Андерс де ла Мотт

Игра [Geim]

Посвящается Аннетт

Моя самая искренняя благодарность всем вам, муравьям, без чьих советов и прочей помощи Игра не стала бы реальностью.

Автор

~~~

Говорят, что моргание глазом — самое быстрое движение, на которое способно человеческое тело.

И все же это ничто по сравнению с быстротой электрических синапсов мозга. «Не сейчас!» — молнией пронеслось в его голове, когда в него ударила вспышка света.

И, если смотреть на ситуацию с его точки зрения, он абсолютно прав. Времени должно было остаться достаточно, ему это обещали. Ведь он же скрупулезно следовал всем инструкциям, сделал именно то, что было велено.

Поэтому этого не должно было случиться.

Не сейчас!

Это невозможно!

Его недоумение совершенно понятно, если не сказать — логично.

К тому же оно — последнее ощущение в его жизни.

Тысячную долю секунды спустя взрыв превратил его в пазл из обуглившихся фрагментов, на складывание которого у полицейских экспертов ушла неделя. Кусочек за кусочком, словно играя в жуткую настольную игру, они его собрали и превратили в нечто условно целое.

Но к этому моменту Игра давно закончилась.

Game [гейм]

Соревновательная деятельность, включающая такие аспекты, как умение, удачливость или выносливость со стороны одного или более лиц, играющих согласно набору правил, обычно для собственного развлечения либо для развлечения зрителей.

Развлечение или времяпрепровождение.

Состояние желания сделать что-либо; замысел.

Уклончивое, несерьезное или манипулятивное поведение.

Животное или птица, на которое идет охота ради пищи или развлечения; крупная добыча; дичь.[1]

Просчитанная стратегия или подход; махинация.

Развлечение или отвлекающий маневр.

Наличие или демонстрация умений или смелости.

Обладание умениями или их демонстрация; профессия.

Вид свободного времяпрепровождения.

www.wiktionary.org

www.dictionary.com

www.urbandictionary.com

Победа — это еще не все, это — абсолютно все!

Винс Ломбарди[2]

Глава 01

Wanna play a game?[3]

Текст уже в сотый раз выскочил на дисплее телефона, и Эйч Пи в сотый раз раздраженно его удалил. Нет, не хочет он играть ни в какие чертовы игры. Единственное, что его волнует, — вопрос, как все-таки работает трубка, которую он держит в руках, и можно ли с помощью этого мобильника хотя бы просто кому-то позвонить.

Электричка Мэрста — Стокгольм по дороге в город, начало июля.

Почти тридцать градусов жары, футболка прилипла к спине, а в горле совсем пересохло. Сигареты выкурены, и единственное доступное утешение — ветер, врывающийся в маленькую форточку над головой.

Он пару раз понюхал свою футболку, затем попытался понять, как у него пахнет изо рта. Результаты обоих тестов вполне ожидаемые. Выездной матч, похмелье, во рту — словно кошки нагадили, фу-ты! В общем, идеальное воскресное утро — правда, с одним нюансом: сегодня четверг, и уже два часа как он должен находиться на работе. У него идет испытательный срок.

Ну и хрен с ним! И так они там, в своем «Макдоналдсе», деньги лопатой гребут, шайка уродов во главе с этим козлом-менеджером.

«Важно вписаться в коллектив, Петтерссон…» Да здрасте вам! Можно подумать, он там с бригадой лузеров должен катать апельсины, напевая «Кумбаю».[4] Он там только ради того, чтобы ему опять зачли отработанные дни, а потом бы начислялось пособие.

Suck my ass, mofos![5]

Он заметил его сразу после станции Русенберг. Маленький серебристый предмет на сиденье с противоположной стороны прохода. Только что там кто-то сидел, но этот человек уже ушел, а электричка успела тронуться. Кричать и махать руками смысла не было, даже если бы ему вздумалось сейчас поиграть в честность.

As if!..[6]

Следить надо за своим барахлом!

Вместо этого Эйч Пи быстро оглянулся, по привычке проверил, нет ли где камер наблюдения, и, убедившись, что для этого вагон слишком стар, пересел на другое место, чтобы в тишине и покое изучить свою находку.

Как он и предполагал, это оказался мобильник, и тут же утро стало приобретать более радужные краски.

Модель новая, из тех, что без кнопок, с гладким сенсорным экраном.

Sweet![7]

Только странно, что нигде не видно названия фирмы-производителя. Может, трубка такая эксклюзивная, что этого и не нужно? Или же выгравированные с обратной стороны цифры и есть торговая марка?

Там были светло-серые, в сантиметр высотой, слегка рельефные цифры 1, 2, 8.

Правда, Эйч Пи никогда не слышал о такой марке мобильных телефонов.

Да какого черта!..

Его можно сдать греку-скупщику крон за пятьсот, уж не меньше, наверное. Другой вариант — выложить сначала пару сотен за взлом блокировки, которую хозяин наверняка скоро включит. Тогда Эйч Пи смог бы оставить трубу себе.

Но это едва ли актуально…

Вчерашний вечер поставил крест на его и без того истощенных финансах. На счету в банке давным-давно ноль, утонули и прочие соломинки. Но, немного подсуетившись там и сям, он вскоре снова сможет пополнить кассу…

Таких, как Эйч Пи, невозможно надолго опустить на дно, и этот мобильник — живое тому доказательство. Повертев трубку в руках, он попытался рассмотреть ее повнимательнее.

Телефончик был маленький и аккуратный, помещался поперек ладони, корпус из полированной стали. Маленький глазок с задней стороны свидетельствовал о наличии видеокамеры, а сверху была неуклюжая черная клипса, с помощью которой его, вероятно, можно прикреплять к одежде. Она сильно контрастировала с общим минималистским дизайном телефона, и Эйч Пи уже усердно пытался ее каким-то образом отсоединить, как вдруг ожил дисплей.

«Wanna play a game?»[8]

— спросил его телефон, при этом высветились две иконки, одна со словом «Yes», другая — c «No».

Эйч Пи от неожиданности вздрогнул. С похмелья он даже не удосужился проверить, включен ли аппарат.

Вот лажа!

Он нажал на иконку «No», а затем попытался разобраться, как включить функцию «меню». Если ему это удастся, то с этой мобилы можно будет еще пару дней звонить, пока хозяин ее не заблокирует.

Но вместо того, чтобы выдать хоть какое-то стартовое меню, телефон продолжал долдонить свой вопрос. И тогда Эйч Пи, уже забыв, черт знает в какой раз он нажал на отказ, с растущим раздражением стал понимать, что вот-вот сдастся.

Чертова тупая труба!

Он пару раз сглотнул слюну, подавляя подступавшую тошноту. Проклятое похмелье, зачем он мешал крепкое с пивом?! Еще страшно хотелось курить, так, что его просто трясло. А еще эта девка — полный отстой. Хотя чего можно ждать, шарясь по спальным районам?

Ему пришлось придумать отмазку о якобы данном кому-то обещании поиграть в хоккей с мячом и стремительно удалиться, когда утреннее солнце безжалостно осветило все изъяны во внешности его вчерашней находки. Судя по тому, что леди протестовала более чем сдержанно, понимание было обоюдным. Run, Forrest, Run![9]

При этом он отнюдь не спешил к себе домой в переулок Мария-Траппгрэнд. Забежать к греку, скупщику краденых телефонов, — немного кэша хватит на антипохмельную пиццу, а потом на пару бутылок пива в баре «Мельница».

Для таких вещей всегда найдется время в ежедневнике.

Если повезет, то останется еще и на пару косяков травы. Ведь трубка-то явно не ширпотреб вроде тех, что попадались ему прежде. От пятисот до тысячи крон чистой прибыли, не такой уж и плохой выдался денек, несмотря на похмелье и африканскую жару.

Дисплей мигнул еще раз, и его палец уже почти автоматически ткнул в иконку «No», когда Эйч Пи осознал, что на этот раз текст сообщения был несколько иной.

Wanna play a game, Хенрик Петтерссон?

Yes

No

Эйч Пи застыл, как сидел.

What the f…?![10]

Быстро оглядываясь по сторонам, он стал искать, кто бы мог так с ним шутить.

Рассеявшись по вагону, сидели другие пассажиры. Помимо мамаши с двумя неуправляемыми детьми, все остальные, казалось, были в такой же утренней коме, как и он сам. Свесившаяся голова, стеклянный взгляд, пот и дискомфорт от жары. И никто из них даже не пытался коситься в его сторону.

Он снова посмотрел на дисплей. Тот же текст. Телефон, мать его, знает, как зовут Эйч Пи?

Осмотревшись по сторонам, он снова не заметил ничего странного. Затем нажал на «No».

Тут же появилось новое сообщение.

Ты уверен, что не хочешь сыграть в Игру, Эйч Пи?

Он чуть не подскочил на месте! Что же все-таки за немыслимая фигня тут происходит? Зажмурился, сделал пару глубоких вдохов и медленно, но верно вернул контроль над вызванной похмельным синдромом тревогой.

«Спокойно, чувак! — думал он. — Ты умный парень, а не какой-то чертов лунатик».

Либо дело в скрытой камере, либо это шутки кого-то из дружков. Скорее всего, второе.

На первом месте в списке подозреваемых — Манге. Старый кореш еще со школы, в технике соображает, владелец компьютерного магазина, злится на всех за то, что прикалываются над обретенным им богом в виде Аллаха, а также мастак зло пошутить.

Точняк! Ошибки быть не может. Это одна из садистских шуточек Манге!

Эйч Пи всем телом почувствовал облегчение.

Ну, Мангелито, мать твою!

Не виделись они давно, и он вообще-то думал, что женитьба и новая вера смягчили Манге, но чертов мерзавец, видимо, выжидал, когда можно будет приколоться над кем-нибудь по-настоящему.

Сейчас просто надо разобраться, как это все работает, а затем найти способ пошутить в ответ.

Круто придумано вообще-то, можно снять шляпу перед этим любителем биться лбом об пол.

Эйч Пи снова огляделся вокруг.

В вагоне всего девять человек, с малолетними — двенадцать. Три девицы, один алкаш, два молодых занудных шведа его возраста, то есть лет тридцати. Один дядька с тростью, одна весьма симпатичная телка лет двадцати пяти с высокой прической и в спортивном костюме (очевидно, из-за похмелья он заметил ее только сейчас), ну и мамаша с детьми.

Кого бы Манге-мусульманин ни завербовал, у этого человека должна быть при себе какая-то электронная приблуда, с которой он посылает свои сообщения. Однако, исходя из этого, сделать список подозреваемых короче не получается. Пятеро из них сидели и колупались с тем или иным электронным прибором, а если еще учесть наушники на голове у алкаша, то список, если отбросить скепсис, мог вырасти до шести персон.

Его уставший мозг внезапно осознал, что возня с телефоном, когда человек едет в электричке, — скорее правило, чем исключение. Ну и почему бы ему не потыкать тогда в эти клавиши с сообщениями, тем самым убив время глупой игрой на мобильнике?

Ну что, «эйнштейн», не смог придумать ничего получше? В активизировавшейся от бурной умственной деятельности башке застучало, но язык по-прежнему так и лип к нёбу. Однако, как ни странно, Эйч Пи стало немного веселее.

Ну так что теперь?

Как же ему урыть этого игруна?

Он решил немного поиграть, поэтому сначала ткнул в иконку «No», а когда второй вопрос выскочил снова, нажал на «Yes».

Ну поиграет слегка, чтобы сохранить лицо. Чем больше он об этом думал, тем увереннее приходил к выводу, что все это очень круто. Отличный способ убить время в скучной электричке.

«Чертов Манге», — успел он ухмыльнуться прежде, чем на дисплее появилась новая полоска текста.

Эйч Пи, добро пожаловать в Игру!

«Спасибо!» — подумал он и откинулся на спинку сиденья. Наверное, будет даже очень интересно.

* * *

Колеса тяжелого внедорожника еще крутились, а Ребекка Нурмен уже стояла на тротуаре. Ее так сильно обдало раскаленным воздухом, что захотелось немедленно назад, в прохладный салон автомобиля.

За три недели шведского лета улицы до того разогрелись, что асфальт начал клеиться к подошвам, а бронежилет под блузкой и пиджаком только усугублял ситуацию.

Бегло окинув взглядом окружающее пространство и констатировав, что все спокойно, она открыла дверь и выпустила наружу охраняемое лицо, терпеливо ожидавшее на заднем сиденье.

Охранник на главном входе в Русенбад[11] ради разнообразия был настолько не сонным, что даже смог нормально открыть двери, и через пару мгновений шведский министр интеграции уже скрылась за толстыми стенами здания канцелярии правительства.

Ребекка успела заглотить чашку кофе в кафетерии для персонала и ненадолго забежать в туалет, после чего вернулась к своему шоферу, чтобы подготовить все для следующего передвижения.

Взглянув на часы, она поняла, что надо подождать четырнадцать минут, затем — короткая прогулка вдоль набережной до Дворца наследника[12] и встреча с министром иностранных дел, у которого, в отличие от ее объекта, была полная государственная охрана. Всегда минимум два человека, чаще — больше. Целая команда, все как положено.

«Координатор личной охраны» — так называется ее должность; видимо, потому, что просто «телохранитель» звучит как-то не очень убедительно. Министра интеграции сочли, по всей вероятности, умеренно сложным объектом для сотрудника, прослужившего в службе охраны всего год, — во всяком случае, так рассудил шеф. Уровень угрозы от среднего до низкого, как показали последние исследования данных. Кроме того — и это, пожалуй, важнейшая причина, — никто из старших коллег не захотел работать «координатором»…

Выйдя на улицу из главного входа в Русенбад, она успела заметить, что ее шофер быстро бросил недокуренную сигарету в окно.

«Непрофессионально, — с раздражением подумала женщина. — А чего еще от него можно ожидать?»

Не в пример ей, он не настоящий телохранитель, а так, вариант «лайт», что означает экономию государственных средств. Немного дополнительного образования, плохо сидящий бронежилет — этого шофера наняла не СЭПО,[13] а транспортная служба канцелярии правительства. Старше нее лет на двадцать и явно недоволен, что приходится подчиняться приказам кого-то младше по возрасту, к тому же женщины.

— Десять минут, — коротко сказала она. — Ты ждешь здесь в машине, пока мы не придем.

— А не лучше ли мне подъехать к дворцу уже сейчас? А то потом хрен нормально припаркуешься.

Возражений следовало ожидать. Шофер, его звали Бенгт, из принципа всегда оспаривал ее инструкции. Почти в каждой фразе, которую он из себя выдавливал, так и сквозило «девочка» по отношению к ней. Как будто возраст и пол автоматически делали его экспертом в вопросах личной охраны.

Похоже, на недельных курсах его так и не научили, что «назад» — значит «безопасно», а «вперед» — значит «неизвестная территория», следовательно, и повышенный риск. Идиот!

— Жди здесь, пока я не скажу тебе подъезжать! — сказала Ребекка, как отрезала, и не стала вдаваться в подробности. — Вопросы есть?

— Нет, шеф, — пробормотал он, не особенно стараясь скрыть недовольство.

Почему некоторым типам мужчин так сложно принять женщину-начальника? Либо они пытаются тебя учить и брать командование на себя, как этот Бенни, или же, что еще хуже, лезут с подмигиваниями и комментариями о твоей личной жизни или ее отсутствии. Предлагают собственные услуги, зовут замуж или просто так… А если ты еще, дура, пойдешь нажалуешься шефу, то попадешь в немилость. Ребекка видела много таких примеров.

Сама она из принципа не заводила романов с коллегами. Совмещать работу и личную жизнь было бы слишком сложно. Не надо гадить там, где ешь, и точка. Факт заключался в том, что она вообще ни с кем не встречалась. Возможно, романы как таковые — это слишком сложно? Пожав плечами, Ребекка постаралась выбросить из головы эти неприятные мысли. Работа сейчас — приоритет номер один. Все остальное подождет.

Едва они успели обогнуть угол канцелярии правительства, как Ребекка почувствовала: что-то здесь не так. Еще минуту назад по пути их следования она отметила троих человек, которые стояли к ним спиной, облокотившись на парапет набережной. Двое — с удочками в руках, третий — тоже рыбак, судя по одежде. Правда, удочки она не увидела. Никто из них — по крайней мере, на вид — опасности не представлял.

Но когда она и охраняемый министр, а также ее вечно болтающий ассистент приблизились к месту, где стояла эта троица, Ребекка заметила, что в позах и мимике мужчин что-то поменялось. Рефлекторно она завела правую руку под пиджак, большой палец лег на рукоятку пистолета, а кончики остальных пальцев коснулись раздвижной дубинки и полицейской рации, закрепленных у нее на поясе. Когда все произошло, она даже успела в знак предупреждения положить ладонь на правое плечо своего объекта.

Двое из троих резко обернулись и быстрым шагом направились к ним. Один развернул какой-то плакат, а второй занес руку, как если бы собирался что-то бросить.

«Швеция защищает убийц! Швеция защищает убийц!» — орали мужчины, пока приближались к министру.

Ребекка среагировала молниеносно. Она нажала тревожную кнопку на рации и одним резким движением выдернула дубинку из-за пояса, раскрыв ее на полную длину и почти сразу ударив ею прямо по надвинувшемуся на них плакату. Дубинка попала по чему-то твердому, и нападавшие отступили на шаг назад, видимо потеряв равновесие.

— Быстро к машине, — рявкнула Ребекка министру интеграции, заставив ассистента спрятаться у себя за спиной.

С дубинкой наперевес и все еще крепко держа министра за предплечье, она быстро двинулась в сторону автомобиля.

— Виктор, пятый, нападение, нападение, готовь машину! — орала она в крошечный микрофон на лацкане пиджака, который включился автоматически при нажатии на тревожную кнопку.

«Подкрепления ждать минуты три, а то и пять», — быстро прикинула Ребекка. Остается надеяться, что Бенни не заснул и они успеют быстро оттуда убраться.

К моменту, когда они успели дойти назад до угла, нападавшие уже пришли в себя и снова ринулись на Нурмен и ее подопечную. В женщин что-то полетело, и Ребекка рефлекторно замахнулась на этот предмет дубинкой.

«Камень, бутылка, граната? — только и успела подумать она, когда лицо и плечи обдало какой-то тепловатой жидкостью. — Господи, только бы не бензин!»

Наконец они забежали за угол, и она стала искать глазами Бенгта, надеясь, что он еще не забыл правило из краткого курса обучения, гласящее, что нужно ждать их с открытыми дверями наготове.

Но площадка для разворота, на которой только что стоял их автомобиль, была пуста.

— Проклятье! — прошипела Ребекка, и тут на нее обрушился вопль ассистента.

— Кровь! — визжал он почти фальцетом.

«Боже, это моя кровь!» — Ребекка повернула голову и вдруг поняла, что плохо видит. Красная пелена заволокла глаза, и женщина провела ручкой дубинки по переносице в попытке ее согнать.

Ни машины, ни Бенгта — эти мужики их почти догнали. Что делать?

«Принимай решение, Нурмен! Принимай немедленно!» — зарычала она про себя.

Назад — известность и безопасность, вперед — неизвестность и риск. А что делать, когда путь к отходу перекрыт? Этого им на курсах телохранителей не рассказывали. А импровизация никогда не была ее коньком. Подбиралась паника.

— Сюда! — услышала она чей-то голос.

Охранник широко открыл дверь и уже был на полпути между Ребеккой и входом в здание. Держа в руке дубинку, он смотрел в сторону угла, откуда должны были появиться нападавшие.

В несколько приемов, то волоком, то толкая перед собой, Ребекка дотащила-таки министра интеграции до подъезда, из которого они вышли всего каких-то пару минут назад. По-прежнему слыша истерические всхлипывания ассистента у себя за спиной, но не обращая на них внимания, она полностью сконцентрировалась на том, чтобы доставить в безопасное место свою подопечную.

Лишь после того, как через несколько минут прибыло подкрепление и все успокоилось, Нурмен поняла, что по пояс залита кровью.

Глава 02

Trial[14]

Дорогой Эйч Пи!

Это пробная игра стоимостью 100 баллов. Попробуй, и, если тебе понравится предстоящее развлечение, сам решишь, захочешь ли продолжить играть.

Вот твое задание.

На следующей станции в поезд сядет мужчина в светлом плаще. У него будет красный зонт. Забери у него зонт до того, как поезд прибудет на Центральный вокзал, и получишь за это 100 очков.

Если у тебя получится, я разблокирую телефон, и ты сможешь свободно им пользоваться, пока участвуешь в Игре. Тебе все понятно?

Да

Нет

«А неплохо придумано», — ухмыльнулся про себя Эйч Пи, нажимая на «Да». Прямо «Миссия невыполнима», не хватает только сухого голоса за кадром, и еще чтобы телефон взорвался в руках.

Это сообщение самоликвидируется через десять секунд…

Ему так и не удалось пока выяснить, кто же из попутчиков работал на Манге, но это большой роли не играло. Теперь Эйч Пи, кажется, понял, в чем тут дело. Либо они ждут, что он сдрейфит и его неделями будут гнобить за нерешительность, или же — что по зрелом размышлении намного вероятнее — с этим зонтиком какая-нибудь подстава. Может, тот приклеен намертво, или обрызгает его водой, или даже ударит током, когда он попытается его взять. При этом кто-то из пассажиров будет весь этот спектакль снимать, чтобы Манге с дружками потом пару месяцев наслаждались его унижением, смотря видео на «Ютьюбе». В общем, классно они все придумали, а давать задний ход уже поздно!

Отлично!

Когда получишь разрешение начать играть, прикрепи телефон на одежду камерой наружу, чтобы мы видели, насколько хорошо тебе удается выполнить задание. Это понятно?

Да уж, он все понял. Телефон на одежде камерой наружу. Привет, «Ютьюб»!

Эйч Пи снова ухмыльнулся. Все-таки сволочь Манге весьма изобретателен! Это прямо новый личный рекорд. Снова выбрав «Да», он, к своему удивлению, почувствовал, что похмелья почти как не бывало.

Отлично, Эйч Пи!

Начинай выполнять задание. Удачи!

Дисплей выключился.

«О’кей, можно и поиграть немного по этим правилам», — подумал Эйч Пи и прикрепил телефон, согласно инструкции, на ремень брюк камерой наружу.

Когда электричка, скрипя тормозными колодками, стала замедлять ход перед Соллентуной, он отметил, что сердце забилось немного быстрее.

С другого конца вагона в поезд вошел мужчина в светлом плаще, Эйч Пи заметил его почти сразу. Обычный швед лет сорока, рост под сто восемьдесят, как и у него самого. Очки в темной оправе, волосы зачесаны назад, весенний костюм и плащ; все это Эйч Пи приметил, пока электричка отъезжала от станции. Неужели ему не жарко?

Нижняя часть фигуры мужчины скрыта, поэтому Эйч Пи не было видно, есть ли в руках у того какой-то зонт или нет. Был только один способ это выяснить.

Он встал с места и медленно двинулся по проходу в сторону нового пассажира. Почему-то с него полил пот, футболка прилипла к телу, ладони зачесались, но на этот раз похмелье было ни при чем.

Когда он поравнялся с девицами, одна из них неожиданно захохотала так громко, что он аж подпрыгнул. Соберись! Это только игра, весьма продвинутая забава, но волноваться из-за этого нечего. Спереть гребаный зонт — да разве ж это его уровень? Ему удавалось подхватывать штучки и получше!

И вот он увидел в руках у мужчины черно-белый бумажный пакет, дизайнерский, с ручкой из шпагата и жирным логотипом сбоку, чтобы все знали, что он может позволить себе делать покупки в этом дорогом бутике. Из пакета с одной стороны торчал продолговатый предмет цилиндрической формы. Зонт!

Эйч Пи ощутил, как у него участился пульс. Он вынужден признать, что все это становится довольно увлекательным. Украсть вещь на камеру…

Конечно, этот мужик в плаще в курсе происходящего, но все же… Во всей этой ситуации было нечто, очень щекочущее нервы, а что — Эйч Пи толком понять не мог. В любом случае выглядеть идиотом не хотелось.

«Следующая остановка — Карлберг. Карлберг — следующая», — донеслось с потолка из репродуктора, и он почувствовал, что электричка снова стала замедлять ход. Он сделал еще пару осторожных шагов в сторону мужчины, который даже виду не подавал, что в курсе передвижений Эйч Пи.

Наконец поезд, попыхтев, поскрипев и подергавшись, поравнялся с перроном и встал. Двери открылись, в вагон пахнуло раскаленным на солнце асфальтом и перегретыми тормозами.

Эйч Пи сделал еще шаг вперед. Ну, поехали!

* * *

— Свиная кровь, — констатировал комиссар Рюнеберг, откинувшись на спинку рабочего кресла.

Хотя с момента инцидента рядом с правительственной канцелярией прошло уже много часов, а в кабинете был кондиционер, Ребекка все еще обливалась потом. Волосы были мокрыми после душа, и за неимением другой одежды она натянула на себя спортивный костюм — единственное, что нашлось в личном шкафчике.

— Этот Лессмарк облил вас свиной кровью, — продолжил рассказывать ее шеф, плотно сбитый сорокапятилетний блондин со стальным взглядом и коротким ежиком на загорелой голове.

Истинный телохранитель. Довольно, впрочем, привлекательный для тех, кому нравится такой банальный тип мужчин.

Но к ней это уже давно не относится.

Как ни странно, несмотря на произошедшее, Нурмен чувствовала себя в целом неплохо, разве что ощущала вызванный выплеском адреналина легкий тремор, который изо всех сил старалась скрыть. Работу свою она сделала, охраняемый объект в порядке. А все размышления — дело будущего.

— По мнению экспертов, один из нападавших бросил в министра интеграции баллон со свиной кровью, но ты попала в него дубинкой, поэтому бо́льшая часть крови на тебе и оказалась. Министр отделалась парой капель крови на пиджаке и синяком на предплечье, за которое ты ее держала.

Рюнеберг сделал паузу, но прежде, чем Ребекка успела прикинуть, ждут от нее каких-то слов или нет, он уже заговорил снова:

— У одной из вечерних газет, по всей вероятности, есть фотографии. Это объясняется тем, что третий из них непосредственного участия в нападении не принимал. Он, видимо, был очень занят съемками. Свободный рынок и свободная пресса в чудной гармонии. Кстати, передает тебе привет и благодарность… Не нападавший, а министр, — пояснил Рюнеберг.

Ребекка только слегка кивнула в ответ.

— Нападавшие же, согласно показаниям надежных свидетелей, убежали в сторону площади Густава Адольфа и скрылись в торговом пассаже «Галерея». Наши коллеги-полицейские потребовали остановить движение метро, но, пока успели связаться с начальником метрополитена, с центральной станции ушло как минимум четыре состава, а также еще один — со станции Кунгстрэгорден, так что если эти ребята не собирались, как тупые идиоты, смешаться с толпой на площади Сергельсторг, то они сто раз могли бы скрыться и просто уехав на метро. — Рюнеберг пожал плечами. — Преимущество всяких шкод средь бела дня в центре города состоит в том, что так скрыться гораздо легче, чем думают многие, — резюмировал он. — Пока ты наводила марафет, я еще успел провести краткую беседу с твоим шофером, господином Йоранссоном. Он утверждает, что ты велела ехать вперед к МИДу и ждать вас там, что стало причиной отсутствия безопасного пути эвакуации, — продолжил Рюнеберг с серьезным лицом.

Ребекка чуть не подпрыгнула.

Мало того что Бенни проигнорировал ее приказ и подверг опасности и ее саму, и охраняемое лицо, так эта жирная тварь еще и лжет на всю катушку. Валит все на нее, вот это наглость! Если бы он делал свою работу как надо и машина была бы на месте, она бы справилась со всем сама, не пришлось бы ни у кого просить помощи!

Она уже открыла рот, чтобы возразить, но шеф поднял ладонь, останавливая подчиненную:

— Спокойно, Нурмен! Можешь ничего не говорить, я знаю, что мерзавец врет. За эти десять месяцев никто не действовал в таком четком соответствии с инструкциями, как ты. Ты делаешь все, тщательно продумав на сто шагов вперед и назад, и все коллеги говорят о твоей работе только хорошее. Профессионал на двести процентов — это слова, сказанные о тебе намедни одним из коллег. Вообще-то ты отличный телохранитель, Нурмен… При том что ты настоящая хитрая лиса, скажем так… — При последних словах он ухмыльнулся. — К тому же этот Йоранссон врать не умеет. Потел, как лошадь, и к концу нашей беседы уже почти рыдал. Уже час, как он на рынке труда, и мне наплевать на то, что скажет профсоюз… Я своими руками спустил гада с лестницы черного хода, — закончил свой рассказ Рюнеберг и довольно подмигнул Ребекке, как бы подтверждая, что он сделал буквально то, что сказал.

«Как мальчишки в песочнице», — вздохнула женщина про себя, прежде чем сообразила, что шеф вообще-то ее похвалил. На какую-то секунду она в знак уважения потупила взор, подтверждая свою роль благодарного подчиненного. В их ведомстве очень важно демонстрировать, что ты всем доволен, и вписываться в коллектив.

Тот факт, что охранник ей помог, все еще доставлял небольшое беспокойство, но Людвиг Рюнеберг только что назвал ее хорошим телохранителем, и это, вообще говоря, совсем недурно для лисы-новичка.

Совсем недурно!

* * *

Эйч Пи досчитал про себя до десяти, еще раз для надежности взглянул через окно на перрон и шагнул к мужчине в плаще. Тот с удивлением посмотрел на него, подняв взгляд от газеты, которую только что достал из кармана пиджака.

— Передай Манге, что он как был муслим недоделанный, так им и остался! — крикнул Эйч Пи в ухо мужчине, выдернул зонт из пакета и как раз перед тем, как двери начали закрываться, выскочил на перрон.

Приземление было таким жестким, что он чуть не потерял равновесие и был вынужден сделать пару гигантских прыжков, чтобы не упасть плашмя носом в асфальт.

«Твою мать!» — подумал Эйч Пи, убегая к лестнице в конце перрона. Отход оказался не таким эффектным, как он планировал, ну и фиг с ним. Зонт у него в руках, задание выполнено, к тому же не осуществился ни один из кошмарных сценариев, о которых он думал. Зонт он вытащил без проблем — никаких тебе взрывов, фонтанов воды или ухмыляющихся телеведущих, сообщающих, что он только что принял участие в съемках «Розыгрыша», «Скрытой камеры» или какой-то еще подобной программы на Третьем канале.

Не считая того, что он чуть не упал, все остальное прошло как по маслу, и Эйч Пи наслаждался тем, как по жилам растекается адреналин, изгоняя последние следы похмелья.

А не такой уж плохой прикол, вообще-то! Как удивился этот тип, когда он попросил передать привет Манге.

Хохоча во всю глотку, Эйч Пи в пять скачков преодолел лестницу и побежал дальше через станцию, выскочил наружу на улицу Рёрстрандсгатан; когда уже подбегал трусцой к площади Санкт-Эриксплан, пот лил с него ручьями, но одышки при это как ни бывало.

Вообще он всегда отлично бегал, еще со школы. В остальном мало на что был способен, но вот смываться — это он умел отлично.

Сотрудников на входе на эту станцию не предусмотрено, только автоматические турникеты, поэтому надо просто через них перепрыгнуть. Хотя и контролер бы его не остановил. Никогда в жизни не заплатил он ни за одну поездку в электричке или в метро, даже когда деньги были. Это вопрос принципа. Power to the people![15]

Лишь сев в вагон, Эйч Пи обнаружил, что телефон по-прежнему у него на ремне брюк. Отцепив его, он посмотрел на дисплей:

Поздравляем, Эйч Пи!

Ты только что успешно завершил пробное задание, и твой счет пополнился на 100 баллов. Телефон теперь разблокирован. Нажав иконку «Игра», ты найдешь информацию о том, как продолжить играть.

Особенно рекомендуем изучить раздел «Правила Игры» и хорошо подумать, прежде чем решить играть дальше.

Если ты предпочтешь отказаться, мы расстаемся на этом пункте и просим тебя бросить телефон в почтовый ящик на улице Бельмансгатан, дом 7.

С наилучшими пожеланиями,

Гейм-мастер

* * *

— Я хочу перевести тебя в другое место, — сказал Рюнеберг. — Мы председательствуем в ЕС, поэтому «Альфа» ищет новых людей. Конечно, ты довольно молода, но с учетом сегодняшнего происшествия мы с Вахтолой считаем, что ты подходишь именно для этой работы. Начинаешь в понедельник, если только наш дорогой психолог Андерберг не будет иметь каких-либо возражений. Вопросы есть?

Женщина покачала головой.

— Классная работа, Нурмен. Продолжай в том же духе, и ты многого добьешься! — закончил он свою речь и откинулся на спинку кресла. — Через десять минут у тебя разбор полетов с Андербергом. Постарайся, чтобы все прошло гладко, потом можешь отдыхать. На этом всё. Я — в спортзал.

Шеф встал, обозначив тем самым, что разговор окончен, Ребекка сделала то же самое. Голова у нее шла кругом, ей так и не удалось сдержать улыбку, что было не совсем профессионально.

Группа «Альфа», усиленное подразделение, элита Отдела личной охраны. С понедельника она — одна из них. Больше никаких заданий для новичков, только квалифицированная работа телохранителя.

Молодец, Нурмен, умная девочка!

Через девять с половиной минут, стучась в дверь кабинета психолога, она все еще не могла справиться с поселившейся на губах предательской улыбкой.

Глава 03

Are you really sure you want to enter?[16]

Когда в дверь маленького душного магазинчика позвонили — мелодия представляла собой первые такты темы из «Звездных войн», — Магнус Сандстрём, или, как он теперь себя называл, Фарух Аль-Хассан, и бровью не повел. Он просто продолжил спокойно читать мятый номер газеты «Метро», расправив его перед собой на прилавке, и едва удостоил вошедшего посетителя взглядом.

— Салям алейкум, брат Эйч Пи! — пробормотал он, почти не раскрывая рта.

— Здорово, Манге! — хмыкнул в ответ Эйч Пи и расхлябанной походкой приблизился к прилавку. — Что пишут? Дай-ка угадаю: экономический кризис усугубляется, «Байен»[17] продул, а какие-то кретины что-то где-то взорвали, вероятнее всего в Багдаде, Бомбее или, может, на Лимпопо.

— В Португалии, — вздохнул Манге и неохотно поднял глаза от газеты.

— Чё?

— В Лиссабоне какие-то психи что-то взорвали — похоже, шикарную яхту. И никто не может понять зачем. Ну, два из трех ты угадал. Чертов «Байен» слился, как обычно. — Он сложил газету, уныло выпрямился и добавил с безнадежностью в голосе: — Кстати, ты же прекрасно знаешь, что меня следует звать Фарухом.

— Конечно, знаю, Манге, душка! Если тебе так хочется быть второсортным муслимом, нет проблем! — Эйч Пи выразительно посмотрел на наряд Фаруха — шаровары, шелковый жилет и длинную рубаху. — Но не жди, что я поверю во всю эту лажу. Ты был Манге в начальной школе, а также когда мы курили сигареты твоей мамаши за «Консумом»[18] и когда ты потерял невинность с той жирной финкой в палатке на рок-фестивале в Хультсфреде. Так что для меня ты — тот самый Манге, независимо от того, что на эту тему думает твоя жена или твой нынешний бог, хорошо?

Манге-Фарух снова вздохнул. Спорить с Эйч Пи, когда тот был в подобном настроении, не имело смысла, он с давних времен это знал. Лучше сменить тему; как правило, такая тактика работала. И, как правило, Эйч Пи было легко отвлечь.

— Чем обязан такой честью, мой юный падаван? — спросил он, смиренным жестом очертив тесное помещение магазина. — Ты осчастливил мою скромную лавку своим приходом.

То, на что указал Манге, представляло собой тридцатиметровый торговый зал с потертым пробочным покрытием, а также крошечное служебное помещение за прилавком, скрытое ободранной занавесью из бусин. По большому счету, везде, где только возможно и невозможно — и на полу, и вдоль стен, и даже на потолке, — громоздилась всяческая электроника, в основном компьютеры или части компьютеров либо комплектующие к ним. Кейсы, жесткие диски, провода, картриджи для принтеров и всевозможные флешки и гаджеты вперемешку с рекламой разных компьютерных игр на картоне, а также горы разнообразной устаревшей техники. Старый кондиционер над входной дверью вел неравный бой с жарой, рвавшейся с улицы, и с теплом, производимым работавшей в магазине аппаратурой.

Как всегда, освещение в магазине было очень слабое, в основном оно исходило от стоявших там и сям компьютерных мониторов. Только они да дышавшая на ладан лампа дневного света над прилавком и составляли конкуренцию листам картона: ими были заклеены окна, что весьма эффективно блокировало солнечный свет с улицы.

Эйч Пи достал из кармана мобильник и жестом победителя шарахнул его на прилавок под носом у Манге.

Game over, mothafucker![19]

Но вместо того, чтобы мгновенно расколоться и все признать, Манге лишь поправил очки в темной оправе и с интересом наклонился к телефону:

— Новая трубка, классная модель. Не видел таких раньше. Нашел или купил?

— Лучше ты мне скажи, что это? — ехидно улыбнулся Эйч Пи.

Ему не удалось по-настоящему изобразить ни обиду, ни оскорбленный тон. Уверенность, испытанную в момент предъявления мобильника, как ветром сдуло. Все шло не совсем так, как он рассчитывал. Манге никогда не умел притворяться, даже если дело касалось всякой ерунды. Когда они были моложе, Хенрик и другие ребята не раз засыпались именно из-за того, что Манге либо сразу же во всем сознавался (Эйч Пи ожидал от него подобного и на этот раз), либо предпринимал дурацкие попытки все отрицать, при этом страшно краснея. Но сейчас не произошло ни того ни другого, а мгновенно сымпровизированный план «Б», состоявший в том, чтобы жечь Мангелито страшным взглядом, тоже не приносил результата. Ни малейшей реакции, даже ни мигнул и не отвел глаз, как этот ботаник обычно делал, когда ходил по тонкому льду. Да и голос совсем не дрогнул…

— Ты о чем, брат?

Эйч Пи посмотрел на него искоса и сделал последнюю отчаянную попытку:

— Так ты действительно понятия не имеешь о шуточке, которую кто-то со мной сыграл в электричке Мэрста — Стокгольм полчаса назад?

— Не-а, ни малейшего, честное скаутское. — Манге поднес два пальца к тому месту на голове, где у него когда-то давно росли волосы. — Хочешь посвятить меня в тайны электрички за чашкой яванского кофе? — спросил он, опять покосившись на мобильник и, очевидно, горя желанием познакомиться с ним поближе.

— Ясное дело, — промямлил Эйч Пи.

А что же, к чертям собачьим, на самом деле с ним произошло?

* * *

— Ладно, и если у вас нет вопросов, то мы закончили.

Ребекка покачала головой и уже встала с дивана, опередив психолога. Она знала, что этот разбор полетов очень важен, к тому же он — часть стандартных процедур в случае происшествий, подобных сегодняшнему, но это отнюдь не значит, что ей это нравится.

Она не любила откровенничать с незнакомыми людьми, ей это надоело еще в детстве. Хоть ей и было тогда всего лет шесть или семь, она довольно быстро сообразила, что именно нужно говорить, чтобы тетка — социальный работник — пометила ответ как правильный. Широко открытые глаза и детская улыбка создают впечатление откровенности, и тогда ложь звучит как правда. Это отлично работало уже в те далекие времена, и, как ни удивительно, такое представление не требует серьезных доработок, чтобы безотказно действовать и во взрослом мире.

— Спасибо вам, доктор Андерберг. Конечно, слегка поволновалась, но в целом я в полном порядке!

И еще пара расхожих клише в том же духе. Та же улыбка и робкий взгляд на собеседника — все это, как правило, работает. Но именно сегодня все получалось как-то с трудом. Речь звучала скованно, а игра выходила не такой натуральной, как обычно.

Собранность, которую она ощущала в кабинете у Рюнеберга, куда-то бесследно исчезла. Мысли разбегались, женщина с трудом фокусировалась.

В висках стучало при воспоминании о всех тех звуках. Как только она впускала их в сознание, пульс учащался и все происшедшее проигрывалось вновь. Вопли нападавших, тревожная сирена, плеск крови в баллоне… Затем крик Лессмарка… Его панический фальцет как будто исказился у нее в голове. Стал моложе, пронзительнее. Словно она уже слышала этот голос раньше. Во рту пересохло, и она пару раз сглотнула слюну, чтобы язык мог двигаться. Сконцентрируйся сейчас же, Нурмен!

Пару раз исподтишка посмотрев на Андерберга с целью увидеть его записи, она сделала вывод, что даже если психолог что-то и заметил, то очень хорошо это скрывает. Он заполнял стандартный формуляр, задавал ожидаемые вопросы, а также сделал пару надлежащих попыток повести их беседу вглубь, но, к счастью, довольно скоро отказался от намерения вдаваться в подробный анализ и принял те краткие ответы, что она ему предоставила. Несмотря на все недостатки, похоже, ее игра удалась и на этот раз.

Наконец-то разговор был окончен. Они обменялись рукопожатиями, и только по дороге в гараж, с облегчением надевая рюкзак во дворе полицейского управления, Ребекка заметила, что ее майка насквозь пропиталась потом.

Андерберг стоял у окна и наблюдал за ней. Глубоко вздохнув, он задержал выдох на пару секунд. И снова глубоко вздохнул.

«Инспектор полиции Ребекка Нурмен, тридцать четыре года, из них двенадцать на службе», — резюмировал он про себя.

Карьерный рост как у прочих. После окончания Полицейской академии пара лет на патрульных машинах: подбирать пьяных, оформлять мелких воришек, разнимать драки. Потом работа в криминальном управлении, дежурный отдел полиции. Битье жен, взломы и разбой, дела расследованные и глухие. Наконец, у нее уже достаточно опыта для СЭПО и Отдела личной охраны. Отличные отзывы — правда, не какие-то исключительные. Никаких излишне приукрашенных характеристик при переводах по службе, встречающихся в их корпорации, когда хотят избавиться от проблемного сотрудника. Конечно, она могла бы попытаться перевестись в личную охрану уже пару лет назад. После убийства министра иностранных дел отдел серьезно расширял штат. И именно женщин-сотрудников им особенно трудно найти, так что брали с удовольствием. Но Ребекка Нурмен не торопилась. Похоже, ей хотелось проработать в открытых подразделениях полиции столько, чтобы набраться достаточно опыта для перехода из обычной жизни в тайную жизнь СЭПО. Андерберг сам выставил ей оценку «вполне подходит», почти самую высокую по четырехбалльной шкале, применяемой при рекрутинге телохранителей.

«Собранная, целеустремленная, умеет концентрироваться, возможно, слегка необщительная». Так он охарактеризовал ее в своих записях еще в их первую встречу и после сегодняшней беседы не нашел оснований эту оценку изменить. «К тому же можно назвать ее довольно привлекательной», — добавил Андерберг как-то виновато, прекрасно осознавая, что этот комментарий грешит непрофессионализмом. «То есть, если кому-то в отличие от меня нравятся высокие женщины спортивного типа», — подумал он, как будто на мгновение пытаясь загладить эту ошибку в работе.

У Ребекки Нурмен были темные глаза, высокие скулы и немного островатый нос, который, на его вкус, делал ее лицо скорее интересным, чем красивым. Острота черт подчеркивалась еще и тем, что она всегда зачесывала волосы назад и собирала их в тугой хвост на затылке.

Но инспектор полиции Нурмен не из тех, кто любит привлекать внимание к себе как к человеку или к своей внешности. Почти никакой косметики, коротко постриженные ногти и строгий стиль в одежде — возможно, за исключением сегодняшнего дня, так как на ней был спортивный костюм, что, как он предположил, связано с происшествием, случившимся пару часов назад.

Хоть она и явно пыталась проявить общительность, ее поведение сегодня было скованным, почти что отстраненным и не располагало к доверительному общению. Судя по кадровому досье, Ребекка, как правило, старалась не выделяться в группе, делала свою работу и тщательно избегала болота служебных романов, в которое втягивались столь многие сотрудники их организации. Больше половины коллег-мужчин наверняка считали ее лесбиянкой, а тем, что посообразительнее, хватало ума не пересекать так четко проведенную Ребеккой границу между личной жизнью и работой.

Вряд ли инспектор Нурмен позволила хоть раз кому-то из полицейских сблизиться с собой. Полезное качество, если хочешь достичь высот на этом поприще, а Ребекка, несомненно, не только умна, но и амбициозна. А то, что она не стремилась делиться сокровенными мыслями и секретами с психологом, — отнюдь не уникальный феномен в полиции, скорее наоборот.

И все же что-то в ней его беспокоило. Какое-то смутное ощущение, которое он никак не мог объяснить. Как будто там было еще что-то такое, что она прятала за лежавшими на поверхности сдержанностью и упорядоченностью, и это «нечто» она напрочь отказывалась показывать.

При приеме на работу Андерберг ничего такого не заметил, следовательно, либо это «нечто» стало проявляться более открыто, либо же теперь он внимательнее, чем год назад. Ему показалось, что он заметил легкий диссонанс в ее, в остальном такой собранной и профессиональной, манере держать себя.

Он не мог избавиться от ощущения, что все это только фасад, игра, когда упаковка не отражает содержания. С другой стороны, он может ошибаться. Ведь психология — вовсе не точная наука.

Андерберг сходил за кофе и сел за компьютер. То, что Ребекка Нурмен однозначно в состоянии справляться со всеми фазами критической ситуации, — непреложный факт. Так что ж тут добавишь?

Сейчас она — любимица начальства, и его смутных догадок будет совсем недостаточно, чтобы руководство как-то поменяло свое отношение. А раз никакими фактами свои ощущения подкрепить он не может, придется положиться на авось. Несмотря ни на что, речь идет о карьере другого человека, а кому, как не ему, Андербергу, знать, что в полиции смутные ощущения при принятии решений мало что меняют.

У всех есть свои секреты, и почему Ребекка Нурмен должна быть исключением? Таков был ход его мыслей перед тем, как он принялся за отчет.

* * *

Добро пожаловать в Игру, Эйч Пи!

На этой странице тебя проинформируют о некоторых основополагающих принципах и правилах для игроков. Я рекомендую тебе внимательно их изучить, прежде чем принять решение о следующем шаге.

Ты понял?

Да

Нет

Да ладно, ясно все и так, принципы, правила, бла-бла-бла, важно другое — новая информация!

Как раз то, что ему нужно.

Придя в свою маленькую двухкомнатную квартирку в переулке Мария-Траппгрэнд, Эйч Пи раскрыл настежь все окна в попытке привести в движение затхлый воздух. Кислый кофе, выпитый в компьютерном магазине, продолжал бурлить в желудке, и Эйч Пи внезапно осознал, что после гамбургера, съеденного спьяну ночью, у него и крошки во рту не было. Кроме того, зверски хотелось курить. Найденные под диваном смятые полпачки «Мальборо» решили вторую проблему — он с наслаждением глубоко затянулся. Кайф!

Со свисающей из угла рта сигаретой Эйч Пи, ни на что не надеясь, отправился в набег на холодильник. Помимо двух банок некрепкого пива, он там ничего не обнаружил, однако морозилка порадовала обросшей льдом пиццей.

Побомбардировав деликатес микроволнами, Эйч Пи уселся за кухонный стол, чтобы поразвлечься с телефоном, при этом изо всех сил стараясь не обжечь язык расплавленным сыром.

Оказалось, все не так сложно. Несмотря на довольно крупный сенсорный дисплей, на рабочем столе было всего пять иконок. Телефон, календарь, электронная почта, Интернет и еще та, которую он особенно искал, обозначенная как «Игра».

Эйч Пи нажал на «Да», и мгновенно выскочил новый текст.

Добро пожаловать в новое игровое измерение, в мир, где реальность — просто игра, а Игра — реальность! Добро пожаловать в самое яркое переживание в мире!

Добро пожаловать в Игру!

Пафосный тон рекламного трейлера вызвал у Эйч Пи легкую усмешку, после чего он провел пальцем по экрану, чтобы прокрутить текст вниз и понять, что дальше.

Основные термины

Соревнующиеся участники Игры обозначаются как Игроки, которые проходят тщательный отбор. Каждый Игрок получает различные Задания от Гейм-мастера, который управляет Игрой.

За каждое Задание в случае правильного выполнения начисляется определенное количество Очков, а также соответствующее количество долларов США, которые зачисляются на депозит Игрока, к которому тот имеет свободный доступ.

Все выполняемые Задания документируются Игроком самостоятельно с помощью портативного видеозаписывающего устройства либо в определенных случаях — специально откомандированными Сотрудниками или другими Игроками. Все видеоматериалы становятся исключительной собственностью Игры и в отредактированном виде с обозначением присужденных очков регулярно представляются на странице с Таблицей достижений.

По итогам каждого игрового раунда назначается Победитель, которому присуждается Приз.

Эйч Пи наморщил лоб. Даже если это все шутка, то офигенно продвинутая.

Таким образом, его приняли во что-то вроде… как их там называют… реалити-шоу, ролевые игры? А это не то, когда придурки на Готланде напяливают на себя сделанные кустарным способом кольчуги и устраивают турнир? Или когда глупые телки вставляют клыки и играют в невест графа Дракулы? И как, черт возьми, ему удалось ввязаться в такую муть?

На открытой странице было две ссылки. Эйч Пи кликнул на первую, обозначенную как «Правила игры».

Правила игры

Чтобы гарантировать всем участникам позитивный игровой опыт, как и в любой другой игре, должен быть свод Правил. Правила игры являются абсолютными и ни при каких обстоятельствах не должны нарушаться.

Правило 1. Никогда не рассказывать об Игре людям, не входящим в Игровое сообщество. Правило 2. Гейм-мастер осуществляет управление Игрой, распределяет задания, призы, а также — в отдельных случаях — наказания. Власть Гейм-мастера абсолютна, все решения должны выполняться и не могут быть обжалованы.

Санкции

Нарушение дисциплины и неподчинение Правилам игры влекут за собой немедленную дисквалификацию и исключение из Игры.

Эйч Пи вздохнул, достал еще одну сигарету и закурил, глубоко затягиваясь. Пока он все равно мало что понимает. Очевидно, ему предлагают поиграть в какую-то игру, которая, как ни странно, проходит среди обычных людей. Но почему именно ему?

Нельзя сказать, что он равнодушен к играм, в компе у него есть и «Контр-Страйк», и «Варкрафт», а на «плей-стейшене» стоит «Гитар Хиро». Но с ними ты не носишься по городу, как бешеный кролик-энерджайзер. С другой стороны, там что-то пишут про призы…

Получать деньги за участие в играх — это ему точно подходит. Профессиональный геймер, по этой дорожке он когда-то уже ходил. Но они-то как об этом узнали?

Эйч Пи кликнул на вторую ссылку. В точном соответствии с описанием на этой странице была таблица достижений. В левой колонке — список каких-то номеров, которые, видимо, обозначали разных игроков. Сверху на первом месте стоял кто-то под номером «пятьдесят восемь», похоже, путем выполнения семи заданий накопивший пять с лишним тысяч очков. Если каждое очко соответствует одному американскому доллару и если верить написанному, то «пятьдесят восьмой», таким образом, набомбил около двадцати тысяч — наверное, без вычета налогов — только за то, что поиграл в Игру. Неплохо, совсем даже неплохо! В Эйч Пи определенно проснулся интерес.

Так что же должен сделать он, чтобы получить свою долю кэша? Эйч Пи прокрутил таблицу достижений и в самом ее низу, в окружении других обладателей сотни очков, обнаружил цифры «один», «два», «восемь». Те же, что на обратной стороне телефона. Рядом с цифрами была маленькая иконка в виде киношной хлопушки, он кликнул на нее. Открылось новое окно с дрожащим видеорядом, и он услышал свой собственный голос, трещащий из крошечного динамика телефона:

— Передай Манге… что он как был муслим недо… нный, так им и …ался!

Картинка прыгала вверх-вниз. Двери поезда, асфальт, потом все дрожит, лестница и кусок улицы Рёрстрандсгатан. Затем тот же сценарий, но снятый уже со стороны, с гораздо лучшим фокусом и без такой сильной тряски, и Эйч Пи вновь увидел себя крадущим зонт и выскакивающим из вагона. Судя по ракурсу, снимала либо девушка в спортивном костюме, либо кто-то из тех тридцатилетних мужиков. Черт, этот тип в плаще выглядит таким удивленным, когда Эйч Пи подрезает у него зонт…

Он еще раз кликнул на хлопушку и посмотрел кино заново. Сначала его собственные кадры, затем кадры, снятые неизвестным оператором. Как будто переживаешь все заново, только теперь хорошо видно детали. Удивленные взгляды девчушек, алкаш, проснувшийся в тот момент, когда Эйч Пи завопил, шок в глазах того мужика, указывавший на то, что бежевый плащ вообще-то совершенно не был в курсе происходящего. Очень круто, просто улет!

Эйч Пи и раньше случалось подворовывать кое-что, ну не так чтобы часто, но… А как все-таки классно увидеть это все заново! Хоть он и не выглядел так клево, как сам себе представлял. Так заново получаешь дозу адреналина, но теперь у тебя достаточно времени, чтобы насладиться всеми тонкими нюансами.

Через какое-то время он попробовал нажать на опцию, обозначенную как «Микшер», и, к своей радости, смог посмотреть оба ролика на одном экране одновременно, его собственный — слева, чужой — справа. Они были идеально синхронизированы, а все происходящее показано с двух ракурсов.

После пятидесятого просмотра Эйч Пи обнаружил, что от возбуждения у него бешено колотится сердце.

Глава 04

Safe or all in?[20]

Ей нужна была новая одежда. Кровь с брюк и пиджака, вероятно, удалось бы вывести в химчистке, но, получив их после технической экспертизы, она выбросила все в ближайший мусорный бак.

Рюнеберг ее прекрасно понял.

— Просто не забудь взять чек, мы решим этот вопрос, — пообещал он, поэтому Нурмен провела больше часа в фирме на Эстермальме, которая поставляла им служебные костюмы. Обмеры и примерка, портновский мел и булавки. Как все-таки приятно выбирать одежду таким вот образом, тем более в оплачиваемое рабочее время!

Дама в магазине прекрасно знала свое дело. На размер больше, чтобы было место для бронежилета и всего оборудования на ремне. Немного укоротить рукава и слегка убрать на плечах. Костюм должен хорошо сидеть, при этом не сковывая движения. Пиджак не должен выглядеть так, будто он с чужого плеча.

Конечно, Рюнеберг отпустил ее отдыхать, но по графику она должна работать в вечер. Все равно особых планов у Ребекки нет, поэтому как раз удачный момент, чтобы разобраться с деталями и больше к ним не возвращаться.

Вообще, Рюнеберг — неплохой шеф. И если не обращать внимания на его грубоватые мужские ухватки, то, можно сказать, даже хороший. Возможно, даже один из лучших в ее жизни. А в полиции хороших начальников днем с огнем… Стаж и дружеские отношения, как правило, всегда имеют больше веса, чем компетентность сотрудников.

Как бы то ни было, ей нравилось работать в полиции, даже очень. Это прекрасное чувство — знать, что ты делаешь что-то важное, значительное. Приносишь обществу пользу.

Но девиз «Защищать, помогать, исправлять!» только частично объяснял любовь Ребекки к профессии. Другой важной составляющей подобного отношения было ощущение избранности. Тебя тщательно отбирали для этой работы среди многих претендентов, ты прошла множество проверок и испытаний, доказав, что ты — из того самого теста.

А женщине в полиции недостаточно просто успешно пройти все вступительные испытания. Нужно доказать, что ты отнюдь не какой-то там свидетель в полицейской форме, от которого никакого проку, когда обстановка начинает накаляться, а, наоборот, можешь справиться с критической ситуацией самостоятельно.

Именно поэтому история с охранником правительственной канцелярии по-прежнему так беспокоила Ребекку. Лишившись автомобиля, она попала в безнадежную ситуацию, будучи не в состоянии что-то предпринять, и если бы нападавшие решили продолжить их атаковать, то и она, и объект серьезно пострадали бы. Ребекка никак не могла избавиться от неприятной мысли, что ситуацию спас охранник, а не она. И что в действительности она не заслужила свое место в группе «Альфа».

Возможно, это каменный век, но работа в полиции по-прежнему в значительной степени игра по мужским правилам. Несмотря на все написанное в руководстве по равноправию полов, девяносто пять процентов преступников — мужчины. И если, будучи женщиной, ты хочешь делать эту работу по-настоящему, а не мечтаешь при первой же возможности занять удобный стул в какой-нибудь бумажной конторе, то придется показать, что у тебя есть все необходимое для этой работы. Что ты не испугаешься и не наделаешь в штаны, что не боишься получить по морде. Как раз второе не вызывало у Ребекки никаких проблем, сложнее было научиться брать контроль над ситуацией и давать сдачи. Но по прошествии времени она и этому научилась.

Где-то Нурмен прочла, что за семь лет происходит полное обновление клеток в организме. Хоть это и попахивает фантастикой, но почему-то данная идея ей симпатична. Получается, она буквально стала другим человеком по сравнению с тем, какой была, когда все случилось. Она теперь новая, она лучше, чем была тогда. И осознание своей профессиональности сыграло огромную роль в этом обновлении.

Ребекка ужасно гордилась своей работой и прямоугольным удостоверением, которое всегда было при ней. Его металлические уголки даже протерли задний карман на джинсах, так что его очертания было видно снаружи. Так обычно видны очертания коробочек с жевательным табаком на джинсах завсегдатаев спортивных баров. Чувство, возникавшее в тот миг, когда она доставала заветный прямоугольник и представлялась: «Нурмен, полиция!» — трудно описать словами. Но жить без него она уже не могла. Так почему же она по-прежнему не чувствует удовлетворения?

* * *

Ты действительно уверен, что хочешь играть, Эйч Пи?

Да, черт возьми, абсолютно уверен! Стопроцентно уверен! Здесь и мозг-то отдыхает! Тебе платят за то, что ты носишься по городу и дергаешь всякий хлам. Кто бы отказался от такого?

А еще этот фильм.

Эйч Пи не мог объяснить почему, но, увидев себя в таком виде в кино, он, как бы это сказать, возбудился… Не так, как от секса, нет, это было совсем другое чувство. Так какое же?

И кайф теперь заключался уже не в том, чтобы смотреть на себя любимого, делающего всякие крутые штуки, в разных ракурсах. Хоть и не до конца, но кайф, вызванный тем, что Эйч Пи еще раз пережил совершенную собой кражу, начал немного сходить на нет. Он не отрицал, что при просмотре ролика пульс у него учащался, но это переживание уже нельзя было считать хитом номер один в его рейтинге удовольствий.

Нет, гораздо больше щекотало нервы открытие, что где-то там есть другие, которые могут увидеть, что он делает. Они смотрят его ролик и к тому же определяют его рейтинг.

Впервые попав на эту страницу, Эйч Пи не сразу сообразил, в чем там дело, но, забавляясь пару дней переключением разных функций, стал гораздо лучше разбираться, что да как.

Для начала, эта Игра — никакое не реалити-шоу, как он было подумал, а скорее игра в альтернативную реальность. Вроде как микс из компьютерной игры и реальности, где, согласно определению из Википедии, оба мира переплетаются, и пока что такое определение отлично объясняло происходящее.

Но, помимо участников игры, видеть происходящее могут и множество других людей. Зрители, которые, если он правильно понял, даже платят за то, чтобы на это смотреть!

Ведь это вполне логично: зачем придумывать такую продвинутую штуку, если не можешь делать на этом бабки? Иначе откуда же тогда берутся все эти доллары на призовые и на оплату минимум ста двадцати восьми продвинутых мобильных телефонов с встроенными веб-камерами?

В любом случае эти зрители имеют возможность смотреть, ставить оценку и комментировать действия участников. Ему самому уже прислали несколько комментов: «сool man!», «like the shouting!» и «nice start, adding you to my favourit».[21] Кто-то написал это на доске объявлений, которая была в таблице достижений у каждого игрока. Зрители поставили ему три звездочки из пяти. Совершенно незнакомые ему люди кликнули на экран, посмотрели ролик и высоко его оценили. Как все-таки классно, мать их!

Однако полученные им комменты были просто детским лепетом по сравнению с тем, что писали пятьдесят восьмому номеру, по-прежнему возглавлявшему рейтинг. «58 For The Win!», «You rule!» и «58 rocks!!!»,[22] а еще куча смайликов и всякого другого, так что доска объявлений «пятьдесят восьмого» занимала несколько страниц. Пять звездочек из пяти — высший балл, иными словами. Любовь и вера целого кибермира — наверное, от этого получаешь просто нечеловеческий кайф!

Впрочем, что же мистер «пятьдесят восемь» такого сделал, чтобы заслужить и эту славу, и три тысячи долларов, Эйч Пи пока не знал. Игрок может видеть только собственные ролики. Жаль, конечно, но, может быть, впоследствии эту проблему можно будет как-то решить… Однако были и исключения. В верхней части страницы прямо над списком лидеров была ссылка под названием «Mission of the week»,[23] и там, по всей видимости, можно скачать удавшееся задание, которое могли смотреть все.

На минувшей неделе это был ролик от Игрока «двадцать семь», который занимал четвертую строку в таблице достижений. Эйч Пи посмотрел его раз двадцать. В клипе парень в маске грабителя разбил лобовое стекло, похоже, американского полицейского автомобиля и затем вылил в салон этой тачки весь баллон огнетушителя. Все это снималось и на телефон, закрепленный на груди у парня, и еще другим оператором, находившимся поблизости. Миссия выглядела вдвойне круто из-за того, что все происходило средь бела дня, на улице незнакомого города, а вокруг машины столпились случайные прохожие, от страха наложившие в штаны. К тому же ролик явно профессионально режиссирован и снабжен собственной музыкальной дорожкой, песней «Fight the power»[24] группы «Public Enemy».

Got to give us what we want

Gotta give us what we need…

We got to fight the powers that be![25]

Изюминкой представления стали кадры, где копы, наевшись пончиков, или что они там едят, вышли из кафе к своей тачке и увидели, что с ней сталось. Все это было тщательно отснято оператором, которому даже удалось захватить парочку ругательств перед тем, как выключить камеру и начать спасаться бегством.

Доска объявлений «двадцать седьмого» вся распухла от похвал, и Эйч Пи не мог со всеми ними не согласиться. Как мастерски сделано, да к тому же как смело! Может, чересчур нагло и он бы так не смог, но черт возьми… С другой стороны, играть в такие игры с полицией в Швеции гораздо безопаснее, чем в Штатах. Там тебе могут, если не повезет, просто отстрелить башку, а тут подобное — редкость, хотя и случается иногда.

— Ну что, кусок дерьма, ты доволен? Доволен? Пиф-паф!

Эйч Пи закончил представлять Грязного Гарри[26] перед запотевшим зеркалом в ванной, засунул воображаемый пистолет в кобуру, затем с чувством выполненного долга пару раз провел расческой по своим длинным распущенным волосам и, довольный результатом, подмигнул отражению в зеркале:

— Классно выглядишь, Луис! И классно себя чувствую, Билли Рэй![27]

Быстро проверить карманы. Деньги — на месте, сигареты — на месте, ключи — на месте. Выходя из дома, Эйч Пи достал из кармана мобильник. Настало время поиграть. Game on![28]

* * *

Выпив кофе в пассаже «Стюрегаллериан», Нурмен пронеслась мимо молодняка с родительскими кредитками, толпившегося в магазинах на Библиотечной улице, а затем прогулялась по Хамнгатан к узловой станции метро. Лето и отпуска в разгаре, но пятничные пробки дают о себе знать: движение встало, выхлопные газы смешивались с запахом разогретого асфальта, сигаретным дымом и запахом еды. Вечерело, но по графику у Ребекки оставалось еще два рабочих часа. Вообще-то она собиралась сходить в спортзал, но именно сегодня было как-то неохота. Хотя инцидент на набережной случился почти сутки назад, в теле по-прежнему ощущалась некоторая слабость. Как будто похмелье после полученного всплеска адреналина. И если это те самые отсроченные реакции, о которых предупреждал Андерберг, то она вполне сможет с этим жить.

В любом случае, ей сейчас ехать в квартал Крунуберг.[29] В ее почтовой ячейке лежит бланк заявления о компенсации за получение производственной травмы, которое неплохо бы заполнить, завершив тем самым все дела перед тем, как заступить на службу в «Альфу». Так что ей на синюю ветку до станции «Родхюсет».

Ребекка пересекла площадь Сергельсторг по направлению к дверям, ведущим в метро. Про себя она отметила, что, несмотря на всевозможные мероприятия полиции и социальных служб, у этих дверей по-прежнему тусуются наркоманы. Даже недавний ремонт и реконструкция не спугнули их с насиженного места, и теперь они, видимо, не вызывают удивления и расстроенных чувств даже у туристов. Похоже, эти несчастные просто стали деталью уличного пейзажа.

Было очень приятно оказаться в прохладном холле метро. Показав на входе полицейское удостоверение, Нурмен спустилась на эскалаторе на станцию синей линии.

* * *

Эскалатор, ведущий наверх к выходу с узловой станции метрополитена. Эйч Пи пристроился за мамочкой с маленьким ребенком и просочился через открытые воротца турникета для колясок точно так же, как сделал до этого, спускаясь вниз в метро. Быстро пересек холл и уже вышел из дверей на площадь Сергельсторг, называемую в народе Поляной.

Несмотря на то что уже вечер, жара стоит невыносимая. Под крышей прямо на полу сидели двое торчков, но, похоже, дела у них шли не очень. Да и продавцов дури что-то не видно; в отпуске, что ли? Эйч Пи показалось, что он увидел одного знакомого. Он даже кивнул ему, проходя мимо, но взгляд у парня был такой стеклянный, что вряд ли он видел даже кончик собственного носа. Все-таки героин — такое дерьмо! Слава богу, есть «марьяна». Какая все-таки чушь собачья, что по закону нет разницы, на чем ты сидишь — на героине или на анаше! Эйч Пи не знал случаев передоза от пары выкуренных косяков.

Он пересек площадь в той части, где та не была под крышей, и спустился под землю по пандусу, а через пару минут уже стоял перед дверями с золотыми ручками.

Быстрый взгляд на часы. Восемнадцать сорок три. Он приехал на две минуты раньше. Хотя наручные часы он никогда не носил.

Получив ранее инструкции и осознав, что ему понадобятся часы, Эйч Пи минимум час провел, роясь дома в ящиках. Наконец-то ему удалось выудить замызганные «Casio». Им было минимум лет десять, но, как ни странно, они все еще шли. Позвонив по телефону, чтобы узнать точное время, Эйч Пи очень удивился: все тем же голосом тетенька по-прежнему ответила: «Семнадцать часов сорок пять минут, пип». Его мысли прервала замигавшая на мобильном телефоне лампочка. Исполненный ожиданий, он открыл новое сообщение.

Добро пожаловать к выполнению нового задания, Эйч Пи!

Сегодняшняя миссия, если ты решишь принять ее к исполнению, стоит 400 очков.

Хочешь продолжить?

Он, не задумываясь, нажал на «Да». Четыреста очков — почти три тысячи крон, к тому же серьезный шаг наверх из нижнего болота турнирной таблицы.

Прекрасно!

Сядь в лифт и поднимись в книжный магазин. Не забудь держать телефон камерой наружу.

Когда доберешься, нажми на кнопку внизу дисплея.

В нижнем краю дисплея выскочила иконка «Ready».

Эйч Пи почувствовал, как у него от возбуждения увлажнились ладони. Черт побери, как это все-таки клево! Он — секретный агент, у него тайная миссия. «Петтерссон, Хенрик Петтерссон».

Он вошел в двери, спустился на эскалаторе, прошелся мимо простых смертных, покупавших на распродаже кофеварки-эспрессо и глотавших неприлично дорогой шоколад, обогнул угол, за которым был холл с лифтами, и нажал кнопку со стрелочкой «вверх». Через пару секунд вышел на четвертом этаже, по привычке отвернулся, чтобы камеры на входе не засекли его лицо, и проскользнул, затерявшись между стеллажей. Нажал на «Ready».

Ответ последовал немедленно.

Следуй за Белым кроликом!

В недоумении попялившись пару секунд на экран, Эйч Пи затем понял, в чем дело.

Ну конечно! Может, как-то по-детски, но в принципе довольно прикольно! Кем бы ни были разработчики игры, в чувстве юмора этим ребятам не откажешь…

Ухмыляясь, он стал рыскать вдоль полок, ведя пальцем по корешкам книг, и скоро нашел то, что искал. «Алиса в Стране чудес», библия всех киноманов. Эйч Пи вытащил книгу, быстро пролистал ее и, когда нашел то, что искал, уже был так возбужден, что чуть не уронил на пол маленькую белую карточку. «Шестой этаж, 18.55». Надпись сделана тушью, больше на карточке ничего не было.

Эйч Пи наморщил лоб. Универмаг он знал как свои пять пальцев: непревзойденное место для поиска туристов, плохо следящих за своими вещами, или если просто охота убить пару часов, пялясь на народ. Но он был железно уверен, что этажей здесь всего пять. Бросив взгляд на свои «Casio», он понял, что на разрешение загадки у него всего три минуты.

Лестничная клетка располагалась между лифтами, и он еще раз отвернулся от «всевидящего ока», на всякий случай. Мрамор и бронза, все такое шикарное. Топ-топ, цок-цок. «Кролик скрылся за поворотом коридора…»

Ну да, он не ошибся. Пятый этаж — последний, по крайней мере, для простых смертных. На табличках это было указано абсолютно четко. Но за запертой золотой дверью лестница вела еще на один этаж.

Повертев в пальцах белую карточку, Эйч Пи провел ею через считыватель и услышал писк. Но дверь осталась запертой. Тогда он увидел маленький, приклеенный тут же листочек бумаги. «Карточка + код». При виде надписи настроение у него мгновенно ухудшилось. Какой еще код, мать их?!

Чуток поразмыслив, он попытался набрать цифры 1, 8, 5, 5, но устройство сразу запротестовало, издав два сердитых сигнала. Эйч Пи с тревогой осмотрелся вокруг, но все было спокойно. Этаж совершенно пуст. И что теперь?

Он снял мобильник с ремня, но лампочка не горела. От телефона никакой помощи. Или, кстати… Можно, во всяком случае, попробовать…

Он еще раз чиркнул карточкой и ввел цифры 1, 2, 8, а затем через секунду нажал еще и на 0.

Обычный одинарный сигнал, следом — щелчок замка.

С бешено колотящимся сердцем Эйч Пи открыл дверь и продолжил подъем на шестой этаж. Наверху он набрел на стальную дверь и еще один электронный считыватель. Быстро оглянулся назад, затем — писк замка и шаг внутрь.

Все чувства крайне напряжены, привкус адреналина во рту. Сюда еще бы шквал струнного оркестра, и все было бы просто как в кино!

На шестом этаже оказался узкий коридор со скошенным потолком, трепещущими лампами дневного света и рядом стальных дверей по одной стороне. Гораздо менее шикарно, чем на нижних этажах. Ну и что теперь?

Не успел он об этом подумать, как телефон снова замигал, словно прочитав его мысли. Как-то даже жутковато!

Эйч Пи сорвал телефон с ремня и уже собрался прочесть сообщение, как услышал голос, от которого вздрогнул и уронил трубку на бетонный пол.

— Уважаемые покупатели! Универмаг закроется через пять минут. Мы благодарим вас за посещение и ждем к нам снова завтра в десять часов. Нижний этаж будет открыт до двадцати часов.

Проклятье, как он испугался! Видимо, он стоял прямо над динамиком. Чуть не наложил в штаны.

С руганью Эйч Пи достал-таки телефон и прочел сообщение.

Третья дверь слева.

Опять вспомнился Белый кролик, и вот Эйч Пи уже стоит в холодном бетонном помещении, набитом какими-то жужжащими ящиками, дорожками кабеля и разными переключателями. Пахнет электричеством и разогретым металлом.

Дальняя стенка, черный ящик, нажми на «Ready», как будешь на месте.

Там был миллион всяких ящиков и коробок, но, к счастью, только один ящик был черным. Какой-то старый короб из бакелита — он выделялся на фоне одинаковых серых ящиков из стали. Спереди две пластмассовые кнопки: одна синяя, другая красная.

Эйч Пи нажал на «Ready».

Отлично, Эйч Пи!

Твое сегодняшне задание — выбрать одну из кнопок. Когда закончится обратный отсчет, я хочу, чтобы ты нажал на одну из двух.

Если ты выберешь синюю, все будет по-старому, ты будешь получать свои деньги и не самые сложные задания. Постоянный стабильный доход, приправленный умеренными эмоциональными перегрузками.

Если же ты, напротив, выберешь красную, отсчет времени твоей старой жизни остановится и ты вступишь в совершенно новую реальность, о которой не мог и мечтать.

Риски в ней будут выше, но, естественно, и призы тоже. Лишь немногие способны играть на таком уровне, вопрос в том, есть ли у тебя то, что для этого требуется?

Выбирать тебе, любой твой выбор не будет ошибкой, и, что бы ты ни выбрал, с сегодняшним заданием ты справился. Ты все понял?

Он нажал на «Да».

Отлично, Эйч Пи!

Подумай хорошенько и прими решение. На это у тебя двадцать пять секунд.

Удачи!

Гейм-мастер

Сообщение исчезло, вместо него появился обратный отсчет.

24, 23, 22…

Нет, ну это просто супер-пупер-круто! Вот вам и чаепитие для Алисы! Так какую же пилюлю ему выбрать, синюю или красную? И та, и другая — хорошо, но только одна принесет какой-то настоящий эффект!

12, 11, 10…

Эйч Пи чувствовал, как кровь пульсирует в висках. Ну что, играем по маленькой или ва-банк?

6, 5…

Понятно, что есть только один ответ.

Приключения без риска — диснейленд для неудачников. Настал момент выяснить, насколько действительно глубока эта нора!

2, 1…

Он нажал на красную кнопку.

В ящике раздался щелчок, затем послышалось тихое жужжание. Мигнула лампа на потолке.

Эйч Пи затаил дыхание.

* * *

Закончив заполнять бланк, Нурмен решила заглянуть в следственный отдел и посмотреть, не дежурит ли кто-нибудь из ее бывших коллег. Поскольку формально работа в службе личной охраны — командировка, за Ребеккой сохранялось ее место в обычной полиции. Но коридор был пуст. Ничего удивительного, ведь уже почти семь вечера. Те бедняги, что не ушли в отпуск, хотя бы вовремя уходили с работы.

После интервью у Андерберга ее подвезли домой на служебной машине, так что велосипед так и остался стоять в полицейском гараже. Быстрее всего туда можно попасть на лифте из КПЗ, и Нурмен спустилась по лестнице в «бежевый километр», как какой-то шутник назвал длинный проход с камерами.

Внизу, как обычно в пятничный вечер, дела шли полным ходом. Все камеры уже забиты, двое усталых дознавателей перемещались между многочисленными помещениями, где множество патрульных полицейских писали отчеты. Особенно буйный алкаш в сопровождении пары крепких патрульных занял собой почти все пространство перед стеклянной будкой дежурного.

Разгребать пьяных и разнимать драки «тяпничным» вечером — безусловно, полезный опыт, но она не особенно по нему скучала…

Один из полицейских, узнав Ребекку, кивнул, когда она проходила мимо, и женщина ответила на его приветствие. По пути к лифту она услышала, как из его рации раздалось: «Передает семидесятый! Внимание всем патрульным экипажам! Машины срочно на улицу Хамнгатан и к универмагу „Нурдиска Компаниет…“»

* * *

Ничего не происходило. Не то чтобы он знал, чего ему ждать, но все-таки? Ведь должна же последовать какая-то реакция! После столь драматического начала легкое мигание ламп и вой полицейских сирен — как-то маловато. Хоть бы чьи-нибудь шаги по коридору или сердитый стук в дверь!

А это?.. Просто ничегошеньки.

Disappointed!!![30]

Он подождал еще минуту, затем разочарованно вышел из помещения, вразвалочку спустился по лестнице и, только перейдя на другую сторону улицы и войдя в сквер Кунгстрэгорден, начал потихоньку понимать…

— Просто встали, — сказал какой-то мужик другому парню, показывая в сторону здания, из которого только что вышел Эйч Пи.

— А разве они обычно не светятся? — спрашивали проходившие мимо люди.

Потом он увидел людей, направляющих куда-то камеры своих мобильников. Тут уже собралась целая толпа и фотографировала. Проследив за направлением их взглядов, Эйч Пи понял, что все смотрят куда-то вверх, на крыши зданий, и осознал, что именно вызвало у них такое любопытство. Его разочарование как ветром сдуло. Оно сменилось неописуемым чувством, которое не шло ни в какое сравнение с теми ощущениями, что он испытывал ранее. Сердце готово было вырваться из груди. Эйч Пи почувствовал, что подошвы кроссовок почти оторвались от земли, а джинсы как-то странно натянулись.

Просто сногсшибательно круто! Вот так «миссия выполнена»!

Там, высоко-высоко над медными крышами, огромные светящиеся часы универмага «Эн Ко», уже полвека без перерыва вращавшиеся над городом, внезапно встали. Стрелки на темном циферблате остановились ровно на семи.

И тут Эйч Пи понял, насколько прав был Гейм-мастер. Начался новый временной отсчет.

Глава 05

Playing the game[31]

Иногда, особенно во сне, она по-прежнему видела перед собой его лицо. Точно так, как в последний раз, когда они посмотрели друг другу в глаза. Сначала ярость, затем недоумение и, наконец, страх в его глазах, когда он понял, что сейчас умрет.

Она всегда переживала этот момент заново, как какой-то постепенно замедляющийся фильм. Видела, как он парит будто в невесомости между небом и землей, между жизнью и смертью, а его руки медленно делают кругообразные движения, словно что-то ищут: сначала — равновесие, затем — спасение. На краткий миг кажется, что природа сделала исключение, позволив ему побалансировать на грани, несмотря на то что он уже должен был упасть. Как если бы закон всемирного тяготения отменили на время, достаточное для того, чтобы Ребекка успела увидеть страх и обвинение в его глазах. Она — на полу, всего в каком-то метре от его ног, достаточно близко, чтобы дотянуться, протянуть руку и спасти.

Как и много раз прежде, Ребекка медленно прокручивала в голове этот клип до того момента, когда все останавливалось, как если бы нажимала кнопку «Стоп» на пульте. И вот на эту самую секунду у нее появлялся шанс действительно протянуть руку и попробовать сделать несделанное. Спасти его. Стоило ей только захотеть.

Но, несмотря на то что Ребекка пыталась убедить себя, что любила его, что раскаивается и что меньше всего на свете хотела, чтобы случилась беда, ничего не помогало. Потому что глубоко внутри, там, куда разум не доставал, она по-прежнему — хоть и прошло уже тринадцать лет — не желала ничего так сильно, кроме одного: чтобы он туда упал. Чтобы его лицо превратилось в кашу и стало неузнаваемым, чтобы сломались, как спички, его руки и ноги, чтобы те самые мягкие ладони, которые она любила и которых боялась больше всего на свете, превратились в кровавые клочья, разбившись об асфальт там, внизу.

И в ту же секунду, когда снова изнутри прорывалась ненависть, кто-то нажимал на «Play», и ее желание исполнялось.

Часто Ребекка просыпалась именно на этом моменте, в тот миг, когда сон бесследно исчезал, и тогда она была избавлена от необходимости слышать тяжелый удар тела, упавшего с высоты пяти этажей.

Но так было не всегда.

Не сегодня.

Глухой и тупой звук все еще звучал у нее в ушах, когда она на ходу завтракала, стоя у кухонной мойки. Шум транспорта его почти перебил, когда она изо всех сил крутила педали по шоссе Роламбсвэген и перепрыгивала на своем горном велосипеде через бордюры тротуаров на шоссе Дроттнингхольмсвэген. Но в подкорке все еще звучало его тихое эхо. Этот звук не затих окончательно даже тогда, когда она, уже с трудом переводя дыхание, подкатила к посту охраны на въезде в полицейское управление с площади Фридхемсплан.

Спешившись у шлагбаума, Ребекка показала дежурному охраннику в будке полицейское удостоверение. Он просто махнул ей рукой, очевидно более увлеченный игрой со своим мобильником, чем выполнением служебных обязанностей.

«Еще один профнепригодный кретин!» — успела подумать Ребекка перед тем, как въехала в тоннель под кварталом Крунуберг, чьи темнота и прохлада так эффективно блокировали все звуки окружающего мира…

— Давайте-давайте, поднажмите, вашу мать! Это вам не телеаэробика!

Шестеро телохранителей истекали потом. Пятеро мужиков и одна женщина. На пол, десять отжиманий, вскочить на ноги, стойка, удар ногой, затем бокс, бокс, бокс! Снова на пол. Двадцать подъемов торса — и снова стойка. И так десять раз по кругу, затем поменяться со спарринг-партнером. Захват за корпус, нога, бокс, бокс!

Ее спарринг-партнер очень крепкий, его удары почти пробивают надетую на руки и локти Ребекки мягкую защиту.

Бах, бах, бах!

Еще три раза, затем снова поменяться местами.

Сегодня стало понятно, почему инструктора по самообороне так зовут. Никаким англичанином Питер Пэйн[32] определенно не был, прозвище он получил по другой причине.

Первая физподготовка для новичков «Альфы». Очевидно, что Вахтола специально выписала лихого тренера, чтобы проверить новобранцев своей группы. Ребекка увидела, что шеф наблюдает за происходящим, стоя на застекленном балконе над залом, где проходят тренировки по самообороне.

Так прошло уже три четверти часа, и все время — высочайший темп. Несмотря на то что они все хорошо подготовлены физически, половина весьма приуныли.

— Отбой, закончить упражнение, все ко мне! — Питер Пэйн махнул им рукой.

Послышался коллективный вздох облегчения, а Ребекка, к собственной радости, увидела, как двое коллег-мужчин упали на колени, чтобы отдышаться. Конечно, она тоже устала, но не так, как те парни, что были покрупнее телосложением.

«В этом и есть преимущество тех, у кого меньше мышц, ребята, — меньше расход кислорода на то, чтобы ими двигать», — усмехнулась про себя Нурмен перед тем, как ее мысли прервал новый приказ.

— Удержать-освободиться, группы по трое: двое держат, третий вырывается. Вопросы есть? О’кей, поехали, мне нужен темп! Быстро, быстро, быстро!

Ребекка оказалась в группе с двумя парнями, которых немного знала еще до этого. Стефан и Деян, первый — крепыш ростом метр девяносто, второй — на один размер поменьше.

— Я начну, — бросил Деян и жестом показал Нурмен, что его следует хватать сзади, а Стефан тем временем занял позицию, чтобы зафиксировать этому парню руки с противоположной стороны.

— Ийя-а-а! — Деян легко сумел выкрутиться с помощью какого-то почерпнутого из единоборств приема, при это громко вопя.

— Молодец, Савич, но завязывай с каратешными штучками! — прокомментировал произошедшее их инструктор с другого конца мата. — Ну, Нурмен и Викстрём, давайте, задайте ему жару!

Ребекка бросила взгляд на стекло балкона. Похоже, Вахтола стояла там по-прежнему и с особенным интересом наблюдала именно за их трио.

— Ийя-а-а! — Деян опять вырвался, причем теперь гораздо легче, чем в прошлый раз.

Черт, она потеряла концентрацию, а с Пэйном такой номер не пройдет.

— Соберись, Нурмен! Хочешь быть в элите — придется собраться!

Третья попытка, и теперь она уже поняла, как он двигался. Перед тем как вырваться, Деян делал широкий шаг в сторону — так, может, пнуть его под колено в этот момент?

А вскоре последовал и ответ на вопрос: он упал спиной ей в объятия, и они со Стефаном с легкостью скрутили его и уложили на мат.

— Отлично, Нурмен, так и надо! — зааплодировал Пэйн, а Ребекка не смогла удержаться и робко посмотрела вверх на застекленный балкон. Казалось, ни один мускул не дрогнул на лице Вахтолы.

— Меняемся! — решительно сказал Деян. Он раскраснелся и явно не был рад тому, что его скрутили и бросили, как мешок картошки, на глазах у шефа. — Я сзади.

Прежде чем Ребекка успела среагировать, он уже зашел к ней за спину и применил какой-то хитрый прием с захватом за голову. Руки крест-накрест на шее, правая давит на горло и обхватывает ее за локоть с противоположной стороны, левая заведена назад и обхватывает затылок.

Она в тисках!

Нурмен тут же попыталась что-то сделать с рукой, сдавливавшей ей горло, но стоявший спереди Викстрём схватил ее за запястья и крепко-накрепко сжал. Она потрепыхалась и повыкручивалась, чтобы освободиться, но было очевидно, что Деян не собирался этого допустить. Это была месть: вместо того чтобы чуть-чуть ослабить хватку и дать ей шанс, он сжал ее еще сильнее. Ногами она почти не касалась пола.

— Давай, Нурмен, покажи себя, — шептал он ей на ухо. — Покажи!

Ребекка почувствовала, как начало темнеть в глазах. Ее держали так крепко, что почти перекрыли приток и крови, и кислорода. Она снова попыталась освободиться, на этой раз уже более яростно, но Викстрём, похоже, не понял, что все идет не совсем по плану, и продолжал держать ее за запястья.

Поле зрения сузилось, и женщина почувствовала, как подступает паника. Она не могла вырваться, не могла дышать и шевелиться. Ее силой удерживает другой человек, кто-то, кто желает ей зла. Она — одна. Она — беспомощна. Она уже не в спортивном зале в квартале Крунуберг, а в квартире спального района на юге Стокгольма, а мужчина, ее удерживающий, — отнюдь не коллега с уязвленным самолюбием.

— Я убью тебя, маленькая шлюха! — шепчет он ей на ухо, и Ребекка понимает по тону, по тембру голоса, который так ее пугает, что именно так он и сделает. На этот раз она действительно умрет.

Паника, с которой она всегда отлично справлялась, вдруг прорвалась наружу и заполнила голову, закачала адреналин в слабеющие мышцы и стала распоряжаться телом. И тут Ребекка словно заново родилась.

Она позволила уронить себя на пол и, как только захват шеи ослаб на какой-то миллиметр, оттолкнулась обеими ногами и дернулась назад, а затем вперед с такой невиданной силой, что оба парня чуть не завалились на пол.

Ребекка ударилась затылком обо что-то твердое, почувствовала хруст — и в этот миг рывком вытянула согнутые в коленях ноги, также обо что-то ударившись. Тем самым она обрела равновесие и сумела встать на ноги, после чего они все трое повалились на мат.

Где-то с секунду в глазах было темно, затем зрение стало возвращаться.

Ребекка сидела на полу спиной к нокаутированному Деяну, между его широко расставленными ногами. Где-то в метре от нее на корточках сидел Стефан и держался за солнечное сплетение. Женщина молниеносно обернулась к Деяну, все еще лежавшему на полу. Обеими руками он держался за нос, но, судя по струйкам, остановить кровь таким образом не получалось.

— Черт, Нурмен, ты что, охренела?! — гнусаво проскулил он, посмотрев на нее в равной степени с недоумением и с осуждением.

Она не находила что ответить.

— Я… — начала было она как-то неуверенно, но Питер Пэйн ее перебил:

— Просто супер, Нурмен, вот так с ними и надо! Ты, Савич, сам напросился, так что вали в медпункт, пусть тебе сестра заклеит нос. Викстрём, ты с ним?

Стефан махнул рукой в знак того, что ему медицинская помощь не нужна, и с трудом встал на ноги.

— Просто срыв дыхания, отличный удар, Нурмен! — кивнул он в ее сторону.

Ребекка покраснела, испытывая чувство вины и удовольствие одновременно. Конечно, с носом Деяна получилось не очень красиво, но, черт, он сам напросился с этим своим сексизмом.

Работу свою она выполнила, самостоятельно высвободилась, а не стала какой-то беспомощной жертвой.

Не то, что тогда.

Совсем не то!

Теперь она другая — сильная, решительная, смелая! Совсем другой человек.

Решившись наконец взглянуть вверх на Вахтолу, Ребекка увидела на лице второй находившейся там женщины легкую улыбку.

* * *

Улица Биркагатан, 32, будь там в 18 часов.

Не особенно сложная инструкция, но на этот раз Эйч Пи подготовился гораздо лучше. Несмотря на жару, откопал где-то старый военный китель, который кто-то — он уже не помнил кто — забыл у него дома давным-давно после одной пьянки. На кителе было множество карманов, которые Эйч Пи заполнил всевозможными вспомогательными средствами, а петлицы на груди идеально подошли для того, чтобы закрепить в них телефон.

Выложенный «двадцать седьмым» фильм дал ему понять, как нужно правильно расположить камеру, чтобы получить оптимальный ракурс съемки. Больше никаких смазанных прыгающих картинок вроде тех, что вышли в электричке и в универмаге; теперь только крупные четкие планы.

Зрителям или поклонникам, как он все чаще называл их, ужасно понравился ролик из «Эн Ко».

Хотя Эйч Пи понятия не имел, кто эти люди, он все сильнее ощущал, что это близкие ему по духу, крутые парни. С такими он бы не задумываясь поделился рассказом о том, чем занимается. Эйч Пи даже предпринял попытки изыскать способ вступить в это сообщество. Поискал интернет-страницу, с которой можно было бы и зарегистрироваться в качестве участника, и играть, а также просматривать ролики и даже сидеть в чате с поклонниками. Побольше узнать о них и понять, почему им нравится именно он.

Но найти ничего не удалось. Слова в поисковике не дали никаких полезных результатов, так что, похоже, членство можно получить только по специальному приглашению. Обидно, конечно. Смотреть чужие ролики — классно, а пообщаться с поклонниками было бы совсем круто. Но ничего не поделаешь! «Ведь так игра получается более справедливой», — с неохотой признал он.

После второго задания Эйч Пи нарочито медленно прогуливался вдоль набережной Шеппсбрунн, чтобы иметь возможность подольше обозревать плоды своих трудов. Уже дойдя до дома, он обнаружил, что Игра выложила в сеть профессионально смонтированный ролик. Сначала его собственные дрожащие кадры изнутри здания вперемежку с изображением часов снаружи. Затем разделенный кадр с обратным отсчетом времени посередине. Его рука и кнопки с одной стороны, крутящийся циферблат «Эн Ко» — с другой. Три, два, один, пуск, и затем время над стокгольмским Сити остановилось.

Пятьсот новых очков, поздравление лично от Гейм-мастера и гора свежих комментов. Кроме того, он даже поднялся на несколько маленьких шажков вверх по таблице достижений.

Супер — это еще мягко сказано! Даже пришлось пару раз заняться онанизмом на сон грядущий, а то глаз сомкнуть не мог.

Выйдя из метро на площади Санкт-Эриксплан, Эйч Пи свернул на Томтебугатан и направо за угол. По мере приближения к указанному адресу он чувствовал, как учащается пульс. Решил перейти на другую сторону Биркагатан, чтобы спокойно понаблюдать за этим домом из подворотни напротив и выкурить честно заслуженную сигарету.

Дом выглядел совершенно непримечательно. Обычный доходный многоквартирник, построен где-то в начале двадцатого века, как предположил Эйч Пи. Четыре ряда окон плюс окна мансарды в сумме давали пять этажей. Судя по всему, на нижнем этаже в основном магазины либо офисы и, конечно, роскошные апартаменты на самом верху под крышей.

Ну, и что дальше?

Он извлек телефон из-под накладки на левом плече, куда с некоторым трудом сумел его засунуть, рассудив, что там самое лучшее место. После чего навел камеру на фасад, приблизил входную дверь, затем снова перевел на общий план. Закончив, обнаружил, что замигала красная лампочка.

За телефонной будкой рядом с «Консумом».

Это все, что было в сообщении, и Эйч Пи недовольно наморщил лоб, когда через пару минут извлек пластиковый пакет, всунутый между стеной дома и серой телефонной будкой на другой стороне улицы.

И ради этого он перся через весь город в район Биркастан? Ради этого уродского пакета?

Что это еще за кретинское задание?!

Но даже не успев заглянуть внутрь, он увидел, как лампочка снова замигала, и, читая минутой позже третье сообщение за вечер, почувствовал, как его сердце вновь колотится от возбуждения.

То-то же!

Убедившись, что камера включена, Эйч Пи повесил телефон на плечо. Набрал полученный код и услышал, как с жужжанием открывается замок.

«Свет, камера, мотор!» — уже совсем на взводе произнес он про себя, открыл дверь и вошел в подъезд.

* * *

Первая мишень молниеносно перевернулась!

«Чуть правее наискосок». Головной мозг зарегистрировал наблюдение, а спинной уже доделал все остальное. Отогнув полу пиджака, Нурмен правой рукой выхватила пистолет из кобуры и, сняв с предохранителя, вскинула перед собой.

Левая рука встретилась с правой на рукоятке пистолета. Двумя пальцами правой женщина сжала затвор и, разгибая руки, дослала патрон в патронник. Распрямив их до конца и уперев пистолет в левую ладонь, произвела два быстрых выстрела в цель.

И все это движение заняло не более секунды. Ребекка отходила медленно, все еще держа «ЗИГ Зауэр» перед собой, переводя взгляд поверх дула то вправо, то влево. Когда она отошла от затемнения еще метров на десять, внезапно выскочила еще одна мишень, на этот раз далеко слева.

Мгновенно повернув корпус и уже совершенно не включая мозг, Нурмен в движении сделала еще два выстрела.

Пиф! Паф!

Отошла еще метров на пять. Появилась следующая мишень, низко, посередине, размером не больше человеческой головы. Через полсекунды и в этой мишени были два аккуратных девятимиллиметровых отверстия, практически по центру.

— Прекратить огонь, вынуть магазин!

— Прекратить огонь, вынуть магазин! — повторила она приказ инструктора по огневой подготовке, вынула магазин, последний седьмой патрон выпал. Затем нажала на спуск и поставила пистолет на предохранитель. Завершив эту процедуру, убрала пистолет в кобуру, сняла наушники и очки для стрельбы, чтобы выслушать оценку того, как она поработала.

— Отличная стрельба, Нурмен! В первой серии мог бы быть получше темп, а во второй — поменьше рывков, но в целом молодец! — резюмировал инструктор.

Ребекка кивнула, соглашаясь с критикой. Действительно, ей немного помешал пиджак, на этом потеряны сотые доли секунды, а во второй серии она поторопилась, чтобы нагнать время, упущенное в первой.

«Плавно нажать на спуск, не дергать!» — убеждала Нурмен сама себя, заклеивая маскировочной лентой отверстия на предыдущей мишени: они расположились сантиметров на десять выше, чем она планировала.

В начале учебы в Полицейской академии со стрельбой у нее были трудности. Оружие и, в первую очередь, сами звуки выстрелов очень ее пугали, и поначалу Ребекка зажмуривалась, прежде чем спустить курок. К счастью, в академии преподавался дополнительный курс для тех, у кого не было достаточной огневой подготовки, и после нескольких интенсивных занятий по вечерам страх Ребекки трансформировался в нечто совсем другое. Преодолев нежелание стрелять и совладав с основами техники, она почувствовала, что с пистолетом к ней пришло ощущение безопасности. Казалось, никто в целом мире не сможет ее обидеть, покуда в руке у нее верный «зиг». Теперь физическая сила и размеры врага перестали иметь какое-либо значение, ведь у нее в руках огнестрельное оружие.

А если вооружены оба противника, то главное — кто стреляет первым и стреляет лучше. Поэтому она тренировалась и в тире в подвале, и дома с точной копией служебного пистолета, купленной в магазине «Все для хобби».

Достала, прицелилась, выстрелила.

Достала, прицелилась, выстрелила.

Пятьдесят раз каждое утро, столько же каждый вечер.

Надавливать нежно, не дергать. И так раз за разом, пока не дошла до полного автоматизма. Ни в ее группе, ни на курсе не было никого, кто бы делал это быстрее, чем Ребекка. Так она износила два игрушечных пистолета, но оно того стоило!

Даже в своем нынешнем подразделении Нурмен числилась среди самых быстрых стрелков, а когда инструктор по огневой подготовке подсчитал их результаты за день — и меткость, и скорость, — у Ребекки получился второй результат, она проиграла какие-то крохи парню из Западного округа.

Минутой позже Рпебекка позвонила на свой автоответчик, чтобы записать напоминание о том, что норму тренировки следует увеличить уже сегодня вечером.

* * *

Широкая лестница из мрамора выглядела слегка поистершейся за сто лет использования. Перила из покрытого лаком тика, в середине угнездился маленький, уже более позднего времени лифт, вмещающий максимум двух человек.

Эйч Пи внимательно взглянул вверх и изучил лестницу, прежде чем начать подниматься. Ему нужно на третий этаж. Какие-то квартиры, очевидно, выходят целиком во двор, потому что на каждой площадке между этажами были двери, обращенные вовнутрь двора. Он сразу отметил про себя, что в квартиры, выходившие окнами во двор, ведут одностворчатые двери, а в те, что выходят окнами на улицу, — двустворчатые.

Четыре двери, все с аккуратными медными табличками, а вот вторая слева — с искомым сочетанием имени и фамилии. Пока все штатно. На этом этапе сердце у Эйч Пи бешено колотилось, и отнюдь не из-за ходьбы вверх по лестнице.

Перед тем как начать, он еще раз всю ее оглядел. Сначала натянул на голову старую синюю шапку, в которой сделал прорези для глаз и рта в стиле семьдесят второго года.[33] Затем достал из пакета упакованные в него предметы. Первый, маленький резиновый колышек, он всунул под дверь, которая была его мишенью, и пнул его ногой, чтобы тот как следует застрял. Затем, сделав глубокий вдох, нажал на кнопку звонка. В тот миг, когда с внутренней стороны опустили дверную ручку, он извлек баллончик с красной краской, составлявший наряду с колышком содержимое пакета, и начал делать свое дело.

Обитатель квартиры лишь через пару мгновений понял, что происходит, и Эйч Пи уже успел написать половину фразы, прежде чем этот человек начал пытаться открыть дверь.

Но вдруг бессмысленное дерганье за ручку прекратилось, и секунду спустя вся дверь задрожала, как будто мужчина ее как следует встряхнул. К своему ужасу, Эйч Пи обнаружил, что колышек по гладкому каменному полу слегка сдвинулся назад к нему, а между створками двери открылась сантиметровая щель. Он увидел красное лицо и услышал, как мужчина на него орет, но останавливаться было уже поздно. Вместо этого он снова сильно пнул кол, в надежде, что тот продержится еще пару секунд — достаточное время для того, чтобы завершить выполнение задания.

— Я тебя прибью, сволочь, на куски порву-у-у, недоносок воню-у-учий! — ревел мужик, вышибая дверь изнутри.

Просвет все увеличивался, и Эйч Пи чувствовал, как подступает паника. Но остановиться не мог, оставалась еще пара букв. Nobody loves a fucking quitter,[34] и в первую очередь поклонники.

Вдруг он услышал справа от себя звук открывшейся двери и, повернув голову, увидел, как в проем выглянула девушка лет двадцати. Как только их взгляды встретились, она захлопнула дверь, и Эйч Пи услышал, как изнутри накинули цепочку.

А, черт с ним, ведь у него же на голове маска!

Еще один удар изнутри, и на этот раз Эйч Пи увидел, что резиновый колышек почти выскользнул. Мужику в квартире оставалось теперь лишь дернуть дверь на себя, и тогда она больше не будет зафиксирована. Эйч Пи удалось разглядеть через щель мускулистую руку в татуировках и бритую голову, и тут у него внезапно возникла идея. Подняв перед собой баллончик, он распылил краску прямо в разъяренное лицо. Ответом стал страшный рев, после чего дверь захлопнулась изнутри.

Прямо в яблочко!

Двумя быстрыми движениями он закончил свое произведение и повернулся, чтобы бежать. За спиной послышался грохот. Не оборачиваясь, Эйч Пи ринулся вниз.

Первый пролет он преодолел в два прыжка и, приземлившись на площадке между этажами, услышал: бритый мужик с воплями бежит за ним. Еще два прыжка, он уже на втором этаже, еще два — он на площадке, до свободы оставалось еще два. За спиной раздавались тяжелые шаги и пыхтение, но не настолько близко, чтобы Эйч Пи не успел. Но, обежав угол перил и оказавшись на следующем лестничном пролете, он обнаружил, что путь к отступлению перекрыт. Какая-то женщина вкатывала в парадное неуклюжую детскую коляску, и просто проскочить мимо не было никаких шансов. Горилла у него за спиной, похоже, сразу смекнула, в чем дело, и издала торжествующий вопль где-то совсем рядом с его затылком.

— Ну, ты попался, ублюдок!

Страшно паникуя, Эйч Пи, тем не менее, вместо того чтобы бежать прямо, рискуя попасть в мышеловку детской коляски, обогнул лифт и помчался к двери, ведущей во двор.

Оказавшись в окруженном стеной дворе-колодце, не снижая скорости, он направился к раме для выбивания ковров, стоявшей с краю. Горилла нагоняла, буквально наступала на пятки, он знал это по раздававшемуся сзади пыхтению.

Эйч Пи запрыгнул на раму, затем подпрыгнул на высоко расположенный верхний край стены. Зацепившись руками за край и яростно упираясь ногами в стену, он стал подтягиваться наверх.

Получилось!

С трудом докарабкавшись до железной кровли, он перекинул одну ногу через стену, но в тот же миг, попытавшись перекинуть вторую, почувствовал, что кто-то держит его за штанину. Так он застрял, сидя верхом на стене и изо всех сил держась за нее ради спасения жизни.

Уголком глаза Эйч Пи увидел преследователя и почувствовал, что тот шарит рукой, чтобы покрепче ухватить его за щиколотку.

В панике он лягался левой ногой, надеясь высвободиться. Вдруг стопа ударила по чему-то твердому, послышалось какое-то хрюканье, и его щиколотка вдруг высвободилась. Это произошло так неожиданно, что Эйч Пи потерял равновесие и со всего маху влетел в клумбу по другую сторону стены.

Приземлился он вниз лицом и набил полный рот земли.

Когда через пару секунд Эйч Пи нетвердым шагом подошел к двери, по его расчетам выходившей на улицу Санкт-Эриксгатан, то все еще слышал рев гориллы с той стороны.

Уже отбежав на приличное расстояние, Эйч Пи решил не спускаться в ближайшую станцию метро, а погнал по Карлберйсвэген в сторону станции «Уденплан». Не прошло и четырех минут, а он уже домчался до входа в метро и замедлил ход, лишь теперь осознав, что его всего трясет.

Эйч Пи, прими поздравления!

Он читал текст на дисплее телефона, когда уже был в метро и у него наконец-то перестали трястись руки.

Ты успешно справился с третьим заданием стоимостью 700 очков.

К тому же я решил присудить тебе еще 100 очков за достойное исполнение. Твой видеоролик будет готов через двадцать три минуты.

С наилучшими пожеланиями,

Гейм-мастер

Другими словами, он успеет доехать домой и увидеть все в повторе, а также насладиться любовью фанатов. Как же, черт возьми, все-таки классно!

* * *

Когда дверь квартиры захлопнулась у нее за спиной, Ребекка от усталости чуть было не решилась отказаться от нового порядка. Мгновение она покрутила в голове мысль ничего не делать на этот раз, оставить все как есть. Но затем беспокойство взяло верх, и она потратила почти три минуты на то, чтобы запереть, отпереть и запереть снова те четыре различных устройства, что имелись у этой двери.

Наконец удовлетворившись и убедившись в том, что все работает и квартира надежно защищена, женщина бросила насквозь мокрую спортивную форму в маленькую стиральную машину, прошла в гостиную и рухнула на диван.

— Привет! — сказала она в сторону спальни, но никто не ответил.

Там уже давным-давно никого не бывало. Но она не могла удержаться и не произнести хоть что-нибудь, все, что угодно, лишь бы не чувствовать такого одиночества.

— Привет… — вдруг ответил кто-то, и ее сердце стало учащенно биться, пока она не осознала, что слышит собственный голос, — вы позвонили Ребекке. Меня нет дома, пожалуйста, оставьте сообщение, и я вам перезвоню.

Бросившись к телефону, она успела снять трубку до сигнала сброса, но звонивший, кто бы он ни был, трубку уже повесил.

Вот черт! Занимаясь вчера вечером йогой, она перевела телефон в режим бесшумного звонка и, видимо, забыла снова включить звук.

Да ладно, перезвонят, если это что-то важное.

Вероятность, что звонили с работы по поводу сверхурочных часов, была невелика, к тому же, как ни странно, ей сейчас не очень-то хотелось их брать.

Интенсивные тренировки последних дней выжали из нее все соки, и сегодня хотелось просто поспать. Может быть, небольшая тренировка завтра, но остаток выходного дня она для разнообразия собиралась посвятить столь необходимому отдыху.

Нурмен прокрутила список звонков. Большинство сообщений были различными напоминаниями самой себе.

«Ребекка, не забудь записаться на время в прачечной и оплатить счет за аренду кофеварки „Неспрессо“, последний срок — двадцать пятое число!»

«Нурмен, увеличить норму тренировки с „зигом“!»

«Сегодня покажут документальный фильм об этом серийном убийце, который тебе надо посмотреть. В восемь на „Дискавери“».

Она криво усмехнулась собственным распоряжениям, потом стерла сообщения. Странно, насколько незнакомо звучит ее голос в записи. Как будто говорит другой человек. Дальний родственник, с которым есть что-то общее, но в целом более сдержанный и строгий. С другой стороны, качество звука оставляет желать лучшего. Вообще-то идиотская, конечно, привычка — так использовать автоответчик. Может, настал момент купить новый мобильник? Тогда можно будет записывать напоминания на него вместо этих вечных звонков самой себе. Вполне достойный проект на ближайший выходной.

Ребекка снова установила громкий звонок на телефоне, испытывая искушение позвонить Хенрику. Вообще-то ей очень его не хватало, больше, чем она себе в том готова была признаться. Но в любом случае это дело завтрашнего дня или одного из ближайших дней. Так она пообещала сама себе, прежде чем отложила телефон в сторону и включила телевизор.

Через пару минут Ребекка крепко спала и не видела снов.

* * *

Клип превзошел все ожидания! Похоже, кто-то вмонтировал камеру на лестничной площадке, потому что Эйч Пи не обнаружил ни одного движения или вздрагивания, выдававшего руку оператора в тех кадрах, которые, помимо его собственных, были выложены под его профилем. Несмотря на то что все произошло какой-то час назад, выглядело это гораздо драматичнее, чем отложилось в его памяти.

Дверь, трясшаяся под натиском гориллы, до смерти напуганная девчонка, высунувшаяся на площадку, а также, конечно, он сам в маске, хладнокровно исписавший всю дверь. Он выглядел как минимум так же круто, как «двадцать седьмой», когда тот занимался полицейской тачкой.

Текст на двери смотрелся тоже неплохо:

REMEMBER RULE NUMBER ONE![35]

Теперь это трепло из квартиры никогда уже не забудет главного условия. Просто небольшое напоминание от Гейм-мастера о действующих правилах. Молчание — золото…

Черт, этот мужик, наверное, качок или что-то в этом роде. Он показался до жути мясистым, когда вывалился-таки на лестницу.

Кадры, снятые во дворе, получились не хуже. Поскольку он правой частью туловища лежал на стене, камера была направлена в нужную сторону, и теперь он мог поближе рассмотреть последствия своих ляганий.

Видны были крепкий бицепс и часть лица, которое куда-то провалилось в тот момент, когда его кроссовок «Nike» сорок третьего размера оказался прямо посередине рожи болтливой гориллы; а потом уж все смешалось, земля и небо, потому что Эйч Пи свалился на землю по другую сторону стены.

Видимо, орк, оставшийся во дворе, слишком перекачан анаболиками, чтобы суметь через эту стену перемахнуть.

Не повезло тебе, лузер!

Пора снижать дозу химии!

Эйч Пи широко улыбнулся и еще раз нажал на повторный просмотр.

Поклонники любят жареное. Уже начали сыпаться комментарии, и его средняя оценка поднялась почти до четырех звездочек. Если так пойдет и дальше, к утру он точно дотянет до пяти, а то и перевалит.

А почему бы и нет? Можно сказать, он родился для таких дел. Профессиональный исполнитель акций на службе у Гейм-мастера!

Военный китель оказался просто гениальной находкой, кадры выходили намного лучше, чем до этого. Даже забег по Карлберйсвэген можно было смотреть, не мучаясь морской болезнью, а про себя Эйч Пи отметил, что маскировку в следующий раз надо снимать поживее. Уже после того, как две бабки где-то на уровне пересечения с Хэльсингегатан испуганно закричали, он осознал, что на лице у него по-прежнему маска грабителя.

В следующий раз он исправится.

А следующий раз непременно будет!

Глава 06

All the king’s horses…[36]

От: Отдела поиска талантов

Кому: Гейм-мастеру

Тема: оценка кандидата номер 128 Имя: Хенрик Петтерссон

Кодовое имя: Эйч Пи

Возраст: 31 год

Рост: 179 см

Вес: 72 кг

Телосложение: худощавое

Цвет волос: русый

Цвет глаз: голубой (см. также прилагающееся фото из паспорта)

Семейное положение: не женат

Родственники: один кровный (сестра, с которой общается изредка), родители умерли

Профессия: разнорабочий, на настоящий момент в поиске работы

Адрес: переулок Мария-Траппгрэнд, дом 7, район Сёдермальм, Стокгольм, двухкомнатная квартира в собственности, осталась по наследству от матери

Количество выполненных заданий: 5

Количество баллов: 2200

Рейтинг: 23

Уровень: 3

Способ отбора: по рекомендации

Образование: шведская девятилетка, успеваемость разная, незаконченное обучение в шведской трехлетней гимназии в классе с экономическим уклоном. Два раза начинал учиться в муниципальном колледже для взрослых, курс не окончил.

Прочее образование: нет

Интересы в свободное время: большую часть времени кандидат проводит за просмотром телевизионных программ и кинофильмов, в первую очередь американских телесериалов, боевиков, комедий и эротики. Часто играет в «Контр-Страйк», однако не принадлежит ни к одной группировке или клану; более регулярно — в «Варкрафт», где чаще всего использует аватар Рогес, принадлежащий расе Орды.

Интернет-поведение: thefragarena.com, различные файлообменные сайты: скачивает фильмы и музыку, Blocket (шведский торговый сайт, часто используемый для сбыта краденых вещей), YouTube, а также разнообразные порносайты. Постоянно пользуется электронной почтой MSN. Недавно создал хотмейловский аккаунт Badboy.128

Анамнез здоровья: перелом руки и два перелома ребер с небольшим промежутком в восьмидесятых. Дело передано в службу опеки по подозрению в плохом обращении с ребенком. Операция по удалению аппендикса в 1992 году; последнее медицинское обследование в 2007 году, проведенное в муниципальной поликлинике, не выявило превышения в крови уровня ТГК (тетрагидроканнабинол — активное вещество в таких каннабиноидах, как гашиш и марихуана). Записей о наличии аллергий, сердечных заболеваний, снижения иммунитета или непереносимости определенных типов лекарственных веществ нет.

Выписка из реестра социальных служб: после поступления сигнала из медицинского учреждения (см. выше) детей на время рассмотрения дела изъяли из семьи. Через какое-то время дети были возвращены в семью, а дело прекращено. Имеются другие записи о подозрениях в плохом обращении с детьми, однако без принятия особых мер, кроме нескольких визитов органов опеки. В реестре имеется ссылка на вызов полиции, но сам документ обнаружить не удалось.

Отец скончался в 1995 году (инсульт), мать — в 1997 году (рак). Имеются записи об употреблении кандидатом наркотических веществ (гашиш и марихуана), а также о прогулах занятий и вызывающем поведении в школе. Имеется также план реабилитации ребенка, принятый на основании решения суда первой инстанции (см. ниже).

Список судимостей и приводы в полицию: первая судимость получена за несколько дней до достижения кандидатом семнадцатилетия: несколько эпизодов правонарушений, связанных с наркотиками, а также угон транспортного средства. Назначенное наказание: нахождение под надзором социальных служб.

По достижении восемнадцати лет осужден за причинение смерти по неосторожности, десять месяцев колонии для несовершеннолетних. Позднейшие записи в оперативной базе полиции касаются мелких правонарушений, связанных с употреблением наркотиков и торговлей ими, подозрений в хранении и сбыте краденого и других мелких краж. Последняя судимость — менее двух лет назад, касается сбыта краденого, грубого нарушения ПДД[37] и мелкого нарушения, связанного со сбытом и употреблением наркотиков. Наказание: полицейский надзор и штраф.

Сведения из прочих реестров: в отношении кандидата есть пять записей в службе судебных исполнителей, касающихся в первую очередь несвоевременной оплаты по счетам за электричество и пользование телефоном, а также истекшего взноса в жилищный кооператив. Следует отметить, что во всех случаях судебной процедуре ход дан не был, так как долги были урегулированы сестрой кандидата.

Личные качества: все источники описывают кандидата примерно одинаково. Умен, сообразителен и инициативен, однако также характеризуется как ленивый, ненадежный и эгоцентричный. Как правило, предпочитает простые решения долгосрочной деятельности, имеет очевидные проблемы с признанием авторитетов, к тому же почти лишен прочных дружеских или семейных связей.

Задания: помимо пробного задания (сценарий 12-а) кандидат выполнил четыре задания (до уровня сложности C3).

Он регулярно просматривает собственные ролики, очень часто читает комментарии и быстро соглашается на новые задания.

До сих пор кандидат не демонстрировал каких-либо признаков нерешительности или беспокойства за возможные последствия как в отношении себя самого, так и за те, что возникают в процессе выполнения заданий.

Рекомендация: кандидат 128 в значительной степени демонстрирует все те качества, которые требуются успешному Игроку. Он импульсивен, понятлив и динамичен, а также демонстрирует минимум либо отсутствие эмпатии в отношении окружающих.

Себя самого кандидат, как представляется, видит несчастной жертвой или аутсайдером. Тем, с кем по непонятным причинам все время обращаются несправедливо, и жертвой неудач. Поэтому во всех ситуациях он считает себя вправе извлекать пользу для себя самого — либо за счет других людей, либо за счет общества, — при этом совершенно не стремясь нести какую-либо ответственность за свои поступки.

Можно сказать, что у кандидата нет семьи, есть проблемы с долгосрочными близкими отношениями и построением прочных личных связей, а также с тем, чтобы доверять и быть достойным доверия других людей.

Хотя деньги и играют известную роль в его мотивации, важнейшей движущей силой для него является внимание/признание (так называемый авторитет) единомышленников. Будучи человеком, ненавидящим любые авторитеты, номер 128 на удивление легко дает собой управлять, но только при условии, что воспринимает все решения и мнения как собственные и что все происходит по его правилам.

Поэтому составитель рекомендует перевести кандидата на второй уровень и провести очередную оценку кандидата после выполнения задания уровня сложности D1.

С уважением,

Донован,

Отдел поиска талантов

* * *

Эйч Пи трахался, как в трансе.

Он был Рокко Сифреди, Полом Томасом и, конечно же, легендарным Роном Джереми[38] в одном лице. Сегодня он Король Секса. Он вертел и крутил свою податливую, но все еще слегка оторопевшую партнершу и так и сяк, чтобы исследовать все возможные вариации на тему совокупления.

Третий раз за три часа, это выходит далеко за пределы его обычных достижений. Они уже успели поиграть в наездницу на диване, после чего испробовали миссионерскую позу, когда она лежала на столе, обняв его плечи своими длинными ногами, а сейчас он вовсю жарил эту даму сзади с таким энтузиазмом, что чертова койка под ними уже разваливалась.

Руки обхватили ее широкие бедра. Грудь и ягодицы стали раскачиваться в такт издаваемым женщиной стонам наслаждения, когда он еще жестче стал буравить ее своим твердым, как у порнозвезды, членом.

— Еще чуть-чуть, чуть-чуть, я уже почти, — задыхаясь, заскулила она.

Но ему по барабану. Потому что он Король Секса, Принц Траха, Аятолла Оргазма! Но еще важнее то, что он — лучший автор видео на этой неделе, он — чемпион, он — Мистер Крутизна номер «сто двадцать-мать-их-восемь»! Он — самый классный участник Игры, и сама мысль об этом подстегивала его действовать жестче, чем могли выдержать его партнерша по постели и все ее женские причиндалы.

Эйч Пи завершил свой шедевр двумя мощными толчками, и в тот момент, когда он извлек член, обдав ее мокрую от пота спину фонтаном липкой спермы, в голове оставалась лишь одна мысль: «Надо было включить камеру!»

* * *

Лежа рядом с ним в темноте, когда он уснул, она рассматривала его силуэт. Может, и не самый большой интеллектуал на свете, но в постели настоящий бог, а сегодня вечером на него нашло какое-то необычайное вдохновение.

Они познакомились где-то с полгода назад, в баре в центре города, а поскольку в тот вечер ей было как-то особенно одиноко и к тому же ужасно не хватало физической близости, вопреки всем принципам она пошла к нему домой в первый же вечер. Секс был хорош с самого начала, и с тех пор им уже было трудно остановиться.

Было в нем нечто, что вызывало в ней симпатию и раззадоривало. Не то чтобы он какой-то красавец или секс-символ — так себе, средненько. Возможно, самым привлекательным для нее был самый факт, что он не полицейский, а совершенно обычный парень, живущий в обычном мире. Так или иначе, они периодически встречались, когда она была в настроении. Прочных отношений она не искала, а он тоже не возражал против такой системы. И все же ей не удавалось избавиться от ощущения, что она его использует. Ребекка подозревала или, возможно, надеялась, что у него была какая-то постоянная связь, но решила ни о чем не спрашивать, а он тоже не изъявлял желания побольше о себе рассказать. В любом случае, как ни называй то, что между ними происходит, речь шла не о чувствах, а о физической тяге, а тут особые подробности не нужны. По крайней мере, она предпочитала думать именно так.

Ну да, какая разница? Они просто трахаются.

Хотя именно это слово ей произносить как-то не очень нравилось. С чувством вины она провела рукой по его спине, и он пробормотал что-то сквозь сон.

* * *

Гейм-мастер пообещал ему абсолютно новый мир, и пока что Эйч Пи не разочарован! Последний ролик можно было смотреть хоть тысячу раз, и к этому моменту он, наверное, уже успел это сделать.

Четвертое задание было прикольным. Эйч Пи свинтил болты на колесах «Феррари», принадлежащего одному курве-адвокату, пока тот сидел поблизости, буквально в десяти метрах, и выпивал с коллегами после работы за столиком на открытом воздухе возле ресторана «Стюрехоф». Тачка стояла у тротуара тут же, на площади Стюреплан, чтобы все видели, на какой пафосной хрени он ездит, но никто ничего не заметил.

Специальное приспособление, аккуратно завернутое в полиэтиленовый пакет, лежало в урне рядом с туалетом в пассаже «Стюрегаллериан». Найдя его, Эйч Пи уже без труда минуты за три вывинтил все болты из колес со стороны проезжей части.

Несмотря на то что это был вечер пятницы и на улице ошивалась масса народу, ни один человек не обратил внимания на действия Эйч Пи. Люди просто проходили мимо где-то в полуметре от его спины. Все-таки удивительно, насколько всем наплевать на то, чем занимаются другие. Во всяком случае так было до того момента, пока мистер Адвокатское Чмо не решил, скрипя шинами, развернуться в сторону улицы Кунгсагатан.

Оба колеса подкосило в две секунды, и внезапно на придурка обратили внимание гораздо больше людей, чем он мог себе представить. Помимо сотни зевак, злорадно потешавшихся и показывающих пальцами, Эйч Пи заметил еще минимум пятерых, не считая его самого, снимавших прекрасный автомобиль, раскорячившийся поперек улицы Стюрегатан. Блестящие и наверняка стоящие безумных денег тормозные диски как следует врезались в асфальт — и, согласно заметке в «Дагенс нюхетер», на следующий день погрузка машины на эвакуатор заняла как минимум час.

Но к тому моменту Эйч Пи там уже давно не было. Площадь Стюреплан была ему ненавистна, особенно когда начинались выходные, поэтому он совершенно не собирался проводить там времени больше необходимого.

Последнее, что он увидел, — это плачущий, как девчонка, адвокатик, облокотившийся на багажник своего сокровища, но Эйч Пи не испытывал ни малейшего сочувствия к своей жертве. Мистер Подлец наверняка заслужил эту шутку — достаточно взглянуть на его рожу, зализанный гелем причесон из пересаженных волос и похабный полосатый костюмчик. А с такой тачкой чувак просто напрашивался на то, чтобы ему как следует наваляли, — собственно, это Эйч Пи и осуществил.

Он, кстати, всегда недолюбливал адвокатов. В тот единственный раз, когда Эйч Пи сдуру согласился на помощь поганого юристишки, ублюдок оказался никуда не годен, в дело не вникал, все время называл его Хансом, и к тому же в суде от него воняло мятными леденцами, которыми он пытался заглушить запах перегара. Если бы Эйч Пи разбирался в вопросе, то не стал бы соглашаться на первого попавшегося, назначенного судом, но тогда ему только исполнилось восемнадцать, и хотя он отлично знал все симптомы алкоголизма, особенности работы судебной системы так же хорошо смог изучить гораздо позднее.

В тот раз получилась полная хрень! Во всяком случае ему это стоило десяти месяцев в подростковой колонии.

Государственный защитник, вашу мать!.. Скорее посредственный хищник или, может, непосредственный халтурщик, если судить по дорогущей тачке этого свиньи-адвокатишки. Вот как раз и вышел случай как следует расплатиться по всем счетам с этими охотниками за чужой бедой, и от этого у него офигенно прекрасное настроение!

Поцелуйте меня в задницу, чертовы насосы с площади Стюреплан!

Болты от колес Эйч Пи неделей позже в соответствии с инструкцией анонимно передал в адвокатскую контору этого мужика, впервые осознав, что вся эта Игра на самом деле гораздо серьезней, чем он предполагал. Ибо какой смысл возвращать адвокатишке эти болты? Ведь этим они оказывали ему услугу, помогая сократить многотысячный счет за ремонт тачки. Почему просто не кинуть их в мусорный контейнер на набережной, и дело сделано?

Ему в голову пришел единственный ответ на этот вопрос: важно посмотреть на лицо адвокатишки, когда тот откроет пакет с болтами. Тут-то все концы и сходятся. Оказывается, есть еще такие же, как он, и не только в Штатах, но и здесь, в Швеции, а также наверняка во многих других странах.

Эйч Пи еще раньше догадался, что горилла с улицы Биркагатан была тоже как-то замешана в Игру. Видимо, тупой идиот не мог держать язык за зубами. Ясно, что текст, который Эйч Пи пришлось изобразить у него на двери, именно об этом. И очевидно, что отнюдь не Льюис Кэрролл оставил в книге карточку с паролем и не он владел информацией, как отключить часы на крыше «Эн Ко».

Но целостная картина сложилась у Эйч Пи лишь в тот момент, когда он понял, что для завершения задания с адвокатом был выбран кто-то другой. Там должен был находиться человек, которому следовало заснять, как чертов недоделанный ублюдок откроет пакет и, весь покраснев от возбуждения, обнаружит свои драгоценные железки. Это был кто-то такой же, как сам Эйч Пи, получивший задание задокументировать на камеру это событие. То же касалось и того Игрока, которому было велено поместить в урну у туалета в «Стюрегаллериан» инструмент для откручивания болтов с «Феррари». Таким образом, не менее трех небольших заданий для такого же количества участников, чтобы пазл сложился и мистер Адвокатское Дерьмо получил уик-энд, который он не забудет до конца своих дней.

Довольно тонко придумано; остается снять шляпу перед тем, кто все это изобрел, кем бы он ни был.

Так или иначе, за выполнение миссии Эйч Пи получил тысячу баллов, а на следующее утро на коврике у себя под дверью нашел кредитную карту иностранного выпуска. И на этот раз пин-код угадал с первой попытки.

Теперь у него на счету лежали две тысячи триста американских долларов, что равнялось количеству баллов в рейтинге. Надо лишь засунуть карточку в ближайший банкомат и снять столько, сколько нужно.

Этого с лихвой хватило на покупку дисков со всеми сериями «Клана Сопрано», которые ему очень хотелось посмотреть, и большой порции травки у штатного продавца в квартале, где жил Эйч Пи. Затем он повалялся на диване, всласть покурил и снес башку паре новичков в «Контр-Cтрайке». После чего закусил доставленной домой пиццей, наблюдая настоящую мужскую дружбу среди мафиози Нью-Джерси.[39] Вот это жизнь!

Но действительно суперским было задание номер пять. Именно оно сделало Эйч Пи мистером Лучший Клип Недели, сначала серебряным призером, а потом и Великолепным Королем Траха.

Помимо непроходящего стояка, пятое задание принесло ему две с половиной тысячи свеженьких зеленых на счету, но, к его вящему удивлению, деньги оказались лишь приятным дополнением. Гораздо важнее кэша была любовь поклонников, свидетельства которой появились у него на страничке. Вот некоторые из них: «„Сто двадцать восьмой“ — чемпион!» или «Один два восемь, бра-а-аво!» Средний балл составил феерические аж четыре целых и восемь десятых звездочки, к тому же Эйч Пи получил личное поздравление от самого Гейм-мастера.

Совсем неплохо для новобранца!

Он — хит сезона! Он в ударе!

Он на пути к звездам!

* * *

Проснувшись рано, Ребекка встала с постели и, не разбудив его, тихо собрала с пола вещи и оделась. Вообще-то она не любила оставаться у него ночевать, но вчера была такая уставшая от тренировок последних дней и безудержного секса, что, вопреки обыкновению, уснула.

С самого первого раза они всегда встречались у него, что очень ее устраивало. Он ей, безусловно, нравился, но впускать его к себе в квартиру казалось чем-то неправильным. Она бы отправила ему неверный сигнал и внушила ложные надежды. Гораздо проще вот так встретиться, сделать дело и вернуться домой. И сослаться на то, что завтра рано вставать, как она всегда и поступала.

Все-таки он очень клевый. Неряха, конечно, в квартирке не мешало бы убраться, и стричься мог бы почаще. Но, в общем и целом, хороший парень, гораздо лучше, чем она заслуживала.

Но зачем же она уснула!

Совершенно не нужно было засыпать!

Он зашевелился во сне, и несколько мгновений она в панике думала, что он проснется. И что она тогда скажет? Как объяснит ему, что собиралась сбежать, как воровка, посреди ночи, даже не попрощавшись? Или, еще хуже того, он затащит ее в кровать, чтобы пообниматься с утра и обменяться парой нежностей.

Она почувствовала, как участился пульс.

Спокойно, Нурмен!

Он затих, и, услышав его дыхание, она поняла, что он крепко спит.

Отлично!

Пора линять. Ничего не забыла?

Ребекка ощупала карманы джинсов. Ключи — есть, полицейское удостоверение — есть, телефон — нет… Она быстро огляделась в темноте спальни, стремясь поскорее оттуда уйти. А вот и он, на письменном столе. Ребекка быстро дотянулась до него, одновременно заметив лежащий рядом его телефон. Красивая штучка, супертонкий, из полированной стали, размером с ладонь, без кнопок, только сенсорный дисплей. Мигает красная лампочка — больше никаких признаков жизни. Она не могла припомнить, что когда-либо видела такую модель, да и сам этот телефон увидела у него впервые. Наверняка стоит бешеных денег. Подумав так, она тихонько закрыла за собой входную дверь.

* * *

Когда Эйч Пи открыл ячейку в камере хранения на Центральном вокзале, то сначала не понял, что это он видит перед собой. Зеленый предмет цилиндрической формы больше всего напоминал баллончик с краской, и он чуть было не расстроился. Еще, что ли, какой-то крысе нужно напомнить правило номер один? Он вообще-то ждал чего-то большего.

Эйч Пи сгреб этот предмет в принесенную с собой сумку, а поскольку в метро было полно народу, рассмотреть его поближе удалось только после того, как он закрыл за собой дверь квартиры. Он чувствовал себя слегка обманутым, хотя сначала задание казалось увлекательным: ключ от ячейки был приклеен клейкой лентой к нижней части столика в кофейне «Уэйнс коффи» на Йотгатсбаккен. Эйч Пи ощущал себя настоящим шпионом, сидя среди ничего не подозревающих любителей латте и шаря под столом в поисках чего-то, а затем настал момент возбуждения, когда он таки нащупал что-то пальцами.

Он догадался, куда следует вставить ключик, и нашел нужную ячейку еще до того, как мобильник ему об этом сообщил.

Так на кой все эти бондовские штучки, если речь шла всего лишь о баллончике с краской?

Но, получив возможность повертеть в руках свою находку, Эйч Пи мгновенно ощутил, что все гораздо интереснее. До него сразу дошло, что никакая это не краска. И с его стороны было просто глупо даже мыслить в этом направлении. Достаточно заметить ручку с одной стороны и кольцо сверху, чтобы понять: перед ним игрушка гораздо опаснее баллончика с краской. И вдруг он увидел надпись военным шрифтом «M84 Stun Grenade». Теперь достаточно заглянуть в Википедию, чтобы подтвердить свои предположения насчет предназначения этой штуки. Граната, которую также называют светошумовой, — это так называемое оружие нелетального действия. Для тех, кто не врубается в язык военных и не режется в «Контр-Страйк», — оружие, которое изначально не предназначено для того, чтобы гробить народ.

В отличие от обычных ручных гранат, M84 не выбрасывает поражающие элементы, калечащие и убивающие все и вся в определенном радиусе вокруг, но зато производит ужасающий хлопок, а затем световую вспышку, по сравнению с которой солнце кажется лампочкой в пятнадцать ватт. Таким образом, задача этой штуки в том, чтобы нейтрализовать врага, ослепив, оглушив и напугав его так, чтобы хватило времени взять его живым. Большинство антитеррористических и прочих полицейских формирований в цивилизованных странах имеют малышку М84 в своих арсеналах, а комментарии по поводу ее эффективности просто пухнут от похвал: «очень мощная», «невероятно полезная», «высокоэффективная» — вот лишь некоторые из положительных комментариев в отношении М84 от тех, кто ей пользовался. А теперь у Эйч Пи есть собственная.

Настоящая!

Вопрос только в том, где, с точки зрения Гейм-мастера, ему следует ее взорвать?

* * *

От: Службы управления Игрой

Кому: Гейм-мастеру

Тема: выписка из полицейского рапорта 0201-K246459—10 (кандидат 128, задание 1006—09)

Экипаж патрульной машины 1054 в составе инспектора полиции Янссона и ассистента инспектора Модеера накануне получил приказ отправиться на перекресток улиц Кунгстрэгордсгатан и Арсенальгата, на место еще не опубликованного инцидента, направленного против всадников Королевской конной гвардии. Одновременно на место происшествия были направлены дополнительные патрульные экипажи и кареты «Скорой помощи», а инспектор Янссон был при этом назначен руководителем полицейской операции.

На месте патруль встретил лейтенанта драгунского батальона Королевской гвардии Арне Вольфа, который сообщил следующее.

Вольф совместно с двенадцатью офицерами и общим числом военнослужащих сорок человек получил приказ обеспечить конный эскорт для кортежа и направлялся из Королевских конюшен в Королевский дворец, речь шла о визите на высшем уровне из Греции.

В кортеже находились президент Греции с супругой, а также Их Величества король и королева.

Вольф рассказывает, что они выдвинулись из Королевских конюшен в следующем порядке. Впереди два конных полицейских на случай возникновения транспортных затруднений по пути следования кортежа. Затем следовали начальник эскорта с адъютантом и знаменосцами (всего 2+4 человека), затем первый отряд эскорта (2+20 человек), которым и командовал Вольф, являющийся заместителем командира отряда, сам он ехал сзади.

За лейтенантом Вольфом следовала первая карета кортежа, в которой сидели президент и Его Королевское Величество, за ним вторая карета с супругой президента и Ее Королевским Величеством. За королевскими экипажами следовали еще двое полицейских верхом, а далее — второй отряд эскорта, также состоящий из двух офицеров и двадцати рядовых.

Как правило, движение проходит через площадь Нюбруплан, по улицам Хамнгатан и Рейерингсгатан, чтобы через площадь Густава Адольфа выехать к Северному мосту на набережную Шеппсбрун и затем к Королевскому дворцу, но на этот раз из-за проводящихся на мосту ремонтных работ был выбран альтернативный маршрут через улицу Кунгстрэгордсгатан, чтобы затем переправиться через реку по мосту Стрёмбрун.

Когда Эйч Пи наконец-то получил инструкции, он сразу понял, что это задание гораздо сложнее всех предыдущих. Вообще-то он рисковал за это сесть, и если сядет, то проблемы с правосудием будут значительно более серьезные, чем за вырубленное электричество, испачканную краской дверь или пару вывинченных болтов. Это уже какая-то серьезная фигня, к тому же в полицейских отчетах за последнее время на него и так кое-что есть. Возможно, если что-то пойдет не так, ему долго придется смотреть на небо в клеточку…

Вообще-то надо было отказаться, но он уже почувствовал, как внутри все бурлит от возбуждения. Кадры получатся сногсшибательные. Мировой класс — возможно, материальчик потянет на клип недели! Никогда Эйч Пи не слышал, чтобы кто-нибудь вытворял нечто подобное, так что он — первый. Такой вызов он не может пропустить!

Предложение, от которого вы не сможете отказаться…

Но операцию нужно тщательно спланировать. Выполнить задание, сделать хороший фильм и суметь убраться оттуда, чтобы никто не знал, кто это сделал. Ему казалось, он знает, что для этого нужно, но необходимо позаботиться кое о каких штучках.

Когда первый отряд эскорта поравнялся с улицей Варендорфсгатан, со своего места Вольф заметил, как со стороны зрителей вдоль левого тротуара в их сторону катится какой-то предмет. Предмет был цилиндрической формы, металлический, издали напоминающий баллончик с краской. Он остановился прямо в гуще передней части отряда, при этом многие лошади вздрогнули и наступило некоторое замешательство.

Мопед Лося — гениальная штука. Эйч Пи не раз брал его напрокат у своего любезного соседа, сотрудника фирмы — поставщика Королевского двора, и тот никогда не интересовался, что Эйч Пи будет с ним делать.

«Да бери, без проблем, держи ключ», — последовал обычный ответ на его просьбу, и уже через полчаса Эйч Пи подрезал шикарный черный шлем с темным забралом с мотоцикла, припаркованного на площади Медборъярплатсен.

В Интернете он изучил маршрут следования кортежей, затем съездил туда, чтобы посмотреть все на месте, и в конце концов пришел к выводу, что створ улицы Варендорфсгатан — лучшее место для выполнения задания.

Весь кортеж уже успеет въехать на улицу Кунгстрэгордсгатан, и если повезет, то Его Недалечеству с Ее Неприличеством достанутся настоящие американские горки, как только сработает его новая подружка М84. Затем он свалит оттуда по той же Варендорфсгатан, за секунду долетит до площади Нюбруплан, прокатится по улице Биргеръярлсгатан, после чего — резко влево, и он уже въезжает в туннель Клара, а там уже полно вариантов.

Он будет в безопасности у себя в районе Сёдермальм еще до того, как успеют объявить приметы преступника, а черный шлем к тому же давно окажется выброшен в протоку Кларашё, а на Эйч Пи будет красный шлем Лося.

Вычислить его по старым приметам уже не будет никакой возможности, а даже если и вычислят, то что? Что у них на него есть?

Внезапно послышавшийся мощный взрыв, а также возникший слепящий яркий свет стали причиной полного хаоса в кортеже. Большинство лошадей первого отряда, включая лошадь Вольфа, понесли либо вдоль по улице Кунгстрэгордсгатан, либо прямо в сквер Кунгстрэгорден.

Вольф считался хорошим наездником, но свет и взрыв так оглушили его, что он, как и остальные гвардейские драгуны, был немедленно сброшен с лошади и оказался лежащим у края тротуара, ближайшего к скверу.

Когда он через несколько секунд пришел в чувство, то увидел, как лошади, впряженные в экипаж Его Величества, встали на дыбы и тоже собрались понести. Лейтенант инстинктивно схватился за трензель, чтобы помочь кучеру их успокоить. Однако это удалось только после того, как лошади протащили экипаж где-то около двадцати метров по Кунгстрэгордсгатан, при этом Вольф висел на упряжи.

Вот это взрывчик так взрывчик! Несмотря на то что в «Контр-Страйке» Эйч Пи вдоволь нашвырялся светошумовыми гранатами, почитал об их действии в Интернете и даже видел один взрыв М84 на «Ютьюбе», все это полная фигня по сравнению с тем, что малышка вытворила на самом деле.

Рычаг вверх, чеку — вон, а теперь только катнуть ее в сторону лошадок. Конечно, в реальности все не так легко, как онлайн, но сложнее не намного. Несмотря на беруши и солнцезащитные очки, взрыв и вспышка чуть его не вырубили. Эффект был такой, словно нажимаешь на «паузу» в телевизоре, изображение застывает, а звук продолжает течь.

Ему пришлось долго и часто моргать, чтобы избавиться от замершей картинки на сетчатке глаз и вернуть зрение в реальное время. Но то, что он увидел, когда удалось проморгаться, превзошло все ожидания! Улица превратилась в настоящее, мать их, побоище! Повсюду лежали упавшие всадники, лошади неслись, вставали на дыбы или просто сходили с ума. Одна кобылка влетела с размаху прямо в стекло ресторана, две других, рванув в сквер, пролетели прямо поверх массы припаркованных великов. Субботние зеваки в сквере вынуждены были кидаться в стороны на землю, чтобы не попасть под копыта взбесившихся в панике животных. Люди вопят, лошади ржут, дети плачут, и посреди всего этого дива по улице несется королевская карета с висящим на одной из пристяжных мужиком. Прямо Голливуд какой-то, только круче!

Намного-намного круче!

Эйч Пи не мог оторваться от зрелища разрушения, и прошло не менее тридцати секунд, прежде чем вспомнилось, что именно он был его причиной и что пора бы оттуда свалить.

После продлившейся несколько минут неразберихи, возникшей среди раненых драгунов, лошадей и зрителей, стало ясно: хоть все и были чрезвычайно взволнованы, никто из королевской четы, а также президент с супругой не пострадали. И ни на кого из них не было осуществлено нападения.

См. подробности в отдельном протоколе допроса свидетеля Вольфа.

По прибытии на место патрульной машины 1054 около десяти лошадей по-прежнему свободно перемещались по участку. Не менее пятнадцати человек из отряда эскорта и еще семь зрителей, по оценке спасательных служб, получили такие травмы, что нуждались в неотложной медицинской помощи. Поэтому улица Кунгстрэгордсгатан была закрыта для движения в обоих направлениях, и на место были вызваны дополнительные силы спасателей.

Комиссар полиции Нильссон принял на себя оперативное командование в 12.04. По настоянию СЭПО из Королевских конюшен был пригнан транспорт, на котором в сопровождении сотрудников Отдела личной охраны и патрульных машин 1920 и 1917 королевские особы и гости были доставлены во дворец.

Кадры получились умопомрачительные! Помимо его собственной съемки, теперь уже почти идеальной, почти без дрожи, во многом благодаря новому крепежу, сконструированному Эйч Пи из старого рюкзака, Гейм-мастер выставил в сквере Кунгстрэгорден еще минимум двух операторов.

Как, черт их возьми, они узнали, откуда Эйч Пи будет атаковать, понять было нельзя, но к этому моменту он уже перестал удивляться возможностям Игры. Вероятно, кто-то следовал за ним, когда он ехал на проверку местности, или же в телефон был встроен GPS-трекер. Как бы там ни было, результат превзошел все ожидания, и всего пару часов спустя Эйч Пи стал мистером Клип Недели, мистером Номер Один и «королем рок-н-ролла».

По ящику и в газетах эту историю мусолили минимум неделю, и он до колик смеялся над всеми экспертами, которые, наморщив лоб, высказывались по поводу того, кто устроил эту, как ее стали называть, «драму в Королевском сквере», и о предполагаемых мотивах этого человека.

По мнению одной вечерней газеты, это был правый экстремист, по мнению другой — наоборот, левый активист. Точка зрения зависела от политической ориентации самой газеты.

На телеканалах, напротив, больше обсуждали международный терроризм, а самый коммерческий из каналов, обратившийся к высокооплачиваемому эксперту, решился даже указать на некую новую сеть в Швеции, связанную с «Аль-Каидой».

Единственное, что объединяло всех этих высоколобых умников, закончивших миллион университетов, было то, что все они ошибались!

Причем катастрофически ошибались!

Никакого тебе заговора, никакой террористической сети и никакой политики! Просто это сделал он.

Одинокий стрелок. Исполнитель задания.

Хенрик Эйч Пи Петтерссон, настоящий мужик, миф, человек-легенда, и он поимел их всех разом! Среди тысяч крутых парней Игра выбрала именно его, разглядев в нем потенциал, оценив его таланты и выведя его самого на путь достижений.

А он в благодарность сделал шаг вперед и устроил такой офигенный кипеш!

От одной мысли об этом у него наступала сильнейшая эрекция!

Глава 07

Fair Game[40]

Сучка-убийца!

Таких, как ты, не должно быть в полиции!

Листочек с этими словами ждал ее в личном шкафчике, и в первое мгновение, открыв дверцу, Ребекка испытала некоторое недоумение. Но затем реальность нагнала ее в своей безжалостности. Маленький листочек с полицейским логотипом в правом верхнем углу, идентичный своим предшественникам, был приклеен на край верхней полки.

Ребекка дотронулась до него, провела пальцами по поверхности и тихо повторила написанный красными чернилами. Круглый, почти детский почерк, но само послание невинным никак не назовешь. Надо бы просто избавиться от него: сорвать, смять и выбросить. Но она знала точно, что вскоре там появится новый. А почему бы и нет? Ведь там написана правда.

«Сучка-убийца»! Именно так ее назвала сестра Дага на похоронах. Бледная как мел Нилла, обнимая плачущую мать, тыкала пальцем и орала эти самые слова так громко, что разобрать их каждый слог могли абсолютно все.

«Это ты во всем виновата, маленькая сучка-убийца! Вы его убили, ты и твой чертов братец! Как вы посмели сюда явиться?»

В церкви наступила гробовая тишина. Даже священник пялился на нее, стоящую одиноко посередине прохода среди всех сидящих на скамьях, одетых в траур людей.

И Ребекка знала, что Нилла права.

Здесь ей нечего делать, абсолютно нечего, среди всех тех, кто оплакивал смерть Дага. Среди всех тех, кто больше всего на свете желал, чтобы он не лежал сейчас в гробу перед алтарем, а был бы жив. А она к ним не принадлежала. Она радовалась, да, представьте себе, радовалась тому, что Даг мертв, что он больше не может превращать ее жизнь в ад. В один прекрасный момент она чуть не крикнула им это в лицо. Что их возлюбленный сын, брат, внук, родственник или друг был не кем иным, как конченым уродом-психопатом. Мучителем женщин, насильником и тираном — одним словом, не человеком, а форменной свиньей, и что для нее это облегчение — да нет, просто счастье, — что в деревянном ящике теперь лежит не ее, а его изуродованное тело.

Но, естественно, она промолчала. Вместо этого чуть кивнула Нилле, повернулась на каблуках и вышла из церкви под устремленные ей в спину взгляды, оставляя за спиной свою прошлую жизнь.

Спустя два месяца Ребекка подала документы в Полицейскую академию. Схватив быка за рога и взяв другую фамилию в качестве тонкой защиты для своего нового «я», она взглянула, наконец, в глаза собственному страху. И со временем это новое стало в ней крепчать. Окрепло настолько, что в какой-то момент ей показалось, что никакая защита больше ей не требуется.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Потому что Нилла ошибалась только в одном.

Виновата была именно Ребекка, а не ее младший брат. Хенке не виноват, но наказали его.

«Это сделал я», — сказал он тогда полицейским, и они поверили. Она хотела возразить, крикнуть ему, чтобы он заткнулся, или просто объяснить, как на самом деле все произошло. Но тогда внутри у нее как будто все застыло. Как будто замершие, как на экране, последние секунды жизни Дага въелись ей в голову так, что не давали думать, говорить или даже двигаться. А затем этот паралич продолжался во время допросов, на суде, когда чертов адвокатишка завалил все дело. А она, всегда защищавшая Хенке, просто смотрела на то, как он все берет на себя. Как он защищает ее, а она, даже пальцем не пошевелив, позволяет ему это делать. Позволяет ему пустить под откос свою жизнь, будущее, возможности, и все ради нее.

На белом листочке всё — правда. Таких, как она, не должно быть в полиции. Поэтому она не стала его срывать.

Нилла занимала гражданскую должность в полиции Сёдертэлье, еще тогда, давно. Возможно, работает там до сих пор. И с той же вероятностью знакома с кем-то, кто знаком с кем-то… Ну, и пошли разговоры. В полиции работает огромное количество людей, но все-таки вполне ограниченное, а полицейские не меньше обычных граждан любят трепаться о других. Надо бы на самом деле позвонить Нилле, объяснить ей, кем был ее обожаемый старший братец. И раз и навсегда пресечь всю трепотню и косые взгляды. Набрать воздуха в легкие и наконец-то рассказать, что же на самом деле произошло в тот вечер и почему.

Ребекка и раньше прокручивала в голове эту идею, но всегда находила причину не звонить. А что, если момент наконец настал?

«Надо это обдумать, по-настоящему обдумать», — дала она себе честное слово, надевая бронежилет и застегивая рубашку.

Когда через несколько секунд Ребекка закрыла свой шкафчик, листочек висел на месте.

* * *

Да, остается только признаться в этом самому себе. Он разочарован, даже страшно разочарован! После минуты славы и взлета на место серебряного призера он ожидал новых заданий того же уровня, как то, с которым он недавно справился. Еще шанс оказаться в свете прожекторов, еще больше очков, любви и почитания на пути на самый верх.

Но вместо этого ему досталась пара дрянных заданий. Какой-то фигни, которую осилил бы любой недоумок с мозгом из двух клеток и карликовыми яйцами.

Сначала ему пришлось завести анонимный интернет-аккаунт и излить некоторое количество желчи на домашнюю страницу одной известной блогерши, что, как оказалось впоследствии, смысла особого не имело, потому что минимум пятьдесят других умельцев уже троллили ее блог. Очевидно, дамочка наступила кому-то на больную мозоль и продолжала делать это ежедневно, но зачем же расходовать его талант на такую мелкую ерунду?

Задание номер два было того же плана. Следовало позвонить на один телеканал и произнести угрозы в адрес известного телеведущего. Какой-то детский сад, к тому же принесший всего четыреста баллов, при этом он скатился в рейтинге на два места вниз. Тот поток обожания, что хлынул на него после дела в сквере, был перенесен теперь на какого-то вонючего козла. Этот тип больше вонял, чем приносил пользы. К тому же вскоре его сменил другой в качестве автора лучшего клипа недели; этот шут отличился тем, что запустил тортом, как оказалось, во всемирно известного бизнесмена, о котором сам Эйч Пи никогда и не слышал. Тупо, примитивно, даже близко не лежало с его собственным достижением.

В довершение ко всему начали заканчиваться бабки.

Еще немного, и ему придется принять предложение Манге попахать немного в компьютерной лавке, чтобы иметь возможность заплатить за квартиру.

Ему необходима новая миссия. Задание, отвечающее его умениям, адекватное его компетенции. И как можно быстрее, потому что это дерьмо его уже порядком достало!

* * *

— О’кей, «Альфа один», внимание!

Вахтола вошла в помещение, и шестеро телохранителей мгновенно умолкли.

— Назначения на сегодня, — коротко сообщила она. — Задания согласно следующему плану. Один плюс трое усилят охрану премьер-министра, он сядет в Бромме в двадцать сорок пять; а после инцидента в сквере мы работаем с двойной охраной.

Вся группа закивала в знак согласия. Никто не спорил с такой логикой после того взрыва, в который в буквальном смысле попала группа, охранявшая короля, на прошлой неделе.

— Бенгтссон, берешь с собой Крузе, Савича и Нурмен. Возьмите две обычные машины, у премьер-министра бронированная плюс еще одна машина охраны, так что в общей сложности — четыре. Канал связи «двадцать один».

Бенгтссон, жилистый мужчина за сорок с жидкими волосами, заместитель Вахтолы, только чуть кивнул головой.

— Отлично, тогда можете уже выдвигаться, — договорила Вахтола, и через пару минут альфовцы уже расселись по машинам.

Бенгтссон не стал заморачиваться и позволил им самим решить, как распределиться по автомобилям. Ребекка намеренно решила поехать с Крузе, плотным парнем из Гётеборга, служившим в «Альфе» с момента ее образования. С Деяном после инцидента на занятии по самообороне она так и не поговорила, хотя знала, что не мешало бы перед ним извиниться. Все-таки травма именно у него, а не у нее. Но по какой-то причине она этого не сделала, а теперь прошло уже слишком много времени.

Повязка у парня на носу говорила сама за себя, и он по-прежнему при любой возможности бросал на нее обиженные взгляды. Тоже мне, мачо!

Крузе же, наоборот, был скорее как добрый старший товарищ. Он не бросал на нее никаких особенных взглядов, как правило, говорил о своей жене и взрослых детях дома в Гётеборге, которых видел только во время отпуска. Ребекка как-то спросила его, почему он не найдет себе работу поближе к дому, а он в ответ только рассмеялся:

— Из телохранителей не уходят, Нурмен. И ты это скоро поймешь. К тому же Ирене бы не понравилось видеть меня неделями дома.

Они взяли из гаража обычный черный «Вольво S60» и поехали вслед за «Шевроле Субурбан», в котором были Бенгтссон с Деяном. Уже через четверть часа они прибыли в аэропорт «Бромма».

* * *

Наконец-то, вот оно!

Он уже почти перестал надеяться, стал подумывать, не завязать ли вовсе, а телефон толкнуть греку за приемлемые деньги, когда тот наконец-то замигал красной лампочкой.

Три дня в лавке у Манге — не так уж и плохо. Мыть полы, таскать кабель и играть все остальное время в «Варкрафт». К тому же пятьсот крон черным налом в руке, если позволяет выручка, — просто отлично!

А покупатели тоже весьма клевые. В основном ботаники, которым нужен совет по поводу разных гаджетов, — они смотрят Манге в рот, как какому-то гуру.

Во всех остальных отношениях Мангелито — лох и недотепа, но это за пределами его темного крошечного магазинчика, а тут он — босс и небожитель, крестный папа всех компьютерных фанатов, и, похоже, эта роль ему весьма по душе.

Очень даже классно, и оставалось признать, что имеет смысл пересмотреть собственное мнение о старине Манге. Парень, в общем-то, хорошо устроился и в том, что касается работы, и в том, что касается семьи.

Но сам-то Эйч Пи не из тех, кто будет сидеть на работе с десяти до шести. Разве он какой-нибудь стандартный лузер, которого устроит грязная работенка где-нибудь в «Макдоналдсе»? Ему нужно совсем другое, нечто, чего не приносили все предыдущие халтуры. Это должен быть вызов, азарт и, конечно, мать его, экшен!

«Надо было идти в работать в полицию!» — ухмыльнулся он про себя, мчась на соседском мопеде в сторону западных районов и ощущая, как внутри начинает бурлить то самое знакомое чувство. Похоже, его ждет что-то очень интересное.

* * *

Правительственный самолет приземлился в назначенное время, все шло по плану. До того, как настал момент выезжать из ворот по направлению к ангару, они успели быстро попить кофе с двумя штатными охранниками премьер-министра, которые встретили их в аэропорту, и договориться о порядке следования по маршруту.

В самолете были премьер, его помощница и два охранника. Они быстро загрузились в черную «БМВ» и выдвинулись в сторону резиденции. Впереди — Ребекка с Крузе на «Вольво», за ними — два штатных охранника в такой же машине, затем автомобиль с премьером, а замыкали кортеж Бенгтссон с Деяном на своем «Субурбане».

Врубили синюю мигалку и на полной скорости помчались в центр города.

* * *

На запад по Хурнсгатан, немного поторчал на светофорах в районе Хурнстюлл, затем дальше через мост Вэстербрун.

В отличие от его предыдущего подвига, это задание заключало в себе минимум деталей. Но это не очень беспокоило Эйч Пи. Ведь и работка в «Эн Ко», и задание на Биркагатан тоже были спланированы по принципу необходимого знания до того момента, как начиналась самая движуха. Все, что ему нужно было знать теперь, — это куда ехать и что делать. За все это он получит чертову прорву, а именно три тысячи очков! Если прибавить их к тем пяти тысячам двумстам, которые он уже сумел набомбить, то этого должно хватить, чтобы обойти «пятьдесят восьмого» и стать лидером уже сегодня вечером!

Эта мысль так его возбудила, что Эйч Пи чуть не впилился в ограждение моста.

«Ladies and gentlemen, we have a new leader, number one-twenty-eight!»[41]

И его доска с комментариями станет длиной страниц в десять!

Эйч Пи, Мастер Игры.

Все, что от него требовалось, — приехать на площадь Линдхагенсплан и ждать новых инструкций.

У него уже практически стоит.

Сдерживаться нет сил!

* * *

Шоссе Ульвсундавэген проехали, затем Крузе изящно пробрался мимо светофоров на перекрестке с Дроттнингхольмсвэген, где простые «свенссоны»[42] послушно уступили дорогу их мигалкам. Затем промчались по мосту Транеберйсбрун и съехали с него на площадь Линдхагенсплан.

Ребекка взглянула на часы: двадцать один час двенадцать минут. Если так пойдет и дальше, они выгрузятся в резиденции до половины десятого. Тогда после работы останется достаточно времени на тренировку. Мужики наверняка захотят поиграть в хоккей с мячом, как обычно. Придется, наверное, и ей присоединиться, хотя она не большая любительница командных игр. Но не отрываться от коллектива важнее.

* * *

О’кей, прибыл на место в 21.12, точно в назначенное время.

С западной стороны — площадь Линдхагенсплан, мост над Дроттнингхольмским шоссе, все точно по инструкции. К ней прилагался даже рисунок с картой, потому что там было несколько виадуков, и ему пришлось немного покататься кругами, чтобы приехать в нужное место.

Все-таки мопед — идеальная штука для таких вещей: просто развернулся на сто восемьдесят и покатил себе по обочине против потока, если вдруг заехал не туда. «Свенссоны», конечно, гудят из своих контейнеров и мигают дальним светом, но ему-то на них наплевать.

Сидя верхом на мопеде, Эйч Пи ждал инструкций. В нескольких метрах под ним проносились автомобили в сторону центра. Впереди высоко над головой парили два параллельных Эссингских моста с односторонним движением. Сильный шум транспорта заглушал звук работающего на холостом ходу мопедного мотора.

Ну и что теперь?

Красная лампочка замигала.

* * *

Они приблизились к опорам моста. За рулем был Крузе, поскольку он намного дольше на этой службе и, соответственно, у него было право первого выбора в вопросе разделения служебных обязанностей.

Ребекка сидела рядом на пассажирском месте. Она взглянула в боковое зеркало со своей стороны. Эскорт идет плотной колонной по левой полосе, скорость — сто, как и договаривались. Все штатно.

— Проезжаем мост Транеберйсбрун, дальше на Линдхагенсплан, — отчиталась она по радиосвязи в центр управления.

Если посмотреть направо и представить себе, что нет вот тех деревьев, то скоро она сможет увидеть свой дом.

Приближались виадуки над проливом Эссинге. Женщина, прищурившись, посмотрела на их темные очертания. Ей показалось, что там, наверху, на одном из мостов, кто-то стоит.

* * *

Сообщение гласило: «Найди пакет».

Он так и поступил.

Это оказался мешок для спортивной формы в синюю и белую полоску. Закрепленный с внешней стороны парапета и точно такой же, как Эйч Пи в свое время сшил себе в школе на труде. Даже тесемки того же цвета.

Прикольное совпадение. А его собственный, небось, висит до сих пор дома в шкафу, а в нем, поди, его старые футбольные бутсы. Наверное, уже года два, как он их не надевал. И вспомнить-то не мог, когда в последний раз пинал мяч. Позапрошлым летом или еще раньше.

Ощупал пакет. Тяжелый. Эйч Пи с нетерпением стал его расшнуровывать.

* * *

Да, совершенно точно, на одном из виадуков кто-то стоял, а там определенно никого находиться не должно.

Это магистраль, никаких пешеходов там быть не может. Похоже, Крузе никого не заметил, но он был сосредоточен прежде всего на транспорте, ехавшем в правом ряду. Уже поднося микрофон ко рту, Ребекка на полпути остановилась. Мост стремительно приближался, и она видела, как человек на нем начал двигаться. Инстинкты кричали, требуя объявить тревогу, распорядиться об остановке и развороте.

А что, если она ошибается?

* * *

Камень, здоровый каменюка килограмма на три-четыре. К тому же с острыми краями. Черный, твердый, приятно подержать в ладонях. Но вымазан в чем-то липком, из-за этого он его чуть не выронил. Эйч Пи переложил камень в левую руку, а правую вытер о джинсы.

Сердце выскакивало из груди. И что теперь?

Увидев приближающиеся по Дроттнингхольмскому шоссе голубые мигалки, он начал соображать, в чем дело. Переложив булыжник в правую руку, Эйч Пи осторожно нагнулся вниз.

Лампочка снова замигала. Он все правильно угадал.

Свет, включить камеры, мотор! Так подумал Эйч Пи перед тем, как кинуть камень вниз через парапет.

* * *

Либо Крузе ее не услышал, либо она закричала так поздно, что он уже не успел среагировать. Потому что вдруг грянул гром, как если бы молния попала в лобовое стекло, затем весь мир впереди окрасился в молочно-белый цвет.

Весь салон засыпало стеклом, Ребекка почувствовала, что жжет все лицо.

— Мать вашу! — услышал она крик Крузе. — Вашу мать!

Он инстинктивно вдавил свою огромную ступню в педаль тормоза и крутанул резко вправо, чтобы в них не въехал следующий вплотную за ними автомобиль эскорта.

Тот проскочил в волоске от них, но Крузе повернул так резко, что врезался в ограждение. Их «Вольво» отбросило назад на левую полосу так, что «БМВ» с премьер-министром пришлось предпринимать срочный маневр. Водитель резко взял влево, чтобы избежать, как уже казалось, неминуемого столкновения.

— Мать вашу! — Ребекка успела повторить слова коллеги, после чего Крузе сделал то, что сделал бы на его месте любой телохранитель.

Он отпустил педаль тормоза, вдавил газ в пол и резко повернул руль вправо. Передние колеса снова получили сцепление с асфальтом, и они стрелой убрались с пути машины с премьером, причем проскочили в миллиметре от треугольного разделителя, обозначавшего съезд на Линдхагенсплан, затем влетели прямо в ограждение со стороны парка.

Сильный хлопок, затем ощущение полета. Секунда в невесомости, в течение которой был слышан только шум двигателя.

Затем наступила темнота.

* * *

Вот это цирк!

Эйч Пи попал прямо в лобовое стекло и, посмотрев вниз с другой стороны моста, увидел, как «Вольво» бешено мечется между полосами. Машина чуть не влетела в другую с синей мигалкой, а затем круто рванула вправо, после чего впилилась в парапет, а потом кувырком полетела вниз, где и лежала теперь вверх колесами.

Он быстро включил передачу, пересек дорожное полотно и, встав на противоположной стороне моста, достал камеру и приблизил дымящуюся развалину, лежавшую внизу среди деревьев. «Вольво» застыл, и никакого движения там не наблюдалось. Похоже, совершенно смята крыша. Наверное, не очень прикольно сейчас там, в салоне!

Да ему-то какое дело?!

Потому что теперь он — номер один, Мастер Игры! «Миссия выполнена!» — в экзальтации повторял он про себя. Три тысячи баллов, мать их, и сверх того почти двадцать пять штук свежих крон на счете. Интересно, кто там ехал в этой тачке? Небось какая-нибудь шишка, но кто именно? Фиг с ним, стоит включить дома комп, и он все узнает. Надо скорее валить домой, чтобы насладиться народным ликованием!

Включив передачу и мельком взглянув назад через плечо, он рванул с места на проезжую часть.

Удар был такой силы, что его отбросило назад к перилам моста. Переднее колесо мгновенно превратилось в смятый ком. Его заклинило так, что Эйч Пи еле успел подставить руки, иначе, перелетая через руль, угодил бы носом в асфальт.

Он почувствовал, как разодрались об асфальт ладони, а предплечье пронзила жгучая боль, после чего повалился на спину. Шлем затрещал, дыхание перехватило.

Но он не отключился, не до конца, во всяком случае. Он слышал голоса, крики, видимо, того козла, который его сбил. Откуда, кстати, он взялся?

«Надо встать, — подумал Эйч Пи. — Нужно валить отсюда».

Но тело его не слушалось. Он даже не мог поднять головы. Казалось, она теперь из цемента, ею даже не повернуть и не пошевелить. Он стал инвалидом? Калекой?

Fuck, fuck, fuck!!!

Попробовал медленно разомкнуть челюсти, чтобы вдохнуть. Но в голове какая-то каша, а в глазах все как в замедленной съемке. Голоса все приближались, становились отчетливее.

— … этот придурок… что-то кинул… «Вольво» лежит внизу… позвонили в полицию…

Вдруг оцепенение прошло, Эйч Пи удалось глубоко вдохнуть.

Боль была повсюду. Голова, ноги, руки — все болело, и он был этому рад. Значит, не парализовало, что вполне логично.

Зрение тоже стало восстанавливаться, и уголком глаза он увидел несколько темных силуэтов, нагнувшихся над ним.

Где-то вдали выли сирены.

Эйч Пи попытался приподняться, на этот раз с большим успехом. Он протянул ладонь мужчинам, чтобы те ему помогли, но никто не пошевелил и пальцем. И тут он увидел голубую мигалку совсем рядом.

— Это он! — закричала одна из темных фигур, но Эйч Пи по-прежнему не мог сфокусировать взгляд, чтобы понять, кто это был.

С трудом встав на четвереньки, он почувствовал, что кто-то вдруг схватил его за руки, и в следующее мгновение он уже лежал лицом на капоте автомобиля.

— Спокойно, приятель, — сказал властный голос у него над ухом. — Ты арестован по подозрению в попытке убийства.

На несколько мгновений Эйч Пи показалось, что ему снова восемнадцать.

Глава 08

Hardball[43]

Синие огни, это она помнила. Множество синих огней. Но больше ничего.

О самой спасательной операции Ребекка помнила очень мало. Первую фазу, когда пожарные перевернули автомобиль и срезали крышу, чтобы их вытащить, она вообще пропустила. Урывками помнила поездку на «Скорой помощи», видимо, в больницу Святого Йорана. Кислородная маска на лице, жесткий воротник на шее. Болели голова, грудь, лицо. Люди в белых и зеленых халатах. Бегущие шаги и короткие приказы. При этом ей казалось, что среди всех прочих она слышит и знакомые голоса, но, возможно, это ей только чудилось. Нурмен напрягала слух, чтобы разобрать, что они говорят, но, как ни старалась, все слова сливались в монотонное бормотание. Мир стал как-то проясняться, лишь когда ее вкатили в палату и врач начал осмотр.

— Повезло. — Это было одно из первых слов, которые она разобрала. — Вам повезло, Ребекка.

Что он имел в виду, толком она не поняла.

В каком смысле повезло?

Кто-то запустил чем-то в лобовое стекло, и только благодаря решительности Крузе они не столкнулись с премьерской машиной и вообще все не полетело к чертям собачьим.

Затем они перелетели через парапет моста, и машину смяло, как консервную банку: их пришлось вырезать автогеном.

Так что все-таки имеет в виду этот идиот, когда говорит, что ей повезло?

— Сотрясение мозга, не очень сильное; пара порезов на голове и лице, придется наложить швы; ну и несколько ушибленных ребер. В общем-то, учитывая все, что могло бы быть, вам повезло, — суммировал доктор, тем самым ответив на ее вопрос.

— А что с моим коллегой? — удалось произнести Ребекке, хотя ощущение было такое, что и голова, и рот набиты ватой. — Что с Крузе?

— К сожалению, ему повезло меньше. Большой рост и вес — далеко не всегда преимущество, и автомобильные аварии относятся к этой категории.

Врач поправил очки на носу и многозначительно взглянул на Нурмен. Ей показалось, что у нее взорвется голова, и где-то секунду она помышляла о том, чтобы достать из-за пояса свой «ЗИГ Зауэр» и спросить доктора во второй раз, менее вежливо, чем в первый. Но она прикусила язык и стала ждать, что тот скажет.

Он листал записи.

— Травмы головы, переломы костей рук и ног — это то, что мы можем констатировать сейчас. Ваш коллега все еще в реанимации. Похоже, крыша машины согнулась в большей степени с его стороны. — Врач поднял глаза и улыбнулся: — В общем, вам…

— Повезло, — отрезала Ребекка, еще раз переборов в себе желание достать служебное оружие. На этот раз — чтобы отстрелить ему башку.

* * *

Голубые мигалки, наручники, затем заднее сиденье полицейской машины. Видимо, они были где-то поблизости.

Вдруг Эйч Пи вспомнил, что многие полицейские имели обыкновение пить кофе на автозаправке «Шелл» неподалеку.

Вот оно, его вечное невезение!

Оба полицейских — крупные парни с бритыми головами на толстых шеях. Один сидел рядом с ним, второй — за рулем.

— Так-так, значит, кидаешь камни в полицейские машины, — сказала горилла номер один, как только они тронулись.

Эйч Пи промолчал. Здесь позарез нужно держать язык за зубами. Голова раскалывалась, подступила тошнота. От того, что руки были скованы за спиной, боль в предплечье не утихала.

Копы ухмыльнулись и обменялись взглядами с помощью зеркала заднего вида. Съехав с шоссе, они направились в сторону Кунгсхольмена. Значит, следующая остановка — квартал Крунуберг, Главное управление полиции.

Вот черт!

Все пошло к чертям собачьим! Он прокололся, не осмотревшись перед тем, как делать дело. Не заметил тупого козла, который его сбил. Как можно быть таким лохом?!

Сглотнул пару раз слюну, чтобы справиться с приступом тошноты. Теперь нужно молчать и как можно быстрее потребовать адвоката. Процедуру он знал хорошо. Смысла общаться с этими орками в машине нет никакого, они просто пешки.

— Что, язык проглотил? — спросила первая горилла издевательским тоном, от которого у Эйч Пи отчего-то еще больше ухудшилось настроение.

Но он придерживался своей стратегии и молчал.

— Никаких проблем, приятель, — посмеиваясь, произнес полицейский, бросив на коллегу за рулем еще один хитрый взгляд.

Удар пришел словно ниоткуда — видимо, это был хук левой, и защититься не было ни малейшего шанса. Только бах в скулу, и его голова стукнулась о боковое стекло.

— Какого хрена!.. — успел он воскликнуть, прежде чем получил второй. Правый хук теперь прямо в рожу, и он почувствовал, как треснула переносица.

«Это неправда, такое бывает только в кино!» — в ужасе успел подумать Эйч Пи перед тем, как третий удар превратил все вокруг в туман.

Очнувшись, он понял, что они уже въехали в гараж и его вытащили из машины. Стальные двери, лифт, пара промчавшихся мимо голубых рубашек, затем длинный освещенный коридор с бежевым линолеумом. Двери, голоса, беготня и, наконец, маленькая допросная.

Наручники сняли, на стол высыпали изъятое у него при задержании имущество. Ключ от квартиры, документы, несколько смятых двадцатикроновых бумажек и, конечно, телефон.

Из носа текла кровь, и одна из горилл швырнула ему салфетку.

Эйч Пи сел на стул. Он успел собраться и вернуть остатки чувства собственного достоинства, пошатнувшегося после битья.

— Я требую адвоката, — произнес он, но последнее слово вышло скорее похожим на «аббоката» из-за разбитого носа.

Горилла только ухмыльнулась.

— Ты что, не слышишь, я требую адвоката, — повторил Эйч Пи, уже меньше гнусавя и растирая при этом красные следы на запястьях.

Горилла быстро вскочила, и он невольно вжался в стул. Коп заметил его страх, ухмыльнулся и ткнул в него толстым волосатым пальцем.

— А теперь заткнись, малыш, — намеренно растягивая слова, произнес полицейский, и подспудная угроза в его фразе была совершенно очевидна.

Эйч Пи решил послушаться совета и вернуться к исходному плану. В любом случае скоро должен прийти следователь, и тогда эта канитель закончится.

Как он и предполагал, через пару минут открылась дверь и вошел еще один, в штатском. Этот был меньше ростом, в очках и гораздо плюгавее горилл, но сразу стало ясно, что главный — именно он.

Покосившись на распухшее лицо Эйч Пи, он недовольно взглянул на волосатого:

— Викандер, можешь идти, ведь вам с Мольнаром нужно писать рапорт, не так ли?

Горилла что-то пробормотала в ответ, но вышла, поджав хвост, перед этим свирепо взглянув на Эйч Пи.

Задержанный довольно кивнул. Этот новый мужик нравился ему гораздо больше. Очкарик протянул руку.

— Болин, дежурный следователь, — коротко представился он. — А вы — Хенрик Петтерссон, он же Эйч Пи, так?

Эйч Пи снова кивнул.

— Я сейчас включу диктофон, и вы представитесь еще раз, но я хочу, чтобы теперь вы сделали это устно, понимаете?

Эйч Пи пожал плечами. В любом случае он собирался произнести только одну фразу.

Болин включил лежавший перед ним на столе диктофон.

— Допрос Хенрика Петтерссона, связанный с подозрением в попытке убийства или причинения тяжкого вреда здоровью государственных служащих на перекрестке Дроттнингхольмского шоссе и Эссингского путепровода. Допрос ведет инспектор полиции Болин, время начала допроса — двадцать три часа двенадцать минут. Итак, Хенрик, что вы можете сообщить о подозрениях в отношении вас?

Эйч Пи вздохнул. С уходом горилл привычный порядок жизни был восстановлен, и он почувствовал себя в своей тарелке. В башке стало проясняться, а острая боль в предплечье сменилась ноющей.

— Я не виновен и хочу, чтобы здесь присутствовал адвокат, — произнес он так отчетливо, насколько мог, и на всякий случай подался вперед, чтобы диктофон не пропустил ни одного звука. — Мне нужен адвокат; кроме того, я хочу написать заявление о побоях, нанесенных мне той гориллой, Викандером, ведь его так зовут?

И он демонстративно потер свой распухший нос, из одной ноздри которого все еще торчал кусок салфетки. Болин сделал вид, что не услышал ничего из сказанного Эйч Пи.

— Адвокат, понятно? — произнес Эйч Пи еще раз: было похоже, что его слова ни до кого не дошли. Неужели все полицейские такие тормозные?

Очкарик Болин продолжал пялиться на него с другой стороны стола. Затем он медленно растянул губы в улыбке, и что-то в ней было такое, напоминающее рептилию. Эйч Пи стало гораздо более жутко, чем в тот момент, когда его избивали два тролля в машине. Ему вдруг вспомнился виденный на «Дискавери» фильм о ядовитых змеях. Иногда они, ужалив жертву, просто лежали и ждали, пока та, теряя силы, билась в бесплодных попытках спастись бегством.

Эйч Пи передернуло. Следователь медленно нагнулся и выключил запись.

— Слушай меня внимательно, Петтерссон, — сказал он тихо, — вероятно, ты не понимаешь, как обстоят твои дела. Позволь тебе разъяснить. Ты приехал на мопеде к площади Линдхагенсплан, остановился на мосту над Дроттнингхольмским шоссе и из мешка, где аккуратно написано твое имя, достал камень, который бросил затем в лобовое стекло проезжавшего снизу полицейского автомобиля. Оба сотрудника — в больнице Святого Йорана, один из них в критическом состоянии, так что, если «повезет», до утра мы сможем вменить тебе убийство полицейского, — закончил Болин, еще раз по-змеиному улыбнувшись.

Эйч Пи побледнел, но ничего не сказал. Ну да, конечно, до него дошло, что он попал в полицейскую тачку, голубые мигалки красноречиво об этом говорили. Но что они, рехнулись, что ли, считают его тупым идиотом? Разумеется, он не очень-то думал о последствиях, но что с того? Он читал в газете, что если ты пошел работать в полицию, то будь готов к определенным рискам. Разве он виноват, что они неслись так быстро? Кстати, там же ограничение скорости — семьдесят! «Вольво» ехала не менее ста, так что разве это не сами копы виноваты, что все так неудачно сложилось? Эйч Пи бросил взгляд на свой мобильник, лежавший на столе дисплеем вверх, но он прекрасно помнил, что у него с обратной стороны. Номер сто двадцать восемь, один из избранных, да, это он, и правило номер один действует, в каком бы мире ты ни находился в данный момент.

А, кстати, он, кажется, упустил, что там очкастый болтал насчет мешка. Его имя… Болин, видимо, прочел мысли задержанного, потому что, словно из воздуха, достал полосатый полотняный комок и швырнул на стол.

Пару секунд Эйч Пи просто на него глазел, затем любопытство взяло верх. Он открыл мешок. Тот был пуст, только на дне немного гравия.

И вдруг он почувствовал, как у него встают дыбом волосы на затылке. На подкладке изнутри Эйч Пи обнаружил кусочек ткани, о котором уже успел давно забыть. Его пришила мать в тот короткий период времени в его жизни, когда она на самом деле была ему матерью, а не больной алкоголичкой Май-Бритт. Ленточка с напечатанными именем и фамилий — такие можно было заказать через какую-то фирму в школе, все порядочные мамаши пришивали их на вещи своих детей, чтобы те не потерялись. Все, кроме его матери, потому что она все чаще превращалась в Май-Бритт, и все ограничилось только этим мешком, который он сам себе сшил на труде.

«Принадлежит Хенрику Петтерссону, тел. 08—6636615» — написано на нем синими буквами.

Эйч Пи похолодел. В последний раз он видел мешок у себя в спальне в шкафу. В этом не было ни малейших сомнений.

— Другими словами, ты отнюдь не самый хитрый из тех потенциальных убийц, с которыми мне приходилось иметь дело, — резюмировал Болин, прервав его размышления. — К тому же камень у нас, а на нем два великолепных отпечатка на мазуте, которые, я уверен, совпадут с твоими пальцами.

Следователь наклонился к смертельно бледному Эйч Пи.

— На мой взгляд, малыш Хенрик, ты круто влип. А что ты сам можешь сказать по этому поводу? — Произнеся это, Болин снова включил диктофон.

Голова у Эйч Пи пошла кругом.

Кто, черт побери, побывал у него в квартире? И зачем стащил мешок и повесил на мосту? Сбившая его машина появилась словно из ниоткуда, как если бы стояла где-то рядом и следила за ним. И покорежила его мопед ровно настолько, чтобы легавые смогли его взять.

Но кому нужно было так сильно его подставлять? Конечно, враги у него есть, но не до такой степени. Так кто же это? «Пятьдесят восьмой»?

А вдруг мистер «пятьдесят восемь» тоже швед, которому удалось выяснить, кто именно дышит ему в спину в рейтинге? И просто тщательно запорол задание Эйч Пи?

Нет, это как-то совсем уж невероятно…

Голова раскалывалась от удара об асфальт, последовавшего битья и всего того бардака, что теперь в ней вертелся. Как-то разгрести эту кашу не представляется возможным — по крайней мере, в данный момент.

Еще раз бросив взгляд на телефон, Эйч Пи решил не отступать от правила номер один, то есть держать язык за зубами.

— Я никак не могу это прокомментировать и, как уже говорил, требую адвоката, — повторил он, но уже без былой самоуверенности в голосе.

Болин вздохнул и снова медленно выключил диктофон.

— Ну, как угодно, Петтерссон, естественно, это твое право. Телефон и справочник там. Я вернусь через десять минут.

Он махнул рукой в сторону маленького телефонного столика в углу и встал, чтобы выйти.

— Кстати, тебе чертовски повезло, что моя коллега Нурмен легко отделалась, — добавил он, стоя в дверях. — Те, кого мы, копы, ненавидим больше убийц копов, — это убийцы женщин-копов.

Внутри Эйч Пи что-то щелкнуло, он почувствовал, что кровь отхлынула от головы.

— Подождите! — заорал он Болину, который уже почти закрыл дверь. — Как зовут полицейского, ту, что ранена?

— Нурмен, — сухо ответил Болин, — Ребекка Нурмен.

«Черт! Черт! Черт!» — вопил голос в голове у Эйч Пи.

* * *

Итого двенадцать швов. Четыре на одной ране, пять на другой и еще несколько на лице.

Ребекка изучала себя в маленьком зеркале над раковиной в процедурном кабинете. На голове две белые повязки. Хирургический пластырь там и сям, над одной скулой — легкая синева, глаза красные от талька из подушек безопасности.

Добавить сюда тошноту, головную боль и ноющее жжение в грудине — и масштаб повреждений налицо.

С Крузе дела обстояли гораздо хуже. Он по-прежнему в реанимации, и, по словам Вахтолы, заглянувшей некоторое время назад, они в течение завтрашнего дня должны привезти на самолете его жену.

И все это из-за нее. Это она, сидевшая на пассажирском месте, должна была объявить тревогу. Нужно было послушаться инстинкта, немедленно остановить и развернуть кортеж. Но вместо этого она засомневалась. Потратила пару жизненно важных секунд на то, чтобы поволноваться из-за возможности совершить ошибку, вместо того чтобы сконцентрироваться на правильных действиях. Конечно, Крузе спас ситуацию, крутанув руль, но и заплатил слишком дорого за ее просчет.

Ребекка механически собрала вещи: синий бронежилет, вероятно, защитивший ее ребра, резиновую дубинку и рацию, которые с нее сняли, когда клали на носилки.

На улице ждала патрульная машина, чтобы отвезти ее домой. Разбор полетов только завтра, так решил Рюнеберг. Ей это отлично подходит. Она хочет вернуться в свою квартиру, проглотить пару убойных таблеток, которые ей дали с собой в конверте, и проспать сутки.

Как раз в тот миг, когда она в последний раз окинула взглядом палату, проверяя, не забыла ли чего, зазвонил мобильный телефон. «Номер скрыт», — недовольно поморщившись, констатировала Ребекка.

— Слушаю, — ответила она, уже взявшись другой рукой за дверную ручку.

— Бекка, ты? — сказал голос на другом конце, и она сразу остановилась. — Бекка, это я…

— Я сейчас не могу говорить, — ответила она нарочито кратко. — Можно я перезвоню тебе завтра? — уже более дружелюбно добавила она, пытаясь загладить сказанное.

— Э-э, да, конечно, мне только узнать, ты… в порядке?

— В смысле? — опешила она, и от его тона где-то внутри нее стала подниматься тревога.

— Э-э…

Он замолчал на секунду, но Ребекка решила его не перебивать.

— Даже не знаю, как сказать…

— И? — все-таки перебила она его. Недобрые предчувствия достигли максимальной интенсивности.

— То, что случилось… у Линдхагенсплана… В общем… я не хотел, то есть… ну… я не думал, что там будешь ты. Я понятия не имел, что там была ты, Ребекка!

Он говорил, словно захлебываясь, и она отметила, что под конец перешел на фальцет. Внезапно женщина почувствовала, что силы ее оставили, она еле стояла на ногах. Нурмен медленно вернулась в палату и села на койку, которую, как ей казалось, минуту назад видела в последний раз.

— Будь добр, расскажи все с начала, — попросила она, собравшись настолько, насколько могла в этот момент, изо всех сил стараясь вникнуть в его слова.

— Это все не по-настоящему, как бы такая игра. Игра, которая слегка вышла из-под контроля!

— Игра, говоришь…

Ее голос прозвучал устало, но он не мог не почувствовать, что она в ярости.

— Ну да-а-а… — подтвердил он, понимая, как неубедительно это звучит.

— Значит, ты поиграл, и поэтому мой коллега сейчас в реанимации, такое у нас резюме? — Теперь она говорила еще более зло, похоже, оправившись от первого шока.

— Ну я же сказал, что это не специально. Никто не собирался никого калечить… Просто такой продвинутый прикол, понимаешь? — В его голосе звучала мольба, он почти хныкал.

— Прикол? Ты шутишь со мной? Ты что, полный идиот? Тебе уже тридцатник исполнился, а ты продолжаешь играть по жизни, плюешь на всех и вся, а расплачиваются другие люди! А вот на этот раз ты капитально облажался или я ошибаюсь?

Он не ответил. Она так редко ругалась, что сейчас лучше было промолчать, он отлично это знал.

— О’кей! Значит, теперь ты в курсе, что я легко отделалась. А ты сам где?

Вопрос был лишним. Ответ она и так знала, иначе зачем бы он стал ей звонить?

Вся эта чушь насчет беспокойства о ее здоровье — обычная маскировка. Он просит о помощи, хотя больше всего на свете ей хочется не спасать его, а оторвать ему его чертову тупую незрелую башку.

— В Главном полицейском управлении, — пробормотал он.

Ребекка взялась за голову свободной рукой.

— О’кей! — вздохнула она, собравшись по прошествии пары секунд. — Мы сделаем следующее…

* * *

Болин вернулся ровно через десять минут.

— Ну что, приедет адвокат?

Эйч Пи покачал головой.

— Я тут подумал, что никакой законник мне не нужен, — пробормотал он, опустив глаза вниз.

— Отлично, — довольно кивнул Болин и включил диктофон. — Допрос возобновлен в двадцать три часа сорок три минуты, после того как Петтерссон отказался от помощи адвоката. Вы это подтверждаете, Петтерссон?

Эйч Пи пробормотал что-то в знак согласия, но Болин заставил его повторить четко.

— Да, подтверждаю.

— Тогда, Петтерссон, что вы скажете о том, чтобы рассказать все с самого начала?

Эйч Пи глубоко вздохнул и бросил взгляд на мобильный телефон. Она сказала: «Расскажи все». А она всегда права. Как правило, он ее слушался, во всяком случае, когда речь шла о важных вещах, и она всегда его защищала. Прикрывала ему тылы…

Тогда к черту правило. В любом случае родня — важнее.

— Все началось с того, что я нашел в электричке мобильный телефон…

* * *

— Предварительное заключение, дежурный, слушаю.

— Здравствуйте, это инспектор Ребекка Нурмен. Это я и мой коллега Крузе слетели сегодня вечером с дороги на Дроттнингхольмском шоссе, — произнесла она настолько собранно, насколько могла.

— А-а, инспектор Нурмен. Очень рад слышать ваш голос. Мы тут все за вас волновались. Вы в порядке?

Ребекка улыбнулась. Она не сразу узнала голос в телефоне, но теперь не было сомнений: сегодня в управлении дежурил ее бывший начальник. Это уже хорошая новость.

— Привет, Мюлле. Да, спасибо, ничего, синяки и голова здорово болит, вот и всё. С Крузе гораздо хуже.

— Да, я слышал, у нас три машины выезжали, когда пожарные вырезали вас из машины. Ребята сказали, Крузе выглядел неважно, — ответил коллега уже гораздо более дружелюбным тоном. — Будем держать за него кулаки, может, оклемается. Ты звонишь по делу или просто чтобы успокоить бывшего шефа?

— Нет, мне нужна помощь по деликатному вопросу.

— Давай, конечно! — требовательно отозвался Мюлле.

Глубоко вдохнув, Ребекка произнесла:

— Парень, которого вы взяли, Хенрик Петтерссон… Это мой младший брат.

* * *

Он сделал точно, как она велела. Рассказал все. Или почти все…

По понятным причинам он упустил инцидент со светошумовой гранатой М84 в сквере Кунгстрэгорден, но в остальном поведал все, даже о двери на улице Биркагатан упомянул.

И даже как-то приятно стало.

Болин в основном кивал, время от времени вставлял какие-то вопросы, но по большей части молчал.

Когда они закончили, было далеко за полночь.

Болин сообщил диктофону точное время и выключил его.

— Да уж, история, Петтерссон, — резюмировал следователь, вставая с места. — Мы кое-что проверим и поговорим завтра. Кто-нибудь скоро придет и отведет тебя в камеру.

Эйч Пи только кивнул в ответ. Ночь в предвариловке он перенесет без проблем. Видели, знаем…

Но после ухода Болина прошло уже четверть часа, а так никто и не пришел. Эйч Пи начал терять терпение.

Куда свалил дежурный?

Он так устал, голова и нос болели, очень хотелось пить.

Еще две минуты, затем он высунет голову в коридор и позовет кого-нибудь.

Он случайно заметил, что мобильник так и остался лежать на столе среди прочих вещей.

Мигала красная лампочка.

* * *

— Подожди, Нурмен, что-то я не совсем врубаюсь. Ты говоришь, мы взяли твоего младшего братца?

— Увы, Мюлле. Хенке — хороший парень, но незрелый и к тому же магнит для всяких неприятностей. Понимаешь, о чем я?

Мюлле только хмыкнул в ответ:

— Единственная паршивая овца в семье, да?

— Вот именно, — покривила душой Ребекка.

— А ты знаешь, за что его взяли? А то у нас сегодня тут целый выводок таких незрелых магнитов сидит.

Она наморщила лоб. Конечно, Мюлле скоро на пенсию, но с памятью у него точно никогда не было проблем.

— Зовут Хенрик Петтерссон, взяли его за то, что он бросил камень в нашу с коллегой машину.

Последовало молчание.

— Сожалею, Нурмен, но, насколько я знаю, за нападение на вас еще никого не взяли. Все патрульные экипажи сейчас в районе происшествия, ищут подонка, я слушаю ход операции по шестнадцатому каналу. А по журналу у нас никакого Петтерссона тоже нет, так что, похоже, братец твой слегка пошутил.

Кровь застыла в голове, затем в ней забурлила дикая ярость.

Что же это за фигня такая, которой занимается Хенке, черт бы его побрал?!

* * *

Эйч Пи, направляясь к двери, по какой-то причине автоматически сгреб со стола все свое барахло, а красный диод при этом продолжал зло мигать.

Нажал на дверную ручку.

Дверь не заперта.

Он ее открыл и, к собственному удивлению, оказался в совершенно темном коридоре.

— Эй! — заорал Эйч Пи не своим голосом. — Здесь кто-нибудь есть?

И вдруг ему стало страшно. Гораздо страшнее, чем в те минуты, когда его метелили в машине гориллы или когда Болин пару часов назад улыбнулся ему своей змеиной улыбочкой. Это настоящая сумеречная зона, мать их!

Коридор совершенно пуст, не слышно ни звука. Единственное, что он увидел, — это ряд закрытых дверей, таких же, как та, из которой он только что вышел. В другом конце коридора мигает бело-зеленая табличка «Выход». Это мигание напомнило Эйч Пи о телефоне. Достав его, он дотронулся до дисплея, и, хотя он уже примерно знал, что сейчас прочтет, внутри все сжалось от ужаса.

Игрок 128!

Вы нарушили правило номер один и немедленно исключаетесь из Игры.

Ваши баллы, а также оставшиеся денежные средства тем самым аннулируются.

Будьте любезны, оставьте телефон в этом помещении и впредь не рассказывайте никому об Игре.

Последующие нарушения Вами правила номер один повлекут за собой серьезные последствия!

Гейм-мастер

Свет в помещении, где он только что был, погас с громким щелчком.

* * *

«Домой!» — думала она.

Ребекка хотела только одного — попасть домой. Снять одежду, быстро принять душ, чтобы смыть липкие пот и кровь. Горсть таблеток — и спать, сладко-сладко спать.

Но, похоже, так легко ей не отделаться. И, естественно, во всем виноват Хенке.

Она попробовала дозвониться ему на домашний, но его отключили за неуплату. То же самое и с теми последними номерами мобильных телефонов, которые были ей известны. До этого идиота-братца просто невозможно дозвониться, что еще больше распалило ее гнев.

Так что же он там все-таки ей наговорил?

Нурмен старалась точно вспомнить последовательность его рассказа, но это почти не удавалось. Во всяком случае, он стопроцентно признался ей, что бросил камень. Но как же, черт возьми, он узнал, что в машине сидела именно она? Может, это какая-то утонченная запоздалая месть?

Ну нет, это уж совсем бред, она поняла, едва об этом подумав. Какие бы у них с братцем ни были сложности в отношениях, он бы никогда не стал причинять ей вред. Так в чем же все-таки дело?

Зачем он бросил камень в их машину или зачем тогда утверждает, что это сделал именно он?

«В Главном управлении», — сказал брат, но, похоже, это не так. На всякий случай она позвонила в Южный и Восточный округа. Но ни там, ни там не было задержанного по имени Хенрик Петтерссон.

Он ей солгал?

Вполне возможно, ведь он так много раз это делал. Но была в его голосе какая-то… Ребекка понимала, что в отношении Хенке даже использовать это слово было глупо, но все же. В общем, какая-то… честность. Как будто он на самом деле уверен, что его задержали. Она понимала и то, что ни на один вопрос невозможно ответить, пока она не свяжется с братом.

Вот только кто знает, где он находится?

* * *

Он побежал. Сначала в полной панике. По темному коридору к двери, в страхе, что она заперта. Затем испытал облегчение, когда та открылась.

Каменные ступеньки вниз, в темноту, снова темные коридоры. Эхо его шагов отражалось от бетонных стен. И, наконец, выход наружу.

Эйч Пи перешел улицу, чтобы как можно дальше отойти от этих коридоров, и его обдало влажным ночным воздухом. Быстрый взгляд через плечо, затем еще один, на всякий случай.

Вдруг он почувствовал под ногами мягкость газона и через несколько секунд полностью сориентировался. Над ним на фоне ночного неба нависали ветви больших черных деревьев, наискосок виднелись железный забор и несколько покосившихся надгробий.

Парк Крунуберг рядом с еврейским кладбищем. Всего лишь в квартале от того места, в котором, как думал Эйч Пи, он должен был находиться.

Ноги шли сами. Вверх по склону холма через парк, затем сразу по улице Полемсгатан. Он стоял перед западным корпусом — одним из трех зданий полицейского управления. Пару секунд он подумывал, не пойти ли ему к входу с улицы Кунгсхольмсгатан, чтобы сдаться полиции. Но не успел он принять решение, как ноги сами уже вывели его на Флеминггатан, и он свернул вправо в сторону центра.

Голова кружилась, подошвы стучали по асфальту. Топ-топ-топ.

Этот монотонный звук его слегка успокоил. Вихрь, кружившийся в голове, слегка замедлился, и паника, сковывавшая грудь, тоже немного отступила.

Топ-топ-топ.

Подстава!

Топ-топ-топ.

Все это была чертова подстава!

Топ-топ-топ.

Чем больше он об этом думал, тем больше понимал всю схему. Ему изначально показалось, что три тысячи очков — многовато за то, чтобы просто швырнуть чертов камень в какую-то тачку, хоть и в полицейскую.

И он оказался прав!

Камень, машина, копы — все второстепенно, как бы прелюдия. В задании, настоящем задании, речь шла о нем самом. Как бы некая оценка потенциала.

Или проверка…

Лишь немногие способны играть на таком уровне… Они проверяли, есть ли у него то, что для этого требуется. Выдержит ли он максимальную нагрузку.

И каков результат, дамы и господа?

Он все запорол!

Натурально запорол!

Глава 09

I lost the Game[44]

— Ну что ж, Ребекка, мы пару раз обсудили детали, но не могли бы вы рассказать поподробнее, что вы сами сейчас ощущаете?

Она едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Как она себя ощущает?!

Стандартная психологическая болтовня, уже столько раз слышанная ею прежде и никогда ни к чему позитивному не приводившая.

Он действительно хочет услышать, как обстоят дела? Узнать, что ей хреново?

И даже если бы она абсолютно честно и в полной мере рассказала все, вывернула бы наизнанку чувства, мысли, сомнения, неужели бы это помогло? Отменило бы все, что уже произошло? Едва ли, поэтому нужно надеть уже многократно проверенную маску.

— Спасибо, в целом все в порядке, — выдавила из себя Нурмен, изобразив нечто, призванное изобразить искреннюю улыбку.

Взглянув на часы, она отметила, что разбор полетов длится всего двадцать минут, а менее чем за полчаса ей точно никак не удастся от него отделаться.

Ребекка сама настояла на том, чтобы встретиться с Андербергом уже в восемь утра. Она хотела как можно быстрее разобраться с этой повинностью, а затем отправиться в переулок Мария-Траппгрэнд, чтобы прийти туда до того, как ее соня-братец протрет свои глазюки…

Андерберг, время от времени тихо хмыкая, листал бумажки.

— У вас была возможность с кем-то еще побеседовать о том, что произошло? С друзьями, родственниками, может быть, коллегами?

Он посмотрел на нее поверх узких очков для чтения.

— Нет, — как-то слишком поспешно ответила Ребекка и, немедленно осознав свою ошибку, тут же стала пытаться ее исправить. — Нет, я еще не успела, все же произошло накануне, я хотела сначала обсудить это с вами.

Андерберг подумал: «И милая улыбочка, чтобы закрепить результат. Хорошо сработано!»

Умная женщина, но не настолько хитрая, чтобы провести его. Во всяком случае, не на следующий день после столь ужасного происшествия, какое ей пришлось пережить. Искореженный автомобиль и коллега в реанимации — такое с себя не стряхнуть, просто пожав плечами.

С их последней встречи прошла всего пара недель, и его возникшее тогда беспокойство насчет Ребекки отнюдь не ослабло. Насколько он понимал, она и на этот раз вела себя безупречно, но уже отнюдь не так собранно.

Во время сегодняшней беседы, в отличие от предыдущих, Нурмен напоминала робота, как будто действовала на автопилоте. А это дурной знак. И если ему и на этот раз не удастся заставить ее немного раскрыться и показать какие-то чувства, то все предстанет уже в несколько ином свете и ему будет легче написать свой отчет. Он видел, как гораздо более крутые копы, чем Ребекка, ломались из-за того, что не могли переварить происшедшие с ними события, и ему совершенно не хотелось добавлять ее имя к этому длинному печальному списку.

— Но ведь у вас есть кто-то, с кем можно поговорить, если понадобится? Иногда проходит несколько дней после инцидента, и внезапно всплывает множество всяких переживаний. Конечно, я дам вам свой номер телефона для экстренной связи, но очень важно, чтобы вы могли пообщаться с другими людьми, прежде всего с близкими и друзьями, — продолжал он.

Она молча кивнула.

— Ведь у вас все в порядке на этом фронте? — Он вновь взглянул на нее поверх очков.

Глубоко вздохнув, Нурмен предприняла усилие, чтобы ответить собранно:

— Да, все в порядке.

Психолог кивнул и снова стал листать бумажки.

— Здесь в качестве ближайшего родственника указан некий Хенрик Петтерссон. Это ваш гражданский муж?

Она чуть не подпрыгнула до потолка! А Андерберг не идиот, это ясно. Немного пожужжал что-то безобидное — и бах, прямо ей в больное место. В ее обычной защите, по всей видимости, образовалась брешь, так что нужно взвешивать каждое слово…

Еще раз глубокий вдох. Спокойно, Нурмен!

— Хенрик — мой брат. Нурмен — девичья фамилия матери. Я взяла ее, когда… — Ребекка непроизвольно закусила губу, — … когда она умерла, — договорила она, изобразив нечто, по ее мнению, призванное выглядеть как печальная улыбка.

Психолог кивнул:

— Так вы с братом близки?

— Уже нет, — соскочило у нее с языка.

Вот черт, недосып и головные боли сделали свое дело, к тому же Андерберг не лыком шит. Сегодня сдерживать его натиск очень трудно, и прежде всего потому, что в мыслях она уже звонит в дверь Хенке. Нужно провести рекогносцировку и сменить тактику.

— А вы не хотите поподробнее об этом поговорить?

Андерберг, видимо, что-то почуял. Надо быть осторожной.

Ребекка пожала плечами, чтобы выиграть пару секунд на размышление. Что же, черт побери, ему ответить?

Нет, милый мозгоправ, у меня нет ни малейшего желания рассказывать тебе о моем мелком братце-уголовнике, которому наплевать на всех и вся и который испоганит все, что попадет к нему в руки, но которому я должна по гроб жизни.

— У нас было довольно тяжелое детство, — ответила она в надежде, что такая не слишком глубокая безобидная доверительность собьет его со следа.

Андерберг ободряюще кивнул, явно приготовившись услышать больше.

— В общем, сначала в основном папа… Но постепенно он втянул и мать, а затем она заболела.

Глубоко вздохнув, Ребекка продолжила:

— Папа, человек довольно странный, был уже зрелым, когда они с мамой поженились. Квартира была его, как и заведенный распорядок. Все должно было быть так, как хочет он, до мельчайших деталей, и он приходил в ярость из-за всяких мелочей. Ключи не на своем месте или пятно на зеркале в ванной — этого хватало, чтобы страшно его взбесить. Когда он был дома, мы все ходили на цыпочках, чтобы его не рассердить и не расстроить. Хенке, мой брат, младше меня тремя… на три года, — исправилась она. — Когда было совсем тяжко, мы держались вместе. Я его защищала, утешала или вела гулять, пока все не успокоится. В этой жизни мы могли положиться только друг на друга, можно так сказать.

Она неосознанно улыбнулась.

— Я таскала его везде с собой, боялась оставлять вдвоем с отцом. В любой момент могло что-то произойти, и если происходило, то почему-то все вымещалось именно на брате — наверное, потому что он был маленький и беззащитный. Отец распускал руки, особенно после пары рюмок, и хоть мама делала что могла, она не решалась идти ему наперекор и принимать нашу сторону, когда начинался скандал. Она сама от него натерпелась… А меня он почему-то никогда не бил. Как будто я была под какой-то защитой. У людей его поколения было не принято бить маленьких девочек. И, может быть, поэтому я стала всегда защищать Хенке. — Она пожала плечами, успев заметить, как Андерберг одобрительно кивает.

Видимо, он проглотил наживку. К тому же Ребекка, к собственному удивлению, обнаружила, что совсем не прочь продолжить свой рассказ…

— Хенке был очень терпелив, всегда шел со мной, никогда не ныл, хоть ему и приходилось играть в основном в девчачьи игры. Иногда ему приходилось выполнять роль куклы, которую мы с другими девочками одевали во дворе. Дочки-матери и все такое…

Ребекка вновь улыбнулась и задумчиво опустила голову. Психолог не трогал ее, при этом выглядел довольным. Какая ирония в том, что все, что она раньше с таким трудом старалась скрыть, теперь стало великолепной маскировкой. Новой линией защиты взамен прорванной старой. Она не говорила обо всем этом уже… лет тринадцать, и сейчас было очень здорово немного облегчить душу.

Мельком взглянула на часы — двадцать пять минут высидела. Теперь нужно завершить рассказ и прыгнуть в метро в сторону Сёдера. И снова сесть в седло.

— А когда вы выросли, стали меньше общаться?

Тон вполне дружелюбный, в нем больше поддержки, чем вопроса.

Ребекка утвердительно кивнула:

— Да, к сожалению, мы слегка отдалились после того, как я уехала из дома. Папа неожиданно умер годом раньше, а Хенке уже было шестнадцать, поэтому не так страшно было оставлять его жить с матерью. На тот момент она была тяжело больна и в основном лежала. А я познакомилась с парнем, и мы стали жить вместе. Первая любовь, сами знаете.

Она с деланым безразличием пожала плечами.

— Весь дом на мне, к тому же я была сиделкой при матери, поэтому решила, что теперь после смерти отца настала очередь Хенке взять на себя какую-то ответственность… Мы с моим парнем обустроили им квартиру на площади Мариаторьет. Меньше метров, зато ближе к больнице. Наняли домработницу, чтобы как-то облегчить им жизнь. А я была влюблена и спешила скорее уйти из дома, убежать от постоянных забот о всех и вся. Я целиком погрузилась в наши с Дагом отношения, и наверняка Хенке почувствовал себя лишним. Как будто бы я его бросила. Он ведь так привык, что я всегда рядом. Он и я — против всего остального мира. К тому же он не очень-то ладил с моим мужчиной…

Тут она остановилась. Это уже минное поле, и лучше будет не влезать в кучу всякой необязательной лжи.

— Так или иначе, любовь моя продлилась всего пару лет, потом от рака умерла мама. Хенке по-прежнему живет в той квартире, но наши с ним отношения так и не вернулись на прежний уровень… Но, можно сказать, мы над этим работаем, — резюмировала она с собранным выражением лица.

Большая часть того, что она рассказала, вообще-то была правдой. Чисто технически она даже ни разу не соврала, просто кое о чем умолчала. Вопрос в том, прокатит ли такая история?

Андерберг сочувственно кивнул, очевидно довольный тем доверием, которое ему удалось-таки вызвать.

— Так вы иногда общаетесь с Хенриком?

— Конечно, — ответила она и с облегчением улыбнулась. — Вообще я собираюсь с ним встретиться, как только мы закончим.

«И свернуть ему шею», — добавила она, но уже про себя.

* * *

Кто бы ни звонил сейчас в дверь, это явно очень упрямый придурок. Подушку на голову, сделать вид, что его нет дома, пока эта сволочь не свалит. Сволочь оказалась настойчивей свидетелей Иеговы. Он или она давит на звонок с мучительными, пыточными интервалами и делает это уже минут десять. У Эйч Пи достало времени сосчитать.

Первые десять секунд звонок длинный, дзззззззыыыыыыннннь!

Десятисекундная пауза.

Затем снова это дзззззззыыыыыыннннь!

От этого ехала крыша. В итого не оставалось ничего другого, кроме как встать с постели и открыть.

С красной рожей, в одних трениках, подхваченных со стула по пути, он в ярости распахнул дверь, чтобы как следует дать этой твари в морду. В следующее мгновение, не совсем осознавая, как это вышло, он уже лежал на спине на коврике в прихожей.

* * *

Андерберг с потрохами купился на ее новую тактику защиты… Именно история о тяжелом детстве — лучшее средство ввести в заблуждение любого мозгоправа. Докторишка прямо размяк из-за того, какой неожиданный поворот приняла их беседа. Похвалил ее за то, что она такой откровенный и сильный человек, а также согласился, чтобы она начала работать уже на следующей неделе. Пару деньков отдыха — то, что нужно, будет время кое-что выяснить…

Понадобилось десять минут на то, чтобы вытащить его из койки. Достаточно было аккуратно заглянуть в щель для почты, прислушаться — и стало понятно, что он дома. Хоть спальня и располагалась в дальнем конце квартиры, расстояние недостаточное, чтобы не услышать его храп.

Нурмен воспользовалась старым полицейским приемом. Трюк с дверным звонком: десять секунд звонишь — десять секунд пауза.

Никто пока не выдерживал.

Ребекка услышала, как он шлепает через прихожую, поэтому отодвинулась в сторону, чтобы он не увидел ее в глазок. Как она догадалась, братец собирался резко распахнуть дверь, а поскольку она уже держалась за ручку, достаточно было, как только он тоже возьмется за нее изнутри, хорошенько дернуть дверь на себя, — и он вылетит на площадку. Остальное дело техники. Как только он попытается восстановить равновесие — слегка толкнуть его в грудь, чтобы заставить растянуться на полу в прихожей. Быстро войти и захлопнуть за собой дверь.

Основы полицейской тактики, упражнение 1А.

* * *

— Бекка, ты что, сдурела? — завыл брат, вставая с пола и уже поняв, кто к нему вторгся.

— Вообще-то это я у тебя должна спросить, — отрезала она и пальцем указала в сторону кухни. — Кофе есть или ты тратишь все бабло на другие растительные продукты?

Уже стоя под дверью, она почувствовала доносившийся из квартиры сладковатый запах травки.

Хенрик не ответил, а пошел впереди нее на кухню и начал греметь грязной посудой.

— Растворимый пьешь? — пробормотал он, помахав коричневой стеклянной банкой.

— Вообще нет, но так и быть, — ответила Ребекка, отпихнув от себя кипу старых номеров «Метро».

«В квартире полный бардак», — констатировала она. Повсюду валяется одежда и всякое барахло. Старые газеты, полные пепельницы и грязные стаканы, куда ни глянь. Стены и потолок — желтые и жирные от сигаретного дыма, а в мойке — гора грязной посуды, к которой никто не прикасался минимум неделю. Это похуже, чем в последние дни перед маминой смертью. Короче, бомжатник, если не считать плазменного телевизора и компьютера, замеченных ею в гостиной.

И как он только может жить в таком свинарнике?

— Ну, как твои дела, сеструха? — пришибленно, но гораздо менее сонно спросил Хенрик после того, как поставил на стол две разные чашки с растворимым кофе.

— Смотря что ты имеешь в виду, — хмыкнула она. — Жизнь в целом или общее состояние здоровья?

— Ну, э-э-э, сама знаешь. — Он бросил взгляд на ее залепленную пластырем голову. — После аварии.

Ребекка вздохнула:

— Спасибо, что спросил. Голова побаливает, гематомы кое-где, больничный на несколько дней — ну, в общем, и все.

— А твой коллега?

Она слегка прищурилась, но в его вопросе явно прозвучали нотки неравнодушия. Похоже, переживает почти по-настоящему.

— Полегче. Звонила туда утром, ему немного лучше. Похоже, оклемается.

— Супер!

И жесты, и тон свидетельствовали о том, что он говорит искренне.

Вопрос в том, кого касалось это чувство облегчения. Она не сомневалась, что не Крузе.

— Так, ну а теперь, когда с любезностями покончено, не будешь ли ты так добр разъяснить мне, что это была вчера за фигня? Я позвонила из-за тебя в три изолятора, а в ответ надо мной посмеялись, где-то более, где-то менее зло.

Хенрик тут же отвел глаза.

— Ничего, — промямлил он.

— Ничего? — переспросила она максимально язвительно.

— Просто по пьяни… Пара пива в «Мельнице», потом покурил дома у одного кореша. Увидел это дело в новостях, узнал, что это ты. А когда ребята услышали, что у меня сеструха коп, стали ржать и заставлять позвонить и сказать, что это я камень бросил и все такое… Думали, я застремаюсь и не стану, и, конечно, не надо было… Сорри, — добавил он с глупой улыбкой. — Очень глупо и по-детски, я знаю.

Он сделал жест руками, призванный изобразить раскаяние.

Ребекка пару секунд молча смотрела на него.

Хенке всегда был мастером запутывать, водить за нос, пускать пыль в глаза и просто врать на голубом глазу. Сначала родителям, когда брат с сестрой были маленькие, — в основном отцу, конечно: «Папочка, я понятия не имею, куда ты положил бумажник…» Затем учителям в школе и постепенно — всем окружающим, за одним исключением. Вообще-то ей он начал врать только после того, как все случилось и он вышел из тюрьмы, что в целом, если подумать, совсем неудивительно. Как правило, получалось у него хорошо, так хорошо, что лишь через пару дней до Ребекки доходило, что она повелась на очередной его обман. Но не сегодня.

Сегодня чего-то недоставало.

Для начала в этом вранье порядком не хватало деталей, слишком все как-то незатейливо придумано. Взять хотя бы тот факт, что СЭПО никогда в жизни не слила бы в СМИ, как ее зовут, то есть Хенке, увидев аварию по телику, никак не мог знать, что там именно его сестра. Кроме того, она сильно сомневалась, что компания курильщиков гашиша будет сидеть и смотреть новости…

Как ни парадоксально, его паршивый рассказ еще сильнее ее разозлил. Как будто он хотел и обмануть, и объявить ее идиоткой одновременно. Но затем она поняла, что детали здесь имеют второстепенное значение.

Потому что больше всего не хватало его обычной убеждающей улыбки и блеска в глазах, которые так легко заставляли ее попадать на его удочку. Братишкины глазки, так она это называла. А нынче в Хенке совсем нет его обычной самоуверенности, это она очень точно заметила. И на лице у него — что-то помимо следов недосыпа. Под глазом — здоровый фингал, на переносице — пластырь, теперь-то она все это увидела, взглянув на него повнимательнее.

«Били», — констатировала полицейская интуиция, но старшая сестра в ней надеялась, что, может, все-таки он упал с лестницы, получил дверью по лбу или что-то еще в этом роде, совершенно безобидное. Так или иначе, Хенке выглядел измочаленным, нервным, как будто на самом деле что-то очень его беспокоило. А это как минимум весьма нетипично для него. Так неужели он чего-то… боится?!

— Не ври мне, Хенрик, — спокойно произнесла Ребекка и попыталась поймать его бегающий взгляд.

— Да что ты, я не вру!

Он поднял руки, словно защищаясь, и прибегнул к своей обычной жестикуляции. Но на этот раз она выглядела совсем неубедительно.

* * *

Эйч Пи сам чувствовал, как неестественно все это звучит. А что ему, на фиг, делать? Рассказать правду?

Он и так уже однажды нарушил правило номер один, а сделать это дважды за одни сутки — совсем плохая идея.

К тому же какова вероятность того, что она ему поверит?

Я играл в реалити-гейм, они меня проверяли, а я спекся. А ты попалась под руку, сорри, мой косяк…

Ни малейшего шанса!

Как-то неудачно вышло, что он случайно вырубил именно ее. Из всех коповских тачек, что колесят по городу, он попал именно в ту, в которой ехала сестра. А какова вообще вероятность такого совпадения?

Или, может быть…

Черт, какой же ты кретин! Какой же ты идиот, до которого не доперло!.. Невезение здесь совершенно ни при чем!

Эйч Пи вскочил, схватил ее за локоть и попытался подтащить к двери.

— Уходи! — решительно процедил он, пока Ребекка упиралась.

— Хенке, прекрати! Что ты делаешь?

— Пожалуйста, — умолял он, поняв, что она слишком сильная и ему с ней не справиться. — Пожалуйста, Бекка, уходи! Давай!

Она стряхнула его с себя. Да что же это с ним такое? Взяло вдруг и переклинило. Сколько он выкурил? Или, может быть, уже перешел на более тяжелую дурь?

— Бекка, милая, умоляю. Уходи. У меня сейчас проблемы, но все образуется, обещаю. А если ты не уйдешь… они меня… Прошу, уходи, сейчас же!

Он слышал свой испуганный голос, но не сделал ничего, чтобы как-то изменить тон. На самом деле он смертельно напуган. Они использовали Ребекку, чтобы его испытать. Так его обработали, что он чуть не убил собственную сестру, единственного человека, которого… да… любил.

И только ради прикола!!!

Чем больше Эйч Пи об этом думал, тем яснее это становилось. Вчера все было как в тумане, но, поспав, он допер до того, как обстоит дело. Кем он стал. Просто маленькой фишкой в Игре, не больше и не меньше. Он — чертова игральная фишка!

Воображавший себя суперзвездой, в реальности он — один из многих. Вонючая пешка, которой можно с легкостью пожертвовать ради продолжения Игры. И именно это они и сделали. Ясно, что кадры его рыданий на допросе у липового следака Болина уже выложены на всеобщее обозрение.

Этот идиот чуть не убил собственную сестру, а потом сознался во всем какому-то левому дядьке!

Вот хладнокровные подонки!

А что они могут сделать теперь, если он продолжит нарушать правила? Если вопреки предупреждению не будет соблюдать правило номер один?

— Бекка, милая! Уходи, пожалуйста, немедленно! — кричал он.

* * *

О’кей, сейчас Хенрик, по крайней мере, абсолютно честен, насколько она могла понять. К тому же страшно боится, вопрос только: чего? Кто эти «они», с которыми у него такие проблемы? Ребекка открыла было рот, чтобы спросить, но не успела, потому что он сказал это.

* * *

— Бекка, ты мне должна, — произнес он на этот раз более собранно, посмотрев сестре прямо в глаза. — Ты знаешь, почему, — добавил он затем.

При этом сердце его, словно камень, упало за ту границу, через которую он только что перешел.

Через пару секунд он услышал, как захлопнулась входная дверь. В первый раз за много лет он чуть не…

* * *

Плакать! Да, именно так, ей хотелось плакать. Ей, не проронившей ни слезинки со дня похорон матери.

Чертов подонок Хенке!

Даже когда все это произошло, и тогда она не заплакала; но теперь чувствовала, как защипало в глазах, и заморгала изо всех сил, чтобы вернуть контроль над ситуацией. Нет уж, хрен ему, плакать она не будет!

Они так никогда и не поговорили о том, что случилось в Багармоссене. Оба старались обойти эту тему стороной, а сегодня он ни с того ни с сего внезапно бросил ей это в лицо. Напомнил, что долг ее отнюдь не погашен и что тринадцать лет — совсем не срок, чтобы считать эту тему окончательно забытой.

Как она могла быть такой дурой, чтобы воображать, будто это не так?

Ведь он прав: вина ее, а последствия расхлебывал он. Она перед ним в долгу, всегда будет в долгу.

Потому что она — сучка-убийца!

* * *

Несмотря на то что было уже почти десять утра, Эйч Пи улегся снова в постель и зарылся головой в подушки. Уставший как собака, измученный, совершенно изможденный, он все равно никак не мог заснуть.

В голове, как в барабане огромной сушильной машины, стоявшей в прачечной в подвале его дома, крутились мысли. Медленно, круг за кругом.

Игра, задания, рейтинг, деньги, затем площадь Линдхагенсплан, липовые копы, сестра… Так, барабан прокрутился, а он снова там, где все началось.

Игра.

Они обманули его, заставив поверить, будто он что-то собой представляет, с единственной целью: чтобы потом загнать обратно под ковер, как таракана. Болин с гориллами, видимо, просто нанятые актеры, сделавшие все по сценарию. Или, того хуже, другие игроки, получившие задание выбить его из колеи! И им это отлично удалось… Вот черт, на какую подставу он нарвался!

Но самое невероятное: невзирая на то что его капитально опустили, превратив в этой игре в натурального козла, он по-прежнему не мог отделаться от мысли…

А вдруг все еще можно исправить? Попросить прощения, загладить вину — и «номер сто двадцать восемь» снова в строю?

Get back in the Game.[45]

Даже когда «в полиции» погас свет и он чуть не наложил в штаны, какая-то часть его отказывалась верить, что все пропало, что он спекся как последний придурок. Вот почему Эйч Пи не оставил там мобильник.

Ведь он забрал его с собой?

Пришлось встать и проверить.

Да, именно там, где он его оставил — на столике в прихожей, — лежал маленький серебристый прямоугольник. Лампочка не горела, а чего он ожидал? Теперь он — никто.

Тоже мне, Фредо Корлеоне[46] выискался!

Он стал со злостью рыться в карманах всех своих курток и, наконец, достал скомканную пачку «Мальборо».

Сидя за кухонным столом, Эйч Пи выкурил три сигареты подряд, а в башке продолжал вертеться барабан с мыслями.

И что ему теперь делать?

Позднее он очнулся от шороха в отверстии для почты.

Так, который час, мать их?

На будильнике у кровати были цифры 15.36. Он продрых почти целый день.

Очевидно, барабан в итоге замедлился настолько, чтобы он смог снова заснуть и проспать несколько столь необходимых ему часов.

Шуршание в щели для почты продолжалось. Либо там пришла куча счетов, либо новый каталог из ИКЕА никак не влезал.

Перевернувшись, Эйч Пи положил на голову подушку. Шуршание продолжилось еще пару секунд, но затем все затихло.

Он подумал, не встать ли, но так и не придумал достойного повода. После вчерашнего болели голова и рука, денег не было совсем, а поскольку Игра закончилась, причин вылезать из постели не было никаких.

Какой все-таки фантастической жизнью он успел пожить!

И все, что теперь происходит, очень печально…

И тут Эйч Пи почуял запах. Слабый, но совершенно явный запах гари.

«Плита пригорела», — подумал он. Наверное, забыл выключить конфорку, когда грел воду для кофе. Так это с ним не в первый раз.

Ладно, твою мать, искал повод, чтобы встать? Вот тебе повод!

Нехотя выползя из постели, почесав отросшую щетину и еще два стратегически важных места, Эйч Пи притащился на кухню. С плитой все в порядке, никаких зажженных конфорок.

Он наморщил лоб.

Запах стал сильнее — так что же, черт подери, горит?

Пару секунд спустя синапсы в мозгу Эйч Пи выстроились в правильной последовательности, и он рванул в прихожую.

Из-за угла на него пахнуло густым и едким дымом.

Драный пластиковый коврик, тот самый, на котором он растянулся пару часов назад, вовсю пылал, а пламя высотой в метр уже лизало стены и входную дверь. Ему обожгло глаза, и он инстинктивно отступил на пару шагов назад.

«Беги! — кричал ему мозг. — Все пылает, беги скорее, короткий номер „сто двенадцать“, беги, кретин!»

Но вид пламени, поднимавшегося все выше и уже начавшего пожирать паркет, словно парализовал его. Несмотря на опасность, было во всем этом что-то красивое, почти завораживающее. Оранжевые языки, черный дым, потрескивание огня, сжиравшего его имущество. В этом было ощущение какого-то освобождения.

Как если бы ему самому хотелось все это уничтожить…

Вдруг послышался громкий стук в дверь.

— Пожар! — кричал кто-то на лестничной площадке. — Слышь, ты, там твоя квартира горит, мать твою!

Чары мгновенно разрушились, а мозг и тело вновь синхронизировались.

«Спасать, вызывать пожарных, тушить!» — звучал в голове голос еще из детства. О’кей, спасаться уже не получится, бежать некуда, если не прыгать с третьего этажа на тротуар.

Проехали!

Бежать сквозь пламя тоже немыслимо, к тому же дверь заперта; он сгорит, пока будет возиться с замком.

Проехали!

Вызывать пожарных?

Это тоже отпадает, потому что у него нет телефона. Хотя…

Эйч Пи рванул обратно на кухню, нашел мобильник и дотронулся до дисплея. Тот мгновенно ожил.

«Только экстренные вызовы», — сказал ему дисплей.

— Ну надо же! — прошипел Эйч Пи сквозь зубы и нажал на кнопку.

— Служба спасения, что у вас случилось?

— Пожар в квартире, переулок Мария-Траппгрэнд, дом семь, человек в квартире, — только и успел он выпалить, прежде чем разговор был прерван.

Он хотел было позвонить снова, но заметил, что замигала красная лампочка.

Дрожащим пальцем дотронулся до дисплея, и тот вновь ожил.

Помни правило номер один, Эйч Пи!

Гейм-мастер

Эйч Пи несколько мгновений смотрел на телефон не в состоянии понять, что произошло. Затем, отбросив его от себя, выдернул обеими руками мойку, в которой лежала грязная посуда, и в два пряжка оказался в прихожей, где вылил все это в огонь.

«Туши, туши, туши!» — пел в голове какой-то веселый голос, когда он с грохотом обрушивал на пол прихожей накопленную за неделю посуду и литры грязной воды.

Пламя, шипя и отплевываясь, выдало облако белого дыма, но Эйч Пи этого не видел. Он уже вернулся на кухню и лихорадочно наполнял водой из-под крана таз.

Еще одна порция воды на пол, затем еще, и теперь он уже ясно видел, что пламя стало меньше.

В глазах щипало, в легких жгло, дышать было все труднее, но сдаваться он не собирался. Когда был вылит пятый таз, с треском открылась входная дверь, и в тот же момент вся прихожая заполнилась пеной и светлым дымом, которые хлынули на него так, что ему пришлось закрыть руками лицо.

Сильно закашлявшись, Эйч Пи снова ушел на кухню и, вовсю моргая от слез, открыл окно, после чего рухнул на пол. Судорожно хватая ртом воздух, он не мог вдохнуть, потому что просвет в горле стал шириной с соломинку для коктейля.

В глазах потемнело.

Снизу с улицы доносились вой сирен и громкие команды. «Короткий номер „сто двенадцать“», — напевал детский голосок у него в голове, пока Эйч Пи не потерял сознание.

— Вам повезло, Хенрик, — сказала врач, пребывая в неведении относительно того, что дословно повторила слова, сказанные ее коллегой из больницы Святого Йорана сутки назад другой пациентке. — Вы наглотались дыма, и еще у вас небольшой ожог на левой руке, а так — всё.

Он молча кивнул ей с кушетки. Дышать теперь гораздо легче — конечно, благодаря кислородной маске.

— Мы еще раз промоем вам глаза, потому что вам досталось пены, но это пустяки. Возможно, в ближайшие дни вы будете видеть слегка расплывчато, но это пройдет.

Эйч Пи снова кивнул. А смысл пытаться общаться с маской на лице? К тому же, а что он может сказать?

— Ну, тогда все, — произнесла врач, поднимаясь. — Если у вас нет вопросов, мне нужно идти. Даже если вы чувствуете себя нормально, не снимайте маску, пока не придет сестра промыть вам глаза. Вам нужно сейчас подышать чистым кислородом, чтобы вывести углекислый газ, которым вы надышались. Всего доброго, Хенрик!

Эйч Пи в третий раз кивнул в знак согласия и одновременно прощаясь.

Наконец-то он один.

И барабан закрутился снова, на этот раз по более сложной программе. Но прежде чем программа прокрутилась до конца, в дверь постучали и в палату вошли двое полицейских в форме.

Отлично, как раз этого ему сейчас и не хватало! Здрасте вам, Танго и Кэш[47] хреновы, явились не запылились. Вот черт!

Инспектор Паульссон и инспектор Вёль, так их звали, хоть и были в форме, показали по его просьбе свои удостоверения, которые он тщательно изучил. Затем сообщили, что хотят задать несколько вопросов.

Есть ли у него враги? Нет, офицер, никаких врагов.

Может ли он назвать причину, по которой кому-то могло прийти в голову влить керосин в щель для почты в его двери и поджечь прихожую?

Конечно, он легко может назвать эту причину, но совершенно не собирается сообщать о ней каким-то тупорылым легавым и вообще кому бы то ни было. Ему вовсе не нужно еще раз напоминать правила, благодарим покорно!

— Нет, офицер, к сожалению, не могу назвать, — ответил он, мотнув головой и честно-пречестно взглянув на них своими голубыми глазами.

Ни тот ни другой явно на это не купились, да и какая разница!

Помимо того, что он уже сообщил о возникновении пожара, может ли он дополнить еще что-то, имеющее отношение к делу?

В третий раз тот же ответ: нет, ничегошеньки! Легавые обменялись многозначительными взглядами и уставились в свои блокноты, затем, сказав напоследок несколько дежурных фраз, наконец удалились.

«Дело будет расследовать полиция округа Сёдермальм». Да, отлично, привет семье!

Он отлично знал результат. Ни хрена не найдут!

* * *

— Привет, это я… Микке… — Он назвался, подумав, что она не сразу узнала его голос.

— Привет, — коротко ответила Ребекка, осознав при этом, что вообще-то очень рада его звонку.

— Как твои дела?

Голос звучал как-то неуверенно, как будто он не знал, что сказать. Потому что обычно звонила она.

— Все нормально. Только на работе много всего, — выскочило само собой, и Ребекка удивилась своей внезапной откровенности.

— А, понятно, э-э… А может, увидимся?

Пару секунд она не знала, что ответить. Головные боли еще не прошли, ребра по-прежнему ныли, а в голове стучали слова Хенрика. Пожалуй, нет!

— Да, конечно, могу приехать через полчаса, — ответила она, во второй раз за время беседы удивившись самой себе.

— Вообще-то я думал, мы куда-нибудь сходим… посидим поговорим, — быстро откликнулся он.

«Так, пора дергать стоп-кран, — сказал ей мозг. — Трахаться — да, трепаться — нет! На это, Нурмен, у нас с тобой нет времени».

— Конечно, — ответил ее рот сам собой, а меньше чем через час они сидели в тайском ресторанчике в Васастане, и, к собственному немалому удивлению, ей понравилось, очень понравилось просто посидеть и поговорить.

Глава 10

Hazard[48]

О’кей, и что ему теперь делать?

Ни работы, ни бабок, с сестрой поругался, в квартире жить нельзя и, что хуже всего: вероятно, его вышвырнули из Игры!

Лось разрешил ему пару дней пожить у него на диване под постоянный треп каких-то молодых лохов, которые постоянно зависали у того в квартире, сводя Эйч Пи с ума. Им что, на работу не надо?

Эйч Пи нужно было время подумать, рассмотреть разные варианты и спланировать ходы. Не то чтобы у него был большой выбор…

Как обычно, всплыл Манге. Его баба особо не обрадовалась, но, видимо, их религия предписывала как гостеприимство, так и раздачу милостыни бедным, так что выбора не было и у нее тоже. Но это не означало, что Бетул при каждом удобном случае не бросала на него недовольные взгляды; напротив, ей это отлично удавалось. Однако Эйч Пи было на нее наплевать, ибо он с комфортом устроился на их лучшем диване из ИКЕА. Эйч Пи плюс ислам против вредной тетки: один — ноль в пользу первых. Хоть какая-то радость.

Ну и плюс масса времени на размышления. Бетул не любит компьютеры, что само по себе — некоторый абсурд с учетом того, чем занимается ее муж ради прокорма семьи. Но поскольку в семье Аль-Хассан глава — она, в доме нет ни «плейстейшн», ни компьютера, даже ни одного телеканала, способного помешать его концентрации, поэтому наконец-то у Эйч Пи есть время размышлять.

Работа может подождать, еще остается несколько дней, которые ему оплатит служба занятости, а там, глядишь, что-нибудь выплывет.

Квартиру приведут в порядок за неделю. Покрасят, поменяют паркет и установят новую входную дверь за счет страховой компании. Большая удача, что Бекка все-таки оплатила важнейшие счета, когда он был совсем на мели.

Так как он сможет ей за это отплатить?

Приличного ответа на этот вопрос Эйч Пи пока не придумал.

Бекка на него очень обижена, и она права. Накануне он перешел границу дозволенного, причем капитально. Но ведь у него не было выбора. Нельзя ее во все это втягивать — во всяком случае больше, чем он уже втянул.

Но, к сожалению, похоже, теперь уже поздно. Видимо, они как-то за ним наблюдали. Обнаружили, что к нему кто-то пришел, и решили, что он снова все разболтал. Где-то замигал мобильник, и какой-то Игрок — может быть, даже такой же салага — получил задание проучить болтуна так же, как это сделал Эйч Пи с дверью квартиры на улице Биркагатан.

Такая вот доставка «пиццы» на дом а-ля Гейм-мастер.

По словам соседа, он не первый позвонил в Службу спасения. Кто-то звонил за несколько минут до него — наверное, сразу, как подожгли квартиру, — так что, похоже, они не хотели его смерти. Не в этот раз, во всяком случае.

Это вернуло Эйч Пи к исходному вопросу: что делать теперь? Они ожидают от него, что он просто все забудет, станет держать язык за зубами и перестанет думать об Игре? Возможно ли это вообще, даже если бы он захотел?

Помимо истории с камнем и сестрой, его сбили, изметелили, устроили допрос с пристрастием, до смерти напугали, а вдобавок еще чуть не сожгли квартиру.

Другими словами, причин злиться у него предостаточно. Но самое ненормальное во всей этой каше то, что, несмотря на вред, который ему причинили, он по-прежнему мечтает о том, чтобы вернуться, получить прощение и продолжить играть. Снова «выйти на корт» и услышать ликование зрителей!

Прекрасно понимая, что это неправильно и даже как-то ненормально, Эйч Пи все же никак не мог отделаться от этой мысли.

А вдруг с ним, то есть с Гейм-мастером, как-то можно выйти на связь? Попросить прощения и получить еще шанс? Вопрос только в том, как это можно сделать. Никакой контактной информации у него нет, и он подозревает, что ни «Эниро», ни «Гугл»[49] ему в этом тоже не помогут.

Конечно, мобильник остался у него, но после пожара он не подает никаких признаков жизни. Видимо, сел аккумулятор. Однако в результате длительного лежания на диване одна мыслишка все же родилась. Все новые трубки — это что-то вроде маленьких компьютеров. У них как минимум две разные памяти, поэтому должен быть способ отрыть что-то полезное, только бы знать как.

К счастью, у Эйч Пи есть подходящий человек для этой работенки. Прямо явившийся из сказок «Тысячи и одной ночи», его хозяин поневоле, самый примерный в мире супруг, артист, ранее выступавший под именем… Манге!

— Знаю, что ты мечтаешь в нем покопаться, — сказал Эйч Пи часом позже и положил мобильник на стойку в магазине. — Делай с ним что хочешь. Единственное, что мне необходимо знать, — это кто присылал мне сообщения и как я могу с ними связаться.

Манге вяло взглянул на приятеля, оторвавшись от свежего номера «Метро», но даже пальцем не пошевелил. Однако Эйч Пи не проведешь! Он увидел, как у друга задергался уголок глаза. И точно как в покере, нужно просто выдержать паузу и дать ему время.

Элементарно!

— При одном условии, — прорезался Манге после нескольких секунд наигранного безразличия.

— Все, что угодно!

«Если это не противоречит правилу номер один», — подумал про себя Эйч Пи.

Манге улыбнулся:

— С этого момента ты будешь называть меня Фарухом.

— Лады! — вздохнул Эйч Пи с облегчением, прежде чем понял, на что согласился.

Ну ладно, если маленький ботаник станет от этого счастливым, то…

* * *

Ужин получился очень милый. Все вкусно, к тому же чудесная атмосфера. Тайское заведение, но лишенное типичного для азиатских ресторанов китча. Ни тебе песен Элвиса по-тайски, ни бумажных фонариков со словами буддистской мудрости. Наоборот, все было просто очень хорошо.

Они поболтали, потом поели, при этом Микке и бровью не повел, когда Ребекка отказалась от вина, а также не стал лезть с расспросами о той небольшой автомобильной аварии, в которую она попала и которая стала причиной ссадин на ее лице. В конце они слегка поцеловались и отправились по домам, каждый к себе.

«Все это произошло впервые», — осознала она.

Так что же это значит? Путь к настоящим отношениям? Ну конечно же нет! Ребекка резко оборвала эти размышления.

Просто они хорошо поужинали, поговорили обо всем на свете, при этом ни о чем серьезном. Он рассказал ей о родительской ферме в Сёдерманланде, о том, как переехал жить в город, вместо того чтобы взять на себя эту ферму, и о том, как из всех сил избегал общения с отцом и матерью.

— Совесть мучает, — сказал Микке, криво усмехнувшись. Он не оправдал их надежд.

Ребекка слишком хорошо понимала, что он имел в виду. С интересом слушая его рассказ, она высказывала свои соображения, но сама откровенничать, как он, не стала. К счастью, Микке очень увлекся своим рассказом, а толкать ее в том же направлении не стал.

Очень хороший парень. Намного лучше, чем она заслуживала. Напоследок он сказал: «Я тебе позвоню на неделе». Ребекка возражать не стала.

И вскоре она поймала себя на том, что ждет его звонка. И, фыркнув, подумала: «Тоже мне, оперетка!»

Интересно, как там Хенке?

Да вообще-то хрен с ним!

* * *

Эйч Пи был приятно удивлен. Немного повозившись, Манге, то есть Фарух, сумел найти в телефоне отверстие, которого сам Эйч Пи никогда не замечал, после чего подключил к нему USB-кабель. По правде сказать, до него должно было дойти, что где-то же должен быть вход, но он был так поглощен тем, что происходило на дисплее, что даже не задумывался о таких элементарных вещах. Например, о том, что делать, если сядет аккумулятор.

Как только Манге подключил кабель к одному из компьютеров в дальнем конце магазина, тут же начал мигать маленький индикатор зарядки, так что очевидно, что трубку можно было подсоединить к любому USB-устройству. Манге немного потыкал на кнопки, и на одном из мониторов посыпались какие-то значки. Нельзя сказать, что Эйч Пи был компьютерным чайником, но это явно за пределами его компетенции. Манге — компьютерный маг, так что, возможно, ему удастся наколдовать что-то путное.

— Займет какое-то время, — пробормотал он, и Эйч Пи без возражений согласился выполнить несколько поручений в городе.

В порыве щедрости он на обратном пути купил даже две порции латте на вынос и принес в магазин, чтобы не пить кислый кофе, варившийся на плитке.

Но, когда он приехал, то понял: что-то поменялось. Похоже, Манге стоял и ждал его у двери. Он схватил Эйч Пи за рукав и, можно сказать, волоком втащил внутрь, так что латте чуть не вылился на пол.

— Ты чё, успокойся!

Но Манге его не слушал. Вместо этого он закрыл и запер дверь, а также перевернул табличку со словом «Закрыто» наружу.

Не сказав ни слова, он затащил Эйч Пи в угол с компьютером.

На трех мониторах крутились ролики.

Эйч Пи скручивает болты с «Феррари».

Эйч Пи взрывает королевскую охрану в сквере Кунгстрэгорден.

Эйч Пи швыряет камень с парапета у площади Линдхагенсплан, а затем автомобиль с синей мигалкой несколько раз переворачивается и остается лежать пузом вверх с дымящимся двигателем…

У него свело живот.

— Ты вообще чем занимаешься? — прошипел Манге и с укоризной уставился на друга.

Вот вам и правило номер один, да… Третье нарушение за сутки, паршиво. Просто офигенно паршиво!

И что ему теперь делать?

— Он нас может слышать? — с беспокойством поинтересовался Эйч Пи, показав пальцем на трубку.

— Ты охренел?! Не может, конечно, — одернул его Манге. — Так что все это значит, Эйч Пи?

Еще раз мельком взглянув на телефон, Эйч Пи на всякий случай позвал Манге в маленькое помещение за прилавком. Нервно облизывая губы, он силился собраться с мыслями.

Чисто технически правило нарушено всего один раз. Он даже не разболтал ничего сестре, хотя, похоже, они в Игре так считали — и затем его наказали. Так что на самом деле его наказали за то, чего он не делал. Это означает — они его должники. Кроме того, Манге, то есть Фарух, ему нужен. Без него у Эйч Пи не получится связаться с Игрой.

Таким образом, можно даже сказать: от того, что он подумывает нарушить правило, все только выиграют. Вообще-то он не рассчитывал, что Манге удастся вытащить и видео тоже. Он думал об IP-адресе, сведениях о хостинге сервера, и это все, что ему было необходимо для дальнейших действий. Но, к сожалению, его старый приятель в том, что касалось техники, оказался гораздо круче, чем надо. Так как ему теперь вписать Манге в свои планы?

— Дело в следующем… Фарух! — произнес он, осторожно ощупывая это новое имя.

Сейчас важно гладить Манге по шерстке…

— Как я тебе уже рассказывал, трубку я нашел на прошлой неделе в электричке, но то, чего я не рассказал… Она предложила мне поиграть. В одну очень необычную игру…

* * *

Впоследствии Ребекка поняла, что была уверена: он там. Уже войдя в раздевалку, она почувствовала почти физический дискомфорт, а открыв шкафчик, поняла почему.

«Это должна была быть ты!»

Белый листочек с надписью красными чернилами аккуратно приклеен на краю полки точно так же, как и его предшественники.

И, как и с предыдущим, она понимала, что листочек прав. Это должна была быть она. Было бы более справедливо, если бы там, в машине, покалечило ее, а не Крузе. Можно даже сказать: око за око. И тогда она смогла бы двигаться дальше. Оставить все позади. Возможно.

Но так тоже не может продолжаться.

Сначала листочки стали появляться все чаще, затем что-то стряслось с Хенке, и наконец Микке, который внезапно и без предупреждения нарушил уже привычную схему их общения. Нужно как-то взяться за эту ситуацию, вернуть контроль над собственной жизнью. Откладывать дальше уже нельзя, сделать это надо сейчас. А начать она должна с Ниллы.

* * *

В целом Эйч Пи рассказал всю правду. Почти всю. Единственное, что он утаил, — это что в машине, в которую он попал камнем, ехала его собственная сестра. Ну а в остальном правда и только правда… Ну и, может быть, еще одна деталь. Манге никогда бы не смог понять, что он хочет продолжить играть. И ничего странного; Эйч Пи пока и сам не понимал, что обдумывает что-то подобное. К тому же Манге уже давно перестал быть азартным. За исключением редких сессий игры в «Варкрафт», где он продолжал держаться за свою давно устаревшую роль паладина и играл в безопасном режиме. Жена, дети, квартира в пригороде и все такое. Он забыл, что такое кайф от игры, впрыск адреналина, когда все тело поет. И, что самое важное, он понятия не имеет о том, что значит ощущать себя избранным, оцененным, когда весь этот чертов мир тобой восхищается!

Так что придется немного приукрасить свои мотивы…

Эйч Пи сказал, что хочет узнать, кто стоит за Игрой, может быть, дать наводку какой-нибудь вечерней газете, чтобы провели журналистское расследование или нечто в этом роде. Чтобы, так сказать, отплатить им той же монетой за все дерьмо, которое они ему устроили. Манге поверил всему, что сказал Эйч Пи, а почему бы нет? Ведь это вполне могло бы быть правдой.

Адрес сервера он выудил довольно быстро, но затем все глухо застопорилось. Эйч Пи пал духом, но Манге не из тех, кто легко отступает. Сервак, судя по всему, находился в Швеции, и если это так, то где-то в киберпространстве должен быть тот, кто его продавал, инсталлировал и программировал. А шансы на то, что этот неизвестный находился в сети контактов Манге, вполне реальные.

Он запустит несколько осторожных крючков, и они будут ждать ответа. Не совсем тот сценарий, на который надеялся Эйч Пи. Терпение и ожидание определенно не входили в число его добродетелей, но, с другой стороны, выбора тоже особо нет.

Оставалось стиснуть зубы и ждать.

* * *

Достаточно было заглянуть в адреса писем, приходивших по групповой рассылке, чтобы начать процесс поиска. Таким образом она и нашла адрес служебной электронной почты Ниллы — конечно, уже под новой фамилией, но ведь прошло тринадцать лет, и та, должно быть, давно замужем.

Так как же сформулировать то, что она собиралась сказать?

На то, чтобы написать электронное письмо, у Ребекки ушел целый час, и под конец она поняла, что если все-таки хочет его отослать, то все должно быть очень кратко.

Но, пододвинув курсор к значку «Отправить», она вдруг засомневалась. Палец завис над левой кнопкой мышки. Неужели это действительно хорошая мысль?

На какой ответ она рассчитывает? Конечно, я хочу с тобой поболтать, Ребекка. Можем попить кофе и вспомнить былое. Кстати, ты мне сможешь рассказать, как все было на самом деле, когда убили моего брата?

Ребекка убрала курсор с «Отправить». В другой раз, пожалуй, когда она все хорошо обдумает. Раз уж прошло тринадцать лет, плюс-минус один день ничего не изменит.

* * *

Зазвонил телефон, и Эйч Пи резко вскочил. До него не сразу дошло, где он находится и что означает дурацкая мелодия звонка, дребезжавшего на всю квартиру.

Квартира Манге, то есть Фаруха, он сидит на диване, все еще темно. Эйч Пи пару раз моргнул, чтобы разглядеть часы на телевизоре. Кто же может звонить в квартиру семьи Аль-Хассан в десять минут третьего ночи?

Звонок умолк, видимо, в спальне сняли трубку. Затем заплакал ребенок. Через пару минут в гостиную ввалился Манге, с красными глазами, одетый в одну из своих длинных белых рубах, которые, похоже, были теперь на нем всегда.

— В магазине сработала сигнализация, поехали со мной в город! — пробормотал он, застегивая шаровары. — Охрана и полиция уже на месте, так что надо торопиться. Одевайся, а я пока в туалет…

Эйч Пи слез с дивана и без возражений натянул джинсы и надел кроссовки. Перед самым выходом ведьма Бетул успела-таки высунуть голову из детской и зло на него посмотреть, но нервный ком в горле у Эйч Пи встал не из-за этого.

— Раньше такое случалось? — спросил он делано равнодушным тоном, пока Манге выжимал все соки из своего маленького «Фольксваген Поло», гоня по Лильехольмскому мосту.

— Пару раз в год, — процедил тот сквозь с зубы, проезжая на красный. — Но после того, как мы установили на витрине решетку и поставили снаружи камеру, такого не случалось. Охранная фирма утверждает, что воры не сумели войти внутрь, но полиция почему-то очень хотела, чтобы я туда немедленно явился. Интересно почему?

Эйч Пи промолчал и крепко сжал ручку над дверью. Ком в горле увеличивался в объеме.

Четыре минуты спустя Манге резко затормозил перед магазином. Машина охраны и две полицейские тачки уже были припаркованы здесь же, немного поодаль стояла пожарная машина.

К облегчению Эйч Пи, было похоже, что магазин цел.

— Привет, — поздоровался один из полицейских, доставая из кармана брюк блокнот. — Селини, полиция Сёдермальма. Это вы владелец? — Он кивнул в сторону Эйч Пи.

— Нет, это я, Фарух Аль-Хассан.

Полицейский с интересом оглядел Манге и его восточный прикид, но ничего не сказал.

— Ладно, нам понадобятся ваши личные данные и все такое, но сначала я хочу показать, как это выглядит.

Он пошел впереди них к входу. Дверь магазина была открыта, и Эйч Пи быстро сообразил, что и ее, и решетку, видимо, отпер охранник

— Мы как раз были тут за углом, когда сработала сигнализации, так что чуть не взяли их с поличным. Два парня на мопеде, один взламывал, а второй стоял рядом и снимал. Коллега утверждает, что номер два снимал то, что делал первый преступник. В последнее время эти криминальные видео стали очень распространены: нападают на прохожих, снимают их реакцию на телефон и всякое такое…

Эйч Пи похолодел. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но коп его перебил:

— Короче, мы гнались за ними где-то с минуту, но потом потеряли, когда те свернули на велосипедную дорожку в парке Тантолюнден. Похоже, они били витрину аварийным молотком или чем-то похожим.

Когда они подошли к входной двери, полицейский показал им в витрине отверстие размером с кулак. Расположенная внутри вывеска была покрыта чем-то, напоминающим снег, как будто магазин оформили к Рождеству. «Не хватает только пластмассовых северных оленей и шоколадного Деда Мороза», — почти весело подумал Эйч Пи, но тут же понял, что это за белый порошок.

— Я туда выпустил целый порошковый огнетушитель, так что загореться толком не успело. Придется делать уборку, но лучше уж так… — Полицейский пожал плечами.

У Эйч Пи свело живот, ему стало трудно дышать. Голос полицейского звучал как при замедленном воспроизведении.

— Впихнули в отверстие пару тряпок, пропитанных керосином. Похоже, они ничего не собирались воровать, а хотели только поджечь. У вас не появились в последнее время враги, э-э-э… Аль-Хассан?

— Да нет, насколько мне известно, — ответил Манге, смерив Эйч Пи выразительным взглядом.

Оба по дороге домой в машине молчали. В голове Эйч Пи роились мысли, очень хотелось курить, но он понимал, что его популярность еще больше упадет, если он закурит в «Фольксвагене».

Это второе предупреждение. Явно не совсем удавшееся, но все-таки. Не окажись за углом копов, компьютерного магазина уже бы не существовало. Вся лавка бы сгорела к чертям! Пых — и нету!

А все из-за того, что он снова решил нарушить правило номер один! Втянул во все Манге, и это чуть не стоило ему его магазина. Так что они каким-то образом за ними следят, либо с помощью электроники, либо кто-то просто за ним ходит.

Эта мысль прочно засела в голове у Эйч Пи. Он постоянно смотрел в боковое зеркало заднего вида. За ними ехал какой-то автомобиль. Судя по форме фар, «Форд». Дистанцию соблюдал, похоже, никуда не торопился.

— У моей тетки есть дачный домик в Танто, — произнес Манге, и Эйч Пи сразу сообразил, что тот хочет сказать.

— Завтра перееду.

Снова молчание.

Еще один взгляд в зеркало, «Форд» никуда не делся. Одна передняя фара светила более желтым, чем вторая. Купили в «Билтеме»,[50] чтобы не тратиться на оригинал.

Теперь и Манге, похоже, заметил, что что-то происходит: он тоже стал подолгу всматриваться в зеркало заднего вида.

— Я кое-кому позвоню, — пробормотал он и вцепился в руль. — Мы выясним, кто эти подонки, Эйч Пи, и когда мы это узнаем, ты должен пообещать мне, что как следует с ними расквитаешься, и от моего имени тоже. Устроишь им веселую жизнь, понял?

Эйч Пи улыбнулся и кивнул.

— Обещаю, Манге, — ответил он, и на этот раз тот его не поправил.

Снова наступило молчание.

Эйч Пи пытался думать. Неужели он действительно может обещать Манге надрать задницу Гейм-мастеру? Конечно, он взбешен тем, как они обошлись с ним самим, а поднимать хвост на его кореша — просто беспредел.

И все же. Каких же недоумков они послали выполнить эту работку! Вот халтурщики, даже не проверили местность перед тем, как поджигать. В водостоке поблизости он заметил баллончик с краской. Копы, видимо, его не обнаружили или не связали с происшествием.

Но Эйч Пи все прекрасно понял. Сначала поджечь, затем сделать надпись. И все отснять. Задание где-то очков на тысячу, может, больше. В общем, поручили его не новичкам.

Give the job to Luca Brasi.[51]

А они все-таки все запороли, хоть и были вдвоем!

Эйч Пи с легкостью справился бы в одиночку, но, наверное, настоящих профессионалов не найти днем с огнем даже самому Гейм-мастеру.

Ведь не зря же он был серебряным призером, мистером Сто Двадцать Восемь, тем, кто не остановился даже перед королевской конницей. Хоть бы ему удалось переговорить с Гейм-мастером, получить шанс объясниться!..

Заметив, что Манге еще раз с тревогой посмотрел в зеркало, Эйч Пи решил отложить эти размышления до более подходящего момента. Видно, парень не на шутку распереживался и взорвется в любую минуту; к тому же он уже вдавил педаль газа своего старого дребезжащего «Фольксвагена» в пол, а тому и так нелегко пришлось по пути в магазин. Тачку трясло, как от припадка болезни Паркинсона, и Эйч Пи поспешил пристегнуться, что, однако, не помогло ему почувствовать себя в большей безопасности.

«Форд» примерно в пятидесяти метрах от них.

Приближался нужный съезд с магистрали, но Манге не предпринимал никаких попыток свернуть. Он продолжал ехать по правому ряду, при этом немного снизил скорость, чтобы подпустить «Форд» поближе.

Перед самым съездом Манге понизил передачу и резко крутанул руль вправо, так что Эйч Пи в страхе еще крепче схватился за ручку над дверью, чтобы не вылететь с сиденья.

Покрышки «Поло» истошно запротестовали, и лишь какой-то миллиметр не позволил им впилиться в разделительное ограждение. Миновав съезд, они проскочили на красный, а Манге так и не перенес ногу на педаль тормоза.

— Поспокойней, мать твою! — заорал Эйч Пи, стараясь перекричать шум, производимый «Поло», но, очевидно, Манге его не слышал. Костяшки вцепившихся в руль пальцев совсем побелели, а челюсти ходили ходуном, как у наркомана при ломках.

Эйч Пи поглядел в сторону, чтобы посмотреть, что там с «Фордом», но дорога за ними была девственно пуста.

— Расслабься, Манге! — произнес он уже более ласково. — Сзади никого.

На этот раз друг его услышал и, несколько раз проверив и перепроверив информацию Эйч Пи с помощью зеркала заднего вида, довольно неохотно отпустил педаль газа на несколько сантиметров.

Эйч Пи расправил плечи и сделал пару глубоких вдохов. Манге и так не очень-то хорошо водит машину, а только что исполненные трюки в стиле Джейсона Борна[52] могли закончиться весьма плачевно.

«Форд», видимо, был совершенно безобидный, водитель даже не пошевелил рулем в попытке поехать за ними, но Манге, судя по всему, этого не заметил. Наоборот, теперь он выглядел так, будто собирался убегать от новых преследователей. Они еще не доехали, поэтому следовало немедленно выбить из Манге эту паранойю, чтобы вечер не закончился в больнице Хюддинге.

— Слушай, давно хотел у тебя спросить… — выпалил вдруг Эйч Пи.

— Фу, черт, — пробормотал Манге, не отрывая взгляд от зеркала.

— Все это твое мусульманство… — продолжил Эйч Пи.

— Хм.

— Мне просто интересно — почему? То есть… ты ведь разными вещами занимался за эти годы. Веганство, местное самоуправление, «Эмнести интернешнл»…[53] А потом как-то все бросал. Какая там у тебя на мониторе все время надпись зажигается? «If you don’t change…»

— «… then what’s the point of anything happening to you»,[54] — продолжил за него Манге и вдруг перестал пялиться в зеркало. — Черт, Эйч Пи, а ты иногда слушаешь, что я говорю!

Трюк сработал, челюсти Манге перестали ходить, и он уже не так судорожно сжимал руль. Жизненная философия и сентенции в духе Дугласа Коупленда — конек Манге, он владеет ими гораздо лучше, чем экстремальным вождением в пригородах. Нужно не выпускать его из зоны комфорта…

— Так почему ты запал именно на ислам? — спросил Эйч Пи и, к собственному удивлению, обнаружил, что ему интересно послушать ответ. Он ведь понятия не имел, почему Манге сменил веру. Какой же он после этого лучший друг, если даже ни разу не поинтересовался причинами… — Я просто хочу сказать, религий-то разных полно, — продолжил он несколько неуверенно свои расспросы.

— Ну, там, подавать бедным, приоритет духовного над мирским, помогать нуждающимся… что там еще? — криво усмехнулся Манге, в то время как скорость «Поло» упала до нормальных значений.

— Женщины в платках, террористы-смертники, джихад, есть из чего выбирать…

Манге тяжело вздохнул.

— Большая часть из того, о чем ты сказал, имеет мало отношения к религии; это просто то, что лежит на поверхности… Фанатиков везде полно, но мы на Западе больше боимся бородатых мужиков, жгущих флаги в Дамаске, чем чисто выбритых ребят со стрижками горшком, взрывающих абортарии в Детройте.

— То есть ты говоришь, что весь этот шум с джихадом — просто плохой пиар?

— Что-то в этом роде, — улыбнулся Манге, почти обретший свое прежнее «я». — Как и Библия, Коран на девяносто процентов говорит о том, что нужно жить праведно, сосредоточиться на любви и быть добрым к ближнему. Оставшиеся десять процентов — вероятно, то, что было необходимо для выживания племени в пустыне черт знает сколько столетий назад, а сегодня — просто чушь. К сожалению, не до всех дошло, что уже двадцать первый век, либо они сознательно не хотят этого понимать. Но это, пожалуй, присуще не только исламу. На Западе тоже очень хорошо умеют смещать акценты. Взять хотя бы войну с терроризмом…

Манге недовольно покачал головой и продолжил:

— Страх — мощный инструмент власти, брат мой, даже очень мощный. Стоит только подобрать правильный мотивчик, и народ будет сидеть тихо, сосредоточившись на всякой мелкой туфте, и уже не станет возникать по поводу действительно важных вещей, как то: свобода слова или другие базовые права человека. Работает и у тех, и у других.

— То есть взаимное недоверие — что-то типа инструмента власти с обеих сторон? Большой брат во всех странах зарабатывает на том, что мы друг друга боимся?

— В яблочко, брат! — Манге стукнул об руль кулаком.

Эйч Пи пожал плечами. Черт его знает; наверное, в том, что говорит Мангстер, что-то есть.

— Ну, а имя? Аль-Хассан — я еще могу понять, папашу твоего зовут Хассе, но почему именно Фарух?

— Ну, ты наверняка знаешь, что Магнус означает «великий», что мало соответствует образу твоего покорного слуги.

Эйч Пи не смог сдержать улыбки.

Манге — невысокий, худой, в толстых очках и уже порядком облысевший. Особым физическим величием тут и не пахнет.

— Я никогда не ощущал себя этим Магнусом, а Манге слишком отдает восьмидесятыми. Поэтому вполне логично было сменить имя, когда я обращался. «Фарух» означает «Тот, кто может отличить добро от зла». Тот, кто помогает найти верный путь. Религия помогла мне понять кое-какие вещи, и я надеюсь сделать то же самое для некоторых ближних.

— Так вот почему ты не отказался даже от такого безнадежного случая, как я? Ты мой духовный наставник?

— Что-то в этом роде, брат, в этом роде, — улыбнулся Манге и включил радио.

«Все параметры снова в норме», — довольно подумал Эйч Пи и откинулся на спинку сиденья, но тем не менее время от времени продолжал поглядывать в боковое зеркало заднего вида.

* * *

Ребекка сидела в риксдаге, у зала заседаний без названия со стаканчиком кофе, купленным в автомате. На самом деле она слишком рано вышла на службу, но так на этом настаивала, что с ней не стали спорить, даже Андерберг. Кроме того, служба охраны совершенно зашивалась из-за шведского председательства в Европарламенте, поэтому всем мужчинам и женщинам, способным выйти на работу, были страшно рады. Вызвали все резервы, что означало усиление еще на двадцать пять человек, раньше работавших телохранителями. И все равно людей не хватало.

Тот, кого охраняла Ребекка, находился за дверями зала заседаний и согласно графику должен был пробыть там еще два часа. Викстрём, с которым они сегодня работали в паре, только что ушел в столовую, чтобы быстро пообедать, а через полчаса, когда он вернется, она сделает то же самое.

Этот сценарий — как раз и есть то, из чего в основном состоит работа телохранителей, и Ребекка поняла это на довольно ранней стадии. Ждать, еще ждать, затем быстрое перемещение на новое место, где ожидание продолжится. И никаких других видов времяпрепровождения, кроме как пройтись туда-сюда по коридору или обменяться парой-другой слов с коллегами. Книги и MP3-проигрыватели, с помощью которых другие люди борются с однообразием, на ее работе, естественно, под полным запретом. Девяносто пять процентов времени — рутина в сочетании со скукой. Трудность состоит в том, чтобы сохранять внимание и быть готовой действовать в оставшихся пяти нерутинных процентах случаев, которых уже успело выпасть и на ее долю…

Служить в СЭПО по этому назначению ей оставалось еще минимум четыре года, а она уже видела больше экшена, чем большинство телохранителей видят за всю свою жизнь.

Несмотря на все случившееся, работа ей по-прежнему нравилась, нравилось опекать другого человека и контролировать ситуацию. Тщательное планирование, проверить все маршруты передвижения и пути отхода, определить все возможные сценарии с коллегами по группе. Если произойдет Х, я сделаю Y, а ты — Z.

В целом каждое задание имеет одну и ту же конфигурацию, независимо от того, кого охраняешь. Просто если уровень угрозы выше, идет усиление людьми и оборудованием. Кроме того, приходится планировать собственные базовые потребности, такие как посещение туалета, питье кофе и приемы пищи. График и время встреч объекта могут постоянно корректироваться, и тогда приходится жертвовать собственным обедом и ужином. Более опытный коллега научил ее всегда иметь с собой пару протеиновых батончиков, и за этот совет она многократно в душе благодарила его в те моменты, когда катастрофически падал уровень сахара в крови.

Телохранители важны для поддержания демократии, особенно актуально это в последние годы, когда все чаще стали нападать на политиков. Все охраняемые, с которыми она до этого сталкивалась, были приятными людьми, благодарно принимали их услуги и старательно выполняли инструкции охраны. Однако «честь» работать в группе, охранявшей короля, ей еще ни разу не выпала…

Кстати, происшествие в сквере Кунгстрэгорден — просто какой-то ужас…

Теперь, когда истерика первых дней в СМИ прошла и всё немного успокоилось, Ребекка подумала о том, что давненько не попадались ей статьи, в которых бы кто-то уверенно утверждал, что знает, кто стоял за нападением.

Поскольку нападение было направлено на главу государства, расследование возглавлял руководитель СЭПО, но, если судить по комментариям Вахтолы и Рюнеберга, каких-то горячих следов не было. «Преступник-одиночка на мопеде свернул в направлении улицы Биргер Ярлсгатан» значилось в первых розданных сводках, и Ребекка догадалась, что в этом предложении, собственно, и содержались все результаты расследования.

Его Королевское Величество, судя по разговорам, пришел в ярость от случившегося и довольно нелестно выражался о своих телохранителях. Как оказалось, они находились недостаточно близко от него, чтобы суметь защитить, что само по себе довольно забавно, потому что, как правило, Его Величество предпочитал, чтобы коллеги Нурмен находились от него как можно дальше. А лучше, чтобы вообще не попадали в его поле зрения. А теперь вот другая песня…

Дверь зала заседаний открылась, и Ребекка немедленно встала с места. Но это оказался всего лишь один из ассистентов, пришедший за бутылкой минералки.

Посмотрев на часы, она снова села в кресло, чтобы продолжить ждать. Сменить ее должны были только через три часа.

* * *

А дачка оказалась совсем не так плоха! С электричеством и водопроводом. Кроме того, Манге дал ему свой ноутбук с ТВ-ресивером, который ломал коды всех мыслимых телеканалов. В туалет, правда, придется ходить на улицу, в маленький сарайчик, расположенный в дальнем углу участка, но это мелочи. Пока у него есть канал «Эйч Би О»,[55] он хоть под куст готов ходить.

Собравшись сюда переезжать, Эйч Пи постарался соблюсти все предосторожности. В рюкзак положил только пару необходимых вещей: подушку, спальный мешок, пакетик травки, приобретенный за те пятьсот крон, которые виновато выдал ему Манге в качестве компенсации за свое нестабильное гостеприимство. Его вредная баба была очень рада и довольно улыбалась, когда Эйч Пи собирал манатки, да и черт с ней. Теперь он, по крайней мере, ни от кого не зависит.

Он сел в метро и доехал до «Слюссена», затем пересел на зеленую ветку и доехал до площади Фридхемсплан. Там он выкинул чисто шпионскую штуку: дождался, пока двери начнут закрываться, вышел из вагона и вскочил в поезд, шедший в обратном направлении. На всякий случай повторил этот трюк и на станции «Т-сентрален», а затем поехал на станцию «Синкендам», где угнал старый дамский велик и покатил на нем через парк Тантолюнден.

Домик он нашел легко: желтая вагонка, белые наличники и две большие яблони на участке. В последний раз он бывал в этих местах подростком, они с ребятами тусовались здесь на площадке для мини-гольфа, рассматривали девчонок и курили стянутый у матери «Бленд» с голубой полоской. Да, вот были счастливые денечки…

В те времена Эйч Пи считал, что садоводческий участок — это что-то для старых зануд, а теперь вот, повзрослев, понял: не так уж плохо иметь маленький домик, особенно если нужно место, где можно спрятаться от окружающего мира. Пусть Игра попробует найти его здесь, хрен им. И Эйч Пи глубоко затянулся самокруткой с травой.

Очень даже мило жить вот так, на природе. Птички поют, кто-то стрижет траву, и больше никаких посторонних звуков. Только прислушавшись, он смог различить звук транспорта где-то в районе Хурнстюлл и кольцевой автодороги, а так его почти не было слышно.

Эйч Пи валялся на дощатом диванчике в помещении, служившем кухней. Помимо упомянутого дивана, тут были еще маленький разделочный стол и крошечная мойка. Солнце светило в окна с мелкой расстекловкой, и здесь ему было гораздо спокойнее, чем в квартире Манге.

Супер!

Из полудремы его вывел писк проснувшегося ноутбука. Поскольку Эйч Пи оставил мобильник в магазине и не успел еще купить новый, электронная переписка была его единственным каналом связи с окружающим миром, а единственный человек, знавший его адрес, — Манге, также известный как Фарух.

Farook: Салям алейкум, брат Эйч Пи!

Badboy.128: Приветик, Манге!

Farook: Ну, как там дела в деревне?

Badboy.128: Очень даже ничего, привет и спасибо тетке!

Farook: Заметано! Пообщался тут с парнями, один сказал, что знает чувака, который сможет нам помочь.

Badboy.128: Отлично, мне ему позвонить?

Farook: Нет, ему нельзя позвонить, можно только встретиться лично, видимо, он немного странный, умный как черт, но немного чудаковатый, понимаешь?

Badboy.128: Компьютерный маньяк?

Farook: И да, и нет. Пару лет назад был просто виртуозом, я даже о нем слышал, но сейчас живет где-то на периферии, совершенно офлайн, похоже, аллергия на электричество. Поэтому ему даже не позвонить.

Badboy.128: Звучит многообещающе…

Farook: Мой кореш говорит, что этот парень был как-то связан с сервером, который я нашел через твой мобильник, что это он его установил и настроил.

Badboy.128: O’кей, я понял!

Badboy.128: Так как мы поступим?

Farook: Кореш свяжется с этим парнем и попробует договориться, тот, видимо, социофоб, но мой человечек считает, что это реально. Инструкции, когда все будет готово, пришлю тебе по мылу.

Badboy.128: Лады.

Farook: Еще один момент…

Badboy.128: Слушаю тебя, о магистр!

Farook: Умоляю, не присылай мне эти прыгающие смайлики, мне приходится перезагружаться, чтобы от них избавиться!!!!

Badboy.128: Ты имеешь в виду такие?

* * *

Она перечитывала сообщение и не могла понять, в чем дело.

Ребекка!

Мне и моей семье нечего тебе сообщить.

Пернилла

Нилла ответила на ее электронное письмо. Точнее, отшила ее, но этого и следовало ожидать. И это только часть проблемы. Ведь Ребекка свое письмо так и не отослала, а сохранила в папке «Черновики», чтобы обдумать все позже. Но, проверив свою почту теперь, она нашла его в папке «Отправленные», и, если верить «штемпелю», отослано оно вчера вечером, как раз перед огневой подготовкой.

Нилла!

Есть нечто, о чем я хочу с тобой поговорить, так как слишком долго откладывала беседу на эту тему.

Не могли бы мы встретиться для короткой беседы? Место и время — на твое усмотрение.

С наилучшими пожеланиями,

Ребекка Нурмен (бывшая Петтерссон)

Ее собственные слова, она помнила каждую букву, каждую запятую. Никаких отличий. Как, черт побери, это могло произойти?

Ребекка помнила, что компьютер вчера был включен, но разве может электронное сообщение отправиться само по себе? А может быть, какая-то автоматика отправляет черновики на следующий день? Вряд ли, но, с другой стороны, никогда не знаешь, что придумает полицейская компьютерная система.

И что ей теперь делать? Выбора особого нет. Листочки говорят сами за себя. Если она решит идти до конца, то будет вынуждена поговорить с Ниллой, хочет та этого или нет.

На всякий случай Ребекка позвонила на свой автоответчик, чтобы объяснить самой себе, почему нельзя давать задний ход.

Глава 11

Name of the Game[56]

Еще один зверски жаркий день! «Видимо, глобальное потепление трудится сверхурочно, судя по тому, как долго длится эта жара», — подумал он и отлепил пропитанную потом футболку от груди.

Еще пара остановок на электричке в северном направлении, потом на автобусе.

А потом-то что?

На листке бумаги написано название остановки, в инструкции значилось: «Выйдите из автобуса и ждите». Какая-то глушь, место, которое он с трудом нашел даже с помощью карт «Гугл». Эйч Пи вздохнул и потер вспотевший затылок.

У парня, с которым предстояло встретиться, явно не все дома, но это лучший и единственный шанс для Эйч Пи как-то продвинуться вперед и разгрести всю кашу.

Он вышел из электрички и аккуратно оглядел перрон. Кроме него вышли еще трое пассажиров: пожилая пара и пацан лет пятнадцати в надетой задом наперед кепке и спущенных джинсах. Эйч Пи сел на скамейку и подождал, пока все трое пройдут мимо него, после чего в полном одиночестве направился к автобусной станции.

Встав у неправильной остановки, он дождался своего автобуса, и только когда тот стал отъезжать, перебежал дорогу и вынудил недовольного водилу резко затормозить, чтобы взять его на борт. Даже если кто-то и следил за ним, то на данном этапе он от слежки оторвался — либо только что, либо когда уже полчаса назад бегал по перронам на Южной станции. И все равно его не оставляло ощущение, что за ним наблюдают.

Поездка на автобусе заняла тридцать пять минут. Но хотя он считал остановки и спрашивал шофера, все равно не было уверенности, что он вышел там, где надо. Потому что это натуральный конец географии! Одинокий знак автобусной остановки на узеньком шоссе, куда ни глянь — поля и ни одного дома в пределах видимости.

Пахло сухой землей, соломой и еще чем-то натуральным, названия чему Эйч Пи подобрать не мог. И, конечно, никто его здесь не ждал…

Закурив, он немного постоял спокойно, но солнце жутко шпарило в затылок, а замызганная футболка и так насквозь пропиталась потом, и на спине тоже.

Надо купить шорты.

Вдалеке мычали коровы, а над горизонтом он заметил желтый спортивный самолетик, плывущий над верхушками деревьев. Самолет тащил длинный баннер, и Эйч Пи не смог сдержать улыбку. Он с самого детства не видел такой рекламы. Неужели Интернет и телевидение не окончательно убили такого рода агитацию? Впрочем, это же сельская глухомань, здесь может быть все, что угодно.

«Фермерский базар 28–31 июля», — прочел Эйч Пи на транспаранте, когда самолет подлетел поближе.

Он снова улыбнулся. «Фермерский базар»! Небось толпа ребят в рабочих комбинезонах будут угадывать, сколько весит свиноматка, покупать коров и заигрывать с пятидесятилетними кузинами. Далее соло на банджо, эй, кто-нибудь! Джинь-джинь-джинь-нинь-нинь…

Как, черт возьми, можно жить здесь, а не в городе и оставаться при этом гомо сапиенсом, выходило за пределы его понимания.

— Привет, навозники! — крикнул он и помахал пролетавшему самолету.

Пилот явно видел его, стоящего посреди дороги в полях, но не счел нужным отреагировать в ответ. Даже крыльями слегка не качнул.

— Ну и пошел ты на… мешок с дерьмом, — пробормотал Эйч Пи, не выпуская сигарету изо рта, и прибегнул к другим, менее дружеским жестам, причем делал их до тех пор, пока самолет не исчез из виду.

Когда шум мотора затих, он услышал, как к нему приближается другая, еще более стрекотливая машина. Похоже на мотоцикл с коляской, а парень, на нем ехавший, — ну просто инопланетянин! Длинные светлые волосы, взъерошенная бороденка в тон, а сверху — о чудо! — старинный мотоциклетный кожаный шлем с очками. Синий комбинезон а-ля «былые времена» и старые армейские ботинки делали образ законченным, и снова Эйч Пи еле удержался от того, чтобы не заржать, как конь.

Немного странный, да уж!

Это просто какое-то шоу со скрытой камерой!

Мотоциклист резко затормозил прямо перед ним и включил нейтральную скорость.

— Этта ты Эйч Пи?

— Не-а, я просто турист, любитель коров и деревни, ты чё, вообще?

— Чё ты сказал? — Водитель мотоцикла наклонился вперед.

— Да, это я. Кстати, круто тут у вас, коровы и все такое, — ответил Эйч Пи на этот раз громко, чтобы чувак мог его услышать за стрекотом двухтактного мотора.

— Я Эрман, — кивнул парень в ответ. — Запрыгивай!

Эйч Пи после секундного колебания запрыгнул, по-прежнему улыбаясь, в коляску. Ну конечно, для полноты картины не хватало только одного — поездки на мотоцикле с коляской, и его предрассудки в отношении сельской местности полностью оправдаются. Соло на банджо, звучавшее в голове, прибавило темп, и Эйч Пи стал тихо напевать, уверенный, что водитель из-за треска мотора ничего не слышит.

Эрман проехал по шоссе пару километров, после чего свернул прямо в поля на едва заметную грунтовую дорожку.

По мере приближения к опушке леса тропа становилась все более неровной, но водитель даже не собирался сбрасывать газ, и когда они подъехали к прятавшемуся за елями домику, сельская романтика почти полностью лишилась очарования.

Пока Эрман загонял мотоцикл в небольшой, едва заметный в зарослях кустов сарайчик, Эйч Пи потягивался и потирал нывшие филейные части.

Так куда же он попал?

Жилой дом очень маленький, квадратов пятьдесят-шестьдесят, — может, слегка попросторнее, чем дачный домик тетушки Берит. Когда-то, видимо, был выкрашен в красный цвет, но теперь на большей части вагонки виднелись только небольшие вкрапления розового, и то лишь когда на нее светило солнце. Крытая шифером крыша покосилась и позеленела от мха и лишайника, а по углам дома высились метровые заросли крапивы. Создавалось впечатление, что вся конструкция может развалиться в любую минуту.

— Заходи в дом, — буркнул Эрман и кивнул в сторону входа, а сам затворил дверь сарайчика.

Эйч Пи принял приглашение и обнаружил, что изнутри избушка выглядит гораздо лучше, чем он ожидал.

Кухня и небольшая гостиная, чистые и аккуратные, запах мыла, в углу потрескивают дрова в старой чугунной печке. Несмотря на это, в доме было прохладно, вероятно, потому, что он окружен со всех сторон высоченными вековыми елями.

— Ты все инструкции выполнил? — поинтересовался Эрман, когда через минуту вошел в кухню.

— Так точно! — ответил Эйч Пи. — Мобильник не брал, все билеты за наличные, к тому же провернул бондовский трюк перед тем, как сесть в электричку, так что твой маленький рай никто не обнаружит.

Эрман что-то пробурчал и бросил на стул свой летный шлем.

К собственному удивлению, Эйч Пи увидел, что хозяин — отнюдь не какой-то старый дядька, как он сначала подумал, а, вероятно, все его на пару лет старше его самого.

Парень знаком пригласил гостя сесть на кухонный диван, поставил на плиту старинный кофейник и стал доставать чашки.

— Так у тебя аллергия на электричество? Как с таким живут? — преувеличенно дружелюбно начал беседу Эйч Пи, но в ответ хозяин только фыркнул.

— Двадцать пять лет с компьютерами, магнитными полями, радиоволнами и прочим дерьмом, летающим в эфире. И в один прекрасный день ты просыпаешься весь в сыпи и не можешь дышать.

Эрман налил обоим кофе, и Эйч Пи сделал глоток очень горячего напитка. «Кофе из кофейника я не пил с тех пор, как умерла бабушка», — подумал он, когда наконец сумел проглотить немного остывшую жидкость, при этом моргая и борясь с выкатившейся слезой. Очень вкусно, если не считать температуру.

Фарфор, из которого он пил, был исключительно тонок, а ручка чашки — изысканной изогнутой формы, так что держать ее приходилось манерно, оттопырив мизинец и безымянный палец. Кофейный сервиз, естественно, ровесник дома, а то и старше.

Эйч Пи яростно перемешал кофе, подул на него, а затем осторожно пригубил, поглядывая на хозяина.

— Так ты хочешь узнать о сервере, который я установил? — спросил Эрман и с подозрением уставился на Эйч Пи с другого конца стола. — Вообще-то я не треплюсь с незнакомыми и вообще с людьми в последнее время.

«Ясен пень!» — подумал Эйч Пи и улыбнулся в чашку.

— Но один старый приятель сказал мне, что ты нормальный чел, а я должен ему одну услугу, весьма большую, можно так сказать. Поскольку он за тебя ручается, я тебе верю. Так что ты хочешь узнать и почему?

Эйч Пи продумал стратегию еще в автобусе и постарался, чтобы голос звучал как бы нейтрально:

— Меня интересует только, для кого ты создал сервер и где он находится. Я арт-директор маленького рекламного бюро, а на нем есть фотоматериалы, которые мне интересны.

Эрман смерил его долгим взглядом, и Эйч Пи постарался сделать вид, какой должен быть, по его мнению, у трудяги арт-директора.

Тогда хозяин дома внезапно улыбнулся и всплеснул руками:

— А, арт-директор, понятно!

Эйч Пи улыбнулся и кивнул.

Идет как по маслу, сельский дурачок почти у него в руках!

— А я думал, ты Игрок, который все запорол и теперь отчаянно пытается найти тот грузовик, который тебя переехал. Только зачем?

Эрман громко захохотал, а Эйч Пи был вынужден закашляться, чтобы извлечь попавший не в то горло горяченный кофе.

* * *

Еще один безумно жаркий день! Сегодня весь день в конторе: нужно потратить пару часов на разные бумажки, успеть вчитаться в предоставленные аналитиками картины потенциальных угроз и изучить предварительные программы мероприятий в рамках председательства Швеции в ЕС. К тому же найдется время разобрать бумаги под рабочим столом.

Налив себе стакан воды в офисной кухне, Ребекка глубоко вздохнула и попыталась избавиться от напряжения в шее сзади и расслабить челюсти.

Еще утро, а рубашка под мышками уже вся мокрая. В здании была система кондиционирования, но поскольку каждая реорганизация в полиции по какой-то причине требует новых стен и помещений, теперь почти весь холодный воздух оказывается в нескольких офисах в противоположном конце коридора. Чтобы создать хотя бы иллюзию прохлады, Ребекка была вынуждена приобрести настольный вентилятор, и тот теперь гонял душный воздух по офису, который Нурмен делила еще с двумя телохранителями. Сев за стол, она закрыла глаза и подставила лицо под струю воздуха, а затем собралась с мыслями.

Номер телефона она нашла не сразу. Ниллы не было в телефонном справочнике, а также в списке абонентов мобильной связи «Эниро». Ее данные, естественно, засекречены, как и данные девяноста пяти процентов сотрудников полиции, надо это или не надо.

Но эту проблему можно решить. Разговор с приятельницей из отдела кадров — все, что потребовалось. Маленькая ложь о том, что они вместе с Ниллой поедут на какие-то курсы, — и фокус-покус: у нее в руках и график работы, и номера домашнего и мобильного телефонов. Кто сказал, что не бывает женской дружбы?

Но она снова засомневалась.

С чего начать разговор и чего она на самом деле от него ждет? «Выговориться раз и навсегда, — сказала Ребекка сама себе. — Закрыть эту главу и положить конец этим проклятым листочкам…»

Не самые простые цели, но не невозможные. Еще несколько дней назад она бы просто на все плюнула. Несмотря ни на что, Ребекка весьма неплохо со всем справлялась эти десять лет, не вороша прошлое. Но с происшествия на Линдхагенсплане все как-то изменилось.

Вид Крузе в больнице, утыканного шлангами и трубками — сейчас, конечно, уже гораздо лучше выглядящего, чем в первые дни, — заставил ее думать по-новому. На его месте легко могла лежать она. И, пожалуй, это и должна была быть она, как значилось в листочке, ведь это была ее ошибка.

Поэтому Ребекка решила хотя бы сделать попытку, настоящую попытку на этот раз. Набрать воздуха в легкие, сказать то, что следовало сказать давным-давно, и прийти тем самым к какому-то разрешению ситуации. Сначала разобраться с его семьей, а затем каким-то образом — и с Хенке. Сделать так, чтобы брат простил ее за то, что она сделала, точнее, не сделала… Если это в принципе возможно.

Их разговор накануне не внушил ей особых надежд. Она попыталась позвонить ему на новый номер, но телефон был отключен. Как это для него типично!

А что же она на самом деле ему скажет? «Правду!» — прошептал внутренний голос. Несмотря на жару, Ребекка задрожала.

* * *

— Ну, рассказывай, что они заставили тебя сделать, и не переживай из-за правила номер один. В лесу никто не услышит твой треп. — Эрман еще раз раскатисто заржал, подливая им обоим кофе. — Кстати, какой у тебя был номер?

Эйч Пи, мягко говоря, почувствовал себя полным идиотом. Чувак его нагрел, прикинулся сельским дурачком, хотя сам отлично понимал, в чем дело. Круто, мать вашу, очень смешно, ха-ха-ха, придурок чертов!

Ну и хрен с ним, придется себя пересилить и смириться с ситуацией.

— Сто двадцать восемь, — буркнул Эйч Пи и в третий раз за несколько дней поведал свою историю, опустив некоторые подробности.

Когда он закончил, Эрман задумчиво кивнул.

— Н-да, я прекрасно понимаю, почему ты здесь. У тебя масса причин для недовольства. Но сейчас я тебе объясню, почему ты должен очень хорошо подумать, прежде чем начинать второй раунд с Гейм-мастером, если это то направление, в котором ты мыслишь.

Вдруг Эрман встал, обошел свой небольшой дом изнутри, время от времени наклоняясь, чтобы взглянуть в низко расположенные окна. Видимо, удостоверившись, что все в порядке, он вернулся к столу.

— Слушай внимательно, парень, потому что ты, видать, чего-то не догоняешь… или немного не в себе. С Игрой не шутят, если ты еще сам в это не врубился. Я на них работал и знаю об этом больше, чем кто бы то ни было, но об этом позже. Для начала, как ты думаешь, кто оставлял комменты на твоем билборде?

— Э-э… ну те, кто смотрит клипы?..

Эйч Пи особо никогда не задумывался на эту тему. Ответ казался очевидным.

— Ребятам нравится смотреть прикольные видео, и они готовы кое-что за это заплатить. Иначе Игра не будет окупаться, — добавил он уже менее уверенно.

Эрман покачал головой.

— Так ты действительно считаешь, что где-то сидит куча народу, которая от нечего делать смотрит полукриминальные видео и которой надоело смотреть такие клипы бесплатно на «Ютьюбе» или «Эм-ти-ви»?

— А-а… э-э… ну типа того, разве нет? — еле выдавил из себя Эйч Пи за неимением лучшего ответа.

— А задания? Шалости, которые устраиваете ты и куча других игроков, — это просто какая-то случайность, просто потому, что это прикольно? — Сказав это, Эрман с вызовом посмотрел на своего визави.

— Ну-у, я как-то об этом не думал, — ответил Эйч Пи и почувствовал себя еще большим идиотом.

Хозяин вздохнул:

— Да, к сожалению, похоже, ты не мастак размышлять, Эйч Пи. Ты просто следуешь импульсам и делаешь то, что тебе подходит, я прав или нет?

— То есть что ты имеешь в виду?

Эйч Пи был уверен, что его сейчас оскорбили, и сделал самую обиженную мину, на какую был способен.

— Я имею в виду, что ты из тех, кто думает только о себе и плевать хотел на всех остальных.

— Так, а что плохого в том, чтобы стремиться всех обойти? — Эйч Пи скрестил руки на груди и отклонился назад.

Эрман снова вздохнул.

— Да ничего плохого, скорее это преимущество, когда дело касается Игры. Мы незнакомы, но дай я попробую угадать. — Парень начал загибать пальцы: — Постоянной работы у тебя нет, ты, если надо, с удовольствием нарушишь статью или пару, поэтому числишься в полицейском реестре за разные мелочи. К тому же у тебя нет или почти нет семьи и практически нет близких друзей. Скажи «стоп», когда сочтешь, что я сбился со следа…

Он мельком взглянул на Эйч Пи и продолжил загибать пальцы на другой руке:

— К тому же тебе хочется признания и/или ты порядком на мели. Ну как, я пока не ошибся?

Эйч Пи впал в полный ступор. Откуда, черт возьми, этот хрен все про него знает? Он его как-то пробил или кто-то ему все про него слил?

— Не дрейфь, приятель, — посмеиваясь, сказал хозяин. — Я не телепат, просто именно те качества и обстоятельства, которые я перечислил, ценятся в Игроке, то есть в таком, как ты.

И Эрман многозначительно кивнул головой, как бы показывая, что Эйч Пи — немного тормоз, что взбесило того еще больше, чем экспресс-анализ его личности.

— В Игре нет случайностей, помни об этом, — продолжил Эрман. — Ты нашел этот мобильник, потому что они хотели, чтобы ты его нашел. Они к тому моменту уже тебя выбрали, потому что решили, что у тебя есть то, что нужно. Сначала тебе дали пару несложных заданий, чтобы все смогли увидеть, на что ты годен. Примерно так разогревают лошадей на ипподроме в Сульвалле, а затем: «Делайте ваши ставки, дамы и господа!» — и начинается Игра.

В мозгах у Эйч Пи что-то заклинило.

— Ты хочешь сказать, они на меня ставят, как на лошадь? — еле-еле выдавил он.

— Мои поздравления, Эйнштейн. Наконец-то до тебя дошло! — ухмыльнулся Эрман. — Игра в основе своей — очень продвинутый тотализатор, только, мать их, намного более увлекательный, чем футбольный чемпионат или Спортлото. Они играют уже многие годы, начали задолго до появления Интернета. Ребята, которые делают ставки, входят в Клуб, они живут по всему миру. Можно делать разовые ставки, от задания к заданию, а можно играть вдолгую, когда ставишь на The End Game.[57]

— The End Game?.. — В голове Эйч Пи снова закрутился барабан.

— Отличный вопрос. Похоже, ты не такой уж и тормоз!

Эрман встал и начал возбужденно махать руками.

— Игроки, прошедшие определенный уровень, могут участвовать в более серьезном сценарии, в котором все задания постепенно соединяются и приводят к какому-то гранд-финалу. Клуб может играть на исход, который называется The End Game. То есть на то, выдержит ли Игрок прессинг или сдуется, ты понимаешь?

Эйч Пи неуверенно кивнул. Лимит его восприятия разного рода странных вещей начал подходить к концу. Это просто какой-то бред…

— В идеале Игрок, как правило, не понимает, что и как связано одно с другим, и реагирует чисто импульсивно, что делает Игру еще более приближенной к реальности. A true show of character,[58] можно так сказать.

Эрман еще раз обошел дом изнутри, прежде чем вернуться и сесть за кухонный стол. Он испытующе взглянул на собеседника, словно взвешивая что-то, прежде чем продолжить.

— О’кей, как я сказал, я не разговариваю с людьми, тем более об Игре, но для тебя сделаю исключение. Отчасти потому, что у тебя крутой поручитель, гарантирующий, что ты в порядке; отчасти потому, что ты, похоже, не совсем в себе, чтобы вести двойную игру…

Парень достал бумагу и ручку из кухонного ящика и начал рисовать пирамиду.

— Схема выглядит так. В самом низу — масса мелких сошек, которым достаточно чуть-чуть адреналина и немного деньжат; их называют муравьями. Муравьев используют для мелких задач: что-то достать или добыть информацию, доставить или подготовить оборудование для разных заданий, помочь при съемке. Муравей не стремится выйти наверх. Они никогда не становятся настоящими игроками, а всегда играют только по мелочи, сечешь?

Эйч Пи только кивнул. Он не забыл, что Эрман фактически два раза назвал его тормозом, но то, что он рассказывал, было офигенно интересно!

— Несомненно, какой-то муравей подложил тебе телефон в электричку, а другой все это снял. Мужик с зонтиком тоже мог быть из муравьев или просто оказался под рукой случайно, судить сложно, — продолжил Эрман.

— А все остальное: карты для прохода, инструменты для «Феррари», светошумовая граната, ячейка на Центральном вокзале, ключи под столом?..

— Вероятнее всего, это дело рук муравьев, — подтвердил Эрман. — Вся Игра строится на муравьях. Без них ничего бы не работало, к тому же постоянно вербуют новых. Они везде: в полиции, в соцзащите, в «Телии», в «Майкрософте», в «Гугле»… всего не перечесть. Так что будь спокоен: они знали о тебе все, что нужно, задолго до того, как подложили тебе эту трубку.

Хозяин отчертил новый уровень в середине пирамиды.

— Муравьи же помогают и открывать игроков, то есть таких, как ты. Муравей, нашедший тебя, будет получать бонус с каждого выполненного тобой задания, и чем дальше ты продвинешься, тем, соответственно, он или она станет богаче.

Эйч Пи поднял вверх ладонь. Он был вынужден попросить сделать небольшую паузу, чтобы переварить то, что только что узнал.

Так кто-то навел Игру на него?

Может быть даже, это кто-то, кого он знает?

Эрман, похоже, прочел его мысли.

— Вероятно, ты даже не знаешь своего муравья. Это может быть кто угодно, натолкнувшийся на твои данные: работодатель, тетка из социальной службы или столкнувшийся с твоими документами сотрудник, начисляющий пособие по безработице.

Это объяснение почему-то не успокоило Хенрика. Для него-то все это было просто забавой, времяпрепровождением с дополнительной изюминкой. А тут такие дела…

— Игроки — это отличная от муравьев категория, их используют для более квалифицированных и рискованных задач, врубаешься в разницу?

О да, Эйч Пи врубался. Его дверь и зажигательная бомба, брошенная в магазин, — такое муравью не поручишь, для этих вещей требуется особая дерзость.

— Каждый игрок, как ты уже знаешь, получает ряд заданий, — продолжал Эрман, рисуя следующий этаж пирамиды. — Все они составлены так, чтобы выяснить, до какой степени вас можно прессовать; и, конечно, Клуб делает ставки на то, где эта граница проходит. В итоге большинство из вас отсеиваются, но Игра, естественно, это учитывает. Игроки, несмотря ни на что, — просто расходный материал, и только у единиц есть то, что требуется для достижения вершины. Когда ты все растрепал тому копу, настоящему или липовому, в киберпространстве возликовала та компания, которая поставила на то, что ты сломаешься, а других ребят, наоборот, ты очень расстроил. Но можешь быть уверен, кто-то другой уже занял твое место под прожекторами.

Эрман провел стрелку насквозь через всю пирамиду.

— Игра идет все время — you are always playing the Game,[59] врубаешься?

— А рейтинг, клипы и все такое? Я же был на втором месте, это же должно чего-то стоить? — Хенрик заметил, какое отчаяние звучало в его голосе, но даже не попытался это скрыть.

Хозяин тихо посмеивался:

— Эйч Пи, Эйч Пи… Ты все так и не поймешь… Ничего из того, что ты пережил, не является настоящим. Все только игра, телефонное приложение, которое без сна и отдыха соединяет правду и иллюзию так хорошо, что потом почти невозможно определить, где проходит граница. Набери в «Гугле» слово «game», и поймешь, о чем я.

Непонимание на лице Эйч Пи заставило Эрмана еще раз вздохнуть.

— Ладно, объясняю по буквам: они тебе врут, Эйч Пи! Игра показывает тебе и то, что было на самом деле, и то, что было склеено специально для тебя. У разных игроков разные мотивирующие факторы. Одни любят спорт, другие — телок и музыку. А ты, судя по всему, любишь кино и компьютерные игры, поэтому Игра делает тебя главным героем собственного фильма, с поклонниками и все такое…

Парень допил свой кофе и продолжил объяснять:

— Вдруг ты вместо зрителя стал главным героем, всего за пару дней из мистера Никто превратился в VIP. Фанаты из киберпространства не могут на тебя налюбоваться, а теперь уже и ты не можешь без них жить. И все, что Игра требует за этот невероятный кайф, — какие-то простенькие заданьица…

Он уставился на побелевшего как мел Эйч Пи.

— Принцип тот же, как при любом типе зависимости, — продолжал он. — Наркотики, азартные игры или, как в твоем случае, внимание и признание, запускают в мозге одни и те же механизмы. Впоследствии, по мере усиления зависимости, мозг теряет способность к критическому анализу. Ты просто-напросто превратился в recognition junky![60] Все, что не приносит или не усиливает кайфа, отбрасывается сознанием, а пустоты заполняет твоя фантазия. Ты веришь, потому что хочешь верить, — и тем самым помогаешь Игре маскировать не совсем ровные шовчики в программе. Правда или ложь, хорошо или плохо — все это уже почти не играет роли. Более сильный, более длительный или более частый кайф — единственное, что имеет значение. Но все вместе это только Игра — it’s all a fucking Game,[61] ты врубаешься?

Он снова строго взглянул на собеседника.

— Итак, возвращаясь к твоему вопросу, дружище. Тот рейтинг, что они тебе показывали, мог быть и настоящим, но с той же вероятностью мог быть слеплен специально для тебя. Потому что ты торчишь от таких вещей. Они играют с тобой, Эйч Пи, точно так же, как ты играешь с беднягами, находящимися на другом конце заданий, что естественным образом подводит меня к разговору о самых малосимпатичных аспектах Игры.

«Малосимпатичных?! — думал Эйч Пи. — Как же, черт возьми, так получилось?» Он внезапно почувствовал себя самым большим идиотом на свете, марионеткой, которую использовали ради забавы. Подергали за ниточки, чтобы посмотреть, что будет, а затем сделали ставки на результат.

Дамы и господа, угадайте, что произойдет, если мы как следует дернем за веревочку номер четыре. Выдержит «сто двадцать восьмой» такое напряжение или нет? Бросит ли камень в машину с собственной сестрой, чтобы почувствовать немного славы? Выживет ли она? Сломается ли он и захнычет, как девчонка, если чуток надавить? Ladies and gentlemen, place your bets and stay tuned…[62]

Сушильный барабан в голове Эйч Пи вращался с бешеной скоростью, и он не сразу заметил, что Эрман возобновил свой рассказ:

— …откуда берутся деньги на задания? Ставки — только часть доходов Игры. Как ты наверняка понимаешь, для того, чтобы вся система крутилась, нужны немереные бабки. Игра идет одновременно на нескольких континентах, поэтому вопросы финансирования очень важны.

Эрман сделал короткую паузу, чтобы еще раз налить им кофе и в третий раз обойти дом изнутри. В очередной раз убедившись в том, что все спокойно, вернулся и сел за стол.

— А теперь, — тихо произнес он, наклонившись к Эйч Пи так близко, что тот почувствовал кислый запах изо рта собеседника, — переходим к самой большой мерзости…

* * *

Ребекка дождалась момента, когда народ пойдет играть в хоккей с мячом и коридор опустеет. Сослалась на то, что у нее до сих пор все болит после аварии. Поскольку им удалось собрать две полные команды, никто не попытался уговорить ее присоединиться.

Согласно служебному графику Нилла сегодня не работала, поэтому Ребекка начала с домашнего номера. Два гудка, третий и четвертый. Включился автоответчик, и она уже собралась нажать на отбой, когда послышались звуки: кто-то зашевелил трубкой на другом конце.

— Алло, Нилла слушает!

Голос примерно тот же, каким Ребекка его помнила.

Она вдохнула побольше воздуха в легкие и произнесла:

— Привет, Нилла, это Ребекка Нур… Петтерссон. У тебя есть пара минут, чтобы поговорить? Мне это очень необходимо.

Снова треск на другом конце провода, затем:

— Прошу прощения, выключу только автоответчик. Еще раз — кто это?

— Ребекка, Ребекка Петтерссон.

На том конце провода замолчали.

Сердце Ребекки билось так сильно, что ей казалось, будто рубашка у нее на груди вздымается, словно парус.

Глава 12

Being Game[63]

— Дело вот в чем, дружок: для того чтобы Игра функционировала, требуется немало кэша. — Эрман быстро загибал пальцы: — Муравьи, телефоны, серверы и, наконец, сотрудники — те, кого наняли для того, чтобы вся эта система вращалась. Затем бабки, которые регулярно выплачиваются игрокам, и бонусы особо отличившимся. В общем, ежемесячные текущие расходы. Но я прикинул, что они покрывают их за счет ставок в режиме онлайн. А основной денежный мешок — курочка, несущая золотые яйца, за счет которой получают прибыль владельцы, — это заказчики.

Эйч Пи кивнул в знак того, что понимает, но на самом деле он был в полной растерянности.

— То есть разные заказчики обращаются к Игре, чтобы им обделывали разные делишки, ты врубаешься? Делишки, которые нельзя решить другим способом, — почти с упорством маньяка продолжал Эрман.

Эйч Пи по-прежнему выглядел так, будто ничего не понимает.

— Всякий криминал, понял?

Хозяин домика нетерпеливо барабанил пальцами по столешнице. Ну да, Эйч Пи показалось, что он начал врубаться…

— Ты хочешь сказать, что можно позвонить и сделать заказ — и Игра его выполнит? — спросил он осторожно.

— Что-то в этом роде, — с энтузиазмом закивал головой Эрман. — Это сверхсекретная тема, в курсе только ближайшее окружение Гейм-мастера. Всех деталей не знаю, но происходит примерно так: заказчик хочет, чтобы было сделано нечто, но чтобы к нему не вели никакие нити. Это может быть информация, могут быть корпоративные секреты или что-нибудь в средневековом духе — вроде того, чтобы поквитаться с недругом. У Игры есть ресурсы, чтобы это дело устроить. Естественно, есть и прайс-лист. Возможно, найдется муравей, который в состоянии достать то, что нужно, или же они пошлют Игрока сделать эту работу, если она связана с риском. Игру можно использовать абсолютно как угодно.

Эйч Пи покраснел еще сильнее, и где-то в глубине его мозга запикал тревожный сигнал.

— Взять, к примеру, того адвоката, о котором ты рассказал. Вероятно, он допустил какую-то капитальную утечку, но вместо того, чтобы жаловаться в адвокатскую коллегию, связались с Игрой. Гейм-мастер организовал инструмент и свихнутого на рейтинге Игрока, ненавидящего богатых адвокатишек из района Стюреплан. Заказчик получил видеозапись своей мести, а если бы ты накосячил и попался, а потом еще стал бы по глупости нарушать правило номер один, все равно не смог бы много рассказать. Во всяком случае такого, чему хоть кто-то поверил бы. Прямо как говорит Болтун в «Подозрительных лицах»:[64] «Самая крутая шутка, которую сыграл с нами дьявол, — это то, что он убедил мир в том, будто его не существует». Так что ты просто пешка, без малейшей связи с тем, кто действительно является заказчиком. Чертов Ли Харви Освальд,[65] сечешь? Согласись, все гениально придумано; правда, при этом довольно гадко!

— Да, это точно, — согласился Эйч Пи, пытаясь как-то уместить последнюю информацию в уже и без того распухшем мозгу.

Все это как-то не совсем нормально, и это о-о-очень мягко сказано. И Эйч Пи просто из вежливости переспросил:

— Ты серьезно?

Эрман раздраженно на него взглянул и снова сел за стол. Было заметно, что он недоволен тем, как медленно все доходит до собеседника.

— И проблема, естественно, в том, что границ-то никаких нет, врубаешься? Гейм-мастер, конечно, не может заставить Игрока что-то сделать, это один из важнейших принципов. У Игрока всегда должен быть выбор, ты сам знаешь. Красная или синяя кнопка, хорошо или плохо, в результате это решаете вы — игроки, это абсолютно необходимо. Даже если для Игры предпочтителен определенный исход, несмотря ни на что должна быть альтернатива, возможность сюрприза или неожиданности. Иначе не на что будет играть, а следовательно, не будет и Игры! — Эрман перешел на фальцет: — Но то, что Игра постоянно делает, — она все время отодвигает границы того, насколько далеко готов зайти Игрок. Ты только вспомни, как было с тобой! Избиения, поджоги, саботаж, даже убийства. Достаточно открыть газету — и увидишь, что это происходит ежедневно.

Эйч Пи все больше убеждался, что его подозрения в том, что парень вот-вот придет в полное неистовство, оправдаются. Достаточно было взглянуть на цвет его лица, чтобы понять — Эйяфьядлайёкюдль[66] вот-вот взорвется. Не говоря уже об этом жутком сверлящем взгляде…

— Возьми любое СМИ, и ты в два счета найдешь там Игру. Единственное, что потребуется, — это искать такие слова, как «необъяснимый», «неизвестная причина», «неустановленный мотив», и вот ты наткнулся на деятельность Игры…

Эрман вдруг подбежал к одному из окон и с тревогой стал вглядываться в пространство между деревьями, как будто услышал, что кто-то приближается. Не обнаружив опасности, он в два прыжка вернулся к столу и навис над Эйч Пи.

— Если ты платежеспособен, они примут почти любой заказ! — прошептал он в лицо собеседнику, и тот увидел его пожелтевшие зубы. — Всегда найдется какой-нибудь тупой чурбан, готовый на все. Какой-нибудь подходящий лох, уже перешедший все границы. И это происходит постоянно, во множестве разных мест по всему миру. Можешь сам проверить, если не веришь мне!

На этих словах голос Эрмана снова сломался, а Эйч Пи расстроенно вздохнул. Вот черт, а все так хорошо начиналось… Еще пять минут назад парень, несмотря на некоторые странности, казался вполне адекватным. Может, слегка чудаковатым, но с кем не бывает в такой глуши… Однако теперь видно, что он полностью слетел с катушек!

Ну, вот оно: тайная организация, мировая закулиса, стоящая за всем дерьмом, происходящим в мире. ЦРУ, «Опус Деи», Сионистское оккупационное правительство или масоны: в зависимости от того, какие у каждого психа предпочтения. Табличку на грудь — и вперед на Монетную площадь![67] Я тот единственный, кто понял истину! Гип-гип-ура, мать вашу! Game over,[68] спасибо за кофе, пора валить…

— Спасибо за кофе, Эрман, очень полезная информации, но мне уже надо… — пробормотал он и встал.

— …сделать перекур, нет проблем, но не в доме. Я стрельну у тебя сигаретку, — пробормотал в ответ хозяин как-то скомканно, словно эта реплика сбила ход его мыслей и он потерял нить.

Не успел гость возразить, а Эрман уже, опередив гостя, вышел на крыльцо.

«Так или иначе, хорошо выйти на свежий воздух», — подумал Эйч Пи и достал пачку. Угостив Эрмана сигаретой, он дал прикурить и себе, и ему старой верной «Зиппо». Пару раз глубоко затянувшись, попытался остановить вихрь разнообразных мыслей.

О’кей, у Эрмана не все дома, но, с другой стороны, он владеет массой полезных сведений об Игре. Хоть все это и пошатнуло привычные представления Эйч Пи о реальности, тем не менее нельзя отрицать, что многое из сказанного этим чудаком звучит очень разумно, даже логично, если в этой связи вообще можно использовать такой термин.

Но теория мирового заговора — это уже чересчур. Ну просто бульварный детектив, не хватает только парочки серийных убийц и копа с нарушенной психикой, чтобы в дурдоме был полный комплект. Но где же все-таки проходит граница между непреложными фактами и фантазиями?

Они молча курили, и Эйч Пи тем временем обдумывал, каким будет его следующий шаг.

Вообще-то ему уже очень хотелось отправиться восвояси. Последний пронизывающий взгляд, который вперил в него Эрман, не на шутку его испугал, и Эйч Пи вдруг вспомнил, что они в этой глуши совершенно одни. Если что, на помощь звать некого.

Но хозяин дома вроде как снизил обороты. Безумное выражение ушло с лица, и те его части, что не были скрыты бородой, вновь обрели нормальную окраску, поэтому можно было задержаться еще ненадолго.

Несмотря ни на что, ему еще надо кое-что узнать.

— Короче, Эрман, тебя во все это втянули, — осторожно начал Эйч Пи.

Парень сделал последнюю глубокую затяжку и швырнул окурок в крапиву.

— Это я установил им здесь ферму.

Он бегло взглянул на Эйч Пи и снова понял, что тот не врубается.

— Серверную ферму, — почти по буквам произнес он, как будто обращаясь к ребенку. — У Игры их всего пять — или, по крайней мере, было столько на тот момент, когда я перестал с ними сотрудничать. — Он стал снова загибать пальцы: — По серверу в Северной и Южной Америке, в Африке, в Азии, и один для Европы и Ближнего Востока. Эти гигантские фермы обрабатывают все данные Игры. Входящие в них серверы управляют всеми мобильными телефонами, видеофайлами, рассылают заказы, собирают и складируют информацию и контролируют денежные потоки. Кроме того, они осуществляют всю коммуникацию между игроками, Гейм-мастером и Клубом. Без этих ферм Игры нет, ты понял?

Эйч Пи яростно закивал. Это он понял, и, что еще важнее, это очень ценная информация.

— Значит, ты установил ферму для Европы?

— Для Европы и Ближнего Востока, — поправил его Эрман.

— Офигенно здоровая, наверное, ферма?

Эйч Пи сделал усилие, чтобы в его голосе прозвучало восхищение. Видимо, у него получилось, потому что хозяин просиял.

— В принципе, у меня имелся полный карт-бланш, жирный банковский счет и несколько основополагающих требований, а дальше дело было только за мной. Почти шесть месяцев труда, по шестьдесят часов в неделю. Я использовал самые последние новинки, а также кое-что, что еще не появилось на рынке и, возможно, никогда не появится. Игрушки НАСА, понимаешь? Игра теперь могла достать все, что угодно, я именно это хочу сказать, АБСОЛЮТНО ВСЕ! Нужно было только сообщить, что мне требуется, и они это доставали.

Эрман довольно вздохнул.

— Звучит офигенно круто, — снова подмазал Эйч Пи. — Но как они на тебя вышли? То есть почему именно ты?

— Потому что я лучший, ты не понял? — Эрман снова взглянул на него, как на идиота, но Эйч Пи стерпел. — Ты не понял, что ли, что я только что тебе рассказал? Игра всегда тщательно готовится, у них повсюду информаторы, поэтому они довольно быстро сумели составить шорт-лист тех людей, кто мог бы сделать им то, что требовалось.

Парень пошевелил указательным и средним пальцами правой руки, и Эйч Пи, поняв, чего тот хочет, быстро затушил сигарету и достал пачку «Мальборо». Затем прикурил по новой сигарете себе и хозяину дома.

— Сначала пришел анонимный имейл, чтобы прощупать, может ли меня такое заинтересовать. В нем было сбалансированное число вопросов и вызовов, так, чтобы я завелся. Примерно как с тобой и твоими первыми заданиями. Я далеко не сразу понял, что они не шутят, что они действительно хотят сварганить такую систему здесь, а не просто рассуждают теоретически. И когда я это осознал, отказаться уже не было возможности. Такой шанс выпадает раз в жизни, большинство коллег о нем только мечтают. Проблема была лишь в том, что я не получил ни славы, ни признания.

Он откашлялся и сплюнул в крапиву.

— Потом ко мне присылали разных дядек в костюмах, я подписал кучу каких-то бумаг, но все они на разные лады талдычили правило номер один: «Больше никогда не говори об Игре!» А когда все было готово, приехала команда, которая все одобрила, и оставалось только отдать им ключи, пароли и карты доступа. «Спасибо, теперь мы все берем на себя». Я даже предложил им свои дальнейшие услуги, хотел продолжить работать на них, просто получить возможность заниматься всем этим — и серверами, и самой Игрой, ведь все казалось таким заманчивым…

— И?..

— «Спасибо, нет, спасибо, у нас есть свои люди». И на этом все закончилось! Просто выставили за дверь после всех трудов. Карту доступа, естественно, заблокировали еще до того, как я вышел из здания, и я остался на улице. Я пытался потом пару раз войти с помощью удаленного доступа, но все входы уже были заблокированы. Затем я получил небольшую весточку от Гейм-мастера, но, как и ты, к сожалению, был настолько глуп, что не принял ее всерьез.

Он глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, покачивая при этом головой.

— Мне было невозможно с этим расстаться, ведь это главный труд жизни. Лучшее, что я когда-либо создавал, нечто, что лишь несколько человек в мире способны сделать в одиночку за столь короткое время. Но никаких лавров я не снискал, только «спасибо, хорошо» и «теперь это наше дело». Я, наверное, думал, что если найду какие-то проблемы или косяки, которые я бы смог исправить так, чтобы еще улучшить систему, то они поймут, что я им необходим, и впустят меня назад. Что я их резервная сила. Но вернуться не получилось. Выгнав единожды, они уже никогда не впускают обратно.

Эйч Пи проглотил слюну. Не на такие слова он рассчитывал.

— И что было дальше? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Вдруг у меня начались проблемы. Начали лететь установки, которые я делал для других, все мои программы оказались заражены вирусами, а мои клиенты как с ума посходили. Кроме того, были заблокированы мои счета, без предупреждения отключены телефон и Интернет, ну и еще куча всяких неприятностей. День и ночь я работал над тем, чтобы все это исправить, но примерно через год моему бизнесу пришел конец. А с ним и мне, потому что именно тогда я и заболел. — Вдруг Эрман словно обессилел. — Короче, я все распродал и отовсюду себя исключил. Ты не найдешь меня ни в одной базе данных, нигде, — самодовольно добавил он. — Меня нет. Ни номера соцстрахования, ни банковского счета, ни кредитных карт, ни номера телефона. Я полностью выпал из поля зрения Большого брата!

— Но ведь чтобы как-то жить, тебе нужны хотя бы наличные?

— Все можно решить, если захотеть. Потребуются план и усилия, но это возможно. Вспомни, что совсем недавно Интернет был чем-то из области фантастики. Я теперь все делаю только по старинке, пользуюсь только наличными, и никаких новых технологий, лишь самые простые. И получается совсем неплохо!

Хенрик в сомнении покачал головой. Он предпочел бы надышаться выхлопных газов от мотоцикла с коляской, чем провести так остаток дней. Ни телевизора, ни быстрого Интернета, ни даже электричества. В полном одиночестве, в темноте, в сельской глуши. Плюс, конечно, то, что с ним сделала Игра, и совсем неудивительно, что у парня чуть не съехала крыша.

— А эта ферма, — осторожно начал он, — где она находится?

Эрман фыркнул.

— А сам ты думаешь где? Где может располагаться серверная ферма таких размеров? Где самые лучшие каналы подключения, самая стабильная передача и вообще оптимальная среда для компьютерного трафика? Подумай головой! Где располагаются все крупнейшие игроки в этой области? Где у нас скандинавская Силиконовая долина?

Потребовалось пару секунд на то, чтобы замкнулась цепь в перегруженном мозгу Эйч Пи.

— В Чисте,[69] — почти не дыша прошептал он.

— Бинго! — воскликнул Эрман и улыбнулся. — Похоже, ты все-таки не полный тормоз.

* * *

— Нилла, я очень хочу кое-что тебе объяснить, это очень важно, я была бы очень рада, если бы мы могли пару минут поговорить.

Хорошая реплика, в полном соответствии с заранее придуманным сценарием. На другом конце провода по-прежнему молчали, но, во всяком случае, Нилла не бросила трубку. Ребекка слышала ее дыхание на том конце. Собеседница тяжело дышала, как будто бежала к телефону. И это молчание внушало Нурмен некоторый оптимизм.

— Я бы хотела тебе объяснить, что случилось в тот вечер и почему. Как все так вышло. Но желательно не по телефону. Мы не могли бы где-нибудь встретиться и поговорить?

Она из всех сил старалась произносить слова спокойно и собранно. Как будто ее просьба была не чем-то исключительно важным, а просто разговором двух взрослых людей с целью прояснить кое-какие вопросы.

— Мне показалось, Ребекка, что в имейле я ясно выразилась. — В голосе Ниллы был лед. — Ни мне, ни кому-то другому из моей семьи нечего тебе сказать. Сделай одолжение, не звони мне больше!

— Н-н-но… — заикнулась Ребекка, но обнаружила, что связь прервалась.

* * *

— А если бы ты был мной, не очень технически продвинутым парнем, который очень хочет поквитаться с Игрой и Гейм-мастером… Слегка отплатить им за все дерьмо, которое они устроили и тебе, и мне… Что бы ты тогда сделал?

Эрман задумчиво кивнул.

— Интересный вопрос вообще-то, хм…

Пару секунд он молча размышлял.

— Ясно, что лучше всего было бы взорвать к чертям всю эту дрянь, но, наверное, это все-таки лишнее…

— Да что ты говоришь… — вырвалось у Эйч Пи, но Эрман, похоже, не заметил.

— Короче, я бы нацелился на бабки, — продолжил он.

— То есть?

— Ну, ты же знаешь, как у них устроена система вознаграждений? Дебетовая карта иностранного банка, привязанная к анонимному счету. Просто снимаешь наличность, и невозможно отследить, у кого карта.

Эйч Пи нетерпеливо кивал. Давай ближе к делу, придурок!

— Все выплаты работают в принципе одинаково. Зарплаты функционерам, муравьям и субподрядчикам — все проходит через такие карты, которые в свою очередь пополняются с анонимного банковского счета где-то на Карибах. Этот материнский счет всегда полон, чтобы система вертелась. Если бы я по-настоящему захотел поквитаться с Гейм-мастером, я бы попытался узнать номер этого счета и снять с него деньжат. Это парализовало бы Игру на недели, возможно, на месяцы, и, кроме того, самому достанется достаточно, чтобы хорошо спрятаться в каком-нибудь отдаленном, но приятном месте.

— А это реально?

— О да, вполне, — пожал плечами парень. — Дело в том, что Игра очень печется о сохранении анонимности, поэтому нет конкретных людей, привязанных к этому счету. Все, что требуется, — это разовая комбинация цифр. Я подозреваю, что они эту комбинацию постоянно меняют, поэтому действовать надо и хитро, и быстро. Я сам никаких цифр не видел, только все сконфигурировал, а все остальное вставили уже те залетные ребята. Но все это есть там, на ферме, в этом я не сомневаюсь.

— А можно ее взломать?

— Нет. Я же говорил, что уже пытался, и если уж мне, человеку, который все это создал, не удалось, то не удастся никому другому. Тут информационная безопасность покруче, чем в НАСА и Пентагоне, вместе взятых…

«Вот именно», — скептически подумал Эйч Пи. В любом случае, хакерство не казалось ему реальной темой.

— А что надо делать, чтобы добраться до номера счета?

Ответ уже был понятен заранее.

— Вообще-то нужно физически проникнуть на ферму. Там есть аппаратное помещение, и, оказавшись в нем, можно взять все, что тебе нужно; просто надо знать, где искать. Но нужно быть суперосторожным, потому что, как только они чуть заподозрят, что номер счета раскрыт, тут же сменят комбинацию цифр.

Эйч Пи кивнул и затушил сигарету о подошву. Все это прозвучало как «миссия невыполнима».

Но, черт, неужели он так далеко заехал, чтобы вернуться домой несолоно хлебавши?! Слишком много информации лучше, чем слишком мало.

— А можешь объяснить, что я должен буду сделать? — спросил он и швырнул окурок в ствол ближайшей ели.

Эрман усмехнулся.

— Конечно, Ноль-ноль-семь, без проблем!

Он повернулся на каблуках и вернулся в дом.

А Эйч Пи закурил снова. Вся эта история напоминала какой-то офигенный блокбастер. И он потратил пару минут на то, чтобы понять, какой именно. «Теория заговора» или, может быть, «Враг государства»? Скорее похоже на смесь по мотивам лучших кинолент, мать их! Он пару раз глубоко затянулся. Высоко над головой послышалось уже знакомое жужжание. «Вечерний полет „Задрипозных авиалиний“», — усмехнулся про себя Эйч Пи. Эрман снова вышел на крыльцо со сложенным листком бумаги в руке.

— Вот все, что нужно: адрес фермы и несколько старых логинов-паролей; возможно, они еще работают. Я еще записал адрес домашней страницы банка на случай, если ты зайдешь так далеко. А теперь тебе остается только придумать, как ты попадешь в здание; но в этом вопросе я, к сожалению, ничем тебе не помогу.

Эйч Пи взялся за листок, но Эрман не выпускал его из рук.

— Пообещай мне одну вещь, Эйч Пи!

— Что именно?

— Ты увидел, как я живу, что со мной сделала Игра. — Его сверлящий взгляд снова стал проникать в Эйч Пи. — Обещай мне, что ты используешь эту информацию, чтобы вломить им по самые помидоры, обещай!.. — Лицо Эрмана снова стало краснеть.

— Конечно, приятель, нет проблем, не волнуйся, — с беспокойством пробормотал Эйч Пи и выдернул листок из рук хозяина дома.

Он получил то, за чем пришел, и уже давно пора отсюда сваливать. На самом деле какой-то прок ему был только от адреса, все остальное в принципе смысла не имело. Вопреки обещанию, данному этому леснику, он едва ли будет вламываться на серверную ферму. Все, что ему требовалось, — канал общения с Гейм-мастером, и наконец-то он его получил. И даже адрес для посещений. Ведь нужно просто туда поехать и позвонить в дверь, если ему этого по-прежнему захочется после всего, что он узнал.

Снова послышалось жужжание мотора, и Эрман вздрогнул. Он беспокойно вглядывался в небо поверх елей, чтобы увидеть самолет.

— Не дрейфь, Эрман, это просто дневной облет «Задрипозных авиалиний», — нервно ухмыльнулся Эйч Пи. — Бояться нечего!

— Что ты сказал? — обернулся к нему Эрман, и он обнаружил, что безумное выражение лица вдруг вернулось во всей красе.

— Ну да, просто говорю, что это самолет, рекламирующий какую-то чертову ярмарку в какой-то задрипанной деревне на следующей неделе. Не переживай так.

Эйч Пи намеренно произносил все это очень медленно, в том же темпе, в каком Эрман разжевывал ему информацию какие-то полчаса назад, но при этом слышал, как испуганно звучит его голос.

— Ты видел этот самолет раньше? — Лицо Эрмана побелело как мел.

— Н-ну да, он пролетал пару раз, когда ты забирал меня с остановки на своем лимузине… Да успокойся ты, мать твою!

Эрман его, похоже, уже не слушал. Пару секунд помолчав, он процедил сквозь зубы:

— Убирайся!

— Чё? — не понял Эйч Пи.

— Убирайся, проваливай, иди к черту, понял, дебил?

Подняв кулаки, он сделал пару шагов в сторону Хенрика. Тот инстинктивно отступил и выставил руки перед собой:

— Ладно, ладно, спокойно, я ухожу! — Господи, этот тип совсем съехал с катушек. — Это просто самолет, Эрман, не надо так себя накручивать!

* * *

Вот вам и великолепный план.

Нилла по-прежнему ее ненавидит, насколько она поняла. Ничего удивительного, конечно, ведь через перила балкона выпал ее драгоценный старший братец.

Даг с Ниллой всегда были близки, и та так и не приняла выводы полицейского расследования, заключавшиеся в том, что это был несчастный случай. Фирма, нанятая жилищным кооперативом для ремонта фасада, при монтаже балконных решеток не докрутила обратно на место все болты. В судебном решении значилось: «Несчастное стечение обстоятельств».

Для Хенке это означало десять месяцев за причинение смерти по неосторожности вместо срока за неумышленное убийство. Если бы перила правильно привинтили на все болты, Даг, вероятнее всего, был бы сейчас жив.

Но точно сказать сложно. Толчок был сильный, возможно, достаточно сильный, чтобы он и так перелетел через перила? Полностью исключать этого было нельзя — так, во всяком случае, постановил суд.

Но сама Ребекка сильно сомневалась в таком выводе. Даг был крупный и тяжелый мужчина, минимум килограммов девяносто мышц, и у него было отличное чувство равновесия. Если бы перила не поддались, он бы не упал, и ее жизнь выглядела бы сейчас по-другому. Хенке не сел бы в тюрьму, а она никогда бы не вышла из своей. Его отсидка и ее свобода были непосредственно связаны.

Проблема в том, что все должно было быть по-другому. Именно об этом она хотела рассказать Нилле. О том, что на самом деле произошло в тот вечер. И почему…

* * *

— Просто самолет? Просто самолет?! — В пожелтевшей вокруг рта бороде Эрмана застряли капли слюны. — Ты что, ничего не понял, чертов кретин?! У них уши повсюду, абсолютно повсюду. Ты не понял, что я рассказал о муравьях? С кем ты трепался по дороге сюда? С шофером, с какой-нибудь доброй тетей в электричке? Какому-нибудь корешу сболтнул по телефону, куда собрался ехать, или был настолько идиотом, что ввел описание маршрута в браузер? — Голос Эрмана снова сорвался на фальцет.

— Клянусь, ничего из перечисленного…

Эйч Пи медленно отходил в сторону мотоциклетной колеи, ведущей назад к цивилизации. Все это было жутко неприятно. Нужно срочно бежать от этого психа, немедленно! Черт знает, что еще может случиться. В лесу твои крики никто не услышит.

Эрман сделал еще пару шагов вперед, сжал кулаки, затем в обвинительном жесте поднял вверх указательный палец.

— «Гугл»! — выплюнул он из себя. — Ты искал адрес в Гугл-картах, признайся!

— Нет-нет, — инстинктивно отрицал Эйч Пи, но в эту же секунду понял, что вообще-то именно это он и сделал.

Эрман, конечно, заметил, как изменилось выражение его лица, или просто догадался, что Эйч Пи лжет. Так или иначе, он сделал пару скачков в направлении гостя.

— Чертов идиот! — взревел хозяин дома. — Я же дал тебе простую инструкцию: ни с кем не говорить и не пользоваться электроникой… А ты стал искать меня в Гугл-картах! А может, ты работаешь прямо на Гейм-мастера?! Тогда я просто тебя прибью!

— Сорри! — вырвалось у Эйч Пи, который теперь был так напуган, что даже не был в состоянии соврать что-то путное.

В течение секунды он уже представил себя похороненным между болотными кочками в этом лесу, а потом через столетия его найдут археологи, как какого-нибудь Бокстенского болотного человека.[70] И выставят его просоленную задницу в стеклянной банке где-нибудь в краеведческом музее деревни Задрипки. От этой мысли он чуть не наложил в штаны.

Эрман еще на пару шагов приблизился к Эйч Пи, затем резко остановился. Пару секунд он, видимо, размышлял. Затем молча повернулся на каблуках и побежал в дом.

Эйч Пи не стал ждать, вернется тот назад с дробовиком или нет. Вместо этого он сломя голову понесся по тропинке в сторону дороги.

Над головой все еще слышалось жужжание авиамотора. Как если бы тот кружился над ним.

Метров через двести Эйч Пи добежал до опушки леса. До поля оставалось меньше километра по грунтовой дороге, и тогда он окажется в относительной безопасности на шоссе. Он беспокойно оглянулся через плечо. Черт, надо было угнать мотоцикл или хотя бы выдернуть ключ из замка зажигания. Потому что на поле он превратится в голую мишень.

Ну, теперь уже поздно об этом думать.

Звука мотоциклетного мотора Эйч Пи не слышал, но, очевидно, лишь из-за того, что над ним по-прежнему кружил чертов самолет. Он обратил внимание на то, что рекламного транспаранта уже не было. Да что, в конце концов, делает этот кретин?

Выйдя из темноты леса, Эйч Пи со всех ног побежал к дороге. Примерно через каждые сто метров он оглядывался через плечо. По-прежнему чисто. Тогда потихоньку он стал преодолевать свой страх. Ну и капитальный же придурок ему попался. Спасибо тебе, малыш Манге, за клевый совет!

Еще раз оглянулся. Никакого Эрмана. Отлично!

И только пробежав уже половину дистанции через поле, Эйч Пи обратил внимание на то, что звук самолета как-то изменился. До этого слышалось в основном монотонное гудение, то тоном выше, то тоном ниже, в зависимости от того, в какой точке окружности самолет находился. Но тут звук усилился — и по интенсивности, и по высоте, — и теперь Эйч Пи понял почему. Внезапно, снова оглянувшись, дабы убедиться, что Эрман за ним не гонится, он обнаружил, что самолет пикирует прямо на него, как на какого-нибудь хренова Кэри Гранта![71] Эйч Пи не верил своим глазам.

Самолет приближался, но лишь в тот миг, когда он заполнил все поле его зрения, у Эйч Пи хватило ума испугаться по-настоящему. Усиливавшийся грохот мотора и свист ветра в его крыльях парализовали мысль. Впереди себя он видел вертящиеся лопасти пропеллера, а между шасси — приближавшуюся к нему железную балку. И все же Эйч Пи еще не мог осознать, что происходит.

«Проклятье!» — единственное, что выдал его мозг, но сам он уже вниз головой летел под горку.

Он почувствовал порыв ветра, услышал жужжание шасси, не дотянувшихся до его башки каких-то десять сантиметров, и понял, что рот набит землей.

Звук мотора стал потише, и Эйч Пи, чуть приподняв исцарапанное лицо, увидел, что самолет медленно набирает высоту левым бортом. Он сразу понял, что пилот делает это для второй попытки.

«Дьявол!» — в панике подумал Эйч Пи и встал на колени, чтобы заставить одеревеневшие конечности двигаться. Уйдя с дороги, будь она неладна, он побежал к остановке наискосок через поле. Взрыхляя кроссовками пыль и землю, чувствовал, как стерня от сжатых колосьев колет ему ноги сквозь джинсы.

Швырк-швырк-швырк-чап-чап-чап!

Так быстро Эйч Пи точно никогда не бегал. До шоссе, сулившего спасение, оставалось минимум метров пятьсот. А самолет уже описал половину круга. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, она разорвется. Привкус крови во рту, биение пульса в барабанных перепонках…

И вот Эйч Пи снова услышал, как усиливается шум мотора, и увидел летящий на себя самолет. Ну просто Хичкок какой-то. Не говоря уже о шуме, который просто оглушал…

Он в панике побежал, пытаясь передвигаться зигзагами, чтобы не быть легкой мишенью, — точно так же, как делают герои в «Контр-Страйке». Разница только в том, что это реальность, а не чертова компьютерная стрелялка! Самолет все приближается, и сбить его с курса уже ничто не может.

Вдруг в нескольких метрах перед собой Эйч Пи увидел стоящий в жнивье предмет. Похоже на белый пластмассовый прут метра два длиной.

Как ему пришло это в голову, неизвестно, но за мгновение до того, как самолет оказался точно над ним, он бросился к этому пруту, схватил его обеими руками и, зажав один конец под мышкой, как рыцарь — копье, упал навзничь на землю.

Теперь весь мир Эйч Пи воплотился в этом самолете, а шум окончательно оглушил. И в тот момент, когда у него перехватило дыхание от производимого самолетом воздушного потока, он почувствовал, что прут воткнулся во что-то твердое, после чего его выдернуло у него из рук.

И самолет куда-то делся. Хенрик перевернулся на живот. В нескольких метрах от него валялись обломки прута.

«Видимо, попал в пропеллер», — подумал Эйч Пи и снова встал на ноги.

Самолет опять начал набирать высоту. Но на этот раз звук мотора уже не звучал так злобно. Гудение становилось то тише, то громче, как если бы мотор работал неравномерно, и Эйч Пи явно слышал свистящий звук, который, видимо, издавал поврежденный пропеллер.

Было очевидно, что у пилота проблемы, но беглец не стал дожидаться момента, чтобы узнать, что с ним стало. Вместо этого он рванул к видневшемуся невдалеке знаку автобусной остановки. Приблизившись, увидел, что мимо только что проехал автобус, поэтому резко сменил курс, чтобы попытаться выбежать ему наперерез. По идее, должно получиться…

Тут угловым зрением он обнаружил, что пилот сменил тактику. Вместо того чтобы пикировать с высоты пары сотен метров, тот, фырча, летел теперь вдоль кромки поля, и Эйч Пи видел, что шасси почти касаются колосьев.

На этот раз падать на землю не поможет — ему раскроят череп либо колесами, либо балкой между ними.

В ужасе он побежал еще быстрее. Рванул к шоссе, увидел, что автобус приближается, и стал делать все, чтобы его догнать. Гудение самолета тоже становилось ближе.

Одной ногой Эйч Пи угодил в кювет, из-за чего потерял равновесие, однако несся он с такой бешеной скоростью, что не упал и, спотыкаясь, выбежал-таки на шоссе прямо перед носом у быстро ехавшего автобуса.

Скрип тормозов, визг шин, а еще грохот авиамотора над головой.

В следующий миг его сбили с ног, он упал навзничь, и вокруг стало темно…

— Эй, мужчина, ты как?

Голос шел откуда-то издалека, и Эйч Пи резко сел. На протяжении секунды ему, объятому паникой, казалось, что он ослеп, что у него ушиб мозга или что-то в этом роде и теперь он обречен на жизнь в полной тьме. Но постепенно все анализаторы восстановились, и он смог открыть глаза.

— Ты в порядке, мужчина? — Над собой он увидел молодого парня в форме шофера, которая была ему явно велика, а также несколько обеспокоенных женских лиц.

— Ты, мужчина, выбежал как-то ниоткуда, я еле успел затормозить, но мне кажется, ты только получил небольшой толчок.

Хенрик не ответил, а с трудом попытался встать. Шофер, эмигрант из теплых стран лет тридцати на вид, подал ему руку.

Эйч Пи пошевелил руками-ногами и остался доволен результатом.

— Надо позвонить в «Скорую», — скулила одна из теток, предположительно пассажирка автобуса.

— И в полицию, — добавила другая. — Этот самолет…

— Не надо «Скорую», я в порядке!

И действительно, Эйч Пи был в порядке. Несмотря на исцарапанные стерней лицо и руки, а также тот факт, что у него перехватило дыхание, когда автобус сбил его с ног, он чувствовал себя совершенно нормально. И меньше всего ему нужна была сейчас толпа разнюхивающих что-то легавых.

— Извини! — пробормотал Хенрик, обращаясь к шоферу. — Немного не рассчитал, виноват, сам дурак! — выдавливал он из себя, постепенно обретая дар речи. — Чувствую себя прекрасно.

— Отлично! — с облегчением вымолвил шофер. — Может, тогда поедем дальше? — И он ободряюще кивнул обеим дамам, беспокойно ожидавшим у обочины. — Нет травмы — нет «Скорой»! Все на борт! — После чего он стряхнул гравий со спины Эйч Пи и прошептал: — Ведь ты же не будешь никуда сообщать, мужчина? Понимаешь, у меня и так уже есть один прокол за превышение скорости, а эта работа мне позарез… врубаешься?

— Не боись! — пообещал Эйч Пи, к которому все больше возвращалась способность мыслить. — Все нормально, только довези меня бесплатно, и никаких обид!

— Нет проблем, друг! — Шофер с облегчением улыбнулся и приглашающим жестом указал на дверь автобуса. — Ты даже успеешь на электричку, хоть и в последнюю минуту.

Эйч Пи кивнул и рухнул на ближайшее сиденье.

— Кстати, мужчина, ты видел самолет? Так низко летел, ужас!

Глава 13

Mindgames[72]

Дорогу домой Эйч Пи почти не помнил. Он полностью выдохся, пока бежал по полю, плюс контакт с автобусом, так что ничего удивительного, что он едва жив. Вообще-то он попытался не заснуть и проконтролировать, нет ли за ним слежки. Но у него ничего не вышло. Веки сомкнулись сами собой, и, уже доехав до Эльвшё, Эйч Пи понял, что проспал свою остановку.

Только проехав долгий путь обратно до станции «Слюссен», он как-то воспрянул духом и попытался заново провернуть шпионские трюки, чтобы отделаться от возможной слежки. И лишь вернувшись в дачный домик, почувствовал, что совершенно проснулся.

Сердце бешено стучало, по телу растекался адреналин — всё так, как будто он заново переживал происшедшее. В течение нескольких минут Эйч Пи даже думал, что с ним случится инфаркт, что он окочурится прямо тут, на месте, а потом его съеденный муравьями труп найдет тетушка Манге, когда приедет, чтобы закрыть дом на зиму.

Но пульс постепенно пришел в норму, а туман в башке начал рассеиваться.

Что же, черт подери, с ним все-таки было?

Было ли оно на самом деле или приснилось?

Чтобы отбросить теорию сна, достаточно взглянуть на себя в зеркало. Весь в грязи и порезах, джинсы снизу превратились в сплошную бахрому… Слава богу, он был не в шортах!

Ясно, что чел в самолете хотел его угробить, и ему это непременно удалось бы, не догони Эйч Пи автобус. Пульс снова стал учащаться, ему стало дурно, и только через пару минут и после нескольких литров воды из-под крана он немного пришел в себя.

Мысли бешено крутились в голове, сушильный барабан снова завертелся с большой скоростью.

Игра, задания, все, что с ним было, — просто тотализатор для скучающих богатеев?

Они нажимали на его кнопки, испытывали его предельные возможности и могли сделать так, что он радостно им подыгрывал. Неужели он на самом деле такой легковерный лох?

Второй вариант: Эрман все наврал, просто наговорил ему всякой лажи.

Ну, конечно, у парня далеко не все дома, но вряд ли он какой-то выдающийся лгун. Этот леший явно на сто процентов верил во все, что говорил, к тому же большая часть сказанного совпадала с опытом Эйч Пи. Проблема в том, что он просто не может во все это поверить. Ну совершенно же невозможно!

Но если разложить историю на две части, то получится гораздо понятнее. И если проглотить эту горькую пилюлю и осознать, что он — просто глупая марионетка, начинавшая трепыхаться, едва Гейм-мастер тянул за нужную ниточку, к тому же клюнувшая и на рассказ о том, как устроена Игра…

В таком случае первая часть рассказа Эрмана объясняла все, что с ним, Эйч Пи, случилось.

Хоть мысль о том, что ты — кто-то вроде шута для посетителей казино, ужасно неприятна, само по себе это объяснение вполне выдерживало критику, в отличие от остального содержания этого рассказа — по крайней мере, если находиться по эту сторону границы между нормой и безумием.

Но в теорию заговора все равно очень трудно поверить. В то, что Игра опутала своей сетью весь мир, берет на себя разную грязную работу и к тому же имеет глаза и уши буквально повсюду, — поверить в это просто нереально!

Вообще-то Эрман сказал, что это он сам до всего додумался, а не то, что стал непосредственным свидетелем и пережил на своем опыте. Возможно, это результат многих часов, проведенных в одиночестве в лесном доме, без контактов с цивилизацией. На самом деле беднягу искренне жаль. И хоть тот смертельно напугал Эйч Пи там, в лесу, последний почувствовал, что его странным образом что-то с Эрманом роднит. Ведь у них довольно много общего. Гейм-мастер не проявил особой милости ни к тому, ни к другому. Нашел их, заставил почувствовать себя особенными, а когда Игре перестали быть нужны их умения, просто выкинули, как вчерашние газеты…

Ну и что с того, что Эрман слегка не в себе? В действительности Эйч Пи очень благодарен за то, что несчастный отшельник ему помог. Открыл глаза и даже предоставил реальный способ внедриться в Игру.

Так или иначе, теперь ему стало намного спокойнее. Приступы тошноты почти прошли, и он почувствовал голод. Консервированная белая фасоль «Хайнц» — единственное, что нашлось в доме, и он съел ее холодной прямо из банки.

А самолет, пилот, пытавшийся его угробить? Как это-то объяснить, черт возьми? Ведь слежки за ним не было, в этом он не сомневался, тогда что же это было?

Ну да, в принципе это могла быть какая-то ошибка. Они с Эрманом в общем-то одного роста, у них примерно одинаковые цвет глаз и длина волос. С высоты нескольких сотен метров их, конечно, можно было и спутать. Ведь псих Эрман жил совсем один, и, возможно, пилот исходил из того, что вышедший из леса только Эрманом и мог быть, особенно если более-менее совпали приметы…

Наверное, именно так!

Кто бы там ни летел в этом самолете, он хотел разделаться с Эрманом, а не с Эйч Пи. Может, какой-то злобный сосед или коренной житель поселка, что-то не поделивший с этим психом в супермаркете? И решивший в хичкоковском стиле до смерти напугать тупого придурка, когда представился шанс? Такое вообще-то иногда случается, достаточно посмотреть третий телеканал. Есть даже целый сериал о людях, занимающихся подобной хренью!

Чем больше Хенрик об этом размышлял, тем вероятнее казалась такая версия. Вышедшие за рамки разумного разборки между соседями. Такое объяснение принять гораздо легче.

— Мировой заговор, вашу мамашу… — пробормотал он вслух. — Полная лажа!

Да разве он когда-то собирался в это верить?!

Эйч Пи облегченно откинулся на спинку дивана и включил ноутбук.

Для вытеснения собственных страхов нет способа лучше, чем просмотр теленовостей. Всегда можно найти там кого-нибудь, кому гораздо хуже, чем тебе, и настроение сразу же улучшится. Он подумает, что делать дальше, когда все уляжется.

Еще не услышав голос репортера за кадром, Эйч Пи понял, что произошло. Достаточно было увидеть снятые местным телевидением кадры объятого пожаром дома, синие огни и пожарные машины, заехавшие в заросли крапивы, чтобы понять, что к чему.

«Уже на протяжении часа сильным пожаром объят сельский дом к западу от Сигтуны. К настоящему времени неизвестно, находились ли на момент возгорания внутри люди. Собственник недвижимости умер, поэтому там никто не должен был жить, однако, по свидетельствам очевидцев, в течение последних месяцев в доме проживали одно или несколько лиц. Полиция хочет связаться с мужчиной лет тридцати, который в течение дня попал в небольшую аварию с участием автобуса рядом с остановкой на пролегающем поблизости шоссе…»

Непереваренная консервированная фасоль разлетелась по всей маленькой мойке тетушки. Эйч Пи дико рвало.

«Черт! Черт! Черт!» — все, на что оказался способен его мозг.

Он приходил в себя несколько дней. Видимо, подхватил какой-то вирус или еще какую-то дрянь, поднялась очень высокая температура, и его продолжало рвать, пока в желудке не осталась одна кислая желчь.

Как обычно, спас его Манге. Он приехал проверить, почему от него нет никаких вестей, и обнаружил Эйч Пи распростертого на тетушкином деревянном диване в кухне. Как-то даже неудобно, что Манге оказался таким верным другом. Он свозил его в бассейн Эриксдальсбадет, где Эйч Пи привел себя в порядок, добыл ему чистую одежду и напоил киселем из шиповника. Даже не побрезговал прибрать загаженную кухню.

Да, Манге — настоящий друг, вообще-то, лучший друг. И с этого момента он, Эйч Пи, станет относиться к нему именно так. Для начала будет называть его Фарухом. Если Манге это важно, то с этого момента он будет использовать именно это имя и перестанет его дразнить.

Болея, Эйч Пи передумал много всяких мыслей, а может быть, бредил в лихорадке обо всем. Странные сны — вещь для него привычная, можно сказать, рядовая, в течение нескольких дней, а то и недели после того, как сильно обкуришься. Он читал, что тетрагидроканнабиол откладывается в жировой ткани мозга, а потом дает о себе знать, так сказать, словно бомба с отсроченным взрывом. Часто ему снились картины в стиле «Властелина колец», в них летали гигантские бабочки, а деревья разговаривали, и это было довольно круто.

Но эти сны — совсем другие, мрачнее и неприятнее, чем грезы после травки.

Один сон Эйч Пи помнил очень хорошо: он голый бежит по туннелю Клара, а за ним на мопеде с коляской гонится обгорелый труп Эрмана во главе сотен бешеных коней без всадников. Выезд из туннеля на Свеавэген приближается, а преследователи его догоняют. Бежать становится все тяжелее и тяжелее, потому что дорога ведет все круче вверх, и Эйч Пи понимает, что не успеет. Резкий визг мотоциклетного мотора и всепоглощающий топот копыт.

«Они повсюду! Это все чертова Игра!!!» — вопит обуглившийся рот трупа, но последнее слово как-то исказилось и стало скакать вокруг него, эхом отталкиваясь от стен туннеля.

«… гра-а-а!»

«… гра-а-а!»

«… гра-а-а!»

Эйч Пи проснулся с бешеным сердцебиением в груди в тот момент, когда мотоцикл въехал ему под колено.

Но чувствовал он себя гораздо лучше. Температура в норме, вымыт, сыт и доволен. Возможно, ноги слегка ватные, но это пройдет.

Вопрос: что ему делать теперь?

В квартиру он сможет въехать только через неделю, до сих пор не доставили новую дверь. И в каком-то смысле это даже неплохо. Нет нужды отрицать, что он не очень-то хочет возвращаться домой. Факт состоит в том, что после происшествия под Сигтуной ему… страшно.

Да-да, он это признает. Хенрик Эйч Пи Петтерссон, человек-легенда, напуган.

В отличие от того, что он думал сначала, Игра оказалась не мелкоанархистской забавой типа «Ютьюба», только за деньги, — а чем-то совсем иным и гораздо менее симпатичным. А тотализатор-то у них намного отвратительнее, чем Эйч Пи предполагал изначально, сейчас он это осознает. Человека толкают на то, чтобы он все время отодвигал границы приемлемого для себя, сознательно отыскивают людей, которыми легко манипулировать, и жмут на их кнопки лишь для того, чтобы посмотреть, как далеко они готовы зайти.

И все это просто забавы ради!

Но вот во вторую часть истории по-прежнему было слишком трудно поверить. Задания не просто случайно придумывались, а сознательно формировались для удовлетворения анонимных заказчиков? Если это так — с акцентом на слове если, — это означает, что его самого и всех остальных игроков надули вдвойне. Они не просто форменные болваны или сетевые проститутки, продающиеся за пару кликов мышкой или виртуальных лайков. Они просто чертовы марионетки! Ничего не знающие наемные гангстеры, которых поэтому элементарно убрать, если случается какой-то косяк. Кучка лохов, мальчиков для битья, до которых никому нет дела, пока они вдруг не начнут рассказывать правду. Так ведь кто ж им поверит?

Эта мысль одновременно и разозлила его, и уменьшила страх. Вариантов такого сценария великое множество, поэтому не имеет даже смысла пытаться их обобщить. Так неужели же дело не только в том, что параноидальный мозг Эрмана в конце концов просто перешел границу между сознанием сельского эксцентрика и психозом дико вопящего сумасброда?

До того момента, как Эйч Пи увидел, как горит дом, наверняка с Эрманом внутри, Хенрик вполне готов был смотреть на это именно так, но теперь все предстало в ином свете.

На самом деле есть единственный способ прояснить этот вопрос, и Эйч Пи решил провести кое-какие изыскания.

Один из курсов службы занятости, содержание которого он усердно игнорировал, был посвящен как раз этой теме, и теперь только оставалось проверить, засело ли что-то у него в голове вопреки всем стараниям. С помощью хорошего поискового инструмента можно с удивлением открыть для себя весь мир — это он, во всяком случае, запомнил…

Фарух помог ему подключить ноутбук к Интернету через один из анонимных сервисов, появившихся за считаные дни до вступления в силу закона о выдаче информации о владельцах сайтов. Теперь его не будет видно в Сети, он — призрачный гонщик!

Выбрав поисковик, Эйч Пи начал расследование. Листочек Эрмана особо ему не помог.

Улица Тушхамнсгатан, 142 — все, что на нем написано, и еще несколько дурацких паролей, которые, может, сработают, а может, нет, если он когда-нибудь сумеет туда пробраться. Сгоревший мерзавец Эрман мог бы написать и что-нибудь еще: как называется контора и на каком она этаже. Неужели это так трудно?

Адрес действительно указывал на улицу в Чисте, но это и всё. Обычное коммерческое здание рядом с трассой Е4, больше на снимках со спутника ничего видно не было. Список мелких контор из сферы телекоммуникаций, расположенных или когда-то располагавшихся в нем, но ни одно из них не имеет отношения к играм или компьютерам.

Хотя Эйч Пи толком и не знал, что ожидает найти. Укрепленный форт или, может быть, засекреченный адрес, которого нет на карте? Как, например, у Института радиосвязи минобороны Швеции на острове Лёвён? Это здание, похоже, вполне кошерное, никаких следов тайной организации или серверной фермы. Видимо, у Эрмана были свои причины надуть его с этим адресом, а что еще вероятнее, Игра уже собрала вещички и двинула куда-то в другое место.

Разочаровавшись и не надеясь особо на результат, Эйч Пи решил, несмотря ни на что, продолжить проверку остальных теорий Эрмана.

Набрав в окне браузера такие слова, как «необъяснимый», «несмотря на усилия следствия», «неизвестный», он мгновенно получил множество результатов. Отсеяв все, что относилось к НЛО, сократил количество результатов примерно до трехсот, а добавив слово «преступник» в качестве опции по выбору, пришел к уже более приемлемому числу находок. Еще немного с умом покликал, фокус-покус — и он получил на экране монитора интересную подборку происшествий.

Эйч Пи быстро пролистал этот список. Подборка представляла собой смесь высокого и низкого, и в течение нескольких секунд Эйч Пи даже испытывал некоторое облегчение. Но затем начал изучать эту информацию более внимательно. И тогда стали выскакивать вещи, внушающие по меньшей мере беспокойство…

Для начала Эйч Пи наткнулся на целый ряд мелких происшествий, о которых слыхом не слыхивал, но у которых были нужные детали: автомобили с внезапно отказавшими тормозами, компьютерные системы, полетевшие во время начисления зарплаты, необъяснимые отключения электричества и политики, которым подложили экскременты в почтовый ящик.

Но в фильтре поисковика застряли и другие, гораздо более знакомые события.

Прочтя описания один раз, он перечитывал их снова, и в душу закрадывалось неприятное чувство.

Первая история случилась практически в его собственном дворе.

В ночь на семнадцатое мая 1990 года произошел пожар в церкви Св. Катарины в стокгольмском районе Сёдермальм.

Рухнула и пробила крышу свода колокольня. Уцелели только наружные стены, но удалось спасти ценные ткани и церковное серебро. Расследование, несмотря на усиленные попытки выяснить причины возгорания, ни к чему не привело, при этом высказывались самые разные версии: от короткого замыкания до поджога.

Возможный мотив поджога также остался неизвестным.

А вот еще одно сообщение, которое Эйч Пи отлично помнил:

В воскресенье третьего сентября 2006 года в 20 часов 41 минуту 51 секунду в Управление криминальных расследований Службы госбезопасности Швеции поступила информация о том, что произошел несанкционированный доступ во внутреннюю компьютерную сеть Социал-демократической рабочей партии Швеции. На тот момент считалось, что проникновение в сеть было совершено неизвестным преступником. Вечером того же дня социал-демократы созвали пресс-конференцию, на которой сообщили, что написали заявление в полицию о том, что в их компьютерную систему проникли представители Народной партии Швеции. В заявлении указывалось, что для преступления были использованы компьютеры, которые, если судить по IP-номерам, принадлежали Народной партии, и с их помощью было осуществлено проникновение в самую секретную сеть Социал-демократической партии, к которой был доступ лишь у высоких партийных функционеров. Проникновение, по всей вероятности, произошло с помощью паролей и логинов, полученных в результате необъяснимой утечки, тем самым политические оппоненты получили неограниченный доступ к самой конфиденциальной информации социал-демократов.

Вот это круто! Оба происшествия сами по себе достаточно кайфовые, чтобы делать на них ставки.

Реально ли заставить кого-то поджечь церковь? Каковы шансы, что да?

Ясно, что такие люди нашлись, сомнений нет. Но если копнуть глубже, поверив в теории Эрмана…

Кто бы мог разместить такой заказ?

Возможно, некто, очень мечтавший добиться чести восстановить известный символ Стокгольма? Политик, фирма или важная шишка из бизнеса с подмоченной репутацией, которую не мешало бы «подсушить».

Быстрая проверка фонда, стоявшего за реставрацией, дала массу весомых фамилий личностей, которые раскошелились. Удалось выбить кое-что даже из риксдага, хотя это местное стокгольмское дело. Неужели у Шведской церкви недостает бабла, чтобы оплачивать такие вещи самой?

Заговор?

Ну, и это нельзя исключать. В общем-то, вероятно, хоть и малореалистично, — и тем не менее правдоподобно, если приложить немного фантазии и уметь мыслить нестандартно. Примерно как в «Коде да Винчи».

А маленький уотергейт[73] социал-демократов и народников? Тут нужно хорошенько посоображать.

Правильно внедренный к социал-демократам муравей мог бы легко добыть логин-пароль. Большинство людей по глупости записывают такие вещи на клочках бумаги и кладут их под пресс на рабочем столе, чтобы, вернувшись из отпуска, не лишиться доступа к Сети из-за забытого пароля.

Но кто же в таком случае разместил заказ?

Who benefited?[74]

В первом приближении основные кандидаты на эту роль, конечно, народники. Но в более отдаленной перспективе все это было выгоднее скорее социал-демократам.

Еще покликав мышкой, Эйч Пи нашел подтверждение этой версии. Несколько недель спустя представительство Народной партии в риксдаге в результате выборов уменьшилось почти в два раза, и этот обвал потопил и надежды на то, что сменится парламентское большинство и, соответственно, партия, формирующая правительство. Поэтому здесь две вероятные линии заговора. С одной стороны — кто-то, желавший запустить лапы в секретную информацию, с другой — некто, желавший подловить первого в тот момент, как он запустит туда лапы.

А результат?

Тоже, в общем-то, вероятно, и на самом деле гораздо более реалистично, чем первая версия. Вот блин, ну и история это всё!

Но гаже всего было третье происшествие, на которое наткнулся Эйч Пи. Он прочел этот рассказ несколько раз, пока до него не дошло. А когда дошло, чуть не наделал в штаны.

В портрете возможного преступника, представленном в 1994 году, делается вывод, что убийство было совершено в одиночку человеком с личностными отклонениями, движимым ненавистью или злобой. У него, вероятно, на протяжении всей жизни имелись трудности в отношениях с людьми, особенно с любыми авторитетами. Это интроверт, одинокий и склонный к нарциссизму, однако не являющийся психопатом, а также не имеющий семьи и близких друзей. Его душевное состояние можно описать как чувство «неудачника по жизни», восприятие себя как аутсайдера, чьи способности никогда не были использованы и оценены по достоинству.

Человеком, описанным здесь, легко мог бы быть он сам!

Конечно, признаться себе в этом чертовски сложно, и он далеко не любитель копаться у себя в душе. Но после того, что случилось, после того, как он побывал на краю гибели у себя в квартире, а также после истории в сельской глуши Эйч Пи начал по-новому смотреть на себя в зеркало.

И то, что он там увидел, не очень ему понравилось…

Честно говоря, ему мало чем было гордиться в этой жизни. И по большей части он отлично подходил под описание. Одиночка, аутсайдер, без друзей и родных, эгоцентрик — все это точно про него.

Может быть, он даже еще хуже…

Но вообще-то не его вина в том, что жизнь пошла под откос. И у него были возможности, перспективы, как и у любого другого. И он мог бы кем-то стать, кем-то важным! A fucking contender![75]

В своей жизни Эйч Пи один-единственный раз поступил неэгоистично, и что за это получил? Как мир его отблагодарил, как наградил за его подвиг? Ну да, десятью месяцами тюрьмы. Не успел глазом моргнуть — и попал прямо за решетку, вот спасибо! Потому что в стране молока средней жирности ни один хороший поступок не останется безнаказанным!

А после отсидки все его великолепные возможности куда-то улетучились. Двери закрылись перед носом, и будущее оказалось в полном дерьме. Все, что оставалось, — либо подворовывать по мелочи, либо ишачить в «Макдоналдсе». И, конечно, ничего удивительного, что после такого холодного душа он на все плюнул и выбрал первый способ. А по словам Эрмана, Игра засылает муравьев искать именно таких, как он. Ребят, подходящих под описание. Или, точнее, под портрет предполагаемого преступника…

Эрман сказал тогда: «Они играют уже многие годы, и начали играть задолго до Интернета».

А вдруг они играли уже в феврале 1986 года?! Достали «магнум триста пятьдесят семь», подложили его в секретное местечко и послали какого-то парня. Игрока, пешку, как он сам, чьи границы уже были отодвинуты настолько, что их уже и не видать. Достаточно всего лишь разговора с удачно внедренным муравьем.

Девятичасовой сеанс, кинотеатр «Гранд»![76]

А затем: свет, камера, мотор!

У Эйч Пи зашевелились волосы на затылке. Домик вдруг показался ему слишком тесным, потолок начал давить, грозя задушить. Ему не хватало воздуха. Срочно нужно выйти на улицу!

«Это все чертова Игра!!!» — вопил в голове Хенрика обуглившийся труп, пока тот катался по клумбе.

* * *

Ну вот, теперь Ребекка уже беспокоилась по-настоящему. Несколько дней глупо надеясь на то, что произойдет невероятное и он даст о себе знать, она, наконец, поехала к брату домой. Но дверь оказалась заколочена фанерой, а под запахом краски она ясно различила слабый запах гари.

Сосед, сильно обкуренный парень с дредами и козлиной бородкой, рассказал, что был пожар: кто-то налил зажигательной смеси в почтовую щель в двери Эйч Пи и поджег.

Но было ясно, что Хенке выжил: после дня в больничке он был в порядке.

Уже легче.

Так, а где он теперь?

А этого растаман сообщить уже не мог, и было похоже, что именно к данному моменту их беседы его прокуренный мозг наконец-то уловил ее полицейские интонации, потому что дверь захлопнулась у Ребекки перед носом.

С минуту поразмыслив, она вспомнила, кто наверняка должен знать больше. Конечно же, Манге Сандстрём, лучший друг Хенке еще с детского сада. Вроде бы у него был компьютерный магазин где-то в районе Сканстюлль…

Позвонив в региональный диспетчерский центр полиции, Ребекка довольно быстро получила адрес и уже направлялась на место.

Уже приблизившись к магазину, она поняла, что тут что-то не так. С фонарного столба свисал оставшийся от оцепления кусок бело-голубой ленты, а одно из окон рядом с входной дверью было за неимением лучшего заклеено пленкой с логотипом охранной фирмы. «Здесь тоже, без сомнения, пахнет гарью», — отметила Ребекка, когда открыла дверь и услышала мелодию из «Звездных войн». Судя по бардаку внутри, тут по-прежнему шла уборка после возгорания. Повсюду стояли пустые картонные коробки, а половина полок и стендов в передней части магазина пустовали. Войдя, Ребекка чуть не сбила ведро с грязной водой, стоявшее у двери.

Второй бардак за полчаса — едва ли совпадение, во всяком случае, если дело касается Хенке. Вопрос только в том, во что он влип на этот раз.

Может быть, Манге сможет ответить на вопрос?

— Привет, Ребекка! — Хозяин магазина удивленно поздоровался с ней, высунувшись из глубины полок.

— Привет, Манге, сто лет не виделись. Тебя кто-то навестил или ты переезжаешь?

Они неловко обнялись, приветствуя друг друга. Он — в ночной рубашке и вышитом жилете. Похоже, его вкус в одежде радикально поменялся с их последней встречи.

— Да, какие-то подростки, — пробормотал он, и Ребекка сразу заметила, что он лжет. — Все засыпано порошком из огнетушителя, так что придется бодаться со страховой компанией…

Но ложь лишь наполовину объясняла, почему он так густо покраснел.

Просто Манге всегда был в нее немного влюблен, что для ее сегодняшней задачи скорее преимущество, чем проблема.

— Теперь меня зовут Фарух Аль-Хассан, — прибавил он, осмелев. — Принял ислам, когда женился два года назад.

— А, так ты теперь женат! А я-то думала, у нас что-то получится, — рассмеялась Ребекка и увидела, что лицо его стало просто пунцовым.

Вот как объясняется его слегка странный наряд. Манге теперь мусульманин.

Если подумать, то ничего странного, он всегда искал себя. В их последнюю встречу он был воинствующим веганом, а еще раньше до этого занимался муниципальной политикой, или наоборот, она уже не помнила точно…

Манге всегда отличался смышленостью, но было в нем и что-то такое диковатое. Остается надеяться, что он наконец обрел себя.

— А дети у вас есть? — спросила она ради проформы.

— Мальчик, восемь месяцев, зовут Мохаммедом.

Он извлек портмоне с фотографией сына, и Ребекка восхищалась чудом в течение положенных этикетом десяти секунд.

— На тебя похож, Ма… то есть Фарух! — сказала она и улыбнулась своей самой дружелюбной улыбкой. Теперь к делу, Нурмен! — Слушай, я хотела у тебя спросить, не знаешь ли ты, где сейчас Хенке?.. Не знаешь, серьезно? — Еще одна неумелая ложь. — Я пыталась ему дозвониться, но ни один из номеров не отвечает, поэтому подумала, что, может, ты знаешь, где он?

Манге покачал головой, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Сорри, я давно его не видел…

Ребекка наморщила лоб. Два пожара, Хенке нет, а безобидный добряк Манге врет ей прямо в лицо. Что-то тут нечисто, и настало время выяснить, что именно.

Но едва она открыла рот, Манге ее перебил:

— Знаешь, Ребекка, раз уж ты пришла, я хочу тебе сказать кое-что, что давно собирался.

— Давай, — коротко бросила она.

На самом деле у нее не было времени на запоздалые объяснения в любви, но, с другой стороны, ей сейчас нужна его помощь. Терпение, Нурмен!

— Э-э, Ребекка… я всегда… ну, в общем… о черт… — Он сделал глубокий вдох и, похоже, сумел собраться. — Ты с Дагом… ну, все, что случилось с Эйч Пи… ну, это, сама знаешь…

— М-м-м. — Она ждала, что будет дальше.

— В общем, я всегда хотел попросить у тебя прощения. Ведь мы с Дагом — двоюродные братья, ведь вы познакомились через меня и…

Он смотрел вниз на прилавок. И вдруг ей стало дурно. Видимо, от духоты.

— В общем… — Вздохнув, он сделал последнюю попытку. — Я всегда чувствовал, что во всем этом есть моя вина, — заикался он. — Что я тоже виноват, понимаешь?

Он умоляюще глядел на Ребекку, и она даже не знала, что ответить.

— Даг был старше меня, и близки мы не были, но я знал много о том, что он за человек. Я знал, какие слухи о нем ходили, что он мог превращаться в настоящего зверюгу… что его папаша помер из-за того, что Дагге его избил. В общем, говорилось много чего, но я так и не решился… сказать это тебе.

Он снова опустила глаза в прилавок.

Ребекка глубоко вздохнула. Каких ответных слов он от нее ждет?

Ей стало совсем дурно. Воздух в магазине был настолько влажным, что к телу начала липнуть футболка. Нужно закончить эту дискуссию и быстро вернуть беседу в изначальное русло.

— Слушай, Манге, — начала она, изо всех сил стараясь собраться, — мы все принимаем собственные решения — ты, я, Хенке и Даг. Влюбилась в Дага я сама, решила переехать к нему жить — тоже сама и не сообщала в полицию, когда все началось. Это моя ответственность.

«Правду, правду и ничего, кроме чертовой правды, — решительно думала Ребекка. — Нужно, наконец, перевернуть эту страницу!»

— Что касается Хенке, я не знаю…

— Да разве ты не понимаешь! — перебил он ее дрогнувшим голосом. — Эйч Пи мне рассказывал, что собирается его убить. Убить Дагге! Рассказывал, что этот упырь с тобой делал и как он его ненавидит. А я, я ничего не сделал. Не попытался его остановить, не рассказал никому ничего, и все полетело к чертям собачьим. Дагге — труп, Эйч Пи — в тюрьме, а ты… — Он печально взглянул на нее. — Тебе же тоже досталось, Ребекка.

Манге замолчал, и она дала ему пару секунд на то, чтобы прийти в себя. Но ей и самой это было в равной степени необходимо. Дурнота накатывала в полную силу, и Ребекке пришлось на пару секунд закрыть глаза, чтобы справиться с тошнотой.

— Единственный, кто не пострадал, — это я, — продолжил он. — Моя жизнь шла, как будто ничего и не случилось. А если бы я раскрыл рот, рассказал кому-нибудь о том, что задумал Эйч Пи, все могло бы сложиться иначе. Или хотя бы сказал ему, чтобы он отбросил эти свои мысли. Но я этого не сделал. И не знаю почему. То, что я знаю точно, — это что мог бы сделать больше для того, чтобы предотвратить случившееся. Гораздо больше!

Манге снова замолчал и, казалось, рассматривал какое-то пятно на пробковом полу.

Черт бы его побрал, этот разговор пошел совершенно не в том ключе, на который она рассчитывала!

Возникло ощущение, будто кислород в убогом магазинчике почти закончился. Стены стали наползать на Ребекку, от запаха дыма чесалось в носу, и вдруг гудение всей техники слилось в один действующий на нервы пронзительный звук, проникавший в мозг и прилипавший к черепу изнутри.

Зажмурившись и сглотнув несколько раз, Ребекка наконец-то вернула контроль над собственным телом и протиснулась мимо Манге в маленькую кухню, которую увидела за наборной занавеской из бусин. Теплая вода из немытого стакана. Тягучие живительные глотки, смывавшие все нежеланные мысли. Нурмен, возьми себя в руки, черт подери!

Манге явно только об этом и мечтал, но она приехала сюда явно не для того, чтобы слушать его исповеди. Перевернуть страницу и начать все с чистого листа. Бредовость ситуации заключалась в том, что она, сказав всего лишь пару слов, могла отпустить ему большую часть грехов. Просто рассказать, кто в их компании был настоящим убийцей. Но что-то ей говорило о том, что правда не сделает никого из них свободнее, а менее всего — ее саму.

Лучше вернуться к настоящему, сконцентрироваться на текущей задаче и побыстрее отсюда уйти. Если бы ей только удалось найти Хенке, все сразу бы наладилось, в этом она не сомневалась, хоть и не знала точно, почему.

Налив еще воды в стакан, Ребекка поставила его на прилавок перед Манге. Видимо, он воспользовался ее отсутствием, чтобы собраться. Глаза все еще были красноватые, но цвет лица, во всяком случае, вернулся в норму.

Он выпил воду в тишине.

— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Манге, но не думаю, что кто-то мог предотвратить то, что случилось, — медленно произнесла она. — Случилось как случилось, и мы все должны попытаться двигаться дальше. Во всяком случае, это то, что пыталась делать я.

Она слышала, как фальшиво звучат ее слова, но Манге кивал, соглашаясь.

— Конечно, ты права, — коротко сказал он. — В любом случае я рад, что высказался. Так долго в себе это носил. Извини, что распустил нюни. — Он смущенно улыбнулся и вытер рукавом переносицу. — Не волнуйся, я никому не расскажу.

Манге вновь улыбнулся, на этот раз вполне расслабленно, и Ребекка поспешила сменить тему:

— Послушай, ты точно уверен, что не видел Хенке?

Он вновь покачал головой:

— Не-е-а, особо не видел…

Она вопреки желанию впилась в него полицейским взглядом, и результат не замедлил наступить.

— Что ты хочешь сказать этим «не особо», Манге? Так видел или не видел?

Ее голос внезапно утратил всю прежнюю мягкость. Устраивать сейчас допрос было как-то неловко, особенно после его чувствительных излияний, но в принципе у нее нет выбора. Найти Хенке непременно необходимо, а времени на то, чтобы отвлекаться на другие вещи, тоже нет.

— Несколько дней не видел, — уныло глядя в пол, пробормотал Манге, и, насколько она могла судить, это правда.

Оглядевшись, Нурмен шумно вдохнула запах гари.

— Так, а эти парни, что подожгли магазин… — растягивая слова, она сверлила его взглядом; он вертелся, как червяк на крючке, но она не давала ему ни малейшего шанса соскочить, — это те же самые, что подожгли квартиру Хенке?

— Да… э, ой нет, точнее…

Бегающий взгляд, и он не знает, куда девать руки.

— Магнус, малыш, — произнесла Ребекка самым мягким тоном, на который была способна, и оперлась корпусом о прилавок. Подождала, пока он снова взглянет ей в глаза. — Так во что мой идиот-братец втянул тебя на этот раз?

Глава 14

White bear[77]

О’кей, остается осознать очевидное: у него съехала крыша!

Мел Гибсон из «Теории заговора», Брилл, герой Джина Хэкмана из «Врага государства», — вот кем он становится. Правонарушитель, псих-одиночка, уверенный, что против него все сговорились, живет на дискуссионных форумах, а за каждым углом ему мерещится одна конспирология. Осталось только завести страницу в Интернете, поселиться в лесной избушке и заклеить целую стену вырезками из газет — вот это будет что надо!

Конечно, убийство Улофа Пальме[78] весьма подходит под эту схему, но, с другой стороны, чем такая версия менее безумна, чем любая другая из имеющихся? Курды, полицейская банда, Лисбет Пальме или случайный пьяный…

All aboard the Crazy train![79] Осторожно, двери закрываются, следующая остановка «Психбольница»!

Всякие бредовые предположения роятся в киберпространстве, как каркающие дикие витры,[80] одно бредовей другого; так почему бы ему тоже не внести свое?

Think about it![81]

А как же иначе удалось так капитально завалить самое важное полицейское расследование в мире? Забить на весь свойственный полиции здравый смысл, нарушить массу правил и законов, назначив непрофессионала руководить и оперативными мероприятиями, и досудебным следствием? Так мало того, еще позволить политруку из Социал-демократической партии вести параллельное расследование во главе собственного мини-СЭПО с прямой санкции министра юстиции…

Странности валили градом, в деле множество вопросов, на которые нет логичных ответов, — все точно так, как предупреждал Эрман. Нормальных объяснений просто нет — или, по крайней мере, таких, которые были бы лучше тех, которые он потихоньку все больше начинал принимать.

К тому же Эйч Пи приходили на ум и другие убийства политиков, за которые кто-то все-таки сел, но при этом они на удивление хорошо подходили под описание «преступник-одиночка без очевидного мотива». Не говоря уже о Человеке с лазерным прицелом.[82] Во всем его преступном турне было что-то методичное, почти как в компьютерной игре. Как будто он проходил разные уровни сложности и шел с каждым разом на все больший риск. Как если бы поднимался в рейтинге вверх…

Из найденного в архиве шведского телевидения Эйч Пи узнал, что, помимо всего прочего, этот парень прожигал награбленное в немецких казино, следовательно, любил играть. А был ли он на самом деле игроком в двойном смысле этого слова? Ведь абсолютно логично — и одновременно полное безумие! А как же обстоит дело с убийством Кеннеди? С паромом «Эстония»? С Одиннадцатым сентября?

В общем, как он и думал, у него поехала крыша. Big time![83]

Эйч Пи в исступлении по нескольку раз в час прочесывал страницы новостей, и хотя большинство из них были посвящены году председательства Швеции в ЕС, ему казалось, что он повсюду их находит. Признаки Игры.

Вылетевший в трубу известный финансист, пропавшая с запертого склада партия динамита или мелкий преступник в Португалии, которому внезапно взбрело в голову взорвать на мелкие кусочки шикарную яхту, а заодно и свою задницу…

Там было все, нужно только понимать, что искать. Вещи, у которых нет объяснения, как бы ты ни вертел и ни крутил их. То есть если объяснением не была правота Эрмана. Что все это просто чертова гигантская Игра!

I’ve opened your eyes and now you can see.[84]

Безумие состоит в том, что он понимал, насколько бредово все это звучит. И все-таки не мог об этом не думать.

«Осознание того, что ты болен, не означает, что ты здоров». Так говорил один алкаш, приятель матери.

В этом есть зерно истины! Но, в отличие от всех этих психов, Эйч Пи — в теме. Он инсайдер, совсем как Брил.[85] Он знает, что существует Игра, собственными глазами видел, на что они способны или, точнее, на что способны толкнуть других…

Больше всего, конечно, бесило то, что им манипулировали. Что они жали на его кнопки и заставляли радостно им подыгрывать. Унизили ради собственного проклятого удовольствия, а затем скинули его быстрее, чем русские спецслужбы — флакон полония.[86] Но неприятно было и то, что он вообще-то наслаждался тем, что был в центре внимания, что у него была масса поклонников. Впервые в жизни Эйч Пи играл в команде, являлся частью чего-то большого… да чего уж там, был одной из звезд.

Проклятье, какой все-таки кайф он от этого испытал! Его так от этого пёрло, что по-прежнему, несмотря на все дерьмо, которое с ним произошло, в душе не мог расстаться с мечтами о том, как бы любой ценой снова вернуться в свет рампы. Как несчастная шавка, жадная до ласки хозяина, который уже ее отколотил, но готовая снова прыгать на задних лапках — как угодно — ради того, чтобы ее погладили по голове. Один вопрос свербел, словно расчесанный укус, и, как бы Эйч Пи ни пытался от него отделаться, ничего не получалось. Если бы он знал в тот вечер, что в полицейской машине едет Бекка, что она пострадает или может пострадать от камня, который ему предстояло кинуть через перила, имело бы это какое-то значение?

Эйч Пи не знал ответа на этот вопрос. И до сих пор, после многих часов раздумий, он не мог угомонить этого беса сомнения простым нажатием кнопки «Yes» или «No».

Полное безумие!

На мысли о затее со светошумовой гранатой и конным королевским кортежем тоже ушел день-другой. Ну кому нужны были эти понесшие лошади и обделанные королевские штаны? Возможно, все очень просто: они таким образом его испытывали или хотели получить прикольные кадры. Но тут Эйч Пи прочел о взломе магазина мужской одежды в районе Эстермальма и предшествовавшей ложной угрозе взрыва. Дипломат с написанным на нем белыми буквами словом «бомба» перед иранским посольством — и, фокус-покус, половина полиции Лидингё выведена из игры. Так у него родилась одна идейка. Просмотрев страницы новостей сайта полиции, он нашел то, что искал. Пока по скверу Кунгтрэгорден носились взбесившиеся лошади, а все мыслимые силы полиции, включая вертолет, были отправлены в центр, кто-то увел у одной конторы на западе города целый фургон с виагрой. Хладнокровно протащил его на буксире мимо поста охраны, помахав чем-то напоминавшим документы, а потом прицепил к другой машине и уехал. Совершенно не боясь погони полицейского вертолета, потому что к тому моменту таблетки уже были перегружены, ведь об этом позаботился Эйч Пи.

Он, таким образом, побывал ложным объектом, приманкой, заставившей легавых охотиться не там, где нужно.

«Открой словарь на слове „game“, и тогда поймешь», — сказал Эрман, и на середине страницы электронного словаря Хенрик нашел подтверждение своей теории. Там написано, что «game» может означать «развлечение или отвлекающий маневр». Он легко мог быть и первым, и вторым!

И вдруг у всех странных событий появилось новое сумасшедшее измерение. Отвлекающие маневры, ложные приманки и дымовые завесы — все это, чтобы заставить власти и неравнодушную общественность смотреть не в ту сторону?

Так что же тогда представляют собой истинные события — те, которые не хотят показывать, — и кто за ними стоит?

Масоны?

Всемирная организация здравоохранения?

Бильдербергская группа?

Или все это слишком сложно? А вдруг его мозг играет с ним, показывая ему то, чего нет на самом деле? Является ли Игра действительно такой сложной конструкцией, как утверждал Эрман, или все это просто ради смеха? То, что делалось просто потому, что кто-то это умеет? Забава? Эдакое времяпрепровождение, мать их?

Все эти вопросы сводили Эйч Пи с ума. Мозг совершенно переклинило, а голова болела так, как будто вот-вот взорвется из-за всего мусора, который теперь в ней носился. Нигде было не найти ни одной чертовой таблетки парацетамола — он обшарил все ящики в теткином доме.

И Эйч Пи закурил сигарету, одну из немногих оставшихся. Глубокая затяжка, и выдохнуть с дымом все напряжение.

Фух-х-х!..

Медитация под «Мальборо».

Помогало почти всегда.

Так что теперь делать?

Это вопрос на миллион долларов. Эйч Пи не выходил из дому уже несколько дней, почти ничего не ел. Только курил, лазил по Интернету и расчесывал свой умственный укус.

Манге пробегал мимо и занес самое необходимое — сигареты и пакетики с гороховым супом, как в армии, — но у него хватило ума ни о чем не спрашивать Эйч Пи, что очень хорошо, потому что ответов у него все равно не было.

Эйч Пи готов был сейчас убить за папиросу с травкой, его собственный запас давно иссяк. Когда кончилась марихуана, он стал искать другие способы справиться с беспокойством. Например, до мозолей на члене занимался онанизмом, а потом даже решился сделать маленькую вылазку на улицу, чтобы перезагрузить башку с помощью небольшой порции свежего воздуха.

Тогда-то он и обнаружил минивэн.

* * *

Машина, переворачиваясь, летела в замедленной съемке; наконец, крутанувшись в последний раз, мордой влетела в склон. Затем снова встала вертикально вверх задом и, сделав еще один полный оборот, приземлилась на крышу и исчезла из кадра.

Следующий видеоряд состоял из кадров дымящейся груды металла, но к этому моменту она уже стояла, согнувшись, над унитазом в крохотном туалете Манге.

«Черт, черт, черт!» — истошно вопил голос в раскалывавшейся голове Ребекки, пока ее рвало непереваренным салатом из курицы.

Что же, черт подери, все это было?

* * *

Немного поодаль на улочке стоял припаркованный белый автофургон с фирменной надписью голубыми буквами. АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги».

Они шутят?

«А.К.М.Е.»[87] — так называются все мутные конторы еще со времен Хитрого Койота и Дорожного Бегуна! Ну, уж это как-то слишком!

Наверняка поблизости от фургона имелись и распределительный щит, и кабельная шахта, но при этом он пока не видел ни одной живой души окрест. Никаких работ тоже не велось — так что здесь делает эта тачка, посреди нежилой глуши?

Зайдя в домик и пробив госномер тачки, Эйч Пи ничего интересного не выяснил — фургон принадлежал лизинговой компании, расположенной в Сольне. У АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги» был свой сайт, телефонный номер диспетчера и адрес электронной почты для запросов. АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги» — достойный член «ПэйТэг Груп». При этом адреса для посещений указано не было, что не так уж необычно — многие компании поступают подобным образом. «Пожалуйста, свяжитесь с нами по электронной почте или по телефону». Хороший способ отвязаться от надоедливых клиентов.

Эйч Пи еще раз вышел на улицу, чтобы внимательнее рассмотреть фургон. Поблизости ни души, двигатель еще теплый, он встал здесь явно недавно.

А где водитель?

Эйч Пи обошел машину кругом, но ничего интересного не заметил. Задние стекла затонированы, и, как ни льнул он к стеклу, сложив ладони козырьком, ничего разглядеть не смог. Спереди видно было лучше.

На переднем сиденье лежала куртка неонового желтого цвета с множеством карманов, и, присмотревшись получше, Эйч Пи увидел, что из-под нее что-то торчит. Продолговатый серебристый предмет. И вдруг он понял, что это! Телефон, очевидно такой же, как оставленный им в компьютерном магазине. В таком случае это может означать, что эти демоны его нашли.

Он стал снова обходить фургон, чтобы получше разглядеть телефон, но куртка почти полностью его скрывала. Ему было необходимо понять точно, что это за аппарат, поэтому он сильно дернул за ручку двери.

Естественно, заперто.

Быстро оглядевшись вокруг, он поднял с близлежащей клумбы камень, а затем занес руку.

— Эй, ты чё творишь?!

Мужик появился ниоткуда — здоровый шкаф лет пятидесяти на вид в рабочем комбинезоне и оранжевой строительной каске.

Типичный работяга.

— Да ничего, — пробормотал Эйч Пи, и камень скользнул на землю вдоль брючины. — Просто хотел узнать, почему вы здесь стоите.

Мужчина с подозрением его оглядел.

— Обрыв кабеля, я работаю на «Телию». Половина Сёдера без широкополосной связи, разве ты не слышал?

— Не-а, — промямлил Эйч Пи и медленно пошел прочь от фургона. — Ну, пока.

Мужик пожал плечами в знак прощания, обошел машину и открыл заднюю дверь. Еще немного повозившись, достал ящик с инструментами, бросил беглый взгляд в сторону Эйч Пи, после чего тщательно запер машину и отправился по тропинке, проходившей между двумя домами.

Эйч Пи вздохнул с облегчением. Похоже, мужик настоящий, другими словами, ложная тревога.

Фантомы сознания средь бела дня!

* * *

Наконец-то свежий воздух! Конечно, по-прежнему душное пекло, но на улице гораздо лучше, чем в клаустрофобском магазинчике, набитом компьютерами.

Глубоко вдыхая, Ребекка налегла на педали и почувствовала, как дурнота постепенно стала отступать, поскольку по жилам потекла насыщаемая кислородом кровь. Уже через сотню метров ей стало значительно лучше.

Однако из разговора с Манге она поняла не так уж много.

Когда он оставил свои идиотские попытки скрыть правду и согласился все рассказать, то сначала запер дверь магазина, перевернул табличку словом «Закрыто» наружу и на всякий случай увел ее в самый дальний конец помещения.

Манге никогда не был самым смелым из бездельников-дружков Хенке, уж точно не был самым крутым и, в отличие от остальных, был одним из немногих, кто остался от их старой компашки.

Весе взбрело в голову непременно взобраться на какие-то железнодорожные вагоны в Эльвшё, так он и поджарился до смерти на проводах. Хесуса она тоже хорошо помнила; вроде бы он выиграл кучу денег и свалил в Таиланд?.. Да, точно, так и есть. Хенке что-то говорил о том, чтобы тоже поехать, но, как всегда в его случае, это осталось пустой болтовней. Остальные ребята куда-то пропали, и поддерживать связь с Хенке никто из них явно не стремился, тот не был ни душой компании, ни надежным другом.

А вот Манге почему-то всегда оказывался где-то поблизости, даже когда все было совсем плохо. Он единственный из их компании пришел на суд и, насколько знала Ребекка, был тем человеком, кто, кроме нее самой, навещал Хенке в тюрьме. Один из немногих людей, кому было не наплевать.

Вообще-то Манге — нормальный, неплохой парень, не желавший никому зла, и Ребекке стало немного совестно за то, что она была вынуждена играть с ним в злого следователя, чтобы разговорить. Но, так или иначе, у нее все получилось: несколько раз перепроверив и убедившись, что они находятся только вдвоем, он наконец-то рассказал все или, по крайней мере, все, что знал.

Вопрос был только в том, что же это все означает?

Вся эта история с таинственным мобильником, высылающим задания, тайной игрой с вознаграждениями и наказаниями — какой-то бред, и первой ее реакцией была мысль о том, что у Манге от завиральных историй Хенке съехала крыша. Но потом он показал ей на компьютере видеоролики, и все сразу предстало в другом свете.

Истории с дверью, колесами и королевским кортежем — ужасны, но когда она увидела свою машину, медленно переворачивающуюся в воздухе над Дроттнингхольмским шоссе, это было уже просто через край.

Понятно, что Манге не знал о том, что в «Вольво» сидела она. Он беспокойно топтался за дверью туалета, не понимая, почему ей стало плохо. Ребекке с трудом удалось собраться. Она побрызгала в лицо водой и сослалась на жуткую духоту. Манге принял эти объяснения без вопросов и комментариев.

Когда Ребекка попросила его показать ей мобильник Хенке, он с неохотой достал его из запертого шкафа, и она, мельком оглядев, просто сунула телефон себе в сумку. В течение какой-то секунды казалось, что Манге собирается возразить, но, одумавшись, он без слов позволил ей его забрать. К тому же, прежде чем она ушла, он дал ей адрес дачного участка тети Берит, и уже через несколько минут Ребекка предвкушала новую, более углубленную беседу с братцем.

На этот раз она намеревалась так выкрутить руки этому придурку, что он ей, наконец, расскажет, что все-таки происходит!

Объезжая машины, Ребекка пересекла окружную автодорогу и вскоре уже ехала среди деревьев парка. Сейчас она чувствовала себя намного лучше и наслаждалась тенью густых крон. От магазина ходу пешком минут пятнадцать, по словам Манге. На велосипеде — пять минут. Так и есть.

Свернув на нужную улицу, Ребекка была вынуждена увильнуть от белого фургона, который вдруг сорвался с места и пронесся мимо нее на чересчур высокой скорости.

«Ах ты, козел!» — только и успела подумать она, с трудом удержав равновесие. Подумала было записать номера, ведь здесь ограничение тридцать километров в час. Но потом передумала: слишком уж жарко, чтобы серьезно возмущаться по этому поводу, к тому же всех цифр она не разглядела. Автомобиль какой-то конторы, сбоку логотип из голубых букв…

В это же мгновение она увидела нужный дом. Постучала три раза в дверь, но никто не открыл. Наверное, дрыхнет? Уже перевалило далеко за полдень, но ее не удивило бы, если б Хенке устроил себе небольшую сиесту.

Потрогав ручку, Нурмен обнаружила, что дверь не заперта, но по какой-то причине не стала входить сразу. Она не понимала почему, но что-то вызвало в ней подозрение. Внимательно осмотрев дверь, Ребекка нашла то, что искала. Маленький, едва заметный вдавленный след на дереве совсем рядом с замком. Вполне вероятно, что вмятина старая, но быстрый осмотр порога показал наличие свежеосыпавшейся краски правильного оттенка. Дверь взламывали, причем только что; вопрос лишь в том, по-прежнему ли внутри взломщик.

Ребекка затаила дыхание и прислушалась.

Тишина, как в склепе.

Бесшумно переступив порог, она вошла в прихожую. Пахло отвратительно — и табачным дымом, и следами курения травки, у нее даже защипало в глазах. Схватившись рукой за притолоку двери в маленькую кухню, Ребекка высунула туда голову и молниеносно убрала. Движение было таким быстрым, что нападающий не успел бы среагировать, но все же достаточным для того, чтобы успеть оценить обстановку в помещении. Она проделала ту же процедуру и в отношении небольшой спаленки, расположенной справа от прихожей.

Результат однозначный: в доме никого нет. Кто бы ни взломал дверь, он уже отсюда ушел и явно ничего с собой не взял.

На кухонном столе стоял ноутбук с включенным скринсейвером. Там и сям валялись грязные чашки и стаканы, большая часть — набиты окурками, а небольшая мойка была до краев наполнена грязной посудой и открытыми консервными банками. На одном конце деревянного дивана лежал скомканный и замызганный спальный мешок, а на одном из двух стульев висела грязная футболка на пару с изодранными джинсами «Cheap Mondays». Накурено, убого и грязно, очевидно, не так, как обычно выглядела обстановка в доме тети Берит, в этом можно не сомневаться. Видно, Манге ее не обманул и Хенке обитал именно здесь…

Вопрос только в том, где он сейчас и когда появится? Лучшее, что могла придумать Ребекка, — это присесть на вот этот жесткий деревянный диван и подождать…

* * *

Какого хрена!

Короткий поход к метро за парой блоков сигарет и несколькими замороженными пиццами — вот в чем заключался его план.

Он также купил по дороге фалафель и мороженое, поэтому не очень торопился. И уже почти дойдя до домика, увидел синие огни.

Две патрульные машины и еще микроавтобус с прицепом, и все это перед теткиным домом. Прицеп выглядел нелепо, напоминая гигантский молочный бидон с открытой сверху крышкой. Один из легавых, как видно, ужасно торопился дотянуть желтую ленту до самого дальнего конца улицы, но, к счастью, Эйч Пи первый увидел его.

Резко остановившись, он нырнул на одну из маленьких дорожек, чтобы поискать себе наблюдательный пункт получше.

Пару минут спустя Эйч Пи уже влез на здоровый камень, скрытый в кустах сирени, и удобно на нем расположился.

Что же, черт возьми, там происходит?!

* * *

И все-таки по какой-то причине она не стала садиться на диван.

Впоследствии Ребекка не могла объяснить почему, но в тот момент ее не оставляло чувство, что здесь что-то не так.

Через несколько секунд Нурмен нашла то, что ее смутило. Диван стоял как-то не совсем ровно. Она явно увидела вдавленный след на пробковом покрытии пола в том месте, где ножка дивана была раньше, а теперь он был сдвинут на сантиметр в сторону. Это был небольшой, но старинный диван из массива сосны, и, судя по глубокой вмятине на полу, чтобы его сдвинуть, требовалась недюжинная сила. Так зачем кому-то было это делать?

Вместо того чтобы садиться на диван, она заглянула под него.

* * *

Он видел, как несколько полицейских что-то обсуждают с серьезными лицами; затем появился еще один парень, одетый в какой-то защитный костюм и шлем, делавшие его похожим на космонавта.

Эйч Пи направился к дому, а полицейские тут же переместились за свои машины и, можно сказать, спрятались за ними. Через пару минут «космонавт» вернулся, держа в руках некий предмет. Подойдя к прицепу, он поместил в него то, что было у него в руках.

Даже издалека Эйч Пи без проблем видел явное выражение облегчения на лицах полицейских, когда предмет накрыла сверху крышка.

* * *

На самом деле Ребекка не знала, что ищет. В любом случае то, что она обнаружила, никак не входило в десятку предполагаемых вероятных предметов, если бы ее попросили такой список составить. Пара ключей, какая-то мелочь или, может быть, мобильный телефон? Но уж никак не это…

Она не сразу поняла, что видит перед собой и почему этот предмет там находится, но, когда поняла, медленно поднялась с пола, взяла ноутбук и вышла из домика.

Дверь она закрывать не стала.

* * *

Уже просидев на камне несколько минут, Эйч Пи узнал одного из полицейских. Сначала он думал, что это просто кто-то в штатском. Шорты цвета хаки с карманами по бокам, рубашка с коротким рукавом, бейсбольная кепка, кеды и все такое — подобная маскировка делает их похожими на обычных граждан. Но осанка и то, как они поворачивают голову, почти всегда их выдают.

Сначала он изучал ребят, стоявших вокруг прицепа, и уже только когда захлопнулась крышка, стал присматриваться к остальным. И обнаружил, что человек в штатском — это, оказывается, Бекка. Она стояла и разговаривала с парнем в скафандре.

И что она тут забыла?!

* * *

— Грамотно сделано, — констатировал взрывотехник, которого, судя по бейджу, звали Селандер, и он явно предпочитал высказываться короткими фразами. — Две шашки «Динамекса». Взрыватель встроен под крышкой дивана. Нужно было только присесть. Более чем достаточно, чтобы разнести все в щепки. Тебе чертовски повезло, что ты ее нашла, Нурмен…

Пауза, чтобы положить под губу жевательный табак.

— Конечно, точно неизвестно, успеем ли мы довезти его до лаборатории, чтобы разобрать на кусочки, — продолжил он на этот раз уже более красноречиво. — Это еще под вопросом. Ведь этим будут заниматься криминалисты полиции Сёдермальма? Ты говорила, это дачный участок твоего брата?

— Что-то в этом роде.

У нее голова шла кругом. Светошумовые гранаты, камни, летящие в полицейские машины, а теперь еще и бомба, черт подери! Во что же все-таки ввязался этот кретин Хенке?!

— Думаю, полиция захочет побеседовать с тобой как можно быстрее, — резюмировал Селандер, стряхивая табачную крошку с защитного костюма.

Ребекка лишь кивнула в ответ.

«Добро пожаловать в Клуб!» — подумала она.

Глава 15

Are you really sure you want to exit?[88]

Домой Ребекка пришла, выжатая как лимон. Большую часть дня она просидела в Сёдермальмском управлении, пересказывая происшедшее в дачном поселке. Или, точнее, то, что считала возможным им открыть.

Она не рассказала ни о визите к Манге, ни о видеороликах, увиденных в магазине. Очевидно, все эти съемки имеют отношение и к сценарию в дачном домике, но до того, как Ребекка поговорит с Хенке, она не имеет ни малейшего желания показывать их коллегам. От нее не ускользнула повисшая пауза, когда зашла речь о криминальном досье на Хенке.

Затем обязательные вопросы: есть ли у ее брата враги? Знает ли она, на что он живет? Известно ли ей что-то о поджоге его квартиры, случившемся менее недели назад?

На все вопросы Ребекка ответила «нет», что на самом деле правда. Почти.

Оставив велосипед в подвале, она, как обычно, пошла по лестнице пешком. И, возможно, из-за усталости и загруженной мыслями головы даже не заметила, что кто-то ждет ее на лестничной площадке.

— Бекка!

Молниеносно обернувшись, она рефлекторно подняла руки перед собой.

— Спокойно, это всего лишь я, Хенрик!

Конечно, это всего лишь он.

Следовало ожидать. А куда еще ему идти?

Что-то пробормотав себе под нос, она отвернулась и отперла дверь квартиры. Пропустив его внутрь впереди себя, еще пару секунд помедлила в прихожей, а затем заперла дверь на все четыре замка.

Только в этот раз, хотя какая-то часть ее яростно протестовала, Ребекка удержалась от того, чтобы проделать свою обычную процедуру по отпиранию и запиранию. Но посвящать брата в свои навязчивые идеи она не собиралась.

На автоответчике мигала лампочка: кто-то звонил, пока ее не было. Номер скрыт, как обычно.

А Хенке тем временем уже расположился на диване в гостиной.

— У тебя кофе есть?

Ребекка с трудом справилась с импульсом схватиться за первый попавшийся тяжелый предмет и швырнуть ему в голову. Чертов придурок, так к ней подкрался! Она даже не думала, что он знает, где она живет. Она прочесала полгорода, чтобы его найти, а Хенке — вот он, здесь, сидит на ее диване.

Черт, на кого он похож! Еще тощее, чем в прошлый раз, под глазами мешки, кожа никотинового желтого цвета. Ногти сгрызены до мяса, волосы торчат во все стороны, к тому же грязный, как бомж. С дивана доносился запах курева и немытого мужика. Она поморщилась.

Хенке вопросительно на нее взглянул, и Ребекка поняла, что так и не ответила на его вопрос.

— Конечно, — коротко ответила она и пошла на кухню. Оттуда, возясь с кофеваркой, крикнула: — Можешь пока привести себя в порядок, ванная по коридору направо.

Но когда через какое-то время она вернулась в гостиную с кофе на подносе, Хенрик уже спал.

Ребекка вздохнула, налила себе кофе и, немного поразмыслив, решила дать брату поспать. Было похоже, что Хенке это просто необходимо.

К ее собственному удивлению, ее охватила так редко ощущаемая ею нежность: не справившись с искушением, Ребекка погладила брата по щеке. Ведь, как бы то ни было, он ее младший брат, малыш Хенке. Конечно, незрелый идиот и умелец влипать в неприятности, но ведь так было не всегда. Когда-то они остались вдвоем против всего остального мира. И вопреки всему дерьму, через которое прошли, они друг у друга были.

Но это было так давно. Многое изменилось, и с этим ничего не поделаешь.

Выпив кофе, Ребекка откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

* * *

Уже по звуку его движений в прихожей она все поняла. То, как он захлопнул за собой дверь, как раздраженно гремел ключами, скидывая с себя ботинки. Она хотела подать Хенке какой-то предупреждающий знак, но он оказался к ней спиной, сидел и курил на складном стуле на балконе. Иногда Хенке с Дагом даже курили там вместе, хотя Даг утверждал, что бросил. Курение не сочеталось с графиком его тренировок и прочей болтовней о здоровом образе жизни. И, тем не менее, он периодически стоял там, свесившись через перила, и не только в те дни, когда приходил Хенке. С балкона ему хорошо были видны двор и парковка, на которой стояла его «БМВ».

Нередко они очень даже ладили, Даг с Хенке. Могли стоять там подолгу и почти по-приятельски болтать. Ребекка любила такие дни, ведь ей тогда казалось, что у нее настоящая семья.

Но этот день явно будет не из их числа — она это поняла в тот момент, когда захлопнулась входная дверь.

— Привет!

В его голосе был лед. Никаких особых эмоций, но она легко распознала бурлившую в Даге злобу.

— Все в порядке? — тихо и насколько возможно спокойно спросила Ребекка.

В ответ он только фыркнул.

— Пожрать есть?

— Запеканка с рыбой, в духовке. Мы с Хенке уже поели.

Снова фырканье. Оно ничего хорошего не предвещало, Ребекка знала по опыту. Видимо, что-то не так на работе — клиент-зануда, поставка не пришла или начальник доставал… Как правило, было достаточно какой-то мелочи.

— Как долго еще твой бездельник-братец будет пользоваться моим гостеприимством на этот раз? — чуть погодя процедил он сквозь зубы и кивнул в сторону все еще сидевшего на балконе Хенке.

— Всего денька два, — ответила Ребекка как можно более нейтрально. — С мамой дома сложновато. Ему нужно было куда-то уйти на пару дней.

Фырканье в третий раз, на этот раз насмешливое.

— Немного сложновато… — пробормотал он, кладя в рот здоровый кусок запеканки. — Ваша мать — синячка, — прожевывая, констатировал он. — Давно бы уже закрыли ее где-нибудь в больничке, чтобы пожить спокойно, и заодно этот мелкий воришка не ошивался бы здесь.

Ребекка уже начинала злиться, и он это видел. На его лице расплывалась довольная ухмылка.

— А, ты сердишься, что я задел невинного малыша Хенке? — добавил Даг тем деланым детским голоском, который она так ненавидела. Он уколол ее в самое больное место, и ей приходилось сейчас сильно сдерживаться, чтобы не заглотить наживку.

— Хенке немного не повезло, — парировала Ребекка, изо всех сил сохраняя спокойствие. — Ему временами приходится нелегко, к тому же он — мой младший брат.

— Нелегко?

Даг внезапно побагровел и вскочил со стула. Именно такой ссоры он и искал, еще когда открывал дверь, и теперь получил то, что хотел.

— Ты говоришь о легкости, а какие, твою мать, у твоего беспутного братца были трудности, а? Мой папаша тоже не был святой. Он колотил меня через день, пока я не научился давать сдачи. Этот козел ушел от нас, когда мне было пятнадцать. И посмотри на меня теперь! — Он ткнул себя в грудь большим пальцем. — Я же не стал из-за этого уголовником! Пахал с шестнадцати лет, карабкался вверх, платил налоги и вел себя прилично, а зачем? Чтобы кормить такого, как он?

Изо рта у Дага брызгала слюна и летели куски пищи, но он этого не замечал.

— Что происходит? — Голова Хенке просунулась внутрь с балкона.

Ребекка попыталась подать ему знак, чтобы он вел себя спокойно, не провоцировал Дага, а дал бы ему накричаться, и все тогда успокоится само собой. Но тот, похоже, ее не понял. К тому же Даг не собирался отстать так легко.

— Да мы тут с твоей сестрой обсуждаем, не стоит ли отправить вашу мамашу-алкоголичку в интернат, чтобы ты тут у нас все время не торчал.

Он сказал это провокационным и надменным тоном, и она уже поняла, что будет дальше. Снова она попыталась взглядом как-то повлиять на Хенке. Заставить его не отвечать на только что брошенный в лицо вызов. Но, похоже, тот не понимал ее или не обращал внимания на ее усилия.

— А, ты так считаешь, Дагги! — произнес он небрежно и сделал ударение на уменьшительно-ласкательном варианте имени, который Даг страшно ненавидел. — А не было бы лучше столкнуть ее с того же лесного склона, с которого упал твой «исчезнувший» папаша? Чтобы, так сказать, не выметать сор из избы. Ты же на это большой мастер!

Даг рванулся к Хенке через стол. Тот едва успел сделать шаг назад, как Даг уже на него набросился. Хенке попытался сопротивляться, но противник был значительно крупнее и не в пример агрессивнее. Через мгновение брат уже был на полу и, скрючившись, закрывал руками голову, чтобы защититься. Но Даг был сверху: схватив Хенке за шею сзади, он его дернул вверх так, что тот оказался стоящим на коленях. Ребекка видела, как лицо Хенке внезапно побелело.

— Прекрати, Даг! — заорала она. — Прекрати, твою мать, ты его убьешь!

Она попыталась отодрать руки Дага от шеи брата.

Удар пришел словно ниоткуда. Видимо, Даг ослабил хват, отпустил одну руку, а она этого не заметила, и потому вдруг перелетела спиной через кухонный стол.

— Ах ты, шлюха! — орал он, а она уже ударилась спиной о пол. Повсюду валялись приборы, тарелки и куски пищи. Щека горела, а все лицо словно онемело, из глаз сыпались искры.

Откуда-то издалека доносились стоны Хенке, и Ребекка попыталась встать на четвереньки. Почему-то дверь открылась, либо же Хенке ее и не закрывал, и рукопашная перенеслась на балкон. Даг снова схватил Хенке за голову, так же опасно, как и в первый раз, и она увидела, что силы оставляют ее младшего брата. Ноги у него вдруг обмякли, он перестал брыкаться, а Даг, похоже, этого не заметил.

— А, ты уже не такой самоуверенный, придурок? — кричал он, весь багровый, и сдавливал голову Хенке все сильнее.

И тут она поняла, что Хенке — конец. Что Даг убьет ее младшего брата прямо там, на их балконе.

— Прекрати!!! — дико завопила она. Звериным голосом, таким страшным, как если бы он шел из грудной клетки, а не из горла.

Видимо, пронзительное звучание ее голоса заставило Дага очнуться, и он понял, что зашел слишком далеко. Потому что в тот самый миг, когда она, собрав все свои силы, кинулась к нему, он отпустил Хенке. Тот упал, как тряпичная кукла, а Даг неуверенно отступил на шаг назад. К перилам балкона.

Ребекка влетела в грудь Дага всей силой, что у нее была. Несмотря на то что она весила почти семьдесят килограммов, в обычной ситуации он бы едва ли даже шевельнулся, возможно, только качнулся бы чуть-чуть. Но в этот раз он, по всей вероятности, потерял равновесие или же она ударилась о него с такой дикой энергией, наличие которой у себя не могла даже предположить. Так или иначе, он, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, при этом его руки искали, за что бы ухватиться, какую-то опору, чтобы восстановить равновесие в тяжелом теле и предотвратить падение.

И впилился спиной в перила балкона…

Она никогда не забудет этот звук. Резкий скрежет металла вкупе со стоном бетона, неохотно отпускавшего от себя слишком малочисленные стальные болты.

И вдруг перила куда-то делись.

Она лежит на балконном полу, Даг в метре от нее, балансируя на самом краю. В его глазах обвинение, как если бы он уже понял, чем это кончится. Что она не пошевелит и пальцем, чтобы его спасти. Даже не попытается. Потому что в глубине души она уже ликовала, ликовала из-за того, что ее любовь к нему, как и он сам, сейчас умрет. И она наконец-то будет свободна!

«Это ты сделала!» — сказал на прощание его взгляд и вместе с ним ушел вниз.

И она знала, что это правда.

* * *

Зима, темно, в своем сне Эйч Пи ждет чего-то у освещенного окна. Он не знает, чего или кого. Знает только, что должен ждать. Что кто-то придет. Кто-то очень важный.

Деревья простерли свои голые черные ветви над белой улицей, по ней почти бесшумно едут машины. «Только старые модели», — отмечает он, будто бы он перенесся в прошлое.

Эйч Пи топчется по заснеженному тротуару, чтобы не замерзнуть.

Услышав звук колокола где-то вдалеке, он мгновенно понимает, где находится. Это улица Свеавэген, почти напротив церкви Густава Адольфа. Перекресток с улицей, раньше называвшейся Туннельгатан.

И вдруг он увидел их, увидел, как они приближаются к нему. Идущие под руку мужчина и женщина. Он — в зимнем пальто и меховой шапке, она — в пальто и в чем-то похожем на шаль. Сам он проводит рукой по куртке и нащупывает в кармане предмет, затем поворачивается лицом к витрине, и они проходят мимо.

Затем он оборачивается назад и делает пару шагов, чтобы их догнать.

* * *

Прошло десять минут с момента падения Дага с балкона, но Ребекка совершенно не помнит, что за это время произошло. А теперь она сидит на кухне с женщиной лет сорока, та из полиции. «Выглядит доброй», — приходит в голову Ребекке в этот момент.

Снизу на улице мелькают голубые мигалки и освещают весь двор. Она не плачет, не проронила ни одной слезинки и не собирается в дальнейшем, это она знает наверняка.

— Вы можете рассказать, что случилось? — спрашивает женщина-полицейский, и едва Ребекка пытается открыть рот, из гостиной доносится голос Хенке.

— Это сделал я! — говорит он громко и четко. — Мы дрались, и я его толкнул, вся эта хрень повалилась, и он упал вниз. Это я виноват.

* * *

Оружие у него в руке, большой серебристый револьвер с лазерным прицелом. Красная точка прямо посередине мощной спины мужчины.

Осталось спустить курок…

Но в этот момент кажется, что они его заметили, потому что остановились. Мужчина резко оборачивается, их взгляды встречаются, он видит на его губах насмешку.

«А, это ты, мелкий уголовник, хочешь на этот раз убить меня выстрелом в упор!»

И вдруг он почувствовал, что только что владевшая им решимость стала ослабевать.

* * *

Ребекка хотела ему крикнуть, чтобы он заткнулся, крикнуть полицейским, которые были с ним, чтобы они ему не верили, а женщине, сидевшей перед ней, — что ее младший брат лжет. Что это она толкнула Дага, а не он. Что убийца — она и наказать надо ее.

Но ничего такого не происходит.

Голова совершенно пуста, тело словно окоченело, она не может пошевелить им ни на миллиметр, поэтому молчит и ее рот.

— Это правда? — спрашивает женщина-полицейский напротив. — Это он столкнул вашего гражданского мужа с балкона?

Но она не в состоянии ответить.

Но и не плачет по-прежнему.

* * *

— Ну, давай же! — раззадоривает его мужчина напротив. Из его улыбающегося рта идет пар. — Жми на спуск, если посмеешь!

Красная точка лазерного прицела дрожит на широкой груди мужчины. Все, что требуется от Эйч Пи, — это нажать на курок, об остальном позаботится пуля.

Но он медлит. Церковный колокол звонит все громче. И тут ему кажется, что он как-то ужался, стал ниже ростом, сделался маленьким, почти превратился в ребенка. Пистолет в руке становится все тяжелее, и вот он уже не в состоянии его удерживать.

— Хенрик, — тихо произносит женщина, стоящая рядом с мужчиной, она вынуждена наклониться к нему, чтобы посмотреть в глаза, — тебе не нужно этого делать, я и так справлюсь.

Ее голос спокоен и добр, такой знакомый и мягкий. Затем она ему улыбается той самой ласковой улыбкой, которую он так любил с тех пор, как себя помнит, и вдруг он чувствует, что в горле у него растет ком. Ком поднимается вверх, заполняет рот, веки жгут слезы, и он слышит, как мужчина слегка посмеивается.

— Я знал, что ты не сможешь, — ухмыляется он. — Ты — бестолковый маленький подонок, и ты ничего не можешь сделать. Даже позаботиться о своей семье.

Он обнимает женщину за плечи и привлекает ее к себе. Она не сопротивляется и дает себя обнять. Стоит там в полной тишине, тесно прижавшись к нему.

В его объятиях.

— Я и так справлюсь, — шепчет ее голос в его голове, но он знает, что это не так.

И по ее взгляду он видит, что она с ним согласна.

А затем мужчина становится кем-то другим. Прямо у него на глазах. Кем-то, кто был старше и опаснее. И вдруг Эйч Пи чувствует, что в трусах его маленький мальчишеский член съежился и почти исчез.

Но, увидев ремень в свободной руке мужчины, в этот же самый момент он понимает, как обстоят дела, и его указательный палец сгибается на спусковом крючке, чтобы снести ему голову, раз и навсегда отправить этого гада в преисподнюю, и оружие в его руке превращается во что-то совсем иное.

Звон колокола раздается уже в его собственной голове. И в нем тонут все звуки и весь мир тоже. Как будто все церкви Стокгольма вдруг зазвонили одновременно, а город качается у него под ногами.

«Пожар!» — кричал кто-то, когда он несколько секунд спустя уже несся по лестнице вверх к улице Мальмшильнадсгатан. Карман куртки оттягивал старый гаечный ключ.

Эйч Пи легко проснулся. Медленно открыв глаза, сразу же по запаху определил, что находится не дома. Пахло съестным. Горячей, приготовленной на кухне, а не где-то в ресторане или в уличном киоске, настоящей домашней едой. Как чудесно!

— А, ты не спишь! — Ребекка заглянула в гостиную и, казалось, была даже рада его видеть. — Через пару минут еда будет готова, можешь пока привести себя в порядок.

Он кивнул и направился в ванную.

Когда Эйч Пи вернулся, Ребекка положила ему в тарелку здоровую порцию печенной в духовке домашней колбасы с картофельным пюре. Настоящим картофельным пюре, а не порошковым. Он не ел такого лет уже эдак… нет, он не помнил, сколько.

Было чертовски вкусно, он ел с огромным аппетитом. Ребекка ждала, пока он съест одно порцию, утолив первый голод.

— Я была у тебя в домике, — нейтральным тоном произнесла сестра.

— Знаю, — ответил Эйч Пи, прожевывая. — Видел издалека, но не хотел представляться твоим коллегам, — пояснил он, увидев недоумение в ее глазах. — Бомба настоящая?

Ребекка с пару секунд изучающе его рассматривала. Конечно, можно много разного сказать о Хенке, даже очень разного, но дураком тот не был никогда. В этом-то и загвоздка. Умный, но ленивый. Соображает хорошо, но не любит напрягаться. Смышленый, но не целеустремленный.

Надо было изначально понимать, что обхитрить его будет не так-то просто.

— Похоже, да, — подтвердила она. — По словам взрывотехника, взрывчатки достаточно, чтобы разнести теткину дачку в щепки. Закрепили под диваном, взрывной механизм должен был сработать на нажатие, но ты, наверно, и так это знал?

Он покачал головой и заглотил очередную порцию пюре.

— «Динамекс», его используют при строительных работах. Старый добрый динамит, но в новой упаковке.

Та же взрывчатка, о пропаже которой с запертого склада в Фисксетре Эйч Пи недавно прочел в Интернете. И со срабатыванием история тоже откуда-то знакомая, только он не мог вспомнить, где с этим сталкивался. Как если бы видел это в кино. Как, впрочем, и все остальное, что с ним приключилось.

Как будто вся его жизнь превратилась в какой-то странный фильм.

— Я говорила с Манге, — сменив тактику, произнесла Ребекка.

Это оказалось более эффективно.

Он перестал жевать и с беспокойством посмотрел на нее.

— И?

— Он все рассказал, — сказала она, не отпуская его взглядом. И перемена была очевидна. Из нагловатого младшего братца он в два счета превратился в маленького испуганного зайца. — К тому же он показал мне несколько симпатичных видеоклипов с телефона, который ты у него оставил.

Эйч Пи побелел, и вилка со звоном упала в тарелку.

— Бекка, я…

— Итак?

Она строго посмотрела на него в ожидании продолжения. Но оно не последовало. Вместо этого он уронил голову на стол, обхватив ее руками. Было похоже, что он плачет. И тут она уже не знала, что ей делать. На подобный сценарий она не рассчитывала. Она не видела его плачущим лет уже эдак…

Да, с того вечера, перед тем как пришла полиция. Тогда он тряс ее за плечи, чтобы вывести из шока и заставить с собой заговорить. Тогда в его глазах стояли слезы от растерянности. От злости, бессилия, но не от страха.

Сейчас все не так. Он выглядит таким уязвимым, таким маленьким.

Ребекка аккуратно положила ему руку на плечо.

— Ну-ну, Хенке, не расстраивайся, — сказала она самым нежным голосом, точно так же, как когда они были детьми и он просыпался от шума за стенкой их комнаты. — Все образуется, — и погладила его по волосам.

* * *

Хенке принял душ, использовал ее женский бритвенный прибор, чтобы соскрести самую длинную щетину, и надел ее спортивную одежду, потому что его собственные вещи отмокали в моющем средстве в кухонной мойке.

Удивительно, какие чудеса творят с людьми горячая пища, немного базовой гигиены и капля сочувствия. Так думала Ребекка, глядя на брата, свернувшего калачиком у нее на диване. После того как в ее душе улеглась изначальная злость на него, она почувствовала, что на самом деле рада, что он у нее дома, что она слышит его голос и знает, что с ним все в порядке.

Хенрик заполнил пустоты в рассказе Манге. Объяснил, как нашел телефон, поведал о заданиях, которые выполнял, об инсценированном аресте и всем том, что произошло после того, как его выкинули из этой странной Игры.

Сначала повествование продвигалось медленно, но потом он так ускорился, что слова буквально вылетали из него, и она едва успевала следить за ходом событий.

Все это звучало как безумие, причем это еще очень мягко сказано. Липовые полицейские, психи в лесу, самолеты, поджоги и бомбы… По меньшей мере, это все трудновато переварить. Да еще и тайные клубы, в которых делают ставки, играют в азартные игры, да еще и выполняют заказные убийства.

А когда он начал нести свой вздор об убийстве Улофа Пальме, Одиннадцатом сентября и сгоревшей церкви Святой Катарины, Ребекка была вынуждена попросить его остановиться.

Ну, просто чересчур!

На фоне этой все его обычные завиральные истории просто блекли. Неужели он сам не слышит, какой это бред? Но, с другой стороны, она не могла не принимать во внимание целый ряд явных доказательств того, что по крайней мере часть рассказанного Хенке произошла на самом деле.

Телефон, видеоролики, поджоги и бомба — настоящие. Она сама их видела или их следы.

То, что он попал в какую-то опасную кашу, — очевидно, как нельзя отрицать и тот факт, что кто-то хочет с ним расправиться. Но где же все-таки проходит черта?

Его слова напоминали рассказы бабушек-лунатичек, по ночам звонящих в полицию. Например, тех, которые жалуются, что НАСА следит за ними из их телеприемника, или что король на самом деле — робот на службе у ФБР.

Единственное, что роднило нынешнюю ситуацию с предыдущими переделками, в которые попадал Хенке, так это вопрос вины. Сам он, естественно, ни в чем не виноват, он — жертва несчастных обстоятельств. Просто немного запутался. Скоро договорится и до того, что камень сам полетел с моста на площади Линдхагенсплан…

— Ну, и что ты собираешься делать теперь? — Ребекка попыталась спросить его как можно более нейтрально.

Набрав воздуха в легкие, он глубоко вздохнул:

— Вариантов немного. Квартиру скоро доремонтируют, но я боюсь там теперь находиться. Теткина дачка тоже в пролете, а у Манге я жить не могу. В общем, думаю свалить, забить на все это и двинуть куда-нибудь. Куда-нибудь, где они меня не найдут. Может, в Таиланд, там Хесус, помнишь его?

Ребекка кивнула, но ничего не сказала.

— Когда приеду на место, найду чем заняться для прокорма, к тому же, если продать квартиру, появятся кое-какие деньги.

И он посмотрел на нее взглядом младшего братца, склонив голову набок. Куда вел этот разговор, она уже понимала.

— Но мне понадобится кое-какой стартовый капитал, чтобы начать…

«Ага, вот и оно», — подумала Ребекка. Самое эффективное решение всех его проблем. Правда, на этот раз заваруха, в которую он ввязался, оказалась похуже обычного, но итоговый приемчик, как всегда, один и тот же.

Ему нужны деньги, и, как обычно, ожидается, что даст их именно она. Малыш Хенке в беде, какие-то злые дядьки хотят с ним расправиться, поэтому ему требуются бабки, чтобы убежать и спрятаться.

И самое паршивое — как бы она ни вертела и ни крутила, ничего лучше этого решения придумать не могла. Можно было бы, конечно, предложить вместе пойти в полицию, во всем сознаться и помочь все исправить. Но она знала, что он ей ответит. Однако, даже если он согласится последовать ее совету, Ребекка сомневается, что ее коллеги смогут как-то ему помочь. Очевидно, что они быстренько арестуют его и осудят за Линдхагенсплан и Кунгстрэгорден, тем самым объявив, что раскрыли два самых громких дела этого лета. Но более глубокое расследование мотивов вокруг этих преступлений непременно будет положено под спуд в тот самый миг, когда Хенке заведет свой лунатический рассказ. Вместо этого всё повесят на него, он станет преступником-одиночкой, и, хотя он это в принципе заслужил, она не сможет спокойно наблюдать, как его посадят еще раз.

Так что предложенное им решение, несмотря ни на что, является оптимальным.

— Сколько? — со вздохом спросила Ребекка.

* * *

Вообще-то, конечно, он не должен был ничего ей рассказывать. Отчасти потому, что снова нарушил это их чертово правило, но именно эту причину было совсем нетрудно отбросить. Ведь его уже наказали за болтовню, подпалив квартиру, а в тот раз он вообще-то ничего ей не разболтал.

Так что они ему даже должны. Так сказать, услуга за услугу.

Но более веская причина держать язык за зубами — другая: все это, рассказанное другому человеку, звучит безумно. Выводы, сделанные им в тетушкином домике, ему самому тогда казались железобетонными, а теперь звучали как нарезка из сериала «Секретные материалы». И когда Эйч Пи пересказал все это сестре, она была не единственным человеком в комнате, сомневавшимся, что у него все дома.

Все-таки не следовало растрепывать все, надо было рассказать только о том, что она и так знала, а об остальном умолчать.

Вывод-то все равно тот же самый.

У него большие проблемы, надо поскорее свалить, уехать куда-то гораздо дальше, чем дачный поселок у парка Тантолюнден. Просто-напросто исчезнуть, сбежать туда, где его никто не разыщет, но где он все же сможет нормально жить.

Но на побег требуются деньги, а их у него нет. Поэтому и приходится, как обычно, стоять с протянутой рукой. Сестра поможет, она всегда этот делала. Они даже иногда на эту тему шутили: «Спасатели Малибу спешат на помощь!»

Но почему-то на этот раз ему было как-то сложнее принять от нее деньги.

Что-то в этом неправильное…

Но он это сделал. Переночевав на диване, на следующий день отправился с ней в банк.

Сон и домашняя еда пошли ему на пользу, он чувствовал себя намного увереннее, чем когда распускал нюни накануне вечером. По-прежнему было не совсем комфортно, ну да какого черта… Наверняка, работая в службе охраны, она не бедствует, раз у нее на счету была эта самая сумма…

Он получил от нее двадцать семь штук, и после небольшого шопинга в районе Сенной площади (купил новую одежду и мобильный телефон) у него оставалось двадцать три.

Быстрые телефонные переговоры со службой бронирования Люфтганзы. «Айн билет туда и обратно до Франкфурта на имя Андреас Петтерссон? Кайне проблем, майн херр!»

А поскольку в паспорте, к счастью, нет указаний на тот счет, какое из двух имен используется в обиходе, забрать билет в кассе аэропорта «Арланда» трудностей составить не должно.

Впервые хоть какой-то прок от второго имени, а если кто-то будет просматривать списки пассажиров, то не найдет его — по крайней мере, найдет не сразу. Они наверняка начнут сначала искать Хенрика, а Андреасов пропускать, пока не примутся прочесывать их заново.

Но к этому моменту он уже будет во Франкфурте, выбирая между сотнями авиакомпаний и направлений полета. Можно было бы даже забить на самолет и на поезде добраться до какого-нибудь другого аэропорта. Переехать в Голландию или дальше в Бельгию. У немцев чертовски разветвленное железнодорожное сообщение, а наличные следов не оставляют.

Are you sure you want to exit?

Hell Yeah![89]

И вот он едет на автобусе в аэропорт, в ногах — новая сумка для ручной клади. Помимо ноутбука, в ней пара джинсов, нижнее белье и туалетные принадлежности. В общем-то, это все. Путешествовать он будет налегке, остальное купит уже на месте.

Жалко, конечно, барахло в квартире в переулке Мария-Траппгрэнд, но, как всегда, Ребекка вызвалась помочь. Она обещала все там опечатать и найти агента для продажи квартиры и извлечения денег после сделки. Где-то через месяц он ей позвонит, чтобы решить финансовые вопросы.

Вообще-то половина квартиры принадлежит ей, но в любом случае денег от продажи останется достаточно.

Вероятно, получить наличные будет не очень просто, но существуют же способы это обтяпать! Например, анонимный счет в «Вестерн Юнион» или что-то в этом роде.

В квартире в основном валялся всякий хлам, вещи, оставшиеся еще от матери, с которыми у него не хватило духу расстаться. Кроме телика и компьютера, ничего ценного, а их он купил уже давным-давно.

От вещей отца они отделались, как только старик скопытился: отправили в город целый фургон барахла. Его забрала Армия спасения, все до единой шмотки. Ему не нужно было ничего, напоминающего о папаше или о том, что тот делал. Достаточно было взглянуть на себя в зеркало…

Нет, на самом деле в квартире есть одна-единственная вещица, которая была ему дорога, и он не хотел, чтобы Ребекка в нее залезла. Но, похоже, поделать с этим он ничего не сможет. Даже если она найдет эту коробку, то, возможно, не поймет, что там, по крайней мере, он на это надеялся.

Бекка — она нормальная, ну, насколько сестра может быть ничего. Пожалуй, даже лучше обычного… Она частенько на него наезжала, но когда он попадал в передрягу, всегда помогала.

Прикрывала тылы…

Да, всегда прикрывала, с самого детства…

Да… и он ее за это обожал.

Так оно и было, хоть признаться в этом самому себе как-то неловко. Кроме Бекки, у него никого нет, она — тот, кто всегда вел себя так, как должен поступать близкий человек. Единственная неподвижная точка в его вселенной. И вообще-то он бы тоже сделал для нее все, почти все, что угодно, стоит ей только попросить.

Нет, фу, черт, звучит как какая-то бабская лажа!

Эйч Пи никогда бы не решился сказать ей что-то подобное в лицо. Вообще-то он стесняется даже этих мыслей, но, возможно, нет ничего странного в том, что он слегка раскис перед тем, как покинуть родину?

Они уже проехали Соллентуну, и он удобно откинулся в кресле, чтобы попытаться расслабиться. Пару раз просканировав попутчиков, пришел к выводу, что никто из них не выглядит подозрительно. На всякий случай он проделал свои бондовские трюки на Центральном вокзале, к тому же рванул к автобусу, отправлявшемуся в аэропорт, в самую последнюю секунду. Никто за ним не следил, в этом он не сомневался.

Но, с другой стороны, зачем им за ним бегать? Согласно Эрману, они — повсюду. Сотни, возможно, тысячи муравьиных глазок, шпионящих за ним, сканирующих лица камерами мобильников, пока не найдется совпадения с базой. И вот уже он — красная точка на карте! Разве шофер автобуса не взглянул на него как-то странно, когда он вошел в дверь? А как насчет мисс бизнесвумен, сидящей на заднем ряду со своим «блэкберри»? Он почувствовал, как начал учащаться пульс, и на несколько секунд закрыл глаза.

Эйч Пи, да успокойся ты, придурок! Ты уже слишком заигрался во все это! Твой мозг видит только то, что хочет видеть, поэтому прекрати настраивать себя на то, чтобы видеть именно это, и возьми себя в руки, твою мать!

Он пару раз глубоко вздохнул и открыл глаза. Все штатно! Беспокоиться не из-за чего. Он заканчивает с Игрой, оставляет все это дерьмо позади и начинает с чистого листа. Исчезнуть с экранов радаров и стать призрачным гонщиком. Так отчего же он все никак не может прийти в согласие с собой? Видимо, оттого, что во всей этой неразберихе остается нечто выбивающееся из общей гаммы, то, что он не успел подшлифовать.

Отъехав на небольшое расстояние от Центрального вокзала, Эйч Пи понял, что это было. Короткий разговор с Беккой с нового мобильника стоит риска. Он все равно собирался поменять сим-карту, когда приедет в Таиланд. Просто ему нужно это выяснить, знать наверняка. Чтобы с ней все было в порядке. Чтобы вывести ее из-под удара.

Сестра ответила после первого гудка.

— Ребекка Нурмен.

— Это я, один вопрос.

— О’кей, только очень быстро, я на работе, занята…

— Мобильник, который ты забрала у Манге. Что ты с ним сделала? — У него перехватило дыхание.

— Оформила его как потерянную вещь; он лежит в столе находок, пока они не свяжутся с владельцем.

— Отлично! — с облегчением выдохнул Эйч Пи.

Теперь все в шоколаде, пора закругляться. Он выходит из Игры с чистой совестью.

— Просто немного беспокоился, что ты оставишь его у себя или…

— Нет-нет, он в столе находок. О его пропаже заявила какая-то контора, судя по номеру IMEI — из Западного округа. Вроде бы что-то связанное с телекоммуникациями. А что, разве ты не уезжаешь за границу?

И тут его как подбросило.

— Да-да, улетаю, а ты не помнишь, как эта фирма называется?

— Не-а, точно не помню, у меня записано в блокноте, но он в шкафчике…

Эйч Пи услышал голоса на другом конце провода.

— Слушай, я иду к лифту, сейчас связь прервется. Я тебе пошлю эсэмэску с названием через пару минут, если это так важно.

— Да, конечно, нет проблем, новый номер у тебя есть… — пробормотал он, а в голове уже бешено крутились мысли. — До свидания, Бекка!

— До свидания, Хенке, береги себя!

Связь оборвалась. К моменту, когда пропищал сигнал о приходе смс-сообщения, сушильный барабан в его башке уже успел прокрутиться несколько раз. Впрочем, эсэмэску с названием фирмы можно было и не открывать. Достаточно посмотреть мятый листок бумаги, врученный ему Эрманом несколько дней назад.

Чиста, улица Тушхамнсгатан 142, АО «А.К.М.Е. Телекоммуникационные услуги»

И вдруг железная уверенность в том, что он на самом деле хочет выйти, куда-то пропала.

Глава 16

Who is playing who?[90]

Когда это случилось, она проходила третий поворот. Скорость — сто, она только что обогнула искусственное препятствие, и тут взрывается переднее колесо, руль бешено рвется из рук.

Несмотря на хорошую подготовку, пока она пыталась вернуть контроль над автомобилем, пульс взлетел до предельных значений. Ударив по тормозам, она почувствовала вибрацию от сработавшей системы АВS.

— Управляй заносом, рули туда, куда тебе надо, а не пытайся его погасить, — наставлял инструктор, сидевший рядом.

Когда машина уже спокойно стояла у обочины, она заметила, что совершенно взмокла.

— Молодец, Нурмен! Все в норме! — суммировал тренер результат ее тренировки.

В ответ она кивнула, стараясь выглядеть спокойной и собранной. Когда садишься за руль для обязательной тренировочной езды на бывшем летном поле в Туллинге, нужно просто стиснуть зубы и проходить все испытания, несмотря на приступы паники в груди.

Проколотое на высокой скорости колесо — последний учебный момент на этот день, и после разбора полетов она наконец-то сможет расслабиться. Это замечательно!

Крузе уже лучше, на самом деле гораздо лучше, и скоро он полностью восстановится. Это так здорово, и теперь хотя бы с остальным будет легче справиться. Прежде всего потому, что она знает, кто бросил чертов камень им в лобовое стекло, а также, возможно, почему. Но историю об Игре рассказать кому-то просто невозможно. Даже Андерберг не сможет не растрепать о таком, в этом она не сомневалась. Так что оставалось справляться с собственными демонами давно испытанными способами. С помощью шоковой терапии.

Если что-то тебя не убивает, оно тебя закаляет, ну и прочая мачистская болтовня… Если тебе все время смертельно страшно, иди работать в полицию! Если ты чувствуешь себя неуверенно, становись телохранителем, а если попал в автомобильную аварию, как можно быстрее снова прыгай за руль! Быка за рога, а газ — в пол! «Давай шевели копытами!» — как сказал бы Хенке.

Интересно, что он сейчас делает? К этому времени он уже должен быть в Таиланде, но он так и не дал о себе знать.

Не приходится особенно удивляться.

* * *

Спрятались они отлично, нужно отдать им должное. На первый взгляд здание выглядит абсолютно непримечательно. Кирпичная коробка, шведский стандарт, никаких излишеств. Совершенно такая же, как все остальные на этой улице. Два этажа, входная дверь, подземный гараж и застекленное помещение вахты. Снаружи пара истрепанных корпоративных вымпелов на диагональных флагштоках. Их полотна ритмично хлещет летний ветерок.

Шлеп-шлеп-шлеп-шлеп.

Чертовски хитро придумано — вот так спрятаться у всех на виду. Вроде бы все тебя видят, но никто на тебя не смотрит. Гораздо круче, чем какой-нибудь секретный форт, который мгновенно вызвал бы массу вопросов.

Самая крутая шутка, которую сыграл с нами дьявол…

Достать тачку проблем не составило. «Сааб 900» с долгосрочной парковки в аэропорту Арланда. Заводится с помощью палочки для мороженого, если умеючи. То же и со шлагбаумом на выезде. Недотепа-хозяин, естественно, оставил парковочный талон в пепельнице в салоне, чтобы не пропить его где-нибудь на Майорке. Нужно только оплатить время в автомате — и можно выехать совершенно законно. Двести пятьдесят крон за машину с полным баком, об угоне которой заявят не раньше, чем дней через шесть. Очень выгодно! Черт возьми, намного дешевле, чем в «Хертце»,[91] и значительно меньше всяких забот, особенно для того, кто не хочет, чтобы его видели, и к тому же не имеет водительских прав…

Совесть тоже особо не мучает. В уголовном кодексе даже нет такой статьи, как «угон автомобиля». Есть «незаконное завладение транспортным средством», но это совсем ерунда, правонарушение, сравнимое разве что с переходом улицы на красный свет. А Большому брату на такое и вовсе наплевать. И поэтому Эйч Пи — тоже.

Он объехал вокруг этого места три раза, каждый раз снимая здание на видео с помощью мобильника. Затем притаился в нескольких кварталах оттуда и пару часов вел наблюдение.

Когда все было готово, Эйч Пи подключил USB-кабель к ноутбуку и включил видеопроигрыватель.

Крутись, пленочка!

Сидя в тишине и покое, значительно проще заметить то, что выбивается за рамки обычного. Хорошо замаскированные камеры на всех углах по фасаду, роллетные ворота на въезде в подземный гараж. На вахте не девочка-припевочка, а крепкий охранник. Это лишь мелкие детали, указывающие на то, что он нашел именно то, что искал.

Самое главное Эйч Пи обнаружил только значительное время спустя. Точнее, не обнаружил. Помимо орка-охранника, изредка выходившего пройтись вокруг здания, ни в самом здании, ни вокруг него не происходило ровным счетом ничего.

Ноль! Полный штиль! Глухо, как в танке!

Ни клиента тебе, ни посетителя, ни даже кучки курящих у бокового входа сотрудников. Никакого движения, никаких поставок, ни один автомобиль не въехал в гараж и не выехал оттуда, хотя было уже и четыре, и пять часов вечера.

Другими словами, в здании никто не работал. Ни души, помимо охранника. Следовательно, серверная ферма работает сама по себе? Всем можно управлять дистанционно? Или, может быть, внутри живут несколько ребят, следящих за пультом управления? Маленькие бледные гномы-операторы, не видящие дневного света?

Как бы там ни было, Эйч Пи все больше убеждался в собственной правоте. Это то самое место! Отсюда осуществлялся контроль за всем: за муравьями, функционерами, игроками и заданиями. Реальность превращается в игру, а Игра в реальность, и все это с помощью одного никогда не спящего программного комплекса. Там, за безымянными кирпичными стенами, находится их Центр управления, и это он, Хенрик Эйч Пи Петтерссон, нашел его.

Fucking Houston of Cyberspace![92]

И он знает кое-что еще.

То, что ему необходимо туда проникнуть.

* * *

Ребекка открыла входную дверь и аккуратно принюхалась к запахам в прихожей, но единственное, что она учуяла, — это запах краски. Забирая ключи у председателя жилищного товарищества, она выслушала десятиминутную лекцию на тему, как «серьезно они восприняли случившееся». Можно подумать, Хенке сам виноват в том, что кто-то пытался заживо спалить его в собственной квартире?!

Хотя в этом и была доля истины, но у нее нет ни малейшего желания обсуждать это с самодовольным незнакомцем. Так или иначе, мужик явно испытал облегчение, узнав, что она приехала с целью освободить квартиру перед продажей, и поспешил отделаться от нее, пока она не передумала. Переулок Мария-Траппгрэнд значительно вырос в цене с тех пор, как они купили здесь квартиру в середине девяностых.

На самом деле эта улочка плохо подходила для мамы из-за брусчатки и узких ступенек. Но у нее была романтическая мечта — жить, как мальчик Калле из фильма пятидесятого года,[93] и, едва она увидела эту квартиру и район, переубедить ее уже было невозможно. Страховки, полученной после смерти отца, как раз хватило, чтобы купить жилье и немного новой мебели.

Сама Ребекка считала, что райончик больше походил на интерьеры фильма «Третий человек»,[94] чем на «Калле из Андерссонскансена». Казалось, в темных переулках и дворах тебя поджидает какая-то неизвестная опасность. Она никогда не любила сюда приезжать, и сегодняшний приезд не исключение.

Дверь новая, прихожая свежевыкрашена, паркет приведен в порядок, но в остальном все выглядит, как всегда. Обычный бардак в духе Хенке. И, как всегда, она будет играть в «спасателей Малибу», помогая ему привести все в порядок.

Втащив в кухню целую стопку сложенных картонных коробок, Ребекка начала их разворачивать и заполнять. Кухонные принадлежности упаковала за полчаса. Большая их часть разбилась во время пожара, что хотя бы избавило ее от необходимости мыть посуду. Морозилка и холодильник, если не считать заплесневелый сыр и упаковку покрытых инеем пирожков, пусты, так что можно переходить в гостиную. С хайтек-оборудованием все оказалось тоже довольно просто. В углу стоят коробки из-под этой техники, потому что Хенке, видимо, не мог себя заставить отнести их на помойку. Ребекка только удивлялась, откуда у него брались на все это деньги. Компьютер, плазменный телевизор, домашний кинотеатр и «плейстейшн», все вместе — не менее сорока тысяч. Но Хенке наверняка не купил это все в магазине…

Помимо электроники, какой-то хоть сколько-либо ценной обстановки в квартире не было. Просиженный диван, пара стульев с разболтавшимися ножками и журнальный столик. Эти вещи они купили, когда отправили на продажу вещи отца.

В спальне по-прежнему стоит скрипучая мамина кровать из сосны. Одеяло и простыни валяются на полу. Ребекка не могла поверить, что он сохранил эту кровать. Конечно, мама умерла в клинике в Эрсте, но все же…

Единственным украшением голых стен был плакат с выставки компьютерных игр.

— «Dreamhack-07» — крупнейшая в мире выставка компьютерных игр, — бормотала она себе под нос, сгребая в кучу одежду и засовывая ее в разные мешки. Даже у Ребеккиной филантропии есть границы, так что большая часть пойдет в ближайший контейнер по сбору вещей для стран третьего мира.

На книжных полках стоит множество DVD с фильмами, многие — явно пиратские копии. Ребекка провела пальцем по пыльным корешкам футляров. Преобладают фильмы про гангстеров, на втором месте — американские боевики, на твердом третьем — впечатляющая коллекция кино для взрослых. Но было на полках и довольно много хороших старых лент, и она даже подумала, не взять ли ей кое-какие домой, чтобы посмотреть. Но только вот когда же у нее будет на это время?

Стояли на полках и книги, что совершенно неудивительно. Хенке любил читать с самого детства.

Сначала она ему помогала, но брат быстро научился грамоте и уже в шесть лет читал так же быстро, как она. У отца в ящике лежала стопка старой классики в иллюстрациях, и Хенке несколько раз ее просматривал. Очевидно, именно эти комиксы про Робинзона Крузо и Моби Дика способствовали тому, что он дотягивал до положительной оценки по шведскому языку на протяжении всей средней школы. Десять минут с рисованной версией какой-нибудь книги, и он уже мог выдавать себя за начитанного мальчика.

В этом весь Хенке, черт побери! Мастер находить обходные пути.

Ребекка не удержалась и улыбнулась. Несмотря на все его недостатки, в компании братца невозможно было соскучиться. Когда он подрос, она стала брать его с собой в районную библиотеку. Там они проводили время после школы, вместо того чтобы идти домой. Ребекка заставляла его делать уроки, шантажируя тем, что иначе не даст читать комиксы. Библиотека была для них убежищем, тихим местом, где они могли на несколько часов отрешиться от забот, особенно когда мама уже заболела и постоянно находилась на взводе.

Запах книг у Ребекки по-прежнему ассоциировался с чувством безопасности. Часто они сидели там до самого закрытия библиотеки, пока добрым тетенькам не приходилось их выставлять на улицу.

Такое чувство, что с тех пор прошло лет сто.

На самой нижней полке стоит фотоальбом. Коричневая пластиковая обложка и склеившиеся страницы. Эти фотографии Ребекка видела уже множество раз, но не удержалась от того, чтобы взглянуть на них снова. Среди них были и весьма хорошие снимки. Иногда жизнь даже была вполне нормальной. Как, например, когда они поехали в отпуск и жили в палатке в Рэттвике: она сама, мама и Хенке в расписных деревянных сабо щурятся в камеру. Брат и мать — смеющиеся блондины, она сама — темноволосая, как отец, и смотрит более серьезно. Фотографировал, конечно, он; длинная тень на земле — единственное, что говорит о его присутствии. Изображение отца с более близкого ракурса едва ли могло очутиться в альбоме Хенке, в этом она твердо убеждена.

И Ребекка поняла, что именно это летнее фото начала восьмидесятых многое объясняет о том, какая у них семья. Мама с Хенке всегда были довольно близки, а сама Ребекка — папина дочка. Как и мама, она делала все, чтобы ему угодить, хоть он, как правило, обращался с обеими как с пустым местом. Папа был человек серьезный и чаще всего предпочитал собственное общество. Улыбался редко, почти никогда не смеялся… Во всяком случае, она не помнила его смеха. Единственное, что было ему интересно, — это работа: что-то связанное с продажами. Но Ребекка не помнила других подробностей, кроме того, что он часто бывал в отъезде. Иногда от него приходила открытка, изредка в пакетах из магазинов беспошлинной торговли было что-то еще, помимо бутылок со спиртным. Конфеты, духи или, может быть, небольшая дешевая игрушка из сувенирного магазина в аэропорту, если поездка оказывалась удачной и он возвращался в хорошем настроении.

В те редкие дни, когда папа был дома, он предпочитал, чтобы его не беспокоили. Как правило, он закрывался в своем маленьком чуланчике с книгой и бутылкой. Остальные члены семьи его просто-напросто не интересовали. Они были для него неизбежным отвлекающим фактором, с которым он вынужден мириться, в основном для проформы. А в последние годы он все больше стал злиться из-за того, как сложилась его жизнь. Его так и не оценили в той степени, в которой он, по собственному мнению, этого заслуживал.

Начатые им своего рода мемуары, призванные принести заслуженную награду, напротив, еще больше разбередили его неудовлетворенность, особенно когда оказалось, что никто не хочет их издавать. После его смерти они их сожгли. Вывезли за город и спалили всю кипу на площадке для пикников. Мелко исписанные листы сгорели за пару минут.

Никто из троих, даже мама, не прочел ни строчки. Но, несмотря на отношение к нему Хенке, папа на самом деле не был злым человеком, отнюдь нет! Уже будучи взрослой, Ребекка поняла, что его поведение было своего рода ущербностью. Просто некоторые люди начисто лишены эмпатии и поэтому не в состоянии показать любовь.

А бедная мама делала все, что могла. Стоило ему только глазом моргнуть, она уже бегала вокруг на задних лапках и делала все, чтобы он был в хорошем настроении. Затем мамин мир погрузился во тьму болезни и выпивки, призванной подавить страх. И тогда ответственность за то, чтобы все в доме было так, как хочется папе, уже легла на ее, Ребеккины, плечи.

На самом деле нет ничего странного в том, что она влюбилась в Дага. Ведь он просто был более молодой версией ее собственного отца. И все, что требовалось, — это немного интереса с его стороны. В отличие от отца, Даг мог быть на удивление щедрым на проявление чувств, когда он был в правильном настроении. Мог прийти с цветами и подарками, рассказывать на весь мир о том, какая она потрясающая, и блистать в роли любящего бойфренда. Неудивительно, что Ребекка сдалась без боя, и он сделал предложение уже через несколько месяцев. Так она нашла себе новый авторитет, перед которым склонялась и так и эдак, — еще одного человека, чью любовь пыталась заслужить путем самопожертвования.

Как если бы это с ней было что-то не так.

Фу, черт, как легко думать задним умом…

Хенрик же, наоборот, был шумным и подвижным ребенком. Любил играть в буйные игры, иногда отражавшиеся на обстановке их квартиры, и это, конечно, не могло нравиться отцу, особенно если он успевал принять чего-нибудь горячительного после работы… Тогда появлялся ремень, а папа был не из тех, кто мог сдержаться. Он бил и бил, несмотря на то что и она, и мама умоляли его прекратить. Пока кто-нибудь из них не бросался на Хенрика, чтобы закрыть его собой и прекратить, наконец, очередной кошмар.

Больницу она помнила прекрасно. Взгляды персонала и то, как крепко она держала отца за руку. Его наигранно спокойный голос: «Да нет, доктор, Хенрик просто упал с лестницы. Он такой шалун».

Она неосознанно прикусила нижнюю губу.

Ей всегда нужно было действовать быстро, вовремя убирать Хенке, прежде чем ситуация выйдет из-под контроля. Следить за тем, чтобы и младший брат, и отец оставались в хорошем настроении, чтобы дома не было трений. Мама тоже очень старалась — по крайней мере сначала. Но с тех пор, как болезнь стала брать свое и отвлекать большую часть ее внимания, она уже не могла, а может быть, и не хотела ничего делать. И тут папа наконец-то заметил мамино существование. Как ни странно это звучит, но, видимо, именно алкоголь и жалость к самим себе в итоге сблизили маму с отцом. У них появились общие интересы и темы для разговоров. Так что со временем Ребекке пришлось в одиночестве заботиться о сохранении хрупкого равновесия в их доме. Всегда быть начеку, постоянно готовой вмешаться, почти как на нынешней работе. Сначала защитить Хенке от отца, а впоследствии уже от него самого.

Школьные прогулы, дурные компании и курение травки — все это, по крайней мере поначалу, скорее всего было чем-то вроде мести. А потом уже, пожалуй, оправданием того, что ему было просто наплевать на всех и вся…

Ребекка поленилась разъединить склеившиеся страницы альбома, поэтому к следующему, случайно открытому листу прошло уже десять лет. Она закончила школу и сидит за празднично накрытым столом в их старой квартире.

Они с Дагом, влюбленные, улыбаются в объектив. Он обнимает ее за плечи, а она прильнула — наверное, чересчур плотно — к его широкой груди. Это выглядит так, как будто он держит ее силой. Она кажется радостной, даже счастливой в своей белой студенческой фуражке и светлом летнем платье. Несмотря на то что с их знакомства прошло всего полгода, у нее на пальце блестит кольцо. Возможно, это уже ретроспективное искажение, но, внимательно приглядевшись, Ребекка ловит себя на мысли, что счастливая улыбка не распространяется на ее глаза. Будто счастье на фотографии — лишь фасад.

На соседнем снимке изображены другие гости за столом. Мама, как всегда истощенная и с впавшими глазами, Хенке и Манге, мать Дага, его сестра Нилла, а также пара ее собственных подруг, чьих имен она уже не помнит. Все улыбаются и машут рукой фотографу, которым, вероятно, является она сама. Радостный привет из внешне счастливого прошлого.

«Улыбаемся и не моргаем! Ребекка, привет!»

— Привет-привет! — вздохнула она и внезапно загрустила.

К моменту, когда был сделан этот снимок, прошел уже год, как папа поехал в Испанию в командировку и вернулся в гробу. Пройдет еще десять месяцев, и рак добьет маму, и она составит отцу компанию в колумбарии. Но до этого успеет насмерть разбиться Даг, а Хенке окажется в тюрьме.

А что же она сама?

Н-да, как сказал Манге, ей тоже досталось…

Но на фотографии в альбоме ничего этого не видно. В застывшем мгновении на снимке будущее по-прежнему светло и прекрасно. Только в ее девятнадцатилетних глазах есть нечто, говорящее о другом.

Резко захлопнув альбом, Ребекка сунула его в одну из коробок с книгами и постаралась стряхнуть с себя неприятные чувства. Теперь остался только шкаф с одеждой, затем можно будет позвонить в компанию-перевозчик и от всего этого избавиться. На следующей неделе должен прийти агент по продаже недвижимости для оценки квартиры, еще через пару недель она наверняка будет продана, а миссия «спасателей Малибу» тем самым — выполнена.

Открыв дверь, Ребекка, к своему облегчению, обнаружила, что небольшая гардеробная почти пуста. На самом деле это не особенно удивляло, ибо большая часть одежды валяется разбросанная на полу по всей квартире.

В дальнем конце каморки было несколько ящиков, и Ребекка сделала пару шагов, чтобы их вытащить. По пути она наступила на кусок полосатой ткани, лежавший на полу. Подняв его и уже собравшись швырнуть в мусорный мешок, она вдруг увидела, что это за тряпка. Старый физкультурный мешок Хенке, сшитый им на уроках труда. Он по-прежнему аккуратно помечен его именем и номером телефона, но изнанка и подкладка покрыты чем-то липким вроде мазута. Интересно, что в нем было?

Поразмыслив пару секунд, Ребекка сунула мешок в один из пакетов с одеждой, которую намеревалась сохранить. Наверняка у Хенке с ним связаны какие-то воспоминания, поэтому пусть поживет еще пару месяцев. На самом деле она сильно сомневалась в том, что он когда-нибудь вернется, и даже если вернется, то едва ли ему понадобится его старое барахло. Так и быть, она даст ему эти шесть месяцев, а затем передаст все вещи, включая и фотоальбом, какой-нибудь аукционной конторе.

Подняв последний ящик, Ребекка почувствовала, как на ногу упал какой-то предмет. Довольно тяжелый, потому что ей даже пришлось исполнить воинственный танец, прыгая на одной ноге по спальне, пока не унялась боль. Только после этого Ребекка смогла снова вернуться в гардеробную.

Это оказалась небольшая деревянная коробочка, очевидно тоже сделанная своими руками на труде. Сверху аккуратно вырезаны инициалы Хенке. Замка никакого нет, но дерево, видимо, разбухло, потому что открыть ее она не смогла.

Встряхнув свою находку, она в ответ услышала скрип металла, но звук не был настолько интересным, чтобы заставить ее пойти искать какой-нибудь инструмент. Вместо этого она отправила коробочку в компанию к фотоальбому в одной из коробок с книгами.

Когда Ребекка закончила разбирать вещи и уже мыла руки на кухне, зазвонил ее мобильник.

— Привет, это Микке!

— Привет!

Она заметила, что ее голос звучит несколько более радостно, чем планировалось.

— Как… твои дела?

— Хорошо.

Вообще-то следовало бы сказать это злым тоном. Он обещал позвонить, но это было еще на прошлой неделе.

К своей досаде, Ребекка поймала себя на том, что ждала этого звонка. Но теперь, когда он позвонил, не смогла выдержать прохладный тон, как планировала. Потому что была действительно рада слышать его голос.

— Хочешь, увидимся? — Он говорил бодро, даже радостно. — В городе, — добавил он, прежде чем Ребекка успела ответить.

— Давай, — выжидательно ответила она.

— Отлично, мне кое о чем надо с тобой поговорить. Кафе «Стюрекаттен», в пять, нормально?

— Давай, — повторила она. — В пять — нормально.

— О’кей, тогда увидимся, до встречи!

— Пока, — завершила разговор Ребекка.

Что это еще такое? Кое о чем поговорить?.. Звучит вроде бы невинно, как будто речь идет о какой-то безделице. Хотя на данный момент никакие безделицы, кроме физических отношений, их не связывают. Так что, видимо, именно об этом он и хочет поговорить. Хочет с ней расстаться. Она подозревала, что у него кто-то есть. Возможно, он решил раз и навсегда связать себя с этой дамочкой? И бросить телку, которая появлялась только тогда, когда хотела потрахаться? Логично. Наверное, ей не стоит даже волноваться из-за этого.

Кроме того, было кое-что еще, что стало ее беспокоить. Кто-то повадился звонить ей домой со скрытого номера, дожидался гудков, но всегда вешал трубку, прежде чем включался автоответчик. Одно время Ребекка думала, что это Микке, что ему не хватает ума оставить какое-нибудь сообщение. Она даже злилась на него, пока не поняла, что никогда не давала ему номер домашнего телефона, только мобильный.

Поначалу звонили редко, но в последние дни частота звонков резко увеличилась. Как будто кто-то действительно хотел с ней связаться, сказать ей что-то важное. Или за всем этим есть другой мотив?

Больше всего ее беспокоило то, что звонивший всегда выбирал время, когда она была на работе. Сначала Ребекка думала, что это случайность, но потом, по мере нарастания частоты звонков, стала подозревать, что существует определенная схема. Как будто именно ее отсутствие дома и было причиной звонков, а отсутствие записей на автоответчике — это само по себе какое-то послание.

Хотя, получше над этим поразмыслив, Ребекка пришла к выводу, что тут нет ничего странного. Она на самом деле знала, кто за всем этим стоит. И что другая женщина не собирается дать ей так легко отделаться.

* * *

Ему требуется помощь, это ясно как божий день. Вопрос лишь в том, какого рода?

Конечно, у него есть пара знакомых среди медвежатников, но между взломом c помощью фомки двери дома со стороны двора и незаметным проникновением в штаб Игры — огромная разница. Повсюду камеры наблюдения, на входе — охранник, и сто процентов, что по всему зданию установлены разные типы сигнализации.

Серьезная хрень!

Так кто бы мог ему помочь в таком деле?

Ну ладно, об этом он подумает чуть позже.

А для начала надо провести изыскания, добыть из всевозможных реестров планы, чертежи и все, что может оказаться полезным. А для этой работки у него есть железный кандидат.

Мусульманин Манге, конечно же, who else?[95]

Выйти с ним на связь — задача, не связанная с большими рисками. Манге — настоящий параноик в том, что касается слежки в Сети. Он писал статьи и воззвания и против закона о разрешении следить за телефонным и интернет-трафиком, и против директивы Евросоюза о защите интеллектуальной собственности; даже вступал, помнится, в эту, как ее, Пиратскую партию. И все же рассуждения об охране частной жизни звучат довольно странновато из уст сидящих по кафе либералов, которые целыми днями «гуглят», пишут в блогах, «Твиттере» и «Фейсбуке», а потом радостно проводят своими электронными удостоверениями личности через считыватели в супермаркете, чтобы не пропустить скидку в пять крон на какие-нибудь макароны «Веселые обезьянки» или экологическую туалетную бумагу.

Предложение специально для Вас! — Ну да, конечно!

Вот и вся цена этой частной жизни…

Почему нельзя просто сказать как есть?

Все должно быть бесплатно — it’s all about the fucking money![96]

Получился бы отличный предвыборный лозунг, и Эйч Пи сам с радостью проголосовал бы за такую партию! Ну, так или иначе, клево, что компьютерная коммуникация Манге — так же, как теперь и его собственная — гарантированно не находится под наблюдением Больших братьев, к какой бы семейке они ни принадлежали.

Эйч Пи выехал с бензоколонки и отправился в направлении Тенсты. Пару минут полазив в лежащем на коленке ноутбуке, он нашел то, что искал. Незащищенный беспроводной канал с хорошим сигналом.

Теперь нужно только припарковаться и войти в Сеть. Вот уж спасибо, повезло!

Badboy.128: Здорово, Манге, ты онлайн?

Эйч Пи подождал пару минут, подумал было покурить, но не успел достать сигарету из пачки, как монитор ему подмигнул.

Farook: Салям алейкум, брат Эйч Пи, сколько лет, сколько зим… Ты уже не в домике, как я вижу?

Badboy.128: Нет, в садоводстве стало тесновато, я собрался тут валить из города, но вспомнил, что мне надо перед этим кое-что сделать, и мне нужна кое-какая помощь…??

Farook: В любое время дня и ночи, брат. Чем я могу тебе посодействовать?

Badboy.128: Нужны кое-какие чертежи и планы одного гнездышка, это в Чисте, улица Тушхамнсгатан, дом 142, в общем, все, что сможешь найти.

Farook: Понятно.

Badboy.128: Но искать нужно очень тихо, врубаешься? Не оставлять следов и не разбудить ни одну сторожевую собаку, догоняешь?

Farook: Да, не парься, все понятно. Это насчет того самого, о чем мы в прошлый раз говорили?

Badboy.128: Ну, типа…

Farook: Понятно, так ты нашел тех, кто хотел спалить мой магазин?

Badboy.128: Ну, типа того…

Farook: Дай мне пару часов.

Badboy.128: Благодарствую!

Farook: На здоровье, брат, обещай, что вставишь им и от моего имени.

Badboy.128: Заметано!

Farook: Кстати, тут твоя сестрица заходила пару дней назад…

Badboy.128: М-м, я в курсе…

Farook: Похоже, она что-то подозревает, ты же ее во все это не втянул, да?

Badboy.128: Не-не, все в порядке…

Farook: О’кей, просто хотел уточнить. Ребекка мне всегда нравилась!

Badboy.128: Ты шутишь, втюрился, что ли???!!

Farook: А что, заметно?

Badboy.128: Да, слегка…

Farook: *блин!*

Badboy.128: Ничего страшного, все под контролем, спасибо за всю твою помощь!

Farook: Ноу проблема, мир тебе, брат!

Badboy.128: До связи, мистер М!

* * *

«Стюрекаттен» — шикарная кофейня с небольшими кабинетиками и антикварной мебелью. Вместо латте в картонных стаканах и гигантского печенья по-американски здесь варят кофе по старинке и подают глазированные миндальные пирожные.

За столами бабульки с голубыми кудряшками, семьи с детьми и учителя старших классов, а также, конечно, непременный завсегдатай «Твиттера», уткнувший нос в своего электронного друга. Ясно, что, каков здесь кофе на вкус, необходимо сообщить приятелям в режиме реального времени, а то земля перестанет вертеться…

Но место не играет сегодня важной роли, главное — побыстрее все решить и двигаться дальше.

Привет-привет, чмок в щеку и все такое, после того как он опоздал на три минуты. Почему-то они неожиданно застеснялись друг друга. Может быть, потому, что у них давно уже не было секса?

Неужели дело именно в этом?

В последний раз недели две или три назад. Ребекка даже не успела подсчитать, сколько точно дней, пока они приветствовали друг друга, а тут уже официантка принесла их заказ. Салат с пастой и минеральную воду для нее, бутерброд с креветками и легкое пиво для него. Утолив первый голод, нужно сразу перейти к делу.

Он возбужден, можно даже сказать, взвинчен. Наверное, хочет побыстрее со всем покончить.

— Я кое о чем хочу с тобой поговорить, Ребекка.

— Ну да, ты уже сказал…

Что за этим последует, она знала и так.

— Я был не совсем честен с тобой, — произнес он, заерзав на стуле.

Ребекка молчала в ожидании продолжения.

— Не то чтобы я лгал, но… — быстро добавил он, как бы стремясь упредить ее следующую фразу. — Мы ведь никогда толком не обсуждали наши отношения.

Она утвердительно кивнула не столько ему, сколько самой себе. Here we go…[97]

— Дело в том, — сказал он и снова заерзал, как будто подушка на стуле натирала ему зад, — дело в том, что у меня есть… или была… в общем…

— …другая женщина! — резанула Ребекка, чтобы прекратить эти мучения.

— Да, — выпалил он и выглядел при этом так, будто испытал большое облегчение, но вдруг выражение его лица изменилось. — То есть нет, в общем!

И тут она пришла в недоумение.

— Что-то я не совсем понимаю, Микке, у тебя есть другая женщина или нет? Неужели так сложно сказать как есть?

Он глубоко вздохнул и, казалось, собрался.

— Если точнее, у меня была женщина до прошлого понедельника. Мы с ней были вместе какое-то время с моего приезда сюда, но никогда не жили, по крайней мере, постоянно.

Он призывно посмотрел на Ребекку, как будто ждал, что она подаст ему знак, что он может продолжать.

— Ну… а какое это имеет отношение ко мне? Мы же ничего друг другу не обещали?

Она с трудом выдержала нейтральный тон. В каком смысле «была женщина до прошлого понедельника»? Что такое он пытается сказать?

— Ну да, не обещали, — вздохнул он с облегчением. — Мы никогда ни о чем таком не говорили, поэтому я ничего и не рассказывал, ну, или… В общем, не знаю!

Микке тер лоб.

— Мы с ней как бы двигались каждый в своем направлении, но ничего не делали специально, чтобы не отдаляться. Наверное, мне надо было все это закончить давным-давно, еще до того, как мы с тобой встретились, но как-то не сложилось. — Снова вздохнул. — Что я на самом деле пытаюсь сказать… — продолжил он, повторяя ее немой вопрос, — это то, что в понедельник я наконец-то разорвал этот узел и расстался с ней. Все получилось относительно спокойно: оказалось, что она уже тоже с кем-то встречается, и мы расстались друзьями.

По какой-то причине пульс у Ребекки учащенно забился, и ей это совершенно не нравилось. Или, наоборот, очень нравилось… то, что она слышала.

Микке откашлялся и снова заговорил:

— Что я здесь с переменным успехом пытаюсь объяснить — это то, что я свободен, теперь по-настоящему, и, может быть, мы могли бы встречаться немного… чаще, если ты понимаешь, о чем я?

Он улыбнулся, и Ребекка не удержалась и улыбнулась в ответ.

* * *

Эйч Пи нужно было где-то поселиться. Требуется место, где можно преклонить голову и работать над своими планами. Автомобиль — не вариант, нужно же где-то спать, есть и ходить в туалет, как хомо сапиенсу.

Грязноватый отельчик в Сольне как раз подойдет. Оплата наличными, бесплатный Wi-Fi, никаких камер наблюдения и, что еще важнее, никаких любопытных вопросов.

Манге столкнулся с некоторыми трудностями. Похоже, планы здания не находились в открытом доступе, но ведь всегда же есть обходные пути. Просто потребуется больше времени. Всегда есть кто-то, у кого есть нужный чертеж. Если муниципалитет не хочет его публиковать, то есть строительная фирма, электрическая компания, дорожное ведомство или еще кто-то. В Швеции, где вся общественно значимая информация открыта, рано или поздно найдешь то, что ищешь, просто копать нужно глубже. А Манге знал таких превосходных «копателей». Как будто у него в киберпространстве была личная «муравьиная ферма».

Так что Эйч Пи оставалось просто залечь на дно и ждать, пока у лучшего кореша на все времена начнется клев.

Для начала нужно решить, что именно он будет делать, когда проникнет-таки внутрь.

* * *

Встреча прошла совсем не так, как она рассчитывала. Ну, фиг с ним, так гораздо лучше. На короткое мгновение Ребекка даже почувствовала, что почти… счастлива.

Они сидели там и улыбались друг другу. Как она ненавидела такую стандартную чушь! И тем не менее без слов ответила на его вопрос, просто растянув губы в улыбке.

Так что же это значит?

Что же это, у них теперь отношения, настоящий роман?

Ей кажется, что да, но она не совсем уверена. Было и приятно, и как-то тревожно одновременно.

Кстати говоря, о тревожном…

Когда им принесли счет, Микке был вынужден вынуть все из карманов куртки, потому что никак не находил бумажник. В течение нескольких панических, но весьма забавных мгновений он думал, что потерял его, но, естественно, тот нашелся в самом последнем из прощупанных карманов.

Тогда-то она и увидела мобильный телефон: серебристый, блестящий, без кнопок. И вспомнила, что уже видела его однажды, у него на письменном столе пару недель назад. И тут же поняла еще кое-что, а именно: что он напомнил ей другой телефон, с которым она недавно столкнулась и который лежал теперь в хранилище для потерянных вещей в полиции.

Очень похожие, возможно, идентичные модели. Но как только она протянула руку, чтобы перевернуть его и посмотреть, есть ли на обратной стороне какой-нибудь номер, Микке сгреб его и сунул в карман. И Ребекка не смогла понять, осознанно ли это было сделано или просто походя, на радостях, что бумажник нашелся и можно сложить вещи обратно в куртку.

Все происшествие оставило неприятный осадок. А еще этот листочек с надписью…

«Ты этого не заслуживаешь!!!!» — кричал он ей из шкафчика в раздевалке, и снова было трудно что-то на это возразить.

Глава 17

Getting back in[98]

Она была в ярости. Нет, ярость — не то слово, скорее в бешенстве. Несмотря на свои попытки поступить честно, взять на себя ответственность за то, что на самом деле произошло в тот вечер, листочки продолжали появляться. Те же самые клеящиеся бумажки с полицейским логотипом и знакомым почерком красными чернилами.

Сегодня аж четыре восклицательных знака, как будто смысл этой надписи еще кому-то не до конца понятен. Все, пора кончать этот чертов бред!

Единственное, что смогла придумать Ребекка, — это снова дойти до самого дна этой беды. Высказать все раз и навсегда, не принося никаких извинений и не пытаясь найти оправдания.

Пару раз она уже пыталась, набирала номер, но в последний момент трусила и клала трубку, когда включался автоответчик.

Но сегодня после работы она это сделает.

Сейчас они мотались туда-сюда между центром и аэропортом. Высшие чиновники из Евросоюза сыпались градом, поскольку год председательства Швеции в ЕС был в самом разгаре. Сельское хозяйство и рыболовство они уже отработали, сейчас приехали министры экологии, а через несколько дней будет еще хуже, потому что на совещание прибудут министры иностранных дел.

Вахтола уже предупредила, что следует ждать еще какую-нибудь супершишку, либо американскую, либо русскую. А может, и ту и другую?

Остановка перед отелем «Гранд», быстро выгружаемся, вдоль набережной медленно оглядывающие всё происходящее лица в темных очках, затем коротко кивнуть команде, принимающей делегацию на входе в гостиницу.

Все спокойно, «випов» — внутрь, затем — снова в аэропорт за следующей партией.

В общем, пахота на полную катушку, нет времени на всякие мысли. То, что ей нужно!

* * *

Farook: Привет, брат, ты на связи?

Эйч Пи услышал, как пискнул ноутбук, и вскочил с постели.

Badboy.128: Конечно, ну, что ты нарыл?

Farook: Всего понемножку, так можно сказать. По поводу этого домишки, похоже, ты прав, там что-то нечисто. Муниципалитет чертежи засекретил, а строительная фирма утверждает, что их взломали и из архива исчезло много документов. А контора, тянувшая к ним кабель, обанкротилась, с ними нельзя связаться, а нашего общего знакомого, который устанавливал там компы, как ветром сдуло…

— Ты даже не представляешь, насколько ты прав, — с горечью пробормотал Эйч Пи.

Badboy.128: Но?

Farook: Так ты допер, что все-таки есть и «но»? Ну да, немного поколдовав, мы все-таки добыли один чертежик, не спрашивай как. К тому же я знаю одного чувака, который может тебе помочь.

Badboy.128: Чертеж чувак Когда ты в прошлый раз нарыл мне такого помощника, я попал в хичкоковский триллер, так что теперь для меня этот пункт весьма сомнителен…

Farook: Но этот не такой. Рехиман — свой, брат, я его знаю по мечети. Я его рекомендую лично, врубаешься?

Badboy.128: О’кей, слушаю тебя…

Farook: Он — эксперт по системам безопасности, наверное, лучший в стране, а может, в мире. Чувак реально крут! Работает с самыми современными штучками и получает кучу бабла. Делает системы для Минобороны, для полиции, you name it![99]

Badboy.128: Ну, так, а в чем твое жирное «но»?

Farook: Он немного странный…

Badboy.128: Here we go…[100] В последний раз, когда ты так выразился, одна «сессна»[101] мне чуть череп не снесла, нет, уж, спасибочки, просто скинь чертежи, будь добр…

Farook: Все не так плохо, как кажется, просто он немного асоциальный. Ему сложно взаимодействовать с другими людьми.

Badboy.128: Благодарствую, доктор, благодарствую!..

Farook: Ну, что-то вроде аутизма. В своей области — бог, а в общении — полный ноль. Примерно как ты, только наоборот.

Badboy.128: Вот спасибо, Манге, обласкал.

Farook: Кстати, точно, вы с Рехиманом как две стороны одной медали, если вас скрестить, то получился бы настоящий гений!!! IMHO,[102] он — единственный, кто сможет помочь тебе попасть внутрь, ведь ты этого хочешь? Я видел чертежи, и у тебя нет ни малейшего шанса сделать это самому, брат, говорю тебе как твой заботливый друг. Рехиман — единственный шанс!

Badboy.128: *блин* О’кей, скинь его номер телефона вместе с чертежом…

Farook: Хороший мальчик!

Badboy.128: Что-то мне подсказывает, что я об этом пожалею…

* * *

Пять дней прошло, а от Хенке по-прежнему ни слуху ни духу. Обещал дать о себе знать, когда доберется до места. Конечно, он упомянул, что не поедет самой прямой дорогой, но все-таки — пять дней, и никаких признаков жизни. Это, несомненно, внушает беспокойство.

А вторая причина для беспокойства — эти проклятые мобильники, о которых Ребекка думала все больше и больше. Они, безусловно, очень похожи. Что же это может значить?

В лучшем случае — ничего. Возможно, такие трубки везде продаются и Микке просто купил точно такой же телефон, или она его плохо рассмотрела.

Совсем необязательно, что этот телефон что-то значит. Микке и Хенке никогда не встречались, ни тот ни другой не знают о существовании друг друга. Насколько она знала, у них нет ничего общего.

Так почему же она так беспокоится?

* * *

«В одном Манге, безусловно, прав, — подумал он, просмотрев планы здания. — Тушхамнсгатан, дом сто сорок два — настоящий Форт-Нокс[103]».

Эйч Пи точно не был уверен, но если он правильно расшифровал все сокращения, то в этом здании установлены все мыслимые средства защиты от несанкционированного доступа. Камеры ночного видения с детекторами движения, сенсоры, настроенные и на звук, и на вибрацию, кроме того, на всех дверях считыватели биометрических данных. Чтобы войти, требовались правильные отпечатки пальцев, тем самым ушел в небытие его план каким-то образом достать электронную карту-пропуск.

Вот черт!

Оставалось только надеяться, что этот Рехиман знает свое дело, потому что ему самому тут ничего не светило.

Отложив в сторону чертеж, Эйч Пи поборол желание выскользнуть на пожарную лестницу, чтобы покурить перед сном. Вместо этого открыл еще одну банку колы и достал блокнот. Делая заметки в течение двух дней, он наконец-то сформулировал понятную идею того, чего же на самом деле хочет добиться с помощью визита в Чисту.

Все не так просто. Его чувства в отношении Игры как минимум смешанные. С одной стороны, он страшно зол на них за то, как с ним обошлись. Подстава с сестрицей на Линдхагенсплане, камень, фальшивый следователь Болин и все такое.

Кроме того, они подожгли его квартиру и послали каких-то лохов сделать то же самое с магазином Манге. Не говоря уже обо всем кошмаре с Эрманом, самолетом и поджогом дома в лесу. Интересно, кстати, а удалось ли легавым собрать прожаренные останки бедного психа?

Чашу терпения переполнила, конечно, бомба под тетушкиным диваном, которая, ясное дело, предназначалась ему, но могла разорвать на молекулы и сестрицу. Все-таки месть — страшная сила.

Очень страшная, кстати сказать!

Эйч Пи два раза отхлебнул колы из банки.

На другой чаше весов лежали причины более сомнительного, если не сказать граничащего с патологией, свойства. И все же игнорировать их совсем — нельзя.

Если ему действительно удастся теперь проникнуть в святая святых Игры, миновать все навороченные степени защиты и там внутри он найдет информацию, которую они так усиленно охраняют, не будет ли это одновременно и доказательством того, что он — суперталант? Что для него нет преград, что даже сама Игра ему не препятствие и что, может быть, он заслуживает еще одного шанса?

Неужели же ему, придурку, так нужно признание, что он готов снова сесть в этот поезд вопреки тому, что уже начал понимать, что поездка будет мегаотвратительной?

Еще пара дней в компании только со сторонниками теорий заговора в Мировой паутине подлили масла в огонь его размышлений. Все это похоже на заваруху просто необъятных размеров!

На нескольких сайтах, к примеру, на полном серьезе высказывалась мысль о том, что вирус свиного гриппа специально вывели в одной лаборатории. Что взяли якобы немного «испанки», немного какой-то поросячьей заразы, потом развели раствором птичьего гриппа, просто чтобы запустить чуму мирового масштаба.

Мысль небезынтересная. Согласно этой версии, за всем стоит фармацевтическая промышленность, а Игра вполне могла просто взять на себя практическое воплощение.

За двести баллов сделай себе этот укол, а затем езди неделю в общественном транспорте и не прикрывай рот, когда будешь чихать. Трогай как можно больше поверхностей и мой руки не чаще, чем это абсолютно необходимо.

Пара сотен таких заданий в некоторых избранных городах, и бах — взлетают продажи «Пандемрикса», «Тамифлю»[104] и жидкости для санитарной обработки рук…

Другие жители виртуального пространства вообще сомневаются, что эта болезнь существует, считая, что все это — афера с целью подкинуть деньжат эпидемиологам или просто напугать народ, чтобы он больше времени проводил, приклеившись к экранам своих ящиков.

А что стоит за скандалом с изменением климата? Кто добыл эти электронные письма, в которых экологи на удивление единодушно пишут о необходимости преувеличить тревожные данные о глобальном потеплении? На самом ли деле они настоящие и, если это так, кому это выгодно?

Как погибла принцесса Диана, кто сделал так, что разведчик Литвиненко стал светиться в темноте? А кто загасил короля поп-музыки или, возможно, старина Майкл[105] вовсе не умер, а просто притворился?..

Сколько очков можно получить за такие задания?

И это далеко не всё.

К этому моменту ноутбук Эйч Пи был набит событиями и выкладками, которые так или иначе укладывались в кристально ясную схему, в итоге выданную его перегретым мозгом.

Независимо от того, кого винили сторонники теории заговора, будь то ЦРУ, ВОЗ, КГБ, СЭПО или прочие увлекательные сочетания букв, один факт оставался неоспоримым…

Несмотря на миллиардные бюджеты и политическое прикрытие на самом высоком уровне, список неудачных операций был пугающе длинным: Уотергейт, скандал со шведской секретной разведкой, шпионская система «Эшелон», убийство в Лиллехаммере,[106] Иран контрас и Абу-Грейб — лишь некоторые примеры. Чем крупнее организация, тем больше утечек; кроме того, нельзя не учитывать фактор банального невезения. Ведь для выполнения самой задачи нужны не только мышцы, но и, что гораздо важнее, возможность все это аккуратно прикрыть раз и навсегда.

А кто вам когда-нибудь даст такие гарантии? Посмотрите только, что стало со Штази, и это задолго до законов о защите лиц, совершающих служебные разоблачения, и задолго до «Викиликс». Риски при организации всемирных заговоров в большинстве случаев намного превышают прибыль от них, да что там намного — в разы!

А если представить себе, что существует какая-то серая сила, некто, под личиной эксклюзивного развлечения для публики берущий на себя выполнение абсолютно любого заказа? Этот некто в свою очередь передает заказ другому анонимному Серхану,[107] Марку[108] или Ли Харви,[109] который и выполняет всю грязную работу. Азартные, лишенные тормозов простачки, впоследствии, если их ловят, едва способные объяснить свои поступки… да и кто, собственно, им поверит?

Тогда действительно все сходится, кусочки пазла встают на свои места, а логическая цепочка выстраивается безупречно!

Таким образом, и не нужно никакого всемирного заговора, никакой организации с известной аббревиатурой, ни гигантского прикрытия! Требуется лишь идея, достаточно денег для ее осуществления и согласие Гейм-мастера.

И вот шестеренки начинают крутиться.

Game on![110]

И хотя к этому моменту Эйч Пи многократно и так и сяк вертел собственные выводы, все же волосы от этих мыслей по-прежнему вставали дыбом.

Черт, какой же все это кошмар! И perfect sense,[111] и way beyond belief[112] одновременно! То ли он реально думает о том, чтобы вернуться в Игру, то ли она просто стала для него более привлекательной, когда он смог разобраться по-настоящему, какую роль она выполняет? А в таком случае — и в своей собственной роли.

Допив колу, Эйч Пи радостно швырнул банку в мусорную корзину и открыл новую. Времени на сон нет, ему необходимо оставаться бодрым и очень серьезно пораскинуть мозгами!

Преимущество его наступательного плана в том, что ему необязательно решаться на все прямо сейчас. Исходные предпосылки при любом раскладе останутся одни и те же, и он тщательно перечислил их в своем блокноте.

Проникнуть в здание, желательно незамеченным.

Выяснить, что там происходит, кто продолжает играть и что считается Финалом Игры.

Попытаться обнаружить номер счета, на котором сконцентрированы все бабки. Убраться оттуда целым и невредимым.

Остальное уже по ходу пьесы.

Если у него ничего не выйдет, он всегда сможет, перед тем как уехать из страны, слить анонимные сообщения в прессу или в программу «Актуальное расследование». Тексты электронных писем у него уже готовы в папке «Черновики», надо только быстро кликнуть на «Отправить», и готово.

Инструменты, находящиеся в его распоряжении перед выполнением миссии, к сожалению, не самые острые. Асоциальный гений, его разрозненные знания об Игре, старые логины и пароли бедняги Эрмана и, как он надеется, немного старого доброго везения. В общем, шансы на успех не самые оптимистичные.

Но какого хрена…

No guts, no glory![113]

Глава 18

Are you really sure you want to re-enter?[114]

Список короткий.

Черная одежда: есть.

Шапка с прорезями для глаз: есть.

Логины и пароли: есть.

Помощник-лунатик — и тот на месте, к сожалению… Только что пробило десять вечера, а они все еще сидят, притаившись, в машине.

Дом 142 по Тушхамнсгатан — примерно в ста метрах от них вверх по улице. Вообще-то Эйч Пи хочется подождать еще поближе к утру, но, по словам его нового друга, поздний вечер — лучшее время, если хочешь избежать проблем с полицией. Он объяснял что-то о пересменках, о тьме простых «свенссонов», попадающих в аварии, дерущихся у себя по квартирам или по пьяни теряющих ключи от машин. Ранним же утром копы точно гораздо проворнее и готовы исколесить темные индустриальные кварталы в поисках взломщиков.

Это чистая статистика.

Если бы Эйч Пи получал пять крон каждый раз, когда его новый сообщник использовал это выражение, то уже бы обогатился.

Все его опасения по большей части подтвердились в тот момент, когда он встретил Рехимана с электрички.

Толстенные стекла очков, пробор посередине, на плече спортивная сумка «Пума» а-ля семидесятые. Джинсы коротковаты, убитые кроссовки «Адидас» и в качестве вишенки на торте — ярко-красная куртка. На какое-то мгновение Эйч Пи показалось, что все это какая-то шутка. Что Манге попросил парня так вырядиться, чтобы вместе посмеяться.

Но в этом Эйч Пи ошибся…

Помимо приветственных фраз и статистических выкладок, Рехиман больше не сказал ни слова, практически не отвечал на потуги напарника как-то сделать атмосферу более дружеской и расслабленной. Парень просто сидел, держа на коленях свою чертову сумку, и пялился в лобовое стекло.

Так они просидели полтора часа, и Эйч Пи уже готов был взорваться. Он еще раз нервно забарабанил пальцами по рулю в надежде получить хоть какую-нибудь реакцию с пассажирского сиденья и спросил:

— Слушай, Рехиман… Манге… то есть Фарух, говорит, что ты работаешь со всякой такой суперсовременной хренью? Устанавливаешь системы безопасности и все такое? — добавил он, так и не получив никакого ответа. — Очень крутая сфера, как я слышал?

Ответа не последовало, даже взгляда.

«Немного странный», — сказал Манге, да уж, куда там. Парнишка просто фрик, это точно. Эйч Пи вздохнул. Все может просто полететь к чертям собачьим.

К счастью, билет у него с открытой датой. Можно свалить уже завтра утром, если понадобится.

Auf wiedersehen, suckers![115]

Накачанный орк-охранник вышел из двери ровно через час после предыдущего выхода. Он оглядел улицу в обоих направлениях и, удовлетворившись проверкой, достал из-за пояса большой фонарь, повернул налево и свернул за угол. Через несколько минут он должен будет появиться с другого конца здания, войти внутрь через служебный вход и, вероятно, продолжить обход уже внутри.

Эйч Пи собрался было в очередной раз утомленно вздохнуть, когда заметил, что Рехиман вдруг задвигался. Он достал из сумки маленький ноутбук и вставил модем в один из USB-портов. Дисплей ожил, и пальцы Рехимана начали стремительный, сопровождающийся ритмичным постукиванием танец по клавишам.

Сам Эйч Пи весьма быстр в том, что касается работы с клавиатурой, но это… «Как дождь по пластиковой крыше», — впечатленный, успел подумать он, прежде чем любопытство взяло верх.

— Что ты делаешь, Рехиман? — Эйч Пи постарался сказать это вежливо и заинтересованно.

— Занимаюсь камерами.

— А как? — Хенрик уставился на своего пассажира.

Ответа не последовало.

Еще стук по клавишам, затем вдруг «дождь» прекратился.

Рехиман повернул ноутбук так, чтобы Эйч Пи мог видеть дисплей.

Там было открыто окно, похожее на изображение видеокамеры.

В дальнем углу картинки виден автомобиль, похоже, «Сааб».

Лишь через пару секунд до Эйч Пи дошло, что это вид с одной из камер на фасаде здания.

— Как, черт возьми, ты…

— IP-камеры, — монотонно отозвался Рехиман. — Все камеры используют Интернет, чтобы общаться с сервером. Гораздо лучше и дешевле, чем аналоговый кабель. Если знаешь IP-адрес, войти в систему очень просто. Нужны только подключение к Интернету и браузер.

Он нажал несколько команд и провел курсором мышки по дисплею.

— И что дальше? — Вдруг Эйч Пи почувствовал, что ничего не понимает.

— У каждой камеры собственная карта памяти. Как правило, запись изображения идет прямо на сервер, но у самой камеры тоже есть возможность сохранять записанные материалы.

— И?

— Я командую камере записать один короткий фрагмент, а затем проигрывать его многократно для сервера, вместо того чтобы отсылать живое изображение. Примерно как делали в старых фильмах, когда перед объективом камеры помещали фото на поляроиде.

— А что, до сервера не дойдет, что он просматривает запись, а не настоящую картинку с камеры?

Рехиман смотрел на Эйч Пи в течение нескольких секунд так, как будто тот был на редкость тупой лягушкой, которую он собирается препарировать.

— Нет, — без каких-либо эмоций в голосе ответил он и продолжил стучать по клавишам.

Охранник вышел из-за угла, подошел к боковому входу и приложил одну руку к считывателю. Через пару секунд он исчез внутри.

Рехиман вышел из машины и без единого слова быстро направился в сторону здания.

Эйч Пи пришлось бежать, чтобы успеть следом. У парня точно не все дома, причем давно.

— И что теперь? — прошептал он, когда оба уже стояли перед боковым входом. На стене висел считыватель биометрических параметров — стальной ящик со стеклянной крышкой, к которой охранник только что прижал ладонь, чтобы попасть внутрь.

Не проронив ни слова, Рехиман достал из сумки баллончик с каким-то аэрозолем и опрыскал из него это стекло. Затем достал маленький стальной термос, из которого извлек кусочек прозрачной массы для моделирования.

Стекло ожило и засветилось.

Эйч Пи больше уже не мог сдерживаться:

— Какого хрена ты творишь?

Рехиман снова удивленно на него посмотрел.

Эйч Пи решил переформулировать вопрос:

— Ты не был бы против объяснить, Рехиман, что ты сейчас делаешь?

— Спрей нужен для того, чтобы проявились отпечатки пальцев охранника, затем я покрываю стекло баллистическим гелем, у которого та же консистенция и температура, что у кожи человека. Считыватель определяет тепло, текстуру и конфигурацию предъявляемого объекта, и, если они совпадают с имеющимися в базе, дверь открывается.

Тот же лишенный эмоций тон, отсутствие малейших признаков напряжения или возбуждения. Парень, видимо, сделан из пластика… Ничего у них не получится!

Громко щелкнул замок, что заставило Эйч Пи мгновенно изменить свое мнение.

— Человек дождя,[116] ты — гений! — хмыкнул он, когда они вошли внутрь.

На них взглянула еще одна камера, и Эйч Пи, посмотрев на сообщника, удивленно поднял брови. Ясное дело, что вундеркинд такую простую мимику не понимал, но спрашивать Эйч Пи уже ничего не стал. Видимо, и эта камера крутила старую картинку. Посылала старое изображение пустой лестницы снова и снова.

Говорить можно все, что угодно: у Человека дождя полностью отсутствуют социальные навыки, но в том, что касается техники, он, без сомнения, чертов Гарри Поттер.

* * *

По мере приближения к площади Линдхагенсплан она чувствовала, как ее пульс учащается. Эти «випы» прилетают в «Бромму»,[117] поэтому путь туда был для нее — как заново послушать любимый шлягер.

Или нелюбимый…

Уже когда они ехали по мосту через пролив Транеберг, Нурмен начала вглядываться в даль, стараясь рассмотреть виадуки на другом берегу. Щурилась, пытаясь определить, стоит там кто-то или нет. Но из-за большого расстояния и темноты разглядеть возможную опасность было нельзя.

Когда они подъехали ближе, она его увидела. Одинокая фигура наверху на том же мосту, где тогда стоял Хенке.

И вдруг пульс зашкалил, Ребекку охватила паника.

— На мосту кто-то стоит, — выдавила она из себя на удивление спокойным голосом.

— М-м-м, — откликнулся сидевший сегодня за рулем Викстрём и снизил скорость. — Говорит «Альфа сто один», снижаем скорость. На мосту кто-то есть, — сказал он в микрофон.

Ребекка все еще удивлялась тому, что она произнесла свою фразу так спокойно. Внутри царил хаос. Она хотела крикнуть Викстрёму, что задыхается, что он должен остановиться и выпустить ее. Сейчас же!

— Говорит «Альфа сто два», вас понял, — ответил автомобиль, на котором везли «випа», и увеличил расстояние между двумя машинами. — «Сто первый», будьте осторожны!

Мосты приближались.

Фигура на мосту наклонилась над парапетом и была совершенно неподвижна. Приблизившись, они уже могли рассмотреть больше деталей. Похоже, у этого человека что-то в руке.

* * *

Они вошли еще в одну дверь с камерой над входом и вдруг оказались в длинном коридоре. Серый линолеум и несколько бледных ламп дневного света — все, что они увидели. Никаких ревущих сирен или топота шагов охранников за спиной. Все как по маслу! Эйч Пи не переставая косился на одинаковые коричневые двери по обеим сторонам коридора.

Просто небольшой sneakpeak![118]

* * *

Фигура наверху вытянула руки над перилами, пальцы обхватывали какой-то черный предмет.

«Оружие!» — в панике поняла Ребекка и схватилась за рукоятку пистолета на правом бедре.

Они уже совсем близко, и Нурмен заметила, что Викстрём крепче обхватил руль. По-прежнему в левой руке она держала микрофон рации, костяшки — совершенно белые на фоне черного пластика.

«Принимай решение, Нурмен!» — стучало в голове.

Но ее словно парализовало.

Перед самым мостом Викстрём резко крутанул руль влево. Ребекка инстинктивно прижалась к нему, чтобы уклониться от выстрела.

Но вот они уже проехали под мостом, и следовавшая за ними машина кортежа скопировала их маневр.

Ничего не случилось.

И вдруг Ребекка поняла, что держал в руках человек наверху. Это был мобильный телефон.

* * *

Помещение было совершенно пустым, к тому же идеально чистым, нигде ни одного предмета или вещи. Судя по тонкой полоске пыли на оконной раме, здесь никто не делал уборку несколько месяцев, а может быть, и лет. Быстрая проверка еще нескольких дверей никаких результатов не дала.

Похоже, весь этаж совершенно пуст, нигде даже ни одной картонной коробки или пакета с брошенными вещами. Единственное, что говорило о том, что в здании когда-то бывали люди, — это темный плакат, прикрепленный к стене в последнем офисе. Сюжет показался Эйч Пи знакомым: мужик в черном пальто и котелке, лицо закрыто зеленым яблоком. За ним на горизонте скапливаются темные тучи, как перед грозой.

Почему-то от этой картинки его передернуло. Гадкое, в общем-то, местечко!

Рехиман остановился у самой дальней по коридору двери и снова достал свой компьютер. Прислонив его к стене, он свободной рукой набрал на клавиатуре еще какие-то команды.

— Пост охранника — на другой стороне этой лестницы, — пояснил он Эйч Пи, пока тот аккуратно затворял за собой дверь офиса. — Он скоро закончит свой обход, поэтому нам нужно подняться наверх до того, как он вернется. Система понимает, какие считыватели информации активируются и кем. Если повезет, он не будет внимательно проверять, когда вернется с обхода, но даже если он это сделает, то увидит только, что открыл два раза одну и ту же дверь. Вполне может подумать, что система глючит, такое иногда случается. Но если он успеет вернуться, пока мы будем внутри, все пропало. Каким бы кретином он ни был, он допрет, что совершенно невозможно ему самому одновременно сидеть на посту и открывать двери с другой стороны здания. Врубаешься?

Эйч Пи кивнул и попытался при этом стряхнуть с себя неприятные ощущения.

* * *

Передача объекта в отеле «Гранд» прошла без проблем. Быстрая остановка, выгрузка из автомобиля — и назад в полицейское управление.

Но, несмотря на это, футболка под бронежилетом насквозь пропиталась потом. Паника так и не прошла, кипела внутри, и Ребекке приходилось стараться изо всех сил, чтобы та не прорвалась наружу.

Почему, черт бы все это побрал, кто-то стоял в это время ночи на мосту и снимал? Причем точно там же, где тогда стоял Хенке?

В течение одного безумного мгновения она даже думала, что это опять он там стоит. Что он по какой-то идиотской причине продолжил играть в Игру и получил приказ повторить «любимый хит»!

Потом раздраженный мозг убедил ее в том, что это не Хенке висел, перегнувшись через парапет, и стала мыслить в другом направлении. А что, если Игра продолжается уже без него и это с ней они теперь играют в кошки-мышки? Что, если Микке каким-то образом в этом замешан?

А еще листочки и звонки… Все эти ниточки сводят ее с ума.

Бред, безумие, паранойя!

* * *

Они быстро взбежали по бетонным ступенькам вверх и, пройдя еще один электронный считыватель, оказались в новом коридоре. По левой стороне — те же безымянные двери в ряд, но правая выглядит совсем по-другому. Для начала, она гораздо новее своей товарки напротив, к тому же там только одна дверь. Причем капитальная, явно и звуконепроницаемая, и огнеупорная.

И считыватель на этот раз не такой. Похож на маленький фильмоскоп, расположенный на высоте человеческого лица.

— Сканер сетчатки, — констатировал Рехиман. — Считывает рисунок капилляров на роговице глаза с помощью лазера, — пояснил он. — Гораздо надежнее, чем отпечатки пальцев или ладоней. В принципе обмануть невозможно.

— То есть «невозможно»?! — прошипел Эйч Пи. — Что же мы, дошли досюда, чтобы все похерить?

Он зло зыркнул на Рехимана, невозмутимо копавшегося в своей сумке. Через пару секунд тот извлек нечто, напоминавшее пару очков с супертолстыми линзами в супертонкой оправе. Надев их на себя, сунулся головой в фильмоскоп.

Эйч Пи заметил, как в шкафчике замигала лампочка.

Он затаил дыхание и почувствовал, как кровь застучала в висках.

Похоже, страх Человеку дождя просто неведом. Пара каких-то маскарадных очков, и вот он уже сует башку прямо в лазер. Ну, и как же наш гений справится с этой задачкой?

* * *

В итоге от листочка ей снесло башку. Она точно помнила, что сорвала его, смяла и бросила на пол перед началом смены. А теперь он опять приклеен сверху. Подобран, разглажен и водружен на место, выкрикивает свой текст.

И тут Ребекка почувствовала, что все вокруг просто начало рушиться и бушевать. «Все, хватит, вашу мать, пора кончать это дерьмо!» — единственная определенная мысль, которую она сумела вычленить из безумного вихря, кружившегося в голове.

Все, хватит, вашу мать!

С грохотом захлопнув дверцу шкафчика, Ребекка в два прыжка выбежала из раздевалки. Пробежав уже приличное расстояние по коридору, она выхватила из кармана мобильник и нашла нужный номер.

Запустился автоответчик.

— Ты должна это прекратить! — заорала Ребекка глупой машине на другом конце провода. — Так и есть, я маленькая сучка-убийца, ты права! Это я толкнула Дага. Я, а не Хенке! Он взял все на себя, пожертвовал собой ради меня. Но это я его убила! Если бы не я, Даг был бы сейчас жив. Я даже могла его спасти. Шанс был, маленький шанс. Но я им не воспользовалась, и ты знаешь почему! Потому что тогда я бы никогда не стала свободной. Я бы оставалась у него в руках. До самой смерти!

На секунду она постаралась собраться с мыслями, чтобы продолжить.

— Потом он всегда плакал, это было самое отвратительное. Хныкал, что раскаивается, уверял, как сильно меня любит. Что наша любовь такая крепкая, что он иногда не в состоянии себя сдерживать. Поэтому-то и теряет контроль. Как будто любовь имела к этому хоть малейшее отношение!.. А я его прощала, хотя порой была вся синяя от побоев и едва держалась на ногах. Утешала и обещала больше никогда его не злить. Как будто во всем виновата сама… Черт, какая хрень!.. Я любила его и одновременно ненавидела себя за то, что любила! Потому что это я позволяла ему это с собой делать!

Ребекка была вынуждена снова сделать паузу, чтобы вернуть контроль над собственной речью.

— Он сделал меня другим человеком, превратил в кого-то, кого я все меньше узнавала. Как будто она, его невеста, была уже не я, а кто-то совсем другой. Незнакомка, лишенная воли и не контролирующая свою жизнь. Пассивная тупая жертва!

Ребекка сделала глубокий вздох, ее трясло. Закрыла глаза, и затем как отпустило.

— Тот вечер был худшим в моей жизни, — медленно произнесла она, — но одновременно и лучшим тоже. Потому что я вижу это так, что не только Даг полетел вниз. С собой он взял старую Ребекку. И поэтому я позволила им обоим упасть, и ему, и ей! Необходимая самооборона, называй как хочешь. Там, внизу, умерли оба, чтобы смогла выжить я! Так какого черта ты смеешь лезть ко мне со своими привидениями?!

* * *

Вдруг красная лампочка погасла, Рехиман вынул голову из шкафчика, и в следующую секунду послышалось жужжание электрического замка.

— К-как, черт подери, тебе это удалось? — чуть не задохнулся Эйч Пи.

— Ничего сложного, если знать, как устроена база данных. Пластиковую 3D-модель чьей-то сетчатки можно заказать в Интернете. Затем нужна дешевая оправа для очков, и все готово.

Рехиман нажал на ручку двери, и она стала беззвучно открываться.

— Но подожди еще секундочку… — Эйч Пи тщетно пытался как-то сложить кусочки этой головоломки у себя в башке. Ничего не складывалось, чего-то не хватало. — А как, черт возьми, ты узнал, какие глаза у них в базе… то есть… Как ты мог знать, чью сетчатку нужно скопировать? — медленно задал он свой вопрос, чтобы лунатик его понял.

— Очень просто, — ответил Рехиман и пожал плечами. — Я скопировал базу, когда установил эту систему.

Прежде чем Эйч Пи успел врубиться в услышанное, тот открыл дверь.

Глава 19

Inside man[119]

Эйч Пи определенно ждал чего-то большего. Огромного зала с множеством кресел, повернутых к гигантскому экрану. «Центр управления, майору Тому… Хьюстон, у нас проблема…»[120] или что-то в этом роде.

В общем-то те задания, которые он у них выполнял, вполне согласовывались с такой теорией. Но это?

Маленькое помещение без окон, одно-единственное кресло с рабочим столом в торце справа. Белые стены, серый линолеум, ни одного тебе кофейного автомата. Толстая двойная дверь с окошком, в котором можно разглядеть ряды серверных ячеек. Отдаленный шум серверов, смешанный с жужжанием кондиционера. И, в общем-то, всё.

К тому же пахнет каким-то антисептиком…

— А какого хрена ты не сказал мне, что сам установил эту систему? — прошипел Эйч Пи своему лунатику-сообщнику.

Рехиман пожал плечами.

— Ты не спрашивал, — ответил он и снова достал ноутбук.

«„Ты не спрашивал!“ Ну, конечно, я должен был спросить… Заметка на полях: не забыть задушить этого недоумка, как только унесем отсюда ноги!» — скрипел зубами Хенрик, приближаясь к рабочему столу.

Это тебе, конечно, не ЦУП. Два монитора, клавиатура и мышка.

That was it![121]

Дошло до него не сразу. Ведь Эрман никогда и не говорил, что Игрой чисто физически управляют именно отсюда. Это он додумал сам. Кто бы ни выполнял практическую часть работы, ни распределял задания, ни монтировал фото и видео, ни управлял «муравьиной фермой» и все такое — эти люди, естественно, могут сидеть где угодно в мире. Все, что требуется, — это стратегически верно расположенные серверные фермы, поддерживающие ход Игры. И если какой-то центр управления в принципе существует, то располагать его именно в маленькой Швеции было бы довольно глупо, и Эйч Пи даже застеснялся того, что мог раньше так думать.

Это — аванпост, безмолвный партнер, управляющий сам собой, а маленькая комнатка — не что иное, как обычная сервисная станция, дающая возможность управлять серверами.

Но как бы то ни было, это место — вход в Игру, по этому пункту Эрман выразился совершенно однозначно.

В общем, пора действовать. Эйч Пи беспокойно оглянулся через плечо, но сообщника, к его облегчению, похоже, не волновало ничего, кроме своего ноутбука. Во всяком случае, парень заработал очко за деликатность…

Эйч Пи дотронулся до мышки, и мониторы мгновенно ожили.

К сожалению, то, что он на них увидел, было столь же неувлекательным, как и остальная часть этого помещения. Появилась обычная страница с запросом логина и пароля.

Эйч Пи выудил из заднего кармана брюк листочек Эрмана.

Оставалось только узнать, прокатят ли хоть какие-нибудь из старых сисадминовских данных бедняги.

* * *

Ребекка не помнила, как добралась до дома. Но, очевидно, все-таки добралась. Потому что сейчас стояла в своей темной прихожей со связкой ключей в руке. Единственный источник света, ее встретивший, — мигающая лампочка автоответчика. Но прослушивать запись сил у нее не было. Она отлично знала, что там.

Тишина…

Слышался только слабый гул транспорта с Эссингских виадуков. На самом деле ей хотелось побыть в тишине, но не в такой. Мысли в голове носились бешеным беспорядочным вихрем и отскакивали от стенок, причем с таким грохотом, что она не могла этого выносить. Как будто там играли в адский пинг-понг.

Но Ребекка знала, как можно заглушить это дерьмо. Шкафчик в ванной, маленький белый конверт. Четыре пилюли, которые ее вырубят, затем почистить зубы, сходить на горшок — и спокойной ночи!

— А завтра все обязательно прояснится, — пробормотала она себе под нос, пока ее спальня превращалась в серый туман.

* * *

У него было три комбинации логинов и паролей на выбор. В принципе указаны они парами, но теоретически он не исключал и девяти вариантов.

О том, что система даст ему не слишком много попыток, Эйч Пи догадывался. Максимум три, а то и меньше.

Другими словами, ошибаться нельзя.

Он покосился на листочек, но ни одна из комбинаций не вскочила и не вызвалась добровольцем. Логины типичные для компьютерных фриков: Prince$$L3iA, Andr0!dsDnGn и MstlYHarml3$. Пароли примерно такие же креативные. Такие мог бы придумать, например, Манге.

Так какой же выбрать?

Эйч Пи решил сделать ставку на тот, что был с «андроидом». Как правило, он быстро печатал, но на этот раз старался и делал это медленно, чтобы не ошибиться ни с одним знаком.

Наконец Эйч Пи нажал на «Enter», и появились песочные часы.

Это внушало надежду.

Потом появился текст:

«The login and password are incorrect. You have one more try bеfore this machine is locked out!»[122]

Черт! Значит, только одна. Так какой же вариант из двух выбрать? «Джедайскую принцессу»[123] или «путеводитель по галактике»?[124]

Инстинкты подсказывали, что нужно делать ставку на тетку, но, с другой стороны, отчасти это баба была виновата в том, что он попал в этот переплет. Милашка Миа из Мэрсты, в общем-то, тоже при делах. Это ее вина, что он ехал тогда в той чертовой электричке. Так что пусть будет «библия для ботаников»!

Эйч Пи ввел данные, нажал на «Enter» и затаил дыхание. Песочные часы перевернулись пару раз.

И вот Алиса снова очутилась в Стране чудес…

* * *

Перед тем как заснуть, именно в тот миг, когда серая дымка стала превращаться в черноту, к ней пришло это чувство: Хенке нужна от нее какая-то помощь, что он в опасности и только она может его спасти.

Если бы Ребекка смогла не засыпать еще немного, то она бы выяснила, в чем дело, шептал первый голос в ее мозгу. Спасение где-то в нескольких секундах от нее, вторил ему другой.

И она действительно попыталась не засыпать. Терла глаза, пыталась встать с кровати, но руки-ноги не слушались. Химическая завеса в голове опускалась неумолимо и заглушала все-все голоса. Вскоре она уже крепко спала.

Телефонный звонок Ребекка так и не услышала.

* * *

На левом мониторе Эйч Пи увидел интерактивную карту мира. Все страны были помечены каким-то из четырех цветов, и Эйч Пи за пару секунд разобрался, как это работает. Более половины стран — серые, и, согласно легенде в углу, это значит — никакой активности. Где-то четверть стран — зеленые, что, как указано, означает — в них идет процесс рекрутинга. Почти все оставшиеся страны, не считая двух исключений, — желтые. Здесь, если верить легенде в углу, вовсю идет Игра, а Эйч Пи ей верил вполне.

Но самое интересное — красные страны, на данный момент их всего две. Красный цвет — это End Game. Один финал — в США, а второй, surprise surprise,[125] в Швеции. Это его, Эйч Пи, финал — во всяком случае, должен им стать…

Наставив курсор на Скандинавию, он обнаружил, что тот превратился в палец. Два клика на старушку Швецию, и…

Тут внезапно ожил второй монитор, заставив Эйч Пи вздрогнуть.

А вот и рейтинг, рейтинг лидеров, напоминает тот, что он видел у себя в телефоне. Но у этого другой дизайн, более профессиональный. Меньше украшательств и мигающих баннеров, все более строго и по-деловому.

К тому же в нем всего пять игроков. На первом месте — старый знакомый…

Старый добрый «пятьдесят восьмой» все еще на самом верху, и на данный момент уже заколотил двенадцать тысяч баллов, почти на две тысячи больше, чем у ближайших преследователей. Хенрик не смог удержаться и кликнул на личный профиль «пятьдесят восьмого». Кто он такой и какие подвиги совершил ради того, чтобы стать номером один?

А может быть, они даже встречались?

Но когда открылись изображения, Эйч Пи удивился. Чувак выглядит совершенно обычным парнем, примерно его ровесником. Небольшая козлиная бородка, слегка обозначившийся двойной подбородок, уже большие залысины на лбу.

И это фото чемпиона? Мистера Царя Горы? Золотого медалиста? Выглядит как самый заурядный малый, обычный Никто. К тому же по фамилии Хассельквист![126]

Хассельквист, да еще и с двумя «с», вот деревенщина… Не хватает еще ярко-зеленых «кроксов» и бутылки слабоалкогольного пива в руке.

Сплошное разочарование!

Эйч Пи качал головой, просматривая личную информацию «пятьдесят восьмого». Квартирка в районе Хурнтюлля, мелкая сошка в какой-то компьютерной фирмочке, любит ночной покер и часто болтается в покерном клубе «Космополь» и других игровых заведениях.

Boooriiing!..[127]

Но чуть пониже на страничке уже поинтереснее. Тут есть значки, указывающие на наличие видеоклипов, всего штук двадцать — видимо, это «собрание сочинений» Хассельквиста, обладателя гордого номера «пятьдесят восемь».

Первым кадром, выскочившим перед Эйч Пи, оказалось фото моста, и его сразу охватили дурные предчувствия. Два клика, и его подозрения подтвердились.

Эссингские виадуки, мосты у площади Линдхагенсплан. Значит, «пятьдесят восьмой» участвовал в той подставе, так он и думал!

Но эти кадры немного другие, или освещение гораздо темнее. Мост тот же, как и вид на Транеберг. Движется транспорт, голубые мигалки, полицейские машины гонят сто девяносто — все как в сценарии его собственного провала. Но когда кортеж подъезжает к мосту, ничего не происходит. Он видит, что в последний момент автомобили резко поворачивают, явно потому, что обнаружили, что сверху их кто-то снимает. А затем они просто просвистели под мостом, обогнули площадь с круговым движением и погнали в сторону города. Досмотрев фильм, Эйч Пи понял, в чем дело.

Судя по индикатору времени, это снято сегодня, всего час назад. Зачем, спрашивается, посылать такого явно крутого игрока, как «пятьдесят восьмой», снимать полицейский эскорт, к тому же с того самого места, откуда другой игрок уже совершал гораздо более дерзкую выходку? Что-то тут не так.

Быстро прокрутив еще несколько роликов, Эйч Пи обнаружил, что с помощью пары кликов мышкой можно рассортировать их в хронологическом порядке.

Перед роликом «Линдхагенсплан. Продолжение» обнаружился клип, снятый всего лишь за день до этого. Эйч Пи открыл его: «пятьдесят восьмой» стоит перед каким-то офисом, похожим на автомобильную компанию. Камера, видимо, находится на уровне груди, судя по углу съемки. Парень заходит внутрь, поворачивает налево к стойке с надписью «Техобслуживание».

— Добрый день, я офицер Стигссон, Западный округ, — приветствует Хассельквист с двумя «с» симпатичную девушку за стойкой и машет у нее перед лицом маленьким черным предметом размером с удостоверение. — Приехал забрать машину «семнадцать десять», она ведь готова? — спрашивает «пятьдесят восьмой» совершенно уверенным голосом и получает улыбку в ответ.

Через несколько минут он уже расписывается за получение ключей и выходит на окруженную забором площадку, камера по-прежнему закреплена на нем.

Машина «семнадцать десять» оказывается полицейским фургоном марки «Фольксваген», копы любят разъезжать в таких шкафах. Номер «пятьдесят восемь» запрыгивает внутрь и заводит тачку; клип обрывается в тот момент, когда он осторожно выезжает за ворота площадки.

Значит «веник-хассельквистик» увел целый полицейский микроавтобус! Видимо, в его распоряжении горы инсайдерской информации. Все, что парню требовалось сделать, — это прибыть на место, поизображать пару минут полицейского и укатить.

С такой работкой справилась бы и дрессированная макака…

Оставалось только в очередной раз снять шляпу перед Игрой. Значит, у них имеются муравьи и в полиции, точно как сказал Эрман.

А теперь к тому же есть еще и полицейская машина…

— Гм!..

Эйч Пи вздрогнул, когда Рехиман кашлянул где-то у него за спиной.

— Ну, что? — огрызнулся он, не оборачиваясь.

— Охранник начал очередной обход. Судя по предыдущим обходам, у нас четыре минуты до того, как он будет здесь.

— Ладно, ладно, — пробормотал Эйч Пи и быстро прокрутил остальные ролики.

Он уже примерно знал о «пятьдесят восьмом» то, что ему нужно. В любом случае достаточно, чтобы сбросить информацию в СМИ, если он решит пойти таким путем, что казалось все более вероятным.

Угнанный полицейский автомобиль и главного подозреваемого он точно мог бы им подкинуть, учитывая, что в разгаре лета вечерние газеты будут счастливы напечатать что-нибудь помимо советов по похудению. А если ему еще удастся узнать номер банковского счета, то можно сказать, что цель достигнута. И тогда Игра может идти ко всем чертям!

Эйч Пи нашел квадратик с надписью «Transactions»[128] и направил курсор мышки на него. Поднял уже было палец, чтобы кликнуть, как увидел краем глаза еще один указатель с еще более знакомым мотивом, и на секунду застыл.

«Тебе показалось, — утешал его внутренний голос. — Кликай, забирай деньги, крошка, и привет, Таиланд!»

Указательный палец по-прежнему висел над левой кнопкой мышки. Быстро кликнуть, и бац — он уже на полпути в аэропорт. Наверняка есть какой-нибудь ночной рейс, направление роли не играет.

Hasta la vista, baby![129]

Но Эйч Пи знал, что внутренний голос ему лжет. Ему не показалось. И несмотря на то, что какая-то часть мозга громко протестовала, он переместил курсор и открыл этот ролик.

«Привет, Микке!» — произнесла его сестра перед тем, как что-то закрыло объектив камеры и все стало черным.

«Проклятье, проклятье, проклятье!» — все, что мог выдать мозг Эйч Пи. Но в течение нескольких секунд он смог его перезагрузить и вернуть контроль над ситуацией.

Откуда же, вашу мать, у «пятьдесят восьмого» на видео взялась его сеструха? Когда же он ее снял?

И, что еще важнее, зачем?

В самом ролике никакого умного ответа на этот вопрос не содержалось. Всего пара секунд съемки; ни дата, ни время не указаны. Возможно, это даже никакое не задание, потому что тогда клип был бы гораздо длиннее и содержательнее.

Так что же это?

Неужели он просто по ошибке нажал на кнопку видеосъемки на мобильнике и случайно снял совершенно незнакомого человека?

Едва ли!

Какова вероятность того, что во всем городе «пятьдесят восьмой» случайно снял на видео его, Эйч Пи, сестрицу, к тому же человека, который пару недель назад совершенно против желания оказался втянут в Игру? По ее голосу было понятно, что они знакомы. Ребекка сказала: «Привет, Микке!»

Так, значит, хассельквистишку зовут Микке?

И в тот момент, когда Эйч Пи решил заново залезть в данные «пятьдесят восьмого», чтобы перепроверить, Рехиман положил ему ладонь на плечо.

— Охранник поднимается по лестнице, — произнес тот, при этом в его нейтральном голосе все-таки что-то дрогнуло.

— Твою ма-а-ать! — процедил сквозь зубы Эйч Пи.

И что ему теперь делать?

Пара секунд на размышление, и он понял, что приоритет нужно отдать поставленной задаче. С сестрой он поговорит завтра, а банковский счет перед ним только сейчас.

Почти что против воли Эйч Пи спустил курсор вниз экрана и кликнул на иконку «Transactions».

— Нужно немедленно уходить, — сказал Рехиман в тот самый миг, когда данные начали выводиться на монитор.

Море информации, и Хенрик изо всех сил искал то, что ему нужно. Вклады, счета получателей, даты, суммы, а где же, черт возьми, номер счета отправителя?

— Уходим СЕЙЧАС ЖЕ! — ныл Рехиман, начав дергать Эйч Пи за плечо.

Тот стряхнул с себя его руку.

— Еще пару секунд.

Вот оно!

В самом низу страницы в маленьком прямоугольнике. Номер счета, с которого в Игру стекались все бабки.

Сундук с золотом.

The Motherloa![130]

Двенадцать цифр — все, что нужно, чтобы забрать кэш. Эйч Пи перепроверил это в Интернете. На самом деле существуют счета, для доступа к которым нужно знать только номер, точно как сказал Эрман. Ни тебе документов, ни тайных паролей, а просто чертов номер.

И вот он его нашел!

Нужно было только чем-то его записать, причем молниеносно. Рехиман все еще стоял у него надо душой, и, судя по выражению лица этого парня, времени не было совсем. Эйч Пи ощупал свою одежду. Вот черт!

Черт!

— Ручку! — почти заорал он Рехиману, который снова склонился у него над плечом.

— Хрен с ним, уходим!

— Мне нужна ручка, черт подери, ручка есть?

Рехиман только покачал головой.

— Можешь в ноутбук цифры записать?

Ответа не последовало.

Вот черт! Он так близко подобрался, а теперь все летит к чертям собачьим из-за какой-то ручки!

Если поделить их на четыре группы по три цифры в каждой, то получится почти что песенка. Эйч Пи попытался напеть ее. 397 461 212 035, 397 461 212 035. Может, что-то и получится!

И вдруг он почувствовал, как кто-то поднял его со стула, и прошло порядочно секунд, прежде чем он понял, что это не охранник, а Рехиман просто несет его к двери в серверную.

— Нужно… немедленно… уходить! — простонал его сообщник и поставил Хенрика на ноги перед дверью.

— Ты че творишь?! — завопил Эйч Пи, но Рехиман повернулся к нему спиной и уже начал возиться со считывателем.

Вдруг Эйч Пи услышал, как зажужжал электрический замок входной двери с улицы. Охранник уже идет! Быстро оглядев помещение, Эйч Пи понял, что здесь не так.

Двумя прыжками он доскочил до компьютера и нажал на маленький полумесяц в правом углу клавиатуры. Затем резко обернулся и затем нырнул головой в открытую дверь серверной. В тот самый момент, когда прекратилось жужжание замка входной двери, Эйч Пи захлопнул за собой дверь.

В течение некоторого времени они лежали молча, вытянувшись на полу. В этом молчании, в общем-то, не было особой необходимости. Помещение наполняло жужжание вентиляторов и гудение работающих жестких дисков, так что услышать что-то помимо очень громких звуков было невозможно.

Подождав пару секунд, Рехиман осторожно прополз за угол к первому ряду серверов, Эйч Пи последовал за ним.

Отползши от окна, они осторожно сели и прислонились спиной каждый к своему шкафу. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что охранник не будет обходить между шкафами, потому что тогда…

Сердце в груди Хенрика бешено колотилось. Что будет, если Игра их здесь найдет? Два взломщика в темном звуконепроницаемом офисе? На мгновение он вспомнил Эрмана.

В киберпространстве твои крики никто не услышит…

В сплошное жужжание врезался металлический щелчок замка. Охранник открыл дверь. Эйч Пи затаил дыхание.

Снова сплошное жужжание.

Эйч Пи направил взгляд в угол, из которого в любой момент мог появиться охранник, и инстинктивно сгруппировался, готовый бежать или драться.

Затем снова щелкнул замок, за этим последовал глухой хлопок. Эйч Пи сидел как парализованный. Но Рехиман уже вскочил.

— Вставай! — сказал он напарнику прямо в ухо. — Охранник пошел дальше, и нам нужно валить. Мы должны выйти отсюда до того, как он доберется до своего монитора, иначе поймет, что что-то не так.

Рехиман осторожно посмотрел в окошко в двери, затем они вышли назад в аппаратное помещение. Оба монитора — темные, точно как было, когда они сюда вошли.

— Молодец! — кивнул Рехиман. — До охранника бы дошло, что что-то не так, если бы горели мониторы.

На самом деле Эйч Пи безумно хотелось броситься к клавиатуре, но времени не было. Нужно валить. К тому же ему казалось, что он помнит «песенку». Как там? Три девять семь, четыре шесть один… два один два?

— Пошли, уходим!

Рехиман держал в руке ноутбук и, видимо, пеленговал, где находится охранник, потому что без страха открыл дверь в коридор. Тихо и быстро они спустились по лестнице.

Еще один взгляд на монитор ноутбука, затем перебежка по пустому коридору на нижнем этаже. Через минуту они уже были на улице.

Начал моросить дождик.

«Миссия выполнена!» — с облегчением подумал Эйч Пи и подставил лицо каплям. Черт, как здорово, что стало прохладно!

Только когда они уже сели в машину и отъехали оттуда, он понял, что уже не помнит номер счета.

Глава 20

Payback[131]

Сначала десять секунд длинный: «Дзззыыы-ы-ы-ы-ы-нннь!»

Десять секунд пауза.

Снова длинный: «Дзззыыы-ы-ы-ы-ы-нннь!»

Это сведет ее с ума.

Наконец у нее не осталось другого выбора, кроме как встать и пойти открыть, хотя в голове по-прежнему туман и слабость.

Хотя в глазок никого не видно, Ребекка поняла, кто звонит, еще до того, как открыла дверь. На всякий случай не снимая цепочку. Поэтому его попытка распахнуть ее так же, как сделала это она в прошлый раз, когда пришла к нему, провалилась.

— Привет, Хенке! — пробормотала Ребекка в щель между дверью и косяком. — Ты же в Таиланде…

— Потом объясню, впусти меня, надо поговорить! — произнес он на одном дыхании, и Ребекка неохотно сделала, как он просил.

— Ты знаешь такого Микке, он твой парень, да? — почти заорал он, едва ступив в прихожую.

— В смысле… да… А-а-а… в чем дело?!

В голове какая-то вязкая каша.

— Светлые волосы, бородка, квартира в районе Хурнстюлля?

— М-м, ну… — подтвердила Ребекка еще в полусне, пытаясь запустить мозг в работу.

Вид у Хенке совершенно безумный, глаза красные, волосы взлохмачены, взгляд сумасшедший. Чем он там таким занимается, черт его дери? Ведь собирался же свалить навсегда из страны?

— Ах ты, вот же чертово дерьмо, твою мать!!! — процедил он сквозь зубы.

— Э-э-э, а не пойти ли нам и присесть? — еле выдавила из себя Ребекка.

— Нет у меня времени, нужно бежать, — перебил он. — Но слушай очень внимательно! — Он схватил ее за плечи. — Держись подальше от этого урода Микке, поняла?

Он пристально глядел ей в глаза. А Ребекка по-прежнему не могла сфокусировать взгляд. Очень эффективные таблетки, к тому же две из четырех были явно лишние.

— Микке — в Игре, все дело в нем. Это он — «пятьдесят восьмой», лидер рейтинга, the top guy,[132] и чем бы он там ни занимался, тебе не надо ни в коем случае в этом участвовать.

Ребекка медленно покачала головой. Что, черт возьми, он такое несет?

Ей было сложно как-то умещать в голове слова, которые летели из брата, как из брандспойта, но достаточно было видеть, на что он похож, чтобы понять, что что-то на самом деле не так. Похоже, он под кайфом или принял какую-то дрянь. И почему он не в Таиланде?

Хенке продолжал говорить, и постепенно часть из сказанного им начала проникать ей в мозг.

— Все это Игра, врубаешься? Микке с тобой только потому, что получил такое задание. Ты — заказ, путь к чему-то другому, хрен его знает к чему. Они планируют что-то крупное, Финал, я не знаю какой. Этот хрен увел полицейский минивэн, и они явно намерены его как-то использовать. Но я собираюсь их остановить! Эти твари перешли грань! Использовали нас, как какие-то фишки в казино, свиньи поганые! Настал payback time,[133] сестрица, payback time, мать их!

Свою тираду он завершил тем, что начал трясти ее за плечи так, что ее голова болталась из стороны в сторону. Но туман по-прежнему не рассеивался.

— Слушай, это все какой-то…

— Бред, знаю! — отрезал Эйч Пи. — Все полный шизофренический бред! Но твой брат все держит под контролем, не волнуйся. Я все исправлю, и этот мерзавец Микке расплатится по-крупному! Никому не позволено пудрить мозг моей сестре! Вспомни, как было с твоим первым придурком. Это стоило мне десяти месяцев в тюряге!

И тут она совершенно проснулась.

— Ты о чем, Хенке?

Эйч Пи отпустил ее и отступил на шаг назад, прикусив язык. Черт, вечно он пробалтывается! Иногда ему казалось, что у него болезнь Туретта…[134]

— Ни о чем, — пробормотал он быстро. — Забудь.

— Слушай, ты! — возмутилась Ребекка, и он увидел, что страшно ее разозлил. — Я прекрасно знаю, что ты для меня в тот раз сделал. Что ты все взял на себя и помог мне выйти сухой из воды. — В ее голосе звучали одновременно лед и ярость. — К тому же я такая дура, что позволила тебе это сделать, позволила испортить жизнь младшему брату. Ты даже не можешь себе представить, как меня это мучает по сей день! И я никогда не прощу себе, что так тебя предала! Никогда, понимаешь? — кричала она.

Сделав глубокий вдох, она вернула контроль над собой. Хенрик стоял как вкопанный, не произнося ни звука.

— Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты сделал, Хенке, — вздохнула Ребекка устало. — Но, пожалуйста, черт подери, прекрати мне об этом напоминать каждый раз, когда тебе нужна помощь, ладно?

И она улыбнулась ему той самой улыбкой, от которой внутри у него что-то сломалось.

— Ключ от склада, где мои вещи, — попросил он. — Мне нужно кое-что взять. Это всё.

Открыв маленький шкафчик на стене в прихожей, она без слов достала ключ и протянула Хенке.

— Спасибо! — коротко попрощался он и повернулся, чтобы уйти.

— Послушай, Хенке… — попыталась возразить Ребекка.

Он повернулся к ней, стоя в дверях, и несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем он грустно улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Не волнуйся, сестренка, я все сделаю. Не беспокойся ни о чем. I will clean them all up![135]

Он повернулся и вышел, а сбегая вниз по лестнице, крикнул ей своим обычным уверенным тоном:

— Кстати, присмотри за полицейской машиной номер «семнадцать десять», это ее увели!

Через секунду его уже не было.

* * *

Подняв рулонную дверь маленького чуланчика, Эйч Пи попытался сориентироваться среди вещей. Нечем особенно похвастаться, если учесть, что здесь — вся его жизнь. Десяток коробок, несколько мешков с тряпками и кое-что из старой мебели, которую сестра не сочла возможным выкинуть.

Первую вещь он нашел почти сразу — маленький баллончик, который ему дал один приятель и который он прятал среди своих носков. На нем написано «T-Spray»,[136] остальной текст — по-немецки.

Вторую вещь отыскать было посложнее; несколько минут он в панике думал, что она ее нашла и выбросила. Но затем обнаружил свой деревянный ящичек в коробке с книгами и с облегчением положил в карман.

Теперь все готово!

Еще нужно сделать пару дел, и он готов к встрече с Микке Хассельквистом, он же номер «пятьдесят-мать-его-восемь».

Правда вот, с номером счета по-прежнему полная задница… Как же это он забыл взять с собой такую элементарную вещь, как ручка?

Всю дорогу в Шерхольмен, где он высадил своего Человека дождя, Эйч Пи кричал и ругался. А этот не проронил ни слова. Сидел просто со своей уродской сумкой на коленях. Обнимал, как маленького ребенка.

Вот жулик! Установил всю эту хрень — наверняка ему до фига заплатили за работу, — а затем помог Эйч Пи, совершенно незнакомому человеку, взломать лавку!

Ну и фрик…

Ему даже в голову не пришло взять за свои услуги деньги, хотя Хенрик в приступе угрызений совести предложил ему пару тысяч крон перед тем, как они расстались. Тот пробормотал что-то насчет того, что просто помог брату, и даже не попрощался, перед тем как уйти в дождь.

А уже через пару метров было ощущение, что его никогда и не было. Да уж, где-то же Манге их таких находит…

* * *

Проснулась Ребекка только после полудня. Быстро позавтракала и приняла душ, смыв последние ошметки тумана в голове. Смена у нее в семь вечера, а сегодня на работе на самом деле будет жарко.

От визита Хенке у нее остались только смутные воспоминания. Множество каких-то отрывочных фраз о Микке и этой Игре, с которой он никак не может развязаться.

Вообще-то ей следовало бы забеспокоиться, но что может быть общего у Хенке с Микке, кроме одинаковых мобильных телефонов? После того свидания в кафе «Стюрекаттен» она дважды аккуратно пробила последнего по различным базам. Микке оказался кристально чист. Похоже, все, что он о себе рассказывал, — правда. И на этом она вроде бы успокоилась.

И вот вдруг у нее в прихожей стоит Хенке и несет какую-то невообразимую чушь. Но странное во всем этом было то — а следовательно, и подозрительное, — что он, похоже, довольно много знал о Микке. Что же это, он за ней следил, играл в тайного защитника?

Хенке намекнул на то, что Микке не просто играл с ней, а что тут какой-то тайный план. Но Ребекка не могла вспомнить, чтобы Микке когда-нибудь задавал странные вопросы и необычно себя вел, — возможно, если не считать того раза, когда она попыталась рассмотреть поближе его телефон.

Все это какой-то невообразимый бардак, который никак не удается разгрести. И сейчас у нее даже нет сил обо всем этом думать. Сейчас нужно сконцентрироваться на работе, сегодня более чем когда-либо.

Ребекка переоделась, собрала спортивную форму и приготовилась выезжать из дома. Тренировка перед сменой обязательно вернет ей концентрацию и поможет прочистить мозги.

Перед выходом она проверила сообщения на автоответчике.

Их было два. Первое — от нее самой, и она его быстро прокрутила, услышав первую фразу. Второе — от Микке. «Привет, это я. Позвони, просто хотел услышать твой голос. Позвоню на мобильный. Целую».

Ребекка не была уверена, что ей понравилось это «целую» на автоответчике. На ее вкус — как-то чересчур интимно. Но, с другой стороны, она сама решила дать ему свой домашний номер. Проверила мобильник. Действительно, Микке звонил, когда у нее был отключен телефон.

Аналогичное сообщение и на автоответчике мобильника.

Наверное, надо ему позвонить после тренировки, если будет время, конечно.

К тому же у нее было еще одно сообщение на мобильнике: «Привет, это Селандер из взрывотехнического отдела. Просто хотел тебе сообщить, что заряд в Танто был мощный, но там не было детонатора. В общем, опасно, но и не опасно. Таким образом, тот, кто что-то мутит с твоим братцем, не хотел его угробить. Думаю, тебе это интересно. Ну, пока!»

Опасно, но и не опасно…

Так что же это дает в отношении Хенке и его истории? Ребекка не имела ни малейшего понятия.

* * *

Улица Берйгрюндсгатан у Хурнстюлля, он — верхом на мопеде, в стиле папарацци. Лось упираться не стал или же, вечно обкуренный, просто забыл, что Эйч Пи разбил его предыдущего железного коня. В любом случае позаимствовать мопед проблем не составило. «Срок годности» «Сааба» начал подходить к концу, к тому же двухколесный друг гораздо сподручнее в городе. Ни тебе проблем с парковкой, ни перекрытых путей к отступлению.

В одном кармане — баллончик со спреем, в другом — длинный носок, а в нем бильярдный шар. К небольшому рандеву с мистером «пятьдесят восемь» он подготовился хорошо!

Хассельквист с двумя «с» приехал несколькими минутами раньше, припарковав свою старую консервную банку у подъезда. Пробыв там пару минут, Эйч Пи стал подумывать, не сходить ли ему пока за стаканом кофе, но только он слез с мопеда, как обнаружил, что «пятьдесят восьмой» снова вышел из дома, прыгнул в автомобиль и рывком укатил.

Эйч Пи без проблем поспевал следом. Мопед ехал со скоростью минимум восемьдесят километров в час, а ехать в городе быстрее, хоть и вечером, когда движение гораздо меньше, все равно не получалось.

«Пятьдесят восьмой» поехал на север по Западному мосту, свернул к Линдхагенсплану, и Эйч Пи невольно задрожал, когда они оба проехали по тому мосту, где и он сам, и Хассельквист выполняли свои задания.

Fucking spooky![137]

Вот уже и мост через Транеберг, потом шоссе Ульвсундавэген, ведущее к Бромме.[138] Эйч Пи по-прежнему без труда следовал за машиной. Парень ехал спокойно и уверенно. Точно не хочет никаких проблем с полицией, и, видимо, ему нужно быть где-то вовремя. И, может быть, на очень даже важной встрече?

Эйч Пи почувствовал, как у него постепенно учащается пульс.

Когда они уже ехали среди невзрачных промышленных зданий, расположенных вокруг аэропорта, он не сомневался — затевается что-то грандиозное!

* * *

— Так, «Альфа один» и «два», внимание!

Вахтола, как всегда, стремительно вошла, и все замолчали.

— Сегодня все серьезно. С неожиданным визитом на встречу с коллегами из ЕС прилетает госсекретарь США. Очевидно, будут обсуждать конфликт в Афганистане и иранскую ядерную программу. Расчетное время прибытия — два часа ночи по местному времени, плюс-минус десять минут. Уровень угрозы, естественно, высокий, следовательно, самая высокая боеготовность.

Она оглядела собравшихся телохранителей, чтобы считать их реакцию. Кивки головой в знак согласия, ее сообщению никто особенно не удивился. Уже неделю в воздухе висело предчувствие того, что грядет что-то серьезное, потому что слухи циркулировали уже давно.

— Полиция организует перекрытия. Они остановят весь транспорт на пути из Арланды до отеля «Гранд», как только мы выдвинемся, — продолжила она. — Движение, кстати, перекроют в обоих направлениях, кроме того, запретят парковаться на проспекте Свеавэген, улицах Хамнгатан и Кунгстрэгордсгатан. К тому же будет усиление со стороны национального спецподразделения: восемь человек плюс два офицера в полном прикиде.

Там и сям послышались смешки.

Любовь спецподразделения к игре в войнушку — благодатная тема для шуток. Мундиры собственного дизайна, тяжелое вооружение и прочие игрушки, явно не входившие в стандартный набор полицейского. Здесь нет никаких требований по экономии ресурсов, как в других подразделениях. Но, вопреки украшательскому фетишизму, спецподразделение — желанная подмога в таких обстоятельствах.

— Рюнеберг уже на месте с «Альфой три» для координации действий с ребятами из американских спецслужб. В «Гранде», как всегда, работают все четыре группы. Выезжаем отсюда в двадцать два ноль-ноль на шести автомобилях, распределяемся согласно следующей схеме…

* * *

«Пятьдесят восьмой» въехал под арку перед старым кирпичным зданием, затем — во внутренний двор. Эйч Пи не решился ехать следом. Убедившись в том, что из этого двора других выездов нет, он разместился чуть поодаль на этой улице и стал ждать.

Через четыре минуты из арки выехал полицейский автомобиль номер «семнадцать десять». За ним по дороге на север трясся мопед Лося.

* * *

На шоссе почти никого не было. Даже с учетом того, что перекрывать еще не начали, движение очень небольшое. До Арланды они долетели меньше чем за полчаса. Шесть машин, две «Вольво», две «Шевроле Субурбан» и две бронированных «БМВ», в которых поедет свита госсекретаря.

Ребекка и Викстрём должны ехать первыми, это решено. К ним присоединятся также полицейские патрульные машины и мотоциклисты, но это в основном для проформы. Замыкать кортеж будут два автобуса со спецназом.

Неплохая колонна, как выразились ребята из американских спецслужб. Они выглядели профессионалами, этого не отнимешь. Спортивные, немногословные, все в отглаженных костюмах и с непременной ракушкой-наушником в одном ухе. Парочка из них так и не сняли солнцезащитные очки, хотя уже давно ночь.

Оценивающие взгляды, короткие кивки между коллегами. На разговоры о погоде времени нет, все рассчитано до минуты, четко и ясно.

— Встреча в аэропорту, выезд из ворот номер один, затем по двести семьдесят третьей — на трассу Е4. Въезжаем в город через Норртулль, потом по Свеавэген до площади Сергельсторг, оттуда налево на Хамнгатан и направо на Кунгстрэгордсгатан прямо до отеля «Гранд», где нас встречают «Альфа четыре» и еще группа спецназа.

По большому счету, уже несколько часов весь остров Бласиехольмен перекрыт и не раз прочесан собачками на предмет взрывчатки, чтобы весь район заранее был чистым.

По словам Вахтолы, этот визит подтвердили два дня назад, а из соображений безопасности информация о нем была известна только очень узкому кругу лиц. До самого последнего момента ни стокгольмская полиция, ни газеты ничего не знали.

Конечно, это совершенно не обрадовало главу полицейского управления, но что ему остается? Смириться и вывернуть карманы. Только одни перекрытия движения потребуют минимум человек двести. Вопрос в том, будет ли этого достаточно?

* * *

Они проехали длинный левый поворот в объезд Сульваллы и направились дальше к Риссне. Эйч Пи взглянул на датчик топлива — осталось полбака. Интересно, надолго ли этого хватит?

Ему стало сложновато успевать за полицейским фургоном, теперь тот был уже в паре сотен метров впереди него, и Эйч Пи выжимал из мопеда все, что можно. Приближался перекресток с шоссе на Риссне. Он уже видел впереди изогнутое здание банка. Если Хассельквист свернет направо на трассу Е18, то все пропало.

Вот черт, надо было ехать на машине!

* * *

Нужно было ждать еще полчаса, поэтому Ребекка воспользовалась паузой, чтобы сходить в туалет. Там она решила потратить еще пару минут на то, чтобы воспользоваться мобильным телефоном.

Ребекка уже пыталась дозвониться Хенке на его новый номер через час после того, как он ушел. Хотела попросить прощения за эмоциональный всплеск, как-то залатать обоюдные обиды, насколько возможно. Но брат, естественно, не отвечал. А теперь, по прошествии времени, ей уже не очень хотелось с ним разговаривать. Если раньше и случалось, что он вел себя как псих, то это были цветочки по сравнению с сегодняшним представлением. Очевидно, у него в башке по-прежнему сидит эта его чертова Игра, потому что он явно не в Таиланде. Но откуда, черт подери, он знает о Микке и что это еще за история с якобы угнанным полицейским автомобилем?

Нет, на сегодня квота на безумные идеи исчерпана, и ей нужно сосредоточиться на работе. Поэтому Ребекка решила заменить телефонные разговоры на смс-сообщение.

«Извини за давешнее, знаю, что ты желаешь только добра / Бекка».

Ну вот, она поступила разумно, как старшая сестра. В любом случае приятно все выяснить.

Решила, пока есть время, позвонить Микке, но домашний номер не отвечал. Тогда надо попробовать звякнуть на мобильник.

* * *

На Е18 никто не свернул, вместо этого — прямо, и неожиданная остановка на бензоколонке у подножия холма Ринкебю, на котором расположены коробки школьных зданий.

Хассельквист заправил полный бак, Эйч Пи поспешил сделать то же самое. Ну, что теперь?

А ничего. Парень купил газету и устроился чего-то ждать на парковке.

Хенрик подумал было подкрасться и схватить ублюдка. Чтобы потом поиграть в «двадцать вопросов» точно так же, как он планировал сделать это у того в квартире. Но момент был неподходящий. Слишком много народу, и очень светло. К тому же «пятьдесят восьмой» сидит в полицейской тачке. Если кто-то увидит их рукопашную, копы узнают об этом через минуту, а это не совсем тот сценарий, на который рассчитывал Эйч Пи…

В общем, он тоже будет ждать.

* * *

Она несколько раз попыталась дозвониться до Микке и даже написала ему сообщение с просьбой перезвонить, но никакого ответа не получила. Такого еще не случалось ни разу. Микке из тех людей, у кого мобильник всегда с собой, у таких просто физическая потребность быть всегда на связи. Так почему же он вдруг не отвечает?

Конечно, причин может быть масса. Плохая связь, села батарейка, или он сидит в кино…

Так почему бы ей просто не успокоиться?

Хорошо, ей трудно в этом признаться, но, несмотря на то что она уже исключила саму эту возможность, Ребекка все же не могла отделаться от мысли, что Микке может как-то быть замешан в Игре.

А может быть, все дело в листочках? Их смысл совершенно очевиден: такая, как она, не имеет права на счастье. А вдруг они правы?

В рассказанной Хенке истории нет никаких прямых доказательств, но кое-что проверить она все-таки могла. Ребекка набрала номер полицейского управления на Норрмальме, и на этот раз ей повезло: к телефону подошел Мюлле.

— Говоришь, «семнадцать десять», — пробормотал он, выслушав ее вопрос.

Порывшись в каких-то бумажках, он, видимо, положил трубку на стол, потому что она услышала его удаляющиеся по коридору шаги.

— Виндаль, где у нас «семнадцать десять»?

Ответа она не услышала, потом снова послышалось шуршание в трубке, и Мюлле снова был на проводе.

— На станции техобслуживания, сказали парни, ключей в шкафчике нет.

Глава 21

End Games[139]

Вот это уже полная хрень! Протусовались здесь без толку почти два часа. Время — давно за полночь, и эта забава ему порядком надоела.

Изначальное возбуждение давно прошло, к тому же он сильно замерз на влажном ночном воздухе.

Вопрос в том, что ему делать теперь?

То ли наплевать на все это и поехать назад, дождаться утра и снова попробовать нанести визит домой к Хассельквисту. Альтернатива — сидеть тут, пока задница не прирастет к седлу мопеда.

Пожалуй, еще полчаса, и хватит. После этого он выработает новую стратегию.

* * *

«Боинг семьсот пятьдесят семь» сел за пять минут до назначенного времени и сразу же вырулил в закрытую зону аэропорта. Через пару минут он уже стоял на месте, а темные автомобили выдвинулись на взлетное поле, чтобы забрать его важных пассажиров.

Ребекка и большая часть эскорта ждали у выезда номер один. Они видели, как самолет садился, и по рации один из ее коллег сообщал, как идет погрузка в автомобили. Но, несмотря на царившее вокруг оживление, Ребекка не могла отделаться от чувства дискомфорта. Ей необходимо связаться с Микке, выяснить, в чем же дело.

— «Альфа один ноль два», погрузились, выезжаем.

— Вас понял, «Альфа один», — подтвердил оператор в центре управления.

— Тогда поехали, — резюмировал Викстрём, включил передачу и начал движение за полицейским автомобилем, который должен был возглавлять кортеж.

* * *

До определенного им самим дедлайна оставалось пять минут. Он уже было начал разминать ноги и готовиться отъезжать, когда фары полицейского авто вдруг зажглись. Через какие-то секунды тот уже отъехал с бензоколонки, и Эйч Пи еле успел завести мопед и увязаться следом.

Их путь пролегал по путепроводу Чюмлинге в сторону Чисты, и Эйч Пи уже было решил, что «пятьдесят восьмому» велено ехать на базу на улице Тушхамнсгатан. Но он не свернул на нужный съезд с шоссе и поехал дальше к трассе Е4.

— Вот черт! — буркнул Эйч Пи в забрало шлема, поняв, куда они теперь едут.

Если полицейский фургон съедет на скоростную трассу, то с ним можно будет распрощаться. Целый вечер пропал к чертям!

* * *

Они уже проезжали Мэрсту. Нигде ни машины, можно просто мчаться вперед. Заданная скорость — сто тридцать, и патрульная машина впереди них в точности исполняла эту инструкцию.

Викстрём слегка сбросил газ и отпустил ее метров на сто вперед. Это давало достаточно пространства для маневра, а также облегчало сидевшей на пассажирском сиденье Ребекке задачу смотреть вперед: ее не слепила голубая мигалка на крыше патрульной машины перед ними.

Проехали Стура Вэсбю, затем — Уппландс Вэсбю. Просвистели мимо, но Ребекка успела заметить предупредительные световые сигналы, которые полиция установила на всех полосах шоссе, чтобы перекрыть движение. Итак, патрульная машина, за ней — Ребекка с Викстрёмом, затем автобус, набитый спецназовцами. За автобусом — «Субурбан» и обе «БМВ», далее — весь остальной эскорт, который в зеркале заднего вида и не разглядеть.

Проехали Бредден, Рутебру, уже приближаются предместья Соллентуны.

* * *

Только увидев яркие огни, он пришел в замешательство. На всех полосах установлены огромные красные мигающие фонари, напоминающие здоровые рождественские костры. И тут же припаркован полицейский автомобиль с включенной мигалкой.

Авария, что ли?

Но «пятьдесят восьмой» не принял во внимание эти баррикады. Он врубил голубую люстру, и копы пропустили его через ограждение.

Эйч Пи проехал столько, сколько посмел, а затем резко затормозил, чтобы хотя бы посмотреть, в какую сторону Хассельквист собирался ехать. Но, к его удивлению, «семнадцать десять» тут же приняла влево и ушла по съезду с ведущего в южном направлении полотна трассы Е4. Что еще такое этот чертов придурок задумал?

Месит по встречке, мать его!

Полицейский фургон медленно полз по съезду с эстакады к автомагистрали, но Эйч Пи потерял его из виду как раз в тот момент.

Он выждал с минуту, но, когда понял, что машина там так и стоит, быстро принял решение. Затевается что-то грандиозное, что-то ужасное, в этом он не сомневался!

Похоже, трасса перекрыта, причем не только на этом съезде. За те минуты, что он стоял наверху на эстакаде, по Е4 не проехала ни одна машина. А «пятьдесят восьмой» даже не прикоснулся к педали тормоза, когда увидел полицию и перекрытие, так что очевидно: он ожидал это увидеть.

Какие бы ни были у Игры планы в отношении «пятьдесят восьмого» и этого полицейского фургона, они явно связаны с тем, что происходит тут, на шоссе, и единственный способ для Эйч Пи узнать, что это, — отправиться самому вниз к автомагистрали.

Он развернул мопед и направился в обратном направлении, к Чисте. Где-то через пару сотен метров выключил свет и поехал по обочине. Быстро обернувшись через плечо, удостоверился в том, что копы его не видят. После чего въехал прямо в темноту леса.

* * *

Слева по ходу движения — Норвик, и долго не будет съездов с трассы. Дорога совершенно пустая, нигде никакого движения, кроме отблесков голубой мигалки впереди. И тут Ребекке вспомнилась строчка из песни, которую она любила слушать раньше.

Снова крутится земля, радио передает нашу песню,

Стокгольм опустел, а мир затаил дыхание…[140]

* * *

Ветки царапали ему лицо, пока он пробирался сквозь ельник.

— Переться в лес среди ночи — отличная идейка, твою мать, Эйч Пи! — пробормотал он перед тем, как уткнулся носом в торчащий из земли корень.

Встав на ноги, отряхнув с одежды землю и иголки, Эйч Пи с руганью продолжил пробираться к трассе Е4. И вдруг лес закончился. Он вышел к высоковольтке, а сквозь редкую полоску с другой стороны просеки увидел огни автомагистрали.

Почти дошел, нужно еще поднапрячься.

Найдя тропинку, Эйч Пи наискосок пересек просеку, затем скрылся между деревьями и двинулся дальше по направлению к голубым огням, которые увидел чуть левее от своего местонахождения. До Е4 здесь не больше пятидесяти, максимум семидесяти пяти метров. Помимо хлюпанья его собственных промокших от росы кроссовок, не слышно ни звука.

Движение полностью перекрыто, поэтому, что бы ни затевалось, это будет какая-то умопомрачительная штука.

Лес поредел, и он подобрался поближе к «семнадцать десять». Фургон доехал почти до конца наклонного съезда и стоял теперь у самого дорожного полотна. Эйч Пи видел, как «пятьдесят восьмой» сидит, уставившись в блестящий предмет, который он держал поверх руля.

Эйч Пи сразу понял, что это.

Мобильный телефон.

* * *

Снова крутится земля, потому что все наши мечты,

Все, что ты делаешь, останется жемчугом на моем челе…[141]

Ребекка напевала себе под нос. Классная, надо сказать, песня. Интересно, куда она дела этот диск?

* * *

Он в три скачка выбрался из кювета. Баллончик со спреем в правой руке, левая на ручке двери.

Рывок, дверь настежь, и в лицо ничего не подозревавшего мистера «номер, мать его, один» ударил поток слезоточивого газа.

Say hello to my lil’ friend![142]

Газ распылился во все стороны так, что и самому Эйч Пи попало в глаза. Он рефлекторно зажмурился.

Ох, черт, как жжет, как будто пожар в глазах, а Хассельквисту, «пятьдесят восьмому», поди и того хуже. Парень визжал как резаный и в панике тер рукавами лицо.

Несмотря на жжение в глазах, Эйч Пи удалось без проблем схватить «пятьдесят восьмого» за одежду, вытащить его с сиденья автомобиля, а затем и столкнуть дальше в кювет. Эйч Пи судорожно моргал, глаза все еще жгло, но он помнил кое-что, о чем прочел пару лет назад.

Поскольку слезоточивый газ на самом деле никакой не газ, а порошок, то тереть глаза не нужно, потому что так делаешь только хуже. Вместо этого он подставил лицо ветру, пару раз сильно моргнул, и зрение вернулось к нему в той мере, чтобы он получил возможность как следует пнуть «пятьдесят восьмого» в солнечное сплетение.

— А теперь мы с тобой немного поболтаем, — процедил он сквозь зубы и вытащил из кармана носок с бильярдным шаром.

* * *

— А, я знаю эту песню, — улыбнулся Викстрём. — Это «Кент» или…

— М-да… — кивнула она в знак согласия, хотя, честно говоря, точно не помнила, как называется эта группа.

Ну да, точно «Кент»!

* * *

— Кент?

— Да-а-а, — хныкал «пятьдесят восьмой».

— Так тебя зовут Кент?

Последовало еще одно утвердительное хныканье. Что-то тут не сходится.

— Так, а Микке, черт подери, тогда кто такой?! — взревел Эйч Пи.

— Что?!

Хассельквист, которого, как оказалось, звали Кент, лихорадочно моргал, из глаз у него лились слезы.

Эйч Пи сделал глубокий вдох. Вообще-то ему больше хотелось сразу раскроить хлюпающей твари череп, но с этим придется подождать. Еще остались вопросы, на которые ему нужно получить ответ, прежде чем он сможет списать смешного любимчика Гейм-мастера в архив.

— А девушка в твоем фильме, она же называет тебя Микке?

Хассельквист превратился в один большой слезливый вопросительный знак.

— Высокая, темные волосы, спортивная, снято в кафе, не припоминаешь такого?

Наконец-то какие-то признаки жизни:

— Это не со мной, это она со своим парнем разговаривает. Я только их снимал, это было такое простое зада…

И вдруг «пятьдесят восьмой», похоже, вспомнил правило номер один: его рот захлопнулся, как мышеловка.

Хенрик пожал плечами и пнул его в пах. Затем он дал «пятьдесят восьмому» пару секунд на то, чтобы прийти в себя, и снова наклонился над ним:

— Малыш, я знаю об Игре все, включая и правило номер один. Но на твоем месте я бы больше беспокоился о том, выживешь ли ты в ближайшие две минуты, чем о том, что наш общий друг Гейм-мастер расстроится из-за того, что ты треплешь языком, понял?

Хассельквист только судорожно кивнул в ответ, держась за свой детородный орган.

— Отлично! Я правильно понял, что твоя миссия заключалась в том, чтобы снять эту женщину и ее парня?

Кент снова кивнул.

— Ты его знаешь? Ну, этого Микке?

Хассельквист покачал головой, но как-то неуверенно.

— Врешь!

Эйч Пи поднял ногу, прицеливаясь, чтобы нанести новый удар.

— Подожди! — простонал Кент и поднял руку, чтобы защититься.

Откашлявшись, он заговорил:

— Не знаю, но узнал. Живет в паре кварталов от меня. Видел его в автобусе, кажется.

— Он замешан в Игре?

Хассельквист снова покачал головой, на этот раз значительно увереннее.

Эйч Пи выдохнул с облегчением.

Микке и «пятьдесят восьмой» — два разных человека! Просто совпало, что живут в одном районе и, может быть, немного похожи друг на друга внешне. Бекка в Игре не задействована. Она в безопасности!

* * *

Они уже несутся по путепроводу, слева огибающему Соллентуну. Эскорт идет плотной колонной, дорога — абсолютно пустая.

Все как по маслу.

* * *

— Так в чем заключается это задание? — спросил Эйч Пи, покачав носком с бильярдным шаром перед носом у Хассельквиста, он же — недоумок номер пятьдесят восемь.

Снова хныканье. Видимо, действие слезоточивого газа уже прошло, но парнишка, похоже, просто знатный любитель похлюпать. Ну и лузера же они себе нашли! Неужели они не смогли откопать кого-нибудь поприличнее этого слизняка?

Неужели у него есть то, что требуется для Финала?

Эйч Пи разочарованно покачал головой, при этом слегка похлопав Хассельквиста бильярдным шаром.

— А теперь спокойно и по порядку, иначе твоей заднице не миновать реального клапштока.

И он пару раз крутанул носком над головой, при этом раздался угрожающий свист.

— Мне надо было припарковаться здесь и ждать инструкций, — прогнусавил Кент. — И все, клянусь! — проблеял он, при этом Хенрик посмотрел на него со скепсисом. — Это была просто Игра. Я — никто, просто обычный парень. — Он с мольбой хватал Эйч Пи за ноги. — Пожалуйста, не убивай меня, — плакал он, уткнувшись в уже и так насквозь мокрые кроссовки своего пленителя.

Еще пару раз крутанув шар над головой, Эйч Пи опустил носок:

— Вали отсюда!

— Что?!

Хассельквист поднял на него красное от слез лицо.

— Что слышал! Вали! — прошипел Эйч Пи и кивнул головой в сторону леса. — Если не исчезнешь отсюда через пять секунд, я раскрою тебе череп, врубился?

Больше объяснять не пришлось. Через четыре секунды Кент уже продирался сквозь заросли. Судя по скорости, с которой он двигался, парень собирался сделать передышку, только добравшись до центра Чисты.

Ну, а что теперь?

И тут Эйч Пи услышал звонок. Потрогав нагрудный карман и уже начав вытаскивать из него новый «Сони Эрикссон», он осознал, что это совсем другая мелодия звонка. Звонок доносился из полицейского фургона, но до Эйч Пи не сразу дошло.

Так это звонит телефон «пятьдесят восьмого»! Трубка лежит на полу; Хассельквист, видимо, выронил ее, когда получил в рожу газом.

Дисплей светился, там было сообщение о входящем звонке.

По какой-то причине — он не знал на самом деле, по какой, — Эйч Пи дотронулся до иконки «Ответить» и медленно поднес трубку к уху.

— Алло?

— Добрый вечер, дорогой Эйч Пи, говорит Гейм-мастер, — произнес голос на другом конце.

* * *

— «Альфа сто один», следуем в объезд Соллентуны, — доложила Ребекка в центр.

— «Альфа сто один», вас понял, — ответил оператор.

Она мельком взглянула на Викстрёма. Руки на руле, захват на «без четверти три», взгляд направлен вдаль. Стрелка спидометра приклеилась к ста двадцати.

«Замечательный коллега, настоящий профессионал», — подумала она.

* * *

Эйч Пи открыл было рот, зашевелил губами, но так и не смог ничего ответить.

— Ты сегодня вечером действительно на славу потрудился, мой друг. К сожалению, надо еще доделать кое-какую работу, прежде чем ты сможешь насладиться честно заслуженным отдыхом.

Тон мягкий, почти благостный. Шведский с легким намеком на акцент. Кроме того, слабый металлический отзвук указывает на то, что звонивший использует какой-то тип шифрования голоса или переводческий девайс. Эйч Пи всегда представлял себе Гейм-мастера мужчиной, но этот голос мог с тем же успехом быть и женским.

— Сегодняшнее задание стоит двадцать пять тысяч баллов. Если справишься, в общей сложности у тебя будет тридцать три тысячи двести очков, а поскольку мы подошли к концу раунда, это означает, что ты становишься победителем и приз, таким образом, достанется тебе.

— Что-что?! — пробормотал Эйч Пи. Его мозг с трудом воспринимал новую информацию. — То есть если я это сделаю, помогу вам, то вы возьмете меня обратно? А-а, ну… позволите снова участвовать в Игре? — резюмировал он после краткого сумбурного размышления.

— Эйч Пи, Эйч Пи, — усмехнулся Гейм-мастер, и почему-то от этого смешка волосы на голове парня встали дыбом. — С чего ты взял, что когда-либо нас покидал?

* * *

Все идет по плану, эскорт по-прежнему следует за ними плотной колонной. Безопасная дистанция между автомобилями близка к идеальной. Поворот на Чюмлинге, Полицейская академия, ресторан «Йерва», и вот они уже почти в городе.

Осталось ехать максимум десять минут.

* * *

— Оглянись вокруг, мой друг. Посмотри, где ты находишься. В самом центре событий! Здесь разрешится драма. А почему? А потому что ты сам оказался здесь. Благодаря своей силе и воле! Это исключительное достижение, мы все так думаем, все, кто следили за твоими приключениями. И, конечно же, тебя ждет вознаграждение!

Голос источал мед, и Эйч Пи был не в состоянии противиться его сладости.

— Ты в главной роли, ты проделал весь путь, как выразился бы ты сам. Это твой Финал, твой заслуженный шанс вписать свое имя в анналы Игры, а может быть, и в историю человечества.

Гейм-мастер сделал паузу, а Эйч Пи напрасно пытался переварить то, что услышал, а также понять. Просто никак, эта информация — полный перегруз системы.

— Слушай внимательно, Эйч Пи, это твое последнее задание. Оно сделает тебя живой легендой, — продолжил Гейм-мастер. — За двадцать пять тысяч баллов ты должен подъехать на полицейском фургоне как можно ближе к полотну автомагистрали. Откроешь заднюю дверь и подключишь телефон к кабелю, который ты там увидишь. Когда это сделаешь, я рекомендую тебе отойти на безопасное расстояние. Остальное — наша забота. Время бежит, поэтому поторопись, но мы, естественно, подождем, пока ты не окажешься в безопасности. Она — наш приоритет. Ты понял задачу, Эйч Пи?

— Д-да, — пробормотал он, но в его голове уже на бешеных оборотах крутился сушильный барабан.

Это полный бред!

Ни сон, ни явь, мать их, а запредельный бред!

Но вместе с тем и то, о чем он только мог мечтать, и гораздо больше…

Он… он потерял дар речи!

— Отлично. Тогда еще хочу обратить твое внимание на то, что, как всегда, выбор — за тобой. Как и раньше, ты сам решаешь, выполнять задание или нет. Мяч на твоей стороне, Эйч Пи, пан или пропал. Другими словами, это очень важное решение, и я желаю тебе удачи!

Разговор резко прервался.

Пару секунд Эйч Пи постоял не шевелясь, а потом шатающейся походкой подошел к задней двери полицейского автомобиля. Увидев черные спортивные сумки, он понял, чего на самом деле хотела от него Игра.

This was some mothafuckin’ freaky ass shit!!![143]

* * *

Приближался виадук к путепроводу на Чюмлинге, и Ребекка издалека увидела голубые огни. На въезде на трассу стоял полицейский автомобиль. Судя по размеру мигалки, минивэн. И тут без видимых причин она почувствовала дискомфорт. Что-то здесь не так, и уже через мгновение она поняла, что это было.

* * *

Он открыл молнию на одной сумке, и его догадки подтвердились. На небольших пакетах с маркировкой красного цвета написано «Динамекс». Сумка набита до предела, минимум килограммов пятьдесят.

Эйч Пи застегнул молнию. По пятьдесят в каждой — всего сто, а что это означает? Офигенный взрыв, без сомнения! Так что же предполагается взорвать?

Увидев голубые огни, он вдруг понял, насколько глубока эта кроличья нора…

Дежавю…

Регулятор скорости сушильного барабана был в красной зоне.

* * *

Полицейский фургон, мордой в их сторону. Сама бы она ни за что так его не расположила для обычного перекрытия трассы. Кроме того, и это беспокоило еще больше, до этого прямо на трассе не стояло ни одной вот таким образом расположенной патрульной машины. Они были еще очень далеко, чтобы Ребекка сумела рассмотреть невооруженным глазом номер. Но она вспомнила, что в бардачке есть бинокль. Ей не сразу удалось настроить резкость так, чтобы разглядеть кузов автомобиля.

* * *

Из одной сумки торчал кабель. Маленький проводок USB, нужно только воткнуть его в разъем в телефоне, а затем подогнать автомобиль на несколько метров поближе к трассе и бежать в лес. Об остальном позаботится Гейм-мастер. Последний звонок, дзынь-дзынь внутри сумки, а затем…

БА-БАААХ!!!

А потом? По словам толстяка Бакалы из «Клана Сопрано»: «Останки достаются победителю!»

Сбудутся все его мечты. Он станет реально знаменитым перцем — во всяком случае, так уверяет Гейм-мастер.

Вопрос только в одном: делать ли ему это?

Голубые мигалки приближались. Времени в обрез.

Решение на самом деле совсем простое. Он принял его уже много дней назад, но все сложилось только сейчас. Оказывается, есть лишь одна альтернатива. Синяя или красная пилюля? От греха подальше или ва-банк? Пан или пропал?

Ladies and gentlemen, the clock is ticking, please place your bets![144]

Эйч Пи достал из кармана телефон, вставил в него проводок и захлопнул заднюю дверь. Затем рванул на водительское сиденье, включил передачу и вдавил газ в пол.

* * *

— Стой! — вдруг завопила она.

— Что? — спросил Викстрём и вопросительно повернулся к ней.

— Господи, немедленно останови машину! — заорала Ребекка и рванула к себе микрофон рации.

Съезд все приближался, скоро номер на кузове будет видно без бинокля. «Семнадцать десять», тот, что должен быть на станции техобслуживания. Та машина, которую, по утверждению Хенке, угнали. В любом случае, здесь ее точно быть не должно! Никак не сейчас!

Никак не должно!

— Стоп всем машинам! — крикнула она в микрофон, а Викстрём в этот момент давил на тормоз. В тот же миг, когда ее поймал ремень безопасности, она увидела, как полицейский фургон двинулся в их сторону.

* * *

Говорят, что моргание глазом — самое быстрое движение, на которое способно человеческое тело.

И все же это ничто по сравнению с быстротой электрических синапсов мозга. «Не сейчас!» — молнией пронеслось в его голове, когда в него ударила вспышка света.

И, если смотреть на ситуацию с его точки зрения, он абсолютно прав. Времени должно было остаться достаточно, ему же это обещали. Ведь он же скрупулезно следовал всем инструкциям, сделал именно то, что было велено.

Поэтому этого не должно было случиться. Не сейчас! Только не сейчас!

Когда внезапно загорелся дисплей телефона и послышался звонок, он удивился.

Хотя большим сюрпризом это не стало.

* * *

— Впереди опасность. Задний ход и разворот! — приказала Ребекка.

Викстрём и его коллеги в других машинах немедленно подчинились.

Кортеж проехал задним ходом метров сто, и точно по команде все машины завертелись вокруг своей оси. Это произошло на такой высокой скорости, что движение не прекратилось ни на секунду, пока они не продолжили свой путь, но уже в том направлении, откуда только что приехали.

— «Альфа сто два», теперь ты едешь первым номером, — резюмировала она, когда маневр был завершен, и они двинулись обратно на север.

* * *

Эйч Пи крутанул руль, развернулся так резко, что взвизгнули покрышки, и с рыком мотора съехал назад по съезду с трассы. Резкий поворот вправо, при этом из-под колес полетели светоотражающие столбики, и вот он уже снова на путепроводе на Чюмлинге.

Он видел, как голубые огни мигалки на его фургоне освещали темные стволы деревьев. Через короткое время к ним присоединились другие такие же.

* * *

Руки у нее тряслись, но тем не менее слушались. Они уже проехали Соллентуну.

— Внимание, центр! У нас тут угнанный полицейский фургон номер «семнадцать десять» направляется по путепроводу через Чюмлинге в сторону Чисты. Предлагаю отправить за ним в погоню патрульные машины, но прикажите им сохранять безопасную дистанцию. Конец связи!

* * *

За ним уже ехала одна из патрульных машин, осуществлявших перекрытие трассы, и скоро их будет больше.

Но ему наплевать. Трубка «пятьдесят восьмого» по-прежнему звонила на пассажирском сиденье, призрачный свет дисплея освещал весь салон. Он круто свернул на повороте на Чисту, еле вырулил, чтобы не впилиться в газон в центре перекрестка с круговым движением, но в последний миг вернул себе контроль над машиной и затем уже на всех парах летел по прямой.

А телефон все звонил.

Эйч Пи протянул за ним руку, не спуская глаз с дороги. Голос Гейм-мастера звучал прохладно:

— Ты нас разочаровываешь, Эйч Пи!

— Вы хотите сказать, что предпочли бы увидеть, как я превращусь в атомы углерода, рассыпанные по трассе Е4? — перебил он собеседника. — Тогда это не мои проблемы, мать вашу! Обещали, что я смогу отойти на безопасное расстояние! И вы думаете, я поверил в эту хрень?! Реальность — это Игра, как-то раз мне кто-то это сказал. Чертово неспящее телефонное приложение, где вы показываете мне только то, что хотите, чтобы я видел. То, что заставляет меня шевелиться, как только вы дергаете за нужную ниточку. А теперь я вам кое-что покажу! Моя очередь дернуть за веревочку. Настал момент ввести в Игру реальность, придурки сраные! Передай охраннику, что у него тридцать секунд на то, чтобы убраться оттуда! И еще кое-что, — решил добавить он.

— Да?..

— Пошли вы, ублюдки!!!

Сунув телефон в карман, Эйч Пи крутанул руль и врезался прямо в шлагбаум и решетку, закрывавшие въезд в подземный гараж строения сто сорок два по улице Тушхамнсгатан.

Удар пришелся в лицо.

Взорвавшаяся подушка безопасности впечатала его спиной в спинку сиденья. Минивэн мотало из стороны в сторону, и он судорожно пытался рулем стабилизировать автомобиль. Врезавшись боком в бетонный столб, Эйч Пи снова чуть не вылетел с сиденья, но на этот раз его удержал рычаг коробки передач.

Машину бросило в другую сторону, и он ударился вторым боком о другой столб, после чего ему все же удалось выровнять автомобиль. Эйч Пи вдавил педаль тормоза в пол, и с визгом покрышек полицейская машина встала двумя этажами ниже святая святых Игры.

Шатаясь, Эйч Пи вылез из нее, провел руками по телу и с облегчением констатировал, что цел: ни торчащих костей, ни фонтанов крови.

Копам хватило ума остаться наверху на улице — видимо, никто не хотел спускаться за ним в гараж. Быстро оглядевшись, он нашел аварийный выход, через который можно было попасть в небольшой лесок с задней стороны здания, и рванул вверх по ступеням.

Уже отбежав на приличное расстояние, Эйч Пи достал из кармана телефон «пятьдесят восьмого» и набрал некий номер телефона. Пробежав еще метров десять среди сосен, он нажал на кнопку вызова, и в багажнике полицейского фургона вдруг ожил «Сони Эрикссон».

Дзынь-дзынь!

«Это специально для тебя, Эрман!» — успел подумать он прежде, чем его сбило с ног взрывной волной и все вокруг потемнело.

Глава 22

An activity for recreation[145]

Когда Ребекка открыла дверь квартиры, на полу ее ждала бандероль. Сверху лежали несколько писем и рекламный проспект из супермаркета, и только после того, как она сгребла всю корреспонденцию в кучу, по весу поняла, что это что-то существенное.

Небольшой коричневый пакет, как раз подходящий, чтобы пройти в щель для почты в двери. Но с учетом размера, весьма тяжелый.

Почерк она узнала сразу, но не стала торопиться открывать пакет.

С того вечера на Е4 прошло четыре дня. Четыре невероятных, совершенно безумных дня!

Общения с прессой ей удалось избежать, и слава богу! Пресс-служба позаботилась обо всем, и ее имя удалось скрыть.

СМИ, особенно вечерние газеты, просто шизанулись.

«Предотвращен теракт!», «Это была „Аль-Каида“!», или вот этот, ее любимый заголовок: «За пять секунд до катастрофы!»

Несмотря на то что настоящей информации об инциденте было, мягко говоря, очень мало, все новостные агентства соревновались в том, кто знает больше. Однако на этот раз эксперты были на удивление солидарны в высказанных мнениях. Даже репортеры, по очереди интервьюировавшие друг друга по телевизору, все придерживались одного сценария.

Никто не ставил под сомнение, по крайней мере пока, тот факт, что в самый последний момент благодаря бдительности службы охраны было предотвращено покушение, которое в случае успеха имело бы катастрофические последствия. Сейчас дебаты в основном шли на тему того, каким образом террористам удалось незамеченными захватить полицейский автомобиль и так набить его взрывчаткой, что от взрыва двухэтажное кирпичное здание превратилось в «Граунд Зиро»,[146] и, естественно, на тему — кто же во всем этом больше всего виноват.

Ответственные лица винили, как водится, один другого, консультанты по связям с общественностью трудились сверхурочно, но никто так и не мог толком ничего понять.

Почему террорист после того, как его миссия потерпела фиаско, предпочел быть погребенным под грудой кирпича от офисного здания в Чисте, было абсолютно непонятно.

Владелец этой недвижимости сообщил, что помещения пустовали и что он понятия не имел ни о каких угрозах, — и на этом все версии, обсуждаемые в СМИ, исчерпывались.

Ребекка знала, что следователи из СЭПО тоже не очень-то продвинулись в расследовании. Экскаваторам только через пару дней удастся расчистить завалы в воронке настолько, чтобы можно было серьезно осмотреть место преступления, но полицейские эксперты особенно не надеялись на какие-то значительные результаты.

Та же неизвестность, несмотря на уверенные заявления в прессе, имела место и в отношении личности преступника. Все, из чего можно было исходить, — это очень приблизительные приметы мужчины-шведа лет тридцати, а каких-то других разыскных данных особенно и нет.

В правдивости ее собственной полуправдивой истории никто даже не усомнился. Все поверили в то, что она увидела машину номер «семнадцать десять» еще где-то ранее тем вечером и почему-то сочла, что что-то здесь не так. Ребекка сделала контрольный звонок Мюлле и осталась довольна объяснением о станции техобслуживания, но когда увидела минивэн на въезде на трассу, сразу среагировала и забила тревогу.

У нее состоялась личная встреча с главой шведской полиции Рюнебергом и начальником Европейского бюро секретной службы США. Рукопожатия, похвала и благодарность — все то, что ей, как правило, было очень трудно принимать. Но на этот раз она на удивление легко перенесла все славословия в свой адрес.

В отделе на нее теперь были обращены уважительные взгляды коллег, и даже Деяна. Ощущение непривычное, но необычайно приятное.

Она доказала окружающим, что у нее есть то, что нужно, но, что еще важнее, она доказала это самой себе!

Именно осознание этого факта облегчило принятие и похвал, и медали.

Микке она ничего не говорила — по крайней мере пока. Но было похоже, что он сам все понял.

— Ты как-то изменилась, — сказал он, когда они встретились через несколько дней после происшествия. — Не знаю, в чем дело, но мне нравится! — добавил он и как-то по-особенному сжал ее ладонь.

И некоторое время все было просто чудесно. Было ощущение, что теперь все образуется и что она на самом деле заслуживает счастья.

Но тогда Ребекка вспомнила о Хенке и поняла, что для таких, как она, хэппи-энды не предусмотрены.

Никаких вестей от брата.

До сегодняшнего дня.

И все же она никогда не сомневалась в том, что у него все нормально. Такие, как Хенке, всегда выходят сухими из воды. Кто бы там ни был за рулем этого минивэна, но уж точно не он, в этом она уверена. О Хенке можно много чего порассказать, но уж террористом он точно не был.

Вопрос только в том, хочет ли она на самом деле узнать, что же в этой бандероли.

Пару минут Ребекка ее не трогала, но затем все-таки стала рассматривать. Почтовый штемпель поставлен во Франкфурте, и, конечно же, никакого адреса отправителя. Встряхнув пакет, она услышала слабый стук.

Наконец-то приняв решение, Нурмен глубоко вздохнула и одним рывком разорвала пакет, настолько резко, что его содержимое с металлическим стуком выпало на пол ее кухни.

Несколько секунд она смотрела вниз на рассыпавшиеся по полу предметы. Пыталась понять, что это такое и что это все означает. А поняв, упала на колени, протянула руки, сгребла их и со слезами, текущими по щекам, прижала к груди.

Шесть болтов.

Шесть ржавых болтов, когда-то являвшихся частью перил балкона одной квартиры в спальном районе на юге города.

Хоть и прошли годы, на их головках по-прежнему можно разглядеть следы от инструмента, которым их вывинчивали. Как будто у того, кто это делал, не было подходящего инструмента или он был вынужден работать с неудобного угла.

Для того чтобы их вывинтить, несомненно, требовалась решимость. Серьезная решимость, злость, а может быть, и ненависть, чтобы их все-таки удалось открутить.

Но по какой-то причине Ребекка все же не сомневалась в том, что силой, которая в конце концов заставила бетон отпустить эти железки, была… любовь.

Она долго сидела на черно-белом плиточном полу и просто плакала. Плач был душераздирающим и освобождающим одновременно.

А потом вдруг она прекратила плакать.

Медленно поднявшись на ноги, Ребекка открыла дверцу шкафа под мойкой и аккуратно, один за другим, бросила болты в помойное ведро. Затем утерла слезы, вымыла лицо над раковиной и пошла в спальню. По дороге она остановилась в прихожей, выдернула шнур из автоответчика и посмотрела, как медленно потухла красная лампочка.

«Больше сообщений нет», — подумала она с кривой усмешкой, войдя в спальню.

На письменном столе лежала красная перьевая ручка, а рядом с ней, чтобы всегда имелись под рукой, — стопка белых листочков с логотипом полиции.

Чернила протекли насквозь, поэтому можно было угадать фрагменты текста, который выводили на тех листках, что когда-то были сверху.

Знакомый почерк, округлые, почти детские буквы. Она смогла разобрать слово «заслуживаешь» и сочла это знаком.

Ребекка сгребла все в кучу, открыла окно и, наполнив легкие воздухом, как следует замахнувшись, выбросила все это прямо на улицу.

Ручка сразу же исчезла в темноте, а листочки отделились один от другого и превратились в маленькие самолетики, парящие на фоне ночного неба. Покружив пару мгновений, как будто прощаясь, они рассеялись на ветру.

Свободна!

* * *

Именно это чувство он испытывал.

Свободен.

Несмотря на множество людей и машин вокруг, на выхлопные газы и какофонию всевозможных звуков, он чувствовал себя свободным. Как будто, отпустив хватку, с его плеч упал неизвестный груз и он вдруг смог их распрямить.

Совершенно обалденное ощущение!

Он это сделал, показал этим ублюдкам, где раки зимуют!

Хенрик Эйч Пи Петтерссон спас всех. Не только Бекку и всех копов или эту американскую шишку. В принципе он спас весь мир и выжил, чтобы поведать обо всем людям.

Он послал силы зла к черту, сделал так, что Князь тьмы облажался по полной, а затем разнес Его Логово на мелкие кусочки!

И пусть не всем известно, кто совершил этот подвиг, и никто им не восхищается, большой роли это не играет. Комментариев и оценок вполне достаточно.

Он знает, кто он такой, и этого вполне хватит! Гейм-мастер был прав — по крайней мере в одном. Его жизнь навсегда будет делиться на две эпохи: до и после Игры.

If you don’t change, then what’s the point of anything happening to you?

Разве скажешь лучше?

И пусть у него синие круги под глазами, он мучается от смены часовых поясов, после взрыва у него не до конца восстановился слух, все же с ним произошла разительная перемена.

Можно сказать, теперь он — другой человек.

Вот это настоящая жизнь, он — goddamn superhero,[147] а это просто неописуемо прекрасное чувство. И, как все остальные настоящие супергерои, он собирается и впредь скрывать, кто он на самом деле. Брюс Уэйн, Кларк Кент[148] и Хенрик Эйч Пи Петтерссон.

Ведь неплохо же, а?

Жизнь прекрасна!

Жизнь просто невероятно великолепна, мать ее!

Эйч Пи планировал поболтаться здесь еще пару дней, наслаждаясь мыслями о совершённой победе, пока не будет готов его паспорт. Затем короткий марш-бросок в Таиланд в новой роли Ника Ортона, туриста из Канады, путешествующего налегке. Выигравший когда-то в лотерею Хесус примет его с распростертыми объятиями, ведь они кореша с юности. О том, на что жить, он подумает позже.

Жаль, конечно, что у него нет с собой собственных денег, как он надеялся, но какого хрена…

Было бы, конечно, особенно сладко не только взорвать к чертям собачьим всю Игру, но и стибрить их денежки. Можно было бы отдать долги сестрице, а также дать приличную сумму бедному копу, которого он чуть не убил камнем с моста на Линдхагенсплане. But some things were not meant to be…[149]

Ноутбук, который дал ему Манге, по-прежнему при нем, но это было бы самоубийством. С этого момента никакой техники. Не поднимать головы, чтобы не попасть в поле зрения радаров, сидеть тихо несколько лет. А потом посмотрим…

Свернув в один из переулков, Эйч Пи наугад выбрал одно из как минимум десяти разных интернет-кафе, расположенных подряд. Через пару минут он уже вошел в чат.

Небольшой прощальный привет и пара имейлов в вечерние газеты, а затем Хенрик Петтерссон станет призрачным гонщиком, мифом, историей о привидениях, которые будут передавать из уст в уста.

And like that… poof, he was gone![150]

* * *

Badboy.128: Фарух, ты там?

Farook: Салям алейкум, брат Эйч Пи, все о’кей?

Badboy.128: Спасибо, все нормально. Пришлось завязать с бизнесом на какое-то время, сам понимаешь…

Farook: Да, конечно, понимаю. Небольшой шурум-бурумчик в Чисте, да?

Badboy.128: Типа того.

Farook: Я так и знал!!!! Ну, ты и устроил этим ублюдкам! Way to go!!![151]

Badboy.128: No comments![152] Просто хотел сообщить, что все о’кей, не буду выходить на связь какое-то время. Хочу отсидеться тихо и без связи у нашего общего друга, спасителя…

Farook: О’кей, понял тебя. My lips are sealed![153]

Badboy.128: Супер!!!

Badboy.128: Спасибо за помощь, ты — настоящий друг, лучший друг всех времен и народов!

Farook: Не за что, de nada![154]

Badboy.128: Да я серьезно!!! Нечеловеческое тебе спасибо! Если бы не ты… ну, в общем, я по-другому стал смотреть на вещи. Мне надо было разобраться с собственным дерьмом, врубаешься??? А ты мне помог это сделать!!!

Farook: Врубаюсь, брат, рад за тебя!

Badboy.128: Ну, мне пора, надо бежать, до связи!

Farook: Береги себя, Эйч Пи!

Badboy.128: Ты тоже, брат!

Farook: Кстати, еще кое-что…

Badboy.128: Валяй, мистер Сенсей!

Farook: На днях в мечети видел Рехимана.

Badboy.128: О, черт, как там мой главный человек?

Farook: Нормально, просил кое-что тебе передать, заставил записать, чтобы я не ошибся.

Badboy.128: Ну и?

Farook: Какая-то фигня, но он сказал, что ты поймешь, что это.

Badboy.128: Щас умру от нетерпения… так что парень хотел мне передать?

Farook: Что цифры, которые ты не мог вспомнить, — это 397 461 212 035.

Farook: Ты еще там???

Farook: Эйч Пи???

Badboy.128: Ни хера себе!!!

Farook: А то я уж решил, что ты пропал. Понятия не имею, что Рехиман хотел этим сказать… обещал ему не лезть в это дело. К тому же я должен передать кое-что еще.

Badboy.128:??

Farook: Что он тебе это говорит, хоть ты его и не спрашивал.

На мониторе зарябило от прыгающих смайликов.

Фарух покачал головой, затем наклонился вперед и перезагрузил компьютер. Стоящий рядом компьютер издал писк, говоривший о том, что на него только что пришел имейл.

Он пересел, включил спящий монитор и открыл папку «Входящие». Два новых сообщения, оба адресованы в разные вечерние газеты. Оба с адреса badboy.128@hotmail.com и отправлены всего одну минуту назад.

Он пробежал глазами идентичные тексты.

«Дорогая редакция!

Примерно четыре недели назад я нашел в электричке мобильный телефон. Гладкий, из полированной стали, с сенсорным дисплеем. С помощью его я был втянут в череду событий, завершившихся на улице Тушхамнсгатан несколько дней назад, и теперь я очень хочу поделиться с вами тем, как все было…»

Фарух так настроил ноутбук Эйч Пи, что, несмотря на указанный электронный адрес, все исходящие письма отправлялись в собственные анонимные почтовые ящики Фаруха. Как оказалось, очень полезная мера предосторожности.

Он пометил оба письма, затем нажал на «Shift» и «Delete».

«Вы действительно хотите удалить оба сообщения?» — спросил компьютер.

Он нажал на «Да».

Затем закрыл программу, взял куртку и приготовился ехать домой. Бетул ждала на ужин, и он отлично знал, что ему грозит за опоздание.

Сегодня вечером у них есть повод кое-что отпраздновать. Путь, указанный ему Богом, не был простым. Но теперь покаяние закончено, а долг оплачен.

«Прощай, брат Эйч Пи, ты, несомненно, заслужил свою награду», — думал он с легкой усмешкой, пока гасил в магазине свет.

Перед тем как выйти из темного помещения, Фарух засунул в карман мобильный телефон. Гладкий, из полированной стали.

Сверху на нем мигала красная лампочка.

~~~

Anders de la Motte

GEIM

Copyright © Anders de la Motte 2010

Published by arrangement with Salomonsson Agency

© Лисовская П. А., перевод на русский язык, 2012

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Примечания

1

Менее распространенное значение слова game (англ.) помимо самого распространенного — «игра». (Здесь и далее прим. перев.)

2

Знаменитый тренер по американскому футболу.

3

Хочешь сыграть в игру? (англ.).

4

Духовная песня 1930-х гг.; изначально была связана с идеей всеобщего единства, но в последнее время подразумевает наивно-оптимистичный взгляд на мир.

5

Здесь: Идите в задницу, придурки! (англ.).

6

Ну да, как же! (англ.).

7

Клево! (англ.).

8

Хочешь сыграть в игру? (англ.).

9

Беги, Форрест, беги! (англ.). Фраза из культовой кинодрамы «Форрест Гамп» (1994).

10

Какого х…?! (англ.).

11

Здание в центре Стокгольма, где располагается рабочий кабинет премьер-министра Швеции, а также ряд правительственных структур, в том числе канцелярия правительства.

12

Дворец в центре Стокгольма, где сейчас располагается МИД Швеции.

13

СЭПО (швед. SÄPO) — аббревиатура от Säkerhetspolisen, Служба государственной безопасности Швеции.

14

Испытание, проверка (англ.).

15

Власть народу! (англ.).

16

Ты уверен, что хочешь войти? (англ.).

17

Разговорное название футбольного клуба «Хаммарбю».

18

Название сети супермаркетов.

19

Конец игры, ублюдок! (англ.).

20

По маленькой ставке или ва-банк? (англ.).

21

«Круто, чувак!», «Классно заорал!», «Хорошее начало, добавляю тебя в избранное!» (англ.).

22

«Вперед, пятьдесят восьмой!», «Ты рулишь!», «Пятьдесят восьмой суперкрут!!!» (англ.).

23

Задание недели (англ.).

24

Борись с властями (англ.).

25

Нам должны дать то, что мы хотим, Нам должны дать то, в чем мы нуждаемся… Мы должны бороться с власть предержащими! (англ.).

26

«Грязный Гарри» — знаменитый американский полицейский кинофильм (1971), где Грязного Гарри сыграл К. Иствуд.

27

Из фильма «Поменяться местами» (1983) с Эдди Мерфи.

28

Начать игру! (англ.).

29

Квартал на Кунгсхольмене, где располагаются здания полицейского управления.

30

Разочарован!!! (англ.).

31

Играя в Игру (англ.).

32

Pain — «боль» (англ.). Кроме того, здесь явно обыгрывается Питер Пэн — главный персонаж сказок Дж. Барри, очень боевой мальчик, умеющий летать и не желающий взрослеть.

33

Вероятно, имеются в виду трагические события на Олимпийских играх в Мюнхене в 1972 году.

34

Никто не любит долбаных ссыкунов (англ.).

35

Помни правило номер один! (англ.).

36

Вся королевская конница… (англ.).

37

ПДД — правила дорожного движения.

38

Знаменитые порноактеры.

39

В сериале «Клан Сопрано» события разворачиваются в штате Нью-Джерси.

40

Честная игра (англ.).

41

Дамы и господа! У нас новый лидер, номер сто двадцать восемь! (англ.).

42

Так в Швеции называют простых законопослушных граждан, обывателей, ординарных представителей массы населения (Свенссон — одна из самых распространенных фамилий в стране).

43

Вопрос на засыпку (англ.).

44

Я проиграл (англ.).

45

Вернуться в Игру (англ.).

46

Персонаж культовой криминальной саги М. Пьюзо о клане Корлеоне, предавший интересы семьи.

47

Персонажи одноименного полицейского кинобоевика (реж. А. Кончаловский, 1989) в исполнении С. Сталлоне и К. Рассела.

48

Опасная ситуация, риск; азарт (англ.).

49

«Эниро», «Гугл» — поисковые интернет-системы.

50

Шведская сеть магазинов.

51

Поручите дело Луке Брази (англ.). Лука Брази — персонаж романа Марио Пьюзо «Крестный отец», безжалостный наемный убийца.

52

Персонаж серии фильмов-боевиков, бывший агент ЦРУ.

53

Веганство — вегетарианство; «Эмнести интернешнл» — международная неправительственная организация, выступающая против нарушений прав на физическую и психологическую неприкосновенность, свободу совести и самовыражения.

54

Если ты не меняешься… то в чем смысл всего того, что с тобой происходит? (англ.).

55

Популярный американский кабельный телеканал, транслирующий в основном телесериалы (в том числе любимый главным героем романа «Клан Сопрано»), а также боксерские поединки.

56

Название Игры (англ.).

57

Конец Игры, финал (англ.).

58

Проявление характера в естественных условиях (англ.).

59

Ты все время в Игре (англ.).

60

Наркоман славы (англ.).

61

Это все просто гребаная Игра (англ.).

62

Дамы и господа, делайте ваши ставки и следите за развитием событий… (англ.).

63

Быть дичью, на которую идет охота (англ.). В данном случае используется игра слов, построенная на двойном значении слова «game».

64

Болтун — основной персонаж детективного кинофильма «Подозрительные лица» (реж. Б. Сингер, 1995).

65

Ли Харви Освальд — исполнитель успешного покушения на жизнь президента США Дж. Кеннеди (1963).

66

Шестой по величине ледник Исландии, под которым находится вулкан конической формы.

67

Монетная площадь — площадь в центре Стокгольма, где проходят митинги и демонстрации.

68

Конец Игры (англ.).

69

Район в Стокгольме.

70

Речь идет об археологической находке хорошо сохранившихся останков человека ХIV века в болоте в шведской провинции Халланд в 1936 году.

71

Кэри Грант (наст. Арчибальд Лич, 1904–1986) — англо-американский киноактер, в частности снявшийся в культовом триллере А. Хичкока «К северу через северо-запад» (1959), где его герой убегает по шоссе от снижающегося на него самолета.

72

Игры разума; также манипулятивная техника, попытка повлиять с помощью обмана (англ.).

73

Уотергейтский скандал — политический скандал в США 1972–1974 гг., закончившийся отставкой президента страны Ричарда Никсона.

74

Кому выгодно? (англ.)

75

Претендентом на медаль, мать его! (англ.).

76

Намек на убийство в 1986 году премьер-министра Швеции Улофа Пальме, которое так и не было раскрыто.

77

Белый медведь (англ.).

78

Улоф Пальме (1928–1986), — шведский политик и государственный деятель, премьер-министр страны (1969–1976 и 1982–1986), погиб в результате покушения. Убийство до сих пор не раскрыто, существуют разные версии произошедшего.

79

Все садимся в безумный поезд! (англ.).

80

Сказочные злобные существа, напоминающие птиц, из повести Астрид Линдгрен «Ронья, дочь разбойника» (1981).

81

Надо об этом подумать! (англ.).

82

Речь идет о шведском серийном убийце Йоне Аусониусе (Lasermannen), убившем в 1991–1992 гг. более десятка человек с помощью ружья с лазерным прицелом.

83

Вот удача! (англ.).

84

Я открыл тебе глаза, и теперь ты видишь (англ.).

85

Герой кинофильма «Враг государства» (1988).

86

Намек на дело о смерти бывшего подполковника госбезопасности России А. Литвиненко, который якобы был отравлен представителями российских спецслужб с помощью радиоактивного полония-210.

87

От англ. ACME — А Сompany Makes Everything («компания, которая делает все»), название фирмы в известном американском мультфильме, персонажами которого являются Хитрый Койот и Дорожный Бегун.

88

Ты действительно уверен, что хочешь выйти? (англ.).

89

Вы уверены, что хотите выйти из игры? О да, черт возьми! (англ.).

90

Кто с кем играет? (англ.).

91

Сеть компаний по прокату автомобилей.

92

Долбаный кибер-Хьюстон! (англ.). Имеется в виду Центр управления полетами НАСА, расположенный в городе Хьюстон, США.

93

Речь идет о фильме по книге Эмиля Норландера «Калле с Андерссонскансена» (1901), где мальчик-шалун по имени Калле живет в стокгольмском районе Сёдермальм.

94

«Третий человек» — британский криминальный кинодетектив (1949) в жанре нуар. Действие фильма происходит во второй половине 1940-х в полуразрушенной послевоенной Вене.

95

А кто же еще? (англ.).

96

Просто все дело в чертовых деньгах! (англ.).

97

Ну, вот оно… (англ.)

98

Вернуться назад (англ.).

99

Здесь: Всего не перечислить! (англ.).

100

Здесь: Ну вот, приехали… (англ.).

101

«Cессна» — американский производитель самолетов, от малых двухместных до бизнес-джетов.

102

По моему скромному мнению (аббревиатура от англ. In My Humble Opinion).

103

Место расположения хранилища золотого запаса США, известное своей неприступностью.

104

«Пандемрикс» (Pandemrix) и «Тамифлю» (Tamiflu) — противовирусные препараты.

105

Речь идет о Майкле Джексоне.

106

Речь идет об убийстве агентами «Моссад» в 1973 году человека, ошибочно принятого ими за руководителя операциями террористической организации «Черный сентябрь».

107

Имеется в виду Серхан Бишара Серхан — палестинец, антисионист, знаменитый тем, что, согласно общепринятой версии, 6 июня 1968 года застрелил Роберта Кеннеди, кандидата на пост президента США. В 1969 году был приговорен к смертной казни, впоследствии приговор был смягчен до пожизненного заключения.

108

Вероятно, имеется в виду убийца Джона Леннона Марк Чепмэн.

109

Предполагаемый убийца Джона Кеннеди.

110

Поехали! (англ.).

111

Исключительно логично (англ.).

112

За пределами человеческого разума (англ.).

113

Здесь: Кто не рискует, тот не пьет шампанского! (англ.).

114

Ты уверен, что хочешь снова войти? (англ.).

115

До свидания, сосунки! (нем., англ.).

116

Прозвище главного героя одноименной кинодрамы Б. Левинсона (1988) в исполнении Д. Хоффмана; он болен аутизмом, но при этом имеет феноменальную память и уникальные способности к произведению арифметических операций.

117

Второй стокгольмский аэропорт наряду с главным аэропортом «Арланда».

118

Предварительное ознакомление (искаж. от англ.; правильное написание — sneak peek).

119

Наводчик; тайный агент (англ.).

120

Фраза, произнесенная американским астронавтом, капитаном терпевшего бедствие космического корабля «Аполлон-13».

121

И это всё! (англ.).

122

Логин и пароль введены неправильно. У вас есть еще одна попытка, прежде чем устройство будет заблокировано! (англ.).

123

Пароль намекает на принцессу Лею, одного из основных персонажей фантастической саги «Звездные войны».

124

В пароле зашифрованы слова «Mostly Harmless» («В основном безвредна») — юмористический научно-фантастический роман Дугласа Адамса.

125

Вот сюрприз (англ.).

126

В переводе со шведского фамилия Хассельквист означает «Ветка орешника».

127

От англ. boring — «ску-у-учно-о-о!»

128

Транзакции (англ.).

129

До свидания, крошка! (исп., англ.).

130

Искаж. от англ. motherlode — золотая жила.

131

Расплата (англ.).

132

Чемпион (англ.).

133

Час расплаты (англ.).

134

Неврологическое расстройство, характеризующееся непроизвольными тиками, подергиваниями, гримасничаньем, подмигиванием и сквернословием.

135

Англ. фраза, которую можно понимать двояко: «Я с ними со всеми разберусь!» или «Я их обчищу до нитки!»

136

Торговая марка дезинфицирующего спрея, используемого в медицине.

137

Гребаная жуть! (англ.).

138

Бромма — пригородный район Стокгольма, где расположен второй городской аэропорт.

139

Игры заканчиваются (англ.).

140

Строки из песни «Жемчуг» шведской группы «Kent» (пер. П. Лисовской).

141

См. пред. сноску.

142

Передай привет моему дружку! (англ.).

143

Ну, это уже безумная дерьмовая хрень, мать вашу!!! (англ.).

144

Дамы и господа! Часы тикают, делайте ваши ставки! (англ.).

145

Восстановительные мероприятия (англ.).

146

Название компьютерной игры.

147

Супергерой, черт возьми (англ.).

148

Брюс Уэйн и Кларк Кент — имена обычных людей, скрывавшихся за образами таких супергероев, как Бэтмен и Супермен.

149

Здесь: Но некоторым мечтам не суждено сбыться… (англ.).

150

А потом… фук, и он просто исчез! (англ.). Фраза из кинофильма «Подозрительные лица».

151

Так держать!!! (англ.).

152

Без комментариев (англ.).

153

На моих устах печать молчания! (англ.).

154

Не за что! (исп.).

Content

Андерс де ла Мотт
Игра

~~~

Глава 01 Wanna play a game?

Глава 02 Trial

Глава 03 Are you really sure you want to enter?

Глава 04 Safe or all in?

Глава 05 Playing the game

Глава 06 All the king’s horses…

Глава 07 Fair Game

Глава 08 Hardball

Глава 09 I lost the Game

Глава 10 Hazard

Глава 11 Name of the Game

Глава 12 Being Game

Глава 13 Mindgames

Глава 14 White bear

Глава 15 Are you really sure you want to exit?

Глава 16 Who is playing who?

Глава 17 Getting back in

Глава 18 Are you really sure you want to re-enter?

Глава 19 Inside man

Глава 20 Payback

Глава 21 End Games

Глава 22 An activity for recreation

~~~

Примечания