне помогать, то не надо. Завтра приедешь, а меня здесь нет — сбежала.

— А с чего ты взяла, что я к тебе приеду?

— Ну потому, что у меня везде все стандартно, еще я предложила тебе денег, и мне кажется, что это многообещающее знакомство.

— Куда ты побежишь? Ты ж до первого этажа спуститься не сможешь!

— Меня убьют, понимаешь ты или нет!

— Хорошо, я помогу тебе, только условие остается прежним. Хочу знать правду. Иначе на помощь не рассчитывай.

— Давай сделаем так: сначала ты мне поможешь отсюда выбраться, а затем я тебе все расскажу. Конечно, я слишком плохо себя чувствую и, по всей вероятности, даже не смогу встать. Несколько дней мне придется здесь все-таки проваляться, но ты должен быть постоянно рядом, я же тебе плачу как-никак. А затем ты перевезешь меня на квартиру и найдешь мне врача. Как только я очухаюсь — сделаю свои дела и рассчитаюсь с твоей персоной. По рукам? — И я протянула ему руку.

— Ну ты шустрая, — ухмыльнулся он. — Ты хоть знаешь, сколько с такими ранениями лежать надо? Не один месяц.

— Да брось ты, мне хватит нескольких дней. Я же тебе говорила, что на мне все заживает как на собаке.

— Послушай, Яна, а у тебя хоть кто-нибудь здесь есть? Ну, друзья, родственники? К кому-то же ты сюда ехала?

— Никого, кроме тебя. А ехала я к тебе. Знала, что ты должен быть где-то рядом. Послушай, я немного устала, хочу спать. Ты можешь пока съездить домой, проведать свою жену и детей. Да, и поставь мне судно, я хочу в туалет.

— Нет уж, я лучше санитарку позову, — залился он краской.

— Смотри сам, у тебя был шанс увидеть мою нижнюю часть без одежды. Да, а где моя сумка, с которой я прилетела?

— У меня в машине. Сейчас принесу.

Когда Сашка ушел за сумкой, я посмотрела на трубки, которые из меня торчали, и тяжело вздохнула. Да, он прав, сколько мне здесь придется торчать — одному богу известно. Зашла медсестра.

— Девушка, скажите, как оценивается мое состояние? Какие будут последствия? Могу ли я лечиться амбулаторно?

— Вы что, шутите? — испугалась она. — Вас еле с того света вернули. Теперь все будет зависеть от того, как вы отнесетесь к лечению. Вообще, в реанимации долго не держат, как только станет получше, сразу переведут в палату, а там разговаривайте с лечащим врачом. Побольше спите.

— Да, сейчас усну, вот только дождусь своего жениха. Он должен принести сумку.

В палату вошел Сашка. В руках у него была моя дорожная сумка.

— Вы бы заставили свою невесту побольше спать, а то уж больно она у вас шебутная, — улыбнулась сестра и вышла из палаты.

— С чего она взяла, что ты моя невеста? — не понял Сашка.

— Я сказала. А что, ты бы не хотел иметь такую невесту? Гордись, такую девку отхватил! Одна грудь чего стоит! Пусть все слюной изводятся!

Тут появился врач, похожий на профессора, внимательно посмотрел на меня и спросил:

— Яна, скажите, вы чем-нибудь болели? Мы должны знать, какое лечение вам можно назначать.

— Ушиб и частичное кровоизлияние в мозг, — ответила я.

— А как давно?

— Чуть больше месяца назад.

У Сашки расширились зрачки и вытянулось лицо, но я старалась не обращать на это внимания. Мы по-прежнему мило беседовали с врачом.

— И где вы проходили лечение, Яночка?

— В Петербурге.

— В больнице?

— Нет, амбулаторно. Загорала в коттедже и принимала лучших специалистов в области нейрохирургии, которые показали свое высокое мастерство, поставив меня на ноги за считаные дни.

— Что вам делали? Пункция из спинного мозга была?

— Да, была.

— Спасибо, Яночка, я смотрю, у вас большие проблемы. Отчаянная вы девушка. Ни царя, ни бога в голове. Скажите, а здесь вам угрожает опасность?

— Да. — Мои глаза налились слезами.

— Давайте сделаем так: буквально через несколько дней мы переведем вас в платную палату люкс. Там двойные двери, замки. Эту палату мы держим для состоятельных больных. Судя по всему, вы таковой являетесь. Если бы вы захотели сотрудничать с органами, у палаты дежурил бы милиционер, но так как вы отказались, то мы можем предложить вам свою охрану.

— Здорово! — воскликнула я и посмотрела на Сашку. — Саня, а ты что сразу не сказал, что здесь палата для братвы имеется? Промолчал, партизан. Я ж тебя за нее платить не заставляла.

— Да как-то не подумал. Ты так резко на мою голову свалилась, что я уже вообще перестал что-либо понимать.

Профессор улыбнулся и сказал:

— А я, между прочим, вас помню, Яночка. Однажды я был в Москве и попал на конкурс красоты, вернее, жена потащила. Она у меня помешана на таких конкурсах. Так вот, я вас запомнил. Вы победили. Мне приятно приветствовать у себя в отделении такую красавицу. Жалко, конечно, что пришлось познакомиться именно при таких обстоятельствах. Скажите, а как сейчас поживает королева красоты?

— Ее все забыли, — вздохнула я. — Титул остался в прошлом. Но если она выкарабкается, то у нее все впереди.

— Кто это королева красоты? Ты, что ли? — уставился на меня Сашка.

— А что, не похожа?

— Да нет, почему.

— Просто я не совсем товарно выгляжу, но это дело поправимое. Кстати, у тебя была возможность посмотреть нижнюю часть русской красавицы, а ты отказался. Смотри, как бы пожалеть не пришлось. Видишь, какие здесь профессора клеятся, того и гляди уведут из-под носа.

Мы с профессором дружно рассмеялись, а Сашка так ничего и не понял. Уставился как ненормальный. Наверное, у него тяжело с чувством юмора.

Когда мы остались одни, я с интересом стала разглядывать своего нового знакомого. А он очень даже ничего. Наверное, считается у местных девчонок кавалером номер один, но мы таких щелкаем как семечки.

— Ладно, я хочу спать. Когда теперь тебя ждать? — поинтересовалась я.

— Завтра, — хмуро ответил Сашка. Он выглядел уставшим и немного грустным. — А ты точно не сбежишь?

— С такими трубками? — Я посмотрела на аппарат, к которому была подключена, — Если только ты их вытащишь. Не бойся, мне пока не по силам встать с этой кровати.

— Тебе-то не по силам?! Ты ж ненормальная. Разве есть вещи, которые тебе не по силам? Ты хитрая бестия, можешь и с трубками отсюда свалить.

— Нет, мне еще рано. Пока рано. Как буду готова, я тебе скажу.

— А тебя не убьют в мое отсутствие?

— Не должны. А с чего ты стал такой беспокойный? Хочешь честно отработать свои деньги? Считай, что у тебя получается, — улыбнулась я. — Поцелуй за меня свою жену и детей.

Когда он удалился, я закрыла глаза и горько заплакала. Выкарабкалась, черт бы вас всех побрал. Марк, Любка, я сделала, что вы просили, осталась жить.

Через несколько дней меня перевели в платную палату. Мое состояние потихоньку стало улучшаться, но самостоятельно вставать я еще не могла. Сашка бегал ко мне каждый день, сидел часами. Все время пытал меня насчет правды, которую ему никто не собирался рассказывать. Но меня больше беспокоило другое. Мне везде чудился Комар. Я ждала его в любую минуту, но он не появлялся. Может быть, он решил, что убил меня, и вернулся обратно в Москву. Я молила бога, чтобы это было так. Чувство страха ни на минуту не покидало меня и с каждым днем усиливалось. Меня постоянно мучило какое-то дурное предчувствие. Я не знала, с какой стороны придет беда. Как только снимут эту противную трубку с поясницы, с которой постоянно стекает какая-то жидкость, сразу сделаю отсюда ноги.

Платная палата была с импортным телевизором и холодильником. Правда, с горячей водой здесь напряженка. С утра мне ставили капельницы и уколы.

В отделении обо мне складывали легенды. Слухи были самые противоречивые. Когда дверь в палату была открыта, больные считали своим долгом заглянуть в нее. Одни говорили, что я жена криминального авторитета, на которого было покушение, а досталось мне. Другие уверяли, что я крупная коммерсантка, скрывающаяся от своих крышевых, задолжав им большую сумму. Третьи отводили мне роль дорогостоящей проститутки, которая не угодила своему сутенеру и теперь вынуждена отсиживаться в закрытой палате люкс. Мне было смешно и интересно слышать о себе всякие несуразные вещи. Я подружилась с профессором, большим любителем анекдотов, головоломок и кроссвордов. В свою очередь, я посвящала его во все тонкости московского бытия и шумной жизни столичной тусовки.

Наконец пришел день, когда из меня вынули все трубки. Япопыталась встать, но голова закружилась, и я свалилась на пол. Прибежала горластая медсестра, позвала моего любимого дядечку-профессора. Они перетащили меня на кровать и долго потом читали нудную мораль, не уставая при этом повторять, что прежние ушибы головного мозга не прошли для меня даром. Когда мне стало немного полегче, профессор взял меня за руку и улыбнулся:

— Ох, Яна! Придет ваш жених, мне придется на вас нажаловаться.

— Какой, к черту, жених, — возмутилась я, — уж мы-то с вами взрослые люди и хорошо знаем, что чудес не бывает, так же как и женихов в нашем возрасте.

— Не рано ли вы разочаровались в жизни, девушка? — покачал головой Лев Валерьянович. — У вас еще все впереди.

— У меня уже все позади, мой дорогой друг, — улыбнулась я и вынула из сумочки тысячу долларов. — Мне нельзя здесь находиться, понимаете, у меня дурное предчувствие. Поставьте меня на ноги как можно скорее, иначе мне крышка. Мне нужно встать на ноги и не упасть. Я должна выйти отсюда.

— Ты что, даешь мне взятку? — разозлился он.

— Понимайте как хотите. Вообще-то это моя благодарность за подаренную мне жизнь.

— Я не могу взять такие деньги. Извини.

— Значит, у братвы, которая иногда лежит в этой палате, вы можете брать, а у меня — нет?

— Да с чего, собственно, ты решила, что я беру у братвы?

— Потому что меня не проведешь. У вас эксклюзивный французский одеколон, причем не подделка, а оригинал. Это удовольствие стоит сотку баксов. Дальше — натуральные ботинки из крокодиловой кожи, золотая цепь толщиной в палец и бриллиантовый крест с кулак, что под халатом — не знаю, не видела. И все это на зарплату врача? Да вы только скажите кому-нибудь — упадут со смеху. Хорошенькая у вас зарплата, наверное! Нет уж, возьмите и не ерепеньтесь, а лучше помогите мне выйти из этого учреждения.

Лев Валерьянович покраснел, взял баксы и сунул их в карман.

— Ладно, Яночка, чем сможем — поможем!

— Вот это другой разговор, — вздохнула я.

— И еще, Яна, если тебе какая помощь нужна, то всегда можешь рассчитывать на меня. Знаешь, я с детства любил женщин со звериной хваткой. Ох, был бы я помоложе!..

У моего дядечки засверкали глаза, он разошелся не на шутку. Но тут дверь открылась и вошел Сашка. Валерьяныч мигом удалился.

— Привет, ну что, тебя можно поздравить. Теперь ты хоть на человека похожа. Я смотрю, этот старикашка на самом деле к тебе клеится.

— Ну, во-первых, это не старикашка, а еще тот петух. У таких обычно пик сексуальности именно в этом возрасте, и он на самом деле не прочь приударить за красивой женщиной. Аво-вторых, ты мне напоминаешь ревнивого мужа, уж не влюбился ли ты, мой дорогой?!

— Еще чего не хватало. Просто я честно отрабатываю свои деньги. У меня таких, как ты, полный Владик, просто не каждая предлагает десятку баксов за несколько дней.

— И причем интим исключается. Ведь я не использую тебя в качестве жиголо. При трудоустройстве обычно все ищут такую работу, где интим исключен. Так что тебе повезло.

— Не знаю, как там у вас, но у нас знаешь, что за такие штучки делают? — замахнулся на меня Сашка.

— За какие? — поинтересовалась я.

— Просто язык у тебя без костей. Мелешь все подряд. Благодари бога за то, что меня встретила, а то нарвалась бы на другого, и неизвестно, чем бы тогда твои приключения закончились. Думаешь, мне охота с тобой возиться, сам не рад, что подвязался, у меня своих дел по горло, а здесь еще ты на мою голову свалилась.

Я внимательно посмотрела на Сашку. Его мускулистые плечи обтягивала тонкая майка. Казалось, еще немного — и литые мускулы вывалятся наружу. Ему запросто можно дать титул «лучшее тело года». А из шорт выпирало настоящее орудие. Сженщинами у него, наверное, полный порядок. В этом можно не сомневаться. И еще заметила, что в последнее время он стал как-то выпендриваться. Нацеплял на себя целую кучу цепей, перстней, браслетов из золота высшей пробы, наверное, хочет произвести на меня впечатление.

— Чего ты так разрядился, — рассмеялась я. — Ты мне любым нравишься, можешь не переживать.

— Ничего я не разрядился. — Он сделал обиженное лицо. — Я всегда так хожу. Что ты вечно ко мне цепляешься: то тебе не нравится правый руль, то мое золото. У вас что там, по-другому ходят?

— Да нет, не особо. Просто у нас левый руль. Машина с правым рулем считается машиной повышенного риска и, как бы тебя не обидеть, второсортной, не престижной, что ли. Затем обилия золота у нас тоже не наблюдается. Достаточно одной золотой цепи или же браслета на руку, такого, знаешь, с бриллиантовыми перегородками. И еще одна особенность, которая сразу бросается в глаза приезжему человеку: здесь у вас все одеты по-спортивному, как будто только что пришли с тренировки. Унас вообще никто не носит спортивные костюмы. Все предпочитают строгий, деловой стиль, хоть ты коммерс, хоть блатной — разницы нет. Тот, кто располагает деньгами, одевается в эксклюзивных бутиках, там продаются дорогие коллекционные вещи от известных кутюрье. Это недешевый товар, но оно того стоит. На барахолках нет настоящих вещей, одни подделки, правда, бывают и качественные, но это крайне редко, такие встречаются одна на тысячу. Дальше — белоснежная рубашка, обычно шелковая от Версаче, кожаный ремень от Валентино и стильные ботинки из последнего каталога. На галстуке обязательно должен быть бриллиантовый зажим, на манжетах рубашки — такие же запонки. Особенно в цене старинные изделия из какого-нибудь антикварного магазинчика на Старом Арбате. Вот я описала тебе внешний вид обычного «нового русского», проживающего в Москве или Питере. Но чтобы с утра до ночи носить спортивный костюм, такого я еще не видела.

— Ну ты здесь наплела, — взъелся Сашка. — Мне, допустим, никогда не шли костюмы, я их с детства терпеть не могу. У тебя, наверное, все мужики в костюмах были?!

— Конечно, — присвистнула я, — в спортивке ни в один приличный ресторан не пустят, в театр тем более, если только в тренажерный зал — то всегда пожалуйста.

— Мне по московским ресторанам не ходить, а у нас хоть нагишом, разницы нет. Слушай, до чего же ты баба противная, прямо язва какая-то. Что ты меня дергаешь, скажи спасибо, что я вообще здесь с тобой торчу, такой дурой! На хрен ты мне сдалась?! Ищи себе мужика в костюме от Херлена или Херсаче, а меня ты больше не увидишь!

— А что, за живое задела?! — вскипела я и попыталась подняться с кровати, но силы ко мне так пока и не пришли. — Ине смей со мной так разговаривать! Может, ты здесь и крутой, но только не для меня! Убирайся отсюда к чертовой матери со своим навороченным праворульным джипом и спортивным костюмом!

— Да пошла ты на хрен, дура ненормальная. Выкручивайся сама. Я как тебя увидел, так сразу понял, что тебя по голове били. Сразу видно — и ушиб, и кровоизлияние. Тебе в психиатрической лежать надо, подруга.

Сашка покраснел как рак и, хлопнув дверью, вышел.

Ну вот и все, обидела ни в чем не повинного человека, что ж у меня за характер такой противный! Нет, но он тоже хорош, прицепился ко мне, чтобы я рассказала ему правду, на кой черт она ему сдалась! Я его знаю-то всего несколько дней, а видите ли, должна ему еще что-то там рассказывать! Зачем, хотелось бы знать?! Чтобы он использовал все потом против меня? Хорош гусь! Неужели он обиделся и больше ко мне не придет? Жалко, у меня в этом городе никого нет, а с другой стороны, может, и неплохо, десятку сэкономила. Вот они, настоящие рыцари, помогают дамам за деньги, с ума сойти!

Я же все-таки не какая-нибудь уродина, а очень даже ничего. Что ж получается, моя красота не в счет, нужны только мои деньги?! Мне даже стало немного жалко себя. Ну почему такой груз навалился на мои хрупкие плечи? Звериная хватка, сказал Валерьяныч. И это про мою тонкую романтическую натуру! Да у меня сердце тургеневской барышни, а душа Татьяны Лариной, просто это сразу не заметно. Жизнь у нас такая дикая, волей-неволей приходится звереть. Что делать современной красивой девушке, которая в этой жизни больше всего на свете ненавидит нищету и серость? Тем более, если она из рабоче-крестьянской семьи! Конечно, найти богатого дядю и доить его, как корову, обвить его, как плющ, пустить в него свои корни и питаться его соками, необходимыми для нормальной жизнедеятельности. Это самый оптимальный выход из положения.

Жизнь сделала нас такими, чтобы мы любили наших мужчин за их деньги. А уже после подсчета их капитала к нам приходят истинные чувства. Вот, например, я безумно любила Марка. Но где гарантия того, что я положила бы на него глаз, если бы он не был криминальным авторитетом, не имел бы лимузин, огромные денежные запасы и, наконец, навороченный коттедж в Питере? Да, надо смотреть правде в глаза. Нужен бы он мне был, если бы работал на каком-нибудь заводе? Да и вообще, стала бы я с ним знакомиться, если бы он вышел из обычного автобуса? Такая категория женщин, как я, обычно сначала ценит мужчину за его деньги и лишь потом, может быть, полюбит его за то, что он есть.

Мы женщины-хищницы, и любовь к нам приходит крайне редко. Конечно, я бы отказалась от любых денег, если бы Марк был жив. Он мне нужен просто так, в любом наряде и при любом транспорте — я смогу перешагнуть этот барьер. Но все же деньги и умение их делать возвышают мужчину в глазах женщины. Деньги дают нам спокойствие, уверенность в себе, придают стимул дальнейшим отношениям.

Я слишком шикарная женщина и хорошо знаю себе цену. Для любого мужчины есть женщина его уровня. Например, для заводчанина — вахтерша с его же завода, для матроса — буфетчица с его же корабля, а вот для «нового русского» всегда найдется своя женщина-хищница, которая издалека чует добычу и в любой момент готова на нее наброситься. Как правило, мужчинам нравится, чтобы их любили за то, что они состоялись в этой жизни: мол, вот я какой крутой, всего в жизни добился сам. Конечно, они хотят верить, что их любят не за деньги. Главное, в этот момент не растеряться, а окружить такого мужика своей теплотой и заботой и потихоньку проводить свою политику. Как только почувствуешь, что рыба попалась на крючок, можно смело затаскивать ее в свои сети.

Сначала мужичку потихоньку проедают плешь, вправляют мозги, а когда клиент готов, то постепенно начинают тянуть из него все соки. Что поделаешь, такова жизнь! Но мне больше не хочется быть приспособленкой, я буду достигать всего сама. У меня есть для этого все задатки и материальные средства. Вот если только я выкарабкаюсь из этой суеты, то обязательно открою свое модельное агентство. В этой области я как рыба в воде. Поиски спонсора, богатого кошелька — все это в прошлом.

Наверное, я слишком повзрослела за последнее время и испытала, что такое настоящая искренняя любовь, и вам того же желаю.

Теперь уже с улыбкой я смотрю на современных молоденьких девочек, которые ищут кусок побольше и пожирнее. Они намного смекалистее меня. Дай бог, чтобы они нашли то, что ищут. В последнее время с «новыми русскими» напряженка. Вернее, со свободными «новыми русскими». Как правило, большинство из них уже в кабале. Их заработок строго контролируется второй половиной. Гарантия того, что они расстанутся с семьей и перекинут все свои финансовые силы в нужное вам русло, равна нулю. Но у них есть одна слабость: они любят все, что блестит и переливается на солнце, или, если сказать проще, любят они красоту, а за красоту надо платить. Это закон, и никто не вправе его изменить. Красивый бриллиант не смотрится без дорогой оправы, а когда делаешь ему дорогую оправу, то сразу поймешь, что там-то ему и место, как будто он там всегда и был.

Я часто вспоминаю Тамбов и того симпатичного паренька, моего закадычного друга, который даже не знает, что такое меркантильные интересы. Ему можно только позавидовать. Мы познакомились на дискотеке. Тогда я была юной, наивной девочкой, но уже с большими запросами и амбициями. Он учил меня любить каждый день, учил радоваться солнцу, траве, лесу. Возил на озеро, жарил шашлыки и безумно любил. Но, наверное, я оказалась плохой ученицей, не смогла полюбить то, что любил он.

Мне нравились только деньги, деньги, деньги. Говорят, что деньги не пахнут. Ерунда! Пахнут, да еще как. Я чувствую их запах и как помешанная следую за ними. Я часто вспоминаю доброго товарища моей юности. Наверное, он был самым бескорыстным человеком из всех, кого я когда-либо встречала. Мы катались на мотоцикле, пили шампанское и гуляли по тенистым аллеям городского парка.

Но мы не могли быть вместе. У нас были разные интересы, разные цели и разные взгляды на жизнь. Я бредила Москвой, верила в собственную состоятельность и неотразимость, а он любил природу и задыхался в крупных городах от пыли и загазованности. Он теперь уже женат, но я не думаю, чтобы он забыл меня. Я была самая большая стерва в его жизни. Но он любил эту стерву и всегда восхищался ее натурой. И еще он умел прощать и слишком многое мне прощал, на многое закрывал глаза. Мы бы никогда не были счастливы, ведь мы как будто из разных цивилизаций. Я бы, наверное, запилила его еще в первый день нашей совместной жизни. На второй день он бы уже сбежал.

Ты прости меня, мой милый и далекий мальчик из прошлого, но я уж такая есть. Холодная, расчетливая, алчная кошка. И мне нравится быть такой, черт побери! Надеюсь, что ты встретил достойную партию. Счастья тебе, Юрка, ты заслуживаешь его, как никто другой, обычного человеческого счастья, а у меня другая участь и другая жизнь.

Ладно, надо заканчивать с ностальгией. И что это на меня нашло? Наверное, это оттого, что я опять осталась одна. Сашка ушел и больше не появится, а где его искать — неизвестно.

Больше никаких воспоминаний, а то можно совсем расклеиться. Жизнь начинается, черт побери! У меня есть Регинка, Руслан, бабка Арсенья. Я всегда могу положиться на этих людей. В моем сердце всегда будут живы мои милые и самые дорогие люди — Марк и Любка.

Не такая уж я одинокая! У меня даже получилось выкурить сигарету. От таких мыслей голова пошла кругом, да и курить в моем состоянии вредно. Я закрыла глаза и крепко уснула.

Глава 15

Мне, наверное, снились сладкие сны. Кто-то тронул меня за щеку и провел по лицу.

— Марк, — прошептала я тихо, — приходи почаще.

Довольная, я открыла глаза и потянулась. Сон еще не отступил до конца, но тут в глубине туманной дымки я увидела человека в белом колпаке и халате.

Сон моментально прошел. Передо мной стоял… Комар во всей своей красе. Ложась спать, я забыла закрыть дверь, пронеслось у меня в голове. Комар положил мне руки на шею и широко улыбнулся. Господи, как он сюда попал? А где дежурный врач, медсестра наконец?! На часах три часа ночи. Спят, конечно, где ж им еще быть. Вот и все, Янка, твоя песенка спета. Гость пожаловал долгожданный, давно ты его ждала, так давно, что аж расслабилась и потеряла бдительность.

— Привет, красавица, — сказал Комар и надавил на мою шею посильнее — так, что мне стало не хватать воздуха.

Я захрипела и попробовала убрать его руки.

— Подожди, Комар, нам надо поговорить, — с трудом выдавила я.

— Ты, наверное, забыла, что меня зовут Сережей, сука драная.

— То, что я скажу, тебя заинтересует, — прохрипела я.

Комар убрал руки, сел рядом со мной на кресло и достал пистолет.

— Встань с кровати и закрой дверь на замок. Быстро. Что, не поняла, коза?! — сурово приказал он.

Не знаю, откуда взялись силы, но у меня получилось встать с кровати и подойти к двери. Бежать куда-либо бесполезно. Далеко ли убежишь, когда на тебя направлен пистолет, да и сил еще недостаточно. Я не могла придумать ничего лучшего, как закрыть дверь и вернуться на место.

Вот дура, сама себе подписала смертный приговор. Теперь мне уже никто не поможет. Когда утром придет медсестра, я буду лежать на кровати с продырявленной башкой.

Комар выглядел уставшим и замученным, видно, время, проведенное в чужом городе, не пошло ему на пользу. Дуло пистолета смотрело мне прямо в лицо.

— Можно я закурю? — еле слышно спросила я.

— Что, нервы? Кури, хрен с тобой. Последнее желание обреченного — закон, — ехидно усмехнулся Комар. — Ну что, зараза такая, выжила?

— Выжила, — вздохнула я. — Теперь мы с тобой квиты. Яубила тебя, а ты убил меня, и мы оба живы.

— Нет, еще не квиты, сучка.

Комар встал с кресла, подошел вплотную к кровати и снял штаны. Прямо перед моим носом торчал большой и толстый инструмент.

Ну прямо как в порнофильме! От удивления я выронила сигарету.

— Давай, сучка, поработай ртом. Покажи, как ты умеешь это делать.

— Что?!

— Ты мне дурочку не включай. Шалава хренова! На турбазе с Малышом крутилась с утра до ночи. Я за тобой следил, сучка. Ему ты это делала очень даже ничего. Мне понравилось. Так что давай и мне сделай, как положено. А если халтурить начнешь, то сразу в башку стреляю. Мозги на всех стенах висеть будут.

— Малыша ты убил?

— Конечно, а кто ж еще. Хотел вас обоих шлепнуть, а он один зашел, но я знал, что и до тебя доберусь. Правда, я и не предполагал, что это Малыш, думал, коммерс навороченный. Из-за тебя погорел, дура. Столько нашей братвы полегло, война еще не окончилась, а причина в какой-то шлюхе. А ты, я смотрю, знаешь, с кем трахаться, губа не дура.

— Я любила его, а ты, сукин сын, разбил всю мою жизнь и еще тычешь мне в лицо своим вонючим и грязным отростком, — взорвалась я. — У тебя, наверное, проблемы, Комар, тебе никто не дает. Я смотрю, ты давно уже не мыл свой комариный хоботок.

Морда ублюдка покраснела, на ней выступила испарина, височная вена сильно запульсировала. Он слегка ударил меня пистолетом по голове, а затем одной рукой взял за шею и изо всех сил надавил. Я взвизгнула и заплакала от дикой и резкой боли.

— Не реви, сука, ты покойница при любом раскладе. Бери в рот, я сказал!

Я взяла его орудие в рот. Комар расслабился и тяжело задышал.

— Умница, девочка, я же знал, что ты делаешь это прекрасно. Давай поработай хорошо, а я подумаю, вдруг надумаю подарить тебе жизнь.

Сделав несколько вращательных движений, я засунула этот проклятый орган подальше в рот и что было силы укусила. От боли Комар заорал так, что можно было смело затыкать уши. Он выронил пушку и попытался вытащить свой орган из моего рта, но я вцепилась в него мертвой хваткой, изо всех сил сдавив зубы. Затем, на мгновение ослабив хватку, укусила с новой силой. Комар попытался наклониться, чтобы поднять пушку, но он смог бы это сделать только в том случае, если бы оставил у меня во рту свой член. Он дико орал и бил меня по голове. Япочувствовала, как что-то теплое побежало по губам. Это была кровь. Скорее всего, я перекусила вену. Удерживать во рту этот кусок мяса не было сил. От крови меня начало тошнить. Я надавила последний раз, посильнее сжав зубы. Мне удалось перекусить его орган пополам. Комар замолчал и потерял сознание.

Когда он упал на пол, я с нескрываемым интересом посмотрела, на что стал похож его член. Зрелище, я вам скажу, не самое приятное. Там, где совсем недавно наблюдался немалых размеров пенис, болтался окровавленный обрубок.

Комар, конечно, останется жив, но то, что захочет куда-нибудь сунуть свое пострадавшее орудие, сомневаюсь. Теперь его орган останется навечно невостребованным.

Нельзя терять время. Пока Комар отдыхает, нужно срочно валить отсюда. Я схватила свою дорожную сумку, бросила в нее пистолет, который Комару так и не пригодился, открыла дверь. За дверью столпилась целая куча любопытных пациентов. Этот придурок своим криком если кого-то и не поднял, то только мертвого.

— Что здесь происходит?! — противным голосом завизжала медсестра. Я оттолкнула ее с дороги и процедила сквозь зубы:

— Окажи человеку первую помощь. Видишь, мальчику плохо.

Толпа заскочила в палату, а я тем временем уже бежала по лестнице. Да, в таком состоянии далеко уйти я не смогу. Силы стали потихоньку меня покидать. На лестнице курили две женщины. Они с интересом посмотрели на меня и спросили:

— Девушка, вы не знаете, что там, наверху, делается? Такие крики раздаются, ужас!

— Да там онанист в одну палату заскочил и напугал девушку, а она ему за такие штучки член откусила.

Женщины громко засмеялись и бросились разносить эту новость по всему отделению.

Спустившись по лестнице, я посмотрела на часы. Глубокая ночь. Куда податься, одному богу известно. Входная дверь оказалась закрытой. Мне пришлось разбудить дежурную сестру и потребовать незамедлительно открыть двери больницы. Она подозрительно посмотрела на меня и затараторила как сумасшедшая:

— А куда это ты собралась? Из какого отделения?

— Давай открывай, — заорала я, — надоело мне в вашей больнице загорать! Пока ты здесь дрыхнешь, сюда онанист заскочил, полбольницы перепугал. Наверху переполох.

Медсестру явно заинтересовала эта новость. Она открыла дверь и крикнула мне вслед:

— Так ты больше не вернешься?

— Нет, я вылечилась. Подскажи, в какую сторону идти, кругом ведь лес.

— Иди вниз прямо по дороге, не ошибешься. Выйдешь на основную трассу. А дальше — не знаю, куда тебе надо.

— Ладно, разберемся. — Я махнула рукой и зашагала вниз по дороге.

— Удачи тебе, — растерялась медсестра и закрыла дверь.

Удача мне и в самом деле не помешала бы. Того, что Комар за мной погонится, опасаться не стоило. В лучшем случае он теперь сможет доползти только до операционного стола. Мне в глаза бросилась колонка. Точно, нужно умыться, у меня, наверное, рот в крови. Ледяная вода немного взбодрила меня. Вот теперь я должна выглядеть более-менее прилично.

Я увидела ночной киоск. Рядом стоял джип. Из него слышалась музыка. За рулем сидел молодой худощавый паренек, он что-то напевал себе под нос и курил сигарету. Вот дают. Скоро дети будут ездить! И что ему не спится, ведь на улице ни души.

— Привет, — улыбнулась я.

Он растерянно посмотрел на меня, но тут же взял себя в руки и улыбнулся:

— Откуда ты взялась, ночная фея?

— Вон из той больницы. Ты бы не хотел покатать меня по ночному городу?

— Хотел, — с радостью ответил он.

Недолго думая я плюхнулась на переднее сиденье и достала пушку.

— Извини, дорогой, но мне необходимо воспользоваться твоей машиной. Пошел вон. И еще, если куда-нибудь заявишь об угоне, я разобью ее вдребезги. Считай тогда, что твоей любимой тачке конец. Поэтому будь умничкой и слушай меня внимательно. Завтра ровно в десять часов вечера твоя машина будет стоять на прежнем месте, у этого ларька. Хочешь ее сохранить — не делай глупостей и дай мне спокойно уехать. Если я увижу у себя на «хвосте» хоть одного гаишника, то сразу давлю на газ и вбиваюсь в первый столб, усек?

— Усек, — вздохнул он и с ужасом посмотрел на мою пушку.

— Настоящая, можешь не сомневаться. Стреляю без промаха. А теперь пошел вон из машины. Пойди погуляй и запомни, что я тебе сказала. Мне терять нечего, я из психушки сбежала.

— Я так и понял, — буркнул он и выскочил из машины.

А я перелезла на его место и надавила на газ. Никогда в жизни не водила машину с правым рулем. Машина как машина и почему у нас их так не любят? Я, например, разницы особо не чувствую. В Москве проще повеситься, чем пройти техосмотр для тачки с правым рулем.

Доехав до моря, перелезла на заднее сиденье и уснула без задних ног. Проснулась от ноющей боли в спине. Болит то место, где была пуля. Сегодня должна быть перевязка. В это время мне обычно ставят капельницу. Боль становилось все сильнее, терпеть уже невозможно. Во рту пересохло, кажется, подскочила температура.

Да, мои дела плохи. Жизнь у меня — не позавидуешь. Где же ты, мой далекий друг юности, милый и добрый Юрка, вышла бы за тебя замуж и жила бы в Тамбове без особых проблем. Нет же, вечно меня куда-то несет. Я задремала…

Проснулась я, когда уже рассвело. На море полно народу. Десять часов утра. Интересно, куда я заехала? Напротив меня большое здание. Гостиница «Амурский залив». А что, как раз подойдет, здесь можно снять номер с телефоном. Для начала мне бы не мешало найти Сашку и спросить, не хочет ли он ко мне вернуться. Конечно, можно обойтись и без него, но здоровье мое вызывает опасение. Температура, наверное, не меньше сорока, бросает то в жар, то в холод. Долго я так не протяну. Вот сниму номер, зайду в него и умру.

Вдруг мне в голову пришла одна мысль. Когда Сашка звонил по мобильному, он говорил, что у него каждый день «стрелка» напротив автомобильного магазина в бухте Тихой, кажется, в час дня. Надо срочно узнать, где находится эта бухта Тихая. До часу дня еще есть время. Правда, надежды на то, что я его найду, мало. Нужно снять номер и с завтрашнего дня заниматься делами.

Номер я получила без труда. Первое, что поразило мое воображение, так это отсутствие горячей воды. Кроме того, холодная подавалась строго по расписанию. Мне хотелось закатить скандал, но администратор вежливо объяснил, что лучше гостиницу я не найду, так как весь город находится на режимном водоснабжении, а горячая вода — это мечта любого местного жителя. Чувствовала я себя все хуже и хуже. Спина просто отказывала, хоть криком кричи. Голова кружилась, в глазах темно. Я вышла в коридор и спросила у горничной:

— У вас есть медпункт?

— Нет, а вам что, плохо?

— Мне срочно нужно любое обезболивающее.

Она порылась в аптечке и нашла упаковку каких-то пилюль. Даже несколько выпитых таблеток не остановили страшную ноющую боль.

— Скажите, а где у вас бухта Тихая? — снова обратилась я к ней.

— Ой, это очень далеко, — горничная достала сигарету и закурила, — сядете на автобус…

— Я не езжу на автобусе. Вон моя машина.

— Тогда сделаем проще. Мне как раз туда нужно. Давай, я покажу тебе дорогу, а ты меня туда подбросишь.

— Само собой, — сказала я и направилась к машине.

Через полчаса я была в нужном месте. Боль прожигала меня насквозь. В голову лезли самые несуразные мысли. Например, вернуться в больницу. Авось не попаду на один этаж с Комаром, тем более у меня есть пушка. Практически я его обезопасила. Он теперь переключился на собственный член.

Высадив горничную, я подъехала к магазину «Автозапчасти». На площадке перед магазином красовалось около двадцати японских машин. Из них торчали бритоголовые мальчики и оживленно о чем-то беседовали. Ну прямо настоящая сходка братвы. Красивое зрелище, черт побери! Я пригляделась и с облегчением вздохнула. В центре стоял Сашка и усиленно махал руками, пытаясь высказать свою мысль. С самого начала я поняла, что он не коммерс, а принадлежит к братве. Этот вариант устраивал меня намного больше. Вот, например, мой покойный муж был коммерс, а теперь у меня проблемы с его крышей, и довольно-таки серьезные. А если бы он был крутым, то тогда никакая крыша на меня бы не наезжала.

Узнав, что его хлопнули, они хоронили бы моего муженька со всеми полагающимися ему почестями, это они умеют, да и мне бы еще каждый месяц компенсацию выплачивали. Это у них так принято — помогать семьям своих покойных братков. В дальнейшем кто-нибудь из братвы положил бы на меня глаз и занял место своего покойного друга, а я бы с удовольствием разрешила ему поддерживать огонь в домашнем очаге, разожженном его предшественником.

Я вытерла слезы платком, так как терпеть боль в спине уже не было сил, и надавила на газ. Машина въехала в самый центр «стрелки». Люди разбежались в разные стороны. Некоторые полезли в карман, скорее всего, затем, чтобы вытащить пушки, наверное, подумали, что их покой решили нарушить какие-то вражеские силы.

Затормозив посреди площадки, я открыла окно и достала сигарету. Вскоре я поймала Сашкин взгляд. Он был полон ужаса и тревоги.

— Извините за столь странный визит, — громко сказала я, — но мне необходим вон тот человек. — И я махнула рукой в сторону Сашки. — Сашка, я прошу у тебя прощения, кроме того, мое предложение остается в силе.

Вся братва с удивлением посмотрела сначала на Сашку, затем на меня.

— Где ты взяла эту тачку? — спросил он.

— Угнала. Вернее, взяла напрокат.

После этих слов Сашка пристально на меня посмотрел, а затем громко рассмеялся. За ним покатились со смеху все остальные. Вдруг из толпы вынырнул молоденький парнишка. Господи, это же хозяин джипа, на котором я весь день рассекаю по городу. Он подошел к своей машине и затараторил:

— Вот про эту ненормальную я вам и рассказывал. Близко к ней не подходите, у этой дуры есть пушка. Она из психушки сбежала, стреляет без промаха. Слышишь, девочка, отдай машину.

— Тоже мне, нашел девочку. Да ты мне в сыны годишься. Сынок, хочешь свою машину обратно, так попробуй забери.

Парнишка стоял не шелохнувшись и чуть было не плакал.

— Сынок, я же тебя предупреждала, если ты будешь мешать мне кататься по городу, то я давлю на газ и врезаюсь вон в тот столб или еду к морю и сваливаюсь с обрыва. Мне терять нечего, у Сашки спроси. Тебя что, папа стал ругать, что без спросу машину взял?!

Парнишка потоптался на месте и повернулся к Сашке.

— Скажи ты этой дуре, чтобы она мою тачку отдала. Только смотри осторожно, у нее пушка. Может, психушку вызвать?

Сашка покраснел от смеха как рак, затем подошел поближе к машине и заглянул в окно.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет. Ты зачем машину угнала?

— Иначе бы я тебя не нашла. Я же не могу пешком ходить, здесь без ног останешься. Сашка, ты меня еще не разлюбил?

— С чего ты взяла, что я вообще тебя любил?

— Мне так показалось.

— Ты ошиблась.

— Хорошо, — вздохнула я, — пусть я ошиблась. Но ты будешь мне помогать. Садись в машину, поехали.

— Нет, давай лучше вернем ее хозяину. Пошли в мою машину. Я не знаю, как там у вас в Москве, но у нас у каждой машины есть свой хозяин. Ты свой «шестисотый» у кого угнала?

— У мужа.

— А ты, оказывается, еще и замужем?

— Не совсем. Но если ты решил на мне жениться, то я всегда свободна.

— Нехорошо угонять чужие машины в чужом городе. Это может плачевно кончиться.

— Но ведь я же твоя девушка. Мне никто ничего не сделает. Неужели ты позволишь, чтобы обижали твою девушку?

— Кого? — присвистнул Сашка.

— Твою девушку, я, кажется, внятно сказала. Если ты так не считаешь, то я могу сама за себя постоять.

Достав пушку, я положила ее рядом с собой на сиденье. Итут нервы у меня не выдержали.

— Пошел ты к черту! — заорала я. — И чего я в тебе нашла? Сейчас уеду отсюда на этой тачке и хрен мне кто сможет помешать, понятно?!

Я уже было хотела надавить на газ, но Сашка взял меня за руку.

— Подожди, пошли ко мне в машину.

— Ага, нашел дуру! Чтобы твои братки мне по голове настучали. Я из машины никуда не пойду. Лучше ты иди ко мне.

— Нет, Яна, машину надо вернуть хозяину. Тебя никто не тронет пальцем. Обещаю.

— Ты будешь со мной, пока я не сделаю свои дела?

— Ладно. Но мне за это нужно двадцать штук баксов. Ставки повысились. Ты сама наделала кучу глупостей.

— Пятнашка — и разговор окончен, — вспылила я.

— По рукам. — Сашка открыл дверь, и я вылезла из машины.

На спинке сиденья была кровь. Я подняла футболку. На бинтах кровь. Она просочилась даже сквозь тугую повязку.

— Зачем ты ушла из больницы?

— Меня нашли. Больше там оставаться было нельзя. Надо бы сделать перевязку и найти обезболивающее.

Сунув пушку в карман, я оперлась на Сашку. Передвигаться мне становилось все труднее и труднее.

— Ты самая сумасшедшая женщина, которую я когда-либо встречал, — прошептал он мне на ухо.

— Я знаю!

Хозяин джипа бросился к своей машине.

— Саня, она мне всю спинку сиденья кровью заляпала! — завопил он.

— Почистишь, — буркнул Сашка и обнял меня одной рукой.

Когда мы проходили мимо столпившихся и ничего не понимавших мордоворотов, Сашка громко сказал:

— Это и есть та девчонка, в которую стреляли. Я вам рассказывал. Простим ей угон машины, у нее и так слишком много проблем.

— Все правильно, — загудели они. — Пусть Гарик в следующий раз рот не разевает. Молодец, девочка, хорошо его проучила!

Но я уже ничего не слышала. Тело парализовала жуткая боль в области спины и поясницы.

— По-моему, я умираю, Сашка, — сказала я и села на землю, подняла футболку, по спине стекали струйки крови.

Кто-то принес аптечку и сунул мне под нос нашатырь, кто-то принес бинты и вату, кто-то зеленку. Я лежала на земле, голова — у Сашки на коленях. Он склонился надо мной, в его глазах был неподдельный испуг и слезы.

— Ты плачешь? Спасибо. По мне никогда в жизни никто не плакал, — сказала я шепотом.

— Пацаны, что вы тянете, девчонка ведь умирает! — заорал кто-то. — Срочно «скорую»!

— Саня, мне нельзя в больницу. В тысячекоечной меня уже ждут. В любой больнице меня найдут. Мои враги отлично знают, что рано или поздно я все равно окажусь в больнице. Долго в таком состоянии бегать я не смогу.

Кто-то подогнал джип, меня подняли и положили на заднее сиденье. Джип помчался на всей скорости. За рулем сидел незнакомый мордоворот, рядом Сашка. Он перегнулся назад и придерживал меня рукой, чтобы я не упала.

— Куда мы едем? — тихо спросила я.

— Там, где тебе смогут оказать помощь. — Сашка взял мою слабую руку в свои горячие ладони и сжал покрепче. — Давай держись, девочка, ты сможешь. Ты очень сильная.

— Не знаю, Саш, мне очень больно. Я, наверное, не вытерплю. Смотри, уже все сиденье в крови. Скажи мне перед смертью, а ты и в самом деле от меня ушел? Ты что, не собирался возвращаться? Ты думал обо мне?

— Господи, что ты несешь! Перед какой смертью? Ты будешь жить, поняла?! Да, я собирался к тебе вернуться, просто хотел тебя проучить. Ты это хотела услышать?! И вообще, Яна, ты хотя бы дала мне координаты своих родственников. Они знают, куда ты полетела?

— Ты что, меня уже хоронишь? Не хорони раньше времени. У меня никого нет. Муж мертв. Лучшая подруга тоже, любимый человек убит. Я одна. В Крестцах, по дороге на Питер, осталась дочь.

— У тебя есть дочь? — Сашка так сильно удивился, что на минуту выпустил мою руку.

— Конечно есть, а почему бы и нет?

Последние слова дались мне с трудом. Глаза застилал туман, в ушах гудело. Я почувствовала, что теряю контроль над собой. Через пару минут я отключилась.

Очнулась я на кушетке в небольшой комнате. Рядом сидел Сашка.

— Ну что, отошла? Ну, ты нас всех перепугала!

— Где я?

— В травмпункте. Тебе промыли и обработали рану, наложили повязку, напичкали обезболивающими. Короче, оказали полный комплекс услуг. Вообще, по-хорошему, тебе бы не мешало в больнице поваляться. Но так как это очень опасно, то я отвезу тебя к себе на квартиру. К тебе будет приходить врач, он будет делать перевязки и следить за твоим состоянием.

— За мной будет ухаживать твоя жена?

— Нет, у меня есть еще одна квартира. Братишка пока живет в Японии. Ключи у меня. Конечно, это не коттедж в Питере, но лучше я тебе ничего предложить не могу. Со знаменитыми медиками-специалистами у меня тоже напряженка, но есть один знакомый хирург, который сможет тебе помочь. Если тебя устраивает такой вариант, то поехали.

— Конечно устраивает, — улыбнулась я.

Сашка помог мне подняться и повел в машину. Я села на заднее сиденье и сладко уснула. Когда открыла глаза, на улице было уже темно. Сашка дремал на переднем сиденье за рулем. Машина стояла рядом с какой-то пятиэтажкой.

— Эй, просыпайся. — Я потрепала его за ухо. — Просыпайся, кому говорят.

— Да ты уснула. Мне не хотелось тебя будить. Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво. Спина болит.

— Сейчас поднимемся в квартиру, у меня здесь для тебя целая куча обезболивающих, выпьешь — должно стать полегче. Со своим здоровьем играть нельзя. Станешь калекой — и кому ты будешь нужна?

— Тебе, кому ж еще.

Сашка молча вышел из машины. Я повисла на его плече, и мы зашли в подъезд.

В квартире он довел меня до кровати, уложил и накрыл пледом.

— Побудь без меня пару часов, мне нужно отлучиться по делам. Только, ради бога, никуда не сбеги.

— Послушай, а где моя пушка? — всполошилась я.

— Я забрал ее у тебя, когда ты была в отключке. Зачем она тебе? Это не игрушка. Не женское это дело — с пушкой ходить.

— Я и не играю. Отдай, мне с ней спокойнее, и вообще, не имей привычки брать чужие вещи.

— Пожалуйста, — Сашка протянул мне пушку, — просто не хотел, чтобы ты наделала глупостей.

— Я никогда не делаю глупости. — Взяв пистолет, я засунула его в сумку. — Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоим мобильным?

Сашка протянул мне свою трубку, а я набрала номер Руслана. Услышав первые гудки, я начала волноваться. Лишь бы с ним ничего не случилось! Когда в трубке раздался знакомый голос, я с облегчением вздохнула. Сашка сел напротив и стал пристально смотреть на меня.

— Привет, Руслан! — заорала я, как потерпевшая. — Чертовски рада тебя слышать.

— Янка, я уже и не ждал. Ты, конечно, молодец, обещала позвонить по прилете. Так не делается. — Голос Руслана звенел от беспокойства.

— У меня здесь возникли небольшие проблемы. Комар меня нашел, притащился во Владивосток и не дает мне покоя. Их трое. Один мертв, другой обезврежен, остался третий. Уравнение с одним неизвестным, пытаюсь его решить. Немного здоровье подкачало. На днях принимаюсь за дела.

— Я знаю, что ты сумасшедшая. А теперь слушай меня внимательно. Срочно бросай все свои дела и прилетай обратно. Явыбил для тебя контракт в Канаду. Три года работы в Ванкувере — мечта любой модели. Если зарекомендуешь себя с наилучшей стороны, то продлишь контракт. За это время все страсти улягутся, тебя все забудут. Если не будет опасности, то со временем вернешься в Россию.

— Заманчивое предложение. Ты настоящий друг.

— Это твой единственный шанс. Выбить такой контракт мне стоило больших трудов. Янка, хватит делать глупости. Давай прилетай.

— Хорошо, Руслан. Придержи этот контракт для меня, если сможешь. Мне нужно еще немного времени. Я слишком слаба, могу не перенести перелета. Знаешь, у меня к тебе просьба, по своим источникам собери информацию про Касьяна. Где он обитает, семейное положение, любовницы, друзья, «стрелки», близкие люди.

— Зачем тебе? Не вороши все снова!

— Скажи, ты сделаешь это для меня? Я тебя слезно прошу.

— Хорошо, — буркнул Руслан.

— Спасибо. И еще, проведай Регинку. Купи плюшевого медведя и скажи, что скоро мы увидимся. Извини, что так много на тебя вешаю, но у меня никого нет, кроме тебя.

Последняя фраза Руслану явно понравилась. Он немного взбодрился и повеселел.

— Ладно!

— Да, ты знаешь, я здесь немного оторвана от мира, ты что-нибудь слышал о похоронах Марка?

Руслан опять упал духом и тихо сказал:

— Конечно, все газеты писали. Какие могут быть похороны у криминального авторитета? Всех воров в законе хоронят одинаково. Нас так никто не похоронит. Рестораны и ночные клубы в Питере не работали. Я думаю, он остался доволен.

— Кто? — не поняла я.

— Твой Марк.

— Что ты несешь! Ладно, считай, что я этого не слышала. В общем, все. Скоро увидимся. Я позвоню перед вылетом, ты меня встретишь.

Разговор закончился, а Сашка по-прежнему не отрывал от меня глаз.

— Спасибо, — сказала я и протянула Сашке трубку.

Он встал и, не сказав ни слова, вышел из квартиры. А я попыталась подняться и дойти до своей сумки. Недолго думая достала пистолет и положила его под подушку. Так спокойнее. Без него — как без рук. Я теперь запросто смогу обойтись без косметички, но без пистолета никак. Затем достала свой шикарный вечерний костюм, колготки в мелкую сеточку, туфли на высоких каблуках из крокодиловой кожи и кое-какие мелочи. Немного передохнув, привела свое лицо в порядок. Макияж я делаю классно, этому меня учить не надо. Дорогие духи и прическа окончательно преобразили меня. Из зеркала смотрела шикарная женщина. Вот это другое дело! Как я соскучилась по нормальному внешнему виду! Правда, бинты мешают, но это ерунда.

Я села на диван и сама не заметила, как уснула. Разбудил меня шум в коридоре. Кажется, хлопнула входная дверь. Я бросилась к кровати за пушкой. Зашел Сашка. Положив пистолет на место, я предстала перед ним во всей красе. Увидев меня, он присвистнул и растерянно спросил:

— Куда это ты так нарядилась?

— Тебе понравилось? Ну как, впечатляет?

— Впечатляет, только тебе лежать надо, — вздохнул Сашка.

— Саш, ты не против, если я туфли сниму? Голова кружится.

— В таком состоянии тебе вообще ничего не стоило надевать. Ты сумасшедшая.

Я сняла туфли и прилегла на диван. Саня притащил пакет с продуктами.

— Заехал в ресторан, набрал всякой всячины. Ты, наверное, голодная. — Он принялся накрывать на стол. Парочка столичных салатов, котлеты по-киевски, пельмени в горшочках, парочка жульенов, бутылка сухого красного французского вина и бутылка текилы.

— Здорово, — обрадовалась я, — текила! Ты же знаешь, как я ее обожаю.

— Хотел тебе угодить, — улыбнулся Сашка.

Я полулежала на диване, курила и медленно смаковала текилу. Сашка накинулся на еду.

— Почему ты не ешь?

— Мне много нельзя. Фигура, черт побери. Но в порядке исключения могу есть как сумасшедшая.

— Ты и так сумасшедшая. Мне кажется, что уже пора ввести меня в курс дела. Я хотел бы знать твои проблемы. Ведь я вроде как твой телохранитель. Мне надо знать, откуда ждать опасности.

— Что ж, слушай… — От текилы я быстро опьянела и позволила себе расслабиться.

Мне пришлось начать свой рассказ. Временами я останавливалась, чтобы покурить и съесть ложку салата. Сашка был напряжен и очень внимательно слушал. Я рассказала про Касьяна, Любку, Марка, Регинку, Руслана, о том, как мне пришлось выиграть конкурс красоты, умолчала только о своем драгоценном супруге. Поведала ему цель своей поездки. Рассказ был долгим и захватывающим. Сашка, отодвинув тарелку, одну за одной курил сигареты.

— Знаешь, во мне проснулся жуткий аппетит, так что я налегаю на пельмени, — сказала я, завершая тем самым свой рассказ.

— В этой истории мне понятно все, непонятно только, куда же сбежал твой супруг? Ведь во всю эту круговерть ты попала благодаря ему, — задумчиво произнес Сашка.

Я налила вина, пододвинула поближе горшочек с пельменями, пристально посмотрела на Сашку и тихо сказала:

— Я убила его.

— Что? — Сашка даже подскочил.

— Я убила его за несколько дней до этой заварушки. Что особенного? Заказала киллеров, заплатила им, и они сделали все в лучшем виде.

Сашка не произнес ни звука. А я поведала историю той страшной ночи во всех подробностях.

— Знаешь, мне нужен был труп мужа. Мы перерыли весь берег, привезли водолазов, но труп еще раньше обнаружили местные жители. Его похоронили в общей могиле. Он числится как неопознанный летающий объект.

— Ты страшная женщина! У тебя хватает самообладания шутить после этого.

— Только не вздумай меня судить, — разозлилась я. — Мне не в чем раскаиваться, понимаешь? Мне горько и больно, что я потеряла лучшее, что у меня было на этом свете, — мою дорогую подругу, она для меня была намного больше, чем сестра. Я испытала настоящую любовь. Любовь — это такой кайф, скажу я тебе. Потеряв Марка, я потеряла себя, свою душу. Мое сердце разрывается на части от дикой боли. Когда я убила мужа, в моем сердце не содрогнулся ни один мускул. Это был страшный человек, понимаешь, намного страшнее, чем я. Меня ждала участь его первой жены. Я изолировала общество от него, вот и все. Таких извращенцев и маньяков надо убивать еще в детстве, пока они еще ничего не натворили. Мне пришлось совершить правосудие позже, что сделаешь, такова жизнь. Я не хочу больше говорить о нем.

— Как ты себя чувствуешь? Можешь прилечь, тебе, наверное, тяжело сидеть.

Сашка подошел и положил мне под спину подушку.

— Текила — лучше любого обезболивающего, — сделала я заключение.

— Банда Малышева… Мне кажется, я где-то слышал или читал. Знакомая фамилия.

— Вряд ли, от вас это больно далеко. Да и здесь своей братвы хватает.

— Ты думаешь, что сможешь взять деньги из банка?

— По крайней мере, попытаюсь. Если ничего не получится, то сразу уеду в Ванкувер. Три года — нормальный срок для того, чтобы все забыть. Руслан умница, нашел мне самый оптимальный вариант.

— Мне кажется абсурдным то, что, если ты добудешь деньги, тебя оставят живой. Тебя грохнут при любом раскладе, понимаешь? А зачем ты просила собрать информацию о Касьяне?

Я задумалась, затем лукаво взглянула на Сашку и произнесла:

— Просто у меня есть небольшой план. Может быть, мне удастся его выполнить, пока не знаю.

— Какой?

— Я одинокая, красивая женщина, имею «шестисотый» «мерседес», шестикомнатную квартиру в центре Москвы, мозги и целое море обаяния. Чем не партия для Касьяна?

— Не понял.

— Я хочу выйти замуж за Касьяна, — произнесла я торжественно.

— Ты хочешь выйти замуж за своего врага?

— Конечно. Самый лучший способ обезвредить врага — это пойти с ним на контакт. Игра на чувствах, понимаешь?

— Не совсем.

— Я растопчу Касьяна и всю его империю. Красота — страшная штука, понимаешь? Ты думаешь, у меня получится?

— У тебя-то конечно, — вздохнул Сашка. — Разве есть вещи, которые у тебя могут не получиться? Если тебя полюбил Малыш, значит, полюбит и Касьян. Только это слишком взрослые, опасные и жестокие игры. Я бы тебе не советовал в них играть. Знаешь, ты можешь спокойно пожить на этой квартире. Здесь тебя никто не достанет. Если мы найдем твоих обидчиков, то сразу их устраним. В этом городе тебя никто не тронет. Необязательно выходить замуж за Касьяна или уезжать в Ванкувер, можешь остаться здесь. Я даже могу привезти твою дочь. Ты можешь начать здесь новую жизнь. А если сумеешь снять деньги, то купишь коттедж, тачку.

— Нет, Сашка, прости, это не для меня. Москва мне как мать. Ты ведь знаешь, что она не верит слезам. Этот город — частица меня. Слишком многое меня с ним связывает. Я хочу мыться горячей водой и жечь электричества столько, сколько считаю нужным. Быт для меня — это основное. Нет, конечно, Владивосток замечательный, красивый город, рядом океан, но чтобы его любить, здесь нужно родиться. Моя родина — Москва, и я не могу предать ее даже в экстремальной ситуации. Ябольна и помешана на моем городе. Здесь мне будет слишком душно, слишком тоскливо. Я никогда не понимала фразу: «Везде хорошо, где нас нет». Это не так. Мы должны жить там, где нам хорошо. Я люблю гулять в сосновом бору, кормить лебедей на озере в выставочном комплексе, гулять по Старому Арбату и Манежной площади, посещать концерты симфонической музыки. Я знаю наизусть все московские спектакли, слежу за репертуаром театров. Мне знакомо меню лучших московских ресторанов. Я люблю Москву ночную, тусовочную. Я люблю московские библиотеки, выставки. Когда мне хочется отдохнуть, я еду в Кусково или Коломенское. А больше всего я люблю поездки в Питер. Но это уже особый разговор. Моя слабость — это дворцы и все, что с ними связано. О них я могу написать диссертацию. Изучение быта царской семьи — моя страсть, ни с чем не сравнимая. Я творческая натура и не могу лишиться всего этого. Мне необходим налаженный быт и возможность самовыражаться. Если все закончится, открою модельное агентство, может, книжки начну писать, не знаю, что подскажет мне вдохновение.

— Тогда тебе надо писать детективы, — рассмеялся Сашка, — у тебя вся жизнь, как сплошной детектив. Хочешь прямо сейчас прокатиться на яхте? Ночь, звезды кругом, море и мы.

— Прямо сейчас?

— Конечно. Давай забудем про все на свете. Сядем на яхту и поплывем в ночь. В этой проклятой жизни столько условностей. Мы всегда что-то делаем, к чему-то стремимся, а в результате получается, что это бег по замкнутому кругу. Понимаешь, бестолковый, бесполезный бег за деньгами. Я уже давно забыл, что такое нормальный отдых. Изо дня в день «стрелки», разборки, баксы, сварливая жена, проститутки. Все к черту! Давай возьмем пару бутылок и будем смотреть на звезды, забыв обо всем на свете. Словно малые дети, которые убежали от родителей. Знаешь, я знаю точно, что жизнь никогда больше не подарит мне такую сумасшедшую женщину, как ты. Ну что, вперед, если, конечно, тебе не слишком плохо?

— Как мне может быть плохо, если мы берем с собой пару бутылок текилы — самое лучшее обезболивающее на свете! Яже тебе говорила, что на мне все заживает как на собаке. Но как же мы поведем машину, ведь мы пьяные?

— Ерунда! Поймаем тачку!

Мы поймали машину, подъехали к какому-то ресторану, Сашка забежал и вынес оттуда целую сумку провизии и несколько бутылок текилы.

— Живем! — закричал он.

— Живем! — обрадовалась я.

Через час мы уже были в море. Сашка так здорово справлялся с яхтой, что я не сомневалась — он бы запросто мог управлять даже космическим кораблем. Мы были одни в этой бездонной звездной ночи, и это, наверное, была одна из самых незабываемых ночей в моей сумасшедшей жизни. Мы накрыли стол и представили, что находимся в ночном ресторане. Пили текилу и резвились, как дети. В лицо дул теплый летний ветер, играла музыка.

Сашка изображал официанта, бегал с подносом и накладывал мне полные тарелки. Я вошла в роль закормленной новой русской дамы. Закинув ноги на стол и закурив, я орала во все горло:

— Официант! Официант! Это мясо плохо прожарено! Я не буду за него платить! Эти креветки несвежие! Немедленно позовите мне администратора!

— Слушаюсь. — И Сашка исполнял роль администратора.

Он был посетителем, а я стриптизершей, танцующей у его столика. Но моя спина не дала мне показать все мастерство в этой области. Будь я здорова, я бы это сделала превосходно. Наверное, со стороны мы были похожи на двух сумасшедших, которые вырвались на волю после нескольких лет, проведенных в психиатрической больнице. Мы плюхнулись на палубу, обнялись и стали пить текилу прямо из горлышка.

— Классная штука, и почему я раньше никогда не пил этого напитка!

— Еще бы!

— Знаешь, у тебя такая красивая грудь.

— Она силиконовая, — засмеялась я.

— Как это? А можно потрогать?

— Пожалуйста! — Я засмеялась и подняла блузку. Сашка нежно провел ладонью по соскам и тяжело задышал.

— Ничем не отличается. А зачем ты это сделала?

— Чтобы выиграть конкурс красоты и заключить контракт в Париже.

— А что, без этого нельзя?

— Конечно. Без этого я бы не заняла и двадцатого места.

— С ума сойти! Ты знаешь, я бы очень удивился, если бы она была у тебя обычной. У тебя все, не как у всех.

— А как у всех? Я не хочу быть, как все. Я индивидуальна, понимаешь? Единственная в своем роде.

— А что у тебя еще силиконовое?

Сашка отхлебнул из бутылки. Я взяла бутылку и тоже сделала глоток.

— Губы гелиевые. Ты видел более сексуальные и чувственные губы? И не увидишь! Раз в год я наращиваю волосы и делаю коррекцию фигуры. — Я смеялась и пила текилу.

— Ну, ты даешь! — восхищенно протянул Сашка.

— Красота требует жертв, — сказала я.

— Знаешь, все это похоже на какой-то сон. Я бы так не хотел просыпаться!

Сашка прижал меня к себе и крепко поцеловал. Я слегка отстранила его и произнесла:

— Мы деловые партнеры.

— Никто и не спорит. Я просто хотел проверить на ощупь твои губы. Такие же, как обычные, какой там, к черту, гель.

— Все сделано по высшему классу, не подкопаешься, — торжественно сказала я.

Когда мы допили текилу, Сашка собрался купаться.

— Ты останешься на яхте, тебе нельзя мочить раны. Можно получить заражение, — сказал он и бросился в воду.

Недолго думая я прыгнула следом.

— Ты ненормальная, ты хоть немного думаешь о своем здоровье?! — заорал он. — Вылазь немедленно, будем сушить твой костюм. Тебе нельзя мочить бинты. Сумасшедшая!

Я пыталась сопротивляться, но он схватил меня в охапку и затащил обратно. Затем аккуратно снял мокрую блузку и юбку. Я стояла в одних трусиках и бинтах.

— Класс! У тебя фигура класс! — сказал он и аккуратно стал вытирать мое тело.

Он надел на меня свою футболку и усадил за стол. Я внимательно посмотрела на него. Сашка стоял в одних плавках.

— У тебя тоже тело — класс! Обожаю накачанных мужчин. Анаболики глотаешь?

— Нет, — с гордостью ответил Сашка. — Занимаюсь в тренажерном зале.

— И все?

— Мне кажется, этого вполне достаточно.

— Может быть. В Москве все посходили с ума, платят шальные деньги за вшивание силиконовых мышц.

— Это как?

— Ну, например, какую мышцу ты бы хотел нарастить, на это место вшивают силикон, и твоя мышца становится больших размеров, принимает нужную форму. Половина качков имеют силиконовые мышцы. Просто у тебя такое совершенное тело, вот я и спросила, как ты это сотворил.

— Первый раз про такое слышу.

Сашка плюхнулся на пол, я села рядом. Он легонько обнял меня, а я положила голову на его плечо.

— Скоро будет светать, и этот праздник закончится, нам придется окунуться в реальность. У нас еще есть обезболивающее? — поинтересовалась я.

— Живем! — сказал Сашка и протянул мне полбутылки текилы. — После этой ночи твое обезболивающее станет моим самым любимым напитком. Знаешь, Янка, сегодня у нас не было секса, но я был по-настоящему счастлив! Обычно получается наоборот.

— Я тоже! Обычно я катаюсь на яхте в Питере. Там еще очень много плавучих ресторанчиков. Садишься и дрейфуешь всю ночь по Неве, танцуешь, ешь, пьешь текилу. Знаешь, как там колпашат приезжих туристов, у которых карманы рвутся от баксов! Их вычисляют. А это сделать очень просто. Если ты «новый русский» из провинции, значит, все деньги у тебя с собой. Ты же не оставишь их в гостинице. Питер самый красивый город на свете. Нева, ночь, официанты в белых перчатках, дорогостоящая кухня, элитные путаны. Все к твоим ногам. Ты проплываешь Эрмитаж, любуешься сногсшибательной архитектурой. Все вокруг пьют шампанское, веселятся. «Новый русский» дуреет от всего этого, напивается, движимый нехитрой мыслью о том, что живем мы на этой грешной земле всего один раз, и теряет бдительность. Затем выходит покурить и посмотреть звездную ночь. Вот тут-то его берут и скидывают за борт, не забыв при этом опустошить содержимое карманов, сумки, снять цепь и перстень. Ребята работают так слаженно, кто бы мог подумать. Человек просто не возвращается за свой столик, и все. Публика пьяна, ни у кого не возникает мысли, где он сошел. Нева полна трупов. В Питере человек даже не проходит регистрацию. Нет регистрации, нет человека. Это закон.

— Никогда не был в Питере.

— Ты сумасшедший! Не посмотреть Питер в твои годы это непростительно. Первый раз я приехала в Питер в пять лет и влюбилась на всю жизнь. Я часто бывала за границей и могу выделить три вещи, которые обязательно надо посмотреть в этой жизни. Первое — это Питер, второе — египетские пирамиды и третье — карнавал в Венеции. Увидев все это, можно умирать спокойно.

— Тогда почему ты не живешь в Питере?

— Нет, жить там я бы не смогла. Понимаешь, в Питере можно только отдыхать, ничего не делая, просто гулять, наслаждаясь городом, а в Москве надо работать, себя реализовывать. Москва — это деньги, Питер — отдых. Такого принципа придерживается добрая половина москвичей. Нет, Москву я бы не променяла ни на какой город на свете. В Питере могут отключить горячую воду на целый сезон, не включить отопление вовремя. А я дитя, испорченное цивилизацией, понимаешь? Быт — это неотъемлемая часть меня. Я даже не могу пробыть больше суток где-нибудь за городом, потому что мое утро обычно начинается с джакузи. Я привыкла смотреть пятнадцать телевизионных программ, мне нельзя и дня прожить без этого. Слушай, а давай, когда все это закончится, мотанем в Питер?

— А ты оптимистка. Конечно, если, дай бог, все будет нормально, почему бы и нет. Ты когда хочешь заняться банковскими делами?

— Завтра.

— К чему такая спешка? Отлежись хоть неделю. Такими темпами ты можешь загнуться.

Сашка крепко прижал меня к себе и поцеловал в губы.

Я ответила.

— А помнишь, как ты очнулась после операции и первым делом попросила тебя трахнуть? Я такого еще не видел.

— Помню, — рассмеялась я. — Нам пора, праздник закончен, уже совсем светло. Поехали в реальность.

— Поехали, — вздохнул Сашка и встал за штурвал. — Обезболивающее закончилось. Можно, конечно, позвонить пацанам, они подвезут его на катере прямо сюда, и все продолжить, но тебе надо поспать, ты слишком бледная, да и уже слишком светло. Звездная ночь осталась в прошлом. Кстати, а почему ты никогда не спрашиваешь меня о моей жене, бабы обычно любят задавать такие вопросы.

— Потому что, во-первых, я не баба и никогда не опускалась до такого уровня. Я всегда была Леди, с самого рождения. А во-вторых, мне это неинтересно. Это твоя семья, и я не хочу к ней иметь никакого отношения. — Я закурила.

— Прости пьяного дурака. Даже не знаю, как мне себя вести.

— Мы деловые партнеры, и ты зарядил мне пятнашку, поэтому веди себя соответственно.

До берега мы доплыли молча. Я чертовски устала. Начала ныть спина. Добравшись до дома, Сашка меня раздел и положил на кровать. Он тяжело дышал и не вытаскивал изо рта сигарету.

— Ты до сих пор злишься?

— Нет, конечно, — улыбнулась я и прижала его к себе, — разве на тебя можно долго злиться?

Сашка задышал еще тяжелее и с жадностью взглянул на меня.

— Ладно, ты спи, а я пойду домой и тоже немного отосплюсь. Сегодня пропустил первую тренировку. Только не вздумай никуда исчезать. Телефон рядом с кроватью. Если что, то номер моего сотового ты знаешь, сразу звони. В шесть часов привезу хирурга. Он тебя посмотрит и сделает перевязку. Обещай, что никуда не пойдешь.

— Само собой, — улыбнулась я и лукаво подмигнула.

Глава 16

Проспав пару часов, я накинула футболку, шорты, надела темные очки, нашла бейсболку. Собрав волосы в пучок, с трудом натянула ее на самые глаза.

Пушку я завернула в полотенце и положила в пакет.

Так спокойнее. Затем вышла на улицу и поймала тачку.

Остановилась праворульная «Карина», в принципе здесь все машины праворульные. Правильно сказал Сашка, Владивосток как маленькая Япония. Черт побери, мне начинает нравиться этот город и эти машины.

— Тысячекоечная больница, — тихо сказала я и села в машину.

Унылый молодой человек домчал меня до нужного места ровно за двадцать минут. Я зашла в приемный покой и по внутреннему телефону набрала отделение нейрохирургии. В трубке прозвучал приятный женский голос.

— Прошу прощения, пригласите к телефону заведующего отделением.

— Он на операции, будет через час.

— Спасибо, — сказала я и положила трубку.

У меня в запасе целый час. Куда себя деть, чем заняться? Яне нашла ничего лучшего, как обследовать больницу. Дошла до самого конца, там оказалось медицинское училище. У входа стояли девчонки в белых халатах. Увидев меня, они попробовали стрельнуть лишнюю сигаретку. Я культурно объяснила девочкам, что у меня вообще никогда ничего лишнего не бывает, и поспешно удалилась. На другом конце находился буфет. Выпила стакан кефира, почувствовала себя немного легче. Время пролетело быстро, и я вновь пошла к телефону. Трубку снял Валерьяныч.

— Валерьяныч, привет, это Яна.

— Яночка, девочка, где ты находишься?

— В приемном покое. Мне нужно зайти в отделение незамеченной.

— Хорошо, я встречу тебя на лестнице. Быстро пройдем ко мне в кабинет, и я закрою дверь на ключ, не переживай.

Не раздумывая, я натянула кепку на глаза, поправила темные очки и уже через пять минут была в отделении нейрохирургии. Валерьяныч слегка меня приобнял и закрыл дверь на ключ.

— Мне пришлось покинуть отделение по известным вам причинам.

— Что произошло, Яночка?

— Меня нашел человек, который в меня стрелял, и хотел изнасиловать. Я откусила ему его «гордость». Ничего особенного.

— И смех, и грех, — улыбнулся Валерьяныч и включил чайник. — Давай-ка кофейку попьем. Твой потерпевший лежит в отделении мужской урологии, в боксе.

— Он там один?

— Да. Ему сделали операцию. Все хозяйство на прежнем месте. Подшили, подлатали, но орган больше работать не будет. Это мы сделать не в силах. Скорее всего, ему придется оперироваться в Москве. Там можно поставить протез, но это стоит больших денег. Еще его разбил паралич на нервной почве. Лежит под капельницей. Состояние средней тяжести.

— Ну и чудненько, — улыбнулась я.

Валерьяныч налил кофе и громко рассмеялся:

— Ну ты, Янка, даешь, у нас здесь по всей больнице хохот стоит. Только здесь версия такая, будто в больницу пробрался онанист и напугал одну пациентку среди ночи. Она подскочила с кровати и с перепугу откусила ему хозяйство. К нему даже из милиции приходили, хотели дело завести. Вкатили штраф за онанизм в общественном месте. Со всех палат бегают посмотреть на покалеченного онаниста. А он, оказывается, никакой не онанист, а твой обидчик. Больше тебе нечего бояться!

— Не все так просто, Валерьяныч, он не один. Местонахождение еще одного икса мне неизвестно, но он где-то рядом. Послушай, мне нельзя здесь лежать, это опасно. Появится другой онанист. У меня есть место, где я смогу отлежаться. Мне не совсем хорошо. Вы делали мне операцию, вы знаете мой организм, как никто другой, посмотрите мои раны и скажите правду о моем здоровье.

— Хорошо, надень халат, бахилы, колпак и быстро пройди в перевязочный кабинет.

В перевязочной Валерьяныч стал осторожно снимать мою повязку.

— Да, Яна, по подиуму тебе теперь не ходить, останутся шрамы. Открытые купальники ты теперь точно демонстрировать не сможешь. Хотя современная медицина творит чудеса. Думаю, что в Москве, в отделении пластической хирургии, там, где ты делала свои груди, тебе смогут помочь.

— А как вы узнали про груди?

— Я хирург, Яночка, и хорошо знаю женское тело. Они сделаны просто великолепно и наверняка стоят сумасшедших денег. На сосках видны еле различимые рубцы, практически незаметные для простого глаза. Так вот, возможно, там же тебе помогут с рубцами. В последнее время их убирают лазером. Асейчас мне придется обколоть тебя новокаином и почистить раны. Они немного запущены.

Процедура была долгой и неприятной. Я корчилась от боли, но героически терпела.

— Ну вот и все. В принципе все не так плохо. Перевязка каждый день обязательна, в противном случае начнется нагноение, и тогда тебя уже никто не спасет. У тебя есть человек, который сможет перевязывать, или ты будешь приезжать сюда?

— Нет, приезжать я не буду.

— Хорошо, но ты сможешь показаться через неделю?

— Смогу. Давайте ровно через неделю в это же время.

Валерьяныч дал мне с собой несколько пачек таблеток и пару упаковок новокаина.

— Не переживай, — подбодрил он меня, — тело молодое, сильное, все заживет. Старайся следить за своим здоровьем и больше не попадать ни в какие экстремальные ситуации. У тебя их и так предостаточно. Единственное, что может остаться, это боли в спине, здесь уж ничего не сделаешь. Может, на погоду, может, на низкое атмосферное давление, может, еще на что.

Распрощавшись с Валерьянычем, я прошла к зданию медицинского училища. У входа стояли несколько молодых девчонок, оживленно беседовали и курили.

— Привет, девчонки, — улыбнулась я, — у меня к вам такое дело. Приехала к брату, а меня в отделение без халата и повязки на нос не пускают, да еще колпак требуют. Что делать, ума не приложу. Брата увидеть надо позарез, он в тяжелом состоянии лежит. Давайте сделаем небольшой бартер. Я вам пачку «Винстона», а вы мне все свои медицинские причиндалы на двадцать минут.

Девчонки с радостью согласились. Та, что была повыше всех, живо сняла халат и шапочку, затем достала из сумки марлевую маску.

— Благодарю, — улыбнулась я и протянула сигареты. — Ровно через двадцать минут на этом же месте. И еще, как зовут вашего преподавателя по хирургии?

— Наталья Алексеевна. — Девочки удивленно переглянулись.

— Спасибочки.

Через пять минут я уже шла по отделению мужской урологии в полном медицинском обмундировании. Подойдя к процедурному кабинету, увидела пожилую медсестру, болтавшую бутылку с какой-то жидкостью.

— Здравствуйте.

— Добрый день. — Женщина подняла голову. — Вы кто?

— Я от Натальи Алексеевны, из медучилища. Она меня к вам прислала, чтобы я сделала доклад о самых необычных случаях в области мужской урологии, и она хотела, чтобы вы мне посодействовали. Говорят, у вас здесь пациент лежит с раненым половым членом?

— Есть такой, — улыбнулась сестра, — куда ему деться.

— Так вот, мне бы хотелось побеседовать с ним.

— Пожалуйста, правда, он в тяжелом состоянии. Мне, честно говоря, его ни грамма не жалко. Таких убивать надо. Онанист несчастный! Вы посмотрите, сколько их развелось. Это издержки нашего больного общества. Детей на улицах пугают, женщин. Спасу от них нет. Хоть один наказан, сволочь. Больше он свое хозяйство не высунет, побоится. Да там от хозяйства-то осталось одно название. Молодец какая-то женщина, здорово его проучила.

— Ладно, я пошла, с ним побеседую. Такой социальный объект тоже интересен. Позаботьтесь, чтобы меня никто не беспокоил.

— Только не очень долго, он еще слишком слаб. Я зайду через полчаса капельницу снимать.

— Договорились.

Бокс, в котором лежал Комар, был похож на склеп. Как в гробу, ей-богу! Комар лежал под капельницей, губы пересохли. Из нижней части живота торчали трубки, опущенные в таз, по ним стекала кровь и белая вязкая жидкость. Я подошла поближе и постучала его по плечу.

— Дорогой, просыпайся.

Комар открыл глаза и содрогнулся.

— Что тебе надо, сука?

— Хочу заняться с тобой любовью. Пришла сделать тебе минет.

— Сатана в юбке, живучая, как падла.

— Что там у тебя под простыней? Ну-ка, покажи! Я хочу сделать тебе хорошо. Я ведь умею это делать. Скажи, в прошлый раз тебе понравилось? Ты испытал классный оргазм? Хочешь еще?

— Нет, — взмолился Комар. На его глазах появились слезы.

Я откинула простыню. Низ живота был в кровавых повязках.

— Так, это трубка для лимфы, это катетер. По нему вытекает самая вонючая моча на свете. Хочешь, я вытащу все трубки. Самая болезненная та, которая для оттока лимфы. Тебе теперь по жизни опорожняться в таз. А еще лучше, я прострелю тебе то, что осталось от твоего члена. Тебе с нормальным-то никто не давал, а с таким можешь сразу повеситься. — Я села, положив ногу на ногу, и стала приглаживать свои бедра. — Ну что, встает? Или у тебя там вставать нечему? Ты, сукин сын, отнял самое ценное, что у меня было, человека, которого я любила, и я отняла самое ценное, что было у тебя. Мы квиты. Только теперь мне бы хотелось его прострелить. — Я полезла в пакет, достала пушку и ткнула ее в нижнюю часть живота.

— Не надо. Прошу тебя, не надо, — заплакал Комар.

— Хорошо, тогда ответь на мои вопросы. Мне нужен номер мобильного телефона Касьяна.

— Я не знаю.

— Знаешь, дорогой, знаешь.

— Ей-богу, нет. Клянусь тебе.

— Тебе поклясться, что опорожниться в этот таз. Смотри, ты сам напросился. Я не хотела этого делать. — Я взвела курок.

— Нет! — закричал Комар и назвал мне номер.

— А где гарантия того, что номер верный?

— Можешь взять в тумбочке телефон.

Я открыла тумбочку, там лежал мобильный. Набрала номер. После долгих гудков трубку снял мужчина.

— Здравствуйте, вас беспокоит Московская сотовая. Мы делаем сверку номеров абонентов. Все данные закладываются в новую компьютерную сеть. Пожалуйста, продиктуйте номер своего счета и назовите вашу фамилию. Заранее благодарим и приносим извинения за причиненное беспокойство.

— Касьянов. Номер 15908.

— Спасибо, — промурлыкала я и нажала на кнопку. — Так, Комар, телефон мне придется у тебя изъять, он тебе ни к чему, а мне в самый раз будет. Не помню, о чью голову я разбила свой. По-моему, о касьяновскую. И еще. Мне нужен точный адрес твоего босса.

— Какого босса?

— Касьяна, кого ж еще.

— У него квартира на Петровке и коттедж в Малаховке.

— Возьми ручку и начеркай подробный адрес. Где и сколько человек охраны. Как происходит смена караула. Собаки. Скем живет. Куда ездит.

— Я не могу писать.

— Ладно, тогда давай диктуй.

И Комар принялся рассказывать мне все подробности касьяновской жизни. От него услышала много полезных для меня вещей. Практически всю информацию, которая меня интересовала, я собрала. Оказывается, Касьян разведен. Имеет двух детей от первого брака, жена живет отдельно. Известен своей жестокостью и алчностью. Постоянно встречается с молоденькой девчонкой лет девятнадцати, работающей манекенщицей в одном из модельных агентств. Сидит на кокаине. Часто пользуется услугами фирм досуга. Каждую субботу парится в Краснопресненских банях. По средам и пятницам посещает казино «Кристалл». Что ж, не так уж плохо.

— Знаешь, дорогой, мне бы по-хорошему нужно не только прострелить твой член, но и оторвать яйца. Ладно, живи, если, конечно, это можно назвать жизнью. Ответь мне еще на такой вопрос. Сколько вас прилетело и где третий?

— Трое. Один погиб по твоей вине.

— Хорошо. Один мертв, ты тоже вышел из игры. Я хочу знать, где третий.

— Не знаю. Он приходит сюда каждый день в шесть часов вечера.

Я посмотрела на часы. Четыре часа. Значит, ровно через два часа он здесь появится.

— Ну что ж, давай подождем вместе. Смотри-ка, у тебя заканчивается капельница. Сейчас придут ее снимать, но, если ты хоть что-нибудь пикнешь, стреляю без предупреждений.

Дверь открылась, в палату вошла медсестра.

— Ну, как вы здесь поладили? — улыбнулась она и принялась снимать капельницу.

— Все в порядке. У нас развернулась настоящая дискуссия. Оказывается, причины онанизма надо искать в самом раннем детстве. Наш пациент занимается этим ровно с шести лет и все это время пытается бросить, но, увы, дурные привычки всегда сильнее нас.

— Надо заканчивать. Он устал, смотри, какой бледный, температура, по-моему, поднялась. Давайте, ребята, десять минут — и закругляйтесь.

После того как за ней закрылась дверь, я подошла к стулу, на котором висели рубашка и брюки Комара. В брюках лежало портмоне. В нем я обнаружила две с половиной тысячи баксов, несколько визиток и фотографию Комара в узеньких плавках на берегу моря.

— Красавец, — восторженно заявила я. — Хорош, засранец! Теперь тебе такие плавочки не надеть, будешь ходить в семейных. — Затем я проверила баксы на подлинность и сунула их себе в карман. — Спасибо, у меня как раз деньги на исходе, аздесь такой подогрев. Не знала, что ты бываешь так щедр. — Вкармане рубашки лежала записная книжка. Недолго думая я отправила ее вслед за баксами. — Почитаю на досуге, авось что важное попадется. Так, больше у тебя ничего нет — ни баксов, ни записной книжки, ни члена.

— Ты покойница, сука! Как только мне удастся отсюда выйти, я изуродую тебя, тварь, вырежу тебе сиськи и матку. Ты труп, поняла?! — прохрипел Комар.

— Ублюдок! Если бы не ты, я была бы уже замужем. Грязный, вонючий ублюдок. Убивать тебя я не буду. Это слишком легкая смерть для тебя. Попробуй жить с тем, что имеешь. Узнай, что значит жить, потеряв самое дорогое на свете.

После этих слов я схватила дренажную трубку, по которой стекала лимфа, и дернула ее что было силы. Комар заорал, из нижней части живота пошла кровь. Затем я выдернула катетер.

— Полежи еще немного и не мешай мне делать дела, а то ты слишком быстро пошел на поправку. — Улыбнувшись, я схватила свой пакет и вышла из палаты.

Комар громко ревел и корчился от боли.

Нужно срочно удирать, уж больно громко орет этот придурок. Сейчас сбежится народ, зачем мне лишние осложнения. По лестнице я мчалась вприпрыжку, затем поумерила темп. Закружилась голова. Все-таки сказывается слабое здоровье! На первом этаже меня поджидали девчонки из медучилища.

— Что ж вы так? Говорили, на двадцать минут, а мы здесь уже больше часа стоим.

— Прошу прощения, братишке совсем плохо стало, — сказала я и сняла халат.

Девчонки, сделав недовольные физиономии, удалились. Вданный момент они интересовали меня меньше всего. Вскоре здесь объявится третий, если Комар мне, конечно, не соврал, хотя сегодня он был хорошим мальчиком, четко и внятно отвечал на все поставленные вопросы. Я вышла из здания больницы и села напротив входа. Здесь отлично просматривалась дорога, ведущая к приемному покою. Так, этот мальчик должен быть совсем молоденьким. Плохо, что я его не запомнила, ведь в самолете мне довелось видеть его всего пару минут, и то спящего. На часах уже было начало седьмого, но никто подозрительный не подходил. Мне стало казаться, что сидеть здесь просто бессмысленно. Я уже хотела подняться с лавочки, но тут обратила внимание на подъезжавшую «тойоту». В ней громко играла музыка, так громко, что прохожие непроизвольно оборачивали головы. «тойота» затормозила рядом с лавочкой, на которой сидела я и влюбленная молодая парочка. В машине было двое. За рулем совершенно незнакомый тип, а на заднем сиденье тот, которого до последнего момента я считала иксом. Тонированное стекло медленно поползло вниз. Явстретилась взглядом со своим врагом. Он улыбнулся. Интересно, как он меня узнал в этой нелепой кепке и смешных очках? Я уловила движение его рук, такое движение делают только тогда, когда передергивают затвор.

Все произошло мгновенно. Я успела упасть на землю. Из машины раздалась очередь. Боже мой, из окна было высунуто дуло автомата, а сам корпус накрыт полотенцем. Молоденькая девушка громко вскрикнула и упала на колени своего друга. Ее голова напоминала кровавое месиво. Коротенький халатик задрался, оголив длинные и красивые ноги. Не успев подхватить ее, юноша перегнулся через скамейку и упал на землю. Его белоснежная футболка стала темно-алого цвета. На скамейке остался продырявленный автоматной очередью термос, из которого тоненькими струйками вытекал горячий чай. На землю упал пакет, из него посыпались яблоки и груши. Я покатилась по траве и свалилась в яму. Затаившись, осторожно высунула голову. Машина резко развернулась и, набирая скорость, поехала вниз, к центральной трассе.

— Люди добрые! — закричал кто-то. — Что ж это делается, среди бела дня стреляют, ироды проклятые!

Из приемного покоя выскочили люди в белых халатах. По их лицам стало понятно, что этим двоим уже ничем не поможешь. Через пару минут появились милицейские машины.

Я села на землю и разревелась. Сняла бейсболку. На ней зияло отверстие от пули. Пуля прошла буквально в сантиметре от моей головы. Необходимо срочно уносить ноги, иначе придется давать показания. Если кто-то видел, как я скатилась в обрыв, то этого не избежать. Я бегом бросилась в сторону леса. Упав, сильно разбила колено. Забежав поглубже в лес, села на землю и громко заплакала. Черт побери, пуля прошла в сантиметре от моей головы! Я достала бейсболку из пакета и стала ее разглядывать. Надо ее сохранить как реликвию. В пакете лежала пачка «Мальборо», я достала сигарету, щелкнула зажигалкой, опустила глаза и посмотрела на ноги.

Из колена сочилась кровь, ноги тряслись. Это нервы, вернее, нервный шок. Резкий звонок, прозвучавший неожиданно, заставил меня вздрогнуть, это звонил мобильный. Во всей этой суете я даже забыла, что у меня есть телефон. Сначала мне даже показалось, что это не у меня, но ведь я сижу в лесу одна, кругом ни души. Сделав глубокий вдох, я нажала на кнопку.

— Привет, сука, — раздалось в трубке. — Считай, что тебе повезло, но повезло в последний раз. Ты покойница! Можешь сдохнуть сама, но если хочешь, то можешь подождать, пока я тебе помогу. Ты живой труп, поняла, гадина?

— Ах ты, сволочь, я не боюсь тебя, понятно! Что же ты прячешься? Что-то тебя не видно, может, ты боишься?! Я сижу в лесу и курю сигарету, приходи, посидим рядом, придурок.

— Ты в лесу? Так выбери себе место под могилу. — В трубке послышались гудки.

Да пошли вы все к черту! Убили бы лучше, сколько можно мучиться! Вокруг гибнут невинные люди! Как мне все надоело! Достав платок из пакета, я вытерла разбитые колени. Да уж, видок у меня — лучше не придумаешь. Я взяла мобильный, хорошо бы позвонить Сашке, но, увы, листочек с его номером остался в квартире. Придется добираться самой. С трудом выбравшись из леса, я поймала машину, откинулась на заднее сиденье, закрыла глаза и стала думать. Как они могли узнать, что я сижу на этой проклятой лавочке напротив входа? Получается, что эти идиоты видели Комара сразу после моего визита. Конечно, ведь в больнице несколько входов, почему я решила, что они зайдут именно с центрального? Кто второй? Был один, стало двое. Сколько их еще? От бесконечных вопросов жутко разболелась голова.

В квартире сидел Сашка с неизвестным пожилым мужчиной.

— Ой, у нас гости, — улыбнулась я. — Прошу прощения, мне нужно ровно пять минут, чтобы привести себя в порядок.

— Где ты была? Мы тебя ждем ровно два часа. Что у тебя с коленями?

Сашка был настроен воинственно и находился не в самом лучшем расположении духа.

— Да проведала одного знакомого, по дороге упала, разбила колени. — Я старалась вести себя так, как будто ничего не случилось. Достала мобильный и положила его на стол.

— Откуда у тебя телефон? — Сашка становился все более агрессивным.

— У приятеля одолжила.

— Насколько мне известно, у тебя в этом городе никого нет, а теперь оказывается, что у тебя здесь живет приятель, — вскинулся Сашка.

— Я не знаю, что тебе известно, но телефон теперь мой, и если хочешь, то можешь воспользоваться. За свой дорого платить, так что говори по этому, пока не надоест. Этот халявный, за него платить не надо. Можешь товарищу предложить, вдруг ему по межгороду нужно позвонить, а денег жалко. Хочешь, возьми на «стрелку», пусть братва потрещит.

Незнакомый мужчина чувствовал себя неловко, и, по всей видимости, присутствовать при этой ссоре ему вовсе не хотелось.

— Откуда у тебя телефон? — не мог угомониться Сашка.

— От верблюда!

Выпалив это, я зашла в ванную и громко хлопнула дверью. Горячей воды здесь конечно же нет, холодная еле капает. Сняла футболку и шорты, промыла колени. Меня опять бросило в дрожь. Перед глазами стояла молодая влюбленная парочка. Вот они сидят и мило беседуют. Она в коротком халатике и пушистых тапочках, с такой точеной фигуркой, как у куколки, и красивыми янтарными глазками, а он совсем юный, мальчик, даже щетины нет. Затем ее красивое личико превращается в кровавое месиво. Нет ни янтарных глазок, ни курносого носика, ничего нет, только кровь. Она упала к нему на колени. Затем этот парнишка. От жутких воспоминаний меня затрясло, слезы покатились из глаз. Они умерли вместе, в один день, в один час, в одну минуту, только она на несколько секунд раньше. Ябы тоже хотела так умереть вместе с Марком. Сейчас эти влюбленные рядом, их не смогла разлучить даже смерть.

Дверь в ванную открылась, на пороге стоял Сашка.

— Что, стучаться уже необязательно?

Сашка подошел и, ни слова не говоря, обнял меня.

— Бинты совсем свежие, от тебя так лекарствами пахнет, с ума сойти. Тебе делали перевязку?

— Да.

— А я уже весь извелся, места себе не нахожу. Мне вдруг показалось, что больше никогда тебя не увижу.

— И что?

— Я понял, что хочу видеть тебя, и чем чаще, тем лучше.

— Кто там в комнате?

— Хирург. Я думал, тебе нужна перевязка.

— Что он делает?

— Трещит по телефону, ты ж сама разрешила. Народ халяву любит, — засмеялся Сашка.

Затем он с жадностью стал целовать мои губы, шею, грудь. Опустившись на колени, приник к бинтам на спине и пояснице. Я чувствовала его тяжелое дыхание.

— Почему тебя так трясет? Что случилось? Господи, ты же вся дрожишь! Пошли, я там сварил горячий кофе.

Сашка встал с колен, закутал меня в теплый махровый халат, взял на руки и понес на кухню. Там сидел довольный мужик, наверное, вдоволь натрещался по телефону.

Сашка повернул голову к гостю и сказал:

— Петрович, ты сегодня не понадобишься, можешь ехать домой, только трубку оставь, завтра созвонимся.

— Саш, можно еще пару минут вас побеспокоить? Один звонок, и все. Да родственникам в Крыму сто лет не звонил, а здесь такая возможность.

— Только быстро, — сказал Сашка и посадил меня на стул. Затем налил мне чашечку горячего душистого кофе. — Я ничего не спрашиваю, если посчитаешь нужным, расскажешь все сама.

Я сделала глоток и закрыла глаза. Настоящее блаженство! Все как будто во сне. Машина, автоматная очередь, обрыв, лес. Как будто не со мной.

— Я хочу послушать джаз, — улыбнулась я.

— Не понял.

— У вас есть место, куда можно приехать и послушать джаз?

— Филармония, что ли? Так уже поздно.

— Нет, я хочу поехать в ресторан, где можно услышать джаз живьем. Вот у нас, например, есть бар «Лакантина». Я его просто обожаю. Там можно поесть что-нибудь из мексиканской кухни, попить текилу и послушать настоящий профессиональный джаз.

— Ты любишь джаз?

— Обожаю.

— Никогда бы не подумал! Знаешь, с этим здесь напряженка. Может, что и есть, только в тех местах, где я обычно бываю, мне его слышать не доводилось. Даже ничего и не приходит в голову.

— Жаль.

— Послушай, а ты любишь восточную кухню? У нас есть небольшой ресторанчик «Маранбон», более-менее солидное заведение. Давай рванем туда. Там очень хороший выбор экзотических блюд, скорее всего, ты их даже не пробовала. Хочешь, прямо сейчас поедем туда?

— Конечно, хочу!

— Так в чем же дело? Приводи себя в порядок и вперед. Кстати, как твое самочувствие?

— Средней паршивости.

— Понятно. Я всегда восхищался тем, как ты соблюдаешь постельный режим и следишь за своим здоровьем.

— Спасибо, — я улыбнулась, — набирайся опыта, пока я жива.

Последние мои слова Сашке явно не понравились, и он сделал недовольное лицо. Через двадцать минут я была полностью готова. Как чувствовала, что будет какое-то небольшое торжество, когда положила в сумку легкое вечернее платье. Оно сидело на мне просто великолепно.

— Ну как, нравится? — обратилась я к Сашке и вызывающе выставила ногу.

— Еще бы, — улыбнулся Сашка. — Послушай, а зачем ты берешь пакет?

— Там пушка.

— Оставь ее дома, мы же идем в приличное заведение, там тебя никто не знает. При мне всегда есть газовый.

— Выкинь его к чертовой матери, им только кентов пугать.

— У нас все ходят с газовыми.

— Не знаю, как там у вас, но я буду ходить с пушкой.

— А ты ею хоть пользоваться умеешь?

— Научусь, если понадобится. В экстремальных ситуациях человек запросто делает то, что раньше бы никогда не сумел.

Недолго думая я сунула пистолет в пакет и взяла Сашку под руку.

— Ну что, мы ловим такси или едем на твоей машине?

— Ловим такси, так как я с удовольствием выпью текилы.

— Хорошие вещи говоришь, — улыбнулась я и чмокнула Сашку в щеку.

Через полчаса мы уже сидели в «Маранбоне» и наслаждались восточной кухней. Текилы, к сожалению, здесь не было, так как на Востоке такой напиток не употребляют. Ну что же, красное французское вино тоже неплохо, тем более что я люблю его дегустировать и отлично умею определять выдержку любой бутылки, этому меня научил Руслан — специалист по винам.

— Ты не хочешь мне рассказать, где ты сегодня была?

— Пока нет, как созрею, сразу расскажу.

— Хорошо, зрей. — Сашка задумался и закурил.

Через двадцать минут к нам за столик подсел мордоворот и с жадностью уставился на меня.

— Саня, ты где такую кралю оторвал?

— Там, где оторвал, больше нет, — зло ответила я.

Мордоворот посмотрел на Сашку и сказал:

— На «стрелке» говорят, что ты здесь с девчонкой носишься, в которую стреляли, мол, она у наших пацанов тачку угнала. Ты слышал, что сегодня случилось? Весь город про это говорит.

— Что случилось?

— У тысячекоечной перестрелка была.

— Какая перестрелка?

— Ну ты даешь, я думал, ты знаешь. Из «тойоты» были расстреляны парень с девчонкой, молодые, лет по семнадцать. Стреляли из «калашникова», прикинь. Девчонке прямо в голову попало, все мозги повылетали, у пацана из живота месиво получилось. Средь бела дня, прикинь, кругом народу полно. Но, говорят, на лавочке еще одна девка сидела, ее-то и хотели замочить, но она как сквозь землю провалилась, ни трупа, ни ее самой.

Сашка покраснел до самых ушей и с испугом покосился в мою сторону.

— И что, ментов полно было? — спросил он у своего товарища.

— Скажешь тоже, немерено. Сейчас составляют фоторобот той девки, которая сидела рядом и исчезла, но ее толком никто не запомнил. Она была в кепке и темных очках. Считай, что не найдут. Никто даже ее лица не видел. Да даже если кто и видел, то хрен скажет — зачем, по ментовкам затягают. Дураков нет, никто с милицией сотрудничать не желает.

— А тех, кто стрелял, нашли?

— Нет. Они тачку кинули, видимо, там их другая машина ждала. А та, которую кинули, вообще левая. Она, оказывается, уже сутки в угоне.

— Дела. — Сашка взял еще одну сигарету.

— Ладно, Санек, веселись, я пошел, созвонимся.

Когда этот тип удалился, Сашка пристально посмотрел на меня и спросил:

— Ну что, Яна, твоя работа?

— В смысле?

— Только не вздумай мне говорить, что ты не сидела сегодня на лавочке у тысячекоечной больницы.

— А я ничего и не отрицаю.

— Понятно. Значит, все мои просьбы не выходить из квартиры тебе до лампочки. То, что ты заставила себя ждать около двух часов, ерунда. Сегодня ты просто могла не вернуться обратно. Вернее, ты не должна была вернуться. Это счастливая случайность, стечение обстоятельств.

Я достала из пакета простреленную бейсболку и показала Сашке.

— Знаешь, это на самом деле счастливая случайность. Мне довелось родиться в рубашке.

Сашка покрутил ее в руках, посмотрел на свет.

— Поэтому тебе захотелось послушать джаз?

— Не знаю, просто дурацкое настроение.

— Хорошенькое дело, ее чуть не убили, поэтому у нее дурацкое настроение. Ты играешь с огнем, девочка.

— А что ты, собственно, переживаешь? Боишься, что меня грохнут и ты не получишь свою пятнашку? Завтра буду звонить в банк, не переживай. Жена, наверное, дома пилит, мол, где тебя черти носят. А ты ей, конечно, сказал, что зарабатываешь деньги. Успокой ее, через несколько дней приволочешь пятнашку, она облегченно вздохнет и закроет рот. Мне хорошо известна женская натура! Добытчик ты мой, ходишь вокруг да около. Скажи, так, мол, и так, Яна, хорош шататься где попало, а то вырубят тебя невзначай, кто мне тогда заплатит?

— Дура, ты и есть дура.

Сашка скомкал салфетку, бросил ее в тарелку с салатом, встал из-за стола и направился к выходу. Недолго думая я бросилась следом.

— Куда ты собрался?

Забежав вперед, я перегородила ему дорогу. Сашка вежливо меня отодвинул и попытался пройти, но не тут-то было, мне совсем не хотелось его упускать.

— Я спрашиваю, куда ты собрался?

— Пошла ты к черту!

— Прости бога ради. Это все нервы. Просто я сегодня такое пережила… Знаешь, все ведь на моих глазах было. Я в яму укатилась, там и отсиделась, а затем через лес на дорогу выбралась.

— Ничего не знаю, это твои дела, меня они не касаются.

— Хорошо, тогда скажи, а кто счет будет оплачивать? Пригласил даму в ресторан, набрал всякой всячины и сбегаешь. Увас что, так принято?

— Ах, ну если загвоздка только в этом, то сейчас заплачу, не беспокойся.

— Саш, ну хорош выдумывать, пойдем за стол. Пожалей меня, не мучай. Мне и так сегодня досталось. В конце концов, я же попросила прощения. Ну, дура я, признаюсь!

Санька взял меня за руку, и мы вернулись за стол.

— Что ты делала в больнице?

— Перевязку.

— Зачем, ведь мы договорились, что вечером я привезу хирурга.

— В мужской урологии лежит человек, который прилетел сюда вместе со мной. Он стрелял в меня.

— А почему именно в мужской урологии? Он что, заработал простатит по дороге?

— Нет, ему откусили член, вернее, чуть не откусили.

— Кто?

— Я, конечно, кто ж еще.

Глаза Сашки стали круглыми, он подавился хлебом. Я постучала его по спине.

— Это что у тебя — месть такая? Ты таким образом разбираешься со своими врагами?

— Нет, только с ним одним.

— А зачем ты опять к нему поперлась?

— Хотела немного попугать и собрать информацию о Касьяне.

— Попугать чем?

— Минетом.

— Что?! — Сашка схватился за живот и заржал на весь ресторан. Он смеялся так сильно, что на нас стали оглядываться. — Ой, не могу, рассмешила. Я всегда знал, что ты сумасшедшая.

После ресторана мы спустились к морю, сели на песочек и обнялись. Я поведала историю знакомства с Комаром. У Сашки от смеха разболелся живот.

— Завтра скажу ребятам, они проведают твоего Комара.

— Зачем?

— Его необходимо обезвредить.

— Он и так обезврежен.

— Не таким способом, — опять засмеялся Сашка, — через него узнаем, где другой. Посмотрим, может, его грохнем, а может, пошлем лечиться домой, все зависит от того, как он будет себя вести. Это не его город, а мой. Значит, и правила здесь буду устанавливать я. И что у тебя за привычка делать все самой втихую? Нет чтобы рассказать мне, так ты едешь сломя голову и творишь кучу глупостей. Я бы придумал твоему Комару другое наказание.

— Какое?

— Ну, например, заказал бы ему хорошую девочку из фирмы досуга, которая честно отработала бы свои деньги. Вот бы она его попотрошила!

Мы дружно рассмеялись. Я положила голову на Сашкины колени. Он обнял меня за шею, поцеловал в лоб.

— Ты сумасшедшая, представляешь, что было бы, если бы тебя убили?

— Что?

— Я сошел бы с ума.

— С чего это вдруг?

— С того, что ты должна мне пятнашку, — злобно ответил Сашка.

— Ты сейчас сказал правду или соврал?

— Соврал.

— Саня, что ты постоянно на меня злишься? В чем проблема?

— Проблема в том, что, мне кажется, я в тебя влюбился.

— Так влюбился или кажется?

— Кажется, — буркнул он и резко встал.

— Послушай, Сань, в этом городе есть место, где была бы горячая вода?

— Что ты имеешь в виду?

— Поехали попаримся в сауну.

— С твоими ранениями? Ты что, ненормальная?

— А при чем тут ранения? Я же бинты не буду снимать. Мы их клеенкой обмотаем.

Выйдя на дорогу, мы поймали такси. В машине он плюхнулся рядом со мной на заднее сиденье и слегка прижал к себе.

— Знаешь, куда мы едем?

— Куда?

— На Шамору. Там есть отличная сауна и гостиничный комплекс. Попаримся и там же заночуем.

— Это и есть та самая Шамора, про которую поет «Мумий Троль»?

— Та самая.

— Классно! Знаешь, мне здесь может понравиться, тогда тебе будет довольно трудно от меня избавиться.

Сашка как-то грустно на меня посмотрел и ничего не ответил. Все было понятно без слов, по-моему, он действительно влюбился.

— Знаешь, о чем я подумал? — неожиданно спросил он.

— О чем?

— О том, что ты сумасшедшая и тебя в любую минуту могут убить. Если тебя убьют, то знаешь, за что мне больше всего будет обидно?

— За что?

— За то, что я тебя так ни разу и не трахнул.

— Тоже верно, — вздохнула я и уставилась в окно.

Приехав на Шамору, я обалдела от величественной красоты. Кругом море, звезды. Даже ночью здесь полно народу. Стреляют пробки от шампанского, играет веселая музыка. Хорошо! Здесь вовсю кипит своя жизнь, так резко отличающаяся от московской. Через несколько минут мы спустились в сауну, которая находилась в цоколе гостиничного комплекса. Я разделась. Сашка взял несколько пакетов, разорвал и обмотал мои повязки. Прямо как брат и сестра, никакого взаимного влечения… Чудесно попарившись, мы сняли номер.

— Давай закажем ужин прямо сюда. Возьмем бутылочку вина и что-нибудь легкое. Не хочу, чтобы ты сидела в баре, там, внизу.

— Почему?

— Потому что бар совсем крохотный, а народу гуляет немерено. В основном пацаны привозят сюда проституток, а у нас с тобой другие отношения.

— Давай сделаем так, как ты хочешь. Я малость полежу, что-то голова кружится.

— Конечно, отдохни. Тебе вообще нельзя было париться, но тебя разве переубедишь. Ты ж упертая до безумия.

В номер зашла официантка и накрыла на стол. Сашка налил нам по бокалу вина и сел ко мне на кровать.

— За любовь, — улыбнулась я.

— За любовь, — сказал он грустно и выпил бокал до дна.

Все остальное произошло само собой, наверное, это уже давно должно было произойти. Я притянула его к себе и с дикой жадностью впилась в губы. Он встал на колени и покрыл меня поцелуями. Взял недопитый бокал, капнул на мой живот немного вина и стал слизывать. Мы оба почувствовали непреодолимый зов плоти, такой живой и трепетной, яростной и страстной. Он стянул с меня трусики и стал раздеваться сам. Все, что произошло дальше, было прекрасно. В постели он был несравненно хорош и нежен. Его ласковые руки, горячий и страстный язык сводили меня с ума, мое тело извивалось, как послушная струна, под его накачанными формами. Это было не что иное, как соитие двух страстных, голодных тел, давно хотевших друг друга. Да, ну что ж, мальчик, ты оправдал мои надежды и даже превзошел все ожидания. Его могучее орудие было таких грандиозных размеров, что на минуту мне показалось, что он запросто может проткнуть меня насквозь. Изменила ли я Марку? Наверное, да, но думать об этом мне совсем не хотелось. В отношениях с Марком преобладала любовь, а в отношениях с Сашкой животная страсть, а это совсем разные вещи. Любовь — это одно, а страсть — совсем другое, и эти вещи ни в коем случае нельзя путать, хотя в само понятие слова «любовь» уже заложена страсть, иначе просто не может быть. Прошлая жизнь как будто отошла на второй план. Марк, Любка — все в прошлом. Дикая страсть полностью поглотила мой разум и парализовала чувства. Странно, сильное все-таки в человеке заложено животное начало. Мне хорошо с Сашкой здесь, сейчас, в данный момент, но я не знаю, что будет дальше, да и нужно ли мне это продолжение, трудно сказать.

Когда все закончилось, Сашка положил мою голову к себе на плечо и закурил. Этот прекрасно сложенный самец, мистер совершенство, представляю, сколько женских сердец он разбил в этом городе! Сколько слез пролито по нему безвинными душами!

— Ты хорошо работаешь в постели, мне понравилось, — сделала я заключение.

— Ты тоже неплохо, во всяком случае, на меня нашло временное умопомрачение. Ты как дикая кошка. Но мне бы хотелось, чтобы нас связывал не только секс.

— Нас связывает еще пятнашка баксов, — засмеялась я.

— Ты всегда такая противная?

— Всегда.

Сашка встал и подошел к столу, а я залюбовалась его шикарным телом.

— Тебе надо сниматься в «Плейбое», ты настоящая находка для любого фотографа.

— Спасибо, я постараюсь принять это как комплимент.

— Смотри, все горячее остыло, а мы так ничего и не поели.

— Послушай, Янка, я хотел бы напиться.

— Что?

— Я хочу напиться. Знаешь, сегодня у меня был секс с женщиной, которую я слишком давно хотел и с которой получил несказанное удовольствие, но самое главное, что я больше люблю ее мозги, чем тело. Обычно, проведя определенное время с женщиной, хочется уйти, а сейчас мне хочется остаться. Давай я позвоню товарищу, он привезет нам из города пару бутылок текилы, здесь она вряд ли продается, и мы отправимся гулять по Шаморе. Как ты на это посмотришь?

— Положительно.

Через пару часов мы уже сидели на надувном матрасе на берегу моря и наслаждались текилой. Я смотрела на звезды и думала о том, какая я все-таки стерва, так предала Марка. Сашка тоже думал о чем-то своем. Наш покой нарушил звонок мобильного, ранее принадлежавшего Комару. Звонок прозвучал как гром среди ясного неба.

Я почувствовала, как испуганно застучало мое сердце.

А ведь совсем недавно я наслаждалась в объятиях желанного человека, совершенно забыв об опасностях, которые меня поджидали за каждым кустом.

Сашка пристально посмотрел на меня и выкинул сигарету.

— Кто это?

— Если телефон принадлежит Комару, значит, кто-то из вражеской оппозиции.

— Я сам поговорю, — сказал Сашка и выхватил у меня мобильник.

— Передай трубку той сучке, которую ты дерешь, — послышался чей-то голос. Я подсела поближе и сразу узнала Комара.

— Это Комар, — шепнула я Сашке на ухо.

— Что ты хочешь? — спросил Сашка. — Что ты имеешь против этой девочки?

— Эта девочка должна ни много ни мало, а пол-лимона баксов. Если у тебя есть желание заплатить за нее, то, пожалуйста, разговора нет. И еще она была шлюхой Малыша, мы по незнанию его грохнули, и теперь у наших пацанов проблемы с питерской братвой, кстати, они тоже ее ищут. Передай ей, что вчера был взорван ее «шестисотый», прямо на стоянке. Ремонту и восстановлению он не подлежит.

— А машина-то при чем? Говорят, что с тобой приключился несчастный случай.

— Ты трахаешь труп, понял, козел! Ты спишь с покойницей! — В трубке послышались гудки.

Я взяла трубку из рук Сашки и забросила подальше в море. Телефон подхватило волной и унесло.

— Зачем ты это сделала? — еле слышно спросил Саня.

— Во-первых, он испортил такой прекрасный вечер, а во-вторых, звонили из сотовой компании, на счету осталось шесть долларов, поэтому он больше без надобности.

Я упала на песок и громко заревела. Сашка взял меня за плечи и стал тихонько трясти.

— Яна, прекрати, прекрати, я сказал. Ну что ты ревешь, ты же самая сильная женщина, которую я когда-либо знал.

— «Шестисотый» жалко.

— Что? Во дела! Из-за нее погибло столько народу, сама по ниточке ходит, а ей «шестисотый» жалко. Это машина, а не человек. Бог с ней. Ты ненормальная! А как же Малыш, Любка, ее муж, те двое у больницы, их тебе не жалко? Так нельзя, понимаешь, Яна, нельзя!

— Может быть, но знаешь, ведь он совсем новенький был, летал, а не ездил. Что ты на меня так смотришь? Представляю, как бы ты себя вел, если бы у тебя взорвали семьдесят штук баксов!

— Хорошо, сейчас ты закроешься в номере и носу никуда не высунешь, а я позвоню своим пацанам и смотаюсь в тысячекоечную, надо кончать со всем этим.

— Что ты задумал? Хочешь заступиться за даму сердца?

— Да, именно это я и хочу сделать, — сказал Саня, помог мне подняться и повел в номер. В номере он уложил меня на кровать, а сам сел рядом.

— Я хочу знать все твои дальнейшие действия, — сказала я ему.

— Предоставь это мне, я все сделаю по уму, не переживай, а тебе необходимо отдохнуть.

Когда под окнами раздался непрерывный сигнал, Сашка вышел на балкон и помахал кому-то рукой.

— Мне пора. Давай поспи, а я скоро буду. Знаешь, мне придется закрыть тебя на ключ, оставлять ключ тебе — все равно что больше тебя никогда не увидеть, так что не обессудь. — Сэтими словами он вышел и захлопнул дверь.

А я закрыла глаза, мне хотелось кричать от собственной беспомощности, боли и жуткого бессилия.

Глава 17

Я проснулась оттого, что хлопнула дверь и на пороге появился Сашка. Он был слегка расстроен и озадачен.

— Ты выглядишь не самым лучшим образом, — заметила я. — Что случилось?

— Поехали, нас ждет машина. Сейчас тебя отвезут домой, а я заеду к себе. Хочу немного поспать, а то голова раскалывается.

— Я задала тебе вопрос, а ты увиливаешь от ответа.

— Комар пропал.

— Как?

— К нему приехал товарищ и забрал его.

— Но ведь он в тяжелом состоянии, тем более после такой операции. Он только вчера лежал с кучей трубок, которые я ему повыдирала.

— Медперсонал тоже в панике, говорят, что если он срочно не обратится к врачам, то долго не протянет. Дело нешуточное, может быть сепсис или что-нибудь еще. Хотя, знаешь, ты тоже сбежала из больницы не в самом лучшем состоянии. Вы друг друга стоите.

— У меня не было никаких трубок, а он даже мочиться самостоятельно не может, скорее всего, его просто перевезли в другую больницу.

Когда мы вернулись в квартиру, Сашка плюхнулся в кресло странно на меня посмотрел.

— Сашка, поезжай домой и поспи, уже почти утро.

— Ян, а у тебя с Малышом было серьезно?

— Я любила его.

— Да, конечно, он же крутой. Вор в законе. Ты любила его или его деньги?

— Я любила и его, и его деньги тоже.

— А что больше?

— Саша, если мужчина к тридцати годам не состоялся как личность, если к этому времени он не нашел способ зарабатывания денег, значит, он либо дурак, либо лодырь. Способность мужчины делать деньги уже говорит о наличии ума и интеллекта. Богатые люди не могут быть тупыми, понимаешь? Богатство не приходит само, оно дается нам с помощью ума. Ничего не бывает даром. Я любила Марка, любила его деньги, его быт, его способность командовать и подчинять себе других людей, его авторитет, выдержку и редкостную способность любить. Он умел любить, понимаешь? Он не боялся никаких трудностей. Я была счастлива и любима. Мне нравилось купаться в роскоши и цветах, у меня оторвали частичку моего сердца, когда его не стало.

Сашка молча докурил, а затем еле слышно сказал:

— Съезжу домой и вернусь.

Я села на пол у Сашкиных ног и прижалась к его коленям.

— Послушай меня, мой милый, сладкий мальчик. Не надо мучиться. У тебя семья, ребенок, тихая, размеренная жизнь. Не воспринимай меня серьезно. Я обреченная, понимаешь? Обреченная. Я живу одним днем. Наслаждайся тем, что мы имеем. Нам осталось слишком мало времени быть вместе, даже намного меньше, чем ты думаешь. Я буду рада, если действительно сумела внести в твою жизнь что-то новое, смелое, свежее. У нас останутся самые лучшие воспоминания друг о друге, нам здорово было вместе. Пойми, нам хорошо сейчас, сию минуту, но нет гарантии, что нам будет хорошо вместе через год. Чтобы сохранить самые добрые воспоминания друг о друге, нужно завершить отношения на их пике, то есть тогда, когда наступает кульминационный период. Любовь — это пьеса, где есть вступление, потом кульминация и финал. Так вот, чтобы пьеса закончилась более-менее удачно, нужно не доводить ее до финала, а оборвать в кульминационном периоде. А сейчас мы как раз вступили с тобой в фазу кульминации.

— И что, ты собралась все оборвать?

— Нет, зачем? Еще не время. Просто мне бы хотелось, чтобы ты немного проще смотрел на вещи. Если тебе нужно идти домой, ты не мучайся и иди, ведь семья — это же твой быт, а я не могу ревновать тебя к твоему быту. Это равносильно тому, что ты будешь ревновать меня к моей дочери.

— Но ведь это не твоя дочь.

— Я убью любого, кто так скажет.

— Прости.

— Никогда больше так не говори.

— Знаешь, в последнее время я сам не понимаю, что со мной происходит. Ты мне все карты спутала. Когда я увидел тебя, подумал, красивая девчонка, вот бы с ней отдохнуть, а затем пошло-поехало, привязался к тебе, как пацан, а ведь прекрасно понимал, что не надо было. Теперь домой совсем не тянет, да в принципе, в последнее время туда особенно и не тянуло. Иведь понимаю, что мы совсем не пара, ты ведь с большими амбициями да и порой такое загнешь, что дурно становится.

— В смысле?

— Ну, например, насчет костюмов коллекционных, рубашек, ремней за двести баксов, счетов в швейцарском банке. Я, например, последний раз костюм надевал на выпускной вечер в школе, сколько лет с той поры прошло, даже не вспомню, и то я себя в нем чувствовал, как корова с седлом. Больше носить костюмы совсем не хочется. Спортивный стиль — это мое. Я ж по московским ресторанам и филармониям не хожу и ходить не собираюсь, а в костюмах у нас в основном коммерсы ходят. Их на деньги клинит, вот они и наряжаются, как черти. Да и счетов никаких у меня нет: сколько коммерсанты принесут — считай, столько я и заработал. Плюс разборки, выколачивание денег, там мне всегда копейка перепадет. Мой хлеб — это суета коммерсантов, половина в общак, братве сдаю, вторая половина моя. Но костюмы за штуку баксов покупать я не дурак, все равно не надену, меня легче повесить, чем так вырядить. Видишь, мы с тобой совсем разные.

— Отрицательный заряд всегда притягивается к положительному.

— Это ты-то положительный?! — засмеялся Сашка.

— А почему бы и нет.

— Да уж, мисс положительность, ничего не скажешь! После сегодняшней ночи я бы назвал тебя мисс разврат. Кстати, я бы еще повторил то, что произошло сегодня на Шаморе.

— У нас еще будет время, чтобы закрепить начатое, а сейчас поезжай домой, ты чертовски устал.

— А ты что задумала?

— Мне бы тоже не мешало выспаться.

— Так, может, завалимся вместе?

— Поезжай туда, где тебе надо отметиться, а при первой возможности возвращайся обратно.

— Ладно, Янка, я поехал, а то еще немного, и я уже никуда не уйду. Мне надо заскочить домой и еще к пацанам на «стрелку», с тобой все дела забросишь. И послушай самое главное: не говори мне больше ни про какие деньги. Я помогаю тебе безвозмездно. Оставь свою пятнашку себе, тебе она нужнее, а я не бедствую. Ты нравишься мне как классная женщина. Мне нравится все, что ты делаешь, все, что ты говоришь. Я люблю носить тебя на руках, менять твои бинты, люблю ждать тебя по полтора часа, когда ты носишься с пушкой по городу, я люблю тебя трахать, наконец. А благодарность за мою помощь будет совсем простая.

— Какая?

— Помнишь, что ты мне недавно обещала?

— Что?

— Петербург. Я хочу, чтобы, когда у тебя будет свободное время, ты несколько дней уделила мне, даже если ты будешь замужем за Касьяном или улетишь в Ванкувер. Ты станешь моим личным экскурсоводом по памятным местам и дворцам самого красивого города на свете — Петербурга. Согласна?

— Еще бы! Таких богатеньких «новых русских» из провинции необходимо оберегать в больших городах, иначе тебя разведут по полной программе и выкинут за борт плавучего ресторана. Я готова стать твоим личным гидом и одновременно ангелом-хранителем. Позволь мне оберегать твой сон и финансы. Я покажу тебе Питер так, как не сможет показать даже коренной петербуржец. Ты увидишь роскошь и огни дорогого ночного города и одновременно забытые богом нищенские петербургские трущобы, которые так хорошо когда-то описывал Достоевский. Я покажу тебе эту ярко выраженную грань и заставлю полюбить город так же, как я. А еще мы трахнемся прямо на берегу Невы. У Петропавловской крепости, хочешь?

— Мысленно я уже там. Ладно, Янка, с тобой хорошо, но мне нужно ехать.

— Ты не договорил.

— Что?

— С тобой хорошо, а дома лучше. Ты побоялся меня обидеть, так вот, я не обижаюсь.

Сашка нахмурился и направился к выходу, затем, повернувшись в мою сторону, сказал:

— Знаешь, ты кто? Груда железа. Бездушная груда железа. Мне кажется, у тебя вообще отсутствует способность к любви и сочувствию. Послушай, у тебя есть сердце, мисс железная леди?

— Есть, и оно тебя хочет.

Я подошла к Сане, обвила его шею руками и повалила на пол. Недолго сопротивляясь, он сдался без боя. Когда процесс райского наслаждения подошел к концу, я прилегла на диван и не без удовольствия произнесла:

— А теперь ты можешь ехать к жене, дорогой.

Сашка покраснел до кончиков ушей, натянул майку и спортивные штаны и, не сказав ни слова, вышел. Когда за ним закрылась дверь, я умылась, сварила горячий кофе и подошла к телефону, стоящему на кухне. Набрала Сашкин мобильный.

— Привет, ты где?

— Еду домой, — удивился Сашка, — а что, что-нибудь случилось?

— Нет, слава богу, пока ничего. Просто захотела услышать твой голое.

— Яна, ты что задумала? Решила сбежать?

— Куда? Я ж не пленница. Просто мне хорошо с тобой.

— Мне тоже.

— Ладно, давай, не буду тебя задерживать, увидимся.

— Только, ради бога, никуда не уходи, ведь ты после операции, тебе надо больше лежать.

— Постараюсь.

— Да уж, постарайся, — сказал Сашка и отключился.

Выкурив сигарету, я решила, что пора действовать. Хватит сидеть без дела. Достала банковские бумаги мужа и записную книжку. Набрала номер банковского работника, с которым контактировал мой супруг. Когда на том конце сняли трубку, я представилась своим полным именем и договорилась о встрече. Мы условились встретиться в его машине во время обеденного перерыва. Это значит, что в моем распоряжении ровно два часа. Нужно успеть привести себя в порядок. Сделала косметическую маску на лицо, наложила макияж. С полчаса полежала ногами вверх. Надела строгий деловой костюм. Все бумаги сложила в дамскую сумочку, теперь можно в бой. Ходить на шпильках после двух огнестрельных ранений — занятие, скажу я вам, малоприятное, но сейчас выбирать не приходится.

Добравшись до банка, я сразу увидела нужную мне машину и не раздумывая села в нее. За рулем сидел приятный молодой человек лет тридцати, одетый в недорогой, но вполне приличный костюм. Мы обменялись взаимными приветствиями, и я вступила в разговор:

— Насколько мне известно, вас зовут Дмитрием.

— Да, вы правы.

— Как мне объяснил супруг, вы являетесь доверенным лицом, через которое он положил в ваш банк определенную сумму денег.

— Все верно.

— Так вот, Юра в беде.

— Как? — На лице у Дмитрия отразился испуг.

Я достала платок и стала вытирать слезы.

— Дело в том, что Юру украли.

— Что вы говорите? — Дмитрий побледнел, губы слегка задрожали.

— Юру похитили и требуют выкуп. Дело крайне серьезное. Вчера ему разрешили позвонить. Оказывается, он заболел — по всей вероятности, инфаркт.

— А как же милиция?

— Вы что, шутите? Его же сразу убьют. Мне слишком дорог мой супруг, и я хочу видеть его живым и невредимым. В общем, я буду предельно откровенна. Юра позвонил и дал мне ваши координаты. Он сказал, что вы его должник, но главное — хороший товарищ, вы обязательно поможете. На вас он возлагает свои надежды. Я прилетела за десять тысяч километров, чтобы взять из банка деньги, которые принадлежат моему супругу.

— Но необходимо его присутствие.

— Вас что, смущает мое присутствие?

— Я этого не сказал.

— Поймите правильно, я законная жена Юры, вот мой паспорт. — Мне пришлось протянуть паспорт этому недоверчивому, но такому необходимому человеку.

Дмитрий очень внимательно полистал паспорт и вежливо протянул мне.

— Пока мы здесь разговариваем, Юру в любой момент могут убить. Я же не прошу у вас взаймы, мне нужны деньги, которые по праву принадлежат моему супругу. Вот его кредитная карточка, вот паспорт, вот все бумаги, необходимые для получения денег. Все документы у меня на руках, нет только самого мужа. Неужели вы не хотите мне помочь? Ведь насколько мне известно, Юра очень много для вас сделал. Он всегда давал вам процент от обналиченных денег, и причем черный процент, а суммы были далеко не маленькие. Если, не дай бог, вы откажете мне в помощи и с моим драгоценным супругом что-нибудь случится, он вам никогда не простит этого. На счете моего мужа в вашем банке лежит сумма в полмиллиона долларов. Десять тысяч остается банку, десять Юра велел дать вам за оперативность. Таким образом, я должна получить четыреста восемьдесят тысяч долларов. Фактически я дарю вам неплохую машину за совсем небольшую суету. Мне дорога любая минута жизни мужа, поэтому деньги нужны уже завтра.

— Завтра я не успею.

— Вы не успеете поднять свою задницу за десять тысяч долларов? — завелась я.

— Завтра я смогу только заказать деньги.

— А когда я смогу их получить?

— Как минимум, через два дня.

Я поднесла платок к глазам и заплакала. Хорошо, что я покрасила ресницы водостойкой тушью, а то представляю, на кого бы я была похожа.

— Хорошо, вы не оставляете мне выбора. Возьмите все документы. Когда мы встречаемся?

— Знаете, я только хочу, чтоб вы поверили, мне очень хочется помочь Юре. Мы с ним давние приятели и коллеги, но быстрее ничего сделать невозможно, сумма-то не маленькая. Через два дня подъезжайте на это же место, ровно в час дня, я сниму для вас деньги. Документы мне придется взять.

— Договорились. — Я передала документы и положила платочек в сумочку.

— Скажите, а Юра на самом деле сказал, что мне можно взять десять тысяч долларов?

— Да, конечно, мы же говорим о серьезных вещах, а не шутим. Это в знак Юриной благодарности.

— Ну что, мне пора. Вас куда-нибудь подвезти?

— Не стоит.

— На всякий случай оставьте мне свой телефон, вдруг я смогу что-нибудь сделать для вас пораньше.

— Простите, Дмитрий, вы это делаете не для меня, а для Юры.

— Просто я неправильно выразился, извините, — покраснел он.

Я продиктовала телефон квартиры, в которой поселил меня Сашка, и вышла из машины. Все оказалось намного проще, чем я думала. Во мне погибла непревзойденная актриса! Два дня! Что такое два дня? Да ничего! Я думала, чтобы снять такую сумму, нужно ждать намного больше.

Какой он все-таки противный, этот банковский работник, но на десятку повелся! Такой за деньги и мать родную продаст. Теперь, когда я знаю, что скоро у меня в руках будет почти полмиллиона долларов, дышать становится легче. Если Сашка сегодня появится, то необходимо отпраздновать это событие. У нас осталось так мало времени, ровно три дня. Через два дня я получу деньги, а на третий день надо вылетать. Конечно, он бесподобный мужчина, но не мой. Меня ждет рыбка покрупнее.

В последнее время я уже сама не понимаю, чего хочу от жизни. Все, к чему я стремилась раньше, давно потеряно, а новое уже не приобретешь. Марк, прости, дорогой, что мое тело стало принадлежать другому, но на то нам и дано наше тело, чтобы его любили, но моя душа, мое сердце всегда будет принадлежать только тебе, в них нет места для другого мужчины. Яочень страдаю, драгоценный мой, от разлуки с тобой и с Любкой. Я отомщу за вас, обещаю, и умру только в том случае, если буду уверена, что люди, которые причинили мне столько страданий, наконец-то наказаны. Мне не нужно ехать ни в какой Ванкувер, это будет бегство. Моя душа требует возмездия, разум пытается разрешить хитроумную головоломку, и я сделаю все, чтобы довести задуманное до конца.

Добравшись до переговорного пункта, я набрала номер Касьяна. Подошел он не сразу. Я уже хотела повесить трубку, когда на другом конце провода послышался знакомый голос:

— Алло!

— Привет, это звонит та несчастная красавица, на которую ты имел наглость повесить полмиллиона долларов, одолженных моим бывшим супругом.

— А, это ты. Тебя что, еще не грохнули?

— Меня — нет. Но убили человека, которого я любила, мою лучшую подругу, ее мужа, еще двоих ни в чем не повинных людей, взорвали мой «шестисотый». Скажи, неужели все это стоит моей жизни? Все-таки как дорого ты ее ценишь.

— Ты нас, сучка, так подставила. Не ожидал, что ты стелешься под Малыша. Питерские пацаны тоже не прочь тебя увидеть. Только мы не удостоим их такой чести, ты сдохнешь быстрее, чем доберешься до Питера.

— Знаешь, у меня для тебя подарок.

— Какой? У тебя еще хватает оптимизма шутить?!

— Я не шучу. У меня есть полмиллиона баксов. В обмен на них мне нужна моя жизнь.

— Хорошо, ты ее получишь. Где деньги?

— Мне нужны гарантии.

— Я даю тебе свое слово.

— Твое слово не представляет для меня никакой ценности, поэтому и не является гарантией. Для начала мне нужно, чтобы ты прекратил за мной охоту. Отправь Комара и второго придурка обратно на родину, сними пост у моего дома.

— Ладно, что дальше?

— Я сама тебя найду.

— Не понял.

— Мне известны все твои передвижения, я знаю каждый твой шаг и умею читать мысли.

— Ты сумасшедшая.

— Нет, я просто не теряла времени даром. Когда я смогу убедиться в том, что ты честно выполнил мои указания, я подберу подходящий момент и передам тебе деньги.

— Я никогда не играю втемную.

— Сделай исключение. Ты заставил меня так играть уже слишком много времени. И еще знай, если ты не сделаешь, как я сказала, то ты не увидишь ни меня, ни денег.

— Допустим, тебя мне видеть необязательно, а вот посмотреть на деньги я бы не отказался.

— Не скажи. А мне почему-то показалось, что ты просто жаждешь меня встретить. Я запомнила, какими жадными и голодными глазами ты на меня смотрел.

— Че ты несешь?

— Между нами пронеслась искра, дорогой, так давай сделаем из нее пламя. Я ведь не дешевая шлюха, а шикарная дорогая женщина, которую невозможно удивить бутылкой шампанского и коробкой конфет. Мы с тобой одного уровня, милый, и ты хорошо это знаешь. У меня есть предложение провести вместе вечер, только не по-скотски, а устрой мне его достойно, так, чтобы он запомнился на всю жизнь. Я думаю, что тебе понравится со мной намного больше, чем с твоей глупой молодой девкой.

— Откуда ты про нее знаешь?

— Я же, кажется, уже говорила, что мне известен каждый твой шаг.

— Ну а где же твой драгоценный супруг?

— Он мертв.

— Кто его грохнул?

— Я его грохнула, отвезла в лес и скинула в Москву-реку.

— За что?

— Надоел.

— Мне нужно тело.

— Тело давно уже всплыло и попало в руки нашей доблестной милиции, а затем было похоронено на одном из кладбищ в братской могиле.

— Этого мало. Если ты хочешь, чтобы я поверил, что он мертв, ты будешь рыть эту братскую могилу и искать своего мужа. Я никогда не верю словам, милая. Если его там не окажется, то ляжешь сама. А теперь подумай, зачем тебе это надо, ты же все равно отдашь мне полмиллиона баксов.

— Касьян, ты же знаешь, что сумма немаленькая. Мне легче свалить за границу и лечь на дно, чем принести ее тебе, поэтому сделай все, как я сказала. Если я замечу за собой хоть какую-нибудь слежку или почувствую что-то неладное, то считай, что я звонила тебе в последний раз.

— Ты давай не дури, а гони баксы.

— Ты уразумел, о чем я тебе толковала? Баксы хочешь увидеть?

— Хочу.

— А меня?

— Тоже хочу, — замялся Касьян.

— Смотри мне! Тогда уж постарайся поменьше заниматься сексом со своей молодухой и нюхать поменьше кокаина, оставь силы на меня.

— Так че, когда тебя ждать?

— Я могу объявиться в любой момент, думай обо мне всегда.

— Ты че, там во Владике торчишь? Давай дуй обратно, я отдеру тебя прямо на баксах, которые ты мне должна.

— Не забывайся, лично я тебе ничего не должна. Должен мой муж, и ты заставляешь меня за него отдуваться. — С этими словами я нажала на рычаг и тяжело вздохнула.

По-моему, клюнул, хотя кто знает, но вроде бы разговор получился. Хотелось бы в это верить. С этими мыслями я вышла из переговорного пункта и отправилась погулять по городу. Куда ни кинь взгляд, кругом море. Красота! Я еще не встретила ни одной машины с левым рулем, кстати, и отечественных здесь почти нет. Если, даст бог, все закончится, обязательно приеду к Саньке, куплю себе праворульный джип и на нем буду гонять по Москве.

Плевала я на всех, даже если буду выглядеть, как бельмо на глазу. Погуляв по городу, подышав морским воздухом, я почувствовала усталость — здоровье-то все-таки подорвано — и поэтому решила поехать домой.

К вечеру объявился Сашка, привез хирурга. Тот сделал мне перевязку и ушел.

— Давай двинем в деревню на недельку. Отдохнешь, подышишь, наберешься сил. У меня от бабки остался домик, езды часа три. Я пацанов предупредил, что меня около недели не будет.

— А дома?

— А что дома, туда только деньги носи и хоть вообще не появляйся.

— Поехали, только ровно на два дня. Рано утром третьего дня мы должны выехать обратно. В час, у банка, я получаю деньги, ровно четыреста восемьдесят тысяч долларов.

— Ты встречалась с банкиром? Когда ты успела?

— Сегодня в обед.

— Ну почему же ты никогда не ставишь в известность меня? Почему ты все решаешь сама?! — разозлился Сашка.

— Потому что я уже достаточно взрослая девочка и в состоянии сама контролировать свои поступки, — жестко ответила я.

— Значит, нам осталось всего два дня? — потерянно спросил Сашка.

— Три. Я вылетаю на четвертый.

— Понятно. А что потом — Ванкувер или попытка выйти замуж за Касьяна?

— Не знаю, Сашка, ничего не знаю.

— Ну что я могу возразить тебе, если ты уже все решила. Значит, мы едем на два дня, — тяжело вздохнул Сашка, и я чмокнула его в щеку.

Глава 18

Приехали в деревню уже затемно. Сашка был заметно подавлен, и мне передалось его настроение.

— Саш, ну мы же приехали сюда не для того, чтобы дуться. Давай сделаем наши последние дни веселыми, мы ведь не знаем, что нас ждет впереди, прошу тебя.

— Ладно, бог с тобой! Шальная ты все-таки баба! — Почувствовав мой взгляд, он извинился и добавил: — Ой, прости, Леди. Слово-то какое чудное. Ты ж у нас Леди! Ездишь только бизнес-классом, носишь коллекционные шмотки от штуки баксов за каждую, гоняешь на «шестисотом».

— Гоняла, — поправила я его.

— Ну гоняла, имеешь огромную хату в центре Москвы, торчишь в соляриях и косметических салонах, делаешь пластические операции, носишь туфли за четыреста долларов и грохаешь своих мужиков. Знаешь, как бы я тебя назвал? Леди Стерва.

— Неплохо сказано. Мужчины всегда любили стерв, спокойные женщины быстро надоедают вместе с их банальной жизнью. Так было и так будет всегда. Только вот стервы бывают разные. Настоящих стерв мало, поверь.

— И ты конечно же принадлежишь к их числу.

— Безусловно. Понимаешь, иногда я сама не умею собой управлять, как будто во мне сидит гадюка, которая постоянно выжидает момент, чтобы кого-нибудь ужалить. Я посещаю психоаналитика. У всех настоящих Леди Стерв есть свой психоаналитик. Мы встречаемся с ним пару раз в неделю и говорим на самые наболевшие темы. Так вот, он сказал, что этот комплекс заложен в меня с самого детства. Нехватка материнской любви, понимаешь?

— Тебя что, не любит мать?

— Не то чтобы не любит. Она вообще не воспринимает меня как что-то одушевленное. Из-за этого у меня сложился комплекс неполноценности.

— Это тебе так твой психоаналитик сказал?

— Конечно.

— Слушай ты его больше. Он тебя на деньги разводит, и все. Знаешь, что я тебе скажу — у тебя вообще нет никаких комплексов. Ты самая незакомплексованная женщина, которую я когда-либо видел.

Сашка развел во дворе костер.

— Знаешь, — сказал он, — я заехал в «Капитан Кук» и набрал всякой вкуснятины.

— А что такое «Капитан Кук»?

— Это наш ресторан. Давай постелим во дворе скатерть и будем есть прямо у костра. А завтра мы с тобой пойдем на рыбалку и наварим ухи. Ты хоть умеешь готовить?

— Терпеть не могу. С мужем, мы ужинали в ресторанах, три раза в неделю приходила домработница, убирала, готовила, стирала. У Марка тоже была домработница, да он мне даже не позволил бы руки мочить в раковине с посудой.

— Все с тобой понятно, ну хорошо, тогда уху приготовлю я сам.

— Я теоретически знаю, как это делается, а вот на практике не пробовала, но думаю, что эта работа мне будет по силам.

Сашка постелил скатерть на аккуратно постриженной траве, достал несколько тарелок с салатом, пару горшочков с запеченным мясом, мой любимый жюльен из грибов и кучу разных деликатесов.

— Держи свое обезболивающее. — Он протянул мне текилу.

— Классно! Послушай, а в подкрышевом ресторане за ужин платят?

— Нет, я там на спецобеспечении. Могу есть сколько хочу и сидеть когда захочу.

— Ну, ты прямо как депутат.

— Проститутки тоже по закупочной.

— Это как?

— Ну, для простого люда триста рублей в час, а для меня почти даром.

— Давай начнем с того, что простой люд проституток вообще не заказывает. Он на заводе так напашется, что ему трахаться уже не хочется, ему бы бутылочку, это другое дело, а вот тебя как крышевого проститутками должны забесплатно обеспечивать, а то не по-человечески как-то получается, какой же ты тогда крышевой, если за секс платишь.

— Ты права, надо задать вопрос начальству. Крыша я, в конце концов, или не крыша, — засмеялся Сашка. Он подошел к джипу и включил магнитофон. Заиграл джаз. — Тебе нравится?

— Еще бы!

— Чем тебе не бар, забыл название?

— «Лакантина». Хочешь, скажу отличие?

— Скажи.

— Там джаз играют вживую. Понимаешь, живой джаз очень сильно отличается от джазовой записи, но все равно ты меня приятно удивил.

Мы выпили по бокалу текилы и набросились на еду.

— Сань, а ты часто в эту деревню приезжаешь?

— Часто. Мы сюда с пацанами на охоту ездим. Тебе здесь нравится?

— Только что с тобой. С тобой мне везде нравится. А местные кресты здесь не беспокоят?

— Им на выпивку дашь, так они еще в наше отсутствие дом сторожат.

Сашка следил, чтобы не потух огонь, а я наслаждалась текилой.

— Сань, а ты давно женат?

— Восемь лет.

— А когда вы с женой ссоритесь, она тебя пугает, что налоговой сдаст?

— Пугает, — засмеялся Сашка, — а ты откуда знаешь?

— Все жены пугают, — улыбнулась я, вспомнив наш с Любкой разговор в Крестцах в тот день, когда я впервые увидела Марка.

— Ты же, когда женился, был лохом?

— Кем? — разозлился Сашка.

— Ну, когда вы расписывались с женой, ты не ездил на джипе, и не говорил по мобильному, и на спецобеспечении ты тем более не был. Ты был простым, обычным парнем, который ходил на своих двоих и рассматривал красивые иномарки. Тем не менее она все-таки согласилась выйти за тебя замуж.

— Она сама была такой, — усмехнулся Сашка.

— А теперь, когда ты окрутел, даже не надейся, что она тебя так просто отпустит, ведь она достигла твоего уровня, понимаешь? И я ее прекрасно понимаю как женщину. Я ведь тоже не родилась такой, какой стала сейчас. Я сама из маленького провинциального города Тамбова.

— Не знал. Оказывается, раньше ты была у нас тамбовской волчицей.

— Точно. Была. Но моя хватка помогла мне выкарабкаться. У меня была куча парней, но, увы, я не могла выйти замуж ни за одного из них, я была бы не в силах принимать их такими, какие они есть, любоваться вместе с ними красивыми машинами и женщинами в дорогих шубах, а затем ждать, когда они окрутеют, тем более, где гарантия того, что с ними вообще это произойдет. Я не могла полюбить простого парня, понимаешь. Так как больше всего на свете я люблю деньги, к ним у меня неподдельная страсть. Я вышла замуж не по любви, а за уже состоявшегося человека, не подозревая, что он самый что ни на есть настоящий маньяк. Я просчиталась, но все-таки нашла в себе силы избавиться от него.

— Ох, Янка, погубит тебя эта страсть к деньгам.

— Можно подумать, у тебя ее нет. Бескорыстных людей не бывает, мой дорогой. Страсть к деньгам заложена у всех людей с самого раннего детства, просто у одних она выражена меньше и они довольствуются тем, что имеют, а другие наоборот.

— Ох, Янка, Янка, неужто я в тебя влюбился? — произнес Сашка и крепко обнял меня за плечи. — Ты внесла в мою жизнь поток свежего воздуха, которого мне так давно уже не хватало. Наверное, в жизни каждого мужчины бывает своя роковая женщина, так вот, мне почему-то кажется, что ты и есть моя женщина, такой я уже никогда не найду, это точно. Интересно, а что бы с нами стало, если бы мы остались вместе?

— Ну, допустим, мы прожили бы какое-то время, а потом ты бы стал относиться ко мне точно так же, как сейчас относишься к своей жене. Быт съедает любовь, тем более у меня слишком высокие требования и запросы.

— Например?

— Ты бы никогда не гулял.

— Почему?

— Потому что от меня мужчины не гуляют. Я слишком жадная, Саня, даже очень, и больше всего я жадничаю на чувства. Но это только в том случае, если ты мне небезразличен, а вот как только я остыну, то тебе бы сразу предоставилась такая возможность. Мы слишком разные, чтобы быть вместе. У нас разные требования к жизни, разные критерии и, наконец, разные судьбы. Мне было бы душно и тоскливо во Владивостоке. Нет, Владивосток прекрасный город, но слишком маленький для меня, это город не моего полета, понимаешь? А тебе было бы слишком душно и тяжело в шумной Москве. Москва — тяжелый и своеобразный город, к ней надо привыкать постепенно. Вообще, вживание в Москву — довольно-таки болезненный процесс, не зря говорят — Москва слезам не верит, а слез в ней можно пролить немало. Чтобы жить в столице, надо или родиться в ней, или долгое время работать. Ты бы постоянно вспоминал свою Шамору и сильно страдал. Нам нельзя жить вместе. Это как город и провинция, им никогда не найти общего языка. Город всегда будет диктовать свои правила.

— Знаешь, наверное, мы недостаточно любим друг друга. Когда люди любят друг друга, между ними просто не может быть никаких условностей, будь то город или деревня, — недовольно сказал Сашка, а затем добавил: — Знаешь, я, наверное, злюсь оттого, что это наши последние дни, это как сон, но я совсем не хочу просыпаться.

— Я тоже привязалась к тебе, Сашка, и мне искренне жаль, что это наши последние дни. Меня начинают пугать мысли о том, смогла бы я с тобой жить. Меня неудержимо влечет к тебе, и я скоро просто не смогу с собой бороться. Ты женатый человек, у тебя ребенок, давай оставим все как есть. Я улетаю в неизвестность и даже не знаю, что ждет меня впереди.

— Может, не стоит отдавать деньги Касьяну, может, рванем вместе куда-нибудь за кордон? Ляжем на дно, нам хватит, и будем счастливы.

— Мы никогда не будем счастливы.

— Почему?

— Потому что это грязные деньги, из-за них погибло слишком много народу, и они никогда никого не осчастливят, даже Касьяна.

Играл джаз. Мы танцевали и пили текилу. Я положила голову на Сашкино плечо, он целовал меня в шею.

— Послушай, а здесь есть море или речка?

— Здесь море.

— Так что ж мы медлим, бери текилу и айда купаться!

Сашка схватил бутылку, пару бокалов, и мы побежали к воде. Я стала снимать пиджак, из-под полы выпала пушка.

— Боже мой, Янка, зачем ты постоянно таскаешь ее с собой?

— Я так увереннее себя чувствую.

— Купаться ты тоже с ней будешь?

— Нет, оставлю на берегу.

Мы бросились в воду и начали плескаться, словно малые дети. Затем выбежали на берег и сняли с себя оставшиеся одежды. Зайдя подальше в воду, занялись сексом.

Это было соитие двух страстных, любящих и неугомонных тел, которые умели наслаждаться каждым проведенным вместе мгновением. Нам было хорошо, потому что оба осознавали, что разлука не за горами.

Когда мы утолили свою страсть, Сашка взял меня на руки и отнес в дом. Он нежно положил меня на кровать, а сам сел рядом.

— Тебе было хорошо?

— Мне было больше чем хорошо. Мне было просто замечательно!

Два дня пролетели быстро, практически незаметно. Это были незабываемые дни, полные любви, счастья и редкостного взаимопонимания. Все время мы занимались любовью, без конца говорили, говорили, говорили. Эти дни навсегда останутся в моей памяти, как милая сказка, которая, к сожалению, не имела хорошего конца. Здесь я не знала никаких забот и переживаний, все мои треволнения куда-то исчезли. Меня берегли и лелеяли, словно я маленькая девочка, которой так не хватало в этой жизни тепла и ласки, а может быть, обыкновенной доброты.

Я встретила человека, с которым мне было легко и спокойно, которого я жутко хотела, предстоящая разлука с которым вызывала во мне неподдельную горечь и острую боль. Черт побери все эти жизненные условности! Ну почему мы такие разные? Япрекрасно знала, что могла бы развести его с женой, поселиться в этом городе и довольствоваться тем, что он имеет, но мне было бы этого слишком мало. Я даже сама не знаю, насколько бы меня хватило — на год, два, а может быть, всего на месяц. Спасти эти сказочные отношения могла только разлука и ничто другое, разлука длиною в жизнь, разлука длиною в вечность.

Мы будем помнить друг о друге и жить этими воспоминаниями. Я думаю, что нам будет этого достаточно. Зато это будут самые лучшие воспоминания в нашей жизни, воспоминания, не омраченные семейными склоками и ссорами, скандалами и упреками, глупой ревностью, так быстро съедающими семейную жизнь. А мы будем постоянно задаваться вопросом: а что было бы, если бы мы были вместе? Мы так и не найдем ответа, хотя твердо будем знать, что хорошо, что не было продолжения.

Вернулись мы в город рано утром. Сашка молчал и был подавлен. Мы вошли в квартиру.

— Саша, до поездки в банк еще уйма времени, ты не хочешь заскочить домой?

— Не хочу.

— Тогда давай часик вздремнем.

Мы легли на кровать и молча обнялись. Оба понимали, что это последний день нашей и так подзатянувшейся романтической истории. Я взяла его горячую ладонь и жадно поцеловала.

— Хочешь, я буду тебе звонить? — прошептала я.

— Конечно хочу.

— Хочешь, я буду к тебе прилетать?

— Хочу.

— Ты помнишь про Питер и про то, что ты мне обещал?

— Помню. Знаешь, Яна, с тобой я понял, что жил как-то не так. Все время я кому-то был обязан. Обязан жене, с которой живу, но как женщину уже давно не хочу. Она постоянно меня пугает алиментами. Обязан ребенку. Постоянное вранье, отлучки из дома. Мне надоело все это! Я смешон, я напоминаю школьника, который постоянно врет и боится, что его уличат во лжи. Знаешь, что самое страшное в браке? Это когда тебя совсем не тянет домой. Мы создаем себе иллюзию и свято верим в нее. Ты права. Люди придумали себе макет семьи и придерживаются его. Если ты не женат, значит, ты или алкаш, или педик. Я устал врать, устал притворяться, что все хорошо, что я ее хочу так же, как и раньше.

— Сашенька, как нормальная женщина — я за семью, за сохранение любого брака, каким бы он ни был, но я скажу тебе одну очень важную вещь, скажу не как женщина, а как друг. Вещь, которую я поняла и испытала на себе. НЕ БОЙСЯ НИКОГДА НИЧЕГО МЕНЯТЬ В ЭТОЙ ЖИЗНИ. Это я испытала на собственной шкуре, а ты воспринимай и понимай ее, как хочешь.

Сашка задумался и закурил, затем пристально посмотрел на меня и сказал:

— А ведь ты же не позвонишь.

— С чего ты так решил?

— Я знаю тебя слишком мало, но иногда мне кажется, что я знаю тебя намного больше, чем другие. Ты сама себя толком не знаешь, так как состоишь из одних эмоций и страстей.

В час дня мы уже сидели в машине и ждали чуда в лице банковского работника Дмитрия с дипломатом в руках, в котором должны находиться полмиллиона долларов.

— Нервничаешь? — спросил меня Саня.

— Спрашиваешь тоже, у меня коленки трясутся и сердце вот-вот из груди выскочит. Сань, а ты видел когда-нибудь полмиллиона долларов?

— Нет.

— Я тоже. А как ты думаешь, какого размера эта сумма? Ну, во что она поместится?

— Думаю, что в небольшую сумку. Послушай, Яна, ты сказала, что этот чиновник вынесет тебе четыреста восемьдесят тысяч, а где ты возьмешь еще двадцать?

— Сниму в банке. У меня есть немного. Короче, сниму двадцатку и останусь вообще на бобах. Касьян сделал меня нищей, но я думаю, что не за горами то время, когда он не только вернет мне то, что у меня отнял, но и отдаст свое.

— Откуда такая уверенность?

— Я звонила ему. Мне почему-то кажется, что он повелся, по всей вероятности, рыбка клюнула, но на крючок еще не попалась.

— Почему ты мне не сказала, что звонила Касьяну? Извини, забыл, ты ж у нас взрослая девочка и уже сама умеешь отвечать за свои поступки.

— Не злись, Сань, просто у меня вылетело из головы. Я позвонила ему, он пообещал прекратить за мной слежку и снять пост у моего дома.

— Тогда почему ты до сих пор ходишь с пистолетом? Не до конца уверена в своих чарах?

Не успев ответить на Сашкин вопрос, я выскочила из машины и направилась навстречу Дмитрию, который спускался по ступенькам банка.

— Здравствуйте, Дмитрий, чем-нибудь сможете меня обрадовать? — угрюмо спросила я. Затем всхлипнула, достала платок и утерла скупую слезу.

— Пройдемте ко мне в машину.

Мы сели в его машину. Дмитрий положил мне на колени небольшой пакет и тихо сказал:

— Считайте.

Я открыла пакет и увидела аккуратно сложенные купюры, перетянутые тонкой бумажной полоской со штампом банка.

— Я доверяю вам. Пересчитывать нет надобности.

— Нет уж, так дело не пойдет. Пересчитайте, Юра всегда пересчитывал.

Мне ничего не оставалось делать, как пересчитать плотно утрамбованные пачки. Сорок восемь штук по десять тысяч долларов в каждой.

— Все верно. Как только Юру освободят, он вам обязательно позвонит. Он вас не забудет, поверьте мне.

После взаимного рукопожатия я вышла из машины и села в джип. Меня слегка потрясывало, во рту пересохло.

— Порядок. Сваливаем отсюда, а то он еще что-нибудь надумает. Черт знает, что там у него в голове!

Сашка надавил на газ, и мы помчались от греха подальше.

Дома Сашка угрюмо посмотрел на пакет, а затем на меня.

— Ну вот и все. Больше я тебе не нужен. Но мне все равно приятно, что мы с тобой познакомились, даже если ты меня и использовала. Завтра я посажу тебя в самолет и помашу рукой.

— Послушай, Сань, а как ты посмотришь на то, чтобы опять уплыть в звездную ночь на яхте, в последнюю ночь, нашу ночь.

— Конечно положительно, дорогая ты моя девочка! Давай проведем ее так, чтобы при воспоминаниях о ней у нас сильно стучало сердце и мы думали о том, что жизнь прекрасна и удивительна. Просто я не могу свыкнуться с мыслью, что больше тебя не увижу. Я полюбил твое тело, твои глаза, твои руки, губы. Я полюбил все это, понимаешь? Не знаю, насколько сильно мое чувство, но я ничего подобного уже сто лет не испытывал, совсем как в юности.

Сашка поехал за провизией в ресторан, а я осталась одна. Мне вдруг стало страшно оттого, что завтра предстоит лететь в неизвестность, туда, где на каждом углу меня подстерегают опасности.

Глава 19

Через некоторое время мы уже плыли на яхте в остро пахнущую морем звездную тихую ночь. Пакет с долларами мы взяли с собой, не оставлять же такие деньги в квартире, мало ли что, вдруг домушники пожалуют и глазам своим не поверят — такой добычи у них еще не было, это точно!

Я сидела в купальнике и бинтах, а Санька суетился по хозяйству. Зная мою неприязнь к возне с продуктами, он все делал сам, и я бы сказала, что у него неплохо получалось. Мне оставалось курить сигарету и рассматривать яхту. Название у нее было красивое — «Мечта».

— Сань, а кто так яхту назвал?

— Я ее купил уже с таким названием.

— Так это твоя собственная яхта?

— Конечно.

— Да ты у нас крутой!

Санька ничего не сказал, а лишь улыбнулся и продолжал заниматься своими делами.

— Саш, а ты ее переименуй, — не могла угомониться я. — Ну, например, назови ее — «Яна» или «Леди».

— Как же ты себя любишь!

— Еще бы! Никто не будет меня любить больше, чем я сама. Мы все в душе эгоисты. Никто никогда не сможет возлюбить своего ближнего больше, чем себя самого. Говорят, что есть исключения, но я их никогда не встречала.

Сашка достал целую гору свечей и расставил по всей яхте. Затем зажег их. Это было красивейшее зрелище.

Низко пролетал вертолет. Пилоты, видимо, не смогли оторвать взгляда от этого чуда и стали кружить над яхтой. Им посчастливилось увидеть маленький островок любви посреди темного моря. Они не знали, что двое влюбленных отмечали на нем свою последнюю ночь, которая должна была стать ночью пламенных и яростных чувств.

— Вертолет, вертолет, забери меня с собой к небу! — кричал Сашка, размахивая руками, и прыгал от радости, как пятилетний пацан.

— Эй, пилот, прокати меня к звездам! — кричала я, пританцовывая под удивительный джаз, который Сашка включил на полную громкость.

Мы были счастливы и пьяны!..

— Пошли вы все к чертям, завтра я потеряю любимую женщину! — прокричал Санька, неизвестно кому пригрозив кулаком. — Женщину моей мечты! Знаешь, Янка, ты самая большая стерва из тех, кого я когда-либо знал. Ты отлично умеешь крутить мужиков и использовать их в своих целях.

— Молчи. — Я подошла и закрыла ему рот своей ладонью. — Люби меня такой, какая я есть. Я убийца, Саня, я убила собственного мужа, который не ожидал такого удара именно от меня. Он считал меня трусливой, глупой, закомплексованной дурочкой, которая комара-то убить не сможет, не то что человека. Он просчитался.

— Не старайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле. Мне иногда кажется, что я слишком хорошо тебя знаю. Ты мучаешься, Яна, ты очень сильно мучаешься и страдаешь от содеянного. У тебя не было выбора. Ты просто боролась за свое существование. Не ты его, так он тебя. Тебе просто не захотелось быть похороненной в Крестцах, рядом с его первой женой. Тем более, ты убила изверга, нелюдя. Кто-то же должен был убить его, в конце концов. Оттого, что ты смогла это сделать, я люблю тебя еще больше. — Сашка крепко прижал меня к себе и стал с жадностью целовать меня. — Я люблю тебя, так рано повзрослевшая девочка.

— Я тоже люблю тебя, — прошептала я, пьяная от текилы, такой чудесной ночи и такого классного мужчины.

Упав на пол, мы занялись сексом. Это был не просто секс, это была страсть, заставившая забыть все на свете. Два обнаженных красивых тела, яхта, ночь и кругом — зажженные свечи, ну чем не кадр для какого-нибудь фильма! Я кричала, плакала, кусалась, царапалась и стонала от восхитительного переизбытка чувств и сказочного удовольствия.

В порыве страсти мы улетели в далекий волшебный мир, где не было никого, кроме нас двоих, и не заметили, как две большие свечи упали на палубу. Мы были слишком пьяны и увлечены друг другом, чтобы видеть ярко-оранжевое пламя, жадно лизавшее деревянную обшивку яхты. Языки пламени все ближе и ближе подбирались к нам, дым принялся разъедать глаза. И только тут я поняла, что случилось.

— Сашка, что это? Мы горим, Саня, мы горим!

Сашка подскочил. Накинув мне на плечи халат и натянув трусы, он взял в руки огнетушитель.

— Деньги! Где пакет с деньгами? — завизжала я и бросилась туда, где совсем недавно мирно лежал пакет, в котором было ни много ни мало — полмиллиона долларов.

Но от купюр остался один пепел. Сашка вовсю орудовал огнетушителем, а я села на пол и даже не пыталась ему помочь. Мое психическое состояние можно было оценивать как крайне тяжелое, я была в шоке. Сгорело то, что гарантировало мне жизнь, то, ради чего погибло столько людей, то, ради чего я сюда прилетела. Когда Сашке, всему черному от копоти, наконец удалось потушить огонь, он подошел и сел рядом на колени.

— Послушай, Яна, ты можешь что-либо соображать? — Он тряс меня за плечи, а я молчала. — Девочка моя, возьми себя в руки, так нельзя. Ну скажи что-нибудь, только не молчи, ради бога.

— Только что сгорело четыреста восемьдесят тысяч долларов, — еле слышно произнесла я.

— Я знаю, Яна.

— Такая большая сумма, а горит за полсекунды. Так тяжело даются деньги и так быстро уничтожаются. От них зависела моя жизнь, Сашка. Считай, больше ее у меня нет.

— Боже мой, это все я со своими свечами, устроил праздник, называется. Подожди, Янка, не впадай в депрессию, ты же сильная. Ты очень сильная, понимаешь? Мы стали бедными, но мы духовно богаты. Мы приобрели друг друга. Ну есть же какой-то выход из положения.

— Выхода нет, Саша, в том-то все и дело, что выхода нет. Это конец.

— Да хрен с ними, с этими баксами. В конце концов, Касьян бы тебя все равно убил. Ты же не глупая женщина. Тебя убьют при любом раскладе — с баксами ты или нет.

— Спасибо за откровенность. Давай покурим.

Дрожащими руками я достала сигарету. Сашка сидел рядом. Его лицо и руки были в копоти, в глазах неподдельная горечь.

— Эти деньги очень легко мне дались. Я не думала, что Дмитрий так быстро согласится их снять. Мой супруг всегда строго наказывал своим знакомым, чтобы они никогда не имели дела ни с кем, кроме него. Он был очень предусмотрительным и осторожным и всегда учил людей не доверять никому — только его собственной персоне. Если честно, то я до конца не была уверена в положительном исходе операции. Как легко пришли, так легко и ушли, — вздохнула я и тихонько заплакала.

Сашка пристально посмотрел мне в глаза, обвил мои колени руками и сказал:

— Есть выход, Яна. Он есть, я точно знаю.

— Какой?

— Выходи за меня замуж.

— Что?

— Я делаю тебе предложение.

— Хорошенькое дело, это говорит мужчина, которого дома ждет законная жена и ребенок, а говорит он это женщине, которая официально считается замужем и которая не имеет ни малейшего представления, как ей теперь развестись с покойником.

— Да брось ты, Ян. Это все бумажная волокита. Это мелочи, пойми. Мы сможем все это преодолеть. Ты будешь жить в этом городе, ты привыкнешь к нему, я просто уверен в этом, и здесь никто тебя не достанет, это я тебе гарантирую, поверь.

— Саш, то, что ты говоришь, — абсурд, понимаешь? Абсурд. Я не приспособлена для нормальной семейной жизни.

— Мы полетим, заберем Регинку, ты родишь мне ребенка.

— Нет, я не вынесу долго, поверь, мне будет слишком тесно находиться в тех рамках, которые ты мне предлагаешь. Я конечно же буду стараться, я буду очень стараться, но у меня, увы, ничего не получится.

— Но почему ты так говоришь?

— Я не могу иметь детей.

— Ерунда, моя жена тоже не могла забеременеть долгое время. Я постараюсь, и у нас все получится.

— Я перевязала себе маточные трубы. Миллионы женщин лечатся от бесплодия, а я сделала себе стерилизацию.

— Зачем? — Сашка выпучил глаза и с ужасом посмотрел на меня. — Ты же ни разу не рожала.

— Я сделала это сразу, как только вышла замуж, вернее, поняла, за кого вышла. Я знала, что рано или поздно убью этого человека, а разве женщина, совершившая убийство, имеет право рожать? Нет! Дитя убийцы никогда не будет счастливым.

— Ты сумасшедшая, жаль, что меня не было рядом, а то я бы тебе еще не то перевязал. Послушай, а развязать эти чертовы трубы можно?

— Не знаю, может быть, и развязывают. Помоему мнению, если есть деньги, то можно развязать и завязать все, что захочешь. Дети не укрепляют брак, Саша. Они его только расстраивают. Женщина в постоянной суете становится неинтересной, нервной, раздражительной. Мужчина начинает скучать, его раздражает вечно занятая жена и орущий младенец. Тогда на сцену выступают ближайшие родственники, согласные нянчить ребенка в любую минуту, но потом выясняется, что эта помощь основана на меркантильных интересах. «Близкие» люди начинают предъявлять денежные требования, аппетиты постепенно растут… Все это было, и так будет всегда. Иллюзия счастливой семьи, где обязательно должны присутствовать дети, — это выдумка и маразм. Женщина, сидящая дома с детьми, деградирует в полном смысле этого слова, деградирует как морально, так и физически. Круг ее интересов крайне ограничен. Она тупеет, понимаешь? Тупеет, а ее мужчина готов убежать к той, у которой нет детей, но зато с ней есть о чем поговорить. Мы рожаем для того, чтобы сделать мужчине приятное и укрепить семью. Это глупый и тысячу раз не оправдавший себя шаблон. С рождением ребенка мы собственными руками разрушаем то, что было построено раньше, разрушаем постепенно, шаг за шагом, бросаясь на каждый детский крик и не замечая собственного мужа. А затем мы понимаем, что этот ребенок никому не нужен, кроме нас самих. Мужчина — как вольный ветер, он никогда не нес и не будет нести ответственность за ребенка. Все это ложится на наши хрупкие плечи, и в конце концов неизбежно приходит время, когда мы каждый день будем задавать себе один и тот же вопрос: а выдержат ли наши хрупкие плечи, вынесут ли они все это? А после мы наконец поймем, что он не оценил и никогда не оценит. Мужчина вообще не способен что-либо ценить. Особенно такой шаг. Его можно посадить рядом, но нельзя заставить смотреть на мир своими глазами. У него свой взгляд, полный легкомыслия и ненависти к однообразию.

— Ты не права.

— Я говорю правду. Когда-то ты тоже любил свою жену, а она в знак признательности родила тебе ребенка. Прошло время, ты встретил меня. Они тебе больше не нужны оба.

Сашка молча смотрел на меня и курил сигарету.

— Завтра я вылетаю первым самолетом.

— Куда?

— В Москву, конечно. Куда же еще? У меня одна дорога. Если я и буду убита, то в своем любимом городе, на родной земле. А ну-ка, Саня, хватит грустить. Хрен с ними, с этими баксами! Жили же мы как-то без них! А ну-ка, включи мне джаз на полную катушку.

Сашка испуганно посмотрел на меня и включил музыку.

— Громче, черт побери, я же просила на полную катушку! — закричала я.

Когда музыка заиграла громко, я скинула с себя халат, встала на пепел, оставшийся от сгоревшего полумиллиона баксов, и стала танцевать. Это был яростный, смелый танец совершенно обнаженной женщины на палубе пострадавшей яхты. Десять лет занятий балетом не прошли даром, я имела сногсшибательную пластику и способность перевоплощаться. Мое тело было инструментом, которым я владела великолепно. Встав на кончики пальцев, я сделала несколько откровенно вызывающих движений. Это было действительно красивое зрелище, я знала это, так как я, как никто другой, умела преподнести свое тело. Подул теплый морской ветерок, пепел поднялся и стал кружиться в танце вместе со мной. Он оседал на мои руки, волосы, ресницы, обвивал плечи, а я ловила его ртом, неподдельно возбуждаясь, еще немного, и я сумею выразить ту дикую страсть, на которую была способна. Мои кончики пальцев были черные, с прилипшим воском от оплавившихся свечей, соски на грудях стали твердыми, показывая огромное сексуальное желание и боевую готовность. Затем я раздвинула ноги пошире, набрала полные руки пепла и, страстно танцуя, стала втирать пепел в свои точеные бедра и ягодицы.

— Яна, прекрати! — закричал Сашка. — Прекрати, слышишь, прекрати немедленно!

Но я ничего не видела и не слышала. Я ушла в танец, жила танцем. Тогда он подошел ко мне и хотел схватить за руку, но у него ничего не получилось.

— Не трогай меня. Отстань, понял?! Если хочешь, танцуй.

Тогда Сашка вернулся на прежнее место, не в силах оторвать взгляд от совершенных форм моего тела и совершенного танца. Тут он вспомнил, что у него в сумке лежал фотоаппарат. Он взял его с собой, чтобы сфотографироваться на память вместе. Недолго думая Санька достал его и стал щелкать — кадр за кадром. Он так увлекся, что нащелкал целую пленку. Когда не осталось ни одного кадра, Санька бросился ко мне и стал танцевать рядом. Затем пошел дождь. Даже не дождь, а настоящий ливень. Мы танцевали и радовались дождю, как малые дети. Со стороны могло показаться, что двое пациентов сбежали из психиатрической больницы, угнали яхту и поплыли навстречу своей судьбе. Это был танец двух сумасшедших, полный страсти, ярости, скорби по предстоящей разлуке и дикой истерики по сгоревшим деньгам. Когда кассета закончилась, я бросилась к Саньке на грудь и громко зарыдала. Он гладил мои волосы и нежно целовал. Мы даже не заметили, как начало светать, мы лежали совершенно обнаженные под проливным дождем, который тщательно смывал с нас остатки копоти.

— Нам пора, — тихо сказала я.

— Да, конечно, — прошептал Санька.

— Яхту жалко. Что ты будешь с ней делать?

— Пустяки. Эта яхта, как реликвия, на ней сгорел пакет, в котором лежало полмиллиона баксами. Кому ни скажешь, никто не поверит.

— Это точно, — постаралась засмеяться я, но с трудом выдавила лишь улыбку.

— Неужели сон подходит к концу? Я знаю точно, что все это больше никогда не повторится. Я фотографировал тебя, когда ты танцевала, ты не против?

— Нет, конечно. Мне кажется, фотографии должны быть классные. Когда я умру, ты приедешь ко мне на могилу, снимешь ту идиотскую фотку, которую обычно ставят покойникам, и вставишь эту. Мне будет приятно видеть себя такой, какая я есть на самом деле.

— Нет, Яна, ты будешь жить. Ты обязательно будешь жить. У меня всегда будет перед глазами обалденно красивая девушка, которая попросила меня отвезти ее на море и в которую стреляли у меня на глазах. А затем она угнала джип у моего товарища и прирулила на нем прямо ко мне на «стрелку» вся в крови и с пистолетом за пазухой. Потом она устроила перестрелку у тысячекоечной больницы, сняла полмиллиона долларов в банке и со мной на яхте занималась любовью. Полмиллиона сгорает, а она танцует прямо на том месте, где это произошло, получая при этом дикий оргазм. Ничего подобного в своей жизни я уже не встречу. Это точно.

Мы заскочили домой, привели себя в порядок и помчались в аэропорт. В машине Сашка тяжело дышал и сопел, да и я сидела как на иголках.

— Послушай, а вдруг билетов нет? Лето же все-таки.

— Ты забыл, — улыбнулась я, — я же Леди и всегда летаю только первым классом. Это в экономическом классе с билетами может быть напряженка, а с бизнес-классом проблем никаких.

— Но ведь там почти в два раза дороже, а сервис, говорят, точно такой же.

— Может быть, но ты сам знаешь, разве у нас может быть хороший сервис? В основном пародия на Запад. Здесь важен не сервис, а самоудовлетворение, понимаешь?

— Все равно не понимаю.

— Тогда тебе нужно полететь самому, и ты меня наконец поймешь.

— Будем надеяться. Слушай, а что ты решила делать дальше? Знай, что бы ни случилось, мое предложение всегда остается в силе.

— Я не хочу сейчас думать о том, что меня ждет дальше. В данный момент я больше думаю о предстоящей разлуке с тобой.

— Может, еще задержишься на пару дней?

— Тогда я просто не смогу никуда улететь, и мы с тобой натворим много глупостей. Мне нужно обязательно со всем разобраться. Я не смогу спокойно жить, если не сделаю этого.

— С чем разобраться, Яна?! Тебя грохнут, и все, закончатся все твои бессмысленные разборки. Кстати, кто такой Руслан, с которым ты разговаривала по телефону?

— Мой друг, фотограф. Он очень мне помогает.

— Ты с ним спала?

— Когда-то совсем давно. Мы были любовниками. Жили вместе на квартире, затем я ушла от него и вышла замуж. После всего этого никаких сексуальных контактов с ним не припомню.

— Но он по-прежнему любит тебя?

— У него есть одна женщина, которой он предан и служит уже много лет, — это фотография. Он не просто фотограф, а еще и художник, то есть занимается художественной фотографией. Кстати, он настоящий умница, делает большие успехи. Очень известен в богемной тусовке, любая модель из самого навороченного агентства просто мечтает о том, чтобы он с ней поработал. Девчонки считают за счастье получить фотографию из его рук. У него большая собственная студия. Все свои деньги он в основном вбухивает туда, совершенно не думая о хлебе насущном и нормальной квартире. Люди искусства, как правило, всегда с чудинкой, непонятной обычному человеку. Как мужчина он мне не интересен. Я не хочу его и никогда не хотела.

— Зачем же ты тогда спала с ним раньше?

— Он мне помог сделать карьеру. Мы оба использовали друг друга в своих целях. Каждого интересовал конечный результат такого сотрудничества. В модельном бизнесе иначе нельзя. Называется — не переспишь, не пролезешь. Конкурс ведь я тоже не только за красивые глаза выиграла. Это жизнь, Саня, и от этого никуда не денешься.

— Да уж, — тяжело вздохнул он.

— Давай не будем. Нам не по восемнадцать лет. У каждого из нас за спиной по большому чемодану, в котором лежат все наши чувства, эмоции, встречи и расставания с различными людьми, там боль, предательство, измены и собственная трусость, а также секс по любви или по необходимости, а может быть, просто от скуки или тоски. Все это лежит в наших чемоданах. Я предлагаю не открывать их и не показывать друг другу содержимое. Это все равно что копаться в чужом грязном белье. Пусть это лежит там, под замком, и умрет вместе с нами.

Приехав в аэропорт, мы сразу купили билет.

— Я же тебе говорила, что первым классом можно лететь без проблем.

— Конечно, за такие деньги, — улыбнулся Сашка.

Я прошла регистрацию. У нас еще было время. Мы поднялись на второй этаж и взяли бутылку шампанского.

Сашка наполнил фужеры до самого верха и торжественно произнес:

— За то, чтобы ты не потерялась.

Я осушила фужер до дна и чмокнула Сашку в щеку.

— Знаешь, у меня какое-то странное, нехорошее предчувствие, — сказал он. — Мне кажется, что я никогда тебя больше не увижу. Как странно, вчера была наша последняя ночь, а сегодня я в последний раз держу тебя за руку.

— А как же Питер? — улыбнулась я. — Город, который я тебе обещала. Город, который по-настоящему сделает нас счастливыми и переплетет наши судьбы.

— Само собой, — сказал Санька и прижал меня к себе. — Только, пожалуйста, звони, если ты вдруг не позвонишь, значит, с тобой что-то случилось. А хочешь, я полечу с тобой, ты только скажи!

— Зачем, Саш? Мы же оба знаем, что ты никуда не полетишь. Я позвоню, вот увидишь, обязательно позвоню.

Объявили посадку. Мы молча допивали шампанское и смотрели друг другу в глаза. Затем я как сумасшедшая бросилась к Саньке на шею и громко заревела. Он попытался меня успокоить, но бесполезно. Проходившие мимо люди оглядывались и перешептывались.

— На нас смотрят, — сказал Сашка.

— Пусть.

— Ты так рыдаешь, что уже пол-аэропорта сбежалось.

— Пусть завидуют.

— Чудная ты все-таки, Янка, орешь, как потерпевшая, а оставаться не хочешь.

— По-моему, я люблю тебя, — сказала я и заревела еще громче.

— Спасибо. — Сашка взял мои ладони и стал нежно их целовать. — Спасибо за то, что ты есть, моя милая, ненасытная, шальная девочка, и спасибо за то, что я тебя узнал. Мы никогда не будем вместе, но воспоминания о тебе всегда будут греть мою душу.

Я пошла на посадку. Через несколько минут в «отстойник», где народ дожидался автобуса, вбежал Сашка.

— Какими судьбами?! — закричала я и бросилась к нему на шею.

— Оставил паспорт в залог, сказал, что улетает любимая женщина, хочется проводить.

— Здорово!

— Ян, а что ты такая бледная?

— Боюсь летать.

— Брось, ты же смелая. Ты вообще ничего не боишься. Я буду смотреть, как ты взлетаешь. Сяду в джип и немного проеду за твоим самолетом.

— А я буду смотреть на твой джип сверху. Знаешь, у меня теперь при слове Владивосток будет учащенно биться сердце и путаться мысли. Я прилечу сюда за машиной, ты же знаешь, что я без колес. Буду гонять с правым рулем, пусть их всех жаба давит.

Вскоре подъехал автобус — мне ничего не оставалось делать, как вытереть слезы и расстаться с Сашкой. Поднимаясь по трапу самолета, я бросила прощальный взгляд на здание аэропорта и сразу различила четкий силуэт моего дорогого и любимого друга. Помахав рукой, я зашла в самолет. Когда бортпроводница, пересчитывая пассажиров, подошла к моему креслу, я увидела у нее в руках огромный букет алых роз. Нетрудно было догадаться, что эти цветы предназначены мне.

— Это для вас, просили передать.

— Спасибо, — улыбнулась я и взяла букет.

Свежие ярко-алые розы! Откуда он узнал, что мой любимый цвет — цвет крови, такой теплой и трепетной, как будто она бежит из перерезанной вены. Мне кажется, что этого я ему вовсе не говорила. А может, и в самом деле он знает меня намного лучше, чем я сама. Уткнувшись в букет и вдыхая сумасшедший аромат, захотела забыться и поспать. Когда самолет взлетел, где-то там, далеко внизу, я увидела маленькую точку — Сашкин джип.

Глаза застилали слезы, но я твердо знала одно: если мы хотим сохранить самые лучшие воспоминания друг о друге, то наши отношения необходимо прекратить прямо сейчас. Тем более, что при любом раскладе я уже не жилец.

Глава 20

Прилетев, я сразу набрала номер телефона Руслана и стала ждать, когда он за мной приедет. Домой показываться побоялась — гарантия того, что Касьян снял пост у моего дома, практически равна нулю. Руслан не заставил себя долго ждать. Он приехал даже быстрее, чем я ожидала. В машине он дал мне сигарету и взволнованно спросил:

— У тебя все в порядке?

— Руслан, разве в моей ситуации все может быть в порядке?

Я внимательно пригляделась к Руслану. Он был какой-то уставший, невыспавшийся, замученный.

— А у тебя почему такой вид, словно ты дней десять подряд не просыхал?

— Работы много. Впереди персональная выставка в Париже, теперь еще с «Плейбоем» контракт заключил. Хотят, чтобы я повкалывал на них. Тут еще мастерскую открыл, учеников набрал, обучаю их искусству художественной фотографии.

— Умница! Я всегда знала, что ты у нас что-то особенное! У тебя на роду написано быть известным.

— Не знаю, что там у меня и где было написано, но ты, с твоими внешними данными и жизненной хваткой, могла бы тоже многого добиться. Не понимаю, почему ты так быстро опустила руки! Ты сняла деньги?

— Да.

— Теперь нужно подумать, как их по уму передать. Можно было бы, конечно, свалить за границу и сюда носу не показывать, но ты не из тех людей, которые способны лечь на дно. С твоей авантюрной натурой это невозможно, тем более что ты жить не можешь без Москвы. Я подумаю, как лучше всего их отдать Касьяну. Нужны гарантии.

— Касьяну отдавать нечего.

— Как?

— Деньги сгорели, их нет.

— Не понял.

— Что тут непонятного? Я взяла деньги из банка. Затем поплыла со своим близким мужчиной на яхте. Мы зажгли свечи и занялись любовью. Две свечи упали, и яхта загорелась. Рядом с этими свечами лежал пакет с баксами. Естественно, пакет сгорел. Вот и вся история.

— Сгорел пакет с полумиллионом баксов?

— Сгорел.

— Да, конечно, что от тебя еще можно ожидать. Я был бы очень удивлен, если бы ты его привезла. И что, у тебя там появился близкий мужчина?

— Да.

— И кто же он?

— Зачем тебе. Ты же все равно его не знаешь. Он ездит на машине с правым рулем. И вообще, там все ездят на машинах с правым рулем.

— Я очень рад за всех них, но мы пока, слава богу, ездим с левым и очень хорошо себя чувствуем. Ты с ним спала?

— Конечно. А что, разве бывают близкие отношения между мужчиной и женщиной без секса?

— Ну, например, у нас с тобой.

— Мы с тобой — это совсем другая история. Начинали мы как любовники, а закончили как друзья. И вообще, на каком основании ты задаешь мне глупые вопросы? Я же не спрашиваю тебя, сколько моделей ты перетрахал в мое отсутствие. Я не понимаю, что ты на меня злишься! Если ты о личном, то наше время с тобой ушло. Бог отпустил нам время, а мы не смогли им воспользоваться как положено, тем более раньше, когда ты сам предлагал мне спать с другими мужчинами, ты был менее вспыльчив, а наоборот, даже радовался. Так я не пойму, в чем проблемы? Ведь ты же как никто другой знаешь, что бессмысленно претендовать на мою свободу.

Руслан передернул плечами, но ничего не сказал.

— Помнишь, как я один раз попыталась претендовать на твою, и что из этого вышло? — продолжала я. — И еще, Руслан, ты вообще не имеешь права выговаривать мне за деньги, а я не обязана перед тобой оправдываться. Это мои деньги, черт побери, вернее, деньги моего мужа, а так как я его грохнула, то могу распоряжаться ими как захочу. Вот мне и захотелось их сжечь. А если тебе надоело со мной возиться, тогда останови машину, и я больше не буду докучать тебе своими проблемами.

— Ладно, остынь, просто нельзя быть такой легкомысленной, от этих денег зависит твоя жизнь. А так — черт с ними, с этими деньгами.

Приехав домой к Руслану, я немного отошла и сказала:

— Сделай мне горячую ванну, в Приморье с ней напряженка, а ты же знаешь, что я нуждаюсь в ней каждый день. Кстати, ты же неплохо зарабатываешь, так почему ты не хочешь купить себе нормальную квартиру, поставить туда джакузи и наслаждаться в свое удовольствие.

— Если бы я знал, что ты не будешь в ней гостем, а начнешь проживать постоянно, то обязательно бы так сделал.

Я залезла в чудесную ванну с душистой пенкой жасмина и эвкалипта. Руслан постарался — помнит, что мне нравится.

— Эй, фотохудожник! Знаешь, чего мне не хватает в данный момент?

— Чего? — послышалось из комнаты.

— Сигареты и рюмки с текилой.

— Слушаюсь, — донеслось до меня, и на пороге появился Руслан, в руках он держал то, что для меня в данный момент было особенно желанным.

Он сунул мне в рот сигарету и протянул рюмку.

— Благодарю, — расцвела я в улыбке и в знак благодарности помахала ему ногой.

— Ян, а что это за бинты? — испуганно спросил он.

— Бинты как бинты. Два огнестрельных ранения, черт бы их побрал!

— В тебя стреляли?

— Ну конечно, не по головке же гладили. Ты разве не понял?

— С ума сойти! — Руслан сел на край ванны и пригубил мою рюмку.

— Все позади. Мне попался чудесный хирург, профессор.

— Я даже знаю, что было дальше, — задумчиво произнес Руслан.

— Что?

— А дальше ты встретила близкого человека, он постоянно тебя поддерживал и помог выкарабкаться из этой ситуации без особых потерь.

— Совершенно верно, Руслан. Ты всегда говоришь все правильно. Кроме того, я еще очень сильно к нему привязалась.

— Да тебе в самую пору писать диссертацию: «Мужчины в моей жизни».

— А почему бы и нет? Женщины испокон веков достигали многого благодаря мужчинам. Так было и так будет всегда.

— Ладно, Ян, все твои увлечения, это, конечно, очень хорошо, но надо подумать о том, как сохранить тебе жизнь. Я полагаю, что сейчас этот вопрос стоит в первую очередь. За эту неделю приводим в порядок твой поистрепавшийся внешний вид, заключаем контракт, и ты летишь в Ванкувер, дальше будет видно. Если ты постараешься, то сможешь стать рекламным лицом той компании, и они перезаключат с тобой контракт.

— Ты собрал мне информацию про Касьяна?

— Ладно, не пори ерунды. Ты едешь в Ванкувер, решено.

Следующую неделю мы посвятили восстановлению моей внешности. Руслан, как и в старые добрые времена, возил меня по косметическим салонам, соляриям и различным медицинским учреждениям. Я значительно похорошела, с меня сняли повязки, и мое здоровье пошло на поправку. Мой внешний вид наконец устроил Руслана.

— Ну вот, ты опять выглядишь, как девочка с обложки, правда, твое лицо уже не выражает того оптимизма, который был у тебя раньше.

— И на том спасибо, — улыбнулась я.

— Завтра едем в модельное агентство, будем составлять контракт, а потом — за билетом.

Я тяжело вздохнула, но Руслан никак не отреагировал на мой вздох и поехал в свою мастерскую.

Пока Руслан находится в мастерской, мне необходимо предпринять хоть один шаг для встречи с Касьяном, по крайней мере сделать попытку. И еще, я ужасно соскучилась по своей квартире, по великолепному домашнему быту, мне так не хватало всего этого. На минуту я вспомнила о Сашке. Вот ведь как бывает. Занесла ж меня судьба в этот портовый город и познакомила с человеком, который стал мне по-настоящему близок и дорог, с человеком, при мысли о котором у меня сильно бьется сердце и стучит в висках. Это не значит, что я разлюбила или забыла Марка. Любовь вообще никогда нельзя смешивать с привязанностью и сильным влечением. Это совсем разные вещи, и между ними просто ничего не может быть общего.

Марк — это мое сердце и душа. Это так глубоко внутри, недоступно для постороннего глаза. Это моя дикая боль и радость, про которую я не расскажу никому, потому что рассказывать об этом слишком больно и слишком тяжело.

Так, сегодня вторник. По рассказам Комара, Касьян должен посетить казино «Кристалл». А почему бы мне к нему не присоединиться? Я привела себя в порядок. Сделала макияж. Надела костюм ярко-красного цвета, шляпку с большими полями и страусиными перьями, натянула алые перчатки по самый локоть. Туфли сюда подойдут черные, с высоким красным каблуком. Яркая помада.

Одну прядь из-под шляпки придется достать, так будет более сексуально. Когда все закончится, покрашу волосы в ярко-красный цвет. Это будет означать, что я отказываюсь от имиджа легкомысленной блондинки и теперь буду играть роль Кровавой Мэри. К моему туалету осталось добавить только маленькую черную сумочку и — полный порядок. Я думаю, что в таком виде будет не стыдно показаться Касьяну, и он по достоинству оценит меня.

Через час я уже сидела в казино, смотрела на играющих и потягивала коктейль из виски и вишневого сока.

Когда мой взгляд упал на Касьяна, сидевшего неподалеку и с кем-то оживленно беседовавшего, сердце мое учащенно забилось. Он был одет в строгий деловой костюм стоимостью не меньше двух штук баксов, волосы зализаны и тщательно уложены гелем. За соседним столиком устроилась парочка мордоворотов — нетрудно было догадаться, что это люди из его охраны. Когда человек, разговаривавший с ним, встал и вышел из-за стола, я поняла, что наконец настало мое время.

Недолго думая, выпятив грудь и плавно покачивая бедрами, я направилась к столику Касьяна. Он было уже собрался вставать, но я положила руку ему на плечо, села рядом и расцвела в улыбке. Незамедлительно, как по команде, поднялись охранники, но Касьян, увидев меня, махнул им рукой, мол, отдохните немного. Затем нарочито зевнул и улыбнулся мне в ответ. Я сразу обратила внимание на неестественно красные глаза. Все понятно: нанюхался кокаина.

— Привет, — сказала я и сексуально облизала нижнюю губу.

— Привет, — сквозь зубы прошипел он.

— Я же обещала тебя найти, вот и нашла. Ты рад?

— Просто счастлив.

— Знаешь, у меня была куча причин и возможностей с тобой не встречаться, но я хотела тебя увидеть.

— Почему?

— Сама не знаю, это просто необъяснимо.

— Ладно, кончай трепаться. Скажи лучше, ты баксы принесла?

В этот момент я тысячу раз пожалела, что не имела при себе пистолета, а то бы я быстро расшибла ему мозги. Противнее и тупее морды я еще не видала. Ту пушку, которую отняла у Комара, оставила Сашке, самолетом я бы ее не провезла. Вторая лежала на Кутузовском.

— Хочешь получить баксы? Поехали.

— Куда?

— Ко мне домой.

— Зачем? Тащи их сюда.

— Не могу. Поехали. Оставишь охрану у подъезда и поднимешься ко мне.

— С чего бы это?

— С того, что я так хочу. При другом раскладе ты не получишь свои баксы.

— Тогда я щас тебя грохну, и все, прямо здесь.

— Не грохнешь. Во-первых, слишком много народу, засветишься. Во-вторых, в это казино с оружием не пускают.

— Откуда такая осведомленность?

— Я была здесь с Малышом.

— Наслышан, наслышан о твоей мыльной опере, но, знаешь, на скорбящую вдову ты совсем не похожа. Слишком хорошо выглядишь.

— Тебе нравится?

— В принципе ничего. Можно сказать, даже очень неплохо, — улыбнулся он.

— Мне бы хотелось, чтобы ты сопроводил свои слова решительными действиями.

Я задрала ногу и стала тереть носком туфли между ног Касьяна, затем поглаживать там же своей тонкой и высокой шпилькой. Все это происходило под столом, поэтому было недоступно для постороннего глаза. Касьян с интересом посмотрел на меня и тяжело задышал. Затем он слегка покраснел и, пытаясь совладать с собой, закурил сигарету.

— Что ты хочешь? — еле слышно спросил он.

— Тебя.

— Хитрая ты стерва, что задумала?

— Ничего.

— А что тогда во Владик летала?

— Сбежать хотела, но, видно, от судьбы не уйдешь.

— От какой судьбы?

— От тебя. Поехали ко мне.

— Ну поехали, черт с тобой, — сказал возбужденный Касьян и резко встал из-за стола. — Только смотри, если ты что задумала, я тебе башку мигом откручу.

Я взяла Касьяна под руку, и мы вышли из казино. Два охранника пошли следом. На улице нас поджидал «ягуар-соверен» темно-бордового цвета. Мы сели в машину, а охранники погрузились в припаркованную рядом «шевроле-тахо» черного цвета.

Я сидела и рассматривала тачку, в которой мы ехали. Несомненно, она была совсем свежей. Кожаный салон. Шестьдесят тысяч баксов, не меньше. Дорогое удовольствие.

— Классная машина, — сказала я, тяжело вздохнув, вспомнив при этом свой «шестисотый».

— Тебе нравится?

— Еще бы, мне нравится все дорогое и красивое.

— Ты знаешь, твой «мерин» так хорошо горел! Я сам видел, мимо проезжал. Глаз невозможно было оторвать.

— Правда?

— Шикарное зрелище.

— Очень рада, что тебе понравилось. — Я пыталась сохранить самообладание.

Когда мы подъехали к моему дому, мне на глаза попался сосед, стоявший со своей собакой прямо у подъезда.

Выйдя из машины, я радостно помахала ему рукой и послала воздушный поцелуй.

— Оставь свою охрану у подъезда. Пусть ребята расслабятся, газеты почитают. Они мне в квартире не нужны. Не пущу.

— Нет, так не пойдет. Они проверят хату, а затем уйдут.

— Но ведь когда ты приезжаешь трахать свою модель, никто не проверяет хату.

— Там другое. Я ей доверяю.

— Делай что хочешь, но, кроме тебя, в мою квартиру никто не войдет.

Касьян подошел к охранникам и что-то стал им объяснять, а я, не теряя времени даром, подошла к соседу.

— Ну что, как жизнь?

— Потихоньку. — У него явно не было желания со мной общаться. — Что-то ни тебя, ни Юрки не видно.

— Жизнь так и не научила тебя не задавать лишних вопросов.

Тут подошел Касьян и отодвинул меня от соседа.

— Что он хочет? — гневно спросил Касьян.

— Он-то как раз ничего не хочет. Хочу я. Послушай, — обратилась я к соседу, — помнишь ту ночь, когда я мыла подъезд? Ты еще спросил, что я делаю, и я ответила, что работаю тут уборщицей?

— Кто мыл подъезд, ты, что ли? — засмеялся Касьян. — На хрен тебе это надо! Тоже мне, уборщица нашлась — в туфлях за двести баксов.

Но я не обратила на его слова никакого внимания, а пристально уставилась на соседа. Тот заерзал, посматривая то на машины, то на Касьяна, то на меня, то на вход в подъезд. Мысленно он уже сидел дома и попивал крепкий чай, выглядывая во двор из своего окна.

— Ну, напряги память. Ночь. Вернее, раннее утро, — продолжила я, — ты спускаешься гулять с собакой и видишь меня, моющую здесь полы. У меня в руках тряпка. А что было на тряпке? Ну, вспомнил?

— Не знаю, — еле слышно проговорил сосед.

— На тряпке была кровь. Ну ты же сразу понял, что это кровь.

— Не помню.

— Ну как же ты не помнишь! Мы с тобой еще тогда поругались. Я сказала, что ты сильно любопытный, и пригрозила тебе хорошенько.

— Ей-богу, не помню, Яна.

— Все ты помнишь, просто врешь и не хочешь говорить! — заорала я. — Мне нужно, чтобы ты сказал этому человеку, — я показала на Касьяна, — что в ту ночь ты видел меня, вытирающую кровь. Ты должен подтвердить, что это была кровь!

Сосед испуганно посмотрел на Касьяна и затараторил:

— Ничего не видел, ничего не слышал. Клянусь!

Он резко повернул к подъезду и бросился со всех ног в открытую дверь. Здорово я его отдрессировала. Теперь хоть лопатой по голове бей, он будет орать, что ничего не видел и не слышал.

Касьян недоуменно посмотрел на меня, затем махнул охране рукой и зашел в подъезд.

— Про какую кровь ты говорила? — спросил он, когда мы поднимались по ступенькам.

— Про Юркину.

— А кто такой Юрка?

— Как кто? Мой муж.

Зайдя в квартиру, Касьян обошел ее несколько раз.

Он позвонил по мобильному кому-то из охранников сказал, что квартира чистая, и плюхнулся в большое кожаное кресло. Я налила ему рюмку водки, разбавила тоником, и села напротив.

— Ничего квартирка, мне нравится, — усмехнулся он и осушил рюмку. — Так ты что решила: будешь ее на меня оформлять или отдашь баксы?

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Закинув ногу на ногу, я преднамеренно задрала юбку, чтобы были видны мои прелести. Верхнюю пуговицу пиджака тоже расстегнула. Лямочка бюстгальтера очень сильно возбуждает мужчин. Поймав на себе заинтересованный взгляд Касьяна, я закурила и начала беседу. Только вот к каким результатам она приведет, я, к сожалению, не имела ни малейшего представления.

— Дело в том, что по воровским законам ты вообще не должен меня спрашивать ни о каких деньгах. В криминальном мире есть одно правило — нет человека, нет долгов. Долг никогда не вешают на плечи близких людей.

— Все верно, — усмехнулся Касьян. — Только мне что-то непонятно, кого нет?

— Моего мужа.

— Вот я бы и хотел знать, где он.

— Он умер.

— Да что ты говоришь. Давно ли?

— Нет. Перед тем как ты стал требовать с меня эти проклятые деньги, я убила его. Вернее, заказала его убийство.

— И чем же он тебе так не угодил?

— Я не любила его. Меня всегда интересовали мужчины твоего типа.

— Ты хотела сказать — типа Малыша, — улыбнулся Касьян.

— Может быть, — кокетливо ответила я. — Никогда не любила коммерсов. Мать родную за копейку удушат. Мне как-то больше по душе всегда была братва, особенно ее авторитетные руководители, а увидев тебя, я поняла, что ты мне идеально подходишь. Разведен, материально обеспечен, правда, имеется одна пагубная привычка, я имею в виду твое пристрастие к кокаину, но это дело поправимое. Искореним. А я любить тебя буду. Ребеночка рожу. Да и ты меня не с голой задницей возьмешь, а с приданым.

— С каким же?

— С шестикомнатной квартирой в центре Москвы, правда, мой «шестисотый» ты взорвал, но это мелочи, новый купишь. Можешь что-нибудь подешевле. Мне в последнее время приглянулся «бьюик-ривьера» со спортивным купе, такие привозят из Пенсильвании. Я видела, да у меня денег не хватило. С такой беготней и постоянными погонями по миру пойдешь, это точно.

— А ты, я смотрю, баба наглая.

Я подошла и влепила Касьяну пощечину.

— Никогда не называй меня так, даже когда будем жить вместе. Я никогда не была бабой. Это ты всю жизнь баб трахаешь, а я, сколько себя помню, всегда была Леди и оставалась ею, как бы сильно ни била меня жизнь.

Касьян пулей вылетел из кресла и изо всех сил швырнул меня об стенку, затем достал из кармана кокаин и втянул его ноздрей. Тем временем я взяла себя в руки, встала и достала пистолет, лежавший в верхнем ящике резного орехового бюро.

— Подними руки! — заорала я.

— Ты что, дура, что ли? Мы же сюда трахаться пришли.

— Руки, я сказала, иначе прострелю тебе яйца!

Касьян засмеялся и поднял руки.

— Ты знаешь, — сказал он, — меня это даже возбуждает.

У тебя всегда такая прелюдия перед сексом?

— Всегда.

Я подошла ближе, тщательно обшарила его карманы. И из-под полы пиджака достала пистолет.

— Эх, Касьян, Касьян, какой же ты крутой, если с газовым ходишь? Стыдно! Выкинь ты его или пойди во двор собак попугай.

— А ты, я смотрю, с настоящим. У меня с боевыми охрана ходит. Я личность известная, мне с нормальной пушкой светиться ни к чему.

— Иди к кровати и ляг на нее.

— Зачем?

— Мы же пришли трахаться. Разденься и ляг на кровать.

Я держала пушку, направленную на Касьяна, а он, смеясь, стал раздеваться. Снял с себя пиджак, рубашку, затем галстук, положил мобильный на стол и принялся снимать брюки. Он принял правила моей игры, и мне показалось, что это ему даже очень нравится. Правильно говорят, что мужчине всегда нравится быть униженным красивой женщиной.

— Трусы снимать? — Касьян расцвел в улыбке.

— Ну не будешь же ты трахаться в трусах.

Касьян снял трусы, и я увидела, что он сильно возбужден и мысленно занялся сексом.

— Расставь руки-ноги, как мельница!

— Зачем? — Он громко засмеялся.

— Делай то, что я сказала, и не задавай лишних вопросов.

Касьян расставил широко руки и ноги, при этом его гениталии увеличились еще больше. Он тяжело задышал и тихо прошептал:

— Иди ко мне, моя крошка.

— Не торопи события, успеем, у нас еще масса времени. Кстати, возьми мобильный, позвони охране и скажи, что ты будешь здесь до утра, чтобы они в двери мне не звонили.

Касьян взял трубку и сказал:

— Все нормально, пацаны, я здесь зависну до утра. Сидите у дома.

— Молодец, — улыбнулась я.

Касьян опять разлегся на кровати, а я залезла в тумбочку, достала наручники и приковала его к спинке.

— У тебя имеются даже такие атрибуты? — присвистнул Касьян.

— Это атрибуты твоего подкрышного коммерсанта, моего покойного супруга. Он любил такие штучки. Я смотрю, они тебе тоже нравятся?

— Еще бы, особенно когда их надевает такая шикарная девочка, как ты.

— А теперь можешь расслабиться. Давай поговорим по душам.

— Нет, лапуля, давай сначала трахнемся, а затем поговорим сколько тебе влезет.

— Нет, Касьян, сегодня все будет по-моему. Я хочу жить, понимаешь? Мне нужна моя жизнь. Примирись с тем, что мой муж мертв.

— Мне нужно его тело.

— Если бы это было в моих силах, то я бы непременно сделала это для тебя. Труп плавал под Каширским мостом в Москве-реке. Если бы я с самого начала знала, что он тебе необходим, то прежде, чем его скидывать, привезла бы к тебе. Для того, чтобы ты полюбовался, как он похорошел после смерти. Юркин труп увидел кто-то из местных. Приехала наша доблестная милиция и увезла моего красавца в неизвестном направлении. Где теперь его искать, ума не приложу.

— В газете печатали?

— Конечно печатали! Я его сразу опознала, но фотографии нет, понимаешь?

— Хорошо, дашь мне вырезку, а я через своих пацанов узнаю, где его закопали.

— Это как?

— Очень просто. Найдем следака, который вел дело, и узнаем, на каком кладбище, в какой братской могиле и под каким номером похоронен данный субъект.

— А если следак захочет узнать, кому нужна эта информация?

— Девочка моя, если я захочу, то следак ничем не заинтересуется. Я вообще не люблю, когда кто-нибудь начинает чем-нибудь интересоваться. Люди всегда делают то, что я хочу, и стараются меня не злить, а посему — не перечить. Тебе понятно?

— Понятно, — вздохнула я. — А что потом?

— А потом мы поедем на кладбище. Я дам тебе лопату, и ты будешь копать. Когда найдешь своего суженого, позовешь меня.

— А на словах ты мне не веришь?

— Нет. Я никогда не верю словам.

— Послушай, а вдруг я его не узнаю? А что, если его черви съели?

— Не съели. Вернее, не успели.

— А как ты узнаешь, что это он?

— Я своих подшефных коммерсов даже мертвыми могу узнать.

— Ой, не знаю, что-то страшно мне. И что, если ты его признаешь, значит, все — ко мне больше никаких претензий?

— Посмотрим на твое поведение. Ну что, эту тему мы с тобой обсосали, иди ко мне.

Я подошла к Касьяну и провела пистолетом по его мужским гениталиям.

— Хочешь выстрелю?

— Не хочу.

— Почему?

— Ты что, дура, что ли?!

Касьян занервничал, и его мужское достоинство моментально уменьшилось в размерах.

— В том-то и дело, что я дура. Если я отстрелю тебе яйца, то ты никому не будешь нужен. Никому, кроме меня. Это значит, ты будешь мой.

— Давай я и так буду твой, желательно с яйцами.

Я скинула пиджак, затем блузку. Расстегнула бюстгальтер.

— Тебе нравится?

— Да.

Я провела пистолетом по соскам, затем засунула дуло себе в рот и сделала несколько вращательных движений.

Касьян опять тяжело задышал и посмотрел на меня с дикой жадностью. Придумывать различные сексуальные штучки меня учить не надо. В этом я специалист широкого профиля. Два года жизни с извращенцем даром не прошли. Все эти приемчики мне хорошо знакомы и отработаны, причем проверены на собственном опыте. Я подошла к Касьяну, задрала узкую юбку и поставила ногу ему на лицо. Под юбкой не было трусиков.

— Нравится?

— Умница, девочка, ну иди ко мне, — прошипел Касьян. Его глаза покраснели, дыхание затруднено, ноздри раздувались.

— Не торопи события, — улыбнулась я и достала плетку.

— У тебя столько прибамбасов, — усмехнулся он.

Я стала стегать его по бедрам, ягодицам, кончикам пальцев. Касьян застонал, закричал и получил дикий оргазм.

— Ну вот и все, а еще хотел трахаться, — засмеялась я.

— Прости, девочка, меня еще никто так не делал. Сними наручники, руки затекли.

— Нет уж, лежи до утра. Не надо никуда срываться. Утром сделаешь то, что обещал. Найдешь, на каком кладбище похоронен мой муж.

— Я в туалет хочу.

— Потерпишь, — сказала я и вышла из комнаты. Набрав полную ванну воды и налив душистой пены, я с удовольствием залезла в нее и закрыла глаза. Через минуту взяла касьяновский мобильный и набрала Сашкин номер.

— Узнал?! — закричала я в трубку.

— Еще бы, тебя тяжело не узнать.

— Что делаешь?

— Еду на «стрелку». А ты?

— А я плаваю в ванне.

— В руках у тебя сигарета и рюмка с текилой?

— Верно, а как ты узнал?

— Такой ты осталась у меня в памяти. Это твои основные атрибуты.

— Отгадай, кто лежит у меня в комнате, прикованный наручниками?

— Кто?

— Касьян, кто ж еще.

— Что ты решила с ним сделать?

— Меня уже давно преследует идефикс выйти за него замуж и разрушить его империю.

— Ну что я могу сказать? Удачи тебе. Не переусердствуй, — грустно вздохнул Сашка.

— Мне плохо без тебя.

— Мне тоже.

— Я все время думаю о том, как хорошо нам будет в Питере.

— Я уже люблю этот город, даже не видев его ни разу, — засмеялся Сашка.

— А я люблю тебя.

— Я тоже. Ты только давай не пропадай.

— Само собой, — засмеялась я. — До связи. Думай обо мне.

После разговора с Сашкой настроение значительно поднялось. Я надела теплый махровый халат и пошла посмотреть, как там себя чувствует Касьян. Он лежал в прежней позе, закрыв глаза.

— Эй, ты там живой? — потрепала я его по щеке.

— Освободи, руки болят, — зло сказал он.

— Ага, освобожу, а ты вдруг драться полезешь. Мне нужны гарантии.

— Даю тебе слово.

— Я не верю словам, — улыбнулась я.

— Ну освободи, что ты, в натуре. Сказал: ни хера не сделаю. В туалет дай сходить.

— Ладно, смотри у меня, — пригрозив ему пальцем, я сняла наручники.

Касьян вскочил, потер запястья и отправился в ванную. Прождав его несколько минут, я отправилась следом. Моему взору предстала следующая картина: полная джакузи воды, а в ней плавает довольный Касьян.

— Спрашивать надо, когда чем-нибудь попользоваться хочешь. Ванна не твоя собственность, а моя, так что впредь знай. Она, между прочим, денег стоит, а то залез, как у себя дома! — вспылила я.

— Да ладно тебе, — улыбнулся Касьян. — Чем орать, лучше присоединяйся.

— Нет уж, вы как-нибудь лучше сами, — буркнула я и вышла из ванной.

Минут через двадцать появился Касьян — довольный, посвежевший, завернутый в полотенце. Он подошел ко мне и обвил мою талию своими руками.

— Я хочу за тебя замуж, — тихо сказала я.

— Зачем?

— Потому что я полюбила тебя с той самой минуты, как только увидела.

— Ты уверена?

— Да, я уже давно уверена.

— Ну а как же Малыш?

— Мне хотелось, чтобы ты меня ревновал.

— Даже так? А ты знаешь, что тебя ищут питерские пацаны?

— Зачем?

— Братва хочет знать правду о смерти своего предводителя. Только на днях закончилась эта глупая, бессмысленная война.

— Его убил Комар. Кстати, а где он?

— Не знаю. Он пропал. Улетел за тобой во Владик, и больше его никто не видел. Когда он убивал Малыша, он не знал, что это Малыш.

— Я не хочу видеть никаких питерских пацанов. У меня вообще нет желания с кем-либо встречаться. Отмажь меня.

— А что я буду за это иметь?

— Меня. Когда захочешь и сколько захочешь. Тебя устраивает такой поворот событий?

— Вполне.

Касьян взял меня на руки и отнес в постель. Затем он стянул с меня халат, и мы занялись сексом. Что я ощущала в этот момент, даже не знаю. Это нельзя назвать отвращением или неприязнью. Это намного хуже и страшнее. Наверное, в тот момент во мне что-то умерло, что-то исчезло, не оставив даже следа. Я чувствовала себя куклой, обыкновенной заводной куклой, которая четко выполняет свои функции. И я молила бога об одном: чтобы у этой куклы не сели батарейки или не сломался механизм. Впереди предстоит борьба, и мне нужны силы, чтобы сломить и подчинить себе волю этого человека.

Когда все закончилось, Касьян обнял меня и нежно поцеловал в шею. У меня на глазах были слезы. Слезы дикого горя и неподдельной брезгливости.

— Класс! Ты — как дикая кошечка. Я тоже предпочитаю тяжелый секс. Ты так тащилась, у тебя аж слезы на глазах.

— Это было здорово, — через силу улыбнулась я.

— У тебя обалденное тело.

— Если ты захочешь, то можешь балдеть с ним хоть каждую ночь.

— Над этим нужно подумать, — засмеялся Касьян, ущипнул меня за сосок, повернулся задницей и захрапел.

Я приняла ванну повторно, дабы смыть с себя касьяновские прикосновения. Пошла в гостиную, включила телевизор и мгновенно уснула. Мне приснились Марк с Любкой. Только почему-то сегодня ночью они совсем не хотели со мной общаться. Я бежала за ними, а они, не говоря ни слова, убегали все дальше и дальше, не оставляя никаких шансов догнать их. Наверное, я предала их, и мне нет места рядом с ними.

Утром Касьян, быстро одеваясь, без умолку болтал по мобильному.

— А как же завтрак, дорогой? — постаралась улыбнуться я.

— Завтрака не будет, я тороплюсь. Вечером мне позвонишь, я скажу, на каком кладбище зарыт твой любимый, понятно?

— Что ж здесь непонятного? Все ясно.

— Ночью будешь копать.

— Что? — Я изменилась в лице.

— Я, кажется, ясно сказал. Я не могу доверять тебе, пока не увижу труп. А то, что я тебя трахнул, совсем не снимает с тебя ответственности за пропавшие деньги. Тебе все понятно? — Касьян сурово посмотрел на меня.

— Понятно.

— Значит, в восемь часов я жду твоего звонка. Смотри не дури. Ровно в десять ты уже должна стоять с лопатой, — усмехнулся Касьян.

С этими словами он похлопал меня по ягодицам и удалился.

— Сукин сын! — заорала я, когда закрылась дверь, и заревела. — Наглый сукин сын! Ненавижу!

Мои нервы были на пределе, я проиграла. Касьян просто трахнул меня, и все! Он воспользовался мной и сейчас будет устанавливать свои правила игры, а я не играю по чужим правилам. Обидно, но что сделаешь, милая, твои чары не подействовали. Не всем же быть у твоих ног! Этот орешек оказался тебе не по зубам! Накокаиненный придурок! Он вынюхал свои мозги, если не оценил такой шикарной женщины. Я вытерла слезы и набрала номер Руслана.

— Руслан, я срочно хочу улететь в Ванкувер. Отправь меня первым же самолетом.

— Я прождал тебя всю ночь. Спасибо, что ты беспокоилась обо мне и предупредила, где ночуешь.

— Прости, я тысячу раз перед тобой виновата.

— Ладно уж. Ты где?

— Дома.

— Я за тобой заеду. Приведи себя в порядок, поедем в агентство, оттуда за билетом.

— Я жду.

После разговора с Русланом я немного успокоилась, но на душе было по-прежнему гадко и муторно. Я налила полный бокал текилы, включила джаз и принялась танцевать.

Глава 21

Руслан приехал, а я была уже достаточно пьяна.

На мне была короткая рубашка мужа, бюстгальтер и трусики отсутствовали. Открыв дверь, я бросилась ему на грудь и зарыдала.

— Какого черта ты напилась, нам же ехать в агентство?

— Руслан, я хочу первым самолетом вылететь в Ванкувер.

— Ну, допустим, первым ты не вылетишь, надо сначала заехать в агентство, а я не представляю, как в таком состоянии тебя куда-то можно везти. — Он внимательно посмотрел на меня и взял в руки фотоаппарат. — Боже мой, тебе так идет, когда ты плачешь. А ну-ка, будь естественной, кричи, плачь, психуй.

Я взяла бокал, глотнула текилы и заревела пуще прежнего. Вышла на балкон, оттуда был изумительный вид на Поклонную гору, облокотилась на перила, расстегнула рубашку и стала позировать.

— Молодец, умница, больше огня! Еще! Ты любишь секс? Покажи, как ты его любишь. Посмотри на камеру так, словно это мужчина! Покажи, как ты хочешь ее трахнуть. Молодчина! — кричал Руслан.

А я так увлеклась, что села на перила и перегнулась вниз. Рубашка при этом расстегнулась, оголив грудь и аккуратно выстриженный лобок.

— Яна, прекрати, ты же свалишься! — закричал Руслан, но оторваться от камеры он не смог. Еще бы. Это было действительно красивое зрелище. — Прекрати, это не шутки! Ты сумасшедшая. Еще чуть-чуть, и ты упадешь!

— Знаешь, я всегда думала о том, что испытывает человек, когда падает с высоты? Каково оно, чувство полета?! — кричала я.

Люди, прогуливавшиеся по Поклонке, подняли головы и стали следить за происходящим.

— Яна, посмотри, народ собрался, не дури, — просил Руслан.

Он хотел взять меня за руку.

— Не подходи, а то я прыгну! — крикнула я. — Лучше щелкай своим фотоаппаратом, таких снимков ты уже никогда не сделаешь. Знаешь, мне непонятно, почему же я раньше боялась высоты. Это же так классно!

Руслан силой стащил меня с перил и отнес в ванную. Он хорошенько окунул меня в холодную воду.

— Отошла, — вздохнул он. — Хватит, ты не настолько слаба, чтобы вести себя таким образом. Возьми себя в руки.

— Прости, — еле слышно сказала я.

Я вымыла голову, вылезла из ванны и взяла фен. Через пару часов я была в полном порядке.

— У меня для тебя сюрприз, — сказал Руслан, когда мы выходили из подъезда.

У входа красовался новенький «фиат-пунто» цвета зеленый металлик.

— Твой! — завизжала я и кинулась разглядывать машину.

— Мой, — с гордостью ответил он, — не «шестисотый», конечно, но для меня сойдет. Рад, что тебе нравится. Мне как никому другому известна твоя страсть к машинам. Я вообще никогда не видел женщин, которые бы так воспринимали тачки, как ты. Если уж я вожу такую шикарную женщину, то как-то неприятно возить ее на «шестерке».

Приехав в агентство, Руслан усадил меня в холле и налил чашечку кофе. Его здесь встречали как самого желанного гостя. Молоденькие девчонки висли на нем целыми пачками с единственной просьбой:

— Руслан, поработай со мной, пожалуйста.

Одну такую, самую наглую, мне пришлось отшить, объяснив, что Руслану есть с кем работать. Через полчаса я уже сидела в кабинете и подписывала контракт. Мне предоставлялась прекрасная возможность жить и работать в Ванкувере целых три года, получая при этом три с половиной тысячи долларов в месяц. Плату за жилье и питание фирма брала на себя. Впереди отличные перспективы и безоблачное будущее. Как и положено, контракт ограничивал право на личную жизнь. За это время нельзя выходить замуж и рожать детей. Ни то ни другое мне, к счастью, не грозило.

Подписав контракт, мы поехали за билетом. В Канаде меня ждали ровно через неделю. Неделя давалась на то, чтобы подготовиться и привести себя в порядок.

— Я поживу до отлета у тебя. Домой не буду соваться. Только заедем и соберем сумку и сразу к тебе.

— Хорошо. Что-то опять натворила?

— Просто не хочу на Касьяна нарваться.

— Понятно.

Мы заехали за сумкой и решили это событие отметить в ресторане. Когда на часах подошло время звонка Касьяну, я почувствовала себя немного неуютно, щеки и уши загорелись.

— Куда мы с тобой пойдем? — спросил довольный Руслан.

— Поехали в «Кантри-бар», посидим, послушаем джаз.

— У тебя что, ностальгия? Давай поедем куда-нибудь повеселее.

— Например?

— Давай завалимся в «Карусель» на Тверской, там сегодня эротическое интернациональное ночное шоу «Мулатка-шоколадка». Там можно подкрепиться и оторваться. Хочешь?

— Больше всего на свете я хочу оторваться, — обрадовалась я и поцеловала Руслана в щеку. — Поехали.

— Ну тогда в чем же дело? — засмеялся Руслан и надавил на газ.

Через час мы уже веселились в «Карусели», как малые дети, которые убежали от злых родителей и решили оторваться по полной программе.

Неделя пролетела быстро, практически незаметно. Руслан целыми днями вкалывал в мастерской, готовил свою выставку. В мастерскую он меня не пускал, мотивируя это тем, что готовит для меня сюрприз.

— Руслан, ты еще меня любишь? — как-то спросила я.

— Зачем тебе?

— Просто ты столько для меня делаешь.

— Иногда мне кажется, что я люблю не тебя, а какой-то твой образ, который возник у меня в голове. Мне нравится, как ты любишь камеру, как ты позируешь. Ты очень талантливая девочка и могла бы далеко пойти, если бы не имела такую жадность к деньгам. Эта жадность когда-нибудь погубит тебя, Янка.

— Можно подумать, бывают люди, не жадные на деньги. Покажи хоть одного. Ты не в счет, так как ты натура творческая, а все люди, связанные с искусством, немного со сдвигом.

— Спасибо за откровенность, — улыбнулся Руслан.

— Когда же я увижу твой сюрприз?

— Не ранее, чем через полгода, — ответил он. — Через полгода я открываю персональную выставку в выставочном центре на Манежной площади, и главной ее героиней будешь ты.

— Я?!

— Ты, драгоценная моя женщина. Тебя будет лицезреть вся Москва, да и не только Москва, но и весь приезжий люд. У меня накопилось столько твоих фотографий, что в самую пору организовать выставку. Только вот название я еще не придумал. Хочется так, чтобы оно соответствовало тебе в полной мере. Крутится на языке. Что-то типа «Леди».

— Стерва, — добавила я. — «Леди стерва».

— Класс! — воскликнул Руслан. — Стильно, и тебе это идеально соответствует.

Наступил день отлета. Я заметно нервничала. Мы присели на дорожку и поехали в Шереметьево.

— Все будет нормально, — успокаивал меня Руслан. — Самое главное, не ленись, за остальное не беспокойся. Я приеду к тебе через пару месяцев, посмотрю, как ты устроилась.

— А я прилечу к тебе на выставку.

— Конечно, ты же будешь виновница торжества.

Приехав в аэропорт, я прошла регистрацию, и мы отправились в буфет, чтобы скоротать время до отлета.

— Я буду скучать по тебе. — Я посмотрела Руслану в глаза и заплакала.

— Да брось ты. И еще, когда прилетишь, запишись на прием к психоаналитику, у тебя после всего этого нервы совсем ни к черту.

— Обязательно.

Объявили посадку, мы встали из-за стола и направились в зону контроля.

— Далеко собралась? — услышала я знакомый голос.

Обернувшись, увидела Касьяна. Рядом с ним стояла парочка амбалов крайне отталкивающей внешности.

— В Ванкувер, — ответила я дрожащим голосом.

— Зачем?

— Знакомую хотела проведать.

— А я как же?

Касьян подошел поближе, обхватил меня за талию и сквозь зубы процедил:

— Быстро пошла в машину, если не хочешь, чтобы тебе вытащили кишки прямо здесь.

— Что вам нужно? — попытался было возмутиться Руслан, но в это время один из амбалов подошел к нему вплотную и ткнул пистолетом в бок.

— Не надо, — взмолилась я.

— Любовник, что ли? — зло спросил Касьян.

— Нет, друг.

— Хороший друг, если ты неделю не вылазила из его хаты. Мои люди следили за тобой с той самой минуты, как я вышел из твоей квартиры тем утром. А хочешь, один из моих пацанов отдерет твоего друга у тебя на глазах?

— Не надо. Прошу тебя. Я никуда не полечу, пойдем в машину.

— То, что ты никуда не полетишь, это я и без тебя знаю. Думаю, как же поступить с твоим другом, какое придумать наказание.

— Оставь его, пожалуйста. Ты любишь перекидывать вину одних на других. Он здесь ни при чем.

— Ну ладно, твоя взяла. Пусть живет, и очко у него будет целое, — засмеялся Касьян.

Один из амбалов сунул пистолет обратно, и меня повели к выходу. Я оглянулась и увидела одиноко стоявшего Руслана, растерянно смотревшего мне вслед. В машине Касьян сел вместе со мной на заднее сиденье, расстегнул штаны и, подмигивая, сказал:

— Я соскучился, а ну-ка, ублажи.

Я подчинилась и все старательно сделала. Касьян застегнул штаны, полез в мою сумку, достал контракт и внимательно его прочитал.

— В Канаду собралась, модель ты наша, аж на целых три года, а как же я, ведь ты же клялась, что и дня без меня не проживешь? Врала, значит?

— Нет, просто ты меня не любишь, ушел, толком не попрощавшись, я с горя и решила улететь.

— Ага, так я тебе и поверил, — сказал он, затем достал листок бумаги, насыпал дорожку кокаина, втянула ее носом, убрал коробочку в карман, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Я смотрела в окно, одному богу известно, куда меня везут. Посадка в самолет, наверное, уже закончилась. На глаза навернулись слезы. Какая я дура, что вообще сцепилась с Касьяном, сейчас бы уже поднималась по трапу и — прощай, Москва…

— Куда мы едем? — не выдержала я, обратившись к Касьяну.

— На кладбище.

— Я не буду копать.

— Будешь, куда ты денешься, а не будешь, похороним рядом. Твоя жизнь, решай сама.

И вдруг я вспомнила про Регинку. Руслан должен был завтра поехать к ней, привезти денег и продуктов Арсенье, а я рассчитывала обустроиться и прилететь за ней. Если со мной что случится, кому она будет нужна? Да никому. Никому, кроме меня. Я одна могу позаботиться о девочке.

Когда мы приехали на кладбище, Касьян вытолкнул меня из машины и зло сказал:

— Сними свои шпильки, тебе будет неудобно рыть могилу.

Я разулась, сняла шляпку с большими полями, перчатки и пиджак. Осталась в топике и короткой юбке в обтяжку. Подъехала вторая машина, под завязку напичканная бритоголовыми мордоворотами, насколько я поняла, это была касьяновская охрана. Из машины гремела музыка. Начало темнеть. Навстречу нам вышел пожилой мужчина, по всей вероятности, сторож.

— Вы что тут шалите, ребята?

— Все нормально, Кириллыч, — ответил один из мордоворотов и похлопал его по плечу. — Просто здесь одна девчонка покопать немного хочет. Мы тихо, ты знаешь, не в первый раз приезжаем, а ты не глазей, а лучше сбегай, купи себе выпить и нам не мешай. На, побухай немного. — И он протянул мужику сотенную бумажку.

Кириллыч с радостью взял ее и побежал туда, откуда появился. То, что мне никто не поможет, я уже поняла. В этот момент страшно закружилась голова, ноги подкосились, и я свалилась в обморок. Очнулась оттого, что один из амбалов сунул мне под нос нашатырь. Я лежала на земле в разорванной юбке, видимо, за что-то зацепилась, когда подала.

— Ну что, отошла, хрустальная дамочка? — присел рядом на корточки Касьян и взял меня за руку. Затем он помог мне встать и сказал: — Давай за работу. Бери лопату. Вот в этой могиле должен быть похоронен твой ненаглядный.

Мордовороты сели в машину и стали резаться в карты, Касьян облокотился на капот другой машины и закурил, а мне ничего не оставалось делать, как копать. Это была небольшая могила с табличкой, а на ней — порядковый номер и больше ничего.

— Давай, давай, поживее, а то так до утра не управишься, — подгонял меня Касьян. — Это тебе не по подиуму ходить и не перед объективом позировать.

— Я устала.

— Ничего не знаю.

— Я испортила себе маникюр.

— Ничего, сделаешь новый. Знаешь, смотри не приревнуй. Твой муж там кукует не один, там лежит еще пара подружек. Он там, как в малиннике.

«Бедные женщины, я им не завидую, представляю, как он их достал», — подумала я про себя.

— Он в гробу?

— С чего бы это? Ты ж ему гроб не захотела покупать. Он там вместе с двумя подружками в целлофановых мешках.

— Касьян, ей-богу, больше не могу. Мне ее до утра не раскопать, — взмолилась я. — Умоляю тебя, не мучай меня.

— Копай, копай. Тебе полезно, — ухмылялся Касьян.

Земля была очень твердая, лопата не заходила даже на четверть. Я почувствовала на руках первые мозоли. Чтобы раскопать эту могилу, мне, в лучшем случае, нужно суток десять, не меньше. С ума сойти, вокруг темно, я нахожусь на кладбище и выкапываю из могилы своего мужа. Кому скажешь, не поверят. Мне стало до жути себя жалко. Господи, ну за что мне все это?! Хрен с ними со всеми, пусть убивают, мне уже все равно.

— Эй, Касьян! — громко заорала я. — Пошел ты ко всем чертям! Я не буду копать. Можешь смело меня убивать, больше ничего не хочу. Копай сам, если тебе так хочется.

— Я не понял. Ты не хочешь работать?

— Нет.

Он подошел и сильно ударил меня по лицу. Я почувствовала дикую жгучую боль, но мне уже было все равно. Я знала, что еще немного — и меня убьют, но мне совсем не было страшно. Я с трудом поднялась и тихо сказала:

— Лучше убей, только не мучай. Я устала.

— А врать ты не устала, сучка? В любви клялась, а сама при первой же возможности хотела за кордон свалить. А если бы мои люди за тобой не следили, то где бы я тебя искал?

— Зачем я тебе сдалась?

— Не ты, а мои деньги.

— Да нет у меня никаких денег и не было никогда. И вообще, я уже начинаю сомневаться в том, что они когда-либо существовали.

— Они существовали, поверь, — зло перебил меня Касьян. — Ладно, мои ребята тебе немного помогут. Ты женщина хрупкая. Твои руки мне пригодятся для других дел. Отойди от могилы, встань рядом.

Я отошла от могилы, обняла лопату и села на землю.

— Пацаны! Хорош играть, помогите даме, — позвал Касьян.

Все как по команде бросили карты и вышли из машины. Двое взяли лопаты и начали копать.

— Эй, красавица, дай лопату.

— Что?

— Лопату дай, — сказал мне третий.

— Ой, да, конечно, извини, — сказала я почти шепотом и протянула лопату.

Ребята копали так слаженно, словно занимались этим каждый день. Чем глубже становилась могила, тем учащеннее билось мое сердце. Касьян включил фары на своей машине. Они осветили могилу так, что все было отчетливо видно.

— Касьян, там уже лунатики лежат, — сказал один из мордоворотов, постучав лопатой по дну могилы.

— Вытащите их, а то девчонка не потянет, — послышалось в ответ.

Мое сердце стучало с такой силой, что еще чуть-чуть — и выскочит из груди, тело тряслось, зубы выбивали нервную дрожь. Рядом с могилой в ряд легли три больших запаянных целлофановых пакета. По всей вероятности, в них лежали трупы.

— Давай поиграем в задачку с тремя неизвестными. Покажи нам отгадку, найди: какой из них твой муж.

— Я не буду.

— Здесь нет ничего страшного. Если его закопали с двумя бабами, то это вообще облегчает тебе поиски. Проверяй по нижней части живота. Где найдешь мужские яйца, значит, это твое сокровище.

— Я не смогу.

— Здесь с тобой никто не шутит, Яна. Ты не смогла копать, потому что физически это тебе не по силам. Но узнавать твоего мужа за тебя никто не будет. Понятно? Поэтому не зли меня и не доводи до греха. Если ты не хочешь, чтобы прямо здесь я отдал тебя на растерзание этим пацанам, то пойди и опознай своего мужика. Держи инструмент. — Касьян протянул мне садовые ножницы.

Дрожащими руками я взяла ножницы и подошла к первому пакету. Он был большим, около двух метров, а наверху привязана табличка с порядковым номером. Я прислушалась. Какая странная тишина на кладбище, даже собаки не лают. Таинственная, зловещая тишина. Кто-то из мордоворотов принес раскладной стульчик, Касьян сел на него и вытянул ноги, другие встали рядом с ним, не спуская глаз с меня и покуривая сигареты.

— Ну что ждешь, Яна, смотри, какие у меня мальчики, один лучше другого и все тебя хотят. Если через две минуты ты не приступишь к работе, то я отдам тебя им на растерзание, а мальчики у меня будь здоров, разорвут тебя прямо на части. И ты уже будешь сравнивать, с кем было лучше: с ними, со мной или с Малышом.

— Не надо, я все сделаю.

Я начала резать пакет. Жесткий целлофан поддавался с трудом. Лучше бы я свалилась в обморок. В пакете лежала женщина. Ее лицо было сильно изуродовано, тело ели черви. Они были повсюду. Такого количества червей я не видела никогда. Глаза женщины были закрыты, руки связаны. Меня затрясло, я дико закричала, затем упала на землю и чуть не подавилась собственной блевотиной. Меня рвало очень долго, и закончилось это только тогда, когда в желудке просто больше ничего не осталось.

— Ори потише, а то придется тебе пасть скотчем заклеить, — засмеялся Касьян и кинул мне полотенце.

Я вытерлась и встала с земли. К этому моменту я уже ничего не чувствовала, наверное, я была, как зомби. У меня не было никаких эмоций. Наклонившись над вторым пакетом, я начала его резать. Резала с закрытыми глазами, так было легче, по крайней мере не надо смотреть на все это. Когда я открыла глаза, по моему телу пробежала судорога. Передо мной лежал мой супруг. Первое, что меня поразило, это то, что у него были открыты глаза, вернее, одного глаза не было, на этом месте темнело кровавое месиво. Другой глаз смотрел прямо на меня, но зрачок был безжизненный. Лицо сильно изуродовано, но я бы узнала его при любом раскладе. Рот открыт, оттуда торчит безжизненный язык. На теле, вернее, даже в теле, копошились огромные клубки червей. Это трупные черви, я про них где-то читала. Нужно обязательно помыть руки и желательно продезинфицировать. Боже мой, с этим человеком я жила, спала, ела, ходила по ресторанам, а теперь он лежит предо мной в таком виде. У меня жутко закружилась голова, в глазах потемнело, рвать было нечем. Я села рядом с трупом, закрыла глаза и громко зарыдала.

— А теперь докажи нам, что это твой муж.

— На правой кисти руки у него должна быть наколка — «Юра. 1968».

— Покажи мне ее.

— У него руки связаны.

— Развяжи.

— Там везде трупные черви, я боюсь.

— Ничего страшного, потом зайдем в сторожку к Кирилычу и помоем руки.

Я взяла ножницы и перерезала веревку, которой были связаны руки. Затем взяла полотенце и дотронулась им до правого запястья. На нем было выколото — «Юра. 1968».

Касьян подошел поближе и внимательно посмотрел.

— На животе остался огромный шрам от аппендицита. Он длиной во весь живот, — тихо проговорила я. — Хоть ему и брюхо вспороли, но все равно его отчетливо видно. Его даже в газете отметили как особые приметы. Еще зубы. Справа вверху две золотые коронки подряд…

— Хватит, — перебил меня Касьян. — Больше можешь не стараться. Это Юрка. Мой подкрышный коммерсант Юрка. Кличка — Рыбник. Работал по рыбе. Теперь я хочу знать, кому он помешал?

— Мне.

— Почему?

— Я ненавидела его с той самой минуты, как вышла за него замуж.

— Он тебе что-нибудь говорил про деньги?

— Нет. Я даже в офисе у него никогда не была. Он вообще не посвящал меня в свои дела.

— Во Владивосток зачем ездила?

— Твои люди ведь мне кислород перекрыли, а там у меня друг. Хотела отсидеться.

— Ты с ним трахалась?

— С кем?

— С другом твоим ситцевым.

— Нет, конечно. В меня же две пули попали, о чем ты говоришь. Какой, к черту, секс. Я там по больницам лежала.

— Да уж, ты такая заводная, можешь и мертвая трахаться. А теперь расскажи мне подробно, что приключилось с моими людьми во Владивостоке. Они до сих пор не вернулись, и от них нет вестей.

— Сколько ты человек посылал?

— Троих.

— Один погиб в аварии. Второй получил тяжелое увечье, а судьба третьего мне неизвестна.

— Пацаны, давайте делайте обратно, как было. Трупы в могилу и все по своим местам, — распорядился Касьян и повернулся ко мне: — Пока ребята будут копать, ты, дорогуша, расскажешь мне всю свою владивостокскую эпопею. Я хочу знать в подробностях, что случилось с моими людьми.

Мне ничего не оставалось делать, как рассказать Касьяну о том, как погиб тот молодой мальчишка в такси, что мне пришлось сотворить с Комаром и про стрельбу у тысячекоечной больницы. Услышав про Комара, Касьян громко заржал и долго не мог остановиться. Когда могила опять встала на место, мы отправились в сторожку к Кириллычу мыть руки. Он сидел с другом, приговаривая второй пузырь какой-то дешевой муры.

— Ну что, ребята, нашли то, что искали?

— Нашли, Кириллыч, не переживай, — ответил Касьян.

— Но вы там хоть все по уму сделали?

— Как всегда.

— Понятненько, — улыбнулся Кириллыч своей противной улыбкой и налил себе стопочку.

— А ты, я смотрю, гуляешь, — сказал Касьян.

— Гуляю, а чего ж не гулять, твои пацаны меня сегодня подогрели.

— На, держи еще. — Касьян протянул ему сторублевую бумажку.

Кириллыч взял и отвесил низкий поклон.

— А того паренька, которого в тот раз твои ребята привезли, я знаешь куда закопал?

— Куда?

— Да к бабке одной. Она в двенадцатом году откинулась. Могила брошенная, никем не ухоженная. Я ей туда квартиранта и подсунул, там его в жизнь никто не найдет. Так что потеснил бабулю, прости мою душу грешную.

— Молодец. Ладно, нам пора. Смотри, сильно не напивайся.

— Да бог с тобой, скажешь тоже. Я всегда в норме, ты ж меня знаешь.

Я тщательно вымыла руки и лицо. Когда подошла к машине, надела пиджак, юбка была безнадежно порвана. Перчатки и шляпку я бросила в сумку, собранную для поездки в Ванкувер. Состояние было скверное. На душе гадко и омерзительно. Ничего не хотелось — ни Канады, ни Москвы, не хотелось просто жить.

— Садись в машину, — сказал Касьян.

— Да нет, я такси поймаю. — Я старалась держать себя в руках.

— Не понял.

— А что тут непонятного? Я сделала все, что ты просил. Ты убедился, что мой муж мертв. Я, так сказать, себя реабилитировала. Теперь могу ехать домой.

— И что дальше?

— Завтра возьму новый билет на Ванкувер и поеду работать.

— И все?!

— А что еще? Ну, если хочешь, можешь меня убить, может, тебе станет легче. Мне уже все равно. Ну а если ты оставляешь мне жизнь, то дай мне распоряжаться ею так, как я посчитаю нужным.

— Тогда мне проще тебя убить.

— Убивай, только не мучай, сил моих больше нет. Жить совсем не хочется.

— Захочется. Нет, странное дело, из-за нее нечаянно Малыша грохнули, столько моих пацанов полегло, а она теперь свалить хочет, шибко умная, я смотрю. А ну-ка быстро в машину, я с тобой поговорить хочу.

— А куда мы поедем?

— Куда повезу, туда и поедем. Мне решать, поедешь ты в Канаду или нет.

Касьян толкнул меня на заднее сиденье и устроился рядом. У меня даже не возникало желания думать о том, что меня ждет впереди. Полнейшее безразличие и апатия. Ехали вроде бы недолго, но приехали в какую-то глухомань.

— Выйди из машины, — зло буркнул Касьян.

Я вышла и огляделась. Передо мной был старый частный дом, заросший высокой травой. Кругом ни души. Куда меня привезли, одному богу известно. Вместе со мной из машины вывалился здоровый амбал, сумасшедших размеров и параметров.

— Андрюха, посади ее под замок и жди меня. Хоть пальцем тронешь, убью.

— Да ладно тебе, Касьян, сто лет она мне сдалась.

— Не знаю, сто лет или двести, но я тебя предупредил.

— Дай мне мою сумку, — обратилась я к Касьяну.

— Нет, милая, твоя сумка, паспорт, деньги и вещи останутся у меня. Это будет гарантия того, что ты меня дождешься в этом сарае.

— А когда ты приедешь? Долго мне здесь сидеть?

— Приеду, когда посчитаю нужным, у меня неотложные дела.

— Приезжай побыстрее, — еле слышно сказала я, но Касьян ничего не ответил, а лишь хлопнул дверью машины.

Тип, которого звали Андреем, взял меня за руку и повел в дом. Как только мы поднялись на крыльцо, я услышала, как отъехала машина Касьяна. Андрей включил свет, и мы прошли на веранду. Недолго думая я упала на колени и громко заревела.

— Андрей, миленький, ну что тебе стоит, отпусти меня на все четыре стороны. Совсем девчонку довели, ну что ж вы изверги, что ли?

— Не могу, Касьян приедет, сам все решит.

— Ну на что я ему сдалась, сам посуди!

— Мне кажется, что он втюрился, если бы нет, то он бы тебя сразу грохнул. Ты этого вполне заслуживаешь. Столько накуролесила. Питерские столько наших пацанов положили. Никто ж не знал, что у тебя с Малышом было так серьезно. Он к нам приезжал пару раз на переговоры по поводу тебя, но убивать его никто не собирался.

— Андрей, я не знаю, что у Касьяна на уме, но Христом богом тебя прошу: отпусти!

— Нет, даже не проси. Давай заходи в комнату. Я тебя на замок закрою. Разговор окончен.

— Я в туалет хочу.

— Вон ведро.

— Я по-большому. Вон в конце участка деревянный стоит. Дай бумажку, схожу.

— Ага, вдруг убежишь.

— Ну посуди сам, куда я побегу. У меня ни паспорта, ни денег, ни вещей, даже ключей от квартиры нет. Еще и юбка разорвана.

— Ладно, сейчас тебе газетку дам, — расслабился этот идиот и зашел в дом.

Ключи от дома остались в дверях. Не раздумывая, я захлопнула входную дверь, повернула ключ в замке ровно два раза и бросилась бежать.

— А ну открой, сучка! — послышалось мне вслед.

Но я уже неслась прочь, что было сил. Сзади послышался звон битого стекла, наверное, этот придурок разбил окно, но он же не знает, в каком направлении я побежала.

Начало светать. Главное, чтобы он меня не догнал, иначе мне не поздоровится, это точно. Хорошенькое дело, бегу неизвестно куда, ни паспорта, ни денег, ни ключей от квартиры.

Глава 22

После долгих блужданий по лесу я вышла на дорогу. Впереди неизвестность. На трассе ни одной машины, хотя уже было светло. Повсюду мерещится этот амбал, которого мама назвала Андреем. Противная мелкая дрожь сотрясала тело. Мне вдруг вспомнился Сашка. Сидит, наверное, с какой-нибудь девчонкой в своем джипе на воспетой «Мумий Троллем» Шаморе и думать обо мне забыл. А я тут бреду вдоль какой-то трассы в разорванной юбке, без копейки денег, босиком.

— Эй, подружка, далеко шлепаешь? — раздался чей-то голос.

Обернувшись, я увидела старенькую «ауди», а в ней неприятного мужичка лет сорока, изрядно подвыпившего.

— Ты, наверное, проституткой работаешь, что, неудачно на вызов съездила? — осклабился он, удерживая машину рядом со мной.

Проституткой меня еще никто не называл! Мне хотелось хорошенько заехать ему в ухо, но мое плачевное положение просто не позволяло мне этого сделать. У меня не было выбора. Я мило улыбнулась и промурлыкала:

— А ты, такой симпатичный, откуда едешь?

— Да от родственников. Послушай, а может, тебя подвезти?

— Можешь и подвезти, — улыбнулась я. — Только денег у меня нет.

— А зачем мне твои деньги, если у тебя кое-что другое есть.

— Договорились.

Через минуту я уже сидела в машине и пыталась определить, где я нахожусь. Этот мерзкий тип одной рукой держал руль, а другой гладил меня по коленкам.

— Расскажи мне, что с тобой произошло. В какую заварушку попала? Здорово тебя отделали?

Я слишком плохо себя чувствовала, чтобы отвечать на вопросы подобного рода и разыгрывать из себя проститутку. Страшные события прошедшей ночи, как в замедленном кино, прокручивались в голове, улыбаться этому придурку не было сил. Я быстрым взглядом окинула машину. Рядом со мной лежала начатая бутылка водки — именно то, что мне может понадобиться в этот момент. Я поднесла ее поближе к глазам и стала рассматривать.

— Вкусная? — спросила я.

— А ты попробуй, красотка. Сейчас заедем в лесок, и ты мне скажешь, вкусная или нет. — Он свернул на узкую дорожку и остановился между двумя раскидистыми елями. От него несло перегаром. — Ну что, красотка, отхлебни и дай мне.

Я покрутила бутылку в руках и, размахнувшись, изо всех сил ударила дядьку по голове. Он даже не успел охнуть. Его голова упала на руль, глаза закатились. Я выбежала из машины, схватила мужика за плечи и отволокла к елкам, села за руль и надавила на газ. Въехав в город, я стала держать путь к дому Руслана. За два квартала до его дома кинула машину и пошла пешком.

Заспанный Руслан открыл дверь и крепко меня обнял. Так как было уже утро, то он стал собираться на работу, а я в это время откисала в ванне, положив голову на бортик и закрыв глаза.

— Ладно, Янка, держись. — Руслан зашел в ванную и поцеловал меня в щеку. — Что-нибудь придумаем. Я постараюсь договориться о сроках контракта и сделать тебе новый. Поживешь пока у меня. Только не вздумай никуда носу показывать.

— Господи, о чем ты говоришь. Я вообще больше не хочу выходить на улицу. Меня вполне устраивает твоя квартира. Яже не сумасшедшая, чтобы выйти из этого убежища.

— В том-то и дело, что ты сумасшедшая. Ладно, мне пора. Я сегодня фотографирую для «Плейбоя».

— Удачи тебе. — Я помахала ему рукой и с головой ушла под воду.

Затем вылезла из ванны, обвязалась полотенцем и сварила крепкий кофе. Думать и соображать просто не было сил, тянуло поспать. С трудом добравшись до кровати, я плюхнулась в нее прямо в полотенце.

Сколько проспала — не знаю. Проснулась от громкого звонка в дверь. Еле продрав глаза и надев пушистые тапочки, поплелась в прихожую. Ну что у Руслана за дурацкая привычка, лежит же ключ в кармане, нет — будет звонить до посинения. Я, может быть, впервые в жизни решила так классно отоспаться, а он такой сон нарушил.

— Что, тяжело ключ достать, заработался, что ли?! — закричала я, подходя к входной двери, даже не потрудившись заглянуть в глазок.

Открыв дверь, я чуть не села. На пороге стоял Касьян. Он явно не выспался, глаза были красные, значительно выросла щетина. Смекнув сразу, в чем дело, я попыталась закрыть дверь, но он изо всех сил заехал мне в ухо и втолкнул в квартиру.

— Ну что, сучка? Я смотрю, тебя ни на минуту нельзя оставлять. Сбежала, значит, и сразу к своему хахалю.

Он прожег меня недобрым взглядом и стянул полотенце. Яосталась в чем мать родила, по телу пробежала нервная дрожь. Его глаза загорелись, но по-прежнему оставались злыми.

— Почему ты такая красивая, сука? Собирайся, поехали.

— Куда?

— Хватит, я уже сыт твоими вопросами по горло.

— Я никуда не поеду.

— Что-то я не расслышал. А может, оглох на одно ухо. Ну-ка, повтори.

— Я никуда не поеду. Пошел вон!

Касьян надвинулся, расстегнул ширинку, снял плавки и поставил меня к стене. Когда все закончилось, он с ухмылкой застегнул штаны и закурил. Его взгляд немного подобрел, настроение заметно улучшилось. Я закуталась в полотенце и села на кушетку.

— Послушай, а ты чего сбежала? Может, Андрюха к тебе приставать начал?

— Какой еще Андрюха?

— Тот самый, которому я тебя охранять велел.

— Вот еще… Мне и тебя вполне хватает. — Наигранно надув губки, я отвернулась к стене.

— Он тебя, случаем, не трахнул? — не мог угомониться Касьян.

— Не трахнул, успокойся, — пробурчала я.

— Смотри мне, ты меня знаешь…

— Послушай, Касьян, ты свое получил, а теперь выметайся отсюда к чертовой матери.

— Того, что я получил, слишком мало. Я хочу получать это каждый день и даже по нескольку раз в день. Так что выметаться нам придется вместе.

— Черта с два!

Я прислушалась. В двери, кажется, поворачивался ключ. Так и есть. На пороге появился запыхавшийся Руслан с букетом удивительных орхидей в одной руке и небольшим тортиком в другой.

— Янка, встречай гостей! — радостно закричал он и остановился на пороге как вкопанный. При виде Касьяна у него перекосилось лицо и на лбу проступил пот.

— Заходи, гость дорогой. Чувствуй себя как дома, — улыбнулся Касьян. — Ну никак не хочешь ты свое очко сберечь. Придется мне своих мальчиков позвать. Непонятно, как это они тебя там, внизу, не заметили.

Руслан боялся пошевелиться.

— Что ты к человеку пристал! — не сдержалась я.

— А ты, значит, своего любовничка защищаешь! У него хоть там что-нибудь в штанах есть или шаром покати! Ты под ним так же громко стонешь, как и подо мной?

Касьян встал и подошел к Руслану. Руслан побледнел, положил букет на полку и стал пятиться к выходу.

— Что ты хоть за тортик купил? Дай посмотреть. Мне как раз сейчас сладкого хочется.

Касьян взял коробку, распечатал ее, схватил Руслана за шиворот и воткнул лицом в торт.

— Ну как, вкусно? Жри, падла, а то я его тебе в жопу засуну!

Я бросилась на помощь Руслану, но Касьян вцепился мне в волосы и отшвырнул к противоположной стене. Я сильно ударилась головой и громко заревела.

— Если ты хочешь, чтобы я ничего плохого не сотворил с твоим дружком, то собирайся и поехали. Иначе я его прямо здесь похороню.

Я, всхлипывая, принялась собираться. Руслан испуганно наблюдал за мной. Неожиданно полотенце, которым я была обмотана, упало, и я осталась в чем мать родила. Касьян схватил стул и со всего размаха кинул его в Руслана.

— Ты что, козел, уставился! Закрой зенки и не лупай! А ты, сука, одевайся, а то конкретно меня выведешь из себя!

Быстро схватив юбку и натянув блузку, я с грустью посмотрела на Руслана. Бедняга! Ну и досталось же ему! А главное — ни за что.

— Я готова.

— Тогда давай шевели нитками!

Касьян схватил меня за руку и потащил к двери. Спустившись вниз, мы сели в машину и поехали в неизвестном мне направлении. Отвернувшись к окну, я тихонько всхлипывала.

— Ладно, нечего из себя слезы выжимать. Не такая уж ты плаксивая дура.

Я старалась не смотреть на Касьяна и поглаживала ушибленное место.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Послушай, Касьян, а ты не хочешь меня отпустить?

— Не хочу.

— Почему?

— Наверное, потому, что ты меня любишь… Или наврала, гадина?

— Люблю, конечно, только уж больно ты со мной груб.

— А с тобой иначе нельзя. Подожди, вот сейчас доберемся, я тебя бить продолжу.

— Зачем? — испугалась я.

— Чтобы любила сильнее, — засмеялся Касьян. — Хочу проверить одну истину. Говорят, что когда мужик бабу бьет, значит, он ее любит, а она так вообще еще больше привязывается.

— Хреновая истина и ко мне совсем не подходит. Ты-то, может, и есть мужик, только я не баба, и запомни это раз и навсегда, придурок!

Касьян ударил меня по лицу, и я поняла, что в данный момент мне лучше помолчать, чтобы не выводить из себя этого изверга.

Приехав к Касьяну, я села в кресло и обхватила голову руками. Он устроился напротив, достал кокаин, заложил его в ноздри и уставился на меня.

— Кокаину хочешь?

— Не балуюсь.

— А что ты хочешь?

— Я хочу за тебя замуж.

— Что ты сказала?!

— Я хочу за тебя замуж.

— Ты что, чокнутая? Я на шлюхах не женюсь.

— А я и не шлюха.

— Я бы этого не сказал. Ты самая гадкая шлюха, которую я когда-либо видел! Клялась в любви и верности, а сама решила сбежать от меня как можно быстрее. Причем еще трахалась с этим педиком-художником.

— Он не педик и не смей его так называть!

— Ну уж больно на него похож, — засмеялся Касьян.

Он резко встал, снял ремень и принялся меня бить. Я извивалась, кричала, а потом, не имея сил сопротивляться, отдалась воле бога. Когда все закончилось, я с ужасом посмотрела на кровоточащие синяки и раны.

— Ты — изверг…

— Скажи, а теперь ты за меня замуж хочешь?

— Хочу, — прошептала я.

— И даже после этого меня любишь?

— Люблю.

Касьян вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ. Я подошла к окну и тяжело вздохнула. На окне красовалась блестящая решетка, хотя он жил, кажется, на десятом этаже. Тело жутко болело, из ран сочилась кровь. Это все от пряжки. Не в силах терпеть дикую боль, я упала на пол и застонала. Примерно через час дверь открылась. На пороге стоял Касьян в шелковой пижаме и домашних тапочках.

— Ян, тебе больно?

— А ты сам как думаешь?

— Думаю, что больно. Ни хрена я тебя отхлестал! Ты же вся в крови!

Касьян принес зеленку и ватный тампон.

— Ой, только не это.

— Я буду дуть, если будет жечь.

Касьян встал на колени и принялся замазывать мои раны. Затем положил мою голову к себе на колени и чуть слышно спросил:

— Выпить хочешь?

— Хочу. Только что-нибудь покрепче.

— Что именно?

— Например, я бы не отказалась от доброй порции текилы.

— Тогда давай я помогу тебе встать, и мы пройдем в гостиную.

В гостиной я плюхнулась на громадный диван. Касьян принес бутылку текилы и сел рядом.

— Скажи, а ты еще хочешь за меня замуж?

— Очень.

— Ты это серьезно?

— Конечно. Только если не будешь бить.

— А как же твой контракт?

— К черту все контракты! Я тебя люблю и хочу с тобой жить. Я делаю тебе предложение.

— Что?!

— Я делаю тебе предложение, что тут непонятного! Ты можешь удержать меня только в качестве жены. В качестве шлюхи я с тобой жить не собираюсь и сбегу при первой же возможности.

— А ты уверена, что от меня так просто сбежать?

— Уверена. Ну а если мне это не удастся, тогда лучше убей. Ты не ответил на мое предложение.

— Знаешь, вообще-то это не шуточки. Я не могу понять одного: зачем тебе это надо?

— Затем, что я тебя люблю.

— Тогда давай сейчас завалимся спать, а завтра обдумаем твое предложение.

Мы завалились на кровать и попытались уснуть. Полночи я стонала от своих ран. Касьян гладил меня по голове, а я не переставала удивляться тому, что в его словарном запасе, оказывается, имеются ласковые слова. Утром он притянул меня к себе и серьезно произнес:

— Сегодня мы поженимся.

— Ты не шутишь?

— Нет.

— А ты меня бить не будешь?

— Не буду, если ты будешь себя хорошо вести.

— А как же нас распишут? Там же надо заявление подавать за два месяца.

— Я же тебе сказал, что сегодня нас распишут. Для меня уже давно не существует каких-либо сроков и очередей. Так ты согласна стать моей женой?

— Согласна! — Я захлопала в ладоши и запрыгала на кровати.

Касьян улыбнулся:

— Скажи, а ты меня и вправду любишь?

— Конечно, а как же тебя можно не любить! Касьян, миленький, я так счастлива!

Касьян не соврал. Нас действительно расписали в тот же день. Семейная жизнь превзошла все мои ожидания. Мой супруг оказался настолько преданным мне, что я просто не находила слов. Он сдувал с меня пылинки и старался потакать всем моим прихотям. Приносил кофе в постель, помогал разуваться в прихожей и большую часть времени находился дома. Я смотрела на Касьяна и не могла поверить, что с ним произошли такие разительные перемены. Жить с таким мужем одно удовольствие, но во мне сидел огромный червь, который постоянно точил меня изнутри и не давал покоя. Каждый день я старалась находить в Касьяне изъяны и никак не могла отыскать.

Правда, изъян был, и довольно нешуточный, — это пристрастие к кокаину.

Наконец наступил момент, когда я сумела убедить себя в том, что больше не могу играть роль добропорядочной супруги и пора бы мне уже поквитаться с человеком, растоптавшим мою прежнюю жизнь. Правой рукой Касьяна был тот самый Андрей, от которого мне удалось убежать.

В голове у меня уже созрел план, и я прекрасно понимала, что медлить больше нельзя. Временами мне казалось, что я так и не смогу перейти к решительным действиям. Касьян был слишком идеален и совсем не был похож на того грубого мужлана, которого я знала раньше.

Еще чуть-чуть — и можно просто махнуть на все рукой. Жить обычной жизнью и забыть обо всем на свете, только вот прошлое все равно будет постоянно напоминать о себе и не давать покоя. Нельзя жить под одной крышей с врагом и при этом постепенно привыкать к нему. Так и влюбиться недолго.

Касьян чувствовал мое напряжение и тоску и решил сделать поистине королевский подарок. Он исполнил мою мечту. Он купил мне Дом моды и оформил его на меня как на частного предпринимателя (а я-то, дурочка, посягала раньше на модельное агентство, не больше!). Это было двухэтажное здание с дорогим евроремонтом. Криминальные структуры меня не беспокоили, так как прекрасно знали, чьей жене принадлежит это здание. Я быстро вникла в работу и развернулась по полной программе.

Набрала штат сотрудников и приступила к разработке моделей. Я и сама не ожидала, но у меня стало все получаться довольно слаженно, и когда пошла первая прибыль, я даже не поверила, но это было так.

Несколько раз я ездила на кладбище к Малышу. Вдоволь наревевшись, возвращалась домой. В душе я понимала, что дальше так продолжаться не может. Жизнь с Касьяном постепенно затягивала меня и связывала по рукам и ногам. И все же желание отомстить перерастало в какую-то жуткую навязчивую идею и не покидало меня ни на минуту.

Мозговым центром касьяновской группировки являлся Андрей. Необходимо уничтожить Андрея, тогда Касьян будет легко уязвим. Уж больно много значит для него этот человек.

Глава 23

В один из дней Касьян приехал домой намного раньше обычного. Налив рюмку водки, он сел в кресло и уставился на меня тяженым взглядом.

— Тебе хорошо со мной?

— Конечно. А почему ты спрашиваешь?

— Просто так. Мои пацаны судачат всякое…

— А ты никого не слушай. Их просто жаба давит. Каждый из них мечтает хотя бы разочек побыть со мной в постели.

— А я никого и не слушаю, и вообще, пристрелю любого, кто хоть пальцем попробует к тебе прикоснуться. Ты моя собственность, а своими вещами я делиться не привык. Не могу же я дать свою зубную щетку кому-нибудь почистить зубы!

— Вот и не давай! — улыбнулась я. — Тем более, что щетку ты себе приобрел не дешевую, а дорогую, сделанную по спецзаказу. Таких больше нет. Она в единственном экземпляре.

— Как же ты себя любишь!

— Конечно, и не меньше, чем ты.

— А меня-то ты любишь?

— Зачем ты спрашиваешь? Ты же прекрасно знаешь, что сильнее, чем я, тебя еще никто и никогда не любил.

— Яночка, завтра утром мне придется уехать.

— Куда это ты собрался?

— В Одессе сходка авторитетов, очень важная. Мое присутствие там просто обязательно.

— И сколько эта сходка будет длиться?

— Десять дней. Это наша с тобой первая разлука, я даже не представляю, как ты будешь здесь одна.

Я подошла к Касьяну и села к нему на колени.

— Не переживай. Я тебя ждать буду, звонить постоянно. Глядишь, соскучишься и еще больше любить начнешь.

— Да куда уж больше-то. Я и так голову от тебя потерял. Как дурак, ей-богу. Даже не знал, что такое бывает! Люблю тебя, стерву такую, и ничего не могу с собой поделать. Послушай, а почему твоя дочь с нами не живет? Ведь я был бы хорошим отцом. Зачем ты отправила ее за границу?

— Ей там лучше. Девочке необходимо получить хорошее образование. Она будет приезжать к нам на каникулы.

— Смотри, тебе виднее. Послушай, я просто так тебя оставить не могу. Придется к тебе прикрепить кого-нибудь из моих пацанов, чтобы с тобой ничего не произошло.

— Ты мне не доверяешь?

— Да нет, дело не в этом. Просто тебе одной опасно. Я хочу, чтобы кто-нибудь постоянно находился рядом.

— Хорошо. Тогда оставь Андрюху.

— Андрюху не могу. Он — моя правая рука. Поэтому он просто обязан быть вместе со мной на сходке.

— К черту понятия. Я могу довериться только ему.

— Не положено. Он мне нужен там.

— Ну Касьянчик, ну пожалуйста. — Я обвила его шею руками и поцеловала в ушко.

— Хорошо. Тебе невозможно отказать. Представляю, как Андрюха обидится.

— Ему какая разница. Слово босса — закон!

Утром Касьян улетел, оставив на моей постели огромный букет алых роз. Проснувшись, я вышла из комнаты и увидела сидящего на кухне Андрея. Он курил и смотрел в окно. Вид у него был ужасный — глаза красные, злые, руки нервно дрожали. Все понятно, обиделся на Касьяна. Ничего, дорогой, привыкай к новым поворотам судьбы! Увидев меня, Андрей демонстративно встал и пошел в комнату для охранников. Я — следом. Он уставился в компьютер и не обращал на меня никакого внимания.

— А что, тебя здороваться не научили?

— Привет, — буркнул он с явной неохотой.

Я пошла в свою комнату Сняла халат, надела ажурные трусики и бюстгальтер, вернулась к Андрею и кокетливо попросила:

— Андрей, застегни мне, пожалуйста, бюстгальтер.

— Что?! — Он аж подскочил.

— У тебя, наверное, со слухом плохо. Бюстгальтер застегни, или ты не умеешь этого делать?

— Ты что, совсем спятила?! — Андрей вытаращил глаза и жутко покраснел.

Я положила руку ему на грудь. Он тяжело задышал.

— Ты что задумала, шлюха?!

— Побойся бога говорить такие слова! Касьян тебе за них язык оторвет! Я не шлюха, а жена твоего шефа, и заруби это себе на носу, понял? А ты бесишься, что он тебя на сходку не взял. Получается, что я ему дороже, вот ты и не можешь угомониться.

— А ты, я смотрю, его привязанностью пользуешься. Ты-то его точно не любишь. Он тебе вон сколько бабок отвалил, целый Дом моды купил. Хорошо ты пристроилась.

— Я не пристроилась. Я не сожительница какая-то, а законная жена, между прочим. А тратить он на меня будет столько, сколько я захочу, и тебя это вовсе не должно касаться.

— Смотри, Яна, я тебя единственный раз предупреждаю: если ты что задумала против Касьяна, то я тебя сам на тот свет отправлю. Поэтому знай — когда ты что-нибудь делаешь, за тобой повсюду следят мои глаза. Думаешь, я за тобой не следил, как ты к Малышу на кладбище ездила и ревела там два часа. Касьяну не сказал потому, что сам хочу тебя на чистую воду вывести. Так что ты эти свои штучки сексуальные брось, они на меня не действуют. Касьян вернется, ему и показывай. Он на них ведется в последнее время.

— Ну что ж, ладно, придется без бюстгальтера, — вздохнула я и скинула его вообще. — Андрей, а как ты думаешь, так тоже ничего?

Он покраснел еще больше и, не сказав ни слова, уставился в компьютер.

— Ладно, пойду, что поделаешь, если тебе там интереснее. Ну что за народ такой пошел! Уставятся в компьютер и ничего им не надо. Кстати, поехали куда-нибудь, пообедаем сегодня. Приезжай часиков в пять, забери меня с работы.

— Часиков в пять уже ужинают.

— Ну тогда поедем поужинаем. Поедешь?

— А куда мне деваться. Это моя обязанность. Я обещал Касьяну.

Андрей старался говорить и не смотреть на меня, так как на мне отсутствовал лифчик.

Я сидела в кабинете, когда приехал Руслан. Мы пили кофе и не могли наговориться.

— Классный у тебя кабинет! Классный Дом моды! Молодец! Я проезжаю мимо, смотрю: красивое здание и написано «Яна» — сразу понял, что это твое детище. Конечно, лучше иметь свой Дом моды в Москве, чем пахать моделью в Ванкувере. Хозяином быть всегда лучше, чем подчиненным. Правда, мне тяжело представить, каких трудов тебе это стоило. Нелегко жить с таким извергом!

— Ты понимаешь, что самое ужасное в этой истории?

— Что?

— Он вовсе не изверг. А идеальный муж, отец, любовник и друг. Этот человек создал для меня все условия, чтобы я жила счастливо и радовалась жизни. Мне даже кажется, что меня так никто никогда не любил.

— Этот человек, между прочим, убил близких тебе людей и чуть было не угробил тебя, и если ты осталась жива, то только по счастливой случайности. Ты взяла на себя большой грех — не только с ним жить, но и говорить о нем хорошо. Опомнись, Яна, ты не можешь быть счастлива на чужих смертях!

— Я знаю, Руслан, все знаю, именно это меня и гнетет. Ничего не говори, дай мне самой во всем разобраться. Ну а ты почему до сих пор не женат?

— О чем ты говоришь, Яна! Я помешан на своей работе. Меня с утра до ночи нет. Кому это понравится? Знаешь, тех кошелок, которые могут только контролировать расходы, уйма. С возрастом нам почему-то начинает хотеться истинных чувств, наверное, мы просто стареем. Что-то ищем, пытаемся придумать, а когда оглянемся вокруг, то понимаем, что уже ничего нет и не может быть, слишком поздно. На все свое время, и ничего уже не изменить, упущенное не наверстаешь. Да и годы дают о себе знать, как-то меньше уже хочется чего-либо, становишься пассивным и какая-то апатия наступает. Все вокруг говорят о каких-то вторых половинках, которые нам предназначены судьбой. Послушаешь и поражаешься, как люди доверчивы и наивны. Все это маразм, людская выдумка и сплошной бред, бред сумасшедших людей, которые живут в плену иллюзий, придумывают себе сказки и слепо в них верят. У человека просто не может быть никаких вторых половинок. Он уже изначально рождается целостной индивидуальностью. Он неповторим по своей природе, и никто никогда его ни с кем не разделял. Люди сходятся в надежде, что это судьба, что этот человек предназначен им богом, а затем понимают, что никто его не предназначал, что можно было устроить свою жизнь тысячу раз по-другому, что ход, который они делали ферзем, оказался неверным и что это не что иное, как проигрыш, но уже слишком поздно, чтобы играть дальше, в таком возрасте уже просто выходят из игры. Самое обидное в этой ситуации, что кто-то вышел из игры тоже, но с наименьшими потерями. Вся эта теория о поисках счастья в семье — полнейший абсурд. Семейное счастье может длиться максимум три года, а потом его просто съедает быт, и даже в том случае, если быт идеально налажен и есть стабильный материальный достаток, отношения съедают себя сами. Ничего не бывает вечного, как и вторых половинок, посланных нам свыше. Любовь скучна, если ее постоянно чем-нибудь не подкреплять. Может быть, так и должно быть, человек просто должен во что-нибудь верить. Должны быть какие-то идеалы, образы, даже если их и не существует на самом деле.

— Может быть, отчасти ты прав, — задумалась я.

Мы проговорили еще целый час, и Руслан уехал в свою мастерскую. Дверь открылась, и появился Андрей.

— Не успел твой муж уехать, как к тебе уже мужики зачастили, — усмехнулся он.

— Во-первых, не зачастили, а всего один заехал, да и то в первый раз. Во-вторых, на мужика он совсем не похож и никогда им не был. Мой знакомый относится к натурам творческим, а в-третьих, есть такая поговорка — меньше знаешь, лучше спишь.

— Это нужно воспринимать как угрозу?

— Это нужно воспринимать как предупреждение.

Неожиданно у меня зазвонил мобильный. Я нажала на кнопку и услышала голос Касьяна:

— Яна, ну как ты там, моя девочка, соскучилась?

— Еще как, милый.

— Андрюха с тобой?

— Да где ж ему быть, — я со злостью взглянула на своего телохранителя, — ходит по пятам, надоел уже, сил моих больше нет.

— Все правильно, потерпи, зайка моя, скоро я приеду. Андрюху не прогоняй, я ему строго-настрого наказал. За тобой глаз да глаз нужен.

— Да я его уже и так еле терплю. А ты приезжай побыстрее, моя радость. Я так тебя хочу. — После этой фразы я многозначительно посмотрела на Андрея, но он пропустил мои слова мимо ушей, тупо уставившись в окно.

— Ой, я бы прямо сейчас к тебе рванул, но дела держат. Ладно, давай, девочка, у нас здесь сейчас торжественная часть начнется, я тебе еще потом позвоню.

— Целую, — улыбнулась я и положила трубку, повернувшись к своему, так сказать, телохранителю, лукаво сказала: — Ну что, дорогой, куда ты меня приглашаешь на ужин?

— Я никого не приглашаю, я лишь сопровождаю.

— Ну что ж, тогда поехали в «Венский двор», послушаем живую музыку.

Приехав в «Венский двор», мы сели на открытой террасе и принялись наслаждаться австрийской кухней. Здесь был прекрасный вид на Москву и теплая, дружелюбная атмосфера.

— Андрей, а ты женат? — поинтересовалась я.

— Я что, похож на сумасшедшего?

— А что, разве женятся только сумасшедшие?

— Ну, Касьян точно ненормальный, если на тебе женился. Ты еще та бестия, задумала что-то. Я тебя насквозь вижу.

— Насквозь, это как? Ты даже видишь, что находится у меня под трусиками?

После этих слов я провела мыском туфли между ног своего телохранителя. Он уронил ложку в салат, покраснел, моментально встал из-за стола и быстро сказал:

— Доедай, я буду ждать тебя в машине.

С этими словами он удалился, а мне не осталось ничего лучшего, чем наслаждаться венскими сладостями одной и слушать живую музыку.

Приехав домой, я ушла в спальню, совершенно не обращая внимания на Андрея. Он сварил кофе и смирно сидел на кухне, читая газету. Часов в двенадцать ночи я зашла на кухню, но там никого не было. Скорее всего, он ушел спать в комнату для охраны. Я постучала в дверь и громко спросила:

— Андрей, ты бы хотел попить со мной кофе?

— Я уже пил, — буркнул он, не открывая дверь.

Тогда мне пришлось открыть дверь и самой пройти в комнату. Андрей лежал на кровати в плавках, дул пиво и смотрел телевизор.

— Между прочим, это по-хамски, ты заставляешь меня стучаться в своей собственной квартире. Развалился, как у себя дома! — вскипела я.

— Послушай, что тебе надо? Я здесь нахожусь не потому, что у тебя очень хорошая задница и красивые сиськи, а потому, что мне положено здесь находиться и следить за каждым твоим шагом.

— Тебе и вправду нравится моя задница?

— Я этого не говорил.

— Ну почему же, ты только что сделал мне комплимент.

Я села на краешек кровати.

— Хочешь пива? — спросил он.

— Ненавижу пиво.

— Зря, классная штука, особенно с сушеной воблой.

— Водянистые, бестолковые дрожжи, совершенно противные на вкус. Все это попахивает какой-то дешевизной, понимаешь. А я ненавижу дешевые удовольствия.

— Ну, не такие уж они и дешевые.

— Я имею в виду не материально, а образно. Пиво — это напиток для рабочего класса, понимаешь?

— Я никогда не относился к рабочему классу, — засмеялся Андрей.

— Именно поэтому я тебя и хочу.

— Янка, ну что ты творишь? Я не могу, Касьян мой друг, он для меня авторитет. Он мне как брат. Ты что, трахаться хочешь, что ли?

— Хочу. — Я стала поглаживать его обнаженный торс.

— Ты меня подставить решила?

— О чем ты говоришь? Это будет наша с тобой маленькая тайна. Никто не узнает. Жена босса всегда спит с его правой рукой.

— У Касьяна, похоже, очки черные на глазах, слепая любовь называется, он даже не представляет, какая гадюка в тебе сидит. Чует мое сердце, страшная ты женщина!

Я встала на колени и начала страстно целовать его соски.

— Приходи ко мне в спальню через десять минут, я подарю тебе потрясающую ночь, — прошептала я.

Я знала, что он придет. Это было легко прочитать по его глазам. Они загорелись живым блеском похоти. Мужчины вообще никогда не могут отказать себе в удовольствии погулять, даже с женой лучшего друга, пока она, конечно, сама не попросит. Недолго думая я зашла в свою спальню, надела нижнее белье ярко-красного цвета и подвесила на потолок видеокамеру. Для нее там был вбит небольшой крючок. Это сделал Касьян. Иногда, когда нам хотелось разнообразить свой секс, мы снимали самые откровенные сцены, а затем просматривали их за чашечкой кофе, лежа в постели, как будто это был порнофильм.

Так вот, я развалилась на кровати и включила видеокамеру. Андрей не заставил себя ждать долго. Он подкрался к кровати и плюхнулся рядом.

— Яна, я пришел. — Он потеребил меня за ушко. Но я по-прежнему лежала неподвижно. — Ах, ты решила со мной поиграть, вредная девчонка. А ну, пойди ко мне.

Я по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Тогда он попытался расстегнуть мой лифчик и поцеловать спину. Я резко повернулась в его сторону. Пришел даже без плавок. Быстро же он переориентировался.

— Что тебе здесь надо? — закричала я и попыталась натянуть на себя покрывало, дабы закрыть свою грудь.

— Я пришел.

— Вижу, не слепая. Что ты хочешь?

— Ах, ты решила со мной поиграть? Я пришел, чтобы тебя трахнуть.

После этих слов он навалился на меня и попытался стянуть трусики. Я стала упорно сопротивляться, но его габариты не позволили мне это сделать. От него несло пивом и какой-то сушеной рыбой. Меня жутко замутило.

— Янка, ну что ты в самом деле как маленькая. Я-то уж сразу усек, какая ты шлюшка. Это Касьян, дурак, не увидел, а я тебя сразу распознал. И почему мужики таких шалав любят? А ну-ка, покажи мне, чем ты так Касьяна заворожила, покажи мне мастер-класс?

Когда от стянул с меня трусики, я изо всех сил укусила его за плечо. Вскрикнув, он как-то странно на меня посмотрел, затем схватился за плечо и выскочил из комнаты, а я тем временем встала, выключила камеру и закрыла дверь на щеколду.

Утром я позвонила Касьяну и плачущим голосом проныла:

— Дорогой, когда ты приедешь, мне надо срочно с тобой поговорить.

— Что случилось, Янка? — закричал он так, словно где-то рядом случился пожар.

— У меня проблемы, но я не могу сказать тебе о них по телефону.

— Тогда скажи Андрюхе, не бойся, он их разрешит.

— У меня как раз проблемы, связанные с ним.

— Ты мне можешь сказать хотя бы в двух словах?

— Не могу. Я понимаю, что у тебя важные дела. Приезжай хотя бы на пару часов, а потом улетишь первым же самолетом.

— Яночка, девочка моя, скажи ровно в двух словах, что у тебя произошло?

— Андрей хотел меня изнасиловать.

— Андрюха?! Не может быть, как это?

— Вот так.

— Но ведь я всегда ему доверял!

— А зря. Не успел ты уехать, как он сразу же решил запрыгнуть на твою жену.

— Убью гада, — прошипел в трубку Касьян.

— Зная то, что ты совсем не доверяешь словам, я приготовила для тебя доказательство. Включила нашу с тобой камеру — хотела приготовить для тебя сюрприз, записать, как красиво я облачаюсь в нижнее белье и умею доводить себя до оргазма, но так умоталась на работе, что тут же уснула, а этот идиот пришел ко мне в спальню и плюхнулся на нашу с тобой кровать, где мы так любим друг друга. У меня все записано на пленке.

— Яночка, девочка ты моя драгоценная, скажи, а он тебя изнасиловал?

— Господи, да нет, конечно, о чем ты говоришь!

— В общем, слушай, моя радость, я сейчас вылетаю первым же самолетом, буквально на сутки, а затем сразу обратно, а то на меня братва обозлится, такое мероприятие нельзя пропускать.

— Я жду.

Налив рюмку текилы, так сказать, для храбрости, я упала на кровать и закрыла глаза. Только бы все получилось, твердила я себе, только бы все обошлось. Что ж, Касьян, каким бы хорошим мужем ты ни был, но ты слишком часто переходил мне дорогу. Мы могли бы быть с тобой идеальной парой, если бы я не встретила Марка и твои люди не убили его. Тебе Андрюха как брат, выросли в одном дворе, всю жизнь вместе, а мне Любка была как сестра. Прочувствуй, что значит потерять близкого друга. Это очень горько и больно, это жуткий психологический стресс, который можно преодолеть, но жить с ним трудно.

Я заглянула в комнату для охраны: Андрей спал. Тихонько, чтобы его не разбудить, вышла из дома. Машину брать не стала, все-таки выпила немного, решила поймать такси и доехать до работы. На работе немного забылась и вплотную занялась делами. Впереди показ осенне-зимней коллекции, к нему надо тщательно подготовиться, а это работа не одного дня. Я полностью ушла в чертежи и эскизы. После обеда сидела в демонстрационном зале и просматривала черновой вариант показа. Модели чинно ходили по подиуму, демонстрируя все прелести созданной одежды. Дверь открылась, и в зал вошел Андрей. Сердце мое учащенно забилось. Он подошел и сел рядом.

— Ты что меня утром не разбудила, сама уехала? Ты прости, если я вчера что-то не так сделал, ты же сама меня завела, я бы сам — ни в жизнь.

Все ясно, отметила я про себя, значит, Касьян еще не прилетел.

— Что, Касьяна испугался?

— А что мне его пугаться? Он мой братан, всегда поймет. Ты сама все устроила. Сначала скакала голая полдня, меня подзавела, а затем скандал устроила, плечо до сих пор болит.

Тут дверь с грохотом открылась и в зал влетел разозленный Касьян, его лицо от злости перекосилось, подбородок дрожал.

— Эй ты, а ну-ка отойди от нее! — закричал он Андрею. — Отойди, тварь, от моей женщины, я кому сказал!

— Что случилось, ты почему прилетел? — дрожащим голосом спросил Андрей.

Касьян подошел ко мне, слегка приобнял, поправил мою юбку, посмотрел на подиум и громко сказал:

— Пошли все вон! Представление закончилось.

Девушки, демонстрирующие одежду, в растерянности остановились, операторы и осветители как по команде повернулись в мою сторону.

— Пошли все на хрен! — орал взбешенный Касьян.

Я немного пришла в себя, сориентировалась в обстановке, захлопала в ладоши и с улыбкой произнесла:

— У нас возникли неотложные дела. Прошу освободить демонстрационный зал. На сегодня хватит. Всем спасибо.

Зал быстро освободился. Мы остались втроем: я, Касьян и Андрей.

— А я тебя братом считал, доверял тебе, как самому себе, а ты на мою женщину прыгаешь. Это моя женщина, понимаешь, моя, и никто никогда не тронет ее пальцем, только через мой труп!

— Да ты что, Касьян, я ее пальцем не трогал.

— Трогал! — влезла в разговор я.

Андрей внимательно посмотрел на меня. Его глаза округлились и наполнились слезами.

— Ах ты, сука драная, — заорал он, багровея, — все подстроила, значит. Хитрая! Касьян, ты женился на шлюхе, на грязной дешевой шлюхе! Все то время, как ты уехал, она постоянно прыгала на меня!

Касьян со злостью толкнул Андрея так сильно, что тот отлетел к стене и ударился головой.

— Не смей так называть мою любимую женщину! Это моя любимая женщина, и никто и никогда не скажет про нее плохо!

Касьян подошел к лежащему Андрею, стал его пинать, но тот поднялся и кинулся на Касьяна. Тут в зал забежала пара грозных амбалов, которые тут же достали оружие и направили на Андрея. Он отдышался и тихо сказал:

— Касьян, братишка, я должен предупредить тебя о том, что ты влип. Ты повелся на бабу. Она того не стоит и она не любит тебя. Она сама на меня прыгала, а затем меня же и подставила. Еще я видел ее в Питере на кладбище у Малыша. Она приезжает туда и ревет. Она что-то задумала, Касьян, опомнись. Ты погоришь с ней!

Касьян закрыл глаза, его скулы задрожали и он тихо сказал:

— Уходи, Андрей. Пошел вон из моей жизни.

— Ты убьешь меня?

— Уходи.

— Ладно, братишка, я знаю, что ты убьешь меня. Но потом, когда ты обожжешься на этой хитрой девке, ты будешь жалеть и казнить себя. Я хочу, чтобы ты знал, что я был бесконечно предан тебе и искренне тебя любил. Мне хочется предсказать твое будущее: тебя пагубит баба — хитрая, красивая стерва, которая изъест твою душу и сердце.

— Хватит! — резко перебил его Касьян. — Уходи, пока я даю возможность тебе уйти.

Андрей окинул меня взглядом, полным презрения, перемешанного с ненавистью, и вновь перевел взгляд на Касьяна.

— Мы с тобой с пяти лет вместе, уже тридцать лет скоро будет, а ты ее знаешь всего три месяца. Ты сделал не самый лучший выбор. Прощай, братишка, — сказал он и вышел из зала.

Касьян махнул своим людям, и они отправились следом. Он подошел ко мне и страстно меня обнял.

— Ай, больно, раздавишь! — улыбнулась я широкой улыбкой.

— Я люблю тебя! — еле слышно произнес он.

— Я тоже.

Приехав домой, мы сели в гостиной. Касьян был заметно подавлен.

— Давай растопим камин.

— Зачем? На дворе конец лета. Жара. Я, наоборот, кондиционер постоянно включаю, — заметила я.

— Давай включим кондиционер и растопим камин. Просто очень хочется посмотреть на огонь.

— Давай.

Касьян растопил камин и прилег рядом на медвежью шкуру. Он был задумчив и немного растерян. Я, налив нам по большому бокалу текилы, устроилась рядом.

— Когда полетишь обратно?

— Завтра, рано утром, первым самолетом.

— Касьян, — осторожно спросила я. — А что дальше будет с Андреем?

— Дальше не будет ничего.

— В смысле?

— В полном смысле.

— Его убили?

— Конечно, ты взрослая девочка и должна прекрасно понимать, что от меня так просто не уходят. Я никогда не отпускаю людей, которые со мной работали, на все четыре стороны.

— Когда его убили?

— Сразу, как только он вышел из дверей заведения.

— А как?

— Несчастный случай. Неполадки в машине, отказали тормоза. Врезался во встречный «МАЗ» — и сразу смерть. Можешь сегодня посмотреть в «Дорожном патруле».

— Конечно, посмотрю. Ты сильно переживаешь его смерть?

— Понимаешь, здесь двоякое чувство. Он обидел мою любимую женщину, которая мне дороже всего на свете, и в то же время нас связывала большая многолетняя дружба. Он был самым близким мне человеком. Ян, а что он там про Малыша сказал? Будто ты там к нему на кладбище ездишь?

— И ты что, ему поверил? Чего я там забыла?

— Не знаю, Янка, что с Андрюхой случилось. Ведь доверял я ему как самому себе. Никогда он не врал, а здесь его совсем понесло, врать начал. Я тебе верю. Если бы ты Малыша любила, никогда бы за меня замуж не пошла.

— Верно говоришь, — вздохнула я.

— И что с пацаном случилось, сам не пойму. Вот матери горе теперь. Я и мать его хорошо знаю.

— Нашел, кого жалеть. Он твою жену называл как хотел, издевался.

— Может, он просто меня к тебе ревновал?

— Хорошенькая ревность.

Я включила кассету, которую так удачно записала. Касьян внимательно ее просмотрел. Его глаза блестели злым огоньком, руки тряслись, в горле дрожал кадык. Когда запись закончилась, он ударил кулаком по телевизору и громко заорал:

— Гад ползучий! Слишком легкую смерть я ему придумал, надо было своими руками удушить скота. Он своими грязными, вонючими руками трогал мою бесценную женщину! Янка, кстати, а на черта ты камеру включила, ежели спать легла?

— Ну я ж тебе говорила: хотела сделать тебе подарок, включила камеру, надела красивое белье, хотела записать тебе, как я умею доводить себя до оргазма, но так устала на работе, что, добравшись до кровати, сразу уснула. Я и понятия не имела, что он может ко мне припереться наглым образом.

— Сладкая ты моя девочка, сколько тебе пришлось пережить. — Он пододвинулся поближе и стал гладить меня по голове. — Янка, прости, кокаина хочу, не могу, тяжело мне, нервы, — внезапно сказал он.

— Еще чего не хватало, — вспылила я. — Если опять начнешь увлекаться кокаином, то меня здесь больше не увидишь.

— Что ты говоришь такое, без тебя мне жизни нет, ты же прекрасно об этом знаешь. Из-за тебя я лучшего друга, почти брата, убил. Хрен с ним, с кокаином, лишь бы ты рядом была.

Утром Касьян улетел на сходку, а я осталась дома, чтобы повторно посмотреть «Дорожный патруль». Там показывали сюжет об одном водителе, который не справился с управлением, так как ехал на технически неисправном автомобиле, а посему попал в аварию, которая стоила ему жизни. По телевизору было отчетливо видно Андрея, зажатого дверью машины, из виска шла кровь, рядом, на переднем сиденье, лежал мобильный телефон.

Глава 24

Когда Касьян вернулся со сходки, я сразу почувствовала его внутреннюю подавленность. Наверное, он очень сильно страдал из-за потери дорогого друга. Потеряв Любку, я переживала то же самое. Можно сказать, что хоть мало-мальски мы квиты. Это начало, страшное начало женской жуткой мести.

Однажды он заехал за мной на работу в более-менее приличном настроении, глаза его горели добрым огоньком.

— Послушай, Янка, давай съездим куда-нибудь за границу, отдохнем. Куда бы ты хотела?

— Конечно, в Египет.

— А почему именно в Египет?

— Египет — это страна моей мечты. Солнце, пески, пирамиды — все это непостижимо влечет меня. Поехали, облазим там все.

— Ну ладно, давай Египет. Я думал рвануть куда-нибудь на Канары, но слово любимой женщины — закон.

— Спасибо. — Я обняла его и тихонько спросила: — А ты что такой радостный? Что у тебя произошло?

— Да ничего особенного, просто, знаешь, подумал, хрен с ним, с этим Андрюхой, главное, что у меня есть ты.

— Ну наконец-то отошел.

— Яна, а когда мы рванем в Египет?

— Давай, как только у меня пройдет презентация новой коллекции, так сразу и поедем.

— Ладно, сейчас пойду к пацанам, надо деньги подбить. Андрюхи не стало, а мне правая рука все равно нужна, без нее никак. Поставлю я на его место Игоря.

— А кто такой Игорь?

— Мой старый, хороший, боевой товарищ, годами и жизнью проверенный. Они в моей группировке оба были доверенными лицами. Андрей мертв, остался Игорь. Он по праву должен занять его место.

— Все они хороши до поры до времени. Смотри, как бы и этот не оказался таким же идиотом, как Андрей.

— Нет, Яночка, Игорь порядочный. Он мне жизнь спас. Впрошлом году, когда в меня у казино стреляли, Игореха упал и закрыл меня собой, его изрешетили по полной программе, он чудом остался жив, затем несколько месяцев в больнице отдыхал. Я ему жизнью обязан. Он человек женатый, спокойный, рассудительный, а самое главное — башковитый, мозги есть, понимаешь, а это в наше время большая редкость, да и в моем деле немаловажно. У меня боевиков бестолковых до хрена и больше, которым только показывай мишень и отдавай приказы. Они все бывшие боксеры, умеют только руками махать, им мозги уже давно отбили, да и были ли они у них раньше, сомневаюсь. А таких, как Игорек, у которых голова отлично работает, мало, их днем с огнем не сыщешь, тем более преданных, а преданность и верность свою он мне тысячу раз доказывал. Смерть Андрея на него тоже очень сильно подействовала. Вроде знаешь — все свои пацаны, столько лет вместе, одни дела делаем, одной цели служим, не один пуд соли вместе съели — и такая херня произошла. Но я им всем сразу сказал, что если хоть кто-то тебя пальцем тронет или плохо о тебе отзовется, с каждым так будет, чтобы все имели в виду. А к Игорю особое доверие, он у меня уже год как возит воровской общак. У нас о нем только трое знают: Андрей, царство ему небесное, Игорек и я. Вернее, о том, когда и кому. Вот я и решил, завтра Игореха отвезет общак, а я всем объявлю, что он моя правая рука теперь. Ты одобряешь мои действия?

— Конечно, одобряю, а как же! Если говоришь, что ближе у тебя никого нет, то это мудрое решение. Когда ты хочешь это объявить?

— Завтра.

— А во сколько он этот самый общак везет?

— В двенадцать. Я даю ему в офисе сверток, и он отвозит его в Раменское. Обычно он к шести уже возвращается.

— А сколько в том свертке?

— Шестьсот тысяч долларов.

— Сколько? — спросила я и упала со стула на пол.

— Шестьсот тысяч баксов. Что с тобой, Янка? Дай помогу встать.

— И ты доверяешь ему такие деньги?

— Конечно.

— Но почему?

— Он уже год возит такие суммы.

— Хорошо. Ну а если в один прекрасный день он не вернется к шести часам?

— А куда ж он денется! Я его из-под земли достану.

— Ага, скажешь тоже, куда он денется! Да возьмет билет, свалит за кордон, упадет на дно, и в жизнь тебе его там не найти.

— Но ведь год возит и никуда не свалил!

— А кто еще знает об этих деньгах?

— Да никто, только мы втроем, а теперь вдвоем, и еще ты узнала, — засмеялся Касьян. — Я тебе доверяю как самому себе. У меня от тебя секретов нет, я перед тобой как на ладони.

— Хороший, я смотрю, у вас воровской общак, помалу не возите. Скажи, а предположим, он украдет эти деньги, тебе что за них будет?

— Он их не украдет.

— Ну, я же сказала — предположим.

— Тогда у меня будут большие проблемы. Ты пойми правильно, мы же не коммерсанты, готовые за копейку мать родную удушить, а братва. У нас семья, понимаешь? Мы все делаем одно общее дело, связаны одной ниточкой, ходим по одному канату.

— Понятно, — улыбнулась я и чмокнула Касьяна в щеку.

Он пристально посмотрел мне в глаза и довольно холодно произнес:

— Я слишком люблю тебя, Яна, понимаешь, даже слишком. Доверяю тебе и надеюсь, что ты меня не подведешь.

При этих словах Касьян так свел брови, что у меня по телу забегали мурашки, а ноги чуть не подкосились. Но я тут же взяла себя в руки и тихо сказала:

— Конечно, Касьян, о чем разговор. Знаешь, что меня постоянно гнетет?

— Что?

— Где Комар?

— Не знаю, его никто не видел с тех пор, как он полетел за тобой во Владивосток.

— А дома?

— Дома он не появлялся, мои люди следят за его квартирой.

— А у знакомых?

— У знакомых тоже. Яна, неужели ты думаешь, что я бросил это на самотек? Мне хорошо известны все места, где он может объявиться, мои люди расставлены повсюду.

— У меня дурное предчувствие, Касьян.

— Как это?

— Предчувствие смерти, вернее, ее приближения. У тебя когда-нибудь было такое?

— Ты что несешь?

— Знаешь, за несколько дней до того, как я заказала своего супруга, он перестал спать. На его душе была тревога, он мучился, понимаешь? Так вот я сейчас испытываю то же самое.

— Не говори ерунды. Со мной ты в безопасности.

— Хотелось бы верить. Понимаешь, я очень сильно перешла дорогу Комару, я отняла у него самое дорогое, что есть у мужчины. Он никогда мне этого не простит.

— Янка, родная, ну хочешь, я прикреплю к тебе с десяток своих боевиков?

— Не хочу, — засмеялась я.

На следующий день, рано утром, я приехала в мастерскую к Руслану. Он сидел за столом и просматривал негативы.

— Здравствуйте, господин директор, а вы бы не хотели со мной поработать?

— Боже мой, Янка, какими судьбами! С чего это ты решила посетить мою холостяцкую обитель? Должно быть, случилось что-то важное, иначе тебя сюда ни в жизнь не заманишь.

— Да не такая уж она и холостяцкая, — засмеялась я. — Смотри, как разжился! Евроремонт, евромебель, все по-крутому.

— Да знаешь, никак не могу закончить выставку. Совершенно нечем платить за рекламу и аренду, да и мастерская еще до конца не доделана.

— А сколько тебе нужно денег, чтобы все это утрясти?

— Много, Яна, очень много. С меценатами и спонсорами сейчас напряженка, сама понимаешь. А своими силами мне вряд ли удастся выкарабкаться.

— Много — это сколько? Тысяча долларов, две, три, десять, двадцать?

— Да ну ты что, матушка! Мне нужна сотка. Сто тысяч долларов.

— Понятно. Так вот, я тебе предлагаю принять участие в одном небольшом дельце, и получишь три сотки.

— Какие три сотки?

— Триста тысяч долларов.

Руслан присвистнул и с интересом на меня посмотрел.

— А что это за небольшое дельце?

— Нужно убить человека.

— Нет, Яна, ты же знаешь, я всегда против какого-либо насилия.

— Я предлагаю тебе убить человека за триста тысяч долларов. Ты только вдумайся, что я тебе сказала. Руслан, у меня нет ни времени, ни желания рассуждать о каких-либо моральных принципах. Мне будет очень жаль, если мне придется сотворить это дело без тебя. А ты сиди и жди своих спонсоров и меценатов. Удачи тебе!

С этими словами я хотела было выйти из кабинета, но Руслан неожиданно меня окликнул:

— Подожди, Яна, я ведь не сказал нет, почему ты все воспринимаешь слишком дословно?

— Значит, ты говоришь да?

— Допустим.

— Этот ответ меня не устраивает.

Я достала пистолет, который все это время хранился в квартире на Кутузовском, и положила на стол перед ним.

— Ты стрелять хоть умеешь?

— Умею.

— А как — любительски или профессионально?

— Даже не знаю, как ответить на этот вопрос. Профессионально вряд ли. В школьные годы увлекался, на соревнования ездил, в тире торчал.

— Ну вот и чудненько, пришло время, когда наконец твое мастерство пригодится.

— Расскажи подробно, что за дельце ты хочешь сотворить?

— Ничего сложного, обычное дельце. Я предлагаю тебе отобрать воровской общак и поделить его поровну. Сегодня в двенадцать часов дня один очень близкий моему супругу человек возьмет сверток, в нем будет ровно шестьсот тысяч долларов.

— Сколько? — Руслан переменился в лице.

— Шестьсот тысяч, я сама со стула упала, когда услышала о такой сумме.

— А ты уверена, что этот человек повезет такую сумму один?

— Вполне. Про эти деньги знают только двое. Он и мой муж. В общем, слушай дальше. Эти деньги принадлежат воровскому общаку. Ему необходимо отвезти их в Раменское. Недалеко от офиса, на основной трассе, я буду голосовать его машину. Он, естественно, просто не сможет проехать мимо жены босса и остановится. Я скажу, что у меня сломалась машина, а мужа не хочется беспокоить, и попрошу довезти меня до Малаховки. Как только мы проедем Люберцы, там сразу начнется лесной массив. Место мы с тобой выберем. Я скажу, что расстроился желудок, и попрошу остановить машину. Выйду сама и позову его. Ты будешь ждать в условленном месте, спрячешься в кустах и несколько раз выстрелишь в него. Вот и вся схема. Теперь посмотри на часы, видишь, у нас совершенно нет времени, иначе просто не успеем. В свертке ровно шестьсот, делим по триста.

— Не знаю, Яна, смогу ли я.

— Сможешь, за такие деньги все сможешь. Представь, как ты будешь себя чувствовать, зная, что твоя выставка организована на деньги воровского общака. Приятно осознавать! Вот местная братва подарочек подкатила! Это я понимаю!

— А ты что будешь делать со своей долей?

— Это называется, что мы делим шкуру неубитого медведя. Вот когда я их получу, тогда и буду думать. У меня дочь в Лондоне учится — переведу ей на счет, чтобы она никогда не участвовала в сомнительных конкурсах и ничего не делала за деньги, а жила в свое удовольствие и радовалась жизни.

— Тоже верно, — сказал Руслан и принялся рассматривать пистолет.

— Он с глушителем, все по уму. Знаешь, только я бы хотела инсценировать так, будто Игорь сбежал с этими деньгами.

— Это как?

— Очень просто. Нужно отвезти машину в лес и облить бензином. Она сгорит вместе с трупом. Тогда Касьян будет искать не убийцу Игоря, а самого Игоря. Я хочу быть вне всяких подозрений, понимаешь?

— Но ведь про эти деньги знают еще те, кому он их везет. Хотя им смысла нет его убивать, деньги-то везут прямо к ним в руки.

— Руслан, нужно ехать. Мы теряем драгоценное время. У нас его и так слишком мало.

— Почему ты так поздно все это затеяла?

— Я только вчера сама про это узнала. Ладно, поехали, бери пушку — и вперед!

Не доезжая по Малаховки, мы нашли нужное место, и Руслан остался меня ждать. Там же мы оставили полную канистру бензина.

— Не скучай, я быстро. Можешь пока потренироваться с пушкой, — улыбнулась я и поехала в город.

Руслан долго смотрел мне вслед. Он был очень бледен и заметно нервничал.

Сама от себя не ожидала, но я чувствовала себя вполне уверенно. Все происходящее казалось мне не чем иным, как игрой, и поэтому страха не было. Мне хотелось заставить Касьяна страдать, причинить ему дикую боль. Да, он подходил мне, это несомненно, но прошлое не давало мне покоя, а память изрядно потрепала душу. Мне безумно хотелось отомстить мужчине, с которым мне было хорошо в данный момент, но который причинил мне слишком много зла раньше.

Я припарковала машину в каком-то дворе, а сама вышла на дорогу и принялась ждать. Мне мешали стоять спокойно: моя слишком яркая внешность и стильная одежда привлекали водителей, и они останавливались один за другим. Наконец на горизонте появился тот, которого я давно ждала. Я смутно помнила Игоря, но зато отлично знала, на какой машине он поедет. Я прошла вперед и помахала рукой. Игорь с удивлением посмотрел в мою сторону — меня невозможно не заметить и не узнать — и остановился. Весело улыбаясь, я подбежала к машине и прыгнула на переднее сиденье.

Игорь внимательно посмотрел на меня:

— Что-нибудь случилось?

— Да нет, ничего. Просто у меня машина сломалась, оставила ее вон в том дворе, а я жутко опаздываю в Малаховку. Скажи, а тебе в какую сторону?

— Ты знаешь, тебе крупно повезло, я как раз еду в те края.

— Правда? — Я изобразила удивление и невзначай оглянулась. На заднем сиденье лежала небольшая кожаная сумочка. Все в порядке, деньги на месте, отметила я про себя.

— А я еду по работе. А что с машиной-то?

— Да заглохла. Я в этом не разбираюсь.

— Может, все-таки Касьяну позвонишь, а то бросила тачку неизвестно где, вдруг угонят.

— Пусть попробуют. Да не хочу я ему лишний раз звонить, а то как прицепится, куда поехала, зачем. Ты ж его знаешь. Ау меня там подруга живет, хочется посидеть, по-бабьи поговорить, сам понимаешь.

— Да знаю я ваши разговоры. У меня у самого жена целыми днями по подругам бегает. Как сядут, так часами без умолку трещат.

— Ты женат. А дети есть?

— Есть, двое. Девочка и мальчик.

— Ох, какой ты богатый, — засмеялась я.

Мне было слишком тяжело казаться непосредственной и беззаботной. Сердце учащенно билось, во рту пересохло. Мне предстоит убить отца двоих детей. Сегодня кто-то овдовеет, от этой мысли мне стало совсем плохо и муторно на душе. Я внимательно смотрела в окно. Вот мы проезжаем Люберцы. До нужного места осталось совсем немного. Господи, скорее бы все это закончилось! Я закрыла глаза и сильно сморщилась.

— Что с тобой, Яна?

— Да что-то желудок барахлит. С утра сегодня режет.

— Может, съела чего?

— Да вроде ничего такого особенного не ела. Ты знаешь, Игорь, у меня, по-моему, расстройство. А ну-ка, останови машину, вот здесь как раз поворот, а то я до Малаховки точно не доеду.

— Ну давай свернем вот сюда, — засмеялся он.

Мы съехали на небольшую проселочную дорогу, Игорь оторвал мне кусок газеты, громко смеясь при этом. Я вышла из машины и направилась к густо разросшимся кустам орешника. За одним из них сидел Руслан. Он был бледен, как стенка. В его глазах читался испуг.

— Ну что ты медлишь, давай, — зло буркнула я.

Игорь вышел из машины, достал из кармана небольшой сверток с белым порошком и насыпал его на маленький листочек. Тоже мне, отец семейства, кокаин нюхает, отметила я про себя. Мне ничего не оставалось делать, как толкнуть Руслана вперед. Тот вытянул руку и произвел несколько выстрелов. Игорь бросил бумажку с кокаином и стал медленно оседать на землю. Он хотел что-то сказать, но не успел. Его тело беззвучно упало на землю, глаза закатились. Мгновенная смерть. Я подошла к машине и взяла сумку с заднего сиденья. В ней лежали аккуратно сложенные пачки долларов, перевязанные тонкими резинками. Я обернулась к Руслану. Он по-прежнему стоял, уставившись в пустоту, не шевелясь и еле дыша.

— Руслан, нельзя медлить, давай приходи в себя. Его уже нет, он труп, понимаешь, труп. У нас мало времени, все позади, успокойся. Все получилось. Ты справился.

Руслан упал на колени, уткнулся лицом в землю и громко заревел.

— Я убийца, Яна, убийца!

— Прекрати, ради бога, посмотри, на кого ты похож! Встань немедленно. Еще пойди в милицию и признайся. Он мертв, черт побери, и уже ничего не вернешь. Посмотри на него внимательно, кто он такой — придурок, напичканный кокаином. Теперь у нас есть деньги. Мы богаты!

— Ты страшная женщина, Яна, неужели в твоей душе ничего не перевернулось, ведь пять минут назад мы убили человека.

— Я очень рада за тебя, что у тебя такая тонкая душа. Я не знаю, какая я женщина, и совершенно не хочу обсуждать с тобой эту тему. Сейчас не место и не время. Давай бери себя в руки и начинай действовать.

Руслан вышел из ступора, встал и направился к трупу. Взял его за ноги и поволок в машину. Затащив труп на заднее сиденье, он сел за руль, и мы поехали подальше, в глубину леса. Найдя нужное место, достали канистру с бензином, облили тачку и подожгли. Машина вспыхнула как свечка. А мы сели на землю и уставились на это жуткое зрелище.

— У тебя есть курить? — спросил Руслан.

Я молча достала сигарету и протянула ему.

— Вот и все, — задумчиво произнесла я, — мы смогли это сделать.

Возвращаться в город решили не на попутке, а на обычном рейсовом автобусе. Так будет разумнее всего. Сумку из-под денег сожгли еще в машине, а наличные поделили поровну. В автобусе ехали молча, разговаривать не хотелось. Наверное, каждый думал о своем, прокручивая в голове случившееся. Приехав в город, распрощались и договорились встретиться буквально на днях.

Дома никого не было, я моментально спрятала деньги, налила текилы и включила телевизор. Время пробежало незаметно. На часах было уже восемь часов вечера, а Касьян еще ни разу не звонил. Это на него не похоже. Обычно он названивает каждые полчаса, представляю, что сейчас творится у него в офисе, наверное, целый переворот. Недолго раздумывая, я набрала номер мужа и ласково спросила:

— Дорогой, я начинаю волноваться, почему ты молчишь?

— У меня проблемы, Яна.

— Что случилось?

— Игорь пропал.

— Как?!

— Понятия не имею. Повез деньги и до сих пор не появлялся. Я звонил тем людям, кому он их повез, тоже не доехал.

— Сбежал, что ли?

— Не знаю, Яна, ничего не знаю.

— Касьян, обязательно проверь списки тех, кто сегодня куда-либо вылетал. Может, он мотанул за границу.

— Ты хочешь сказать, что он тяпнул деньги и скрылся?

— Ну, а что можно еще думать, если его до сих пор нет?

— Ох, Янка, все это так странно, на Игоря совсем не похоже. Кстати, а где ты была сегодня днем, я столько времени тебе звонил.

— Да проспала, отключила мобильный, чтоб никто не беспокоил.

— Понятно. Ладно, Янка, к ужину не жди. Буду поздно. Надо со всем этим разобраться. Ты же знаешь, я старший по общаку, головой отвечаю.

— Касьян, слышишь, ищи его, скорее всего он свалил. Давай держись и не падай духом.

— Скажешь тоже, как здесь не падать духом. Кому тогда можно верить, Яна, скажи, если свои пацаны так поступают. Ведь самые близкие люди так со мной обошлись.

— Мне, милый. Верь мне.

— Только ты у меня одна осталась. На всем белом свете.

— Ладно, давай, я дома, буду ждать вестей.

Касьян приехал только в три часа ночи. Он был сильно пьян.

— Ох, Янка, прости, что я заявился в таком виде, но у меня все мозги в разные стороны. Игорь не нашелся. Ни его, ни денег. Мои пацаны всю Москву на уши поставили, но пока никаких результатов. Вот скот, я ему доверял как самому себе, а он меня так подставил. Это что ж творится такое? Получается, теперь никому веры нет, кроме тебя, конечно, Яночка.

У Касьяна был такой подавленный вид, что мне даже стало жалко его.

— Я вот, знаешь, что подумал, Яночка, а роди мне ребеночка, очень тебя прошу.

— Вот еще! Чего это ты надумал?

— Плохо мне, ой как плохо.

— Чудак человек, ему плохо, а я рожать должна. Оттого, что мы ребеночка родим, счастливее не станем. Тебе твоя первая жена вон двоих родила, ну и что, намного вы лучше жить стали?

— Просто, знаешь, хотелось бы от тебя.

— Касьян, да брось ты, у тебя своих двое бегает, только почему-то они тебе не нужны. Придет время, рожу, но не сейчас.

— Знаешь, Яна, у меня из-за этих денег возникли большие проблемы. Сейчас как могу пытаюсь выкарабкаться.

— Не переживай, все обойдется. — Я взяла его за руку и поцеловала.

— Знаешь, если бы я этого гада повстречал, то своими руками бы удушил. Ничего, я его из-под земли достану!

Глава 25

Как Касьян отчитался за эти деньги, я не знаю, но жизнь потекла своим чередом дальше. Конечно, он не нашел ни Игоря, ни денег. После случившегося он стал каким-то нервным, несдержанным, опять подсел на кокаин и начал хорошенько прикладываться к бутылке. Правда, меня он никогда не обижал, но было заметно, что на работе у него не все в порядке. Про Египет мы больше не говорили, порою мне даже стало казаться, что и наши отношения ухудшились. Руслан наконец закончил ремонт в своей мастерской и купил квартиру в центре. Иногда я заезжала к нему, и мы болтали без умолку несколько часов подряд.

Казалось бы, в моей жизни было все — материальный достаток, любящий муж, чудесная дочка, любимая работа, но прошлое возвращало меня назад, в те далекие дни, когда я приезжала к Любке в сауну и часами просиживала у нее в кабинете. Марк, такой родной и далекий, поднимающийся в гостиничный номер, его прощальный взгляд, полный нежности и неподдельной любви. Его теплые, ласковые руки, знакомое до последней родинки тело…

Все это тревожило мое сердце и не давало жить спокойно.

Каждую неделю я звонила во Владивосток Сашке и болтала с ним о разных житейских пустяках. Он радовался моим звонкам, а мне было приятно слышать его голос.

Моя коллекция сезонной одежды прошла на ура и имела шумный успех. Отметить это событие с Касьяном не получилось — он остался ночевать в офисе, так как изрядно перебрал горячительных напитков. Правда, рано утром он уже ползал на коленях и просил прощения, ссылаясь на то, что ему тяжело переживать потерю двух своих лучших друзей. Оказывается, недалеко от Малаховки был найден труп, вернее, даже не труп, а то, что от него осталось в сожженной машине.

— Скажи, Яна, кому он помешал, ведь никто не знал про деньги, — мучился Касьян.

— Значит, кому-то проболтался, похвастался, сам знаешь, как это бывает. Я вообще не понимаю, как можно с такой суммой посылать всего одного человека. У меня это в голове просто не укладывается.

— Ох, Янка, если найду того, кто это сделал, собственными руками удавлю, места живого не оставлю!

Наверное, так бы и текла моя размеренная жизнь, если бы в один из дней я не отправилась проведать свою квартиру на Кутузовском. Погода была замечательная. Настроение отличное. Я зашла я магазин неподалеку от своего дома, чтобы купить пакетик кефира. В магазине я почувствовала на себе чей-то настойчивый, пристальный взгляд. Подняв голову, я огляделась вокруг. Сквозь витрину магазина я увидела, что на улице стоит Славик, тот самый, который помог мне избавиться от моего назойливого супруга. Наши взгляды встретились. Славик был в темных очках и кепке, но мне кажется, что я узнала бы его в любом виде, даже если бы он нацепил на себя маску папуаса. Я улыбнулась, он помахал мне рукой в ответ. И тут мне в голову пришла дикая мысль: а ведь он и есть тот самый человек, которого я искала все это время и в котором так нуждаюсь в данный момент.

— Привет. — Выйдя из магазина, я обняла его. — Каким ветром?

— Да так, приехал погулять на Поклонку. Слушай, а ты так здорово похорошела, чертовски рад тебя видеть, честное слово.

— Я тоже. Есть предложение погулять вместе и обсудить некоторые детали. А ты что, уже не в розыске, можешь свободно передвигаться по городу?

— Да как тебе сказать. Ходить свободно мне, конечно, нежелательно. Я вообще-то приехал в церковь.

— Хочешь поставить свечку за упокой чьей-то души? Значит, сегодня ночью на одну душу стало меньше. Верно я говорю?

— Какая ты сообразительная, — улыбнулся Славик.

— Ставить свечки после удачно выполненного дела — твое хобби. Пошли, мне тоже есть кому поставить. Кстати, а почему ты предпочитаешь именно эту церковь?

— Говорят, в ней самая чистая аура.

— Надо же, а я всегда считала, что самая чистая аура в сокольнической церкви, я обычно езжу туда.

Мы зашли в церковь, поставили свечки, а затем решили посидеть немного в шашлычной.

— Я слышала, что у тебя большие неприятности, мол, ты ушел куда-то на дно, и тебя теперь в Москве днем с огнем не сыщешь?

— Кто тебе такое сказал?

— Борька, царство ему небесное.

— Не говори, жалко пацана, да и жену его тоже. Вообще, в этой истории многое непонятно. За что его? Ведь у них-то и денег особых не было. Правда, его жена в сауне работала, может, она что натворила или была где-нибудь замечена. А что с девчонкой стало, не знаешь? Ведь у них пацанка была, малая совсем.

— Девочка живет у меня. Вернее, она учится в Лондоне. Яее удочерила.

— Понятно, а что там все-таки произошло, не знаешь?

— Нет.

— Ты отменно выглядишь, смерть супруга пошла тебе на пользу.

— Спасибо.

— Замужем?

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

— В смысле?

— Я хочу сделать заказ на своего супруга.

— Что?! — Славик подавился кусочком мяса.

Я постучала его по спине и закурила.

— Я, кажется, ясно сказала — хочу убить мужа, не забесплатно прошу, ты же знаешь. И вообще, при твоей работе нужно воспринимать такие вещи нормально. Ты меня поразил своей реакцией.

— А кто твой муж?

— Крышевой моего первого мужа.

— Это как?

— Ну, мой был коммерсантом, а этот его «крышей». Я убила коммерсанта и вышла замуж за «крышу», а теперь хочу убить «крышу». Ну тебе же Любка рассказывала, в какую заварушку я попала.

— Да, я помню, тебя похитили и потребовали полмиллиона долларов.

— Так вот, я вышла замуж за своего похитителя.

— Ну, ты даешь!

— Вот такие дела, Славик. Здорово, что ты мне встретился. Думаю, в этот раз мне как постоянному клиенту будет скидка.

— Ну это зависит от того, кто твой нынешний супруг. Если он сильно крутой, то какая, к черту, скидка!

— В общем, давай работать по старой схеме: завтра встречаемся и обговариваем все подробности.

— А этого ты тоже хочешь сделать без вести пропавшим? — поинтересовался Славик.

— Нет, этого мы заделаем по-другому. В прошлый раз мы убирали коммерсанта, а в этот — крышевого, усек разницу? Нет, крышу мы похороним с почестями, а я сыграю роль скорбящей вдовы.

— Во сколько завтра встречаемся?

— В это же время, там, где всегда, напротив моего дома.

— Идет, по рукам, — сказал Славик и встал из-за стола. — Страшная ты женщина, Яна. Не завидую тем, кому ты попадешься на дороге. Опасная и в то же время такая притягивающая, как магнит.

Поднявшись в себе, я упала на кровать и стала размышлять. Эта квартира напоминала мне не о совместно прожитых с покойным супругом годах, не о Касьяне, а о Марке. Мне вообще очень трудно разобраться, что творится в моей душе. Все запуталось. В последнее время меня одолевает жуткая депрессия. Казалось бы, чего здесь такого — живи и радуйся. Но я не могу есть, спать и жить со своим врагом, не могу больше врать себе и обманывать Касьяна. Не знаю, что со мной, может, это оттого, что на улице стоит дрянная погода и у меня стала сильно болеть голова. Я была в больнице — врачи говорят, что теперь так будет всегда, сказывается давнишний ушиб, да еще постоянно ноют места ранений — они тоже реагируют на погоду, вот и приходится глотать обезболивающие таблетки. Была бы сейчас рядом Любка, она бы меня пожалела, уж она-то умела успокаивать.

На следующий день я встретилась со Славиком. Он, как и в старые добрые времена, сидел в машине напротив моего дома и смотрел на мои окна. Я прыгнула в салон и весело спросила:

— Что смотришь на окна, ждешь сигнала? Кстати, а почему ты один, где твои братаны?

— Я теперь работаю с другими людьми.

— Ну и где же они?

— Они не желают, чтобы ты их видела, хотят остаться незамеченными.

— Ну что ж, это их право, я тоже не горю желанием с ними знакомиться.

— Так, и кто твой супруг?

— Самый заурядный вор в законе, касьяновская группировка.

— Я так понимаю, он — ее вожак.

— Само собой. В общем, слушай, я придумала следующую схему.

— Давай, я весь внимание, — улыбнулся Славик.

— У нас есть загородный коттедж, совершить убийство там будет удобнее всего. Коттедж стоит в лесу, так что спрятаться будет нетрудно. В самом доме полно охраны, поэтому пройти вовнутрь вы вряд ли сможете. В назначенное время я попрошу Касьяна за чем-нибудь съездить, придумаю за чем, это уже мои проблемы. Недалеко от коттеджа на проселочной дороге вы положите ленту с шипами. У Касьяна полетит колесо, и он тут же выйдет из машины. В этот момент вы в него стреляете, а затем исчезаете так же незаметно, как и появились. Я думаю, что ничего особо сложного тут нет.

— Хорошо, — задумался Славик, — а где гарантия того, что он будет один?

— Это уже мои проблемы, я же сказала: он будет один.

— Хорошо. Четвертак.

— Не поняла.

— За это дело мне нужен четвертак, то есть двадцать пять тысяч долларов.

— Ты с ума сошел, а где же скидки постоянным клиентам?

— Яна, это человек очень серьезный, известный вор в законе, его знают далеко за пределами Москвы. Он стоит намного дороже. Вот если бы ты заказала рабочего на заводе, то действовали бы обещанные скидки. Мы бы тебе его за десятку убрали.

— Если бы он был рабочим на заводе, то его вообще не было бы смысла заказывать. Что с него взять? Я бы его сама сковородкой по голове огрела. Ну ты и цену загнул!

— Хорошо, найди дешевле. Это тебе не какой-то там коммерсант, который рыбой торгует, а лидер солидной криминальной группировки. Я вообще не понимаю, зачем тебе его убивать, за таким, как за каменной стеной.

— Ну, в эти проблемы мне тебя посвящать не хочется, это касается только меня и никого больше, понятно?

— Конечно, только моя цена — четвертак. Если нет, то тогда расходимся, найди таких дурачков, которые вора в законе дешевле убьют.

— Ну хорошо, двадцать моя окончательная цена.

— Яна, нет, да ему красная рабочая цена — полтинник.

— Полтинник в том случае, когда его другой криминал заказывает, тогда попробуй его убей, он везде с пушкой да с охраной ходит, а я тебе все создаю для идеального убийства, все, так сказать, удобства.

— Яна, мы же не на базаре, я тебе свои услуги не навязываю, хочешь за такую цену — пожалуйста, нет — до свидания.

— Ладно, ты ведь знаешь мое безвыходное положение, крохобор несчастный, твоя взяла, будет тебе четвертак, хрен с тобой.

— Ну, это другой разговор. Цена всегда соответствует социальному положению клиента, точнее — обреченного.

— Цена должна соответствовать не положению обреченного, а положению того, кто делает заказ.

— Когда должно свершиться правосудие? — улыбнулся Славик.

— В субботу. На эти выходные мы как раз поедем в коттедж. Так что правосудие будет в эту субботу. Сегодня четверг, у вас два дня в запасе.

— Так, ладно, ленту с шипами для прокалывания колес мы найдем у знакомых гаишников, пушка есть. Нам бы только знать, во сколько он поедет?

— Это сказать трудно. В общем, вы должны дежурить на проселочной дороге с десяти часов утра.

— И до каких пор?

— Не знаю. Но до восьми вечера правосудие должно свершиться.

— В общем, точного времени нет. Ладно, будем сидеть, куда денемся.

— Да, я думаю. За четвертак и я бы хоть сколько сидела.

— Хорошо, давай адрес коттеджа, мы сегодня прошвырнемся, посмотрим, что к чему.

Я набросала схему проезда и адрес, затем достала сигарету и закурила.

— Славик, а давай сделаем проще. У тебя есть мобильный? Давай я позвоню, как только он будет выезжать.

— У меня нет мобильного.

— Очень жаль, при твоих заработках их можно было купить уже целую тысячу.

— Мне он ни к чему. Даже если бы он и был, то я бы все равно не оставил тебе номер. Давай, опиши мне машину, на которой он поедет, и главное — как он выглядит?

— У меня с собой фотография. — Я вынула карточку и протянула Славику.

Он сказал:

— Я оставлю ее себе.

— Конечно, именно для этого я ее и взяла.

— И еще, мало ли, вдруг он поедет не один, тогда мы вырубаем двоих.

— Будем надеяться, что он все-таки поедет один.

— Яна, а ты решила, за чем ты его пошлешь? Ведь за какой-нибудь вещью он может послать кого-нибудь из охраны, а сам никуда не ехать.

— Верно, и все-таки есть нечто такое, за чем он поедет сам.

— И что же это?

— Цветы.

— Ты хочешь сказать, что пошлешь его за цветами?

— Вот именно.

— Да, я знал, что ты страшная женщина.

— Ну вот, наверное, и все. Схема понятна. Я надеюсь, вы будете действовать как профессионалы, а не как любители.

— Мы всегда действуем как профессионалы. Ты хорошо обдумала свой заказ?

— Очень.

— Тогда завтра в это же время ты должна принести мне половину суммы.

— Хорошо, значит, завтра я даю тебе двенадцать тысяч долларов.

— Двенадцать пятьсот, — поправил меня Славик.

— Двенадцать пятьсот, а остальную сумму ты получишь после дела.

— Как только все закончится, я позвоню тебе на твой мобильный и ты передашь мне вторую часть. Ну все, до завтра.

— Давай не скучай, — улыбнулась я и вышла из машины.

Мне и в голову не приходило оглянуться, но я затылком чувствовала настойчивый взгляд Славика. Наплевать, что он обо мне думает. Он ничем не лучше меня, просто я заказываю, а он убивает. Такая же дрянь, как и я, и еще неизвестно, кто из нас дряннее. Поднявшись к себе домой, я вышла на балкон и уставилась на Поклонку. Я люблю эту квартиру, несмотря на то что она нечистая, вернее, в ней произошло убийство. Даже сейчас, когда мне совсем неплохо в центре, она постоянно мне снится.

Любка говорила, что надо обязательно позвать попа и освятить комнаты, как бы очистить их от греха, который здесь произошел, но я совершенно ничего не делала. Слава богу, когда мой драгоценный супруг покинул родные стены, он ни разу меня не беспокоил, да и мне вспоминать о нем совсем не хотелось. Верно говорят, что главное в этой жизни — сделать первый шаг. И если после убийства мужа я еще испытывала какие-то моральные неудобства, то, когда мы с Русланом убили Игоря, в моей душе не было ни грамма жалости. Сама того не заметив, я стала беспощадной и злой.

На Поклонке полно народу. Все гуляют, покупают шары, едят мороженое. У каждого человека свое представление о том, что он хочет получить от жизни. Одним хорошо в провинции — эдакие провинциальные короли, как Сашка, — другие покоряют Москву, но им становится в ней тесно и душно и хочется чего-нибудь более экзотического. А может, весь корень зла во мне самой? Может, я сама живу как-то не так? Может, надо совсем по-другому?

Почему я не могу быть такой, как все? Почему для меня совсем неприемлемы общепринятые стереотипы? Легкомыслие и авантюризм — вот две мои отличительные черты. И еще, мне всегда всего мало, никогда не бывает достаточно. Все вокруг помешались: ждут, ищут любовь. А есть ли она вообще — никто толком не знает. Если я люблю Марка сейчас, то это не значит, что мы были бы счастливы в семейной жизни и умерли бы в один день. Если Касьян любит меня сейчас, то это не значит, что он будет меня любить, к примеру, через пять лет. Когда люди живут друг с другом долго, происходит перенасыщение отношений. К примеру, человек не может каждый божий день есть яблоки, пройдет немного времени, и его просто стошнит от этих яблок. Конечно, это слишком примитивная точка зрения, в жизни намного сложнее, люди живут друг с другом, даже если их тошнит. Мужчина — потому что он боится что-либо менять в своей жизни, да и где гарантия того, что во втором браке будет лучше, чем в первом, женщина — потому что на ней лежит ответственность за ребенка и нужны деньги. Все взаимосвязано, как ни крути. И здесь надо смотреть глубоко в корень, это оттого, что наши браки шаблонны, в них потеряна индивидуальность. Женщина — мать, она должна вкусно готовить и быть хорошей хозяйкой, мужчина — добытчик, хранитель очага, даже если и очага совсем нет. В браке обязателен ребенок. Вот они, наши стереотипы.

Не знаю, что у меня сегодня за настроение, наверное, это депрессия. Психоаналитик сказал, что мне не дает покоя мое прошлое, мучают воспоминания, это связано с потерей близких людей. Он посоветовал мне резко изменить свою жизнь, повернуть в другое русло, что я и делаю.

Как только замочу Касьяна, съезжу на кладбище к Любке, давно не была, тянет, сил моих больше нет. Еще раны очень сильно ноют, обезболивающие пью пачками.

На следующий день я передала деньги Славику и распрощалась с ним до завершения дела.

Наконец наступила суббота, и мы с Касьяном, который ничего не подозревал, отправились в наш загородный коттедж. Приехав на место, Касьян поставил во дворе мангал и принялся готовить шашлыки, а я ушла в свою комнату и позвонила Сашке во Владивосток. Сама не понимаю, почему меня так сильно влечет к этому человеку?

Затем мы наслаждались шашлыками и французским вином, но я с ужасом чувствовала, как сдают мои нервы.

— Касьян, пойдем в спальню. — Улыбнувшись, я положила руку ему на плечо. — Если бы ты только знал, как я хочу тебя. — Касьян просиял, взял меня на руки и понес в спальню.

— Кстати, а почему сегодня в доме так много охраны?

— Яна, твой муж очень известная личность, тем более мы находимся за городом, здесь всегда должно быть много охраны. Мало ли, вдруг у кого-нибудь возникнут не самые лучшие мысли.

Когда он произнес эти слова, я поежилась и почувствовала себя совсем плохо. Еще я учуяла, что от Касьяна пахнет не только вином, он явно успел приложиться к чему-то погорячее, а вино со мной он пил просто так, для блезиру. Да и глаза: красные, аж сосуды полопались, значит, опять приложился к кокаину. Они там все кокаином балуются, и довольно-таки серьезно. Через несколько минут мы приступили к сексу, Касьян был явно не на высоте, сказывалась большая доза спиртного и кокаин. Когда все закончилось, он откинулся на подушки и сказал:

— Прости, Янушка, больше не буду. Вот идиот, перебрал.

— В последнее время я вообще редко вижу тебя в таком состоянии, когда ты не перебрал, — вздохнула я.

— Знаешь, это все из-за этих денег проклятых, доверие братвы ко мне было подорвано. Правда, теперь все позади. Будь они неладны, эти деньги! Прости, милая, сорвался, двух братанов похоронил, клянусь тебе, больше в рот не возьму.

— Хочешь исправиться? — улыбнулась я.

— Конечно хочу.

— Тогда исполни мое желание. Сможешь?

— Конечно, ты только скажи, что хочешь.

— Тогда садись в машину, поезжай и купи мне цветы. Огромный красивый букет.

Касьян облегченно вздохнул и радостно сообщил:

— Пять минут, милая. Сейчас кого-нибудь из пацанов пошлю.

— Ты не понял, я хочу, чтобы ты сам привез и подарил мне букет.

— Ты хочешь, чтобы я сел за руль?

— Хочу.

— Яна, но ведь я пьян, куда в таком состоянии ехать?

— Что ты мне рассказываешь, ну не такой уж ты и пьяный, а машину ты водишь превосходно — что в пьяном виде, что в трезвом. Получается, когда из офиса подвыпивший, по всей Москве гонять — это нормально, а для родной жены съездить не можешь?

Касьян задумался и сдвинул брови:

— Господи, да что ты такое говоришь! Сейчас я привезу тебе огромный букет роз, какого тебе еще никто не дарил. — Он резко встал с кровати, оделся и направился к выходу.

— Подожди, дай поцелую.

Касьян остановился, а я подошла ближе и пристально посмотрела ему в глаза.

— Ты что так смотришь, Янка, словно на тот свет меня провожаешь? Я вернусь через пятнадцать минут.

— Да ты что? — спохватилась я. — Не выдумывай, просто мне приятно осознавать, что ты меня любишь.

— Это точно, я на тебе помешан, Яна, думаю, что ты никогда не будешь играть на моих чувствах.

— Ты один?

— Что один?

— Я спрашиваю, ты за цветами поедешь один?

— Нет, конечно, кого-нибудь из пацанов возьму.

— Я бы хотела, чтобы ты поехал один.

— Но почему?

— Мне хочется, чтобы этот подарок был как бы наш, личный, понимаешь?

— Ну хорошо, на что не пойдешь ради любимой женщины, — засмеялся он и вышел из комнаты.

Накинув халат, я выскочила на балкон и помахала ему рукой. Касьян подошел к своей машине и сел за руль.

— Касьян, ты куда? — спросил кто-то из мордоворотов.

— Скоро буду. — Он пристально посмотрел на меня и крикнул: — Янка, поехали со мной! Что одной-то сидеть?

— Нет, я тебя подожду дома. Хочу принять ванну.

— Да хрен с ней, с этой ванной, поехали! Пофестивалим по деревне, и ты сама себе букет выберешь!

— Нет, приезжай быстрее.

— С каких это пор ты стала такая степенная, сколько тебя помню, ты всегда была неисправимой авантюристкой. Ты, случаем, меня не разлюбила?

— Разве тебя можно разлюбить! Привози букет, и я покажу, как сильно тебя люблю!

Касьян включил музыку и захлопнул дверцу машины. Один из амбалов подбежал и дернул ручку двери.

— Касьян, не дури, ну куда ты в таком виде, ты же еле на ногах держишься. Давай, я тебя свожу.

— Нет, Денис, не надо. Слово любимой женщины для меня закон, — сказал Касьян и надавил на газ.

Машина выехала со двора, а тот парень, которого звали Денисом, поднял голову и окинул меня взглядом, полным презрения. Я мило улыбнулась ему и ушла, громко хлопнув дверью.

В комнате я почувствовала, что меня трясет, уши и лицо горели с такой силой, словно их облили кипятком. Налив себе сухого вила, я набрала Владивосток. Сашка не заставил ждать себя долго, моментально снял трубку.

— Привет, как жизнь? — Я старалась казаться непосредственной и беззаботной.

— Как всегда, а у тебя?

— Я боюсь, Саша, очень сильно боюсь. Пять минут назад я послала Касьяна умирать.

— В смысле?

— Я его заказала, вот сижу и жду результата.

— Ты сумасшедшая. Ну что можно сказать в такой ситуации? Я буду молиться за тебя, чтобы у тебя все получилось. Но ведь еще совсем недавно ты утверждала, что вы неплохо ладите да и живете, по-моему, неплохо.

— Сашка, ну как можно жить под одной крышей с врагом? Теоретически — да, это возможно, а вот практически, оказывается, невозможно.

— Ладно, Яна, давай держись, я позвоню тебе чуть позже. Бог даст, все обойдется. Ты сумасшедшая, это точно. Спокойная и размеренная жизнь не для тебя.

— Знаешь, о чем я подумала, Сашка?

— О чем?

— А ведь нам неплохо было бы вместе, как ты думаешь?

— Положительно.

— Знаешь, как только похороню Касьяна, давай рванем в Питер. К счастью, там сейчас нет белых ночей. Я не люблю белые ночи, и знаешь почему? Как только они начинаются, в городе выключают освещение и там хоть глаза выткни, ходишь вслепую.

— А почему же ты тогда говоришь, что они белые? — усмехнулся Сашка.

— Это не я, это люди их так назвали, а почему — мне самой непонятно, я бы назвала их не белыми, а серыми ночами. Но вообще я люблю все, что связано с Питером.

— Это я уже понял. Странная ты все-таки женщина, чудная, у тебя мужа убивают, а ты рассуждаешь насчет питерских ночей.

— Знаешь, Сашка, мне очень хочется тебя увидеть, авось что-нибудь и сообразим.

— Как только ты скажешь, я вылечу первым самолетом, — засмеялся Сашка.

— А как там поживает наша яхта?

— Она по-прежнему ждет свою хозяйку.

— А хозяйка — это я?

— Ну а кто ж еще.

— Ладно, Сашка, давай, до связи!

— Держи себя в руках, Янка, хотя чего-чего, а этого тебе не занимать.

Я положила трубку, руки дрожали и совершенно меня не слушались. Налив второй бокал вина, моментально его выпила. Так, пятнадцать минут уже прошло. Он не вернулся, как обещал. Я задрожала еще сильнее.

На минуту я опять вспомнила о Сашке. И все-таки почему меня так непостижимо к нему влечет? Только есть одно «но». Если он так хорош во Владивостоке, то будет ли он так же хорош в Москве, для меня это очень важно. Я хотела бы общаться с человеком, у которого такие же широкие взгляды, как у меня, я должна быть уверена в том, что он хочет от жизни немного больше, чем гонять на джипе по провинции. Ладно, не о том думаю, просто стараюсь отвлечься от основных мыслей. С того момента, как Касьян уехал, прошел ровно час. Сейчас мне необходимо сделать что-нибудь сумасшедшее, чтобы не думать об уехавшем муже. Нужно покрасить волосы. Точно, покрашу волосы в цвет спелого граната, должно быть стильно.

Это будет означать, что я в корне решила изменить свою жизнь. Я наложила краску на голову и прождала ровно полчаса. Затем смыла и подошла к зеркалу — в принципе неплохо. Новый цвет волос, новая жизнь, черт побери!

Я взяла шоколадную конфетку и закуталась в теплый халат, меня сильно знобило. Вскоре я ощутила, что сильно пьяна. Вот и все, Яна, так долго за цветами никто не ездит. Интересно, сколько он пролежит на этой дороге, когда наконец его заметят? Скорее бы его нашли и все это закончилось. А может быть, уже нашли, значит, скоро мне сообщат. Надо привести себя в порядок. Я должна выглядеть неотразимой, когда услышу о смерти мужа. Я прилегла на кушетку и закурила. Все закончилось, твердила я себе. Растешь, Яна, молодец! Раньше была женой, вернее, вдовой коммерсанта, теперь вдова крупного криминального авторитета, интересно, кто будет следующей жертвой, или все, жертв больше не будет? Ты познала вкус чужой смерти. Боже мой, я несу полнейший бред, наверное, просто слишком пьяна. Докурила сигарету и закрыла глаза. Скоро в дверь моей спальни постучат и скажут: «Яна, Касьяна убили», а я отвечу: «Боже мой, какое несчастье».

— Привет, Яна!

Я открыла глаза и не могла поверить: передо мной стоял Касьян. Он был совершенно трезв. Я сразу уловила, что он жутко нервничает. Его руки тряслись, на шее дрожал кадык.

— Ты покрасила волосы довольно ярко, тебе не идет, мне больше нравилось, когда ты была блондинкой.

Я молчала и не могла произнести ни звука.

— Что ты смотришь на меня, как на покойника? — Он попытался изобразить на своем лице улыбку, но получилось лишь ее жалкое подобие.

Вдруг у меня зазвонил мобильный. От неожиданности я даже подпрыгнула. Нажала на кнопку, боже мой, это был Сашка.

— Привет! — весело закричал он. — Ну что, тебя можно поздравить?

— Рано, — тихо проговорила я и положила трубку.

Касьян пристально посмотрел на меня и спросил:

— А что у тебя за торжество? С чем тебя люди поздравляют?

— Ошиблись номером.

— Надо же, а мне показалось, что тебя хотят поздравить.

Я попыталась взять себя в руки и тихо спросила:

— А где цветы?

— Что? — Он поморщился.

— Ну ты же ездил за цветами.

— Точно, а тебя не смутило, что меня так долго нет?

— Конечно смутило.

— Я думал, ты волнуешься, а ты, оказывается, напилась и волосы покрасила.

— Так где цветы?

— Там внизу, пошли покажу.

— Так неси их сюда.

— Нет, дорогуша, они ждут тебя внизу. Там ровно три цветка.

— Почему именно три?

— А ты хотела больше? — усмехнулся он.

Я чувствовала, что что-то произошло, но не могла понять, что именно. Касьян крепко сжал мою руку и потащил вниз по лестнице. Внизу в холле стояло несколько боевиков и человек пять из охраны.

— А вот и моя милая женушка пожаловала! — объявил он всем присутствующим.

— Прекрати немедленно, ну что с тобой происходит!

— Ты хочешь, чтоб я прекратил?! Подожди, это только начало!

Он открыл двери и с силой впихнул меня в гостинную. То, что предстало моему взору, привело в дикий ужас. На полу лежали трое. Одного я узнала сразу. Это был Славик. Его лицо напоминало маску фильма ужасов. Один глаз выбит, челюсть перекошена набок, скорее всего, ее просто переломали, из носа текла кровь.

Руки и ноги заклеены скотчем. В глазах полнейшее безразличие и ожидание смерти. Он даже не повернул голову в мою сторону. Двух других я никогда не видела, но они были точно в таком же виде. Я услышала стук сердца и почувствовала, как трясутся колени.

— Кто эти люди?

— Это я бы хотел услышать от тебя, дорогая, — усмехнулся Касьян.

— Я их вижу первый раз в жизни.

— Надо же, а они утверждают обратное.

— Они лгут.

— Ты даже не хочешь узнать, что они говорят?

— Не хочу.

— Ну почему, послушай, я думаю, тебе будет интересно.

Тут Славик повернулся в мою сторону и еле слышно сказал:

— Ничего не получилось, Яна. Возьми свои деньги обратно. Мне пришлось все рассказать, прости.

Он говорил с большим трудом, так как изо рта текла кровь.

— Что он несет? Кто этот человек?

— Это тот самый человек, который приговорил твоего первого супруга. Я смотрю, у тебя интересное хобби — убивать своих мужей. Молодец, чисто работаешь. А я, придурок, рванул за цветами — Яночке, дорогуше моей, радость доставить, женушке любящей. Хорошо, мои пацаны патрулировали все проселочные дороги у дома. Мало ли — чтобы никаких казусов не было. А тут видят, сидят трое подозрительных типов, машину в лесу спрятали. Их обшмонали, а у них при себе и пушка, и граната. Вообще, они у тебя крепкие ребята, пришлось изрядно поработать, чтобы правду из них выбить, но моим пацанам не привыкать. Они в прошлой жизни в гестапо работали, в этом тебе еще предстоит убедиться. Так что просчиталась ты, дорогуша, ой как просчиталась!

— Они врут. Я не знаю этих людей и никогда не имела с ними никаких дел. Незачем мне любимого мужа заказывать.

— Любимого, говоришь, а ну-ка, покажи всем пацанам, как ты меня любишь?

Касьян рывком притянул меня к себе, заставил сесть на колени и расстегнул ширинку.

— Давай, покажи всем свое мастерство. Пацаны, смотрите, как классно умеет ласкать меня жена. Здорово делает, скажу я вам. Ну давай, не тяни время! — И он сильно ударил меня по голове.

— Не буду.

Я встала с колен и отошла к окну. Касьян застегнул ширинку, взял меня за волосы и что было сил швырнул об стену. Я упала на пол и ударилась виском. Затем почувствовала что-то теплое. Провела рукой — кровь. Касьян начал пинать меня ногами. Он пинал долго, приговаривая при этом, какая я сука и стерва. Когда он остановился, я попыталась встать, но ничего не вышло.

— Зачем ты это сделала? Я же любил тебя, понимаешь? Любил, дура!

Мое тело горело от побоев, из виска по-прежнему капала кровь. Присутствующие при этом мордовороты старались не смотреть мне в глаза и отводили взгляд. Я улыбнулась и нашла в себе силы встать. Подошла к окну и прижалась лбом к стеклу.

— Ну и что теперь, ты меня простишь?

— Ты что, Яна, кто же прощает такие вещи!

— Простишь, я знаю. Ты дурак, Касьян, нельзя так любить женщину, это заблуждение. А теперь послушай, что я тебе скажу. Я никогда не любила тебя, даже мало сказать — не любила, презирала, пойми, ненавидела! Ты отнял у меня самое дорогое, что у меня было на свете, — ты приказал убить Марка. Из-за тебя вся моя жизнь пошла кувырком. Твои люди убили человека, которого я любила, затем мою любимую и единственную подругу, устроили мне кровоизлияние, нанесли два огнестрельных ранения, которые мучают меня с каждым днем все больше и больше. После всего этого ты хотел, чтобы я тебя любила? Ты сумасшедший! Это была чисто женская месть.

— Ах ты сучка, а я к тебе серьезно относился и пацанку твою, как родную, принял.

— Да, и насчет пацанки. Между прочим, по твоему приказу были убиты родители этого ребенка. Ты убил их, а затем захотел принять девочку, как родную. Дурак! Так нельзя! Ну что ты смотришь, я не любила тебя, пойми. Слишком много раз в этой жизни мне было больно по твоей вине. Может, мы бы и смогли жить, но нас разделяет это страшное прошлое. Я хотела, чтобы ты прочувствовал то же, что и я. Тебе плохо, мне тоже, но это еще не все. Андрей не хотел меня изнасиловать, я все подстроила и оклеветала его. Теперь он мертв. Это тебе за Марка. Игоря убила я. Остановила его машину, когда он вышел из офиса с деньгами, попросила довезти до Малаховки, убила и сожгла машину, а деньги перевела в швейцарский банк на имя дочери. Это тебе за Любку. А то, что я хотела сделать с тобой сегодня, было бы за меня. Здесь все по-чистому, без обиды. Теперь мы квиты. Больше у меня нет необходимости быть твоей супругой. Вот видишь, она пропала сама собой, эта необходимость.

Касьян напрягся, вытянул шею, в его глазах читались неподдельная боль и ужас. Он смотрел на меня и не мог произнести ни слова.

— Ну что, теперь ты можешь меня убить. Покажи пацанам, что ты не половая тряпка, а хоть как-то можешь урезонить взбесившуюся женщину. Слышишь, что я говорю, возьми пистолет и убей меня!

Касьян по-прежнему тупо смотрел на меня, наверное, он просто не верил тому, что я сказала, а я чувствовала, как кровь из виска бежит все сильнее и сильнее. Слезы застилали мои глаза.

— Убей меня! — закричала я. — Немедленно убей меня, черт бы тебя побрал! Хорошо, если ты сейчас не убьешь меня, то я уйду от тебя, понимаешь? Уйду! У тебя есть два выхода. Или меня убить, или дать мне возможность уйти, и я больше никогда не побеспокою тебя.

Касьян по-прежнему молчал и не предпринимал никаких действий. Тут раздался голос одного из охранников:

— Касьян, один сдох.

Я обернулась и увидела, как охранник склонился над Славиком и трогал пульс. Славик лежал неподвижно, уставившись в одну точку.

— Сдох так сдох. Закопаем, как собаку. Черт с ним, — еле слышно сказал Касьян.

Я взяла себя в руки и нашла силы, чтобы дойти до дверей гостиной.

— Ты не убьешь меня? Тогда я просто ухожу от тебя, смотри, у тебя еще есть время, пока я буду одеваться.

Сказав это, я медленно поплелась по лестнице, ведущей на второй этаж. Мне было понятно, что он меня никуда не отпустит, а выстрелит в спину. Я не боялась смерти, а была готова к ней. Мне хотелось умереть красивой и достойно выглядеть. Я надела ярко-красный коллекционный костюм цвета теплой крови, перчатки в тон и шляпу с большими полями. Затем достала красные туфли на высоких шпильках, переобулась и посмотрела на себя в зеркало. Теперь я выгляжу как настоящая леди. Невообразимо болят почки, наверное, он просто их отбил. Противная, колющая боль. Правый лацкан пиджака испачкан. Страшно кружится голова — это от потери крови.

Бросив последний взгляд в зеркало, я вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Я знала, что иду навстречу своей смерти, Касьян не из тех людей, которые отпускают. Если от него и можно уйти, то мне хорошо было известно, куда. Это единственный путь, и я к нему тщательно подготовилась.

Касьян сидел на полу у входной двери, в его руках был пистолет. Я улыбнулась и поправила пиджак, вся правая сторона была залита кровью.

— Ну что, Касьян, давай прощаться. Сделай это, как в навороченном боевике. Я выйду из дома, а ты выстрелишь мне в спину.

Я присела на корточки и поцеловала его в лоб. Он сидел неподвижно, глядя на меня обезумевшими глазами.

— Ты жуткая стерва, — прошептал он.

— Леди Стерва, — поправила его я. — Ты разве забыл, что я всегда была Леди, значит, и умереть должна, как настоящая Леди. Давай не заставляй меня ждать долго, стреляй. Я и так задержалась на этом свете. И еще, если сможешь, прости, мне и вправду жаль, что все так вышло.

Еще раз поцеловав Касьяна, я направилась к выходу из дома.

В дверях я обернулась и еле слышно произнесла:

— Знаешь, а ты выиграл. Три-два в твою пользу, только это будет в том случае, если ты меня убьешь.

Улыбнувшись, я пошла, плавно покачивая бедрами и стуча каблучками.

— Стой, Яна! Я не верю ни одному твоему слову. Скажи мне, что ты все придумала.

Касьян шел следом, направив пистолет мне в спину.

— Зря, — вздохнула я. — Надо же, впервые в жизни была с тобой откровенна, а ты мне не веришь. Надо бы соврать, но не могу. Устала, понимаешь?

Развернувшись, я направилась к воротам.

— Яна, я не дам тебе уйти, стой, кому говорю!

Я шла не оглядываясь. Вдруг с правой стороны за решеткой забора я увидела знакомое лицо. На секунду я остановилась. И тут же узнала этого человека. Это был Комар. Он, ухмыляясь, смотрел на меня и держал в руках пистолет. Все произошло в одно мгновение. Наверное, я сильно закричала оттого, что мне стало больно. Я почувствовала, как раскаленный кусочек стали разорвал мою грудь, затем второй и, наконец, третий. Я посмотрела в глаза Комару и улыбнулась. Он кинул на меня удивленный, непонимающий взгляд и побежал. Думаю, он так и не понял мою улыбку, а ведь это была улыбка благодарности. В эту минуту ноги мои подкосились, а тело стало валиться на землю.

— Нет! Нет! — закричал Касьян и упал на колени рядом со мной. Он обхватил мою голову руками и положил к себе на колени.

— Все нормально, так и должно было случиться, — прошептала я. — Нам неплохо было вместе, честное слово, наверное, даже слишком неплохо, но у меня есть память, пойми, и она измучила меня. Я очень сильно привязалась к тебе и сама испугалась своих чувств. У нас бы сложились прекрасные отношения, если бы не мое прошлое, но если бы я перечеркнула его, то тогда бы просто перестала себя уважать. Память — это очень страшная штука, и она никогда не дает жить спокойно, а я потеряла слишком много.

— Не надо, Яна, не надо! Я все простил! — Касьян поднял мою голову и стал трясти. Из его глаз текли слезы.

— Нет, уже слишком поздно. Такие вещи нельзя прощать. Своей смертью я сохраню тебе жизнь. Прости.

Я попыталась поднять голову, но она не слушалась меня. Мое тело стало каким-то легким, практически невесомым, захотелось закрыть глаза. Исчезла боль. По телу пробежало легкое, приятное волнение.

— Яна, не уходи! Не уходи! — кричал Касьян.

Но я уже не могла слышать его. Мои глаза закрылись.

И передо мной появился тот самый туннель, который я так долго искала в прошлый раз. Он был длинный и темный, лишь где-то там, вдалеке, горел бледный огонек, до которого мне предстояло дойти. Не верьте никому, что умирать страшно. Нет, это совсем не страшно. Это высшая точка блаженства! Я всегда убивала других, и мне казалось, что мои жертвы умирают в диких болях и мучениях. Боже мой, как же я ошибалась! Я ощущала полнейшую власть над происходящим, мне было легко и радостно.

Если бы у меня был выбор — остаться здесь или вернуться обратно, — то я бы, ни минуты не задумываясь, выбрала первое. Люди, верьте мне — смерть прекрасна и чертовски соблазнительна. Она приносит только освобождение от этой жуткой, жестокой жизни, в которой мы постоянно боремся за место под солнцем и которая делает нас черствыми, злыми и вечно недовольными. Так вот, именно сейчас я поняла самое главное — жизнь намного страшнее смерти!

Неожиданно я увидела маленькую девочку лет семи.

Надо же, ведь это я, как непривычно видеть себя со стороны! А это моя мама, она заплетает мне косички и о чем-то со мной разговаривает. Тогда она меня еще любила и радовалась тому, что я живу на этом свете. А вот мой родной Тамбов. Его тихие улочки. И почему я никогда не любила свой город?! А вот мой дом на улице Советской, напротив педагогического института. Мой любимый старый дом, который так быстро стал нелюбимым. А вот и кафешка «Старый Тамбов» рядом с центральным почтамтом. Кафешка находится в подвальном помещении, поэтому в ней совсем нет окон. За столом сидит молодая девчонка лет пятнадцати, а рядом парнишка, ее ровесник.

Это опять я, я и мой одноклассник, который часто дарил мне цветы и писал чудные стихи, но я так и не оценила их по достоинству. Мы оживленно болтаем и едим мороженое. Как давно это было и как отчетливо теперь проплывает перед моими глазами. В пятнадцать лет больше всего на свете мне нравилось рисовать, только вот беда, я не умела рисовать красками, наверное, поэтому мои работы нигде не выставлялись. Мне нравилось рисовать серым карандашом, что поделаешь, если в пятнадцать лет я видела мир только в серых тонах. А вот и моя лучшая работа: под дождем стоит совершенно обнаженный человек, дождь пробивает ему кожу, он кричит от дикой боли.

Что я любила при жизни? Клубничное мороженое с вареньем, книги и простой карандаш с чистым листком бумаги. А еще мне всегда хотелось выйти из дома и пойти навстречу своей судьбе, которую мне так и не довелось встретить. Я люблю строить воздушные замки и закрываю глаза, когда они начинают рушиться. А еще мне нравится фотография, на которой я прыгаю в нарядном платье в воду. В двадцать лет я полюбила деньги. Мне нравилось подчиняться этим бумажкам и чувствовать их власть.

Я была рабой денег, я не хотела и не могла вылезти из этого рабства.

Перед глазами пробежала вся моя недолгая жизнь, а затем я отправилась в тоннель, к свету, где меня уже ждали Любка, Марк и мой муж.

— Эй, ребята, я к вам! — замахала я рукой.

Я поняла, что больше не могу идти, это слишком долго, и бросилась бежать. Марк, наверное, опять думает, что я сумасшедшая. Ну не сидится мне на этой грешной земле, что сделаешь! Не могу я жить ни за двоих, ни за троих, пусть живут живые.

Я бежала что было сил, скинув туфли и пиджак, и вдруг резко остановилась: у выхода меня ждала Костлявая.

Это Смерть. Она протянула мне руки и звала к себе. Как она выглядит — не скажу, сами когда-нибудь увидите. Не мешкая ни минуты, я бросилась в ее объятия.

Глава 26

Он набрал номер. Телефон не ответил. Ему сразу стало ясно, что ее больше нет. А впереди был Питер, город ее грез. И он поехал туда сам, чтобы увидеть все собственными глазами и полюбить этот город так же, как любила она. Он непременно сделает все так, как хотела она, его любимая Леди Стерва. Купив костюм, он посмотрел на себя в зеркало: а что, довольно неплохо, жаль, что этого никогда не увидит Янка. На галстук он надел бриллиантовый зажим, вот так-то будет лучше. Она чертовски любила такие штучки. Через десять часов Сашка ступил на петербургскую землю, сел на катер и поплыл по Неве. Ее присутствие ощущалось повсюду, в каждом храме, дворце. Без пяти два ночи развели Дворцовый мост. Город разделился на две половинки: одни по одну сторону моста, другие — по другую. Народ пил шампанское, веселился, гулял, и он нашел в себе силы улыбнуться, хотя к глазам подступали слезы. Уезжая из Петербурга, он бросил на город прощальный взгляд и понял, что ему незачем прощаться, он обязательно сюда приедет, ведь теперь этот город стал городом его грез.

Приехав в Москву, он пытался понять, почему она была так помешана на столице, и в конце концов убедился в том, что она действительно никогда не смогла бы жить в другом городе. Город бил пульсом событий, оглушал водопадом информации. Сашка без труда нашел ее любимый бар «Лакантина», заказал бокал текилы и стал слушать живой джаз. Да, и в самом деле, живая музыка сильно отличается от записанной. Янка здесь сидела очень часто! Интересно, а где именно было ее любимое место? Погуляв по Манежной площади, он увидел большой выставочный зал. На фасаде висел рекламный плакат:

«Персональная выставка фотохудожника Руслана Газеева. “Леди Стерва”». Зайдя внутрь, Сашка попал на презентацию. Этот зал жил Янкой, везде ощущалось ее присутствие. Целые стенды фотографий, и все о ней. В углу стоял приятный мужчина в очках, с седыми висками.

Сашка моментально признал в нем того самого Руслана, о котором рассказывала Яна. Он подошел поближе, улыбнулся и тихо сказал:

— Неплохая выставка, а где же виновница торжества?

— Ее нет. Погибла на даче своего супруга. Шикарная женщина.

— Знаете, мне понравилась выставка, только в ней не хватает нескольких фотографий.

— Каких?

— Вот, теперь они ваши. — Сашка протянул пачку фотографий, на которых была запечатлена его Янка в диком танце, совершенно голая на обгоревшей яхте, вся в пепле.

Руслан внимательно посмотрел снимки. На лице его читалось неподдельное горе. И вдруг Сашка понял: а ведь этот человек любит Янку не меньше, чем он сам.

— Я вас знаю, вы помогли Яне во Владивостоке, — сказал Руслан.

— Да. Скажите мне, где я могу ее найти. Вернее, где она похоронена?

— Вы найдете ее в Крестцах.

— А почему именно там?

— Там ей будет лучше всего.

Руслан по-прежнему не мог оторваться от снимков. Он даже не заметил, как Сашка вышел из зала.

Вернувшись во Владивосток, Сашка жил тихо и мирно. Здесь он чувствовал себя намного уютнее, чем в большом городе. И где-то там, в глубине сердца, осталась его Леди Стерва, про которую никто не знал.

Он сел за руль и включил джаз.

— С каких это пор ты стал слушать джаз? Включи что-нибудь нормальное.

Сашка повернул голову, рядом сидела жена. Она не любит джаз и не пьет текилу. Он вообще не знает, что она любит. Он уже давно устал от этой женщины, но был не в силах что-либо изменить. «Не бойся ничего менять в этой жизни», — говорила Янка, но он боялся, да и зачем, пусть все идет своим чередом. Существует такое понятие, как усталость в браке, говорят, со временем это пройдет.

Может быть. Время покажет. Он был не из тех людей, которые сами строят свою судьбу, а принадлежал скорее к ее заложникам.

Все знакомые мечтали съездить в Париж, жена — в Лондон, но он молчал. Уж он-то знал, какой город на свете самый красивый. Это был город их грез, город их общей, так и не состоявшейся мечты. Нет, с женой он поедет куда угодно, но только не в Питер, это его город, его и Янкин.

— Что ж, жизнь продолжается. Все не так уж плохо.

Надо жить.

Касьян сидел у себя в комнате и размышлял о случившемся. Все бабы — суки. Он возненавидел весь женский пол. Его душа была полна злости. Он пытался понять эту женщину, но был не в силах это сделать. Стерва, сущая стерва, ничего другого ей просто не подходит. Он еще не знал, что на следующий день какой-то неизвестный повесит пакет на зеркало его автомашины, припаркованной на стоянке. Касьян подойдет к ней, снимет мешок, и тут же произойдет взрыв. От полученных ранений он скончается в больнице. Следствие отработает несколько версий. По одной из них, человек, вешавший пакет, входит в казанскую преступную группировку, по другой — он является «тамбовцем», а по третьей — относится к банде Малыша.

По последней просьбе, покойного похоронили в Крестцах, рядом с супругой.

Послесловие

Вот и закончилась последняя страничка моего романа. Я, как и прежде, с особым трепетом заглядываю в свой почтовый ящик и с нетерпением жду ваших писем.

Работая над новой книгой, я всегда ощущаю рядом своих читателей, смотрю на их письма, чувствую боль, страхи и переживания. Я пытаюсь сделать своих героинь вашим зеркалом и мостиком, который связывает ваши желания, разочарования и жизненные приобретения. Я искренне надеюсь на то, что мои книги помогают обрести душевный покой, и всегда молюсь, чтобы все ваши мечты и желания сбылись.

Я надеюсь, что мои книги придадут вам мужества, помогут заглянуть в себя и обрести уверенность в завтрашнем дне. Даже если на душе пусто, а сердце разбито, не всё ещё потеряно… Если мы говорим, что всё хорошее осталось в прошлом и у нас больше нет ни сил ни желания жить, всегда есть скрытый резерв, чтобы подняться с колен, собраться с последними силами и начать всё сначала…

На столе как всегда лежат письма, а в них ваши судьбы, проблемы, победы и поражения. С фотографий на меня смотрят улыбчивые, задумчивые, а иногда и усталые лица. Я бесконечно благодарна, что вы доверяете мне свои сокровенные тайны и тайные переживания. Всю вашу боль я пропускаю через себя и переживаю за вас, как за своих самых дорогих и близких людей. А по-другому просто не может быть. Ведь за годы нашего с вами общения мы стали настолько близки, а наши души сроднились.

Спасибо за ваши искренние и дорогие моему сердцу письма. Спасибо за ваши признания в любви и предложения дружбы. Всё это я очень ценю, и мне хочется жить, творить и успеть сделать как можно больше для вас.

Милые, дорогие, неповторимые, замечательные друзья, читатели и просто любимые люди, мне жаль, что порой на конвертах вы забываете указать улицу или номер своего дома. Видимо, вы очень волнуетесь и не всегда проверяете то, что написано на ваших конвертах. Пожалуйста, будьте внимательны. Старайтесь подписывать конверты более понятным и разборчивым почерком. На моём рабочем столе, к сожалению, лежит целая стопка писем, обратные адреса которых я не могу прочитать. Некоторые посланные мной письма вернулись обратно, потому что адреса назначения неверные, но ведь я пишу так, как смогла понять ваш почерк. Мне грустно, жаль времени и ваших пустых ожиданий. Очень надеюсь на ваше понимание.

Любая из вас может стать героиней моей следующей книги. Я с нетерпением жду ваших историй. Если вы не хотите, чтобы я писала о вас в своих книгах, то дайте мне знать, и я никогда ничего не сделаю против вашей воли. В жизни много схожих проблем и судеб, хочется, чтобы хоть капелька вашей душевной боли нашла отзвук в сердцах моих читателей, ведь за годы нашего общения мы стали почти единой семьёй, где каждый может понять, помочь, простить, подсказать и поддержать…

Спасибо за ваши многочисленные приглашения приехать в гости. Мне так приятно осознавать, что почти в каждом уголке нашей необъятной родины и за её пределами у меня есть близкие и по-настоящему родные люди.

Пишите мне по адресу: 129085, г. Москва, абонентский ящик 30.

Любящий вас автор, Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Идущая по трупам, или Я нужна вам именно такая!

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Послесловие