Райчел Мид

Кровные узы – 4

«Пламенное сердце»

ГЛАВА 1

АДРИАН

Не стану лгать. Когда я вошел комнату и увидел свою девушку, читающую детские книги, мое сердце едва не остановилось.

– Я не эксперт, – начал я, тщательно подбирая слова. – Хорошо, на самом деле, это так. И я уверен, что есть определенные вещи, которые мы должны сделать, прежде чем читать это.

Сидни Сейдж, вышеупомянутая спутница и свет моей жизни, даже не взглянула на меня, хотя намек на улыбку заиграл на нее губах.

– Это для инициации, – сказала она, как ни в чем не бывало, как будто говорила о том, как накрасить ногти или купить продукты, вместо вступления в ковен ведьм. – У меня должно быть «магическое» имя, которое они будут использовать на встречах.

– Верно. Магическое имя, посвящение. Просто еще один обычный день, да?

Не то чтобы я был тем, с кем можно это обсудить, учитывая, что я вампир с фантастической, но сложной способностью лечить и принуждать людей.

На этот раз я получил широкую улыбку, и она подняла глаза. Полуденное солнце, пробивающееся сквозь окно моей спальни, поймало ее взгляд и вызвало янтарный отблеск внутри них. Они расширились от удивления, когда она заметила три коробки, которые я нес.

– Что это?

– Революция в музыке, – сказал я, благоговейно поставив их на пол. Затем открыл верхнюю и поставил в проигрыватель. – Я увидел, как какой-то парень продавал их на территории кампуса. – Я открыл коробку с записями и достал Humours, Fleetwood Mac. – Теперь я могу слушать музыку в чистом виде.

Она не впечатлилась, что удивительно для той, кто считал мой Мустанг–1967, названные ею Ивашкинатор, своего рода святыней.

– Я уверена, что цифровая музыка такая же чистая. Это пустая трата денег, Адриан. Я могу скачать все эти песни на телефон.

– Ты можешь скачать на телефон другие шесть пластинок, которые лежат в моей машине?

Она моргнула от удивления, а затем осторожно повернулась.

– Адриан, сколько ты заплатил за все это?

Я отмахнулся от вопроса.

– Эй, я все еще могу платить за машину. Едва, – я, по крайней мере, не должен платить аренду, так как место предварительно оплачено, но у меня много других законопроектов. – Кроме того, я получил больший бюджет для такого рода вещей теперь, когда кто-то заставил меня бросить курить и вернутся в счастливое время.

– Больше похоже на счастливый день, – сказала она лукаво. – Я слежу за твоим здоровьем.

Я сел рядом с ней на кровать.

– Так же, как я, зная твою склонность к кофеину.

Это была сделка, которую мы заключили, формируя нашу собственную группу поддержки. Я бросил курить и стал пить всего одну порцию в день. Она прекратила свою навязчивую диету, чтобы получать здоровое количество калорий, и снизила употребление кофе до одной чашки в день. Странно, но ей было труднее с этим справиться, чем мне с алкоголем. В те первые пару дней я думал, что должен контролировать ее в реабилитации от кофеина.

– Это была не склонность, – проворчала она по-прежнему горько. – Больше… образ жизни.

Я рассмеялся и притянул ее лицо к своему в поцелуе, и все остальное в мире исчезло. Не было ни книг, ни записей, ни привычек. Была только она и ощущение ее губ. Изысканным способом им удалось быть мягкими и жесткими одновременно. Остальной мир думал, что она была жесткой и холодной. Только я знал правду о страсти и голоде, которые были заперты в ней, ну, я и Джилл, девушка, которая видела все моими глазами из-за психической связи между нами.

Как я положил Сидни на кровать, помню слабо, мимолетными воспоминаниями, как табу, что мы делали это. Люди и морои перестали общаться, когда моя раса спряталась от мира в Темные Века. Мы сделали это для нашей безопасности, решив, что лучше людям не знать о нашем существовании. Теперь мой народ и ее (те, кто знали о мороях) считали отношения в некоторых кругах темными и витыми. Но мне было все равно. Меня не волновало ничто, кроме нее и того, как касаясь ее, я становился безумным, в то время как ее спокойное и постоянное присутствие успокаивало бурю, бушевавшую во мне.

Это не значит, что мы красовались этим. На самом деле, наш роман был строго секретным, из-за чего мы постоянно прятались и тщательно строили планы. Даже сейчас часы тикали. Это наши обычные будни. Она в последнее время занималась независимым исследованием в своей школе, которым управлял один снисходительный учитель, позволивший ей рано утром приехать сюда. Мы проводили один драгоценный час, работая или разговаривая, обычно работая, с безумным напором, а затем она возвращалась в частную школу, где училась ее ненавидящая вампиров сестра Зоя.

Так или иначе, у Сидни были встроенные часы, которые напомнили ей, что время вышло. Я думаю, это часть ее врожденного умения держать все под контролем. Но не моего. В такие моменты я думаю только о том, как снять с нее рубашку и, наконец, добраться до бюстгальтера. Что до сих пор не получалось.

Она села, ее щеки покраснели, а волосы растрепались, она была настолько красива, что это причиняло боль. Я всегда отчаянно хотел нарисовать ее в такие моменты и увековечить этот ее взгляд. В них была мягкость, так редко видимая в другие моменты, и полная уязвимость, хотя обычно в них было желание охранять и анализировать остальную часть жизни. Но хотя я был неплохим художником, поймать ее на холсте было не в моих силах.

Она надела и застегнула свою коричневую блузку, скрывая яркость бирюзового кружева за консервативным нарядом, как за броней. Она сменила бюстгальтеры в прошлом месяце, и хотя мне всегда грустно смотреть, как она их прячет, я счастлив знать, что там скрываются цветные пятна в ее жизни.

Когда она подошла к зеркалу возле комода, я использовал немного магии, чтобы увидеть ее ауру, энергию, которая окружала все живое. Магия доставила мне немного удовольствия, а потом я увидел яркий свет вокруг нее. Это были ее обычные цвета: немного желтого, от ученого, смешанного с фиолетовым страсти и силы духа. В мгновение ока ее аура исчезла, как и смертельное возбуждение духа.

Она закончила причесывать волосы и посмотрела вниз.

– Что это?

– Хмм? – Я подошел сзади и положил руки на ее талию. Затем я увидел, как она поднялась и застыла, взяв в руки сверкающий набор из связанных рубинов и бриллиантов. И стало так тепло и радостно, вместо привычного холода и темноты.

– Это подарок на день рождения от тети Татьяны пару лет назад.

Сидни взяла один и стала изучать взглядом эксперта. Она усмехнулась.

– У тебя здесь целое состояние. Это платина. Продав их, ты сможешь обеспечить себя на всю жизнь. И купить все записи, которые хочешь.

– Я их продам, только если буду спать в картонной коробке.

Она заметила перемену во мне и обернулась, в ее глазах читалось беспокойство.

– Эй, я просто пошутила. – Ее рука нежно коснулась моего лица. – Все хорошо, все хорошо.

Все не хорошо. Мир стал неожиданно жестким и безнадежным, пустым после потери моей тети, моройской королевы, единственного родственника, который не осуждал меня. Я почувствовал ком в горле, и стены стали сужаться, перед глазами проплывали кровавые картинки убийства, поисков ее убийцы. Не имело значения, что убийца был пойман и готов к наказанию. Это не вернет тетю Татьяну назад. Она ушла в иной мир, а я был здесь один, разбитый и запутанный.

– Адриан!

Голос Сидни, спокойный, но твердый, медленно возвращал меня из отчаяния, которое давило на меня и погружало в темноту намного больше, чем дух. Это была плата за власть, и она усиливалась в последнее время. Я сосредоточился на ее глазах, и мир стал светлеть. Я все еще скучал по тете, но Сидни была здесь моей надеждой и опорой. Я не одинок. Я не потерян. Сглотнув, я кивнул ей и слегка улыбнулся, и дух отпустил меня. Пока что.

– Я в порядке. – Увидев сомнение на ее лице, я поцеловал ее в лоб.

– Правда. Тебе нужно идти, Сейдж. Ты удивишь Зою и опоздаешь в ковен.

Некоторое время она смотрела на меня с беспокойством, но вскоре немного расслабилась.

– Хорошо. Но если тебе что-нибудь понадобится…

– Знаю, знаю, позвоню на Телефон Любви.

Она улыбнулась в ответ. Мы недавно купили новые телефоны, которые алхимики не могли отследить. Не то что бы они постоянно следили на ней, но они могут начать, если заметят что-нибудь подозрительное.

– Я приду сегодня вечером, – добавил я.

Ее лицо стало серьезнее.

– Адриан, это слишком рискованно.

Еще одной способностью духа была возможность посещать сны других. Это был удобный способ поговорить, так как у нас не было времени поговорить в реальном мире, и мы не тратили наше время на разговоры, но как и любое использование духа, это также оставляло след на моем здравомыслии. Это сильно ее беспокоило, но для меня было мелочью, чтобы побыть с ней.

– Даже не обсуждается, – предупредил я. – Я хочу знать, как идут твои дела, и я знаю, ты хочешь знать, как мои дела, тоже.

– Адриан.

– Я не на долго, – пообещал я.

Она неохотно согласилась, но не выглядела счастливой, и я проводил ее к двери. Когда мы прошли гостиную, она остановилась около небольшого террариума у окна. Улыбаясь, она присела на колени и постучала по стеклу. Внутри сидел дракон.

Нет, правда. На самом деле он назывался Каллистана, но дома мы его так не называли. Мы обычно называли его Прыгун. Сидни вызвала его с помощью магии как своего рода помощника. Но он выручал нас только тем, что поедал всю нездоровую пищу в моем доме. Она и я были связаны с ним, и для его здоровья и благополучия мы должны были гулять с ним по очереди. После приезда Зои, моя квартира стала его основным местом жительства. Сидни подняла крышку аквариума, и маленькое золотистое существо прыгнуло ей в руку. Он смотрел на нее с обожанием, и я не мог винить его за это.

– Ты был таким уже долго, – сказала она. – Ты готов взять перерыв?

Прыгун мог принимать форму статуи, чтобы избежать вопросов людей. Однако, только она могла превратить его.

– Да. Он пытался съесть мои краски. И я не хочу, что бы он смотрел, как я целую тебя на прощание.

Она пощекотала его подбородок и прошептала слова, превратившие дракона в статую. Жить стало проще, но опять же, его здоровье требует, что бы он оживал на время. Этот парень вырос у меня.

– Я заберу его на время, – сказала она, кладя его в свой кошелек. Даже если он был не живой, он все равно выигрывал, находясь рядом с ней.

Освободившись от его взгляда, я наградил ее долгим прощальным поцелуем. Я взял ее лицо в свои руки.

– План побега номер семнадцать, – сказал я ей. – Убежать и выпить сока в Фресно.

– Почему Фресно?

– Звучит как место, где люди могут выпить сок.

Она усмехнулась и снова поцеловала меня. «План побега» был нашей шуткой, придуманной и пронумерованной в произвольном порядке. Обычно я придумывал их на ходу. Это грустно, однако это лучшие планы из всех, которые у нас были. Нам было больно осознавать, что мы жили сейчас, и не имели ни малейшего представления о будущем.

Разорвать поцелуй было трудно, но ей это удалось, и я смотрел на нее, уходящую из отеля. Моя квартира замирала в ее отсутствии.

Я вернулся к своим сокровищам. Большинство альбомов были из шестидесятых и семидесятых годов, с небольшой примесью восьмидесятых. Они не были разложены по порядку, но я и не старался упорядочить их. Сидни пустила бы мне пыль в глаза и в конечном итоге рассортировала бы их по исполнителю, жанру или цвету. Сейчас я включил проигрыватель и достал запись «Machine Head» Deep Purple.

У меня еще оставалось время до ужина, и я сел перед мольбертом, уставившись в чистый холст, и пытаясь решить, как нарисовать маслом автопортрет. Он не должен быть копией. Он может быть абстрактным. Он может быть любым, только бы представлял меня. И я зашел в тупик. Я могу нарисовать кого угодно. Может быть, я не могу нарисовать точную копию Сидни, но я могу создать портрет из цветов ее ауры и цвета глаз. Я могу нарисовать задумчивое лицо Джилл Мастрано-Драгомир, моройской принцессы. Я могу нарисовать красивое лицо моей бывшей девушки Розы, из-за которой мое сердце разрывается на части, но все же мне удается восхищаться ей.

Но себя? Я не знаю, что делать со мной. Может быть, это просто творческий кризис. Может быть, я просто не знаю себя. Когда я смотрю на холст, мое разочарование возрастает, я должен бороться с желанием пойти выпить ликера. Алкоголь не помогает в искусстве, но обычно дарит вдохновение. Я почти чувствую вкус ликера. Я могу смешать его с апельсиновым соком и делать вид, что со мной все в порядке. Мои пальцы дернулись, и ноги почти понесли меня на кухню, но я сопротивлялся. Искренность в глазах Сидни запечатлена в моей голове, и я сосредоточился обратно на холсте. Я могу сделать это и трезвым. Я обещал ей, что буду пить только один раз в день, и я честно отношусь к этому. И до поры до времени, один напиток был необходим мне в конце дня, когда я был готов ко сну. Я плохо спал. Я не был хозяином своей жизни, так что я должен был использовать любую помощь, которую я смогу получить.

Мое решение оставаться трезвым не добавило вдохновения, но когда я пришел в себя в пять часов, холст по-прежнему был пуст. Я встал и размялся, помогая вернуться себе из темноты. Это было чем-то большим, чем обычная грусть, вдобавок с разочарованием, но я не был в силах сделать это. Мои учителя искусства утверждали, что я талантлив, но в такие моменты я чувствовал себя бездельником, что большинство людей считают меня неудачником. Это особенно огорчало, когда я думал о Сидни, которая знала абсолютно все и могла преуспеть в любой карьере, которую только пожелает. В том, что я вампир, была большая проблема, и я задаюсь вопросом, что я могу ей предложить. Я не могу даже выговорить половину вещей, которые ее интересуют, не говоря уже о том, чтобы обсуждать их. Если бы нам и удалось прожить жизнь вместе, то она бы оплачивала счета, а я сидел дома и занимался хозяйством. И я действительно могу быть не плохим в чем-либо. Если бы она просто приходила ко мне на ночь, с горящими глазами-конфетками и красивыми волосами, я бы старался делать все достаточно хорошо.

Я знаю, что все эти страхи у меня из-за проблем с духом. Не все страхи могли осуществиться, но я не могу с ними бороться. Я оставил искусство позади и вышел за дверь, в надежде отвлечься в грядущей ночи. Солнце заходило за горизонт, а для зимнего вечера в Палм-Спрингс понадобится куртка. Вечер, самое любимое время для мороев, когда было еще светло, но не сильно, не принося дискомфорт. Мы могли справляться с дневным светом, не как стригои–нежити, вампиры, которые убивают мороев из-за крови. Солнечный свет убивает их, а для нас всего лишь неприятен. Нам нужна вся сила, которую мы можем получить, для борьбы с ними.

Я поехал в Vista Azul, место всего в десяти минутах езды от центра города, где располагались частная Амбервудская школа-интернат, где жила Сидни большую часть времени. Сидни исполняла роль шофера для нашей группы, но сегодня эта роль свалилась на меня, пока она уехала на тайную встречу с ковеном. Вся компания ждала за пределами женского общежития, когда я подъехал. Перегнувшись через пассажирское сидение, я открыл дверь.

– Все на борт! – сказал я.

Их было пятеро, плюс я, нам не хватало лишь Сидни для нашей счастливой семерки. Когда мы впервые приехали в Палм-Спрингс, нас было лишь четверо. Джилл – единственная причина, почему мы находились здесь, и, сев рядом со мной, она заулыбалась.

Если Сидни была главным успокоительным в моей жизни, то Джилл была на втором месте. Ей всего пятнадцать, на семь лет младше меня, но от нее всегда исходила мудрость и благодать. Сидни была любовью всей моей жизни, но так как понимала меня Джилл, никто не мог. Это было довольно трудно, учитывая психическую связь. Связь появилась, когда я использовал дух, чтобы сохранить ей жизнь в прошлом году, и когда я говорю сохранить, я именно это и имею в виду. Джилл фактически была мертва, менее чем минуту, но все же мертва.

Я использовал силу духа, чтобы чудесным способом исцелить ее и вернуть к жизни до того, как иной мир смог забрать бы ее. Это чудо создало между нами связь, которая позволяет ей чувствовать и видеть моими глазами, но не наоборот.

Люди, вернувшиеся к жизни таким способом, назывались «поцелованные тьмой», и уже этого было достаточно, чтобы испортить любого ребенка. Джилл выпало несчастье быть одной из двух людей, оставшихся в роду Драгомиров. Это было последнее известие о ней, и ее сестра Лисса Драгомир, королева и моя хорошая подруга, сочла нужным сохранить ей жизнь, чтобы удержать трон. Те, кто выступал против либеральных правил Лиссы, хотели смерти Джилл, чтобы обратиться к древнему правилу, которое требует, чтобы у монарха был хотя бы один родственник. Таким образом, кто-то придумал сомнительно блестящую идею отправить Джилл скрываться среди людей в пустынном городе. Это было настолько серьезно, чтобы вампиру захотелось жить здесь? Этот вопрос я задавал себе множество раз.

Джилл и три ее телохранителя уселись на заднее сидение. Все они были дампирами, расой, которая образовалась при смешении вампира и человека. С этого момента наши расы находились в свободных отношениях. Дампиры были сильнее и быстрее, чем остальные вампиры, делая их идеальными воинами в борьбе против стригоев и королевских убийц. Эдди Кастиль был надежным лидером группы, который был с Джилл с самого начала.

Ангелина Дауэс, рыженькая и вспыльчивая, была менее надежной. И под менее надежной я имею ввиду вообще ненадежной. Она – забияка и драчунья. Новеньким в группе был Нейл Рэймонд, довольно высокий, правильный и скучный. По причине, которую я не могу понять, Ангелине и Джилл казалось, что его молчаливость была признаком благородного характера. Тот факт, что он учился в Англии и имел британский акцент, особенно добавлял в них эстрогена.

Последний член команды стоял на улице, боясь сесть в машину, Зоя Сейдж, сестра Сидни.

Она наклонилась вперед, и я встретился с карими глазами, почти как у Сидни, только с меньшим количеством золота.

– Там нет места, – сказала она. – У тебя в машине недостаточно мест.

– Это не так, – сказал я ей. По команде Джилл пересела ближе ко мне. – На этом сидении поместятся трое. Последний владелец даже установил дополнительные ремни безопасности.

Хотя так намного безопасней, у Сидни едва не случился сердечный приступ из-за изменения Мустанга из его первоначального состояния.

– Кроме того, мы все одна семья, не так ли?

Чтобы дать нам немного свободы, мы сделали так, что в Амбервуде нас считали братьями и сестрами, ну или кузенами. Но когда прибыл Нейл, алхимики отказались его усыновлять, так как это становилось смешным.

Зоя смотрела на пустое место в течение нескольких секунд. Даже не смотря на то, что сидение было действительно длинным, она не могла чувствовать себя комфортно рядом с Джилл. Зоя была в Амбервуде несколько месяцев, и полностью поддерживала убеждения своего народа по поводу мороев и дампиров. Я хорошо их знаю, потому что Сидни раньше тоже их поддерживала. Это было нелепо, так как миссия алхимиков заключалась в том, чтобы сохранить в тайне существование вампиров и всего сверхъестественного от людей, которые боялись, что не справятся с этим. Алхимики убеждены, что мой род был частью природы, которую лучше держать отдельно от людей, чтобы не столкнуть их со злом. Они помогали нам с неохотой, но были полезны в таких ситуациях, как с Джилл, когда нужно договориться с органами или должностными лица и остаться в тени. Алхимики были непревзойденными в таких делах. Именно такой и была поначалу работа Сидни: смягчить пребывание здесь Джилл и всей команды, так как алхимики не хотели гражданской войны. Зоя была прислана к нам недавно и стала огромной занозой в заднице для сокрытия наших отношений.

– Ты можешь не ехать, если боишься, – сказал я. Я, наверное, не мог сказать ей ничего мотивирующего. Она хотела стать отменным алхимиком, чтобы произвести впечатление на отца Сейдж, которого я считал настоящим мудаком.

Зоя глубоко вздохнула и собралась с духом. Не имея выбора, она села рядом с Джилл и захлопнула дверь, прижимаясь к ней настолько сильно, насколько это было возможно.

– Сидни должна была вести внедорожник, – пробормотала она чуть позже.

– В любом случае, где Сейдж? Э–э, старшая Сейдж, – поправился я, выехав со школьной дороги. – Не то чтобы я не любил возить вас вокруг. Ты должна купить мне маленькую черную шапку, Джэйлбет. – Я подтолкнул Джилл, которая толкнула меня в ответ. – Ты не могла бы сшить что-нибудь на скорую руку в вашем швейном клубе?

– Она выполняет задание миссис Тервиллигер, – сказала Зоя неодобрительно. – Она всегда для нее что-нибудь делает. Я не понимаю, почему исследования занимают столько времени.

Зоя знает мало, если не сказала, что проект Сидни – это посвящение в ковен ведьм ее учительницы. Для человека магия была немного странной и таинственной вещью, а для алхимиков – аномальной, но Сидни было все равно. Неудивительно, ведь Сидни хороша во всем. Она преодолела свои страхи и теперь полностью погрузилась в обучении магии вместе со своим идиотским, но не менее привлекательным наставником Джеки Тервиллигер. Алхимики не хотели это смешивать. На самом деле они могли бы иметь больше: изучать магию и проблемы с вампирами. Это было бы смешно, если бы не тот факт, что я беспокоился о злостных фанатиках среди алхимиков, которые могли сделать что-нибудь ужасное с Сидни, если поймают ее. Видимо поэтому человек, приславший Зою, сделал все, чтобы время было опасным.

– Потому что это Сидни, – сказал Эдди с заднего сидения. В зеркале заднего вида я заметил улыбку на лице, хотя в его глазах постоянно была жесткость, когда он смотрел в лицо опасности. Он и Нейл были обучены стать телохранителями для мороев. – Дай ей невыполнимое задание, и она обязательно решит его.

Зоя покачала головой, это ее забавляло, как и всех нас.

– Это просто глупый урок. Его просто нужно пройти.

Нет, подумал я. Ей нужно учиться. Сидни не просто выполняет задания ради своей миссии. Она делает это, потому что это ей нравится. Она могла бы потеряться в академических муках колледжа, только бы узнать все, что хотела. Вместо этого она родилась в семье, в которой ей дают задания и заставляют переезжать с места на место. Она уже окончила школу, но ко второму году обучения отнеслась так же серьезно, как и к первому, желая узнать все, что только может.

Когда-нибудь, когда все закончится, и Джилл будет в безопасности, мы убежим от всего. Я еще не знаю, куда и как. Она улизнет от алхимиков и станет доктором Сидни Сейдж, кандидатом технических наук, в то время как я.… Ну, сделаю что-нибудь.

Я почувствовал, как меня потянули за руку и мельком взглянул вниз, чтобы увидеть сочувствующий взгляд Джилл, ее нефритовые глаза сияли. Она знала, о чем я думал, о фантазиях, в которые я погружался. Я ответил ей слабой улыбкой.

Мы ехали через весь город на окраину Палм-Спрингс в дом Кларенса Донахью, одного достаточно глупого мороя, чтобы жить в этой пустыне, пока мои друзья и я не объявились здесь осенью прошлого года. Старый Кларенс был немного ненормальным, но очень хорошим, тем, кто приветствовал нашу группу и позволил пользоваться своим гостеприимством и горничной. Морои не убивают за кровь, как это делают стригои, но нам она действительно нужна, хотя бы пару раз в неделю. К счастью, существует много людей, готовых предоставить нам ее в обмен на жизнь, проведенную на эндорфинах, вызванных укусом.

Мы нашли Кларенса в гостиной, сидящего в своем массивном кожаном кресле и с помощью увеличительного стекла читающего старые книги. Он удивленно на нас посмотрел.

– Сегодня же четверг! Какой приятный сюрприз.

– Сегодня пятница, мистер Донахью, – сказала Джилл, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щечку.

Он смотрел на нее нежно.

– Так ли это? Разве ты не была здесь вчера? Ну, не важно. Я уверен, Дороти будет рада приветствовать вас.

Дороти, его пожилая экономка , была очень любезной. Она сорвала куш, когда Джилл и я приехали в Палм-Спрингс. Старые морои не пили столько крови, сколько молодые, и так Кларенс обеспечивал нам с Джилл частые визиты, в основном они предназначались для Джилл. :

Джилл поспешила к Дороти.

– Теперь я могу идти?

Пожилая женщина нетерпеливо кивнула, и обе покинули комнату, чтобы найти более тихое место. На лице Зои появилось отвращение, хотя она ничего не сказала. Видя, как она села подальше от остальных, как раньше делала Сидни, я заулыбался.

Ангелина практически подпрыгивала на диване.

– Что на ужин? – у нее был необычный южный акцент. Она росла в сельской общине мороев, дампиров и людей, единственных, которые жили в смешанных браках. Все остальные относились к таким бракам с ужасом и очарованием. Привлекало то, что открытость их отношений приходила ко мне в фантазиях о нас с Сидни. Я ненавидел лагеря.

Никто не ответил. Ангелина осмотрела всех.

– Ну что? Почему здесь нет еды?

Дампиры не пили кровь и могли принимать любую пищу, как и люди. Мороям также необходима обычная еда в небольшом количестве, чтобы поддерживать обмен веществ.

Эти регулярные встречи мы прикрывали под видом семейного ужина, не только кровью, но и обычной едой. Это был хороший способ сделать вид, что мы вели нормальную жизнь.

– Здесь всегда есть еда, – отметила она на случай, если мы не замечали. – Мне понравилась та индийская еда, что была на днях. Это масала или другая пища. Но я не знаю, стоит ли ходить туда, пока они не начали называть это индейской едой. Это не очень вежливо.

– Сидни обычно заботится о еде, – сказал Эдди, игнорируя друзей и Ангелину.

– Не обычно, – поправил я. – А всегда!

Взгляд Ангелины обратился к Зое:

– Почему ты не могла купить что-нибудь нам?

– Потому что это не моя работа! - Зоя высоко подняла голову. – Мы здесь, чтобы сохранить Джилл в тайне и убедится, что она останется вне поля зрения. Это не моя работа, кормить вас, ребята.

– В каком смысле? – спросил я. Я прекрасно знал, что это было последней вещью, которую я могу сказать ей, но я не удержался. Ей потребовалось время, чтобы уловить двойной смысл. Сначала она побледнела, затем повернулась сердитая и красная.

– Нет! Я не твоя слуга. И Сидни тоже. Я не знаю, почему она всегда заботится о вас. Она должна заниматься только вещами, необходимыми для вашего выживания. Заказ пиццы не является одним из них.

Я подделал зевок и откинулся на спинку дивана.

– Может быть, она спокойна, когда мы сыты, и вы двое не будете выглядеть так аппетитно.

Зоя была слишком испугана, чтобы ответить, и Эдди бросил на меня испепеляющий взгляд.

– Хватит, я сделаю это. Заказать пиццу не так-то и сложно.

Джилл вернулась до того, как я закончил звонок с веселой улыбкой на лице. Она, видимо, была свидетелем произошедшего. Связь не была постоянной, но сегодня она явно присутствовала. Проблема с едой решилась, и нам всем удалось уловить дух товарищества, ну, всем, кроме Зои, которая просто смотрела и ждала. Все было неожиданно спокойно между Ангелиной и Эдди, несмотря на недавнюю стычку. Она переехала и стала делать вид, что одержима Нейлом. Если Эдди и было больно, он не стал этого показывать. Сидни сказала, что он тайно влюблен в Джилл.

Я бы одобрил их отношения, но Джил, как и Ангелина, притворялась, что влюблена в Нейла. Все это было типично для девочек, но никто, даже Сидни, не поверил.

– Тебе нравится то, что мы заказали? – спросила его Ангелина. – Или хотел что-то другое?

Нейл покачал головой с обычным выражением лица. Его темные волосы были коротко подстрижены. Его вид был сдержанным, что понравилось бы алхимикам.

– Я не могу тратить время на спор по поводу тривиальных вещей, таких, как пепперони с грибами. Если бы ты училась в моей школе в Девоншире, то поняла бы. В одном из моих классов, когда я был студентом-второкурсником, нас оставили одних на болоте, чтобы постоять за себя и научиться навыкам выживания. Провела бы три дня, питаясь лишь ветками и вереском, и ты не стала бы спорить о пище, что тебе дают.

Ангелина и Джилл ворковали, как будто это была самая надежная, мужественная вещь, которую они когда-либо слышали. У Эдди было такое выражение, что я почувствовал, что ломаю голову над этим, парень был таким серьезным, что он казался просто каким-нибудь гением с обмороком, достойным внимания.

Телефон Зои зазвониил. Она посмотрела на дисплей и с тревогой вскочила.

– Это папа.

Она быстро ответила и выскочила из комнаты.

Я был не единственным, кто почувствовал холодок, бегущий по спине. Отец Зои не самый теплый и дружелюбный парнем, который позвонил бы, чтобы поздороваться в рабочее время Зои. Вдруг что-то случилось с ней или Сидни. Это меня беспокоило.

Я почти не обращал внимания на остальную часть разговора, только ждал возвращения Зои. Когда она, наконец, вернулась, ее пепельное лицо сказало, что я был прав.

– Что случилось? – потребовал я. – Сидни в порядке?

Слишком поздно я понял, что не должен был проявлять особую заботу о Сидни. Даже наши друзья не знали о нас. К счастью, все внимание было приковано к Зое.

Она медленно покачала головой с не верящими глазами.

– Я.. Я не знаю. Это мои родители. Они разводятся.

ГЛАВА 2

СИДНИ

Я действительно не ожидала, что тайное посвящение в клан ведьм начнется с чаепития.

– Вы не передадите мне виноград, дорогая?

Я быстро схватила фарфоровую тарелку с кофейного столика и передала его Мод, одной из старших ведьм в группе и хозяйке сегодняшнего вечера. Мы сидели кругом на складных стульях в ее безупречной гостиной, и моя учительница истории, мисс Тервиллигер, была рядом со мной, жевала бутерброды с огурцом. Я слишком нервничала, чтобы сказать что-нибудь и просто пила свой чай, в то время как другие болтали на отвлеченные темы. Мод подала нам травяной чай, и мне не приходилось волноваться о нарушении нашей «кофеиновой» сделки с Адрианом. Не то что бы я возражала против такого удачного оправдания, если бы она подала черный.

Нас собралось семеро, но, не смотря на то, что они были готовы принять любое число достойных кандидатов, они были особенно рады тому факту, что семь – это простое число. Это к счастью, настаивала Мод. Прыгун иногда высовывал голову, а затем продолжал сновать туда-сюда под мебелью. Так как ведьмы не обращали на каллистану никакого внимания, то я планировала выпустить его сегодня ночью.

Кто-то поднял тему плюсов и минусов зимней и летней инициации, а я сама поймала себя на том, что задумалась. Я была ответственна за доставку Джилл к источнику ее кормления с сентября, а тот факт, что я здесь, в то время как они все вместе собрались и хорошо проводят время, заставлял меня чувствовать себя странно (и немного задумчиво). С болью я вдруг поняла, что не позаботилась об ужине. Зоя бы взяла на себя ответственность? Наверное, нет. Я попыталась успокоить свой материнский инстинкт, волновавшийся о том, что они все умирают от голода. Наверняка кто-то из них способен раздобыть еду.

Мысли о нашей компании подтолкнули меня к мыслям об Адриане, что, в свою очередь, вернуло меня к чудесным воспоминаниям о времени, которое мы провели вместе сегодня днем. Даже спустя часы я до сих пор ощущала на коже его поцелуи. Я глубоко вздохнула, чтобы сосредоточиться, опасаясь, что сестра в скором времени догадается, что магия – это последнее, о чем я сейчас думаю. Вообще-то, в последние дни все казалось последним, о чем я думаю, кроме того, как я оказалось полуголой вместе с Адрианом. Проведя целую жизнь, восхваляя себя за стоическую победу духа над телом, я была отчасти поражена, как кто-то, настолько рассудительный как я, так быстро мог физически сдаться.

Иногда я пыталась рационализировать это как нормальную животную реакцию. Но на самом деле, мне надо было признать очевидное: мой парень, вампир или нет, чудовищно сексуален, и я не могу держать свои руки подальше от него. Я не сразу осознала, что кто-то задал мне вопрос. С сожалением я откинула воспоминание об Адриане, расстегивающем мою рубашку, и повернулась к говорящему. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить ее имя. Трина, так ее звали. Ей было двадцать с чем-то, самая молодая из присутствующих, не считая меня.

– Простите? – переспросила я.

Она улыбнулась:

– Я говорю, что ты что-то делаешь с вампирами?

Ох, я много чего делала с одним вампиром в частности, но она, очевидно, не это имела в виду.

– Вроде того, – ответила я уклончиво.

Мисс Тервиллигер хихикнула:

– Алхимики очень старательно защищают свои секреты.

Пара других ведьм кивнули. Остальные просто смотрели с любопытством. Магический мир ведьм не пересекался с вампирским. Большинство из них, с обеих сторон, даже не знали о существовании друг друга. Узнать о мороях и стригоях было удивлением для многих здесь, что значит, алхимики хорошо справлялись со своей работой. Из того, что мне удалось узнать об этой группе ведьм, они достаточно сталкивались с мистическим и сверхъестественным, чтобы признать существование кровососущих существ и таких групп, как алхимики, поддерживающих эти знания в тайне.

Ведьмы легко признавали паранормальное. Алхимики же были менее открытыми. Группа, в которой я выросла, придерживалась мнения, что люди должны оставаться свободными от магии для сохранения святости своих душ. Раньше я тоже в это верила, а также в то, что такие создания, как вампиры, не заботятся о том, чтобы быть с нами дружелюбными. Это было еще тогда, когда я верила, что алхимики говорят мне правду. Теперь же я знала, что в нашей организации были люди, которые лгали как людям, так и мороям, которые пойдут на любые отчаянные меры, чтобы защитить свои корыстные интересы, не считаясь с тем, кого это может задеть. Теперь, когда я знаю правду, я не могу слепо подчиняться алхимикам, хотя технически я все еще на них работаю. Но я не могу сказать, что нахожусь с ними в состоянии открытой войны, как мой друг Маркус, так как некоторые из их изначальных постулатов все еще имели силу.

В действительности все сводилось к тому, что сейчас я работала на себя.

– Знаешь, с кем тебе стоит поговорить… если она будет с тобой говорить? С Инес. Она много повидала этих чудовищ, не тех, что живые. Мертвых, – это снова говорила Мод. Она узнала золотую лилию на моей щеке, которая позволяла догадаться о том, что я (для тех, кто знал, что искать) алхимик. Она была сделана вампирской кровью с использованием некоторых других ингредиентов, что позволило нам перенять некоторые исцеляющие способности и выносливость, а также не давала нам возможности обсуждать сверхъестественные дела с теми, кто не посвящен в магический мир. По крайней мере, раньше с моей татуировкой так и было.

– Кто такая Инесс? – спросила я.

И это вызвало смешки со стороны других присутствующих.

– Наверное, величайшая из нас. По крайней мере, в этой части страны, – ответила Мод.

– В этом полушарии, – настаивала мисс Тервиллигер. – Ей почти 90, она видела и делала вещи, которые большинство из нас даже представить не могут.

– Почему она не здесь? – задала я вопрос.

– Она формально не принадлежит ни к одному ковену, – пояснила другая ведьма по имени Элисон. – Уверена, что когда-то принадлежала, но она практикует самостоятельно с тех пор как… ну, с тех пор, как я о ней знаю. Ей тяжело сейчас ходить по гостям, поэтому она в основном держится в одиночку. Живет в древнем доме в Эскондидо и редко оттуда выходит.

Мне пришел в голову Кларенс.

– Кажется, я знаю парня, с которым она бы прекрасно поладила.

– Она сражалась со многими стригоями в прошлом, – продолжала размышлять Мод, – может быть, у нее есть заклинания, которые покажутся тебе полезными. Ох, и какие же истории она рассказывает о них. Она была очень воинственной. Я помню, что она рассказывала, как один из них пытался пить ее кровь, – она вздрогнула. – Но, по всей видимости, у него не вышло, а ей удалось вывести его из строя.

Я замерла с чашкой в руке.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ему не удалось?

Мод пожала плечами:

– Я не помню деталей. Может быть, у нее было какое-то защитное заклинание.

Я чувствовала, как ускоряется мое сердце, по мере того, как старое, темное воспоминание поглощало меня. В прошлом году я была захвачена стригойкой, которая пыталась пить мою кровь. Она не смогла сделать этого, якобы, потому что я была «невкусная». Причина этого до сих пор оставалась загадкой, потому что и алхимики, и морои с легкостью забыли об этом, как только появились другие неотложные дела. Но я не забыла. Это воспоминание постоянно крутилось в глубине моего сознания, этот бесконечный вопрос, что же помешало ей.

Мисс Тервиллигер, привыкшая к моим выражениям, изучала меня и догадалась, о чем я думаю.

– Если ты хочешь с ней поговорить, я организую вам встречу, – ее губы изогнулись в улыбке. – Хотя я не могу обещать, что ты узнаешь от нее что-то полезное. Она… очень избирательна в том, что рассказывать.

Мод усмехнулась:

– Это не то слово, о котором я думаю, но твое более вежливое, – она взглянула на часы своего деда и опустила свою чашку. – Что ж, тогда начнем?

Я забыла об Инес и даже об Адриане, страх охватил меня. Меньше чем за год я так далеко ушла от доктрины алхимиков, которая раньше руководила моей жизнью. У меня больше не возникало сомнений насчет моей близости к вампирам. Мне приходилось закалять себя и помнить о том, что избегание магии – это не выход, и что она причиняет вред только тогда, когда используется во вред. Члены Стеллы, так эта группа себя называла, клялись не использовать свою магию во зло, если только речь не шла о случаях защиты себя или окружающих.

Мы провели ритуал на заднем дворе Мод – вытянутом куске земли, заполненном пальмами и подснежниками. Было около 50 градусов[1], что довольно мягко по сравнению с погодой позднего января в других частях страны, что здесь, однако, считалось погодой, при которой лучше носить куртку, а еще лучше – плащ. Мисс Тервиллигер говорила мне, что не важно, в чем я буду этим вечером, все необходимое мне предоставят. Необходимым же оказался плащ, сшитый из шести отрезов бархата разного цвета. Я чувствовала себя как в сказке, когда набросила его на свои плечи.

– Это наш подарок тебе, – пояснила мисс Тервиллигер, – каждая из нас пришивала свою часть. Ты будешь надевать его на официальные церемонии.

Остальные надели похожие плащи, состоящие из варьировавшегося в зависимости от численности ковена на момент их вступления числа цветных полотен.

Небо было резким, чистым и звездным, полная луна сияла как жемчужина на фоне черноты. Это было лучшим временем для того, чтобы практиковать добрую магию.

Затем я заметила, что деревья во дворе были посажены в круг. Ведьмы сформировали еще один внутри этого, напротив каменного алтаря, который был украшен ладаном и свечами.

Мод заняла позицию у алтаря и указала, что я должна встать на колени в центре круга напротив нее. Ветерок шевелил листья деревьев вокруг нас, и хотя я была больше склонна к заросшим, туманным, лиственным лесам, в момент, когда дело дошло до магических ритуалов, наличие высоких пальм и свежего воздуха казалось чем-то правильным.

Это отняло некоторое время – заставить себя обойти вокруг алтаря, а мисс Тервиллигер пришлось сотню раз заверить меня, что я не приношу присягу какому-нибудь первобытному богу.

– Ты обещаешь себя магии, – объясняла она. – Для достижения ее знаний и использования на благо мира. Это действительно обет ученого.

Так и было. Итак, я встала на колени перед Мод, которая проводила этот ритуал. Сначала она освещала меня свечой, обойдя вокруг меня. Затем она брызнула мне на лоб водой. Лепестки фиалок осыпались на землю, воздух разрезал резкий запах ладана. В некоторых традициях для обряда использовали клинки, и я была рада, что на этот раз это не так. Основным элементом было сердце человека, также как и в вампирской магии.

Но, как и морои, они не поклонялись духу. Его только недавно вновь переоткрыли, и только горстка мороев обладала этой силой. Когда я спросила мисс Тервиллигер об этом, у нее не нашлось хорошего ответа. Лучшим ее объяснением было то, что человеческая магия была привнесена из внешнего мира, где обитали физические элементы. А дух, неразрывно связанный с жизнью, уже присутствовал. По крайней мере, это было ее лучшей догадкой. Дух был загадкой, как для человеческой магии, так и для вампирской, его последствия – пугающими и неизвестными, поэтому я часто проводила бессонные ночи, волнуясь за Адриана из-за его неспособности воздерживаться от применения духа.

Когда Мод закончила со всеми элементами, она попросила меня произнести клятвы. Они были на итальянском, так как этот ковен брал свои истоки в римском средневековье. Большинство из того, в чем я клялась, соответствовало словам мисс Тервиллигер: обещание разумно использовать магию и поддерживать своих сестер по ковену. Я запомнила клятву уже давно и говорила безупречно. Когда я закончила, я почувствовала, как энергия прожигает меня насквозь, приятный гул магии и жизни, излучаемой вокруг нас. Это было мило и волнующе, я задумалась, похоже ли это на то, что чувствуют пользователи духа. Когда это прекратилось, я подняла глаза, и мир показался мне ярче и яснее, полным таким количеством чуда и красоты, какое недоступно простым людям. Я поверила тогда, сильнее, чем когда-либо, что не бывает зла в магии, если ты только сам его не навлечешь.

– Как тебя зовут среди нас? – спросила Мод.

– Иоланта, – сказала я быстро. Это означало «фиолетовый цветок на греческом» и пришло ко мне после всех разговоров Адриана об искрах фиолетового в моей ауре.

Мод протянула ко мне руки и помогла встать.

– Добро пожаловать, Иоланта.

А затем, к моему удивлению, она тепло обняла меня. Остальные, нарушив круг теперь, когда церемония закончилась, последовали ее примеру, оставив мисс Тервиллигер последней. Она обнимала меня дольше остальных, и более удивительным, чем все, что я видела сегодня, были слезы в ее глазах.

– Ты будешь творить великие дела, – сказала она мне отчаянно. – Я так горжусь тобой,

больше, чем любой дочерью.

– Даже после того, как я сожгла ваш дом? – спросила я.

Ее типичное веселое выражение вернулось.

– Может быть, из-за этого.

Я засмеялась, и серьезное настроение превратилось в торжественное. Мы вернулись в

гостиную, где Мод заменила чай на пряное вино, теперь, после того как мы покончили с магией. Я не отказывала себе, но моя нервозность давно исчезла. Я чувствовал себя счастливой и легкой, и что более важно, пока я сидела и слушала их рассказы, я чувствовала, что я принадлежу этому месту больше, чем я когда-либо алхимикам.

Мой телефон зажужжал в сумочке как раз в тот момент, когда мы с мисс Тервиллигер наконец собрались уходить. Это была моя мама.

– Извините, мне надо ответить.

Мисс Тервиллигер, которая выпила больше вина, чем кто-либо еще, помахала мне и наполнила бокал еще раз. Так как я была ее водителем, ей пришлось ждать меня. Я ответила на звонок по пути на кухню, лишь немного удивленная тем, что моя мать позвонила. Мы старались держаться на связи, и она знала, что вечером удобней всего завладеть моим вниманием и поболтать. Но когда она говорила, я почувствовала напряжение в ее голосе, которое подсказало мне, что это был не обычный ее звонок.

– Сидни? Ты говорила с Зоей?

Мое шестое чувство начало сходить с ума.

– Последний раз сегодня днем. Что-то не так?

Мама глубоко вздохнула.

– Сидни, твой отец и я расстаемся. Мы разводимся.

В один миг мир закружился. Я прислонилась к кухонному островку для опоры. Я сглотнула.

– Я поняла.

– Мне очень жаль, – сказала мама. – Я знаю, что тебе придется очень нелегко.

Я подумала над ее словами.

– Нет… Не совсем. Я имею ввиду, кажется… Ну, не могу сказать, что я удивлена.

Она однажды рассказывала мне, что в молодости отец был более легким человеком. Мне тяжело было себе это представить, но почему-то же она вышла за него. С годами отец превратился в холодного, тяжелого, относившегося ко всем проблемам алхимиков с преданностью, которая затмевала все остальное в его жизни, включая его дочерей. Он стал жестким и целеустремленным, и я давно поняла, что являлась для него не более чем средством достижения своих целей.

Моя мама, напротив, была теплым и веселым человеком, всегда готовая показать свою привязанность и выслушать нас, когда мы в этом нуждались. Она много и часто улыбалась, чего я не могу сказать про теперешние дни.

– Я знаю, что вам с Карли будет эмоционально очень тяжело. Но на вашу повседневную жизнь это не повлияет так сильно.

Я обдумала ее аккуратный подбор слов. Я и Карли.

– А Зоя?..

– Зоя – несовершеннолетняя. И даже если она выполняет работу алхимика, юридически она все равно находится под опекой родителей. Или родителя. Твой отец собирается подать прошение о единоличной опеке, чтобы он мог оставить ее там, где она сейчас, – за этими словами последовала долгая пауза. – Я планирую дать ему отпор. И если я выиграю, я верну ее назад, чтобы она могла жить нормальной жизнью со мной.

Я была ошеломлена, не в силах представить себе, какую битву она затевает.

– Это обязательно должно быть все или ничего? Вы же можете разделить опеку?

– Разделение может быть равносильно тому, чтобы отдать ее ему. Он будет обладать контролем, а я не могу позволить ему это. Ты взрослая, ты можешь принимать свои решения. Даже если ты утвердишься на своем пути, то вы все равно пойдете разными дорогами. Ты это ты, а она больше похожа на…

Она не закончила, но я уже знала. Она больше похожа на него.

– Если я смогу получить опеку и привезти ее домой, я отправлю ее в обычную школу, и может быть, мне удастся сохранить для нее немножко обычного подросткового существования. Если еще не слишком поздно. Ты, возможно, возненавидишь меня, что я вытаскиваю ее из вашего дела.

– Нет, – ответила я мягко. – Я думаю… Я думаю, это отличная идея.

Если еще не слишком поздно.

Я слышала, что она немного приободрилась, и задавалась вопросом, пытается ли она скрыть слезы.

– Нам придется пойти в суд. Никто не собирается воспитывать алхимиков, даже я, но там будет много обсуждений о пригодности, анализ характеров. Зоя будет давать показания…. А также ты и Карли.

И вот тогда я поняла, почему она сказала, что это будет трудно.

– Вы, ребята, хотите, чтобы мы выбрали кого-то из вас.

– Я хочу, чтобы ты говорила правду, – твердо сказала мать. – Не знаю, чего хочет твой отец.

А я знала. Он захочет, чтобы я оклеветала мою маму, сказала бы, что она не подходит, что она всего лишь домохозяйка, которая чинит автомобили время от времени и даже теоретически не может сравниться с ним, таким почетным академиком, готовым предоставить Зое все необходимое для образования и духовного развития. Он захочет, чтобы я сделала это во благо алхимиком. Он захочет этого, потому что всегда добивается того, что хочет.

– Я люблю тебя и поддержу любой твой выбор. – Смелость в голосе мамы разбила мне сердце. Она готовилась столкнуться с чем-то большим, нежели обычный развод. Связи алхимиков простирались далеко и глубоко. В правовую систему? Очень даже вероятно. – Я просто хочу, чтобы ты была готова. Твой отец, я уверена, тоже захочет поговорить с тобой.

– Да, – мрачно ответила я. – Уверена, что захочет. Но как на счет сейчас? Ты в порядке?

Оставляя тему Зои, я должна была признать, насколько сильно менялась жизнь моей мамы. Может быть, их брак и стал болезненным, но они провели вместе почти двадцать пять лет. Разрушение чего-то подобного было большим изменением, не зависимо от обстоятельств.

Я почувствовала, как она улыбается.

– У меня все хорошо. Я сейчас у своего друга. Цицерона я взяла с собой.

Мысли о том, что она тайно похитила нашего кота, заставили меня рассмеяться, несмотря на то, что наша беседа была довольно печальной.

– По крайней мере, у тебя есть компания.

Она рассмеялась в ответ.

– А еще моей подруге нужно отремонтировать машину, так что мы все счастливы.

– Что ж, я рада, но если тебе что-то нужно, что угодно, деньги или…

– Не волнуйся за меня, позаботься о себе. И Зое. Это сейчас самое важное, – настаивала она. – Я давно с ней не разговаривала. Она в порядке?

В порядке ли она? Я полагаю, все зависит от того, как вы определяете это самое «в порядке». Зоя была в восторге от того, что закончила обучение премудростям алхимиков так рано, но она была холодна и равнодушна к мои друзьям, как и все остальные в нашей организации. Эта постоянно нависающая грозовая туча над моими сердечными делами.

– У нее все здорово, – заверила я мать.

– Хорошо! – облегчение в ее голосе было почти ощутимым. – Я рада, что ты с ней. Я не знаю, как она воспримет все это.

– Я уверена, что она поймет тебя.

Это была ложь, конечно же, но я никак не могла сказать маме правду: Зоя будет бороться с ней, пинаясь и вопя, на каждом шагу этого нелегкого пути.

ГЛАВА 3

АДРИАН

Позвонили ли ей родители или все дело было в шокированной Зое, я знал, что Сидни узнает о разводе к тому времени, как я навещу ее во сне.

Я знал нескольких пользователей духа, которые довольно хорошо преуспели в исцелении людей, но никто из них не мог проникать в сны так же умело, как это делал я. Приятно осознавать, что я в чем-то преуспел, и к удивлению, это не требовало больших усилий – просто легкое колебание, а не взрыв энергии, который требуется при исцелении.

Недостаток был лишь в том, что в отличие от человека, которого я посещал, я не спал – скорее находился в медитативном состоянии – так что если сон затянется на долгое время, мои силы в конечном итоге быстро иссякнут. Заметив для начала, что я никогда не был соней, я предположил, что это не имеет большого значения.

Я вытащил Сидни в сон около полуночи, в результате чего мы оказались в одном из ее любимых мест: двор Вилла Гетти, Музей древней истории в Малибу. Она тут же подбежала ко мне с безумным взглядом.

– Адриан…

– Я знаю, – сказал я, взяв ее за руки. – Я был там, когда Зое позвонили.

– Она рассказала тебе об ужасных подробностях?

Я поднял бровь:

– Там есть что-то ужаснее, чем развод?

Сидни продолжала говорить мне о кровопролитной битве стражей. Хотя я мог бы понять маму Зои, желающую иметь полу-нормальную жизнь, я должен был признаться себе, что мои причины надеяться, что их мама победит, были довольно эгоистичны. Зоя исчезнет из Палм-Спрингса, и это сделает все чертовски проще для Сидни и меня. Но я знал, непосредственным интересом Сидни была ее семья, разрывающаяся на части, и моим непосредственным интересом было ее счастье. Одна часть ее истории, в частности, привлекла мое внимание.

– Ты правда думаешь, что твой папа в состоянии использовать некоторые элементы принуждения Алхимиков на судье? – спросил я. Я никогда не думал об этом, но это было не так уж неправдоподобно. Алхимики могут создавать новые удостоверения, устраивать группу дампиров и мороев в частную школу, не привлекая внимания, и скрывать мертвых стригоев от прессы.

Она покачала головой и села на край фонтана.

– Я не знаю. Может быть, это не нужно, если Зои твердо не хочет быть с отцом. Я не совсем понимаю, как происходят такие заседания.

– И что ты собираешься делать? – спросил я. – Что ты скажешь?

Она встретилась со мной спокойным взглядом.

– Я не собираюсь клеветать на них, это точно. Но что касается того, буду ли я выступать? Трудно сказать. Я должна подумать об этом. Я поддерживаю взгляд моей мамы, и я даже верю в это. Но склоняюсь к такому пути, при котором Зоя будет ненавидеть меня вечно, не говоря уже о стычках с моим папой и алхимиками. – Небольшая, горькая улыбка появилась на ее губах. – Когда я вернулась в наш номер сегодня вечером, Зоя даже не спросила, что я думаю. Она просто предположила, что это дело решенное, что я встала бы на сторону отца.

– Когда же все это кончится?

– Не сразу. Они еще не определились с датой.

Она стала молчаливой, и я почувствовал, что надо сменить тему.

– Как прошло посвящение? Танцевали голышом или приносили в жертву животных?

Ее улыбка согрела меня.

– Чай и объятия.

Она рассказала мне все вкратце, и я не мог сдержать смеха при мысли о Джеки, грузящей всех информацией за бокалом вина. Сидни тем не менее отказалась говорить мне свое секретное имя, как бы сильно я ни старался выманить его у нее.

– Думаю, это была не Джетта? – с надеждой спросил я. Когда мне нужно было фальшивое имя, я использовал Джет Стил, потому что, давайте признаем это, оно было настолько крутое, насколько вообще могло быть.

– Нет, – рассмеялась она. – Определенно нет.

Потом она захотела услышать о моей ночи, естественно беспокоясь, что все недоедали в ее отсутствие. Мы долго разговаривали, и, хотя было тяжело не отвлекаться на ее безупречные губы и край выреза ее рубашки, я убедился, что я люблю эти разговоры во снах. Я точно не возражал против нашего вечернего разбора полетов, но я фактически влюбился в Сидни из-за ее интеллекта.

Как всегда из нас двоих она была ответственной, следящей за временем.

– О, Адриан. Пора в постель.

Я наклонился к ней:

– Это приглашение?

Она слегка оттолкнула меня.

– Ты знаешь, что я имею в виду. Ты всегда плохо выглядишь, когда устал.

Это был вежливый способ сказать, что, когда я был измотан, я был уязвим к атакам духа на мое здравомыслие, с чем я не мог согласиться. Я также мог сказать по ее тревожному взгляду, что для нее использование духа, которое включал и этот сон, не было так захватывающе.

– Ты сможешь завтра уйти, как думаешь?

Выходные всегда были трудными, потому что Зоя таскалась за ней как тень.

– Я не знаю. Я посмотрю, что я могу... о, Боже.

– Что?

Она поднесла руку ко лбу и застонала.

– Прыгун. Я оставила его в доме ведьмы. Он бегал вокруг во время вечеринки, а я была так встревожена после звонка мамы, что просто ушла с мисс Тервиллигер.

Я взял ее за руку и сжал ее.

– Не волнуйся. С ним все будет хорошо. Безумная ночь в городе вместе с пожилой женщиной. Согревает мне сердце.

– Так рада, что ты гордый папочка. Проблема в тот, как вернуть его домой. Я, может быть, смогу ускользнуть к тебе завтра, но не думаю, что у меня будет достаточно времени, чтобы добраться туда. И думаю, мисс Тервиллигер тоже занята.

– Эй, – сказал я немного возмущенно. – Ты просто думаешь, что если ты и Джеки не можете этого сделать, то все потеряно? Я пойду и освобожу его. Если он захочет уйти.

Она просияла.

– Это было бы замечательно. Но я думала, у тебя проект по живописи.

Я предлагал такую малую услугу, никаких усилий, правда, и мое сердце потеплело при виде того, как много это для нее значило. Сидни так часто вынуждена быть ответственной, которой приходилось контролировать каждую деталь, что я думал, это было для нее почти ошеломляюще, что кто-то может выполнить поручение за нее.

– У меня будет время после. Она ведь не взбесится, если к ней придет вампир?

– Нет. Просто не переусердствуй с ролью отца.

Она подарила мне легкий поцелуй, но я ловко притянул ее ближе и сделал его намного, намного длинее. Когда мы наконец отстранились, мы оба тяжело дышали.

– Спокойной ночи, Адриан. – многозначительно сказала она.

Я понял намек, и сон рассеялся вокруг нас.

Вернувшись в свою квартиру, я побаловал себя одним ежедневным напитком, надеясь, что он нашлет на меня быстрый сон. Не тут-то было. В былые времена мне обычно требовалось, по крайней мере, три, прежде чем я впадал в пьяное беспамятство. Теперь мои пальцы удерживали бутылку водки, пока я колебался: пить еще или нет. Я соскучился по этому. Плохо. Помимо блаженства от кайфа, алкоголь мог заглушить на некоторое время силу духа, и, хотя магия была приятной зависимостью, получить отсрочку от нее было прекрасно. Самолечение исключало много негативных последствий духа в течение многих лет, но это новое соглашение позволяло ему начинать делать успехи.

Через несколько мгновений я отдернул свою руку, сжав ее в кулак. Добравшись до своей кровати, я упал на нее, уткнувшись лицом в подушку. От нее слегка пахло жасмином и гвоздикой из-за ароматического масла, которое я недавно получил от Сидни. В целом, она не была любителем парфюмерии, утверждая, что химические вещества и алкоголь вредны для здоровья. Но она не могла возразить против чистых, натуральных смесей, что я нашел, особенно услышав цену. Она была слишком прагматична, чтобы позволить чему-то вроде этого пропадать впустую

Я закрыл глаза, желая, чтобы она была со мной – даже не для секса, а просто чтобы довольствоваться ее присутствием. Учитывая опасность наших кратких послеобеденных встреч, совместная ночь, вероятно, в ближайшее время не произойдет, что было чертовски обидно. Конечно, я спал бы лучше, если бы она была рядом. Это было печально, потому что я действительно был истощен телом, но мой изворотливый ум все никак не мог успокоиться.

Наконец, спустя полтора часа я уснул, чтобы через четыре часа меня разбудил мой будильник. Я оставался в постели, уставившись мутным взглядом в потолок, задаваясь вопросом, могу ли я отменить встречу, которую я назначил с одноклассницей, чтобы поработать над проектом. Серьезно, о чем я думал? В восемь утра в субботу? Может, я был близок к безумию больше, чем опасался.

По крайней мере, встречались мы в кофейне. В отличие от моей прекрасной второй половинки, у меня не было никаких ограничений на кофеин, и я заказал большую кружку кофе, какую они только могли предложить. Бариста уверил меня, что еще больше я нигде не найду. В другом конце комнаты моя партнерша с весельем смотрела, как я подошел к ее столику.

– Ну, привет, солнышко. Рад видеть твои сияющие глаза и готовность начать день.

Я предостерегающе поднял руку, когда садился.

– Стой, где стоишь. Нужно взять хотя бы еще одну чашку этого, прежде чем ты станешь очаровательной и остроумной.

Она усмехнулась:

– Нет, я всегда такая, и днем и ночью.

С Ровеной Кларк мы познакомились в первый день наших общих занятий по мультимедийному искусству. Я сел за ее стол и сказал: «Не против, если я присоединюсь? Ведь лучший способ изучать искусство, это сидеть с произведением искусства». Может я и был влюблен, но все еще оставался Адрианом Ивашковым.

Ровена окинула меня ровным взглядом.

– Давай проясним одну вещь. Я вижу бред за милю, и мне нравятся девочки, не парни, так что если ты не можешь вынести, что я говорю все как есть, тебе лучше убрать свои шуточки и гель для волос куда-нибудь еще. Я не хожу в эту школу, чтобы мириться с красавчиками вроде тебя. Я здесь, чтобы встретиться с неопределенностью возможностей трудоустройства с художественной степенью и потом пойти выпить Гиннесс[2] после уроков.

Я придвинул свой стул ближе к столу.

– Ты и я отлично поладим.

И мы поладили достаточно, чтобы стать партнерами по проекту по уличной скульптуре. Нам скоро пришлось пойти к кампусу для работы над ним, но сначала нам надо было закончить эскиз, который мы начали в пабе после уроков ранее на этой неделе. Я пожертвовал своей порцией выпивки на ночь, чтобы выпить с ней пива, и пока это не оказывало на меня особого эффекта, Ровена доказала, что очень мало весит. Наш эскиз не продвинулся далеко.

– Допоздна был на вечеринке? – спросила она сейчас.

Я долго пил кофе, чувствуя себя немного виноватым, что у Сидни потекли бы слюнки, если бы она могла увидеть меня.

– Просто допоздна, – я зевнул. – Где мы?

Она вытащила наш эскиз, который был на барной салфетке, и читала, вписывая здесь в эскиз.

– Хм, – сказал я. – Многообещающее начало.

После часа обсуждения, мы решили сделать модель монолита 2001 года – Космическую Одиссею, и потом покрыть ее рекламными слоганами и интернет-сленгом. Мне, честно говоря, этот фильм показался скучным, но Ровена была захвачена тем, как он стал символом прорыва и как наш дизайн будет ироническим утверждением того, до чего докатилось наше общество. Большей частью я принимал участие, потому что я думал, что это не потребует больших усилий. Я был серьезен в том, что касалось моих картин, но это был всего лишь обычный обязательный урок.

Приличную часть дня мы провели, просто подыскивая материал. Ровена позаимствовала у друга пикап, и мы поехали в строительный магазин, надеясь найти там большой бетонный прямоугольник для нашего монолита. Нам повезло, и мы даже нашли несколько блоков поменьше, чтобы положить в основание.

– Мы можем сделать кольцо, – объяснила Ровена. Она рассеянно заправила непослушные локоны, покрашенные в лавандовый цвет, за уши, говоря при этом: – И затем нарисуем разные стадии эволюции. Обезьяна, пещерный человек и всех до какого-нибудь модника, набирающего СМС-ки на своем телефоне.

– Мы произошли не от обезьян, – сказал я ей, пока мы бились над прямоугольниками на платформе. – Самого древнего прародителя людей называют Австралопитеком.

Я не был уверен, насколько вампирская эволюция соответствует этому, но я определенно не выдумывал.

Ровена отпустила блок и уставилась на меня в изумлении:

– Откуда, черт подери, ты это знаешь?

– Потому что я упомянул об обезьянах на днях, и моя девушка, э, может рассказать кое-что об этом.

«Кое-что», вообще-то, обернулось в часовую лекцию по антропологии.

Ровена засмеялась и подняла один из более мелких блоков. Они по-прежнему были довольно тяжелыми, но не требовали усилий обоих.

– Я бы очень хотела встретить эту твою мифическую подругу, лишь бы увидеть, кто может терпеть тебя. Я заставила бы Кэсси, и мы все могли бы отправиться выпить вместе.

– Она не пьет, – быстро сказал я. – И в любом случае ей восемнадцать. Ну, почти девятнадцать.

Начав, я понял, что день рождения Сидни в начале следующего месяца, февраля, стремительно приближается, а у меня для нее ничего нет. В самом деле, после моих вложений в винил, у меня вообще почти нет денег, пока мой отец не пришлет следующий задаток в середине месяца.

Ровена ухмыльнулась.

– Молодая женщина, а?

– Эй, это законно.

– Я не хочу знать о твоей гнусной половой жизни, – она подняла другой блок. – Мы пойдем к Денни или еще куда-нибудь. Если ты не приведешь ее в скором времени, то я буду считать, что ты выдумал ее.

– Я не смог бы выдумать ее, даже если бы попытался, – величественно заявил я. Но внутри я не мог не почувствовать себя немного задумчивым. Было бы неплохо отправиться на двойное свидание с Ровеной и ее подругой. Я был вполне уверен, что Сидни бы нашла общий язык с ней, хотя бы для того, чтобы объединиться и беспощадно дразнить меня. Но публичные появления не вариант, не считая наших ночных поездок в город с Хранителями.

Мы отнесли нашу бетонную добычу обратно в кампус Карлтонского Колледжа и начали трудное задание транспортировки блоков во двор, которым мог пользоваться наш класс.

Несколько наших одноклассников тоже занимались там, и они помогли нам дотащить центральный кусок, что сделало работу намного легче. Даже хотя он не был таким тяжелым, как монолит из фильма, его все еще было очень трудно поднять. Это заставило нас принести маленькие блоки, и наш разговор стих, пока мы работали. Мы оба устали и были рады, что сделали почти все на сегодня. Настоящая покраска начнется завтра. Это была специальность и Ровены тоже, и мы хотели быть готовыми и свежими, чтобы отдать большую часть сил этому проекту. Было прохладно, но небо было ясным, не оставляя ничего между солнцем и мной. Именно поэтому я предпочитал раннее время, спасающее меня от сильного света.

Скоро я смогу спасти Прыгуна от этой ведьмы, а потом пойти домой, надеясь, что Сидни удастся сбежать.

Поле того, как все блоки оказались на своих местах, Ровена стала одержима тем, чтобы идеально их расположить. В этот момент мне было все равно, и я занял себя написанием сообщения Сидни на Телефон Любви, давая ей понять, что мое искусство – ничтожная штука по сравнению с сиянием ее красоты. Она написала в ответ: «Это я, закатывающая глаза.» На что я ответил: «Я тебя тоже люблю.»

– Мы могли бы сделать их, – сказала Ровена, установив три небольших блока друг на друга. – Мини-монолиты.

– Все, что ты хочешь.

Она решила с этим и начала поднимать верхний блок. Я не совсем уверен, что произошло после этого. Я думаю, что это было просто легкое неверное движение руки. Как бы там ни было, блок выскользнул из ее рук и жестко упал, прихлопнув ее руку между ним и кирпичным покрытием ниже.

Её крик раскатился по округе, и я дернулся со скоростью, которая впечатлила бы Эдди. Я схватил блок и поднял его, но пока я это делал, я осознал, что было уже немного поздно. Несколько нитей духа сообщили мне, что она сломала некоторые кости руки. И в эти секунды хаоса я действовал. Это была ее рука, и, сломав ее, она не сможет заниматься рисованием остаток семестра. Она могла делать такие замысловатые, утонченные вещи акварелью, о которых я мог только мечтать. Я никак не мог подвергнуть это опасности. Я послал импульс духа в ее руку, отдавая свою собственную энергию на сращивание костей.

Лечение обычно вызывало трепет у того, кто его получал, и я могу сказать по изумлению, отразившемуся на ее лице, что она заметила.

– Что ты сделал? – выдохнула она.

Я сфокусировал взгляд и послал вспышку принуждения.

– Ничего, – сказал я. – За исключением передвижения блока. Это довольно травматический и запутанный опыт для тебя.

Ее глаза потускнели на мгновение, а затем она кивнула. Я отпустил магию, внезапная пустота внутри меня являлась показателем того, как много сил вытянуло из меня использование исцеления и принуждения. Покалывание ушло у неё из головы, Ровена прижала руку в страдании, в то время, как подошли наши одноклассники.

– Святое дерьмо, – сказал один из них. – Ты в порядке?

Ровена вздрогнула:

– Я не знаю. Это не ощущается... Я имею ввиду, это больно... Но ничего подобного, как когда она впервые появилась.

– Тебе нужно к доктору, – настаивал тот же парень. – Она может быть сломана.

Ровена дернулась, и я мог предположить, что те же самые страхи, которые я ощущал, пробегают в ее голове. Я знал, что нет никаких серьезных повреждений, но должен был подыгрывать, потому что это было разумно.

– Дай мне свои ключи, – сказал я ей. – Медпункт в кампусе еще открыт.

Медицинская сортировка прошла для нас быстро, поскольку упавший на тебя тридцатифунтовый блок – штука серьезная. Но после осмотра и рентгена, врач просто пожал плечами.

– Все в порядке. Может быть, он был не настолько тяжелым, как вы думали.

– Он был довольно-таки тяжелый, – сказала Ровена, но облегчение наполнило ее лицо. Я даже подумал, что уловил отблеск слез в ее глазах, когда она взглянула на меня. – Полагаю, ты просто поймал блок достаточно быстро.

Не было никаких признаков того, что она вспомнила вспышку исцеления.

– Потому что я мужественный и смелый, – сказал я торжественно.

Они выписали ее, и когда мы уходили, ее подружка, Кэсси, объявилась. Ровена была хороша собой, но Кэсси нокаутировала. Она обняла Ровену, а я с сожалением покачал головой.

– Как же ты это осуществила? – спросил я.

Ровена улыбнулась мне через плечо Кэсси:

– Я говорила тебе: мои ум и обаяние всегда в действии.

Мы договорились закончить наш проект завтра, и я отправился в свою квартиру. Я не использовал такое большое количество духа очень давно, и наплыв был опьяняющим. Мир был полон жизни и цветов, и я практически плыл по воздуху, когда я зашел внутрь. Как может дух быть плохой вещью, если он заставляет меня чувствовать себя так? Я чувствовал себя восхитительно. Я чувствовал себя более живым, чем обычно.

Я схватил случайный диск из множества коробок. Pink Floyd. Нет, не в моем состоянии. Я поменял его на The Beatles и погрузился в свой автопортрет с новыми силами. Или, скорее, портреты. Потому что я не мог остановиться. Мой разум гудел от идей, и невозможно было выбрать только одну. Цвет летел на хост быстро и яростно, так как я экспериментировал с различными идеями. Один из них был абстракцией моей ауры, выглядя так, как говорили Соня и Лисса. Другой был более аккуратный, настолько реалистичный, насколько я мог понять с фотографии, сохраненной на моем телефоне, сохраненной так, я нарисовал себя в красных и голубых тонах. Так оно и продолжалось.

И по крупицам, энергия начала исчезать. Моя кисть замедлилась, и, наконец, я опустился на диван, чувствуя себя опустошенным и истощенным. Я смотрел на работу моих рук, пять разных картин, все сухие. Мой желудок грохотал, и я пытался вспомнить, когда я последний раз ел. Булочку с Ровеной? Я ем так плохо, как Сидни. Я поместил пиццу в микроволновую печь, и, наблюдая, как она готовится, мой разум начал вращаться с мыслями различной природы.

День рождения Сидни. Как я мог забыть о нем? Ну хорошо, я не забыл. Дата была выжжена в моем мозгу: 5 февраля. Логичность подарить ей подарок ускользнула от меня. Повернувшись к вкривь и вкось расположенным коробкам, я уставился на них с разочарованием, внезапно ненавидя их за брешь, которую они сделали в моем месячном бюджете. Сидни была права о бессмысленности этой покупки. Что я мог купить ей вместо этого? Я представил себе дюжину роз, появляющуюся в её общежитии анонимно. Может две дюжины. Или даже три. В равной степени привлекательной казалась мысль о бриллиантовом теннисном браслете на ее тонком запястье. Что-то нежное и стильное, конечно же. Она бы никогда не согласилась на что-нибудь необычное.

Мысли о бриллиантах заставили меня подумать о запонках, подаренных тетей Татьяной. Я проигнорировал сигнал микроволновой печи, оповещающий о готовности, и отправился в мою комнату. Запонки все еще лежали там, слепящий набор красного и белого огня, который переливался в верхнем свете. «Продай их, и у тебя будут деньги на всю оставшуюся жизнь», – однажды пошутила Сидни. Не просто содержание или оплата машины.

Я мог сделать ей подарок. Подарки. Розы, браслет, романтический ужин.

Нет. Не ужин, ничего публичного. Мысли приходили в голову, пока я обдумывал наше совместное будущее. Будет ли оно у нас? Какие это были бы отношения, если бы хватались за эти украденные моменты? Она была слишком практична, чтобы делать это всегда. В конце концов, она бы поняла, что пришло время отпустить. Отпустить меня. Я положил запонки обратно в коробочку, осознавая, что я бы никогда не смог их продать, и это были адские муки душевного крушения.

Это происходило в такие приступы магии. Я едва ли сумел вылезти из постели, когда я вернул Джилл обратно. Плата за пользование таким количеством жизни была слишком велика, и разум рухнул с высоты. Ну ладно, мой рухнул. Лисса не испытывала этих драматичных взлетов и падений. Её плата состояла больше из постоянной темноты, которая задерживалась с ней на несколько дней, сохраняя её угрюмой и депрессивной до тех пор, пока это не исчезнет. У Сони же были оба эффекта.

«Мой маленький задумчивый художник, – говорила с усмешкой тетя Татьяна, когда я прибывал в таком настроении. – Что с твоей головой сегодня?» Она говорила так заботливо, это было восхитительно. Я почти слышал ее голос сейчас, почти видел, что она стоит здесь рядом со мной. С дрожащим дыханием, я закрыл глаза, и волевой образ ушел прочь. Ее здесь не было. Поцелованные тьмой могли фактически видеть мертвых. Сумасшедшие же люди могли их только представлять.

Я ел свою пиццу, стоя у прилавка, повторяя себе снова и снова, что это настроение пройдет. Я знал это. Оно всегда проходило. Но каким паршивым было это ожидание.

Когда я закончил, я вернулся в гостиную и посмотрел на картины. То, что недавно казалось прекрасным и вдохновенным, теперь казалась поверхностным и глупым. Они приводили меня в замешательство. Я собрал их все и бросил в угол, один поверх другого, не заботясь о разорванном холсте или влажной краске.

Затем я приложился к шкафчику с алкоголем.

Я достиг достаточного прогресса в бутылке текилы, развалившись на кровати и слушая Pink Floyd, когда пару часов спустя дверь моей спальни открылась. Я улыбнулся, когда увидел Сидни. Я дрейфовал по течению и пил текилу, которая эффективно приглушала действие духа, и отпил, что было ужасно, ужасно низко. Не скажу, что я был живым и ярким, но мне не хотелось лезть в дыру. Я победил дух, и видя красивое лицо Сидни, поднялся еще больше.

Она улыбнулась и затем, в один острый взгляд, оценила ситуацию. Улыбка исчезла.

– Ох, Адриан, – сказала она.

Я поднял бутылку:

– Сегодня где-то Пятое Мая[3], Сейдж.

Она быстро осмотрела глазами комнату:

– Прыгун празднует с тобой?

– Прыгун? Почему он... – я замолчал на несколько секунд. – Ох. Я, э–э, как бы забыл о нем.

– Я знаю. Мод отправила мисис Тервиллигер сообщение, с просьбой приехать к ней.

– Дерьмо. – После всего, что произошло с Ровеной, мой дракон-подопечный, был последним о чем я думал. – Мне очень жаль, Сейдж. Совершенно вылетело из головы. Я уверен, что он в порядке, но все же. Он не настоящий ребенок. И как я сказал, эму это вероятнее всего нравится.

Выражение ее лица не изменилось, а стало лишь серьезней. Она приблизилась ко мне, отобрала у меня текилу и подошла к окну. Слишком поздно я понял, что она делает. Она открыла окно и вылила остатки бутылки на улицу. Я привстал от удивления.

– Это дорогая вещь!

Она закрыла окно и повернулась ко мне лицом. Этот взгляд привлек меня. Он не был злым. Он не был грустным. Он был... разочарованным.

– Ты обещал мне, Адриан. Публичное употребление алкоголя не является проблемой. Но самолечение – это проблема.

– Как ты можешь знать, что это было самолечение? – спросил я, хоть и не перечил ей.

– Потому что я знаю тебя, и я знаю признаки. Кроме того, я иногда проверяю твои бутылки. Ты совершил огромную ошибку этим вечером, намного большую, чем публичное употребление алкоголя.

Я чуть не отметил, что технически, это она совершила огромную ошибку сегодня.

– Я ничего не мог поделать, – сказал я, зная, как неубедительно это прозвучало. Также плохо, как и мантра Ангелины «это не моя вина». – Не после того, что произошло.

Сидни поставила пустую бутылку на комод и села на кровать рядом со мной:

– Расскажи мне.

Я объяснил, что случилось с Ровеной и ее рукой, и остальные события, которые развернулись за день. Было трудно оставаться на одном месте, рассказывая это, потому что мне хотелось блуждать и оправдываться. Я ушел от части о столь отчаянном подарке ко дню рождения. Когда я, наконец, закончил, Сидни нежно коснулось рукой моей щеки

– Ох, Адриан, – опять сказала она, и на этот раз, ее голос был грустным.

Я положил свою рук поверх ее.

– Что я должен был сделать? – прошептал я. – Это было как с Джилл, снова и снова. Ну... не так плохо. Но она была там. Она нуждалась во мне, а я мог помочь... затем, когда она заметила, я заставил ее забыть. Что еще я должен был сделать? Я должен был позволить сломать ей руку?

Сидни привлекла меня в свои объятия и молчала долгое время.

– Я не знаю. Я хочу сказать, я знаю, ты не мог не помочь. Это же ты. Но я бы хотела, чтобы ты этого не делал. Нет... не так. Я рада, что ты сделал это. Правда. Я просто хочу, чтобы это было не так... сложно, – покачала она головой. – Я неправильно объясняю. Я не хороша в этом.

– Ты ненавидишь это, не так ли? Незнание что делать. – Я положил голову на ее плечо, ловя слабый запах ее духов. – И ты ненавидишь меня так же.

– Я люблю тебя, – сказала она. – Но я беспокоюсь о тебе. Ты когда-нибудь задумывался о... Я имею в виду, если бы Лисса не принимала антидепрессанты? Что могло бы помочь ей?

Я стремительно поднял голову:

– Нет. Я не могу этого сделать. Я не могу таким образом отрезать себя от магии.

– Но она чувствовала себя лучше, правда? – Сидни подтолкнула меня.

– Она... да. Вроде того. – Я не имел никаких проблем с «жидким лечением», но таблетки делают меня брезгливым. – Она действительно чувствовал себя лучше. Не впадала в депрессию. Не отхватила большее. Но она скучала по магии, и поэтому перестала принимать таблетки. Ты не знаешь, что это такое, порыв духа. Ощущение, что ты находишься в гармонии со всеми живыми существами в мире.

– Я могла бы понять это лучше, чем ты думаешь, – сказала она.

– Более, чем это, хотя. Она также остановилась, потому что ей было нужно вернуть магию обратно, чтобы помочь Розе. Что, если бы я нуждался в ней снова? А что, если это была ты, ранена или умерла?

Я схватил Сидни за плечи, нуждаясь в ней, чтобы дать ей понять мое отчаяние и показать, как много она значит для меня.

– Что, если бы ты нуждалась во мне, и я не смог тебе помочь?

Она взяла мои руки в свои, ее лицо было спокойным.

– Тогда мы имеем дело с тем же, что большинство людей в мире. Ты рискуешь. Я предпочла бы, чтобы ты был стабильным и счастливым, чем рискующим своим здравомыслием ради маловероятной возможности падения на меня бетонного блока.

– Могла бы ты сидеть на месте, если бы у тебя была возможность помочь кому-то?

– Нет, именно поэтому я пытаюсь помочь тебе. – Но я увидел конфликт в ней, и понял ее беспокойство.

– Никаких таблеток, – сказал я решительно. – Это не повторится снова. Я буду стараться. Я буду сильнее. Просто поверь, что я смогу сделать это сам.

Она помедлила, выглядя так, будто могла продолжить спор, но, в конце концов, просто кивнула в знак согласия. Она потянула меня вниз к кровати и поцеловала меня, хотя я знал, что ей не нравится вкус текилы. Поцелую удавалось быть одновременно нежным и напряженным, и он укрепил связь между нами, то жгучее чувство к ней, которое у меня всегда было, то, что она сделала для меня, и то, что сделал ради нее я. Я осыпал ее поцелуями, желая иметь возможность сделать намного больше, чем это. Конечно, если бы я только мог раствориться в ней, мне бы никогда не понадобились алкоголь или таблетки любого рода.

Но, несмотря на ее учащенный пульс и тепло в ее глазах, этот прогресс не больше, чем обычно. И как обычно, я не давлю. Она могла не соглашаться с политикой Алхимиков, но она по-прежнему придерживалась многих их привычек. Консервативная одежда. Никакой выпивки. Я на самом деле не знаю, как секс до брака вообще попал туда, но так как многие из них, как правило, религиозные, я не был бы удивлен, если бы она придерживалась и этой привычки тоже. Но это никогда не встало бы между нами. Я думаю, если бы Сидни была готова к этому, она бы дала мне знать.

– Я должна идти, – сказала она, наконец. – Я лишь должна была купить зубную пасту. Это было достаточно скучное поручение, которое Зоя не хотела выполнять.

Я убрал своенравные золотые пряди с ее лица:

– Завтра вечером у Кларенса?

Она кивнула:

– Не пропустила бы это.

Я проводил ее к входной двери. Она взяла дважды испорченные картины, но ничего не сказала, сохраняя нейтральное выражение лица.

– Я это и имею в виду, – сказал я ей. – Я постараюсь.

– Я знаю, – сказала она. То разочарование в ее глазах до сих пор преследовало меня.

– Я могу быть сильным, – добавил я.

Она улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать меня на прощание.

– Ты уже сильный, – пробормотала она перед тем, как исчезнуть в ночи.

ГЛАВА 4

СИДНИ

Слезы выступили на моих глазах лишь, когда я оказалась довольно далеко от Адриана и вернулась в машину. С затуманенным взором и влажными щеками я направилась в Амбервуд, чувствуя себя еще бесполезней, чем раньше. Забыть о Прыгуне не было самой плохой вещью в мире, но что в следующий раз? Дух вынуждает его пользователей творить безумные вещи. Они причиняют себе боль. Они убивают себя. Это пугало меня, и я хотела держать ситуацию под контролем, пока происходящее не стало контролировать нас. И это, как проницательно заметил Адриан, именно то, что пожирало меня изнутри: я была беспомощной в принятии мгновенных решений. И это было вовсе не то чувство, которое мне приходится часто испытывать.

Я не могла помочь Адриану избежать уничтожения Духом, и я также не могла осуждать его за инстинктивное стремление помогать другим. Мое сердце разрывалось на части, когда я думала о пылающей в нем доброте, которую видели лишь единицы. Единственное, что я могла сделать, это поддерживать его в черпании той силы, которой, я знала, он обладал. Возможно, он не мог постоянно подавлять дух, но я знала, что он предпочтет сопротивление своим старым привычкам. Это казалось более здравым способом выжить, и без малейшего сомнения я верила, что у него достаточно самоконтроля и веры в себя, чтобы вернуться к прежнему образу жизни. Я просто по-прежнему верила в это.

Я остановилась в гараже Амбервуда и, приложив усердие, втиснула свой автомобиль между двумя другими припаркованными машинами. Честно, неужели для людей так трудно припарковаться между линиями? Моя «Мазда» все еще была новенькой и сияющей, и я опасалась оставить на ней вмятины и царапины. Моя последняя машина, коричневая «Субару», которую я называла Латте, эффектно взлетела в воздух – жест любезности злой ведьмы, пользовавшейся ею после мисс Тервиллигер. После того, как Нейл и Зоя пополнили наши ряды, Алхимики распорядились, чтобы Латте заменили на семиместный автомобиль. Этот CX–9, названный из-за цвета покраски «Ртуть», являлся самым сексуальным внедорожником-кроссовером, который я только могла найти. Адриан сказал мне, что я в шаге от того, чтобы стать провинциальной мамашей в минивене.

Я успокоилась к тому времени, как достигла комнаты своего общежития, но не смогла не всхлипнуть пару раз в подушку. Зоя, которая, как я думала, спала, проговорила в темноте:

– Ты расстроена из-за мамы и папы?

– Ага, – солгала я.

– Не волнуйся, – сказала она. – Они не заберут меня от него.

Я сделала вид, что уснула.

Проснувшись на следующее утро, я снова чувствовала себя полной уверенности, хотя бы потому, что у меня под рукой была задача. Мисс Тервиллигер, как обычно замолвив за меня словечко, к полудню устроила мне встречу с Инес, ведьмой, к которой в Стелле относились со смешанным чувством забавы и нервозности. Так как Зоя выглядела заинтересованной, я сказала ей, что отправляюсь в исследовательскую поездку в библиотеку университета Сан-Диего.

– Почему ты всегда делаешь то, что она требует? – спросила Зоя. Она стояла напротив зеркала, собирая свои длинные каштановые волосы в конский хвост.

– Она мой преподаватель, и это часть моих дополнительных занятий.

Я копалась в своем гардеробе в поисках чего-нибудь, что можно было надеть, и моя рука задержалась на фиолетовой футболке с серебряным сердцем в кельтском стиле с тянущимися от него языками пламени. Адриан сделал ее для меня, вроде как в шутку, но она стала одной из самых дорогих сердцу вещичек.

– Кроме того, я изучила достаточно много предметов с папой. Это мой единственный интересный предмет.

– Я предполагаю, – ее голос звучал неубедительно, а затем она внезапно просияла. – Ты скажешь им это, да? В суде? О том, насколько глубоким было папино образование? Это будет иметь большое значение.

– Я уверена, что будет, – я натянуто улыбнулась, захлопнула ящик комода с футболкой и переместилась к моему шкафу, чтобы найти что-то более официальное. Я немного знала об Инес, но если она была в почтенном возрасте, может, я должна показать больше уважения. Я выбрала черную юбку-карандаш и белую рубашку в черный горох с длинными рукавами. Маленький деревянный крестик с утренней росписью, сувенирчик от Адриана, был моим единственным аксессуаром.

Зои нахмурилась:

– Ты наденешь это в библиотеку?

– Это выглядит престижно, – сказала я уклончиво. – Я должна буду вернуться вовремя, чтобы поехать к Кларенсу с вами, ребята, в ином случае, Эдди заберет вас. Мисс Тервиллигер завезет меня, так что у вас будет Ртуть.

– Слава Богу, – сказала она с содроганием. – Ты не представляешь, какого было в машине Адриана. Я была вынуждена сидеть прямо рядом с Джилл.

После проживания с Зоей в одной комнате в течение месяца, у меня вырос удивительный иммунитет к ее комментариям, и я обнаружила, что это проще для всех, если я не буду реагировать, даже когда ее комментарии были чрезмерными по стандартам Алхимиков.

– И не забудь остановиться и прихватить ужин в этот раз.

– Это не наша работа – напоминать им, – запротестовала она.

– Наша работа заключается в том, чтобы доставить Джилл к Кларенсу, а уж затем жизнь каждого пойдет своим чередом. Эти «семейные обеды» отличный способ развеяться и прийти в себя. Ничего не стоит пойти туда и перекусить. Тебе нужно попробовать что-нибудь из китайской кухни, – с убеждением добавила я. – Уже долгое время они не готовят китайских блюд.

А еще Адриан упомянул, что уже который день жаждет отведать курицу гунбао.

–Ты когда-нибудь мечтала о том, чтобы у нас была более крутая машина? – неожиданно спросила Зои.

Я рассмеялась:

– Да, но выбор нашей машины сейчас определяет миссия. Я не знала, что ты думаешь о такого рода вещах.

Она села на свою кровать, и озорная улыбка заиграла на ее губах.

– Эй, я выросла там же, где и ты. Помнишь, как мама работала над Ягуаром в нашем доме? Это была крутая машина.

– Конечно, помню. – Волна нежности нахлынула на меня, когда я посмотрела на нее. – Но сколько тебе было? Восемь? Девять?

– Достаточно, чтобы я могла водить ее. Я тайком пробиралась в гараж по ночам и сидела в ней. Я думала, никто не догадывался, но, кажется, мама все время знала об этом.

Робкая улыбка появилась на ее лице, и я перестала дышать. Мой отец никогда в полной мере не контролировал ее. Был ли шанс, что она не оставила маму в стороне? И что слушание о заключении под стражу разрешится мирным путем?

Была ли вероятность, что Зоя когда-либо будет думать о мороях и дампирах как об обычных людях? До этого момента, наблюдая лишь подобие сестры, которую я помнила и любила, я и представить не могла, что можно поколебать Зою в ее суждениях касательно многих вещей. С тех пор, как она приехала, я юлила вокруг нее, поддакивая и повторяя все за ней. Был ли этот способ тем, которым я могла оказать на нее влияние? Это было большее, на что я могла надеяться, и, я знала – это лучше, чем опускать руки раньше времени, во избежание любой неосторожности. Попросту отмахнувшись от этого сейчас, я придала лицу невозмутимое выражение.

Вскоре после этого я села в красный «Фольксваген Жук» мисс Тервиллигер; на женщине были солнцезащитные очки в леопардовой оправе. Спустя пять минут поездки она свернула к кафе.

– Все еще придерживаешься дурацкого воздержания? – спросила она.

– Да, но сегодня я еще не пила кофе, – я медлила именно по этой причине, зная, что она остановится. Из-за длительного ожидания мои руки дрожали.

Она поставила машину в парке и кивнула в сторону двери магазина:

– Хороший момент.

Проследив за ее взглядом, я уставилась на Адриана, прислонявшегося к стене здания. В руках он держал чашки. Он улыбнулся нам и побрел к машине.

– Это Адриан, – тупо сказала я.

– Да, я в курсе, – сказала мисс Тервиллигер, – Он позвонил сегодня утром и спросил, можно ли ему присоединиться к нам. Инес не чужды морои, так что я не видела в нём проблемы. На самом деле, в его силах немного отвлечь её, ведь это в наших интересах. Спасибо, дорогой.

Это было Адриану, у которого она приняла свой кофе через боковое окно водительского сидения.

Он скользнул на заднее сиденье и протянул мне мою чашку. Шквал эмоций поднялся у меня в груди. События прошлой ночи выбили меня из колеи, но теперь, видя его при свете дня, с ясными глазами и дьявольски соблазнительной улыбкой, я надеялась, что он действительно намерен воплотить в жизнь все свои слова. Да и мог бы он поступить иначе?

Он излучал уверенность, был исполнен очарования и выглядел так хорошо, что я завелась прежде, чем осознала это. Никакого опьянения или отчаяния. Он выглядел так, будто готов был сделать все, что угодно, и в тот момент я хотела верить, что так оно и есть. Меня тяготило огромное количество вещей, настолько огромное – включая наше общее будущее – что это казалось невозможным. Осознание того, что такой, как сейчас, неукротимый Адриан рядом со мной, наполняло меня радостью, которую я редко могла себе позволить. Кончики наших пальцев соприкоснулись, когда я взяла чашку, посылая сквозь меня разряд электричества. Несколько мгновений он не спускал с меня пристального взгляда, затем его улыбка смягчилась, из дерзкой став чем-то более серьезным. Я знала, что он мог услышать все то, что я не решалась озвучить.

– Разве ты не должен был раскрашивать свой монолит? – спросила я, когда мы вернулись на дорогу.

– Ровена изменила расписание. Это дало мне время достать тебе подарок, – сказал он мне.

– Я знаю. Я пью его прямо... ааа!

Нечто блестящее и чешуйчатое живо взобралось по моей ноге, сворачиваясь клубком у меня на коленях. Осторожно удерживая кофе одной рукой, я погладила другой Прыгуна по голове, прикидывая кое-что в уме.

– Тебе надо было проснуться на рассвете, чтобы забрать его и вернуться, – сказала я. – Сколько тебе удалось поспать?

Мое радужное видение Адриана слегка померкло. Недостаток сна был его врагом.

– Более чем достаточно для этой авантюры. Разве это не гигантская статуя Мафллер Мена в Эскондидо? У нас есть время для того, что бы сделать фото?

– Едва ли у нас хватит на это времени, – ответила я, вспоминая разочарование Зои. Но болтовня Адриана и его энтузиазм сделали поездку занимательной, и я могла сказать, что даже мисс Тервиллигер не была против его компании, невзирая на то, что, чем ближе мы были к пункту назначения, тем чаще по ее лицу скользила тень беспокойства.

– Как я уже говорила, не знаю, насколько полезной может оказаться Инес, – объяснила она. – Она слишком эксцентрична и движима сиюминутными прихотями. Если ты понравишься ей, может, она и расскажет тебе что-то. Если нет... – мисс Тервиллигер пожала плечами, – тогда у нас появится время для фотосессии.

– Плюс один, – сказал Адриан. Я одарила его убийственным взглядом, и он быстро добавил: – Но, конечно же, ты ей понравишься.

Когда мы достигли пригорода, миссис Тервиллигер остановилась, но не ради кофе, а чтобы купить бордовые розы, которые она, вернувшись к машине, положила мне на колени, к большому огорчению Прыгуна.

– Держи, – сказала она. Я повиновалась без единого слова и воспользовалась возможностью обратить Прыгуна в состояние скульптуры. У него было более чем достаточно времени для развлечений за последние несколько дней.

Жившая в затворничестве ведьма заставила меня задуматься о Кларенсе, так что я была удивлена, когда мы свернули к современному испанского стиля дому, разительно отличавшемуся от старого готического особняка. Странности добавлял стоящий на дороге пикап «Эль Камино» со спущенными шинами. Я ожидала чего-то диковинного и сумасбродного, учитывая, что говорили другие ведьмы, так что эта дань нормальности привела меня в уныние.

Мы остановились в дверях.

Это напоминало святыню... роз и салфеток. Каждая поверхность в помещении была покрыта. Выполнено все было в манере, отличительной от дома мисс Тервиллигер; несмотря на то, что ее прежний дом со всем имуществом был недавно уничтожен, непостижимым образом она сумела заполнить новое жилье безделушками менее, чем за месяц. Но поскольку вещи были разбросаны вокруг в беспорядке, а она не собиралась их убирать, этот бардак казался художественным. Вазы с королевскими розами стояли ровно по центру связанных крючком салфеток, статуэтки щенков с розами во рту находились на кружевных салфетках, изящный, покрытый розами чайный сервиз располагался на бумажных салфетках. И это было только начало. Вдобавок ко всему, комната имела такой вид, что мне почудилось, будто я перенеслась в 1890–е.

Адриан стоял позади нас, сразу за дверью, и я была уверена, что слышала, как он пробормотал:

– Нужно больше кроликов.

– Привет, Инес, – произнесла мисс Тервиллигер, обращаясь к хозяйке. Тут же я осознала, что даже не помню, когда это моя преподавательница так нервничала, находясь рядом с кем-либо. – Выглядите, как всегда, прекрасно.

Инес Гарсия была маленькой, тщедушной женщиной, напоминающей сказочную фею. Ее седые волосы были собраны в длинную косу за спиной, на шее висела украшенная синими бусинами цепочка с очками. Джинсы ее были необычайно завышенными и, что неудивительно, она сочетала их с рубашкой с розочным принтом. Лицо Инес носило отпечаток прожитых ею девяноста лет, но цепкий взгляд темных глаз без лишних слов объяснял неловкость мисс Тервиллигер.

– Не притворяйтесь, Жаклин Тервиллигер! Я знаю, почему вы здесь. Вам что-то нужно. Это единственная причина, по которой ходят в гости в наши дни. Никаких любезностей, никакого чая. Только хочу, хочу, хочу.

Мисс Тервиллигер сглотнула и подтолкнула меня вперед:

– Инес, это Сидни Мелроуз. Взгляните только, что она принесла.

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить про розы, и я протянула их с вымученной улыбкой. Инес осторожно взяла их и понюхала каждую, прежде чем дать ворчливое одобрение:

– Входите.

Мы вошли в фойе, и тут она заметила Адриана.

– Ну, что ж, посмотрите, что вы притащили. Ты могла бы сэкономить деньги за цветы и просто привести мне его. Я давненько не развлекалась с молоденькими мороями.

– Я давно не встречал женщину, которая бы ценила розы так же сильно, как я, – произнес Адриан, всегда имеющий словечко про запас. – Не то чтобы я был так сильно ими впечатлен. Я имею в виду, что никогда не встречал такого изумительного вкуса в отделке чего-либо. Вам тоже нравится розовый, да? Я говорил им об этом, когда покупали цветы, но кто меня послушал? Никто. Они настояли на бордовых.

Одарив миссис Тервиллигер пристальным взглядом, Инес сузила глаза:

– Какие игры ты ведешь, приводя одного из них сюда? Они практически никогда не обращаются к нам за помощью.

– Это не о нем, – пояснила мисс Тервиллигер. – Это Сидни. Моя ученица.

Инес обдумала это, ставя розы в вазу (на которой были изображены розы) и позволила сидеть в ее сиреневой комнате. В воздухе стоял насыщенный запах роз, и я насчитала как минимум 3 включенных освежителя воздуха, от которых шел этот тяжелый запах. Инес снова села в кресло, обтянутое бархатом, на котором, как я думала, не было роз, пока не увидела еще больше этих цветов, вырезанных на дереве.

– Итак.

Пока Инес пристально рассматривала меня, я осторожно села на диван, рядом с мисс Тервиллигер. Адриан расположился на стуле, похожем на трон.

– Ученица, хм? Я думала, ты просто сидишь на форумах натуральной пищи, проповедуя пользу БАДов.

Глаза старушки неожиданно округлились, и я поняла, что она разглядела мою левую щеку. Она тихо засмеялась.

– Становится все интересней. Ты храбрее, чем я думала, взяла к себе одну из них.

– Она очень сильная, – сказала миссис Тервиллигер, как будто защищаясь.

Инес подняла чашку чая. Пахло Эрл Грей, и я надеялась, что она предложит нам чай.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Я поняла это, как только открыла дверь. Как ты справляешься? Тебя не беспокоит то, что ты общаешься с дьяволом, девочка? Или во что вы там, алхимики, верите? – Она взглянула на Адриана.

– Ну, тогда ты, должно быть, поборола свое отвращение к сверхъестественному, раз ездила в одной машине с уборщиком бассейна Жаклин.

Я знала, что Инес была хорошо знакома с миром вампиров. Поэтому мы и были здесь, чтобы, в конце концов, узнать ее историю сражения со стригоями. Побывав в ковене ведьм, я также узнала, что у вампиров были дела с некоторыми ведьмами. Тем не менее, это был абсолбтно новый и тяжелый опыт общения с кем-то не из нашего круга, кто был вел себя настолько непринужденно с мороями.

– Эти руки не предназначены для физического труда, – сообщил ей Адриан.

– Потише, мой мальчик, – бросила она, – иначе станешь не таким хорошеньким.

Я прочистила горло:

– Я не сотрудничаю с дьяволом, мадам.

Всего лишь с наглым и чертовски привлекательным вампиром.

– По большей мере перевожу заклинания и обучаюсь самообороне.

– Ее тренировки сделали из нее отличную ученицу,– настаивала мисс Тервиллигер.

– Ученицей, пхах, – Инес неопределенно махнула рукой. – Она похожа на ветреную девочку-подростка, считающую себя бунтаркой, выкидывающей при этом магические фокусы. Не имеет значения, насколько велика ее сила, если она не умеет сосредотачиваться и серьезно относиться к ремеслу. У тебя есть парень, девчонка? Конечно, он у тебя есть. Это только ухудшает положение. До них невозможно достучаться, потому что у них на уме лишь заднее сиденье в автомобиле. В мои дни таких проблем не возникало. Нас просто отсылали к нашим наставникам и запирали. Нет парней. Нет искушения, все просто. Потеряй невинность, девчонка, и ты лишишься половины своей магии. Кое-что, о чем должна была думать ты, Жаклин.

Она, наконец, остановилась, чтобы перевести дыхание и сделать глоток чаю. Я принялась изучать ее чашку, потому что знала – стоит мне посмотреть на Адриана, и я начну хохотать.

– Нет, сейчас никто уже не заботится о детях, со всеми этими переписками, реалити-шоу и выпивкой. Она слишком вызывающе одета. Я дам тебе то, чего ты хочешь, но этого недостаточно, чтобы я тратила свое время на юную девушку.

– Вы даже не знаете, чего я хочу, – выпалила я. – И я не настолько молода. Мне исполнится девятнадцать через две недели.

Инес закатила глаза:

– Водолей? Все хуже и хуже.

Мисс Тервиллигер почувствовала себя уверенней и стойко выдержала пристальный взгляд Инес:

– Она очень дисциплинирована и далеко продвинулась в обучении. Она весьма серьезно относится к этому и уже присоединилась к Стелле.

По крайней мере, это оказалось неожиданностью для Инес, и она по-новому посмотрела на меня, хоть и неодобрительно:

– Думаю, это уже кое-что.

– Это всего лишь разминка, – сказал Адриан.

Я бросила на него предостерегающий взгляд, вовсе не желая, чтобы он «помогал» мне таким образом.

– Пожалуйста, мадам, мне нужно ваше наставление. Я слышала, вы множество раз встречались со стригоями. Убили нескольких. Я хочу узнать об этом больше.

Она не выглядела удивленной.

– Хм, всего-то? Уж мне казалось, кто-то вроде тебя должен знать об этом больше, чем я.

– Не магическим способом, – сказала я. – Как вы побороли их?

– Так же, как и все остальные. Колья, огонь и обезглавливание. Не то чтобы морои дали нам уйму кольев. Но я сожгла в свое время нескольких стригоев. Нужно всего лишь хорошее огненное заклинание.

Это не было огромным откровением.

– Да... я много знаю об этом заклинании.

Инес одарила госпожу Тервиллигер насмешливым взглядом:

– Твой дом сгорел недавно, так? Боже правый, только не говори, что вы экспериментировали с огнем внутри.

Моя преподавательница неловко переступила с ноги на ногу:

– Нет. Вам стоит услышать эту историю от Алисии ДиГроу. – Ее голос дрогнул. – Ученицы Вероники.

– Той, которая стала изгоем, – сказала Инес.

– Да, Сидни победила ее и спасла мне жизнь.

То, как смотрела на меня Инес, говорило о том, что ее время все же потрачено не зря, и я воспользовалась этим преимуществом:

– Пожалуйста, мадам. Мне нужна ваша помощь. Вы из тех людей, кто ценит знания и эрудицию, и я буду очень благодарна, если вы поделитесь хотя бы частичкой своей мудрости.

– Почему я должна помогать? – спросила она. Я могла бы сказать, что она заинтригована. Лесть действительно может нам помочь. – У тебя нет никаких превосходных навыков, чтобы предложить мне.

– Потому что я превосходна в других вещах. Помогите мне, и я... я починю ваш автомобиль. Я заменю шины.

Это обескуражило ее:

– Ты в юбке.

– Я предлагаю вам то, что я умею. Физический труд в обмен на мудрость.

– Я не верю, что ты сможешь это сделать, – сказала она через некоторое время.

Я скрестила руки:

– Это мозолит глаза.

– У тебя есть пятнадцать минут, – отрезала она.

– Мне понадобится всего лишь десять.

Естественно, Адриан решил понаблюдать за моей работой.

– Ты не взбесишься, если я скажу, что это выглядит горячо? – спросил он, осторожно, чтобы не испачкаться, опускаясь на колени рядом со мной,

Я не была столь щепетильной и принялась подгонять по размеру запасную шину, которая выглядела лишь малость лучше, чем спущенная.

– Полагаю, ты имел ввиду температуру воздуха, – я начала потеть, что ничуть не способствовало работе.

– Ты действительно думаешь, что этот автомобиль достаточно важен для нее, что бы она помогла? Что-то подсказывает мне, что в последний раз, когда она водила что-либо, это был конный экипаж.

Я открыла набор инструментов, которые были в багажнике автомобиля мисс Тервиллигер, радуясь, что он был хорошо снабжен и совместим.

– На самом деле это не для машины. Это тест, чтобы доказать, что я не какая-то «ветреная девчонка». Я думаю, что она получает удовольствие от того, что все прыгают вокруг нее. Будем надеяться, это вызовет ее уважение.

Несколько минут он молча наблюдал за тем, как я работаю.

– Она сказала правду? О том, что невинность влияет на магию?

– На одни заклинания да, – ответила я, – на другие не очень. Некоторые ведьмы из Стеллы замужем, да и мисс Тервиллигер все еще довольно сильная.

Он ничего не сказал, но я могла догадываться о его мыслях. Ему было интересно, повлияет ли это на мое отношению к сексу. По правде говоря, это был всего лишь одним из многих факторов, о которых я раздумывала, когда наши отношения перешли на новый уровень. То, что он – вампир, было наименьшей из проблем. Но другие проблемы: как общего характера – перемены в жизни, так и конкретные – я знала, что Джилл наблюдает, естественно беспокоили меня. Магия тоже играла здесь свою роль, но не столь важную.

Больше всего на меня повлияло сильное желание быть осторожной. Было безрассудством просто быть с ним в отношениях, какая-то часть меня требовала компенсировать это, сдерживая себя в остальных аспектах. Это не означало, что я не хотела секса. Хотела... достаточно сильно, чтобы скрывать даже от Адриана: на самом деле я начала принимать противозачаточные таблетки. Были ли у меня определенные планы на секс? Пока нет. Но моя осторожная натура чувствовала, что лучше быть готовой. Я не была уверена, как бы он отреагировал, если бы знал.

Я справилась за девять минут, и он помог мне подняться. Я была грязной и мокрой, но, уверена, он считал меня восхитительной. Мы вернулись в дом и обнаружили Инес и мисс Тервиллигер, с удобством расположившихся в выполненной в сиреневых тонах гостиной с кондиционером. Поколебавшись, вместо дивана я устроилась прямо на полу напротив Инес.

– Довольно долго, – сказала она. Она посмотрела на меня и кивнула. – Вперед. Задавай свои вопросы.

Я решила не упускать этот шанс.

– Я слышала, что вы были атакованы стригоями, мэм, они пытались пить вашу кровь, но не смогли. Как? Что произошло?

– Не было никакой «попытки», – сказала Инес. Она притронулась к своему горлу. – Это чудовище укусило меня прямо сюда. Но ты права. Прошло немного времени, прежде чем он почувствовал вкус. Когда он понял, что не может выпить меня, он впал в бешенство и попытался перегрызть мне шею. Но я направила на него огненный шар.

Ее глаза сверкали, она как будто наблюдала разыгравшуюся перед собой битву.

– Странная вещь, вампиры кусают. В некотором роде это удивительно приятно. Приятно, но смертельно.

– Да, я знаю, – сказала я, чем снова удивила ее. – Стригой пытался выпить и меня, однако ему это не удалось.

Инес кивнула:

– Это наша магия. Она оставляет следы в крови, когда используешь ее. Жаклин тебя этому не научила?

– Ээ, да... – начала я. – Но какое отношение это имеет к стригоям?

– Магия – это жизнь. У стригоев ее нет, поэтому, когда они поражены ею, как колом, зачарованным мороями, она идет против их сущности. Кол в сердце убивает их. Кровь ведьмы просто неприятна.

– Но я не... – Я остановилась, понимая, что, даже если бы я не наложила заклинания перед атакой стригоев, я бы начала приготовления по указанию мисс Тервиллигер. Требовалась магия низкого уровня, бессознательная – очевидно ее оказалось достаточно, чтобы оставить свою метку, которая и спасла мне жизнь. Понимая это, я продолжила:

– Но если магическая кровь может причинить им вред, как они могут пить кровь из мороев? Кажется, что морои должны быть еще сильнее, так как их магия уже с ними, в отличие от нас.

Казалось, Инес испытывала удовольствие от моих вопросов.

– Как раз потому, что магия у них внутри. Она в их крови, и это не приводит стригоев в такой шок. Наша магия... – она подыскивала слова, – она словно обволакивает нашу кровь, потому что мы впитываем ее в себя из окружающего мира. То же самое касается и зачарованного кола. Магия вселена в него, превращая его в осязаемое оружие против не–мертвых.

Я могла лишь продолжать:

– Есть много нюансов в использовании внешней и внутренней магии.

– По меньшей мере. – Инес почти одарила меня искренней улыбкой. – И это становится более сложно, когда ты сравниваешь моройскую и человеческую магии. Иногда они ведут себя одинаково, иногда совершенно по–разному. И, конечно, совсем другой вопрос: кто из них противоречит друг другу.

– Противоречит друг другу?

Что-то в этих словах укололо меня изнутри.

Инес сжала кулаки и хлопнула ими:

– Внешняя, внутренняя. Две стороны волшебной монеты. Иногда они сталкиваются. Твоя татуировка. Алхимики получают кровь вампира, чтобы принуждать вас, правильно?

Я медленно кивнула:

– Да. Не дают нам обсуждать сверхъестественные вещи с посторонними.

И мешают делать другие вещи.

– Но не для тебя. Я гарантирую, что твое тату перестало работать, когда ты стала пользоваться магией.

Мир вдруг остановился, поскольку ее слова поразили меня.

– Нет... это не возможно. Я предполагаю, я не отрицаю, но клянусь, не было никакого изменения во мне. Не тогда.

Все начало прогрессировать позже.

Взгляд Инес пригвоздил меня к полу:

– Ты когда-нибудь пыталась сделать что-то? Пыталась рассказать о вампирах обычным людям?

– Нет...

– Тогда откуда тебе знать?

– Я и не знаю, но мне удалось выяснить, что магия татуировки сильна до тех пор, пока...

– Пока что? – спросила она. Даже мисс Тервиллигер смотрела сейчас на меня.

В прошлом месяце я встретила бывшего алхимика по имени Маркус Финч, который взбунтовался против них и сбежал. Как и я, он считал, что алхимики чрезмерно жестки по отношению к вампирам, более того, он сказал, что некоторые группы алхимиков сотрудничают с охотниками на вампиров. Маркус требовал найти способ, разрушающий магию в наших татуировках, чтобы мы освободились от силы принуждения, которая навязывала алхимикам верность и не позволяла рассказать о тайне, которую мы храним. Я перенесла первую часть двухступенчатого процесса искоренения тату: введение инъекции новых чернил, содержащих «сломанный» элемент вампирской магии элементов.

Это якобы освободило меня от начального принуждения. Второй шаг – перекрытие золотой лилии чернилами цвета индиго, которые Маркус должен был приобрести в Мексике. Он сказал, что без этого алхимики могли бы просто восстановить принуждение. Я отклонила предложение Маркуса поехать в Мексику, однако я рискую без уплотнения индиго. Я не мог заставить себя покинуть Адриана, Джилл и других, зная, что не смогу вернуться в свою жизнь в Палм-Спрингс после открытого восстания.

Я подбирала следующие слова очень тщательно, касаясь своей щеки:

– Этой татуировке придают принуждение с элементами, созданными волшебством вампира. Если эти два волшебства находятся в конфликте, что случится, когда элементы, полученные из человеческого волшебства, также поместят в эту татуировку? Какое волшебство будет доминировать?

Это явно был не тот вопрос, что она ожидала. Инес нахмурилась.

– В тебе? Человеческое волшебство, наверняка. Как говорится, чтобы любить, по крайней мере в этом случае. Твоя собственная человечность укрепила бы то, что было там.

– Значит... неважно, какие чары или заклинания использовались в чернилах с вампирской магией, они все равно будут нейтрализованы новыми чернилами с человеческой магией.

– Да.

Мир снова пошатнулся, но я была близка к разгадке. Я была на пороге открытия чего-то необъятного. Я могу сказать это. Стоит лишь уловить суть. Я практически ощущала это кончиками пальцев.

– Чтобы удержать магию мороев в теле, нужна материальная составляющая, – начала я. – В данном случае чернила сделаны из их крови. И чтобы удержать в теле человеческую магию, также нужен материальный компонент... неужели это человеческая кровь?

– Нет, – мгновенно среагировала Инес. Она нахмурила морщинистое лицо. – Кровь – хороший проводник для чар, сделанных из нее, потому что их магия связана с их телом. С тех самых пор, как мы впитываем магию из внешнего мира, лучше укреплять ее чем-то физическим. Чем-то природным.

– Например?

Она взглянула на мисс Тервиллигер, и, кажется, я распознала в этом взгляде редкий проблеск уважения:

– Сложно сказать. Какое-нибудь растение?

Мисс Тервиллигер сжала губы, обдумывая услышанное:

– Я бы сказала, что-то, похожее на камень или минералы.

Мое сердце подпрыгнуло:

– Голубой камень?

– Не думаю, что цвет важен в данной ситуации, – ответила она.

– Определенного рода вещества способны удерживать определенную магию лучше других. И честно? Тебе придется с головой окунуться в геологию. Обрати внимание на кристаллическую структуру, и увидишь, какой тип лучше всего образует чары для того, что ты пытаешься сделать. Это скучное и тоскливое занятие. Тебе должно понравиться.

– И где я это найду? – воскликнула я.

– Книг по этому вопросу не счесть, – ответила Инес тоном, намекающим, что я должна была это знать. Она сделала глубокий вдох, и впервые за нашу встречу выглядела неуверенной. В конце концов, решение озарило ее лицо: – Если ты поклянешься не делать с ними ничего дурного, я могу одолжить тебе некоторые свои книги.

Я сложила руки:

– Это было бы... здорово. Спасибо. Огромное вам спасибо.

– Хватит болтать, – оборвала она. – Я сказала «могу». Но я еще ничего тебе не давала. Это очень хорошие книги, передающиеся в моей семье по наследству. Я не какая-нибудь с неба свалившаяся ведьма. Мои магические корни уходят в глубокую древность.

– Я поняла, мадам, – ответила я.

Несколько мгновений она колебалась:

– Если книги тебе нужны, можешь позаимствовать их. Они на чердаке.

Вскинув голову, она кивком указала на дальний угол комнаты с люком в потолке.

Я тут же поднялась, Адриан присоединился ко мне.

– Только не ты, красавчик, – предостерегла она, – я хочу, чтобы она сделала это сама. Они в ящике с пометкой «Зачарованные механизмы».

Он одарил меня сочувствующим взглядом, но я покачала головой.

– Не вопрос.

По крайней мере, я износила каблуки только наполовину. Я однозначно совладаю с равновесием на чердаке.

Так и вышло... но это было нелегко. Помещение оказалось пыльным и затхлым, а «Зачарованные механизмы» находились под пятью такими же тяжелыми коробками. Когда полчаса спустя я, наконец, спустила свою добычу вниз по лестнице, удивленное выражение лиц Адриана и мисс Тервиллигер ясно дало понять, как я выгляжу. Инес одобрительно кивнула.

– Думаю, ты мне нравишься, – задумчиво проговорила она. – Тебе следует наведаться ко мне еще раз. Ты интересная.

Позже, когда мы уже ехали в Палм-Спрингс, мисс Тервиллигер излучала радость и недоверчивость:

– Ты понимаешь, что тебе удалось сделать? Она не только одолжила тебе книги, которые никогда даже за порог не выносит, и, между прочим, ты больше других приблизилась к персональному приглашению, которое она редко кому дает.

Она покачала головой и рассмеялась:

– Ты никогда не перестанешь удивлять меня, Сидни. Хочешь оставить книги у меня дома?

Это было место, где я хранила большую часть своей постоянно растущей коллекции магических книг. Я больше не оставляла их ни в общежитии, ни на попечение Зои.

– Я буду держать их у Адриана, – сказал я автоматически. Она ничего не ответила на это, и я подумала, не совершила ли я ошибку. Мисс Тервиллигер задавала несколько вопросов о моей личной жизни, как в романтическом плане, так и в плане, касающегося алхимиков, но она не была ни глупой, ни забывчивой. Может быть, ведьмы спокойно принимают вампиров, мне показалось, что она догадывается о моих отношениях с Адрианом и в полной мере осуждает их.

– Столько работы было сделано, чтобы получить несколько книг. Я полагаю, что у тебя есть какой-то гениальный план? – спросил Адриан, наклонившись вперед с заднего сидения.

Я перевела внимание от своей растрепанной юбки и позволила себе вновь почувствовать воодушевление, которого не было до тех пор, пока слова Инес не загорелись в моей голове, как лампочка.

– Я не уверена, гениально это или нет, – сказал я. – Но я думаю... Ну, я думаю, что смогу повторить чернила Маркуса.

ГЛАВА 5

АДРИАН

Сидни провела много времени в моей постели в эти дни. К сожалению, без меня.

Я не совсем понял, как все эти разговоры с Инес навели Сидни на мысль создать анти-алхимические чернила, но я никогда и не утверждал, что знаю, что творится у нее в голове. Взявшись за поиски, она изучала и исследовала. Она не могла работать над этим рядом с Зоей, и хотя Джеки довольно часто разрешала Сидни делать то, что ей хотелось, их время все же было ограничено. Поэтому изменилось и время наших свиданий.

Было бы нечестно утверждать, будто я не скучал по старой системе, но я также хотел, чтобы она изучала чернила. Несмотря на то, что Маркус Финч мне не нравился, я поддерживал его стремления к разрушению влияния алхимиков и их попыток контролировать разум. Сидни приняла решение не уезжать с ним ради завершения процесса, потому что она не была готова бродяжничать, плюс она полагала, что может достигнуть большего, оставаясь связанной с алхимиками. То были благородные побуждения, но я знал другую, возможно, самую главную причину: она не хотела покидать меня.

Да и кого я обманываю? Я тоже не хочу, чтобы она меня оставляла. И в то же время, я всегда чувствовал угрызения совести, оставляя ее уязвимой для повторного нанесения татуировки Я также знал, что каждый украденный момент, что мы провели вместе, подвергал ее страшному риску столкнуться лицом к лицу с гневом алхимиков. Хотя Инес и утверждала, что у Сидни уже есть иммунитет к будущей татуировке из-за её пользования магией, мы оба хотели, чтобы золотая лилия была запечатана на случай, если случиться самое худшее. Но дело не только в ней. Сидни знала, что если бы она сумела обнаружить легко воспроизводимые чернила, способные нейтрализовать действие татуировки алхимиков, в ее руках появилась бы огромная власть.

Эти исследования во второй половине дня были не так плохи. Я затащил мои принадлежности в спальню и работал над этим чертовым автопортретом, в то время как она сидела, скрестив ноги, на моей кровати в окружении книг и своего ноутбука. Она была так поглощена работой, что не замечала, как часто я отвлекался и смотрел на нее. Возможно, это сумасшествие, но было что-то невероятно сексуальное в том, как ее задумчивое выражение лица сочетается с непринужденной позой, когда она подвигала ноги, наклоняясь вперед, чтобы прочитать тайный текст. Морои избегали солнечного света, но, наблюдая за тем, как солнечные лучи осветили ее, я не сомневался: люди созданы для солнца.

– Это болеит, – сказала она внезапно.

Я отвернулся от своего холста, на котором до сих пор красовалась всего одна зеленая линия.

– Как в индийском мюзикле?

– Болеит, а не Болливуд, – она постучала по экрану ноутбука. – Это тот самый темно-синий минерал, чьи крупные месторождения находятся в Мексике. Я прочитала все о механизмах наложения чар из книг Инес, и тут есть почти научный аспект. Состав различных минералов и растений в природе влияет на вид элементных компонентов заклинания, которые могут удерживать в себе чары. Кубическая структура кристаллов и изометрическая система болеита делает его просто превосходным средством для подавления четырех элементов, причем таким образом, чтобы оно и закреплялось на коже, и нейтрализовывало любое добавление моройской магии. Его удельный вес и совершенный распад тоже имеют немалое значение.

Единственной частью, которую я из этого понял, были слова о «совершенном распаде»[4], но я чувствовал, что мы думаем о разных вещах.

– Так, эм, и что в итоге?

Она откинулась назад, в глазах сиял восторг.

– Это действие не только минерала. Маркус думает, что он едет в Мексику, чтобы получить некоторый материал, который побеждает золотые чернила сам по себе. Но здесь есть нечто большее. Бьюсь об заклад, его татуировщик – это пользователь магии, который и зачаровывает болеит перед смешиванием его в чернила. Мятежные алхимики используют человеческую магию и даже не осознают этого.

Это было немногим больше моего уровня понимания. Я отложил свою кисть и взял стоящий по соседству стакан воды:

– Так, а ты можешь сделать тоже самое? Зачаровать этот минерал и сделать из него чернила, чтобы запечатать твою татуировку?

– Я не уверена. Мне понадобится помощь мисс Тервиллигер, чтобы выяснить этот вид заклинания. Здесь не записано ничего из того, что я могла бы использовать, так что мы должны создать это сами. Я никогда не делала ничего подобного. – Она нахмурилась. – Еще большей проблемой является получение достаточного количества болеита для работы с ним. Уверена, это не то, что валяется повсюду вокруг Палм-Спрингса. Возможно, я могла бы заказать его по Интернету... или может быть найти более распространенную замену. Что-нибудь из группы галогенидов может иметь схожие свойства.

– И ты была бы вдвойне защищена. – Эта часть была для меня более важной, чем всякий геологический жаргон.

– Если я могу сделать это, то да. И если Инес права, то я уже защищена. – Ее лицо светилось вдохновением. – Я могу спасти Маркуса от многих проблем. Он теряет время в своем мексиканском путешествии. Если я смогу скопировать чернила, у него будет домашнее снабжение, и он сможет помочь большему количеству людей. Остается только надеяться, что он когда-нибудь выйдет на поверхность настолько, что я смогу поделиться с ним.

Я пожал плечами.

– Зачем ждать? Можно навестить его во сне. Не то, чтобы мне нравилось коротать ночь с ним, но было бы лучше, если бы там была ты.

Ее лицо мгновенно застыло:

– Нет. Никаких лишних снов.

– Это необходимо. Ты только что сказала, что это могло бы стать огромным прорывом, и неважно, как сильно я ненавижу его прическу, Робин Гуд Финч – твой контакт в подполье. Ты должна снова связаться с ним.

– И я сделаю это, – сказала она уверенно. – Я увижу его в следующий раз. Он всегда возвращается. Ты не должен тратить дух на это.

– Это не пустая трата времени. Сон как торт, Сейдж.

– Именно об этом я говорила раньше. Ты не можешь не делать такие вещи, поэтому я тебя и люблю. Но это риск.

– Да? Некоторые люди – не я, конечно, – могут возразить, что эта миссия – найти чернила – невероятный риск. Ты подумала, как взбесит неповиновение алхимиков? Что произошло бы, если бы они узнали, что в этом замешана магия? И это даже не учитывая того, что бы они сделали, узнав обо мне. – Я махнул стаканом воды в ее сторону для усиления эффекта. – Ты сильно рискуешь, любовь моя. Если алхимики узнают хоть об одной из этих вещей...

– Что тогда? – спросила она с беспокойством. – Ты думаешь, мне следует остановиться?

– Нет, конечно, нет, – с уверенностью заявил я. Часть меня желала, чтобы она никогда не была в опасности, но это не может быть реальностью. По крайне мере, не нашей реальностью... – Потому что я знаю, ты не сможешь. Это то, чем ты занимаешься. А сны духа? Это делаю я, – я кивнул на ноутбук и книги. – Я не могу заниматься слежкой и работать с магией, но позволь мне сделать кое-что похожее на это. Позволь мне почувствовать, что и я могу сделать что-то для нас.

Она широко раскрыла глаза:

– О, Адриан, ты жертвуешь слишком многим. Ты... ты понятия не имеешь, что ты делаешь. Ты самая большая радость в моей жизни. Самая большая радость, какую я когда-либо имела.

– Тогда это решено, – сказал я. – Мы проведем конференц–звонок во сне.

Эти любовь и восхищение запнулись:

– Подожди. Как это улажено? Как это мы перешли с меня, объявляющей свою любовь к тебе, ко мне, смиряющейся со сном духа?

– Это логика Адриана Ивашкова. Не пытайся ее понять. Просто смирись.

– Легче сказать, чем сделать.

Я торжественно кивнул:

– Это только потому, что ты не привыкла к спонтанной и непредсказуемой жизни. Неожиданное является моей приметой. Ничто не может удивить меня больше.

Хитрый огонек появился в ее глазах:

– О–о, я не знаю. Я клянусь, что могу рассказать тебе то, чего ты никогда не слышал раньше.

– Ты можешь попробовать.

– Если я удивлю тебя, ты не сделаешь этого?

– Рассказывай уже.

Она замолчала на несколько секунд, и, несмотря на озорной огонек, горевший в ее глазах, я отметил небольшую нервозность в тот же самый момент.

– Ну... Я принимаю противозачаточные.

Снова отпивая воду из стакана, я подавился при услышанном. Пришлось откашляться, чтобы наконец произнести лишь одно слово.

– Что?

Она пожала плечами, на удивление небрежно, как будто в намеке на секс не было ничего особенного. И да, это не вызывало сомнений. Я был удивлен. Сильно удивлен. Я не должен был сомневаться в ее способностях.

– Потребуется некоторое время, прежде чем они начнут действовать, поэтому я подумала, что должна подготовиться, на всякий случай.

– На всякий случай? – повторил я, все так же ошеломленно.

Независимо от того, насколько она была нервной, всё же она отчасти была рада моему дискомфорту.

– А теперь скажи мне, ты сейчас уже не думаешь об этом?

– Ох, поверь мне, я думаю об этом все время. Я просто и подумать не мог, что это сделала ты. Я имею ввиду, я понял: когда дело доходит до секса, алхимики принципиально относятся к браку, чувству греха и все такое.

– У большинства. – Согласилась со мной она. – А вот на счёт меня, мои принципы о любви обязывают и в них глубокий смысл. И не всегда какая-то бумажка может подтвердить это. Грех для меня... Я не знаю. Это подлый и «дешёвый» путь. С теми людьми, о которых ты даже не заботишься. Бессмысленно.

Я не знал, что можно ответить на это, точнее, я просто не мог, потому что для меня секс был обычным и «дешёвым» способом расслабиться. Я даже не могу вспомнить половины имен тех девушек. И Сидни, по крайней мере, осознала причину моего молчания, но ничего так и не сказала по этому поводу, тем самым просто перевела тему, в которой она может что-то поведать мне.

– И, конечно, делать это ответственно тоже немаловажно. В магазинах миллионы таблеток, поэтому я должна была собрать все данные.

Потом неожиданно она вынула из своей сумки схему, озаглавленную «Сопоставление Противозачаточных Средств». Она была нарисована от руки, но вы никогда не догадались бы об этом из-за совершенных линий и аккуратного почерка. Там было много цветной маркировки, так же как и колонок, заполненных непонятными терминами типа эстрадиола и андрогенности.

Я уставился на нее с отвисшей челюстью, хотя это так походило на Сидни, которую я знал и любил:

– Ты работала над этим?

– Вообще я сделала схему давно. Это не заняло много времени, – вздохнула она. – У них у всех полно побочных эффектов. Я имею в виду, у многих людей нет никаких проблем, но есть вещи, которые иногда случаются, их нужно принять во внимание. Многие из них связаны с увеличением веса.

Я внимательно изучал ее, осознавая, какой жертвой это было для нее. Несмотря на ее полезные привычки, я знал, что ее фигура была для нее постоянным источником беспокойства, что было смешным, учитывая как она выглядела.

– Я удивлен, что ты рискнула. Знаешь, есть много других путей для безопасного секса. Тех, которые не требуют таблеток.

– Я знаю, – она опустила схему. – Но нам не надо волноваться о болезнях, и это один из самых эффективных методов. Он позволяет мне контролировать это. Мой врач дал мне таблетки с наименьшей долей веществ, вызывающих увеличение веса.

Я встал и сел рядом с ней на кровати.

– Обещай, что если заметишь, что стала полнеть, ты прекратишь их принимать. Я не хочу, чтобы ты начала компенсировать это какой-нибудь сумасшедшей диетой.

Ее глаза встретились с моими.

– Думаешь, я бы сделала это?

– Я бы предпочел не рисковать и все хорошенько разузнать.

– И рисковать отсутствием секса?

– Я не занимаюсь сексом сейчас и у меня все замечательно. – Сказал я великодушно. – Несмотря на это... из чистого любопытства, о чем ты сейчас думаешь...

Сидни засмеялась и поцеловала меня в губы:

– Не знаю... В любом случае, я готова.– Внезапно она спохватилась: – Вот только Джилл...

– Ах, – сказал я, потому что это все, что я смог произнести.

Джилл. Джилл, которая могла видеть мир моими глазами и вещи, которые я делал, в том числе и то, что происходит у нас с Сидни. Я знал, что это беспокоило Сидни, и я не мог винить ее. Иметь вынужденного свидетеля наших самых интимных действий мне не очень-то нравилось, особенно когда этим самым свидетелем была милая и невинная Джилл. Не то чтобы она наверняка оставалась такой же милой и невинной, пожив в моей голове. Джилл больше, чем кто-либо еще, как я подозревал, тормозила наши физические отношения с Сидни. Было несколько вещей, которые она могла позволить знать Джилл. Но были и такие, которые не могла.

И у меня не было ни доводов, ни примирительных слов, чтобы предложить. Я не знал, как обойти эту проблему, и не было никакого способа оказать на Сидни давление в чем-то, если ей так неуютно. Единственное, на что я мог надеяться, что Джилл и я научимся самоконтролю, чтобы блокировать друг друга. Моя бывшая, Роза, была связана с Лиссой, и они в конце концов смогли развить этот навык... хотя на это и понадобилось несколько лет. Готов ли я действительно ждать так долго ради Сидни? Изучая ее, пока я держал ее руку, я уже знал ответ. Да. Да, я готов.

Я одарил ее, как я надеялся, ободряющей улыбкой.

– Значит, мы просто должны наблюдать за тем, что происходит. Если это сработает, отлично. Если нет, то ты перестанешь принимать их. Это лекарство не на всю жизнь. Кроме того, есть много способов занять себя в это время.

Она улыбнулась, и от этого полегчало на сердце:

– Я думаю «способы», которые ты имеешь ввиду, тоже не подойдут Джилл.

– Отложи свои книги, и я покажу тебе.

После того, как Сидни ушла, я все еще думал о Джилл, в большей мере потому, что я планировал поужинать с ней сегодня. Я уже давно пытался сделать это. Скорее всего, Джилл знала обо мне все, но я хотел поддерживать с ней отношения. К тому же, несмотря на наши групповые обеды, было бы здорово, если бы мы были только вдвоем. Ну, почти вдвоем. Бывало, Джилл покидала школу вместе с Сидни, хотя многие хотели, чтобы дампир не отходил от нее ни на шаг. Я знал, что иногда это угнетало Джилл, но это было одним из тех строгих правил, которые я поддерживал. Я присутствовал там, когда наёмники атаковали ее. Я видел кровь, а грудь ее была неподвижной. Эти жуткие картины постоянно не давали мне спать, и черт меня дери, если подобное когда-нибудь повторится.

И поэтому Эдди тоже приходил на наши ужины, что не особо меня напрягало. Он хороший парень, который своими глазами видел довольно много травм и душевной боли. Это была часть его, которую он использовал, чтобы стать сильнее и двигаться дальше. Он был настоящим, и мне это нравилось.

Вот только не Эдди ждал меня у тротуара с Джилл.

– Проклятье, – пробормотал я.

Косой взгляд пробежал по лицу Джилл, когда она увидела мою реакцию. Хотя она уважала мои мысли и чувства, это было тем, в чем она твердо мне противостояла.

– Привет, Адриан, – весело сказала она, забираясь в машину. – Нейл решил сегодня провести вечер с нами.

– Я вижу.

Он скользнул на заднее сиденье, приветствуя меня коротким кивком в зеркало заднего вида.

– У Кастиля жаркое свиданьице?

– Нет, просто мы подумали, что Нейлу было бы неплохо выбраться куда-нибудь.

То есть, на самом деле она думала, что неплохо бы выбраться куда-нибудь с Нейлом. Никакая связь не нужна, чтобы понять это.

– К тому же, у меня на один год практики больше, чем у Эдди, – добавил Нейл. – Так что я должен быть тем, кто появляется в людных местах с Ее Величеством.

Джилл спокойно отреагировала на свой титул, но каждый раз, когда Нейл его употреблял, он выглядел, словно старомодный рыцарь, от чего ее сердце трепетало.

– Кастилю пришлось столкнуться с несколькими тяжелыми ситуациями, – сказал я. – Со сколькими стригоями и наемными убийцами ты сталкивался? – Я смотрел на него в зеркало заднего вида, и хотя у него был вид крутого парня, я увидел, как беспокойство отразилось на его лице.

– Однажды я участвовал с большой группой стражей в защите королевской семьи, когда напали стригои, – сказал он.

– Хм, два стригоя против целой группы стражей? Вау. Это довольно жестоко.

Я увидел, как Джилл бросила на меня злой взгляд:

– Нейл сделал и увидел многое. Его подготовка превосходна.

В великий акт щедрости я решил перестать издеваться над ее фальшивой страстью... пока. Мое внимание вскоре переключилось на битву за парковочное место. Одно освободилось, как раз когда я проезжал мимо Греческого ресторана, который я выбрал для нашего ужина.

– Адриан Ивашков снова победил, – провозгласил я.

Нам пришлось ждать совсем недолго, и когда официантка провожала нас за наш столик, мы прошли мимо стенда с десертами.

– Свежая пахлава, – заметила Джилл с абсолютно невинным выражением лица.

– Похоже на то, – ответил я так же сладко. – Может, возьмем немного?

Пахлава была одним из любимых блюд Сидни. Возможно, это было объяснением тому, почему я пришел сюда, а может, и нет.

Я пошел дальше, мечтая об узо[5], и спросил Джилл о ее команде по плаванию. Все студенты Амбервуда должны были участвовать в спортивных занятиях вне классов, и плавание стало идеальным вариантов для нее, так как большинство занятий проходило в помещении, и ее элементом являлась вода. Лично я не был большим фанатом спорта, хотя и любил вечеринки Супер Боула[6], особенно если при этом не приходилось смотреть игру. Я бывал на нескольких занятиях Джилл, и решил, что выносить родительское волнение стоило того, чтобы видеть ее успехи.

Даже теперь ее лицо светилось от счастья, когда она описывала новый личный рекорд, и это, надо сказать, было приятным отвлечением от того урагана мыслей, разыгравшегося у меня в голове. Она испытывала некоторые трудности в адаптации в Амбервуде, и я был рад, что хотя бы что-то идет так, как она хочет. Момент утратил свое очарование, как только она с сияющими глазами повернулась к Нейлу.

– Нейл в команде по борьбе. Он просто великолепен. Лучший из всех. Он побеждает во всех соревнованиях.

Я откинулся обратно на стул, не испытывая больше беспокойства, что мне придется искать его, если она настоит на его воспитании.

– Ну, конечно он побеждает. Любой дампир превзойдет человека. Это природа.

Нейл обдумал это, жуя свой сувлаки[7].

– Я тоже так считаю, – произнес он наконец.

– Не думаю, что это честно, – продолжал я. – Я знаю, что они учитывают весовую категорию, да. Но у них не может быть каких-то примечаний на счёт доминирования над людьми. Ты играешь с ними, а они не могут идти с тобой ногу в ногу, они слабее.

Джилл бросила на меня предупреждающий взгляд:

– Ладно, он ничего не сможет сделать с этим, принимая во внимание, что Амбервуд не разделен на команды людей и дампиров.

– Ты всегда можешь слить игру, – сказал я Нейлу.

Он побледнел:

– Проиграть специально? Я не могу так поступить! Это противоречит моему этическому кодексу.

– И как же победа над людьми, которые никоим образом не могут тебя победить, укладывается в твою этику? – спросил я. – Если хочешь знать мое мнение, это настоящее моральное нарушение, – я хотел бы, чтобы Сидни была здесь, она бы оценила мое использование «нарушения». – Но я думаю, это твоя жизнь. Я не сужу, и честно говоря... – я слегка усмехнулся. – Я всегда поступаю немного плохо с точки зрения морали. Это один из моих пороков.

Даже Нейл не был достаточно наивным, чтобы купиться на это. Он сузил глаза:

– Я как-то это упустил. Расскажи мне побольше о твоем взгляде на мораль.

Я отмахнулся от него:

– О, у нас нет на это времени. Но знаешь, с кем бы тебе следовало это обсудить? С Кастилем. Он понимает, как поступать правильно. Он притворился, что растянул лодыжку, чтобы отделаться от большей части баскетбольного сезона, чтобы не иметь дела с, эээ, этикой соревнований с людьми. Вот кто по–настоящему пытается стать безупречным.

Пока я еще не мог оценить интерес Нейла к Джилл, но я знал вне сомнения, что он рассматривает Эдди как соперника по жизни. Эдди был не плох, но у него также была соревновательная жилка. Думаю, мог быть только один альфа–дампир в Амбервуде.

– Ложь – это тоже не очень-то честно, – горячо произнес Нейл.

– Нет, но смирение – да, – я мечтательно вздохнул для Эдди, как часто делала Джил при Нейле. – Он лучше унизительно выйдет из игры, чем будет пожинать славу, которую не заслужил.

Это, возможно, было уже слишком, судя по гневу, кипящему в глазах Нейла.

– Нейл, – сказала Джилл быстро, – ты можешь подойти к прилавку и взять мне пахлавы? С грецким орехом. И с фисташками.

Джилл действительно становилась моей ученицей. Фисташки были не самым распространенным видом орехов здесь, поэтому обычно они не хранили их на прилавке. Заставив Нейла ждать, пока они найдут их, она выиграла нам время.

– Ты такой подлый, – сказала она мне, когда Нейл исчез. Он не сводил с нас глаз, пока ждал, но, по крайней мере, не слышал нас.

– Вы можете добиться большего успеха, принцесса Джэйлбет, – я провозглашал каждое слово, взмахивая вилкой. – Кроме того, Биг Бен женат на своем долге. Ты никогда не получишь его. Найди моройского принца и откажись от дампиров в целом. Они не приносят ничего, кроме неприятностей, – мне ли не знать. – К тому же, ты можешь вводить в заблуждение остальных, но я знаю, что ты не влюблена в него.

– Серьезно? Ты сейчас использовал психическую связь?

– Мне она не нужна, – я похлопал себя по голове. – Я могу видеть ауры. И я просто хорошо знаю тебя. Во что ты играешь? Почему ты пытаешься сделать вид, будто заинтересована им?

Она вздохнула:

– Потому что я надеюсь, что заинтересуюсь им.

– Даже если ты великолепная актриса, сможешь ли ты убедить в этом себя?

– Что-то вроде этого.

– Немыслимо. Это серьезное обвинение, если звучит из моих уст.

Она пнула меня под столом:

– Если я смогу влюбиться в Нейла, то перестану... – ее голос дрогнул, – может, я перестану думать об Эдди.

Я сдержал комментарий, который созрел у меня в голове.

– Я не думаю, что это работает именно так. На самом деле я точно знаю, что это не так.

– Я должна сделать что-то, Адриан. Жаль, я раньше не поняла, что чувствую к Эдди... Я была такой глупой и упустила свой шанс. Теперь Сидни говорит, что он из-за чести и долга и помыслить не может, будто принцесса может быть с ним.

– Это похоже на то, что он сказал бы, – согласился я. На самом деле я никогда не слышал этого непосредственно от Эдди, но Сидни говорила с ним и знала точно. Он когда-то был влюблен в Джилл, что стойко отрицал. Ни один из нас не знал, захотел бы он изменить дни, проведенные с Ангелиной. Но что-то подсказывало мне: его рыцарские взгляды не изменились бы.

– Может быть, вместо того, чтобы обманывать себя, влюбляясь в другого парня, ты должна поговорить с Эдди и выяснить все? – предложил я.

– Как вы с Сидни? – лукаво спросила Джилл. – Это прошло не так уж хорошо.

– Не в то время. – Чтобы описать реакцию Сидни на мои первоначальные признания в любви, как «не очень хорошо» было еще мягко. – Но посмотри на меня сейчас, расположившимся на лоне любви.

Прежняя усмешка Джилл вернулась:

– Ты должен приготовить ужин для Сидни. На ее день рождения.

Это был один из тех случаев, когда было удобно наличие кого-то, кто успевал за моим ритмом жизни. Это спасло меня от объяснения того, что давило на меня. Я также понял, что резкая смена темы была способом Джилл не говорить о своей собственной личной жизни.

– Это не настоящий подарок. Она заслуживает большего.

– Бриллианты и розы? – Джилл покачала головой. – Ты должен знать ее лучше. Она не материалистка, и тебе не нужно делать больших и дорогих подарков. Ужин дома будет романтичней.

– И будет катастрофой. Ты, как никто, знаешь, что я не умею готовить.

– И именно поэтому он ей понравится еще больше. Ей нравится учиться и делать все самой. Выясните, как приготовить простое блюдо и это будет иметь большое значение. Несовершенство – это мило.

В словах Джилл был смысл, но в моей голове это не укладывалось. Большинство моих ухаживаний за девушками, даже на одну ночь, включали в себя эти «большие и дорогие подарки». Цветы и еще больше цветов. Семь блюд с вином. Готовка спагетти из коробки не соответствует этому.

– Я подумаю над этим, – сдался я.

Это воодушевило Джилл:

– Может, если атмосфера будет достаточно романтичной, то вы, ребята, сможете...

– Нет, Джилл, – я поднял руку. – Не вмешивайся.

– Но вы хотите, – настаивала Джилл. – И она тоже, иначе бы не сделала эту схему.

– Я не знаю об этом. Эта схема и то, что она делает в свободное время для удовольствия. Так или иначе. Она и я не во всем согласны, но ты не будешь вмешиваться в нашу сексуальную жизнь. Это то, в чем у нас идеальная гармония, так что нет смысла обсуждать это.

Она оперлась локтем на стол, и положила подбородок на руку, заставляя ее волнистые, светло–русые волосы падать вперед и прикрывать лицо, словно вуалью. Это была бы идеальная поза для картины.

– Я чувствую себя ужасно. Это моя вина, что ваши оношения рушатся. Если бы не было этой связи...

– Ты была бы мертва, – сказал я категорично. – Об этом и речи идти не может. Я говорю это абсолютно серьезно: лучше быть холостяком до конца жизни, чем твое отсутствие в этой жизни.

Джилл сглотнула, и я могу сказать, что она боролась со слезами.

– Тише, – сказал я. – Начнешь плакать, и Лондонский Мост подумает, что я тебя обидел. Он изобьет меня.

Она фыркнула, но улыбнулась.

– Нет, он не будет, но хотел бы. Может, я могу выпить что-нибудь, если ты и Сидни... ну знаешь. Это бы разрушило связь с моей стороны.

– Нет, – твердо сказал я. Нейл направился к нам. – Ни за что. Один выздоравливающий алкоголик в этой связи уже достаточно плохо. Не беспокойся об этом сейчас, мы что-нибудь придумаем.

– Как? – спросила она.

– У меня есть план.

Джилл слишком хорошо меня знала, поэтому, окинув только одним взглядом, сказала:

– Лжец.

ГЛАВА 6

СИДНИ

Я не знала, как долго проспала прежде, чем меня затянуло в сон, вызванный духом. Вилла Гетти, с колоннами и внутренним двориком предстали передо мной, и солнечные лучи сверкнули в огромном фонтане. В таких снах солнце не влияло на Адриана. Я осмотрелась вокруг и увидела, что он стоял, прислонившись к колонне, положив руки в карманы, и смотрел на меня с хитрой улыбкой на лице. В этот момент я была ослеплена им, и тем, как солнечные лучи освещали его скулы и волосы. Он был неотразим. Адриан мог бы быть одним из классических произведений искусства виллы.

Затем я вспомнила, что он не должен находиться здесь.

Я подошла и схватила его за ворот рубашки, притягивая к себе:

– Эй! Что происходит? Я думала, мы договорились, что больше снов не будет.

– Ты сама согласилась. Я на самом деле никогда и не подписывался на эту сделку.

– Но я... – я остановилась и прокрутила в уме предыдущую с ним беседу, ту, где я обрушила на него новость о противозачаточных таблетках. В действительности же он и словом не обмолвился о том, что прекратит посещать мои сны, если я смогу его удивить.

– Ты надул меня.

– Никакого надувательства. После того, как ты раззадорила меня тем известием, пострадавший здесь именно я. И что прикажешь теперь делать?

Он подарил мне долгий поцелуй и продолжил:

– Джэйлбет отдала тебе пахлаву?

– Да, но не думай, что этот сон сойдет тебе с рук.

Он снова поцеловал меня:

– Уже.

Нам, наконец, удалось оторвать друг от друга наши губы, хотя рука Адриана все еще оставалась на моей талии. Солнечные лучи сверкали в его волосах, а его бледная кожа, которая когда-то казалась чем-то потусторонним и пугающим, теперь выглядела просто потрясающе в моих глазах. Черты его лица решительно ожесточились.

– Готова к встрече с Робин Гудом? – спросил он.

Упоминание о Маркусе мигом отбило все мои плотские желания, и напомнило мне о моем открытии, а также о том, в какой опасной ситуации мы находились. Адриан был мастером отвлекать меня от таких вещей.

– Ты не должен этого делать, – предупредила его я.

– Я уже это делаю, – жизнерадостно проговорил он. – Давай уже покончим с этим.

Отпустив меня, он сфокусировался на пространстве вдали, выражение зеленых глаз становилось сосредоточенным по мере того, как он пытался достучаться до Маркуса в мире снов. Существовала большая вероятность того, что это не сработает. Маркус мог в это время бодрствовать. Или же Адриан знал его недостаточно хорошо. Из всех известных нам пользователей Духа Адриан являлся самым сильным в способности проникать в сны, но иногда некоторые события были неподвластны даже ему.

Прошла почти минута томительного ожидания, когда, наконец, я смогла разглядеть очертания чего-то по ту сторону двора. Медленно начала возникать мужская фигура, и внезапно Маркус оказался здесь, перед нами. Он выглядел, как и всегда, с длинными, до плеч, светлыми волосами и яркой, цвета индиго, татуировкой, перекрывавшей теперь уже едва заметную Лилию алхимиков. Весь его вид говорил о недоумении, и я его понимала. Когда Адриан призвал меня в первый раз, я думала, что вижу обычный сон, но затем, шаг за шагом, во мне родилось чувство неправильности происходящего.

– Рада снова тебя видеть, Маркус, – произнесла я.

Он нахмурился и осмотрел свои руки, прикасаясь к ним и ожидая, что не почувствует ничего:

– Это реально?

– Достаточно реально, – ответил Адриан.

– Этот сон вызван духом, – объяснила я.

Маркус недоверчиво замер, затем в его глазах мелькнуло удивление:

– Надо же. – Он огляделся. – Что это за место?

– Малибу, – ответила я, чем удивила его еще больше. – А ты сейчас где? В Мексике?

Он пристально оглядел здания вокруг нас.

– Да, но мы скоро возвращаемся. Амелия и Уэйд получили свои татуировки, а еще мне шепнули о мятежниках, ожидающих меня в Аризоне. Мы просто ждем одного парня, который поможет нам перебраться через границу. Возвращаться назад всегда труднее.

Маркус числился в черном списке алхимиков. Каждый, кто вырвался из их цепкой хватки, считался достаточно плохим, чтобы начать вербовать на свою сторону других. Учитывая связи, которыми алхимики обладали, он должен быть очень осмотрительным в передвижении, особенно в местах с повышенной охраной, таких, как граница. Произошедшее с ним тогда явственно свидетельствовало о том, что это далеко не светский визит.

– Что случилось? Ты в порядке? – он выглядел так, словно ожидал услышать обратное. Несмотря на свою чудаковатость, он вполне обоснованно хотел, чтобы я держалась ото всех этих дел как можно дальше.

– На удивление, да. У меня есть кое-что, что может тебе помочь, – я выдержала эффектную паузу, в точности как в его пьесах. – Кажется, я могу сделать чернила, чтобы запечатать татуировки.

У него отвисла челюсть:

– Это... этого не может быть.

Адриан усмехнулся:

– Да ну? Она проникла в их супер–охраняемую крепость и вышла на тебя. Думаешь, она не сможет повторить то, что сделал какой-то парень, которого ты невесть откуда взял?

Маркус не нашел, что ответить, и снова впился в меня пристальным взглядом:

– У тебя есть синие чернила?

– Вообще-то нет. Никак не могу найти минерал, который, я уверена, вы используете, но, думаю, я знаю, что еще можно взять для этой цели.

– Ты «думаешь» – повторил он.

– Не минерал имеет значение. Ну, может, совсем чуть–чуть. Процесс создания чернил – вот в чем суть, и я знаю, как это сделать.

Это было не совсем так. Я понимала принцип, но у меня не было возможности проверить его на деле. Я надеялась, что Маркус не будет настаивать на деталях, потому что я не была уверена в том, где могу оступиться, используя магию, в то время как у него был целый набор хитроумных приспособлений,

Несколько минут он обдумывал услышанное, затем выдавил печальную улыбку:

– Если кто-нибудь и справится с этим, то это будешь ты.

– Только подумай, что это значит, – проговорила я, довольная своим прогрессом. – Если мы пустим чернила в массовое производство, ты сможешь собрать больше людей. И тебе не придется постоянно ездить туда–сюда. Ты сэкономишь уйму времени и сможешь сделать еще больше.

Адриан, тщательно соблюдавший дистанцию, засмеялся:

– Я не думаю, что Маркус возражает против поездок. Пляжи и маргарита, да?

Маркус сердито взглянул на него:

– Это далеко не все. И вообще, кто бы говорил.

Пространство между ними внезапно наполнилось враждебным напряжением. У них, фактически, уже случалась одна драка после того недоразумения, когда Маркус случайно ударил меня. У Адриана тогда не очень хорошо получилось, и, хотя он признал, что это было ошибкой, я знала, что он тяжело это воспринял.

– Соберитесь вы оба, – одернула я их. – У нас нет на это времени.

Их взгляды еще впивались друг в друга несколько мучительных секунд, но потом Маркус повернулся ко мне, разжимая руки, которые, как я не заметила, были сжаты в кулаки.

– Так когда ты узнаешь, сможешь ли ты это сделать?

Хороший вопрос. Я многое узнала в своем ограниченном исследовании, но мне все еще нужно было выяснить пару деталей. К тому же, мне бы не помешало побольше времени вдали от Зои, чтобы работать. Хотя я все еще могла утверждать, что работаю над проектами мисс Тервиллигер, я знала, что Зоя начинает думать, что мои отлучки стали слишком частыми. Может, у нее и не было тайных подозрений, но всегда был шанс, что она возьмет и скажет нашему отцу, что я сосредоточена на своей поддельной учебе больше, чем на настоящем задании.

– Через неделю. Может, две, – сказала я с большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле.

Маркус нахмурился, затем коротко кивнул:

– Я думаю, мы вернемся примерно в то же время. Мне нужно больше информации от моего связного. Ты можешь проверить на следующей неделе и дать мне знать, как идут дела?

Я колебалась:

– Было бы лучше, если бы ты смог позвонить...

– Без проблем, – сказал Адриан, игнорируя мой острый взгляд. – Как только ты будешь спать в это время и не будешь слишком занят на вечеринках на океанских виллах.

Он, как и я, прекрасно знал, что Маркус вынужден останавливаться в лачугах.

– Отлично, – сказала я. – Будем на связи.

Адриан принял это как прощание и отправил Маркуса обратно.

– Всегда рад.

– Ты не должен был этого делать... Но, да, спасибо тебе. Это очень помогло, – призналась я.

Снова наедине Адриан заключил меня в объятья:

– Все для тебя, Сейдж. Приходи завтра, и будем считать, что должок оплачен.

Волна дрожи прошла сквозь меня, от его предложения и от того, как его руки скользили по моему бедру и играли с концом моей рубашки. В таких снах все реально. Очень реально.

– Я не могу, – призналась я. – Это время мне нужно, чтобы получить некоторую помощь от мисс Тервиллигер.

Разочарование в его глазах промелькнуло так быстро, что я почти поверила, что мне показалось. Самодовольная улыбка, которую он нацепил, показывала, что все в этом мире идет как надо. Так уж он устроен, и поэтому очень немногие знали о внутреннем беспорядке, царившем в нем.

– Ну, тогда предположим, что у тебя будет больше времени, чтобы пофантазировать обо мне, – заявил он. – Потому что именно это ты тайно делаешь вместо того, чтобы работать.

– Конечно! – засмеялась я. После долгого прощального поцелуя я, наконец, погрузилась в сон, в настоящий сон.

Когда на следующий день я появилась на занятии мисс Тервиллигер, она уже ждала меня с пальто и ключами:

– Сначала заедем в кофейню «Спенсер», – устало произнесла она. – Это один из тех дней.

– У нас нет на это времени, – запротестовала я. Тем более визиты в мою любимую кофейню стали теперь для меня невыносимыми.

– Мы можем поговорить по пути, – сказала она

Как только мы отъехали, она заговорила, начиная объяснять мне прагматические аспекты заклинаний и управления элементами:

– Это очень запутанное искусство – работать с ними в их истинной форме, – сказала она. – Это одновременно очень просто и невозможно сложно.

Это звучало так, будто она описывала мои отношения с Адрианом.

Когда мы пришли в Спенсер, я надеялась увидеть моего друга Трея Джареза, работающего за кассой. Но спустя несколько секунд я вспомнила, что сейчас еще учебное время и не все могут освобождаться рано, как я. Между Адрианом и Зоей у меня не было времени поговорить с ним. В этом семестре было новое расписание, поэтому мы не пересекались на занятиях. Я не знала, хорошо это или плохо – избегать его. У Трея много проблем в жизни, которые повлияли и на мою, потому что он был рожден в семье Охотников на вампиров.

Называя себя Воинами света, они утверждали, что их внимание сосредоточено на уничтожении стригоев, но так же, как алхимики, воины не любили, как мороев, так и дампиров. Трей в настоящее время находился в натянутых отношениях с воинами, после того, как он случайно помог мне нарушить сумасшедший ритуал убийства. Какое-то время изгнание волновало его особенно из-за давления своего отца. Потом кое-что изменилось.

Трей влюбился в Ангелину.

Несмотря на все те диковинные вещи, которые происходили с ней. Это заставило меня удивиться. Драма достигла необычайных размеров, потому что технически в то время она встречалась с Эдди, который начал встречаться с ней, поняв, что его любовь к Джилл была бесполезна и что он никогда не будет достоин ее. Отношения Эдди и Ангелины внезапно прервались, когда мы узнали, что ее дополнительные занятия с Треем имели совершенно иной характер.

Встречаться с человеком не считалось таким странным для Ангелины, выросшей с Хранителями. Трей принял это болезненнее, поняв, как много из принципов Воинов он нарушает, плюс он чувствовал себя виноватым из-за Эдди. Я была уверена: Трей все еще питал к ней чувства. Что касается Ангелины, было трудно сказать. Как и Джилл, она, казалось, присоединилась к фан–клубу Нейла. Адриан утверждал, что обе девочки разыгрывают свои чувства к нему, и я даже не могла начать улаживать во все это.

К слову, мыльная опера, которую разыгрывали мои друзья, заставляла мои отношения с Адрианом выглядеть скучными.

Единственным хорошим знаком было то, что все, казалось, находились в зоне ожидания. Принципы Трея заставляли его держаться подальше от Ангелины. Решения Эдди держали его в отстранении от всех, такая же ситуация была у Нейла. И до того момента, пока Нейл предан этому, Ангелине и Джилл было не с чего действовать. Может быть, для всех было бы хорошо иметь такой «счастливый конец», но я лицемерно могла заявить, что моя жизнь становилась намного легче, когда эта драма развивалась медленно.

Трея сегодня не оказалось за прилавком, зато там стоял другой человек, которого я хорошо знала. Его звали Брейден, и в недавнем прошлом мы с ним встречались. Даже в те времена наши отношения казались мне холодными и нереалистичными, а уж теперь, когда у меня был трепетный Адриан, я даже представить себе не могла, как можно было считать то, что между нами было, отношениями. Между нами не было страсти, не было моментов, от которых останавливалось дыхание, и, конечно же, не было прикосновений, заставляющих мою кожу гореть. Оглядываясь назад, я понимаю, что между нами не было ничего, кроме бесплатного кофе и разговоров на тему Римской Империи.

– Привет, Сидни, – сказал он. Мы встречались здесь и раньше, все проходило мило и цивильно, особенно после того, как Трей сказал мне, что у Брейдена появилась новая девушка.

Я улыбнулась:

– Как продвигаются дела?

– Хорошо, хорошо. Только что вышел из класса и узнал, что мой очерк о психосоциальных последствиях ассоциативных экспериментов Павлова выиграл стипендию, – он поднял стакан. – Ванильное латте?

Я печально посмотрела на свою чашку:

– Мятный чай.

– Да-да, – сказала мисс Тервиллигер, заказывая тройной капучино. – Тебе все равно сегодня противопоказан кофеин. – Это правда, ведь в скором времени мне предстояло практиковаться с магией. – Оставайся сильной.

– Она права, – произнес кто-то позади меня. – Ничто так не закаляет характер, как самоконтроль.

Я обернулась, точно не готовая к тому, кто присоединился к нам в очереди.

– Вульф? – ахнула я. – Ты... ты покинул свой дом?

Малахия Вульф, инструктор и хозяин Школы по самозащите, посмотрел на меня с удивлением:

– Конечно. А как ты думала, я покупаю себе еду?

– Я... я не знаю. Я думала, ты заказываешь ее по телефону.

– Некоторую да, – согласился он. – Но мне пришлось прийти сюда собственной персоной, чтобы купить поджаренный французский зерновой кофе. Собаки любят его.

Я обдумывала причины, по которым он мог покинуть свою берлогу, которую он называл домом: посещение местной кофейни вряд ли являлось одной из них. Адриан и я прошли курсы самообороны несколько месяцев назад, и, несмотря на то, как безумно все это было, мы узнали несколько полезных приемов. Сам Вульф выглядел устрашающе, с длинными седыми волосами и повязкой на глазу.

– Хм, – сказала мисс Тервиллигер. – Ты не представишь нас, Сидни?

– Ммм? – я все еще была поражена тем, что Вульф появился в джинсах, а не в своих обычных шортах-бермудах. – А. Это Малахия Вульф. Он учил меня и Адриана боевым искусствам. Вульф, это моя учительница истории – Жаклин Тервиллигер.

– Приятно познакомиться, – сказала она.

Мисс Тервиллигер протянула руку, чтобы пожать его, а вместо этого он чинно поклонился и поцеловал ее руку:

– Нет-нет, поверьте, я рад нашему знакомству в большей мере.

Я ужаснулась, когда она не убрала руку, а он продолжал удерживать ее.

– Ты тоже учитель, да? – спросила она. – Мне показалось, что я почувствовала родственную душу, когда впервые увидела тебя.

Он торжественно кивнул:

– Нет лучше цели, чем воспитание и формирование величия в сознании молодежи.

Я подумала, что это предвзято, учитывая, что, как минимум, пятьдесят процентов его методов преподавания – это радовать нас рассказами о том, как он спасся от пиратов в Новой Зеландии или отбивался от крюк–клыкастых Воронов. (Когда я указала, что такой птицы не существует, он настоял на том, что правительство скрыло информацию о них). Адриан и я пытались собрать воедино временную линию «приключений» Вульфа, потому что мы были уверены: не было никакой возможности, что они могли произойти так, как он утверждал.

– Что привело вас сюда, дамы? – спросил Вульф. Он огляделся. – А где твой парень?

– Кто? О–о, вы имеете ввиду Адриана? – спросила я небрежно. – Он, наверное, еще учится. Он студент отделения искусства в колледже Карлтона.

Вульф изогнул брови:

– Искусство? Я всегда думал, что он немного ненормальный, но я понятия не имел о том, что он так далеко зашел.

– Эй, он очень талантлив! Он получил задание смешанного СМИ–проекта, и сейчас работает над ним.

– Над чем именно? – Вульфа не убедили мои слова.

– Монолит 2001 года как символ эволюции человечества в мире рекламы и СМИ.

Вульф презрительно фыркнул, сообщая мне, что он думает:

– Проклятые идеалистические дети колледжа.

– Это замечательно, – настаивала я.

– Сидни, – сказала мисс Тервиллигер. – Это немного слишком.

Я даже не смогла ответить на её предательские слова. Вульф, однако, не терял времени:

– Ты хочешь посмотреть на искусство? Ты должна пойти взглянуть на эту выставку на верфи Сан–Диего. Они воссоздали сцены битвы гражданской войны только лишь из ножей Боуи.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не смогла придумать, что бы такое сказать, и закрыла его.

Глаза мисс Тервиллигер загорелись:

– Это звучит увлекательно.

– Не хотите ли вы посмотреть на это вместе со мной? – спросил он. – Я собираюсь туда снова в эти выходные. В пятый раз.

Когда они обменялись телефонами, я взглянула на Брейдена, наблюдавшим за происходящим, открыв рот и держа наши напитки. По крайней мере, не у одной меня была такая реакция. Я достала телефон Любви и написала Адриану:

«Столкнулась с Вульфом. Он позвал мисс Т. на свидание».

Ответ Адриана был предсказуем: «...».

Затем я решила нанести последний удар: «ОНА СОГЛАСИЛАСЬ».

Адриан оказался не в состоянии написать что-либо, кроме символов: «?!?»

Я всё ещё находилась в состоянии шока, возвращаясь в Амбервуд, что еще и усугубляло мечтательное выражение лица мисс Тервиллигер.

– Мэм, – сказала я наконец. – Как вы думаете, встречаться с таким как он – хорошая идея? По последний подсчетам у него 11 чихуахуа.

– Мисс Мельбурн, – сказала она, возвращаясь к своей старой манере называть меня так.

– Я не критикую ваш сомнительный романтический выбор. Не критикуйте и мой.

Флирт с Вульфом занял много нашего времени сегодня, но, к ее чести, она не потратила понапрасну наши оставшиеся двадцати минут. Мы поставили несколько столов вместе и склонились над одной из книг Инес рядом с маленькой миской грязи. Она указала на диаграмму в книге, на которой была изображена ладонь с четырьмя маленькими скоплениями грязи, выложенными в алмазе.

– Там нет реальных заклинаний для этого, – сказала она, поливая грязью мою ладонь в соответствии с образцом. – Это один из тех, которые больше всего направлены на медитацию. Только не пытайся достичь никакого конкретного результата так рьяно, как соединиться с сущностью грязи. О чём ты задумываешься, когда думаешь о грязи?

– Не нужно надевать белое.

Уголки её губ приподнялись, но она не стала отвлекаться:

– Переключи себя в транс и думай о земле, о том, что находится в мире, и даже о роли, которую земля играет в заклинаниях, которые ты знаешь.

Я была знакома с состоянием транса, но использовать его для связи с веществом оказалось сложнее. Тем не менее, я закрыла глаза и сосредоточилась на моём дыхании, входя в состояние, при котором мой разум становился ясным. Грязь в моих руках была холодной и, как я предполагала, влажной, покрытой туманом леса, подобно одному из красных деревьев парка на севере, где деревья, словно якорем, были притянуты к земле, и повсюду висел запах мокрой грязи. Грязь сама по себе не всегда присутствовала в заклинаниях, но многие вещи из её состава часто использовались: драгоценные камни, растения и…

– Открой глаза, – мягко сказала мисс Тервиллигер.

Я сделала это и увидела слабое свечение, окружавшее мою руку, держащую грязь.

– Переложи ее в другую руку и попытайся удержать

Свет не являлся веществом, и я должна была держать его силой своего разума. Я наклонила руку, и это перелилось в другую ладонь. Свечение начало проскальзывать между пальцами, рассекая воздух. Я прикрыла руку, пытаясь ухватиться за эти последние остатки света.

Дверь в класс открылась, и я подпрыгнула, потеряв контроль над оставшимся светом. Он исчез.

– Сидни? – Зоя просунула голову в дверь.

– Входите, мисс Ардмор, – сказала мисс Тервиллигер хладнокровно, захлопнув книгу и не глядя вниз. – Но, пожалуйста, в следующий раз стучите.

Зоя вспыхнула от упрека:

– Мне очень жаль, мэм. Я просто хотела увидеть Сидни, – ей было не столько обидно, сколько неловко. Как и я, она была воспитана в строгих правилах этикета и вежливости. Её глаза метнулись в сторону освещённого рабочего стола. Мисс Тервиллигер убедилась, что немаркированная задняя обложка книги смотрит вверх, но мои грязные руки были хорошо видны.

– Что вы делаете?

Мисс Тервиллигер собрала книгу и чашку и подошла к своему столу, в то время как я вытирала руки.

– Становлюсь глупой и сентиментальной. Я собрала немного грязи недалеко от Парфенона во время моей поездки в Грецию прошлым летом и сохранила её в качестве сувенира. Я была очарована идеей держать в руках то, что было представлено как продвижение великой цивилизации.

Это было вымыслом, но лучше, чем использование грязи для того, чтобы извлечь магию из земли. Я сглотнула и попыталась повернуть разговор в другое русло.

– Ты знаешь, как я хочу поехать в Грецию, Зо. Я подумала, может, прикосновение к земле даст мне некоторую связь с историей, – мой смех прозвучал неестественно. – Но я чувствую лишь грязь.

Мисс Тервиллигер поддержала меня, усмехаясь:

– Ты и я, мы слишком углубляемся в романтические фантазии, мисс Мелроуз. Однажды вы просто должны отправиться туда для себя. На данный момент, это будет просто – вернуться к моей коллекции, – она с благоговением поставила миску в шкаф. Я видела, как она наполнила её грязью одного из цветков Амбервуда, когда мы приехали сюда ранее.

Зоя нахмурилась, но, наконец, кивнула, ведь что ещё ей оставалось делать?

– Хорошо-хорошо. После окончания учебного дня не хотела бы ты пойти со мной? У нас не так много времени, чтобы проводить его вместе, и мне нужна новая обувь. Ту, которую я привезла, уже износилась. Никто больше не нуждается в нас сегодня вечером.

Подтекст был ясен для меня. Не будет никакого кормления у Кларенса, и Джилл благополучно остается в школе.

Я чувствовала, что мисс Тервиллигер смотрит на меня, ожидая моего ответа. Если бы я сказала, что должна сделать что-то для нее, она бы согласилась. Но Зоя была права в одном: мы проводили мало времени вместе. Мало того, что это делало мое время подозрительным, оно также повреждало мои отношения с Зои. Она по-прежнему была моей сестрой, в конце концов, и я любила ее. Я хотела иметь хорошие отношения с ней. Я хотела, чтобы все стало как раньше, хотя, казалось, это становились все более маловероятным с каждым днем. По крайней мере, поездка в торговый цент казалась нормальной и сестринской на поверхности, даже если это не чувствовалось в моем желудке.

– Тебе повезло, – сказала Зоя, когда мы приблизились к торговому центру. Обнаружение мертвой точки автомобиля только что зазвенело. – Это всегда сообщает тебе, если там есть автомобиль. Во время обучения на водителя мы всегда должны были проверять мертвые точки сами. Те автомобили были барахлом.

Я не могла удержаться от смеха:

– Ты должна всегда проверять, ведешь ты барахло или нет. Я обычно замечаю другие автомобили прежде, чем это предупреждает меня.

Она издала скорбный вздох:

– Мне жаль, что я не могу водить. Я оставила свое разрешение в Юте.

– Ты не можешь водить без родителей ни здесь, ни в Калифорнии, – напомнила я ей.

– Ага. – Она сгорбилась в своем кресле, выглядя как обычная девчонка, а не как работник, изучающий часть древнего мира и работающий в организации, которая прикрывала сверхъестественных существ. – Может быть, кто-то может связаться с бумажной волокитой, и ты получишь статус официального опекуна. Я имею в виду, как еще я могу получить лицензию? Если только кто-то просто сделает поддельный документ «Зоя Ардмор. Я достаточно хороший водитель».

– Ты должна спросить папу, – сказала я, чувствуя укол вины. Фактически это было нетрудно, если использовать некоторые связи Алхимика, такие вещи случаются. Если мы сделаем это без разговора с нашим папой, во-первых, мы, наверное, будем наказаны, а если мы не спросим... ну, кто-то сказал мне, что он, вероятно, думает, что это будет лишним. – Если он не поднимает этот вопрос, то он, вероятно, хочет, чтобы ты просто сосредоточилась на учебе и других вещах. Наша работа имеет приоритет.

Зоя не могла возразить против этого. После долгого разглядывания других машин, она сказала:

– Говоря о приоритетах... ты когда-нибудь задумывалась, что, может быть, то, что вы делаете с мисс Тервиллигер, неправильно?

Я вздрогнула, хотя знала, что она не могла говорить о магии:

– Что ты имеешь ввиду?

– Я не знаю точно. Это справедливо, ты уже окончила среднюю школу. Ты должна сделать здесь дело алхимика, но тебе, кажется, действительно нравится учиться в твоем классе, особенно с мисс Тервиллигер. Это даже кажется личным, вы как будто просто болтаетесь, как друзья. Я имею ввиду говорите о ее каникулах? Это не считалось бы таким грандиозным, если бы это были только учебные часы, но ты всегда делаешь работу для нее, которая не походит на работу. Ничего плохого в желании иметь друзей и время общаться... но ты не можешь делать это за счет назначения. Что сказал бы папа?

Я сохраняла неподвижность и долго думала перед тем, как ответить:

– Ты права. Я действительно должна быть осторожной. Просто трудно, когда мы говорим о Греции, когда я так ужасно хочу поехать туда. Я люблю ее историю. Однако, это не оправдание. Я предполагаю, что просто забываю это, когда все так тихо с Джилл и другими. Я должна делать что-то, как-то проводить время, и я, конечно, не могу потратить его с ними.

– Ты можешь провести его со мной, – сказала она с надеждой.

Я смотрела на нее достаточно долго, чтобы выдать ей улыбку:

– Я так и сделаю. Мы будем делать больше вещей, не просто говорить о задании. Понимание – это хорошо... Я постараюсь, чтобы это происходило чаще, хотя я не хочу действовать слишком незаинтересованно в моих классах. Я не могу рисковать увеличением проблем. И по правде, я думаю, что мои учителя так высоко ценят меня, что, наверное, я могла бы пропустить остаток семестра.

Моя история была достаточно хороша для Зои, которая выглядела восхищенной большим количеством сестринского общения. Что наиболее важно: она не упоминала нашего папу снова. Подобно ей, он и не подозревает, что я занимаюсь магией, но также мне не нравится, когда он интересуется моей личной жизнью. Я закончила разговор, сказав ей:

– Мы должны остановиться для мороженого после того, как купим обувь. Посмотрим, сможем ли мы найти орех-пекан пралине.

Она усмехнулась, вспоминая старый ресторан в районе, где мы выросли. Меню всегда гласило: «Спросите о нашем ежедневном особенном мороженом». Но каждый день это всегда был орех–пекан пралине. Когда мой папа указал на это пожилому владельцу, она пожала плечами и сказала: «Я ничего не считаю более особенным. Зачем же менять это?» Это стало нашей общей шуткой, и даже чем-то вроде семейной традиции.

К моему удивлению, мороженое в этом месте было почти такое же хорошее, и мы взяли наши стаканчики, чтобы посидеть на обочине. Когда мы поели, ко мне вдруг пришла идея.

– Ты это серьёзно, насчёт вождения? – спросила её я.

Свет в её глазах говорил мне, что она не шутила.

– Да! Ты достанешь для меня лицензию?

Мысли крутились у меня в голове, пока я пережёвывала пекан.

– Ну, ты знаешь, дело в разрешении, ты могла бы попрактиковаться перед получением лицензии.

– Но мне это не нужно.

Я одарила ее строгим взглядом старшей сестры:

– Правила есть правила, и есть хороший повод их соблюдать. Я не могу ускорить получение прав, но если ты хочешь практиковаться, ты можешь делать это на частной собственности, например, на автостоянках или в других местах. С тем, у кого есть водительское удостоверение, – добавила я.

Она сопротивлялась этой идее, но затем нетерпеливо кивнула:

– Так и быть, я сделаю это. Нам будет весело.

– Хорошо – сказала я деликатно. – Только я не в состоянии всегда практиковаться с тобой, я все еще связана некоторыми обязанностями в школе. Но мы можем найти кого-нибудь еще.

– Кого?

Настал момент истины. Итак, в моем распоряжении два лицензированных водителя: Эдди и Нейл. Девушки, казалось, находили Нейла очаровательным, но я не искала кого-то способного очаровать Зою. Я искала кого-то, доступного и доброжелательного, того, кто покажет ей, что не все дампиры – злые содания ночи.

– Эдди – сказала я.

Ее глаза вылезли из орбит:

– Эдди? Но он же...

– Я знаю, но к тому же он хороший водитель. Я имею ввиду, если ты просто хочешь ждать, пока у меня появится свободное время... – Я сделала многозначительную паузу, регулируя спокойствие между нами. – Я понимаю. Ты не получишь массу практики с Эдди, но это будет не то же самое, что мы с тобой, выбирающиеся куда-нибудь лишь на некоторое время.

Наступила тишина, и я доела свой рожок. Мое выступление было безупречным, я знала это. Она понятия не имела, что предложение было сделано не чисто из сестринского беспокойства. Теперь настало время проверить, была ли я так же умна, как думала

В течение некоторого времени я рассуждала о том, каким образом могла заставить Зою видеть дампиров и мороев в другом свете. Я знала, что ее стены крепки, и я не могу оказывать на нее давление с помощью того, чего она не хочет. Но вождение? Это было то, чего она хотела, и если бы она приступила к этому, полагая, что это ее собственное решение, то, возможно, есть шанс растормошить жесткие правила, которые ей прививались. Это была небольшая, мимолетная надежда, но я должна была попробовать. В конце концов, то же было и со мной: ряд событий, который заставил меня работать с мороями и дампирами, действительно помог добиться взаимопонимания с ними. Это мне нравилось, и я думаю, что моя способность думать непосредственно о себе сыграла в этом свою роль.

– Хорошо, – сказала Зоя наконец. – Я сделаю это. Но ты же будешь стараться быть с нами большую часть своего времени?

– Еще бы, – кивнула я.

Она немного расслабилась и покрутила остаток вафельного стаканчика в руке.

– Я думаю, это хорошо, что он дампир. По крайней мере, дампиры выглядят как люди.

– Да, – согласилась я, пытаясь скрыть улыбку. Я говорила себе то же самое во время вынужденного путешествия в России с Розой Хэзевей. Может быть, этот план достаточно безумен, чтобы сработать. – Конечно же, они похожи.

ГЛАВА 7

АДРИАН

Я снова работал над этим глупым автопортретом.

Моя последняя попытка была отложена не из-за духовного расстройства, а потому что просто не было ничего хорошего. Я имею ввиду, это было бы легко, я мог выступить с правдоподобной историей о символизме картины перед учительницей. Она бы купила ее, и я, возможно, получил бы достойную оценку. Но я знал правду. Она была ужасна.

Мое настроение было немного угрюмым сегодня, в основном, потому что я не выспался. Я ворочался, не в силах крепко заснуть. Дела стали еще хуже, потому что Сидни не придет сегодня. Она решила остаться, чтобы вместе с Зоей сделать что-нибудь после уроков. Я понимал логику младшей Сейдж для поддержания мира, но это не облегчало боль от отсутствия Сидни. По крайней мере, мы запланировали ужин на вечер пятницы у Кларенса, но это не то же самое, когда вокруг находятся другие.

Зазвонил телефон, вырывая меня из сентиментального момента. Мне пришлось отправиться на поиски, чтобы найти трубку, застрявшую между диванными подушками, и успеть прежде, чем включится автоответчик. Я удивился звонившему.

– Ваше Высочество, – сказал я вежливо.

– Здравствуй, Адриан. – Я мог сказать, что Лисса уже улыбается. – Как дела?

– Оу, ты знаешь. Гламурная жизнь южной Калифорнии. Пальмы и кинозвезды, – я надел мою легкомысленную маску, скрывая то, что происходит на самом деле. Лисса бы не купилась на нее, если была бы здесь лично, но по телефону я был защищен.

– Ну, я надеюсь, ты сможешь оторваться от всего этого, потому что у меня есть... задание для тебя.

– Задание? – ее выбор слов и смена интонации подсказали, что грядет что-то большое.

– Был излечен еще один стригой.

Ничего себе, сюрпризы просто продолжали течь рекой.

– Кто это? И кто, черт возьми, сделал это? Ты?

– Нет, другой пользователь духа. Мы о ней не знали. Ее зовут Нина Синклэр, и она просто вернула свою сестру, Олив.

– Нина. Олив. Понял. Продолжай.

Даже я знал, что это серьезно. Единственное, что хотя бы отдаленно было так же невероятно, как оживление мертвецов, было излечение стригоев. Было довольно трудно сделать это, потому что это не было просто вопросом моего владения духом. Вы на самом деле должны быть убеждены, что стригой сдался. Тогда пользователь духа должен заколоть стригоя, пока работает магия. Мы знали лишь трех людей, с которыми это произошло. Мы также знали немного пользователей духа, так что находка еще одного – большое дело.

– Мне нужно, чтобы ты бросил все и отправился к ним, – сказала Лисса. Это был не совсем ее королевский голос, но определенно значил, что возражения не принимаются. – Мы должны выяснить, если увидим недавно спасенную, что-нибудь, что поможет нам понять, почему их нельзя превратить обратно. Соня в Европе, а я не могу покинуть двор. Ты единственный пользователь духа, кто может поехать и узнать все в ближайшие сроки.

Теперь я понял важность. Стригоев можно обратить двумя способами. Один из них: если стригой осушил жертву, и затем дал своей крови ей или ему. Морой может обратиться по собственному желанию, если он осушит человека, которым кормился. Недавно мы обнаружили, что излеченных стригоев нельзя превратить обратно. Никто не знал наверняка, уникальное это явление, или есть способ использовать дух, чтобы распространить эту способность на других. Мы не могли остановить стригоя от убийства кого-то с помощью других средств, но если был способ создать магическую защиту, чтобы оградить других от превращения, это могло бы изменить наш мир. Соня и я работали два месяца, проводя разные тесты и экзамены, чтобы увидеть, сможем ли мы управлять духом, как при излечении. Нам не везло.

– Бросить все, да? – я не мог сдержать горечь. Хоть она и знала, что я учусь в колледже, это можно было отложить в любой момент.

Она вздохнула:

– Я знаю, у тебя многое происходит. Я бы не просила тебя сделать это, если бы это не было так важно. Ее недавно вылечили, совсем недавно. Меньше, чем двадцать четыре часа назад. Если есть какой-то остаточный признак того, что произошло в этом процессе, то мы не можем терять время. Ты будешь лететь в Даллас несколько часов. Роза и Дмитрий уже в пути.

– Действительно? – в этом не было ничего неожиданного. Провести выходные с моей бывшей и ее русским воином, просто разминка перед делом. – Ну, по крайней мере, у него будет шанс запастись ковбойской одеждой.

Я смог услышать смех в ее голосе:

– Ты знаешь, почему он должен поехать.

Я знал. Дмитрий Беликов был одним из тех трех счастливчиков, ну, теперь четырех, снова обращенных в дампиров. Он не обладал способностью видеть дух, но внутри у него был след, который походил на то, чтобы внезапно «проснуться» и осознать, что ты был кровожадным монстром, существующим за счет жизней невинных людей. Даже я мог понять, какой бы был бардак, если бы это произошло с тобой. Несколько советов от того, кто пережил подобное, были бы полезны, если не сказать больше.

– Я понимаю. И, конечно же, я поеду, Ваше Высочество.

– Не называй меня так. И не говори мне, что делаешь это только потому, что ты мой поданный. Я надеюсь, что ты сделаешь это, потому что ты мой друг, и потому что это правильный поступок, – в ее голосе присутствовала жалобная нотка. «Это должно быть трудно, – подумал я. – когда люди видят в тебе больше королеву, чем обычного человека».

Мои последующие слова были правдой:

– Я делаю это по всем названным причинам, кузина.

– Давно ты меня так не называл, – нежно произнесла она. На самом деле мы не являлись родственниками, но это было ласковое обращение в королевских семьях, часто используемое нами.

– Давно я тебя не видел.

– Да, – ее голос стал задумчивым, а я снова с жалостью подумал, каково это – быть обсуждаемой восемнадцатилетней королевой со свалившимся на твои плечи национальным долгом. – На свадьбе было не так много времени, чтобы поговорить. Как ты, Адриан? Я имею в виду, как ты на самом деле? С Джилл... и всем этим...

– Ты знаешь, как, – никакой легкомысленности. – В некоторые дни лучше, чем в другие. А что насчет тебя?

Наступило долгое молчание.

– То же самое. Я не понимала, как много помогала мне Роза, пока наша связь не исчезла. Она забирала себе большую часть той тьмы. Теперь она вся во мне. Что к лучшему, – быстро добавила она. – Но все равно тяжело.

– Я знаю, – я полностью понимал бремя духа и мог только догадываться, как усугубляет стресс ее положение. – По крайней мере Джилл и я еще не достигли этой точки. Она в безопасности.

– В настоящее время, – сказала Лисса. – Потребовалось немного времени прежде, чем тьма начала проникать в Розу. Если вы, ребята, сможете поработать над блокировкой друг друга, то это поможет вам во многом.

«Во многих смыслах», – подумал я.

– Да, мы работаем над этим. Не очень успешно.

Мы впали в еще одну минуту молчания, но это было комфортно. Даже по телефону чувствовалось тепло и взаимопонимание между нами двумя. Это все дух – кроме Сони, и теперь Нины – никто не мог нас понять. Цена использования духа была дорога.

– Королева или нет, я всегда здесь, – сказала Лисса мягким голосом. – Если тебе необходимо поговорить о чем-либо, я пойму.

Я еще раз обрадовался, что мы говорим по телефону, потому что был уверен: все эмоциональные потрясения с Сидни вырвались бы наружу. И неважно, что Лисса сказала это от сердца. Я действительно не думаю, что она поняла бы это.

– Я тоже, кузина, – сказал я галантно, как мог. – Скажи мне когда и куда отправиться, и я буду там прежде, чем прозвенят колокольчики.

– У нас появятся сведения о рейсе... ой. Я чуть не забыла. Необходимо взять с собой одного дампира.

– Ты получила бесплатный билет для компаньона, что ли?

– Нет, – рассмеявшись, сказала она. – Просто так безопасней. Если Олив хоть как-то связывалась с другими стригоями... ну, ты никогда не знаешь, когда они могут появиться, вынюхивая вокруг. Мы принимаем меры предосторожности. Но если это поможет, ты можешь выбрать кого из них взять.

Тут даже выбора особого не было. Я почти уже сказал Эдди, как вдруг меня озарило:

– Нейла.

– Нейла? – Лисса казалась удивленной, но ничего не спросила. – Хорошо. Мы сделаем так.

Может быть, если мистер Букингемский Дворец проведет вдали от Палм-Спрингс несколько дней, то этого хватит, чтобы привести в чувство Джилл и даже Ангелину. Конечно, Джилл обидится на меня, но позже она будет благодарить меня, когда поймет, что должна была отказаться от Нейла как отвлекающего фактора и возложить все это на Эдди.

Как только я закончил телефонный разговор с Лиссой, я написал Сидни по Телефону Любви: «Можем поговорить?». Занятия еще не закончились, поэтому я надеялся, что она будет свободна от Зои. Конечно же, она перезвонила через минуту.

– Что случилось? – спросила она, даже не пытаясь скрыть своего беспокойства. – Ты в порядке?

– Помимо того, что мой мир – это холодное и одинокое место, когда тебя нет рядом? Да, я в порядке. Но я собираюсь взять незапланированный отпуск, – я быстро и кратко поведал ей о Нине и Олив.

– Ничего себе, – сказала она, когда я закончил. – Куда ты собираешься?

– Угадай. «Звезды ночью большие и яркие...»

Воцарилось молчание.

– Ты не знаешь эту песню? – спросил я.

– Нет.

– Я собираюсь в Техас. В Даллас. Может, я найду костюм милой пастушки и привезу тебе. Кожаные сапожки с бахромой, короткая юбка...

– Просто привези себя обратно, – сказала она. Но в ее голосе не было веселья. Грань между обожанием и раздражением между нами была довольно тонкой иногда. – Когда ты уезжаешь?

– Лисса сказала, будто через пару часов, но, кажется, это значило, что мне нужно быть в аэропорту в ближайшее время. Она еще должна отправить мне информацию и найти кого-то, кто поговорит с Нейлом. – Я был уверен, что он будет следовать указаниям королевы даже после личного звонка. Не как некоторые люди.

– Ну, будь осторожен... и ничего себе, какая возможность, – я мог слышать, как она переходит в интеллектуальный режим. Ну, она всегда находилась в этом режиме, но иногда сильнее. – Я бы не сдалась, если бы могла найти возможность предотвратить превращение людей.

– Это незаконченное дело, – напомнил я. – Может быть, там нет ничего, на что нужно посмотреть. Или я могу не найти это. – Тяжесть, что в настоящее время лежала на моих плечах, прочно укоренилась там. Эта тайна волновала нескольких из лучших и ярчайших умов на протяжении последних нескольких месяцев. Теперь у нас появился образец... и я должен проверить это? Кто я такой, чтобы раскрывать тайны духа? Соня лучше подходила для этого.

– Если оно не закончено, ты можешь сделать это, – сказала Сидни, угадывая мою неуверенность. – Я верю в тебя.

– Ты говоришь это, потому что ты моя девушка.

– Я говорю это, потому что это правда.

Позже, когда я поспешно собирал сумку, я почти жалел, что Сидни позвонила. На самом деле, наш разговор сделал расставание более горьким. Никогда, даже когда я был одержим Розой, я не думал о том, что буду далеко от девушки. Спустя пару дней я впаду в отчаяние. Как это ни парадоксально, в прошлом у меня были девушки, от которых я мог держаться в стороне пару дней. Ладно, много дней. Все это казалось сумасшедшим, но потом я начал сходить с ума по Сидни.

Лисса уже отправила информацию о моем рейсе, и я взял такси до аэропорта. Сидни убила бы меня, если бы я оставил Ивашкинатор на долгосрочной стоянке. Я должен был встретиться с Нейлом возле ресепшна нашей авиакомпании и заметил его сразу же, с его ростом и жесткой позой. И, к моему удивлению, низкая светловолосая фигура стояла рядом с ним. Сидни обернулась, когда я подошел, с прохладным выражением алхимика на лице.

– Почему, Сейдж-старшая, – сказал я, надеясь, что это не прозвучало так, словно я хотел прижать ее к стене и поцеловать. – Они сослали и вас тоже в это сумасшедшее приключение?

– Сидни была достаточно мила, чтобы подвезти меня, – самозабвенно ответил Нейл.

– Это мило с твоей стороны, – согласился я, стараясь говорить все так же снисходительно, как только возможно. – Понял, что ты и твоя сестра будете заняты совершенно секретным цветовым кодированием. Или что вы там, ребята, делаете забавы ради.

Сидни скрестила руки на груди и строго посмотрела на меня:

– Мы перенесли его так, чтобы я смогла убедиться, что вы, парни, попали на ваш рейс. Я должна была прийти и увидеть для себя, что ты появился. Это серьезно, знаешь.

Я пожал плечами:

– Если ты так говоришь.

Она умудрялась выглядеть идеальным, разъяренным алхимиком. Теперь я хотел поцеловать ее еще больше, чем когда-либо.

– У нас нет времени на ваши споры, ребята, – сказал Нейл. – И это серьезно, – он взглянул на монитор, и в этот короткий момент Сидни встретилась со мной взглядом. Намек на улыбку изогнул ее губы, исчезнув, когда Нейл снова предстал перед нами. – Пора идти. Мы должны пройти регистрацию.

Она кивнула, такая же деловая, как и он:

– Счастливого пути и удачи.

– Мы сами создаем свою собственную удачу, Сейдж.

Это почти остановило ее. Это была старая шутка между нами, и я обрадовался, что Нейл был слишком отвлечен, чтобы замечать личные сигналы и язык тела. Она и я стояли на расстоянии друг от друга, но я чувствовал каждый сантиметр между нами и каждую деталь ее тела. Если бы кто-нибудь прошел мимо, то явно увидел бы, что мы в секунде от того, чтобы сорвать одежду друг с друга.

Она простилась с нами и ушла, не оглядываясь, но когда я встал в очередь на регистрацию, на мой телефон пришло сообщение: «Я люблю тебя».

За такой короткий срок мы должны были лететь на тренере[8]. Сдерживаться от искушения перед бесплатным ликером, было, вероятно, хорошо, потому что мне нужна ясная голова, чтобы настроится на дух. Нейл, к счастью, был тихим компаньоном, и я пытался отвлечься, читая «Великого Гэтсби». Сидни пришла в ужас, узнав, что моя домашняя библиотека состоит из словаря бармена и старого номера Эсквайра, и по ее молитвам, я обещал прочитать что-нибудь более существенное. Я пытался глубоко задумываться, пока читал Гэтсби, но больше всего мне хотелось пойти на вечеринку.

Нина и Олив оказались в безопасном доме на окраине Далласа, с несколькими соседями, замечавшими странную охрану, патрулирующую имущество. Мы припарковали наш арендованный автомобиль, а сквозь окно я увидел знакомую фигуру, сидящую на крыльце в кресле-качалке, ногами опершуюся на перила. Тревожные мурашки пробежали по мне.

– Ничего не выйдет, – пробормотал я.

Роза встала, когда мы поднялись на крыльцо. На мгновенье я перенесся в момент нашей первой встречи больше года назад, тоже на крыльце. Оно было покрыто снегом, на шикарном горнолыжном курорте. Ее красота заставила меня задержать дыхание, как тогда, так и сейчас, после всего этого времени, я все еще не забыл. Ее длинные, темные волосы рассыпались по плечам, а в карих глазах горел огонь, который был и опасным, и заманчивым. Эта же смесь исходила от ее тела, даже в непринужденной позе и джинсах.

И все же, хоть я и восхищался ею, но не чувствовал прежнего притяжения и даже боли. Конечно, во мне всегда будет боль из-за того, что она разорвала наши неудачные отношения, но мое сердце больше не ускорялось при виде ее. Я даже не чувствовал ненависти к ней. Главным образом, я поймал себя на мыслях о Сидни, с ее гибкими скрещенными ногами, читающей учебники на моей кровати: золотой солнечный свет освещает ее лицо, когда она поднимает голову, чтобы послать мне понимающую улыбку.

– Вы быстро, – сказал я вместо приветствия. – Беликов нарушил правила времени и пространства, чтобы добраться сюда так быстро? Он может сделать это, да? – Моройский королевский двор находится в Пенсильвании, из-за чего их путешествие длилось дольше, чем мое.

Роза улыбнулась, но я чувствовал в ней настороженность. Она не знала, чего ожидать от меня, и боялась, что я могу устроить сцену. Я не мог винить ее. Вероятно, поэтому она ждала меня, прежде чем впустить.

– Не сегодня. Нам очень, очень повезло, и мы купили билеты на рейс сразу, как узнали об этом. И приехали сюда около часа назад, – она пожала руку Нейла. – Я Роза.

– Нейл, – сказал он, и в знак уважения кивнул головой. – Это большая честь – познакомится с тобой. О ваших приключениях с Дмитрием Беликовым ходят легенды.

– Хм, спасибо, – сказала она. Было приятно видеть, что хоть одна женщина имела иммунитет к его акценту. Не то чтобы Роза не млела от парней с акцентом. Просто она предпочитала парней из другой части Европы. – Он внутри, если ты хочешь увидеть его.

Нейл загорелся:

– Это было бы замечательно, – он бросил неопределенный взгляд на меня, и я отмахнулся от него.

– Иди, иди. Я буду в порядке. Кроме того, это не очень тонкий способ Розы сказать, что она хочет поговорить со мной наедине. Иди, поклонись герою.

Нейлу не пришлось ничего повторять дважды. Во взгляде Розы был интерес, но чтобы немного прояснить ситуацию, она повернулась ко мне:

– Ты уже хочешь курить? Должно быть, эти три часа были самыми ужасными в твоей жизни, – поддразнила она меня.

– Три часа? Черт, Роза. Я не курю уже шесть недель.

Выражение шока на ее лице стало лучшей вещью, что я видел за весь день. Если быть честным, ее удивление было не совсем необоснованным. Я почти бросил курить, пока встречался с ней, но срывался пару раз и затем бросил эту идею.

– Ты... бросил?

Я засунул руки в карманы пальто и прислонился к перилам:

– Это плохая привычка.

– Ничего себе... ну, хорошо для тебя, – она преодолела свое изумление и, видимо, решила оценить дополнительно мою новую респектабельность. – И я слышала, что ты также учишься в колледже?

– Ага. Беру несколько художественных уроков. Только что закончил проект по изучению символической эволюции от старых австралопитеков до поверхностных одержимых СМИ, – слова легко скатились с моего языка, и я задавался вопросом, как много горячих очков я набрал бы, ели бы Сидни была здесь.

– Ничего себе, – снова сказала Роза, ее глаза расширились.

Я ответил прохладно:

– Я еще кое-что бросил заодно. Но давай сосредоточимся на деле. Что я собираюсь найти внутри?

Она моментально вернула внимание к себе.

– Насчет того, что я видела в Лексингтоне, когда Роберт Дору спас Соню. Опустошенный пользователь духа и растерянный пациент. Дмитрий поговорил с Олив, которая, кажется, уже помогла, и я уверена, что Нина почувствует себя лучше, если ты будешь рядом.

Это был хороший момент для того, чтобы пошутить о том, как всем женщинам нравится, когда я рядом, но я решил отказать своему потрясающему остроумию, пока не увижу все своими глазами.

– Как ты узнала об этом?

– Страж позвал нас. Я думаю, Нина долго искала свою сестру и использовала друга–стража, чтобы создать всю эту сложную ловушку для обращения Олив обратно в дампира, – лицо Розы стало сочувствующим. – Но Нина была не готова к физической и психической потерям, которые потребовались. Именно тогда страж позвал на помощь. Все это случилось меньше, чем двадцать четыре часа назад.

– Объясняет безотлагательность, – пробормотал я. Все правда действовали быстро. – Ну, давай взглянем, что я могу найти. Дух непостоянен.

– Да, уж поверь, я знаю. Я скучаю по этой связи с Лиссой, но не скучаю по жизни с духом, – она наклонила голову, изучая меня. – Как дела с Джилл?

Я ответил ей так же, как и Лиссе:

– То же самое. Не так много неприятных побочных эффектов она получает, но мы все еще не научились ставить преграды между нами. Так что она по-прежнему получает опыт потрясающих приключений Адриана Ивашкова из первых рук.

– Я немного волновалась о том, насколько они «потрясающие», – ее подозрительный взгляд преобразовался в один из наводящих ужас. – О, господи, Адриан. Ты ведь не прокладываешь себе путь через каждую моройскую девушку в Южной Калифорнии, нет?

– Конечно, нет, – сказал я. – Я гораздо более разборчив.

Она застонала:

– Даже одной слишком много. Тебе должно быть стыдно за себя, выставляющего свою половую жизнь перед Джилл. Разве это так сложно для тебя – воздержаться от одной ночи с дешевками? Ради Джилл?

Какая-то часть меня хотела защитить значительность наших отношений с Сидни. Остальная часть меня знала, что если мир думает, что у меня бурные ночи с моройскими девушками, то они никогда не заподозрят, что я предан одному человеку.

Я одарил Розу самоуверенной усмешкой:

– Эй, я ведь должен жить, разве нет?

Она с отвращением покачала головой и направилась к двери:

– Думаю, некоторые вещи никогда не меняются.

Это был старый дом, но все еще в хорошем состоянии, и я задался вопросом, где они его откопали. По словам Лиссы, он не принадлежал ни одной из сестер и был восстановлен стражами, чтобы обеспечить надежное убежище. Когда мы вошли в переднюю комнату, моройская девушка, приблизительно моего возраста, стояла, ожидая нас. Ее волосы являли собой путаницу темных завитков, и она была завернута в одеяло, как в плащ.

Настроение Розы немного смягчилось:

– Нина, ты должна вернуться обратно в постель.

Девушка покачала головой и посмотрела на нас широкими серыми глазами:

– Я хочу знать, что происходит. Почему здесь новые люди? Что вы собираетесь сделать с Олив? Собираетесь экспериментировать на ней, как на каком-нибудь лабораторном животном? – девушка задрожала, ее лицо было полно страха и возмущения, и мое сердце потянулось к ней.

– Все будет хорошо, – сказал я, посылая струйку принуждения, чтобы успокоить ее. – Нет нужды беспокоиться.

Черты ее лица начали расслабляться, а затем она вдруг моргнула и уставилась на меня испепеляющим взглядом:

– Не пытайся сделать это со мной.

Опустошенная или нет, Нина Синклэр все еще оставалась опытным пользователем духа. Я усмехнулся и поднял руки в жесте умиротворения:

– Просто пытаюсь помочь.

– Все действительно будет хорошо, – сказала ей Роза. – Это Адриан. Ему всего лишь нужно поговорить с ней. Мы можем пойти вместе.

Нина задержала на мне долгий, подозрительный взгляд, но ничего не сказала, когда следовала за нами в дом. Мы дошли до просторной спальни с очищенными стенами и покрытой стеганым одеялом кровати. Девочка-дампир сидела на ней. Я скрыл, как это удивило меня. Никто ничего не упоминал мне, и я предположил, что сестры были моройками. Хоть у них и черные волосы, они были полными противоположностями в другой особенности. Кожа девочки была медно-красно-коричневая, что наталкивало на мысль об индейском происхождении, и ее глаза были большими и темными. У нее было атлетическое телосложение, которое имело большая часть дампиров, контрастируя с высоким, стройным телом ее сестры. Только сходство в их лицевой форме и высоких скулах предположило, что они делили родителя, вероятно, их отца, поскольку моройским мужчинам нравилось иметь дампирских женщин на стороне. Это дало мне новое понятие о Нине, так как сводные братья и сестры не всегда признавались. Нина рискнула своей жизнью для нее.

Кроме Розы, Дмитрия и Нейла, в комнате находились ещё три стража, создавая почти комичную ситуацию, учитывая то, какой послушной выглядела Олив. На самом деле, Димитрий пытался объяснить то же самое одному из неизвестных стражей, объясняя:

– Она больше не стригой, поверьте мне. Вам не нужно так много охраны. Она безопасна.

Один из стражей не казался убеждённым.

– У нас есть приказ.

Дмитрий от отчаяния провел рукой по длинным, до подбородка, волосам, зная лучше, чем кто-либо другой, что восстановившиеся стригои не обладали больше сущностью нежити. Практически каждый знал это, но в некоторых людях ещё жил страх. Увидев меня, он оставил свои аргументы и чистосердечно мне улыбнулся. Ему и мне пришлось недавно провести много времени вместе, и хотя это было трудно принять, что он был тем, ради кого Роза оставила меня, я не мог не чувствовать невольное уважение к нему.

– Адриан, – сказал он. – Я рад, что ты здесь. Мы надеемся, что, действуя так быстро, насколько это возможно, мы могли бы провести некоторые эксперименты.

Он продолжал говорить, но мое внимание было приковано к Олив. Я вызвал дух, чтобы посмотреть ее ауру, которая была соединением того, что я ожидал бы от дампира и то, что я не ожидал бы: блестящие вспышки золота использованного духа. Даже сейчас, когда я смотрел, золото едва заметно исчезало. Я использовал больше силы духа и услышал, как у Нины перехватило дыхание. Она может быть слишком утомлена, чтобы использовать так много силы духа, но для неё это должно было быть очевидно, как сильно я использовал дух. Я сосредоточился на Олив снова, пытаясь не обращать внимания на её ауру, направляя своё внимание глубже в ее сущность. Я никогда не делал этого раньше, и это оказалось гораздо труднее, чем я ожидал. Я даже не знаю, смогу ли чего-то добиться. У меня просто было предчувствие.

Я стиснул зубы и сконцентрировался. Там... это было трудно увидеть. На самом деле, это были больше ощущения, нежели зрение. Но каждая частичка сущности Олив была окутана тем же золотым сиянием. Я не мог видеть это на клеточном уровне или каком-либо ещё, но я вдруг понял, что все ее существо было завернуто в дух. И, как аура, она угасала с каждым вдохом, который она делала. Золотого сияния там было еще много, но сравнивая то, что я видел сейчас с тем, что было недавно, у меня появилось ощущение, что это все рассеется в течение часа. Я моргнул, и охватывающий меня дух отступил. Олив снова выглядела нормально.

В комнате царила тишина. Я отвёл от нее взгляд и посмотрел на остальных. Они все смотрели на меня в ожидании. Я сглотнул, и на миг беспокойство увеличилось в моей груди. Масштабы того, с чем я столкнулся, врезались в меня. Мы были на грани одного из крупнейших прорывов в истории нашей расы, и все смотрели на меня, готовые для того, чтобы осознать это. Меня! О чем они думали? Я не был гением, как Сидни. Я был просто бездельником, который боролся с искушением к алкоголю каждый день и не мог закончить «Великого Гэтсби». Кто я такой, чтобы сделать это?

Я представил лицо Сидни, спокойное и прекрасное. «Я верю в тебя».

Моя тревога исчезла. Я сделал глубокий вдох и встретил взгляды всех тех, кто смотрел на меня в комнате. Кто я такой, чтобы сделать это?

Я – Адриан Ивашков. И я собираюсь надрать чью-то задницу.

– Если вам нужен любой шанс, чтобы спасти других, то вы должны выполнить именно то, что я скажу. И вы должны выполнить это сейчас.

ГЛАВА 8

СИДНИ

Поездка Адриана не должна была беспокоить меня так сильно, но все же беспокоила. В конце концов, не то чтобы я смогла провести с ним много времени в эти выходные. Но мысль о том, что он находится так далеко, сильно ударяла по мне. Даже когда мы не были вместе, у меня всегда оставалось чувство, что он рядом – даже если «рядом» означало на другом конце города в Карлтоне. В Палм-Спрингс я чувствовала контроль, как будто я могла измерить количество шагов между нами или представить нити света, соединяющие нас, где бы мы ни находились. Но Техас был вне моей досягаемости, вне моего контроля. Адриан покинул наше убежище, каким оно являлось, и находился где-то в мире, брошенный на произвол судьбы.

По крайней мере, мне не пришлось лгать Зое о причинах отмены нашей совместной прогулки. Нейла нужно было отвести в аэропорт, и выяснить, как предотвратить превращение в стригоя, это являлось приоритетным делом среди алхимиков, таким, с котором мы точно хотели помочь мороям. Когда Зоя спросила, почему Нейл не может просто взять такси, я назвала ей ту же причину, что и Нейлу с Адрианом: что мне надо было лично убедиться, что они улетели. И так как Зоя верила, что морои и дампиры – легкомысленные и ненадежные, эта история сработала.

Это также дало мне немного свободного времени, чтобы заглянуть в магазин Нью–Эдж на обратном пути и раздобыть несколько потенциальных камней и минералов, чтобы попытаться связать их элементами. Хотя у меня было много теоретических идей на счет того, что может заменить болеит, мне пока что ни с чем не везло. У меня все еще оставалось время до того, как Маркус даст о себе знать, я боялась, что не сумею сдержать своего обещания ему, если не смогу со всем этим разобраться.

Я остановилась у класса мисс Тервиллигер с моими покупками и нашла ее за столом, оценивающую тесты. Она быстро взглянула на меня и вернулась к работе, даже не удосужившись спросить, зачем я пришла. Я закрыла дверь, сперва повесив на нее табличку «Стучите, пожалуйста», которую она сделала, и приступила к работе.

Земля и огонь пока что были моими лучшими элементами, но для этих опытов я придерживалась шаблона. Легче стереть грязь с моих рук, если кто-то придет, чем спрятать запах дыма. Я работала с моим первым камнем – цирконом, и хотя я чувствовала, как магия вливается в него, что-то шло не так. Я отнесла его мисс Тервиллигер для подтверждения, так как она лучше меня чувствовала магию внутри объектов и людей. Она поднесла циркон к свету и изучала его несколько долгих минут, прежде чем покачать головой.

– В нем есть немного магии, но не столько, сколько, как я почувствовала, ты в него вложила. Не все осталось в нем, – она вернула мне камень. – Этого может быть достаточно для твоих нужд, но думаю, ты захочешь извлечь столько выгоды, сколько сможешь.

Я кивнула. Я не объясняла ей своей цели, а она не спрашивала. Она, казалось, была удовлетворена тем, что я самостоятельно занималась искусством магии. Я вернулась на свое рабочее место и продолжила попытки с двумя оставшимися камнями, достигнув одинаково разочаровывающие результаты. Один не впитал магию вообще. Другой подержал ее недолго, а затем магия ушла из него. Я вернулась к своему столу и сгорбилась, чувствуя себя побежденной.

– У меня заканчиваются легкодоступные варианты, – сказала я, больше для себя, чем для нее. – Галид, как и болеит, наилучший выбор, но он не валяется под ногами. Видимо, придется начать покупать их в интернете.

У мисс Тервиллигер не было возможности отреагировать на мои геологические рассуждения, потому что кто-то постучал в дверь. Я кинула камни к себе в карман и попыталась притвориться, что я занимаюсь, когда она сказала, что разрешает войти. Я подумала, что Зоя выследила меня, но, к моему удивлению, вошла Ангелина.

– Ты знала, что поместить органы обратно в тело намного сложнее, чем достать?

Прежде чем ответить, я закрыла глаза и медленно сосчитала до пяти:

– Пожалуйста, только не говори мне, что ты вспорола кому-то брюхо.

Она покачала головой.

– Вовсе нет. Я оставила свое домашнее задание по биологии в кабинете мисс Вентворс, но когда я вернулась за ним, дверь была уже заперта. А биология завтра, и мне грозили неприятности, поэтому мне срочно нужно было что-нибудь предпринять. Так что я обошла здание снаружи, а ее окно было легко открыть, и...

– Так, постой, – перебила ее я, – ты проникла в классную комнату?

– Да, но проблема не в этом.

Мисс Тервиллигер издала позади хрипловатый смешок.

– Продолжай, – устало произнесла я.

– Ну, в общем, я совсем не подумала о том, что перед окном может оказаться столько барахла, и сбила все эти пластиковые манекены. Ну знаешь, такие, в натуральную величину с органами внутри? И вдруг раз! – для большего эффекта Ангелин развела руками. – Органы повсюду.

Она замолчала, с надеждой глядя на меня:

– И что нам теперь делать? Я не хочу нажить нам неприятностей.

– Нам? – воскликнула я.

– Держи, – сказала мисс Тервиллигер. Я обернулась, и она бросила мне связку ключей. Судя по выражению ее лица, она призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не рассмеяться. – Тот квадратный от ее кабинета. Я точно знаю, что она ушла на йогу и больше сегодня не вернется. Надеюсь, вы сумеете привести все в божеский вид и забрать работу, прежде, чем кто-нибудь узнает об этом.

Я точно знала, что ее «вы» во фразе «вы сможете» относилось лишь ко мне одной. Вздохнув, я поднялась и собрала свои вещи.

– Спасибо, – поблагодарила я.

Пока мы с Ангелиной шагали к учебному корпусу, я заметила:

– Знаешь, в следующий раз, когда у тебя будут неприятности, приходи ко мне прежде, чем это станет катастрофой.

– О нет, – сказала она благородно. – Я совсем не хотела тебя беспокоить.

Все оказалось именно так, как она и описывала: органы были повсюду. У мисс Вентворс было две модели, мужская и женская, с вырезами в корпусе, куда помещались все части тела, чтобы их можно было изучать в малейших подробностях. Я неплохо разбиралась в анатомии, но, приступив к сортировке деталей, все же прибегла к помощи справочника. Ангелина, осознав свою бесполезность в этом деле, уселась на стол и принялась размахивать ногами, поглядывая на меня. Я как раз занялась сборкой мужского манекена, когда услышала голос позади:

– Мельбурн, я всегда знал, что ты должна бы узнать о такого рода вещах. Я просто надеялся, что ты узнаешь это от реального парня.

Я оглянулась на дверной проем и увидела там стоящего с напыщенным видом Трея.

– Ха–ха. Будь ты настоящим другом, то мог бы помочь мне.

Я указала на манекен женщины:

– Хочу увидеть один из твоих так называемых талантов в деле.

– Эй, полегче! – возмутился он, но все же проследовал внутрь.

Я вовсе не собиралась просить его о помощи. Но происходящее заняло слишком много времени, а у меня и без этого дел было невпроворот. И только когда он внезапно остановился, я поняла свою ошибку.

– О, – сказал он, увидев Ангелину. – Привет.

Она прекратила раскачивать ногами, ее взгляд был таким же удивленным, как и его:

– Эм, привет.

За доли секунды обстановка накалилась до предела, и я едва удержалась от горестного стона. После всего случившегося их ситуация мало чем отличалась от моей. Что бы я чувствовала, если бы мы с Адрианом внезапно расстались из-за бытующих расовых предрассудков? Трей и Ангелина разошлись из-за давления извне, но не по собственному желанию. И, видя тоску в ее глазах, я понимала, что спектакль, устроенный ею для Нейла, был именно тем, чем по сути и являлся: умело разыгранным шоу.

Внезапно все как будто язык проглотили. Ангелина кивком указала на манекены и выпалила:

– Небольшой инцидент, как видишь.

Это вывело Трея из оцепенения, и он скривил губы в усмешке. От ее выходок временами я готова была рвать на себе волосы, однако он находил это забавным.

– А по-моему, все серьезно, – проговорил он.

– Это не моя вина, – все так же настаивала она.

– Это всегда не твоя вина.

– Просто мне не везёт.

– Или ты сама одна большая неприятность.

– А что? У тебя проблемы насчет этого?

– У меня вообще нет проблем, – понизив тон, произнес он.

– Боже ты мой, – воскликнула я. – Ты собираешься мне помогать или нет?

Вскоре неловкость сменилась чувственным притяжением, и мне захотелось поскорее унести отсюда ноги. В очередной раз одарив Ангелину страстным взглядом, Трей с необычным рвением принялся собирать женский манекен. Я не питала надежд относительно его умений, но, к моему удивлению, справился он довольно быстро.

– Я же говорил, я эксперт, – сказал он, покосившись на Ангелину.

И снова они выглядели так, словно и думать забыли обо мне, глаза каждого мечтательно затуманились. Я прочистила горло:

– Ангелина, скоро обед. Ты разве не собираешься переодеться?

– Что? А, ну да.

У нее хватило ума захватить свою работу, из-за которой мы здесь и оказались.

– Спасибо за помощь, – сказала она Трею, посчитав, что я не сделала ровным счетом ничего.

Он пожал плечами, как будто делал это каждый день:

– Нет проблем.

После того, как он прошествовал за дверь, Ангелина печально вздохнула:

– Ох, Сидни. И почему он обязан быть одним из этих дурацких Воинов?

Я закрыла кабинет на ключ.

– Ну, формально он не является таковым сейчас.

– Но снова может им стать, – ответила она, еле передвигая ноги рядом со мной, пока мы шли к автобусу, чтобы вернуться в общежитие. – И если он это сделает, то никогда не переступит через всю эту чепуху о смешении с дампирами. В какой-то момент он снова начнет встречаться с человеческой девушкой, и пока мы находимся здесь, я никак не смогу на это повлиять.

– Что ты имеешь ввиду? – осторожно спросила я.

Лицо ее чуть просветлело:

– Ну, если мы вернемся домой, я смогу, как и прежде, вызывать его девушек на поединок.

– В таком случае будем надеяться, что он никого себе не найдет.

Добравшись до общежития, я предоставила ее своим мечтам после того, как мы разошлись по своим комнатам. Зоя ждала меня здесь, с мрачным видом уставившись в потрепанную книгу.

– И где ты была? – спросила она. – Не в аэропорту же все время? – она изучала меня внимательным взглядом. – С мисс Тервиллигер?

– С Ангелиной. Помогала ей решить кое-какие трудности с... эмм... биологией.

– Опять ты занимаешься ненужными вещами.

Ситуация, в которой оказались Ангелин и Трей, заставила меня задуматься о своем собственном положении, и я не обладала достаточным терпением, чтобы выслушивать потоки красноречия от Зои:

– Мне необходимо это делать. Ангелин нужна мне здесь, в Амбервуде, так что она должна быть на хорошем счету у учителей. – Развернув стул, я села на него, оперев подбородок о его спинку.

– Ты так сильно хочешь быть алхимиком? Не тяни с возникшими трудностями. Думай наперед, просчитывай варианты, и тебе вообще не придется сталкиваться с проблемами. Лучший способ уберечь себя от глобальной катастрофы – не переступать через вереницы мелких неприятностей.

– Хорошо, хорошо, – сказала она, с горечью слушая мое дисциплинарное взыскание. – Я поняла. Тебе не нужно читать лекции.

– Извини, – сказала я, едва чувствуя себя виноватой. – Ты пришла сюда, чтобы все узнать. Я просто пытаюсь помочь.

Она улыбнулась уголками губ:

– Я знаю. Я на работе. Просто трудно иногда забыть, что ты моя сестра. Ты очень хороша в этом, но всё же... общаешься со мной как просто с незнакомым алхимиком. Мне стоит постараться, чтобы у меня это получилось.

Я вздрогнула. Она имела ввиду как комплимент то, что я смогла забыть о наших отношениях и искренне сосредоточиться на обязанностях Алхимика. Я не чувствовала гордости на этот счет. На самом деле, это ясно дало мне почувствовать неудобство, и я кивнула на ее книгу:

– Что читаешь?

Это вывело ее из делового режима, но заставило нахмурить брови:

– Не знаю. Какая-то Шекспировская пьеса для урока английского. Мы должны выбрать одну до завтра, и я подумала эта подойдет, она короткая, – она держала ее в руках. Ричард III. – Я ее еще не читала.

– Черт, – сказал я.

– Плохая пьеса? – догадалась она.

– Замечательная пьеса, но, возможно, не лучший вариант для тебя. Узнай, сможешь ли найти экземпляр «Сна в летнюю ночь». Она будет полегче. – Думая о романтических проблемах моих друзей, я не смогла сдержать грустной улыбки. – И ты как раз живешь в центре всего этого. – Я рассмеялась, когда она не поняла подтекста. – Я и забыла, что это не было частью стандартного папиного учебного плана. Я в основном сама искала информацию о литературе.

Она кивнула, и вдруг ее глаза расширились:

– О! Я чуть не забыла тебе сказать. Он приедет сюда. Папа.

Я выпрямилась в кресле:

– Когда?

– На следующей неделе. – Я постаралась расслабиться, зная, что мой шок был немного больше, чем обычное удивление. Она определенно не должна увидеть мой страх. – Он хочет поговорить с нами о маме и о слушании. Они назначили его на следующий месяц.

Это оказалось новостью для меня, но неудивительно, что я была не в курсе. В конце концов, Зоя доказала, что она более активная дочь, чем я. Естественно, он сказал ей первой.

– Он собирается помочь подготовиться нам, – продолжила она. – Так, чтобы мы были готовы бороться за него.

– Ах, – проговорила я.

Зоя повалилась на кровать и угрюмо уставилась в потолок:

– Я хочу, чтобы это закончилось. Нет, я хочу, чтобы мне было восемнадцать, как тебе, и просто быть свободной.

Когда я думала о прилагательных, которыми могла бы себя описать, «свободная» не являлось тем, что обычно приходило на ум.

– Ох, Сидни, – сокрушенно проговорила Зоя. – Почему она так поступает?

– Потому что любит тебя, – совершенно спокойно сказала я.

– Это не любовь.

Я была рада, что Зоя не стала дальше развивать эту тему, потому что я была уверена, что не смогу сдержать себя при виде тех крошечных проявлений любви, которые она без сомнений покажет.

– Мама не станет сравнивать все образовательные и культурные разговоры папы, – заметила я. – Она лишь способна снова выкинуть какую-нибудь нелепость. Как тогда, когда ты повредила ступню.

– Я сломала ногу, – спокойно заметила Зоя. Я ничего не ответила. И не должна была, судя по ее осуждающему взгляду. Когда Зоя была маленькой, она захотела заниматься гимнастикой, и мама устроила ей это. В результате несчастного случая на тренировке Зоя сломала ногу, и ей пришлось провести ночь в больнице, что стало ударом для нее, так как в тот же вечер ее команда отмечала победу. Мама договорилась, чтобы вечеринка происходила в больничной палате, к большому удивлению персонала. Зоя, жаждущая общения с ними, была несказанно рада. Папа же считал, что инцидент стал лишним подтверждением бессмысленности этих занятий.

Позднее тем же вечером, когда я везла всю компанию к Кларенсу, на мой Телефон Любви, лежащий в кармане, пришло сообщение. Мои убеждения относительно отправки СМС и вождения одновременно удержали меня от ответа, но это было нелегко. Да и я старалась не доставать телефон, если рядом кто-то был. Но когда мы уже шагали по подъездной дорожке к дому Кларенса, я не удержалась и прочитала сообщение Адриана: «План побега №5: Откроем ранчо альпак в Техасе, куда принимают только загорелых, кареглазых блондинок, умных девушек, облаченных в сексуальные ковбойские прикиды». Я еще раз перечитала сообщение перед тем, как удалить его. Так я поступала со всеми посланиями Адриана. Джилл прошла мимо и, поймав мой взгляд, улыбнулась мне. Иногда ее ментальная осведомленность жутко пугала меня. А иногда это напоминало ведение дневника, когда осознаешь, что есть еще кто-то, кому известно о наших отношениях. Меня не прельщала жизнь, полная секретов, даже если мне и приходилось жить таковой.

В тот вечер мы совсем не напоминали дружную компанию. Я думала об Адриане, Джилл ломала голову над выбором между Нейлом и Эдди, Ангелина размышляла о Трее, а Зоя переживала из-за родителей. Лишь Эдди и Кларенс, казалось, хорошо проводят время, – ну, и Дороти, которая пребывала на вершине блаженства после того, как дала Джилл свою кровь. Кларенс был в ударе и развлекал нас различными историями о своих путешествиях, когда он был еще юным и вхожим в мир мороев. Одна из его историй рассказывала о посещении небольшой элитной академии подготовки дампиров в Италии, известной своей превосходной репутацией. Эдди ловил каждое слово, сказанное Кларенсом.

– Чудовищно изнутри, прекрасно снаружи. Крыша представляла собой смотровую площадку, и студенты часто проводили там вечера... после тренировок, понятное дело... попивая эспрессо и наслаждаясь видом озера Гарда. – Он нахмурился. – Не могу вспомнить итальянское название.

– Лаго ди Гарда, – машинально произнесла я.

– Ах да. Так и называлось. Это место также было недалеко от Вероны. И вы могли бы почувствовать немного Шекспировского присутствия – усмехнулся он.

Зоя оторвалась от остатков своей пиццы и продемонстрировала редкое привлечение внимания к Кларенсу:

– Не упоминайте его.

– Почему же нет? Он великий писатель. И я думал, что ты тоже поклонник литературы.

Зоя кивнула в мою сторону:

– Это она. Я должна написать об одной из его пьес, не имея книги. Я не могу поверить, что она заставляет нас послать ей по электронной почте наш выбор завтра. В субботу! Мне придется найти онлайн-версию на моем ноутбуке, когда мы вернемся домой.

– Я вижу, – Кларэнс великодушно улыбнулся. – Ну, почему бы тебе просто не взять одну из моих?

На минуту я подумала, что Кларенс под своими словами подразумевал разрешение воспользоваться его ноутбуком, что было просто невероятно, поскольку в прошлый раз я удостоверилась в том, что микроволновка была самой высокотехнологичной вещью в доме. Тогда, сообразив, что в каждой комнате есть полка с книгами, я поняла:

– У вас есть какие-нибудь его пьесы? – спросила я.

– Все из них. Они в дополнительном месте для хранения в гараже. Вы можете пойти посмотреть.

– У вас есть... – Зоя вопросительно взглянула на меня. – Как это называется, «Сон в летнюю ночь»?

– Конечно, – сказал Кларенс. – Замечательное произведение о любви.

Я усмехнулась:

– Об этом я не знаю. Главным образом, это серия идиотских шуток на фоне магического противостояния.

– Разве ты не сказала, что мы практически живем ею? – спросила Зоя.

– Любовь, по моему опыту, – начал Кларенс, – как правило, представляет собой серию идиотских шуток.

– Любовь – это... – старые воспоминания об Адриане вернулись ко мне, и беспокойные эмоции, которые я старательно сдерживала глубоко в себе последние дни, сковали мою грудь. Было глупо чувствовать себя настолько влюбленной, ведь он отсутствовал меньше дня, но я не могла выбросить его или его слова, которыми он описал любовь, из своей головы – ...Это пламя во тьме. Дуновение тепла в зимнюю ночь. Это звезда, которая приведет тебя домой, – когда я поняла, что все уставились на меня, я быстро попыталась исправить ситуацию. – Я читала об этом в книге. Ты должна проверить библиотеку Кларенса, Зоя. Если ты не уедешь в середине лета, то, возможно, сможешь найти там ещё что-нибудь интересное.

Увидев ее бледность, я поняла, что мне удалось отвлечь внимание. Все отвернулись от меня к ней, хотя Эдди колебался дольше всех. Я могла сразу догадаться, о чем она думает. По ее глазам было понятно: для нее обыскать гараж – всё равно что войти в склеп. Она, вероятно, ожидала найти гробы. Я улыбнулась.

– Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Отчасти мне было любопытно, что содержится в его «дополнительном месте для хранения».

– А ты хочешь? – спросила она меня, подергивая головой вверх и вниз.

– Конечно, – я почувствовала небольшую волну тепла, делая для нее, казалась бы, такую незначительную вещь. Я не забыла ее прежние слова о том, что мы сестры или коллеги, о том, как я утешала ее, когда она была маленькая, и ей было страшно.

Гараж Кларенса оказался полной противоположностью всей готической торжественности остальной части дома. В нем был припаркован его «Порше», на котором он довольно редко ездил. При виде машины Зоя в изумлении раскрыла рот. Также здесь были инструменты для работы по дому, садово-огородный инвентарь, водонагреватель, верстак и целая зона, выделенная для хранения коробок с книгами. Последнее наблюдение заставило меня немного съежиться. Может быть, в Палм-Спрингсе и не так влажно, как в других местах, но это еще не повод рисковать книгами. Я помогла найти Зое коробку с произведениями Шекспира, а затем оставила её, давая возможность выбрать самой. При этом я предупредила ее читать по корешкам книг, а не по всей их длине. Взглянув на другие книги Кларенса, я заметила сборник стихов. Я вытащила его и сунула подмышку для Адриана.

Зоя продолжила свои поиски, а я нашла себе табуретку и села, соорудив удобную подставку для ног из мешка с гравием. Зоя погрузилась в свои дела, я тайно взяла свой мобильный телефон в случае, если я пропустила сообщения от Адриана. Но сообщений не было. Я написала: «Нашла книгу поэзии. Может быть, она будет короче и проще, чем Гэтсби». Цепляясь за надежду, я смотрела на экран и ждала ответа. Ничего не пришло, и я напомнила себе, что он в отъезде по делам и, вероятно, в этих делах замешан дух.

Я передвинула ноги, и несколько небольших камушков выпали из сумки с гравием. Кроме того, присмотревшись, я поняла, что эта сумка с каменной солью использовалась для борьбы с обледенением. Судя по грязи и копоти, покрывающей сумку, нет никакого смысла использовать это здесь. Хотя, у Кларенса еще есть места, которые нужно подготовить. Я нагнулась, чтобы подобрать то, что выпало. Когда я повертела кристаллы в руке, ко мне пришло осознание, словно пощечина.

Каменная соль. Хлорид натрия. Наиболее распространенное галоидное соединение с кубической структурой кристаллов – как и болеит. Это было настолько обыденно, что мне и в голову не приходило использовать соль в создании искореняющих магию чернил. Я ожидала чего-то более необычного. Я подняла кусок соли, наблюдая, как он искрится на свете. Мозг усиленно заработал, когда я попыталась вспомнить свойства соли, сравнивая их с болеитом. Находилась ли разгадка сейчас передо мной? Могли мои поиски иметь такое легкое решение?

Мое сердце забилось быстрее, когда я подняла взгляд на Зою. Она была поглощена своей задачей и, кажется, листала «Как вам это понравится». Было глупо и безрассудно экспериментировать здесь, но я должна узнать. Отступая в дальнюю сторону гаража, я заняла позицию, откуда могла хорошо наблюдать за Зоей и находиться за ее спиной. Взять немного грязи было легко, и бросив еще один нервный взгляд в ее направлении, я призвала сущность земли.

Я делала это столько раз, что казалось, это стало моей второй натурой. Свечение образовалось вокруг моей руки, и я быстро накрыла его второй рукой, в которой лежал кристалл соли, передавая свет. Соль на мгновение засветилась, потом свет ушел. Сработало ли? Зарядился ли кристалл магией? Чувствовалось, что все получилось, но я не могла сказать точно. Мисс Тервиллигер могла бы сказать мне завтра, но еще раз – вроде все получилось.

Я вернулась на свой стул, как будто ничего не случилось, и написала своей учительнице: «У вас есть шанс заскочить ко мне в общежитие и забрать задание?» Если она не сможет, я смогу найти оправдание, чтобы уйти и отправится к ней, но это вызовет вопросы Зои. К счастью, ответ, который я получила, был: «Да, я зайду после моего свидания с МВ». Мне потребовалась минута, чтобы вспомнить, что МВ – Малахия Вульф. Тьфу.

Зоя встала и потянулась, махнув копией «Сна в летнюю ночь»:

– Я думаю, что выбрала. Надеюсь, это сработает.

– Я тоже, – сказала я, упаковывая кристалл.

Позже я с легкостью покинула свою комнату, когда мисс Тервиллигер связалась со мной и сообщила, что ждет меня в вестибюле. Я встретила ее возле двери, и чуть не уронила челюсть, завидев ее. Она была не только накрашена, но еще и одета в изумительное платье, в кои-то веки не напоминавшее распродажу с Вудстока.

– Вау... вы выглядите великолепно, мэм.

Она просияла, разглаживая юбку:

– Ты так думаешь? Я не носила такого за последние годы. Малахия сказал, что этот оттенок розового делает меня похожей на ангела Боттичелли.

– Что он сказал?

– Это неважно. Обычный интимный разговор. – Моя челюсть отвисла до пола. – Ну а теперь, что тебе было нужно?

Я сглотнула и попыталась вспомнить:

– О, я просто хотела отдать это.

Я подала ей книгу по истории, которую случайно нашла и насыпала в руку соль. Тоска прошла, не оставив даже следа на душе. В один момент черты её лица заострились, и она осторожно посыпала соль на книгу. Крепко сцепив руки, так что мои пальцы побелели, я наблюдала за её действиями.

– Так-так-так, – тихо произнесла она. – Взгляни-ка.

– Да?

Она подняла на меня глаза и улыбнулась:

– Поздравляю, Сидни. Ты только что создала безупречное стихийное заклинание.

ГЛАВА 9

АДРИАН

Я вел себя как подонок, но мне было наплевать.

Хотя дело обстояло так, что наплевать было всем. Может, они уже поняли, что поставлено на кон. А может, просто осознали безотлагательность происходящего. В любом случае, время истекало у меня на глазах, и будь я проклят, если позволю кому-нибудь все испортить.

– Приведите сюда врача, – приказал я, – или медсестру. Черт возьми, хоть кого-нибудь, кто сможет безопасно взять кровь.

У меня не было необходимости уточнять, что нужен моройский доктор. Это было очевидно, но вместе с тем и непредсказуемо. Морои иногда объединялись в уединенные общины. А некоторые пытались спрятаться от стригоев, «теряясь» в районах, густонаселенных обычными людьми. Единственным выходом было найти кого-то из вышеупомянутых с медицинским образованием и сравнительно недалеко отсюда.

Дмитрий немедленно покинул комнату, уже набрав на мобильном телефоне чей-то номер, и на этот раз я оценил оперативность его «благодетели».

Нина и Олив потрясенно переглянулись.

– Что происходит? – спросила Нина, требуя объяснений. – Почему вы собираетесь взять ее кровь?

– Потому что у тебя, должно быть, есть неплохой повод для этого, – перебила Олив, вернувшись к жизни, – иначе я просто уйду отсюда. – Она вздрогнула. – Я видела за эти три месяца столько крови, что мне хватит этого на всю жизнь.

Я улыбнулся, и напряжение немного спало. Мне был по душе пыл, бушующий в обеих сестрах, и меня также позабавила уверенность Олив в том, что она сможет уйти отсюда. Исключая тот факт, что восстановление после обращения из стригоя в дампира требовало немалых физических сил, она бы никогда не прошла мимо даже одного из стражей.

– Твоя кровь могла бы спасать жизни.

Я пересмотрел мой выбор слов. Стригои, обнаружив, что он или она не могут превратиться в жертву, могут просто убить.

– Ну, ладно, души. Ни один стригой не сможет тебя снова пробудить.

Это несколько поубавило уверенность Олив:

– Правда... ты так думаешь? Потому что... уж лучше я умру, чем снова пройду через это. – Она крепко зажмурилась, но даже это не остановило ее слезы. – Это было ужасно...

– Я знаю, – ответил я, видя, как Нина садится и заключает Олив в объятья. На самом деле, я, конечно же, не знал этого. У меня не было представления, какой ад им пришлось вынести. – Но сейчас ты защищена. И мы пытаемся понять, сможем ли мы использовать то, что Нина сделала для тебя, чтобы помочь другим.

Нина подняла голову с груди своей сестры:

– Могу я что-то сделать, чтобы помочь тебе сейчас?

– Я думаю, что твое участие закончено, хотя другой пользователь духа не помешает. Когда ты будешь в состоянии понять это снова, – добавил я.

Эти необычные серые глаза встретились с моими:

– Я поняла достаточно, чтобы увидеть, как много силы ты использовал ранее. Я не могу использовать так много.

Я отбросил ее комментарий и проигнорировал любопытный взгляд Розы:

– Неправда. Ее спасение потребовало больше силы.

Дмитрий вернулся через несколько мгновений.

– Медсестра уже в пути. Это займет около часа. – Впервые за наше знакомство, он посмотрел на меня с уважением. – Этого времени достаточно?

– Должно быть, – сказал я, вновь настраиваясь на ауру, излучаемую Олив. Мы потеряли часть ее, но я был уверен, что немного осталось.

Между тем, я должен планировать это заранее. Соня всегда надеялась, что, изучая магию в крови, мы смогли бы повторить это заклинание. Я не знаю, возможно ли это. Глядя на то, как она сияла вокруг Олив, я не мог увидеть ничего определенного, что позволило бы мне бросить это. Может, у меня не хватало навыков. Я подумал, возможно, это также просто, как то, что Нина отдавала силу, возвращая Олив. Если это было решением, то у нас возникало несколько проблем. Одна из них требует, чтобы серебряный кол попал в сердце. Другая – то, что даже сделав это один раз, пользователь духа уничтожал себя. Мы были близки к тому, чтобы наладить массовое производство некой магической вакцины.

Говоря о вакцинах... Я надеялся, что это будет также легко, как я думаю. Можем мы просто ввести кому-то ее кровь? Или в тату? Биология – не моя сильная сторона. Здесь нужен кто-то вроде Сидни.

Мысли о ней заставили меня пожалеть, что ее нет здесь. Я проверил свой телефон и нашел сообщение о поэзии, что заставило меня улыбнуться. Я попытался придумать что-нибудь остроумное, чтобы ответить, и в конце написал голую правду: «Ты мне нужна. Во всех смыслах слова».

Это было правдой. Проблемы, как эти, были ее специализацией, не моей. Я положил телефон обратно в карман и попытался игнорировать острую боль от ее отсутствия. Если бы она была здесь, она бы вошла в дело. Я мог сделать не меньше. «Я верю в тебя».

– Мне нужно серебро, – сказал я, не обращаясь прямо к кому-либо. – Было бы идеально привезти пузырек с кровью, но так как я не угадал ни одну из вас по металлу, я получу, что смогу.

К сожалению, в доме ничего не оказалось. Даже украшений у девушек. Роза приказала одному из стражей, как будто была генералом на поле боя:

– Найди магазин, где продают украшения, – сказал она ему. – Принеси нам серебро.

– Большие мужские кольца, если сможешь найти, – добавил я. – Пять или шесть подойдут для пузырька.

– Лишь один пузырек? – спросила Олив. Прежняя жесткость вернулась. – Ты можешь взять у меня столько, сколько нужно. Я сделаю все, чтобы остановить это.

– Полегче, чемпион, – сказал я ей. – Мы не собираемся тебя истощать, в то время как ты еще буквально не оправилась: твоя жизнь изменилась. К тому же я даже еще не знаю, будет ли твоя кровь удерживать магию, если взять ее. – Увидев пустой взгляд каждого, я решил поделиться с ними моей идеей. – Ее тело наполнено духом. Я не знаю, может это что-то вроде иммунитета, но это лучшее, что у нас есть. Но это быстро уходит, поэтому нам надо торопиться.

Мальчик на побегушках Розы убрался прочь. И мне больше нечего делать, кроме как ждать. Роза прислонилась к Дмитрию и вздохнула. Нейл, к удивлению, начал хвалить Олив за храбрость и решимость. Я был слишком неспокоен, чтобы стоять тут, так что вышел на крыльцо, впервые жалея, что у меня нет сигареты. С одной стороны, это была нервная привычка, с другой – она помогала справиться с духом. Вместо этого я начал ходить взад-вперед, проверяя, нет ли сообщений от Сидни.

– Ожидаешь звонка? – Нина появилась в дверном проеме, снова завернувшись в одеяло.

Я убрал телефон.

– Просто надеюсь, что могу услышать его от кого-то.

– Девушка?

– Друг – девушка, – сказал я самодовольно. – У меня есть несколько таких «друзей».

Она прислонилась к стене, прямо под лампой, освещавшей ее в ночной тьме.

– Ну, я наслышана. Сначала я не имела понятия, кто ты.

– А должна была?

Она пожала плечами:

– Ты и твоя семья довольно известны.

Я не стал расспрашивать у нее подробности. Она могла иметь в виду мою тетю Татьяну, или маму, которая сейчас находилась в тюрьме. Где именно, никто мне не говорил. Когда однажды я попытался навестить ее во сне, она приказала мне убраться подальше с такой яростью, что я ретировался. Не знаю, что ее больше разозлило, то, что я проник в ее сон или то, в каком состоянии ее увидел. Я лелеял надежду, что она окажет мне более теплый прием при личной встрече, но в ближайшее время это казалось маловероятным. Я хранил мысли о ней на задворках своего сознания и довольствовался тем, что писал ей письма, которые, однако, никогда не отсылал. Даже Сидни не знала об этом.

– Что ж, – сказал я, вживаясь в надменную роль, которую от меня ожидали. – Я не удивлен этому. Мой шарм и внешность легендарны... особенно среди женщин.

– Я уверена, – сказала Нина с грустной улыбкой. – Ты оказался совсем не таким, каким я тебя представляла. Спасибо... за то, что помог Олив.

– Благодари себя за это. Я ничего не сделал.

– Ты помогаешь ей преодолеть это психологически. Я имею ввиду, у нас не было возможно поговорить, но я должна сказать. Я знаю её и представляю, как это тяжело для неё.

Я покачал головой:

– Я не знаю ее, даже несмотря на то, что вижу, как это травмировало ее. Да, и я знаю достаточно людей, которые прошли через это.

Нина хранила молчание долгое время.

– Они избавились от этого? – спросила она тихо.

Я подумал о затравленном взгляде, который иногда видел в глазах Дмитрия и Сони.

– Нет. Но они учатся жить дальше. Олив тоже будет.

– Ты знаешь, как это произошло? – Нина обернула вокруг себя одеяло еще сильнее, когда прохладный ветер коснулся ее вьющихся волос. – Она защищала нашего отца. Ты знаешь, он никогда не принимал решения не разрешать нам расти вместе. Он и моя мама развелись, и затем он женился на матери Олив. Она дампир, если честно. Или была. Она исчезла пару лет назад.

– Ваш отец смелый, – сказал я. Морои обычно скрывали отношения с дампирками.

– Он потрясающий. Но не королевской крови. Когда Олив училась в школе, она выяснила, что никоим образом не может стать его стражем. Они сказали, что она будет там, куда ее направят, когда закончит школу... скорее всего, это будет королевская семья. – Нина усмехнулась воспоминаниям. – Она не смирилась с этим.

Я подумал о лице Олив, которое было решительным даже в ослабленном состоянии:

– Я вижу это.

– Она покинула школу и сама назначила себя стражем отца. Он не был рад тому, что она бросила школу. Но он уважал причину, по которой она это сделала и позволил ей остаться так долго, пока она брала человеческие уроки GED[9]. Все было прекрасно, пока... – она захлебнулась словами.

– Стригой? – догадался я.

– На него напали в командировке. Она бросилась на его пути, так что папа мог уйти. Он ушел. Она – нет. Я думала, она была мертва в течение длительного времени, и когда я узнал, что это не так, я прочитала все, что могла, о Дмитрии Беликове и Соне Карп. У меня есть друг, Джеймс, он помогал мне... и вот мы здесь.

– Это очень смело, – сказал я. Это было невероятно опасно, но кто я такой, чтобы судить ее? Я знаю, что без сомнений сделал бы что-нибудь рискованное, чтобы спасти того, кого люблю. Черт, я возвратил Джилл из мертвых.

Позднее вернулся страж «ищейка-серебра», и почти сразу после него появилась медсестра. Никто из нас не рассказал ей, что случилось, в основном из-за того, что все мы тоже нервничали. Она тревожно оглянулась вокруг, когда вошла в спальню Олив, а потом тихо включилась в работу. Это было слишком просто, чтобы переживать. Меньше, чем за минуту, кровь была добыта, и все стало готово. Девушка закупорила пробирку и неуверенно протянула ее мне. Я забрал у нее пузырек и начал сосредоточенно изучать кровь. Так и есть: дух все еще переливался внутри, но также постепенно и таял.

Я выругался и схватил серебряные кольца. Наш курьер хорошо выполнил задание. Кольца были широкими и достаточно большими, чтобы надеть их вокруг пузырька. Но я никогда не заколдовывал серебро и имел лишь смутное представление об этом, основанное на объяснениях Лиссы. Почувствовав взгляд каждого на мне, все стало только хуже. Металл был прохладным, в отличие от моей кожи, и прилив духа наполнил меня, когда я попытался направить его в кольцо. Мой план состоял в том, чтобы принудить дух остаться в крови. Это потребовало бы два вида магии, но я даже не был уверен, что это возможно. Я взглянул на медсестру.

– Вы пользователь земли, да?

– Нет, – сказала она. – Воздуха.

В значительной степени это не совсем то, что мне было нужно. Пользователи духа преуспели в принуждении больше, чем другие морои, но пользователи земли ближе к металлам и другим вещам, которые находят в земле. Серебро было готово принять магию, но я бы не возражал, если бы это сделал пользователь земли. Теперь слишком поздно.

– Держи, – Нина подошла ко мне и положила руку на кольцо в моей ладони. Я почувствовал, как ее магия возрастает, лишь ручеек по сравнению с моей, и она помогла направить заклинание в кольцо. Моя хватка дрогнула, когда я посмотрел на нее удивленно.

– Ты накладывала чары раньше.

– Немного.

Однажды я видел, как она делает это. Я был в состоянии заключить дух в серебро. Я сделал это еще четыре раза с остальными кольцами, и продолжал повторять про себя, как Сидни верит в меня, также у меня было краткое воспоминание о беспокойстве в ее глазах, ее предупреждение о том, что пользование духом навредит моей голове. И я не использовал дух сегодня. Я тонул в нем. Между использованием его, чтобы «уравнять» его в крови Олив и наложением заклинания, я чувствовал, как будто состою из духа. Это подавляло меня, но что я мог сделать? Каждый рассчитывал на меня, и к тому времени, как я закончил, то едва мог встать. Я положил руку на спинку стула, чтобы не упасть, и вручил кольца Дмитрию.

– Надень их на пузырек.

Кольца оказались немного больше вокруг, и он установил пузырек в маленькой коробке, наполненной ватой так, чтобы кольца не соскользнули. Ощутимая тишина заполнила комнату, и он возвратил коробку мне. Я использовал свои последние силы, чтобы изучить дух в крови. Магия все еще присутствовала там, и я был почти уверен, что она не просачивалась. Я посмотрел на Нину для подтверждения, но она покачала головой:

– Я не могу видеть того, что видишь ты.

– Безупречно. – Я вернул коробку Дмитрию. – Как можно скорее доставь это обратно Соне во Двор. Сейчас она единственная, кто может разобраться с этим. Думаю, я укрепил магию, но не уверен, надолго ли.

Пока другие в спешке разрабатывали план поездки, я почувствовал, как все словно закружилось вокруг. Мне нужно было во что бы то ни стало убраться оттуда, не показать слабость перед людьми, возлагающими на меня столько надежд. Я решил найти поддержку у того, кто меньше всего осуждал меня, и коснулся руки Нины:

– Мы можем поговорить наедине о... мм, о духе?

– Конечно.

Она сказала Олив несколько успокаивающих слов и затем оставила Нейла составить компанию девушке. Нина вышла из комнаты со мной и посмотрела в упор:

– О чем ты хотел поговорить?

– Ни о чем, – процедил я сквозь зубы. – Просто мне нужно, чтобы ты нашла место, где я смогу прилечь, потому что будь я проклят, если упаду в обморок перед Розой и Беликовым.

Ее глаза расширились, но она не стала тратить время и отвела меня в свою комнату. При других обстоятельствах, я бы мог сказать ей, что не могу занять ее кровать. Но истощение забраковало рыцарство. Я рухнул на узкую кровать, и впервые в моей жизни у меня не было проблем со сном.

Я проснулся от льющегося в окно солнечного света. Сев в вертикальное положение, я оглянулся в неуверенности, где нахожусь. Затем вспомнил все. Немного моих сил вернулось, но я до сих пор чувствовал усталость. Рядом сидела Роза с женщиной, на шее которой были укусы. Она была «готова» для кормильца.

– Завтрак, – сказала Роза.

Я не стал растрачиваться на любезности и погрузил клыки в шею женщины. Меня поразило, с какой поспешностью я это проделал. Недавно я так насытился кровью Дороти, что пил ее теперь чуть ли не на бегу, как будто это был стакан молока. Сейчас же, слабый и истощенный, я в полной мере осознал, как сильно мой организм нуждался в крови других. Это было так же необходимо для мороев, как воздух и вода, и по мере того, как жадно я пил, я с уверенностью мог сказать, что еще никогда не доводилось мне пробовать что-либо слаще.

Когда я закончил, кормилица блаженно расслабилась на стуле, погружаясь в мир эндорфинов.

– Рад, что и тебе понравилось, – произнес я, откинувшись на подушки. Я удовлетворенно выдохнул, по мере того, как кровь наполняла мое тело энергией. – Что нового, маленькая дампирка?

Темные глаза Розы смотрели на меня с изумлением:

– Ты проспал часов десять. Дмитрий ушел с Ниной и Олив и другими стражами. Соня на пути обратно ко Двору, так что, надеюсь, они все встретятся в ближайшее время. Здесь только ты, я и Нейл.

– Ты думаешь, Нина и Олив готовы к путешествию? – спросил я.

– Этим утром им было намного лучше. Поэтому мы, не теряя времени, отправили их назад, на случай, если Соня все еще способна что-то увидеть.

Я перекинул ноги через край кровати и встал, радуясь, что мир снова устойчив.

– Я больше не хочу тратить время. Мне нужно вернуться в Палм-Спрингс. – Вернуться к Сидни. – Спасибо за заботу.

Роза кивнула и тоже встала.

– Спасибо за все, что ты сделал. Я много из этого не понимаю, но Нина – да, и она была очень впечатлена.

– Вся работа за один день, – сказал я, надеясь, что она поверила мне. Я полностью осознаю, что использование духа не входило в график. И я так же осознаю, что придется заплатить за это.

Хитрая улыбка появилась на губах Розы:

– Я думаю, ты нравишься Нине. Может быть, ты смог бы присмотреться к ней, когда в следующий раз будешь при Дворе. Тебе будет полезно успокоиться. – Это был опасный комментарий, если вспомнить наше прошлое, но оно больше не беспокоило меня.

– И что, мне теперь разочаровывать всех светских женщин? Ты настолько плохого мнения обо мне?

Она схватила меня за руку прежде, чем я успел выйти из комнаты и направиться в гостиную к Нейлу.

– Адриан, я серьёзно тебе говорю... То есть, я имею ввиду, спасибо за всё. И я бы хотела извиниться за то,что наговорила вчера вечером. Ты изменился. И... Это хорошо сказалось на тебе.

– Много что изменилось, – сказал я.

Её вид перестал быть таким серьёзным:

– Я постоянно шучу с тобой. Я догадываюсь, что мне не следует ожидать, что это пройдет.

Затем, к большому удивлению, она просто обняла меня. Опять же, я был поражен, насколько она ещё важна для меня. И нельзя было сказать, что я уже ничего не чувствовал к ней, наоборот, во мне воцарилась тоска и боль по моей бывшей. Но это объятье было лишь очередным дружеским жестом.

Мы все вместе поехали в аэропорт; Роза полетела в Пенсильванию, в то время как мы с Нейлом возвращались в Палм Спрингс. Проверив свой мобильный у ворот, я увидел несколько сообщений от Сидни, восхищенный тем, что у нее получился прорыв в магии. Тепло распространялось по мне, пока я представлял ее лицо и блеск глаз, который появлялся, когда она делала какое-нибудь интеллектуальное открытие.

Я написал: «Я никогда не сомневался. Ты можешь поверить, что я тоже совершил прорыв с чарами?»

Ее ответ пришел быстро: «Конечно, я верю. Когда ты вернешься?»

«Рано вечером. Ты приедешь?»

«Постараюсь. Мы должны это отпраздновать».

«Мне приготовить шампанское и пирог?»

«Приготовь свою постель».

«Надень черный бюстгальтер».

«Я вообще не собираюсь его надевать».

– Господи, помоги мне, – пробормотал я, заработав удивленный взгляд от Нейла.

Я сильно сомневался, что мы все же займемся сексом, учитывая, что встреча была тайной, но один лишь намек на ее прикосновение задвинул все остальное на второй план. Мой пульс участился, когда я вспомнил полный животной страсти взгляд, возникающий иногда у нее в глазах, заинтересованный отнюдь не книгами – мной. Она сопровождала его прикосновением своих настойчивых губ к моим, обхватывая руками меня за спину. Все считали, что Сидни способна испытывать страсть лишь к интеллектуальным занятиям. И это был их просчет.

Мечты о Сидни тешили меня весь полет домой, делая терпимым даже общение с Нейлом. Он был непривычно болтливым, горя желанием поговорить о «стригойской вакцине». Также он не переставал повторять, какими храбрыми были сестры Синклэр – Олив в частности. Я за милю почувствовал одержимость и устремил на него свой самый серьезный взгляд:

– Я не встречал никого храбрее, чем она. Даже не собираюсь говорить об этом. Скорее всего, ты единственный, кто понимает, насколько это великая смелость. Она может сказать то же самое. Это очевидно, судя по тому, как она говорила с тобой.

У Нейла перехватило дыхание:

– Ты так думаешь?

– Абсолютно. Это было в ее глазах. Вы должны поддерживать связь. Я возьму ее контактные данные, когда мы вернемся домой. Это, наверное, помогло бы ей – иметь кого-нибудь еще, чтобы поговорить.

Это, по крайней мере, ошеломило и осчастливило его. У меня будут проблемы с Джилл из-за этого, но я все еще сохранял мысль, что она в конечном счете поблагодарит меня, когда сбежит с каким-нибудь моройским принцем. Или с Эдди. Я бы предпочел любого из них.

Когда мы приземлились в Палм-Спринг, у меня возникла надежда, что Сидни будет там, чтобы забрать нас из аэропорта, но вместо этого мы получили сообщение поймать такси до наших домов. Также меня ждало сообщение от Джилл: «Я знаю, что ты делаешь с Нейлом. Как тебе кажется, когда у меня будут нормальные отношения?»

«Будучи с кем-то еще», – написал я в ответ.

Забросив чемодан, я тут же сел в машину и направился к ближайшему продуктовому магазину. Я чувствовал себя на седьмом небе от проделанной в Далласе работы и от предвкушения встречи с Сидни. Я был с ней не только из-за белья (или его отсутствия). Я просто хотел находиться рядом. Я ощущал необычайную опустошенность внутри. И ни с Джилл, ни с бессчетным количеством других друзей я не чувствовал себя так умиротворенно, как с Сидни. Она была единственной, кто видел и слышал меня.

Вдохновение снизошло на меня, и я решил сделать что-то для нее сегодня вечером. Зачем ждать ее дня рождения? Как она сказала, это – особый случай. Мы оба праздновали наш триумф. Каким-то образом я стал одержим идеей создания крем-брюле, хотя такого желания у меня никогда не бывало. В самом деле, я никогда не делал любого рода десерты, кроме открытия коробки мороженого. Но крем-брюле звучало классно, я был влюблен, и я почувствовал неодолимую тягу сделать то немногое, что другие могут сделать с духом. Как тяжело сделать один десерт?

Прежде, чем я смог ответить на этот вопрос, интернет–поиск в моем телефоне сообщил мне, что я нуждался в намного большем количестве оборудования, чем было у меня на кухне. К тому времени я попал в очередь в кассы со своей мини–паяльной лампой, формочками, сливками, яйцом сепаратором, пароваркой и органическими бобами ванили, я записал на удивление высокий список – больше, чем мой банковский счет. Или чем моя кредитная карта в этом отношении.

– Извините, – сказала кассирша, отдавая ее мне. – Отклонено.

Неприятное ощущение поселилось в моем желудке:

– Можете попробовать еще раз?

Она пожала плечами и запустила ее еще раз, только чтобы получить тот же результат.

– Отклонено, – повторила она.

Я чуть не спросил еще раз, но знал нутром, что ничего не изменится. Чувствуя себя полным идиотом, я бросил свой товар и вышел из магазина, не зная, что я собираюсь сделать сейчас. Паника нарастала во мне. Я продолжал говорить себе, что ни мой банковский счет, ни моя кредитная карта не были фактически на нуле. Просто не было достаточно, чтобы заплатить за крем-брюле. Но тогда сколько осталось? Это было то, что мне было нужно узнать. Мне нужно было только прожить 2 недели до следующего платежа, возвращаясь домой, я думал, на чем можно сэкономить. Газ. Продовольственные товары – я могу заставить Дороти кормить меня. Я заплатил за электричество? Я не мог вспомнить, но я знал, что кабель заботился о... не, что это сделало бы мне много хорошего, если они выключили питание.

«Расслабься, Адриан, – говорил я себе. – Ты достанешь деньги. И они не будут отключать электричество, если ты немного опоздал с платежом».

Но когда я пришел домой и проверил свои балансы, я увидел, что, хотя они и не были пустыми, они были чертовски близки к этому. Что я буду делать? Я едва мог сводить концы с концами с моими расходами на проживание, не говоря уже о надвигающейся задаче – дне рождения Сидни. Я опустился на пол рядом с еще упакованными коробками записей и посмотрел на них.

– Тупой, тупой, – пробормотал я. – Я такой тупой.

С высоты, на которую я взобрался из-за своего триумфа в Техасе, я рухнул на землю. Отчаяние окружило меня, его темные щупальца медленно ползли под моей кожей. После то, что я сделал вчера, было ожидаемо, что я буду подвержен магическим подъемам и спадам. У меня сегодня был подъем ранее... теперь подходил спад, навлекая неприятности как эта и делая их больше, чем они есть. И потом, как по команде, я услышал ее голос.

«Почему ты такой грустный? Ты не глуп. Ты мой блестящий, красивый мальчик. Всегда найдется выход из этого».

Я мог слышать голос тети Татьяны так же хорошо, как если бы она стояла рядом со мной. Я взял свое лицо в руки:

– Уходи, тетя Татьяна. Я не хочу добавлять галлюцинации к моему и без этого растущему списку проблем.

«С каких пор я стала проблемой?"

– Так как ты умерла, и я начинаю представлять, что я могу слышать тебя.

«Ты хочешь сказать, что ты не можешь, милый?»

– Да! Я имею в виду, нет. Это трюк. Это все в моей голове. – Это был еще один секрет, который я хранил от Сидни, как мои темные моменты в последнее время. Я представлял разговоры с моей мертвой тетей. Это была одна из самых ужасных вещей, которая когда-либо случалась со мной, потому что некоторые вещи можно в шутку назвать сумасшедшими, но без сомнений, на самом деле видения о призраках были сумасшедшими. – Я не хочу говорить с тобой.

«Почему? Разве я не всегда была здесь для тебя? Разве не всегда заботилась о тебе?»

– Да, – сказал я сквозь зубы. – Но ты мертва, и у меня есть возможность помочь моей...

Я внезапно вскинул голову, поскольку идея поразила меня. Я вскочил на ноги и поспешил к моему шкафу, где блестели запонки тети Татьяны. Сидни сказала, что мне повезло бы, если бы я продал их... но я не должен был продавать их. Не технически. Я мог заложить их в ломбарде и получить ссуду. Через две недели я пошел бы и выкупил их. Взволнованный своим открытием, я достал их и начал отворачиваться... но вдруг остановился. Некий внутренний голос мудрости заставил меня пересмотреть логику моих действий. После момента размышления я взял одну из них... После небольшого маневрирования я щипнул один из рубинов и подержал его на свету. Нет никакой надобности рисковать другими. Это было всем, в чем я нуждался. Более чем достаточно, чтобы я мог выкупить их в течение двух следующих недель... Смех тети Татьяны эхом отозвался в моей голове.

«Видишь? Я всегда забочусь о тебе».

– Ты не настоящая, – сказал я, шагая к передней двери. – Ты просто дух в моей голове. Все это – просто психическая плата за то, что я сделал с Олив.

«Если я не настоящая, то каким образом ты отвечаешь мне вслух?»

Я знал, что это случится, что я не смогу уйти невредимым от всех этих духов. Я просто не ждал, что это перерастет в длинную беседу с моей мертвой тетей. Я должен исправить это прямо сейчас. Я не хотел, чтобы тетя Татьяна говорила со мной, пока я вел переговоры с работником ломбарда, и, конечно, я не хотел, чтобы она была рядом, когда я с Сидни. Посмотрев на часы, я понял, что осталось немного времени перед тем, как она появится, давая мне широкие возможности исправить мое финансовое положение и изгнать мою тетю.

Я еще не пил мою ежедневную порцию выпивки и решил, что нужно сделать это раньше, чтобы взять себя в руки. Условия соглашения включают только «выпивку». Так что, когда я нашел старую бутылку Бакарди 151 – сильнейшее, что у меня было – я не думал, что я обманываю, даже не смотря на то, что этого было достаточно сильно для двух выпивок. После глотка этого, я вышел за дверь. И опять немного мудрости поразило меня. Глоток алкоголя еще не поразил меня, но я предусмотрительно выбрал прогулку, а не вождение. Прошло меньше 50 минут, и к тому времени, как я достиг ломбарда, я уже десять раз пожалел о выпитом, моя голова гудела от рома. Оценка хозяина магазина все равно обескураживала.

– Двести, – сказал он.

– Это бред, – сказал я, взяв рубин обратно. – Он стоит минимум в два раза дороже. – Мне пришло в голову, что если бы я не выпил ром, то с помощью духа попытался бы выторговать более высокую цену. Я сразу же пожалел об этой мысли. Есть причины, по которым мороям запрещено использовать принуждение.

Парень пожал плечами:

– Для этого запустите объявление. Продайте его в Интернете. Вы хотите быстро получить наличные деньги? Вот что вы получите.

Я почти вышел за дверь, но отчаяние заставило меня остановиться. Двести – это мало, чтобы заплатить, и действительно ли я должен что-то сделать, чтобы получить работу в ближайшие две недели?

– Вы не можете продать это? – спросил я.

– Нет, если вы продолжите платить проценты или погасите кредит. – Его глаза говорили мне, что большинство людей никогда не возвращаются, чтобы выкупить вещи. В некоторые темные моменты, я бы барахтался в жалости к себе оттого, что моя жизнь была такой сложной. Но сейчас я не мог помочь, но думаю, что это довольно угнетающе – видеть, как отчаявшиеся отбросы общества приходят продать их ценности.

– Я возмещу, – сказал я ему. – Я вернусь через две недели, так что заботьтесь о нем.

– Как скажешь, – сказал он.

Я отдал ему рубин и заполнилл некоторые документы. Он вручил мне наличные деньги. И так я вышел за дверь, внезапно почувствовав груз в моей груди. У меня были проблемы. Я контролирую свою жизнь снова. Размышление о рубине тети Татьяны в руках того неряшливого человека действительно давало мне минутную паузу, и я наполовину ожидал, что она выступит. Но ром сохранял ее тихой, и я сказал себе снова, что не было никакого причиненного вреда.

Я не сделал никакой попытки повторить эксперимент с крем-брюле, но я действительно заболевал некоторой болью au chocolat[10] по дороге домой. Чтобы у меня было что-то хорошее для Сидни, когда она вернется. Мы могли бы съесть все это при свечах и наверстать то, что случилось за последние два дня. Это стоило мне только семи долларов, таким образом, никто не мог подвергнуть сомнению мою финансовую ответственность.

Телефон зазвонил, когда я был на пороге, и, к моему удивлению, на дисплее высветилось имя Ровены.

– Эй, мистер Очарование! Мы собираемся в «Спичечном коробке» сегодня вечером. От 18–ти и старше, так что можешь пригласить свою воображаемую подружку.

– Я пригласил ее сегодня к себе, чтобы заняться далеко не вымышленными вещами, – ответил я. – Мы не виделись почти два дня.

– Бууу. Это чудо, что ты еще не развалился на кусочки. Ты знаешь, где мы, если передумаешь.

Моя энергия быстро прибывала, и я начал делать некоторые скоропалительные рисунки. Через некоторое время я потерял интерес и решил провести остаток дня за уборкой квартиры сверху донизу. Я почувствовал жгучую потребность доказать самому себе, не только Сидни, но себе. Я не хочу чувствовать, что я живу бездумно. Я хочу быть ответственным и контролирующим. Я хочу быть достойным партнером ей, и бросился в свою очистку больше, чем было нужно... ну, я действительно не мог припомнить, когда в последний раз я так ненавидел грязь. Но сегодня вечером я загорелся. Я был неудержим, даже зашел так далеко, что чуть не вычистил кухню зубной щеткой. Я был пьян и взволнован, и раннее мрачное настроение было развеяно ветром, по крайней мере до того момента, когда я вытирал пыль с моего комода, и увидел запонки с пропавшими рубинами. Тряпка для пыли выпала из рук и я уткнулся в стену взглядом. Я внезапно чувствовал, что у меня была соответствующая дыра в моей душе.

– Нет, – сказал я Прыгуну, который сидел на кровати, несомненно, его встревожила моя сомнительная деятельность. – Они не исчезли. Я получу их обратно.

Я мог бы поклясться, что слышал, как тетя Татьяна снова смеется, и я помчался к бару, намереваясь взять еще один шот. Несомненно, это нарушало соглашение, но сейчас были необычные обстоятельства. Я имел право на некоторую свободу действий для борьбы с этим духом... не так ли?

Нет. Это был просто предлог, и я должен быть справедлив с Сидни. Я не могу потерять контроль. Я не могу. Все хорошо. Я сказал ей, что буду сильным, что я не впаду снова. На самом деле, чтобы доказать это себе, я ухватился за импульсивную и сомнительно благородную идею: я начал освобождать свою коллекцию ликера коту под хвост. Часть меня вздрогнула от потери, но остальная часть меня была горда. Теперь нет никого искушения.

Сидни позвонила, когда я почти закончил.

– Хорошее время, Сейдж. Я просто забочусь об уборке.

Она вздохнула:

– Я не смогу приехать. Зоя вбила себе в голову, что хочет мне помочь с этой Алхимической базой данных и она подслушала упоминание мисс Тервиллигер отметить дату с Вульфом, если ты веришь ему. Я не могу использовать ее в качестве оправдания. Извини.

Я обрадовался, что она не могла видеть моего лица.

– Нет необходимости. Ты должна делать то, что должна. И эй, это просто дает мне дополнительное время, чтобы придумать новые способы празднования.

Ее смех звучал с оттенком облегчения:

– О каком количестве путей ты уже думал?

– Кто может подсчитать количество звезд в небе или песок на пляже? Это бесполезно.

– Ох, Адриан. – Тепло в ее голосе переворачивают мою кровь и мое сердце, и боль ее отсутствия, что намного хуже. – Завтра я приеду. Я обещаю.

– Я сказал бы, что буду считать секунды, но это довольно большое число для меня.

– Я буду считать для нас обоих. Я люблю тебя.

Слова были как кинжал в мое сердце, сладкий и жестокий одновременно. Мы разъединились, и я осмотрел мою идеальную квартиру с последними вольными картинами. На кухонном столе Прыгун, казалось, наблюдал за мной своими золотыми глазами. Что я собираюсь делать с собой сейчас? Это было неловко, что я даже должен был задать этот вопрос, как будто я был какой-то ребенок, которому требуются другие, чтобы развлекать его. Но холст стал теперь неинтересен для меня, и я вдруг почувствовал, что проснулся и собран. У меня еще будет бессонная ночь впереди.

Я поместил Supertramp[11] в проигрыватель и упал на свою кровать читать «Великого Гэтсби». И все же я не мог сосредоточиться. Я был слишком беспокоен, а также взволнован о Сидни и о том, куда идет моя жизнь. Она и я оказывались в этой опасной игре, у которой не было видно конца. Не было и четкого направления. Что будет после того, как Джилл оставит Палм Спрингс? Поеду ли я за ней? Или я остановлюсь, чтобы закончить колледж? И что тогда? Ровена всегда шутила об ограниченных вариантах карьеры, но она была не так уж далека от истины. Отбросив в сторону книгу, я положил руку на глаза и покатал глазной белок. Тетя Татьяна вернулась.

«Почему ты беспокоишься об этом? Это не для тебя. Просто живи моментом».

– Уйди, – сказал я громко. – Ты не здесь, и я не взаимодействую с плодом моего воображения. Я не так далеко ушел. Кроме того... У меня есть будущее, о котором я думаю вместе с Сидни. У меня есть своё будущее, о котором я думаю.

«Ты справишься, – сказал этот проклятый голос. – Ты всегда справляешься. Твои улыбка и шарм помогут тебе выйти из любой ситуации. Забудь все эти размышления».

Разумная часть напомнила мне, что этот разговор был воображением, вызванным большим количеством Духа. И еще я понял, что утверждаю обратное.

– Нет, я не собираюсь продолжать идти от момента к моменту, не обращая внимания на последствия. Не будет больше импульсивных решений. Я закончил с этим этапом моей жизни.

«Тогда почему ты продал мой рубин?»

Я открыл глаза. Неопределимые эмоции сбивали меня, и я не знал, что я собираюсь делать, только то, что я должен был что-то сделать, или иначе я взорвусь. Я должен был выбраться отсюда.

– Это не может так продолжаться. Я покончу с этим. Я сделаю это.

Выбравшись из постели, я вернулся в гостиную, чтобы найти телефон, который выкинул. Он лежал рядом с моими раскрытыми масляными красками. Я схватил его и набрал Ровену.

– Эй, – сказал я. – Вы, ребята, все еще там?

ГЛАВА 10

СИДНИ

Только я легла в постель, как кто-то возник перед входной дверью, стуча так неистово, что возникал вопрос, как только можно решиться на такое посреди ночи, когда все общежитие спит. Зоя, которой только что удалось уснуть, резко выпрямилась и издала негромкий вскрик, без сомнений, ожидая нападения целого роя крылатых кровососов. Вздрагивая, я прошествовал через комнату, ожидая встречи с кем угодно.

Это оказалась Джилл.

– Эй, – сказала она, проходя внутрь, словно сейчас не была почти полночь. – Мне нужна помощь.

Самонадеянность в ее голосе была так похожа на Ангелинину, что я несколько раз моргнула, чтобы убедиться, что передо мной тот человек.

– Ты знаешь, который час?

– Еще не поздно. Для нас, по крайней мере. Все только начинается, – хитрые интонации в ее голосе и слабая усмешка заставили Зою покрепче сжать покрывало. Я недоверчиво подняла бровь.

– В том-то и проблема, – продолжила она с недовольной гримасой. – Мы только вчера были у Кларенса... но ты даже представить себе не можешь, как сильно я снова хочу крови. Не перестаю думать об этом. Ты должна сейчас же доставить меня к нему, иначе я не знаю, как долго смогу держаться!

Я изучала ее какое-то время, перебирая кучу сценариев в своей голове, каждый из которых был все более и более безумным. Прежде, чем я успела ответить, заговорила Зоя:

– Сейчас очень поздно. Ты не можешь покидать общежитие.

– Сидни может вытащить меня отсюда, – ответила Джилл. – Просто позвони своей учительнице и скажи ей, что ты хочешь провести кое-какие поздние изучения вне кампуса. Она сделает что угодно для тебя. Ну, давай. Пожалуйста?

Зоя сглотнула, борясь со страхом и возмущением:

– Мы не можем выполнять все твои прихоти. И мисс Тервиллигер занята сегодня. Она говорила это раньше.

– Это не прихоть, а необходимость! Я бы не стала вас беспокоить, не будь это настолько серьезно, – для большей выразительности Джилл уперлась руками в бедра. – Все становится только хуже, потому что я очутилась в здании, полном людей. Надеюсь, вы понимаете, какое это искушение? – она выразительно посмотрела на нас.

– Она права, Зоя, – невозмутимо ответила я. – Оставлять ее в таком состоянии опасно для других людей. Это часть нашей работы, предотвращать подобное. К тому же, мисс Тервиллигер могла уже вернуться.

Если только она не осталась на ночь у Вульфа. Фу.

– Даже если и нет, она все равно позвонит мне на ресепшн.

– Она сделает это? – спросила Зоя, на мгновение забыв об угрозе, исходящей от вампиров.

Джилл улыбнулась, полностью показывая свои клыки:

– Видите? Это не проблема. Давайте сделаем это. – Она повернулась к двери. – Вы, ребята, должны получить разрешение на свободное перемещение.

Я придала своему облику строгость:

– Только я одна поеду с тобой. Даже не принимая во внимание тот факт, что мисс Тервиллигер не может уследить за всеми вне школы, я не думаю... – я выдержала долгую драматичную паузу, насколько хватило духа. – Просто мне кажется, что будет лучше, если Зоя останется здесь. Я это к тому, что нам все еще нужен алхимик в кампусе, верно? – Я постарался произнести это приподнятым тоном, так же, как и «Это для твоего же блага». Она сглотнула.

– Сидни, ты окажешься у Кларенса посреди ночи...

– Все будет хорошо, – заверила ее я, надеясь, что выгляжу одинаково устрашающе и отважно. Это было не сложно, учитывая мое стремительно возрастающее беспокойство. Что происходит? Неважно, каких успехов добился Эдди, убеждая Зою в необходимости уроков вождения, но все пошло прахом, как только Джилл стала вести себя, словно невеста Дракулы. Я потянулся за пальто и кошельком. – Я напишу тебе, когда доберусь туда.

Джилл прочистила горло и кивнула на мою одежду:

– Возможно, ты захочешь что-то поменять. Я имею ввиду, ты знаешь, Кларенс формальный парень.

Я была одета не в полноценную пижаму, но я полагала, что безразмерная рубашка и фланелевые брюки сойдут для любого тайного плана Джилл, потому что я знала, что должна быть одна.

– Что именно ты предлагаешь мне надеть? – осторожно спросила я.

Она пожала плечами:

– Джинсы и футболка должны подойти.

Я быстро переоделась, дала пару указаний Зое, а потом последовала за Джилл в конец коридора, к лестничной клетке. Я понизила голос, как только стала уверенна, что нас никто не услышит:

– Ладно. Что за комедию ты разыграла? У меня есть два предположения: первое – сработала ваша связь и заставила тебя выполнять сумасшедшие желания Адриана. Второе – ты помогаешь ему: крадешь меня, чтобы устроить романтичный побег. Но я полагаю, что ты предложила бы мне надеть платье в случае последнего варианта.

Джил даже не пыталась изобразить улыбку:

– Если бы это было так. Извини, если это было слишком. Я полагала, что кровь будет серьезной причиной для Зои, так что ты сможешь уйти без лишних вопросов, и она не захочет пойти с тобой. Я чувствую, что так будет лучше

– Это сработало. Но серьезно... что случилось? – в груди у меня все сжалось. – Адриан в порядке?

– Не могу сказать, – ответила она мрачно. – Но скорее всего нет, так как связь ослабла, когда они принялись распивать «Джаггер» полчаса назад.

– Когда они... стой. Что?

– Адриан в одном из баров рядом с Карлтоном. Он направился туда сразу же, как вы разорвали сделку... но не стоит так убиваться, – поспешно добавила она. – Я знаю, у тебя не было выбора.

– Я и не убиваюсь, я просто... – разве можно одним словом описать ситуацию такого рода? Мысли смешались. Адриан. В баре, и настолько пьян, что заглушил в себе дух. Мне захотелось упасть на пол и закрыть лицо руками – столько эмоций бушевало во мне. Печаль. Гнев. Разочарование. И это была лишь малость чувств, разрывающих мое сердце. Я придала лицу мужественное выражение. – Не имеет значения, что я чувствую. Это его выбор, и мне нет нужды вмешиваться. Он справится с последствиями завтра.

Я разворачивалась, когда Джилл схватила меня за руку:

– Пожалуйста, Сидни. Все это очень паршиво, если я потеряю его подобным образом. А вчера в Далласе ему было очень тяжело. Чертовски. Ты даже не представляешь, сколько силы он израсходовал. – Она вздрогнула от воспоминаний.

– Не говори, что это не его вина, – предупредила я.

– Я не буду... но я не удивлена, что это произошло после всего этого использования духа. Слушай, ты имеешь полное право расстраиваться. Я знаю, ты разорвала сделку, но, пожалуйста, иди к нему. Просто чтобы помочь. Я так волнуюсь за него.

Это было трудно. Причиной, по которой я имела столько трудностей в определении чувств, было то, что я отказывалась вообще что-либо чувствовать. Потому что, если я это сделаю, я буду вынуждена признать, что Адриан передал меня. Хотя «предательство» не совсем подходящее слово. Но он, безусловно, меня подвел. Если бы не Джилл сказала мне, что Адриану очень плохо, а кто-то другой я бы не поверила. Если бы мне сказали, что он выпил сегодня вечером огромное количество ликера, я бы не стала сомневаться в своей вере в Адриана.

– Ладно, – я сказала. Ее умоляющий взгляд чуть было не заставил меня заплакать здесь и сейчас. – Где он?

Она сказала мне название бара и вернулась в свою комнату. Внизу я обнаружила одного из ночных клерков, работающих в фойе. Она была знакома со мной и поручениями мисс Тервиллигер, и едва ли слушала мои объяснения, как я получила разрешение на выезд. Помахав мне, она вернулась к своему модному журналу и подавила зевок.

«Спичечный коробок» оказался не плохим местом, но и не хорошим, но довольно модным, Адриану такое нравится. В баре было полным-полно алкоголя и студентов, которые, вероятно, были его единственными критериями. Вышибала позволил мне войти, поставив красный штамп мне на руку, который означал, что мне еще нет 21, и пропустил внутрь. Из-за громкой музыки, большого скопления людей и большого количества движений, мне было сложно сосредоточиться на чем-либо.

Когда я наконец получила возможность что-либо увидеть, то не обнаружила никаких следов Адриана. То, что я увидела, однако, был стол, за которым сидели смеющиеся люди, на которых было написано «студенты-художники». Воспользовавшись шансом, я подошла к ним и стала ждать кого-то, кто заметил бы меня. Пустые стаканы и кувшины занимали место на столе. Когда кто-то, наконец, увидел меня, я спросила:

– Ребята, вы случайно не знаете Адриана?

Парень рассмеялся:

– Конечно, знают. Он живёт на вечеринках. Купил нам два билета.

Удивительно, что это наименьшее из того, о чём мне нужно беспокоиться сейчас:

– Где он?

Девушка с лавандовыми волосами, куда более серьезная, чем остальные, ответила мне:

– Он просто уехал. Сказал, что должен что-то забрать.

– Он сказал, куда идет? – спросила я.

Она покачала головой, и белокурая девушка, прижавшись к ней, сообщила:

– Он сказал что-то о «не-денежных кредитах под залог». Такое слово вообще существует?

– Нет, – пробормотала я, чувствуя себя сбитой с толку. Ломбард? Почему Адриан туда пошёл? И в какой именно? В этом районе их, должно быть, десятки.

– Он вызвал такси, – добавила первая девушка. – Он сказал, что едет домой.

Ах. Это было чем-то, что я могла сделать. Я вынула свой телефон, чтобы поискать ломбарды в пределах расстояния пешком от его квартиры. Их оказалось два. Я отправила Адриану сообщение, спрашивая: «Где ты?» Я не знала, могла ли рассчитывать на ответ, но мне было бы совсем не трудно проверить оба магазина.

– Спасибо, – сказала я девушкам. Я уже была на полпути к двери, когда девушка с лавандовыми волосами догнала меня.

– Эй, подожди, – сказала она. – Ты – она, правильно? Сидни? Его подруга?

Я колебалась. Мы не признавали наших отношений публично, но было ясно, что он немного разгласил.

– Да.

– Я – Ровена. – Ее лицо стало серьезным, и из-за ясного взгляда ее голубых глаз я поняла, что она не была пьяна так, как остальные. – Мне жаль. Я не знала.

– Не знала чего?

– Не знала, что у него есть проблемы. Он почти всегда отказывается признать происходящее, и пару раз он вряд ли имел отношение к чему-нибудь. Я была несколько потрясена, когда он выскочил передо мной в этот вечер, и потом... чем больше я смотрела на него, тем больше я его понимала. У него был такой же взгляд, как у моего отчима всякий раз, когда он возвращался к старым привычкам. Словно он долгое время жил в пустыне и вдруг наткнулся на автомат с Evian[12]. Затем он пошел на этот вечер... – Она вздохнула. – Я знала. Я сожалею. Я могла бы пойти с ним, но он казался таким уверенным в себе.

Серьезность и беспокойство, сквозившие в ее словах, почти заставили меня держать язык за зубами.

– Тебе не за что извиняться. Это не твоя работа – заботиться о нем.

Это моя работа.

– Да, я знаю... Я просто... – Она запнулась, и я поняла, почему Адриан говорил о ней так благосклонно.

Я одарила ее самой лучшей улыбкой, на которую была способна, несмотря на то, как ужасно я чувствовала себя внутри:

– Спасибо.

– Я надеюсь, он в порядке, – добавила она. – Он выпил очень много.

– Я уверена, с ним всё будет хорошо, – сказала я, стараясь не морщится.

Первый ломбард оказался пуст, и работающий там парень сказал, что на протяжении часа никто не приходил. Я надеялась, что мои доводы по поводу ломбардов верны, иначе мне очень не повезет, так как он не ответил на мое сообщение. Но когда я приехала во второй магазин, он, естественно, находился там. Он терся на лестничной площадке около блокирующей металлической решетки, позади которой они работали ночью. Я могла понять это, так как ночью, вероятно, здесь бывали не слишком приятные люди. И сейчас Адриан явно напоминал одного из них.

– Мне нужно забрать его назад! – кричал он. – Мне нужно забрать его назад. Он нужен ей. Это – королевская семейная реликвия!

Потрепанный парень позади решетки встретился с ним взглядом:

– Уверен в этом. Вы не можете выкупить его, а я не могу отдать просто так.

У меня возникло впечатление, что он говорил это Адриану уже много раз.

– Адриан, – сказала я. Он обернулся, и я вздрогнула от дикого взгляда в его налитых кровью глазах. Его обычно прекрасные волосы были взъерошены, одежда помялась. Если бы я не знала его, то тоже захотела бы иметь решетку между нами.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Ищу тебя, – я заставила сказать себя это спокойно, пытаясь не паниковать. – Пойдем. Я отвезу тебя домой.

– Ты не можешь! Только после того, как мы заберем это. – Он указал на хозяина ломбарда. – Он украл это!

Залогодержатель вздохнул:

– Парень, тебе придётся заплатить, если ты разобьешь стекло.

– Что? – требовательно спросила я. – Что ты продал?

Адриан провел рукой по волосам, еще больше взъерошивая их:

– Я ничего не продавал. Я бы никогда не продал его. Я просто одолжил его ему. И теперь он мне нужен обратно. – Он сунул руку в карман и вытащил десять долларов. – Слушай, просто дай мне его обратно, и ты можешь взять это. Это все, что у меня есть, но я отдам тебе остальные в течение двух недель. Я обещаю. Это совершенно разумное предложение.

– Так не пойдёт, – сказал парень.

– Что ты заложил? – спросила я.

– Рубин. Тот из запонок тёти Татьяны. Я не должен был оставлять его здесь. Не в таком месте. Это... кощунство! Такой вещи, как эта, не место здесь. Она сказала мне сделать это, но я знаю, она не имеет этого ввиду.

По коже пробежался мороз:

– Кто сказал тебе это сделать?

– Она. Тетя Татьяна.

– Адриан, она не могла сказать тебе что-либо. Она... Ушла.

Он постучал по своей голове:

– Нет, она здесь. Я имею ввиду не сейчас, но я знаю: она ждет. И когда тьма навалится на меня, она вернётся и задаст мне за это! Я должен вернуть рубин! Он повернулся с поразительной скоростью и застучал в решетку.

Владелец сделал шаг назад:

– Я собираюсь вызвать полицию.

– Нет, подождите, – сказала я, выступая вперёд. – Сколько он должен?

– Двести пятьдесят.

– Было двести! – воскликнул Адриан.

– Плюс платежи и интерес, – сказал мужчина с гораздо большим терпением, чем это сделала бы я, наверное.

Я потянулась за бумажником:

– Какие кредитные карточки вы принимаете?

– Любые, – ответил он.

Я заплатила за рубин, и когда человек пошел за ним, Адриан крикнул ему вслед:

– Лучше, чтобы на нем не было царапин!

Когда он получил рубин обратно, он поднял его и тщательно изучил прищуренными глазами, будто в этом он был мастером–ювелиром.

– Давай, – сказала я, взяв его за руку. – Пойдем.

Он остался стоять на месте, сжимая рубин в руках и поднося его к губам. Его глаза закрылись всего на миг, и затем, с глубоким вздохом, он последовал за мной к моему автомобилю.

Он много болтал по дороге домой касательно выходок и историй ночи, и всё продолжал о том, как он был обижен на хозяина ломбарда. Я ничего не сказала, едва ли слыша хоть слово, из того что он говорил. Мои руки сжали руль так сильно, что костяшки пальцев побелели, и я всё время думала о его безумном взгляде, когда он стучал по решетке.

Он начал утихать, пока я искала место для парковки возле его дома. Когда мы вошли внутрь, я поняла, какой эффект оказал на него дух. Я не знала, чувствовать облегчение или огорчение от того, что с ним случилось.

– Сидни, подожди, – сказал он, когда понял, что я собираюсь повернуть направо и уйти. – Нам нужно поговорить.

Я вздохнула:

– Нет. Не сегодня. Я устала и хочу спать. И я не хочу говорить с тобой, когда ты в таком состоянии. Завтра будет много времени для того, чтобы поговорить.

– Будет ли? – спросил он. – Или ты должна держать дистанцию и оставаться рядом с Зоей?

– Не начинай эту тему, – предупредила я. – Ты знаешь, мы не можем ничего с этим поделать. Ты знаешь, из-за чего это началось, так что не пытайся обвинять меня во всём хаосе, который нас окружает.

– Я не начинаю, – сказал он. – Но почему мы должны продолжать всё это? Давай придумаем реальный план побега. Давай убежим. Пойдём к Хранителям или к кому-нибудь ещё и просто будем вместе без всего этого.

– Адриан, – устало проговорила я.

– Не говори мне «Адриан» таким тоном, – отрезал он. Я была удивлена тому, как гневно блестели его глаза. – Я не знаю, как тебе удается это делать, но только, говоря мое имя, ты заставляешь меня чувствовать, будто мне пять лет.

Я чуть не сказала, что он ведёт себя как пятилетний, но сумела промолчать в последнюю минуту.

– Хорошо. Мы не можем пойти к Хранителям, потому что алхимики посещают их все время. И мы не продержимся и одного час в тех условиях. Кроме того, смог бы ты отказаться от Джилл?

Страдальческое выражение лица ответило за него.

– Вот именно. Мы застряли здесь и мы должны делать, как и все, что можем, пока... Я не знаю. Что-то не поменяется. Ты знаешь это. Ты всегда знал это.

– Я знаю, – сказал он. Он снова провел рукой по волосам, но к этому моменту его причёска уже была безнадежно испорчена. – Я знаю... и я ненавижу это. И я не должен выпивать, чтобы понимать это. Как долго, Сидни? Где все это происходит? В какой момент мы должны выбраться из всего этого? Когда ты и Маркус совершите вашу революцию против Алхимиков?

– Это не так просто, – я отвела взгляд на мгновение. – Мы также совершаем революцию против запрета нашим расам быть вместе.

– Что с нами будет? – Он прислонился к задней части кухни и уставился в темное окно, погруженный в свои мысли. – Каков наш план побега?

Наступила тишина. У меня не было ответа, и я сделала несмелый шаг, пытаясь сменить тему, вернуть его внимание.

– Так вот почему ты сделал это сегодня? Из-за нас? Или потому, что так хотел дух? Джилл упомянула, что ты потратил много сил.

– Нет, Сидни. – Было мало толку от того, что он продолжал повторять моё имя. Ему было тяжелее перестать сердиться. Он подошёл ко мне и схватил меня за руки, заглянув мне прямо в глаза. – Я не просто использовал силу духа. Это было похоже... Я будто был духом. Он полностью заполнил меня. Я должен был заглянуть в эту девушку, Олив, чтобы выяснить, что с ней случилось. Каждая часть ее была пропитана духом, и мне пришлось использовать очень много сил, чтобы видеть его. Потом я должен был остановить его. Знаешь ли ты, что это такое? Есть ли у тебя представление о том, каково это? Единственное, что я когда-либо делал, что требовало много сил, было спасением Джилл.

– Отсюда такая реакция, – сказала я.

Он покачал головой:

– Я пытался. Я пытался продержаться. В определённый момент ты чувствуешь себя отлично... но, в конце концов, маятник возвращается обратно. Это трудно объяснить.

– Мне уже было плохо раньше.

– Не так, как сейчас, – сказал он. – И я не говорю это, чтобы показаться умником. То, что я чувствую... как мир начинает рушиться вокруг меня. Все сомнения, все страхи... они съедают меня изнутри. Они делают моё состояние хуже, пока меня не поглотит тьма и пока не появится состояние, когда я не смогу сказать, что реально, а что нет. И даже когда я знаю, что что-то нереально... как тетя Татьяна... Ну, это по-прежнему трудно...

Внутри снова похолодело, когда я вспомнила о том, что он говорил возле магазина.

– Как часто ты слышишь её?

Я едва расслышала его:

– Не часто. Но когда возникает состояние, из-за которого я её слышу, оно быстро не проходит... Это так странно. Я знаю, что она не существует. Я знаю, что она ушла. Но я могу себе представить, что она скажет, и это так реально... я практически могу её видеть. Я её пока не видел, но когда-нибудь... когда-нибудь, я боюсь, что я на самом деле увижу, и тогда я знаю, что буду действительно потерян...

Я была обескуражена, я не знала, что сказать. Мы много разговаривали о безумии и духе, но я не думала, что эти разговоры были чем-то большим, чем его капризность. Я обратила его внимание на себя и, наконец, нашла слова:

– Адриан, тебе нужна помощь.

Его смех был резким.

– Какая еще помощь? Это моя жизнь. Выстрелы охотника примерно так же хороши. По крайней мере, они притупляют боль.

– Это не решение проблемы. Тебе нужна помощь. Начни принимать антидепрессанты, как это делала Лисса.

Он резко отстранился от меня:

– Чтобы уничтожить его вообще?

– Остановив дух, ты остановишь депрессию и... другие побочные эффекты. Как и необходимость пить.

– Тогда во мне не будет духа.

– Да, вот в чём дело.

– Я не могу. Я не могу отгородиться от него, – его лицо исказила гримаса боли.

– Ты можешь делать все, что угодно, – твердо сказала я. Боль поднималась внутри меня, и я пыталась сделать лицо как можно более хладнокровным до тех пор, пока это возможно. Заинтересованный Прыгун сидел рядом, и я взяла его на руки, чтобы отвлечься, и принялась гладить его по золотой чешуе. – Сделай это, и ты спасешь себя. И Джилл. Ты знаешь, темнота может перетекать в нее.

– Я спас ее! – воскликнул он. Немного того отчаянного, неистового блеска вернулось в его глаза. – Она была мертва, и я ее спас. С помощью духа. Я спас руку Ровены. Я спас кровь Олив. Ты знаешь, как много усилий было потрачено? Это было не просто потраченное количество чего-то, это была сложная магия, Сидни. Я не знаю, смог бы кто-то сделать это. Но я сделал. С помощью духа. С помощью духа я могу совершать великие вещи для разнообразия!

– Ты можешь совершать много других великих дел.

– Да? Как это? – он указал на свою последнюю попытку нарисовать автопортрет, которая, даже мне пришлось признать, оказалась довольно неудачной.

– Ты больше, чем магия, – настаивала я. – Я люблю тебя не из-за магии.

На мгновение он запнулся.

– Но как я могу просто оставить способность помогать другим? Я спрашивал об этом раньше. Я должен был позволить Джилл умереть? Пусть Ровена разрушит свою карьеру? Потерять наш шанс на спасение людей от способности становиться стригоями?

Моё терпение лопнуло, и я опустила Прыгуна вниз. – Есть черта! В какой-то момент появляется черта, которую ты не можешь пересечь! Да, ты сделал удивительные вещи, но ты достиг точки, когда ты должен заплатить большую цену. Готов ли ты платить? Потому что я – нет! Пришло время, когда нужно сделать шаг назад и сравнить цену своей жизни с потребностями других. Что произойдет, если ты выполнишь какой-то подвиг духа, который столкнёт тебя в пропасть? Которая скроет тебя ото всех. Или смерть? А что потом? Что ещё ты будешь в состоянии выполнить? Ничего. Ты не знаешь, что ждет тебя в будущем. Ты не знаешь, что ты сможешь сделать, если ты освободишься от влияния духа.

Он снова подошёл и сжал мои руки:

– Но я не собираюсь освобождаться от влияния духа. Ты думаешь, что я могу оставаться в стороне в следующий раз, когда должен буду исцелить кого-то? Пусть они страдают? Я не могу бороться с этим искушением.

– Тогда избавься от него. Поговори с врачом. Прими решение, и посмотри, какие чудеса можно сделать, когда ты снова себя контролируешь.

Эти зеленые-зеленые глаза удерживали меня, казалось, целую вечность. Наконец он сглотнул и снова покачал головой:

– Я не могу, Сидни. Я не могу отказаться от него.

И в этот момент я больше не смогла сдерживать себя. Несколько слезинок соскользнули по щекам, прежде чем я осознала, что плачу. Я закрыла лицо руками, и все горе, весь страх, которые я сдерживала внутри себя от него, вырвались наружу. Я почти никогда не плакала. Я, конечно, не делала этого в присутствии других людей. И хотя я считала большую часть уроков моего отца совершенно бесполезными в наши дни, я все еще цеплялась за мысль, что сдаваться, как сейчас, и показывать так много эмоций было уделом слабости. Но я не могла с собой ничего поделать. Я не могла остановиться.

Мне было страшно. Я так сильно боюсь за него. Я имела дело с логикой и разумом, и мне было слишком тяжело от того, что я не могла управлять тем, что не могла обосновать. Я именно это и имела в виду. Я боялась, что в один прекрасный день, он придёт в неистовую злобу или над ним возьмут верх его пьяные выходки. Что бы я делала, если бы залогодержатель вызвал полицию, прежде чем я добралась туда? Что бы я делала, если бы его тётя сказала уйти от здания?

Я почувствовала, как Адриан обнял меня, и хотя его объятия были сильны, его голос дрогнул:

– Сидни... Ты... Между нами... между нами всё кончено?

У меня ушла минута, чтобы что-то сказать ему, не задыхаясь. Я посмотрела на него в шоке, не в силах поверить, что он подумал, будто я хочу оставить его, потому что он страдает.

– Что? Нет! Почему ты так думаешь?

Действие алкоголя ослабло, и его прежнее расстройство и печаль уступили место страху и замешательству:

– Тогда почему ты плачешь?

– Из-за тебя! – я начала бить кулаками по его груди. – Потому что я люблю тебя, и я не знаю, что делать! Я могу решить почти любую проблему, но я не могу решить эту. Я не знаю, как с этим справиться. И я боюсь! Боюсь за тебя! Ты знаешь, что будет со мной, если что-то случится с тобой? – Я перестала бить его и сжала руки у собственной груди, как будто существовала опасность, что мое сердце может выпасть. – В этом! Оно сломается. Разрушится. Разрушится, пока не останется одна пыль. – Я опустила руки. – И в итоге ее сдует ветром, и не останется вообще ничего.

Между нами повисла тишина, нарушаемая лишь моими всхлипами. Было так тихо, что я услышала свой телефон, звонивший в моей сумочке. Я сразу поняла, что это была Зоя. В свете того, что случилось с Адрианом, она казалась мне кем-то из другой жизни. Медленно я начала осознавать реальность. Она была важной частью моей жизни, и вероятно она боялась, что Джилл сделает из меня закуску.

Я отодвинулась от Адриана и начала читать текст, какой я и ожидала. Я ответила ей, что все хорошо и что я на пути к дому. Когда я оглянулась назад, Адриан наблюдал за мной с тоской и отчаянием, так что мне сразу же захотелось броситься к нему. Но я знала, что не смогу остаться, мне нужно идти. Мир проходит мимо.

– Хорошо, мы поговорим позже, – прошептала я. Впрочем, я знала, что еще сказать. Я нашла свой бумажник и положила несколько купюр на спинку дивана. – Чтобы ты не прозяб в нищете.

– Сидни... – он шагнул вперед и достиг меня.

– Позже, – сказала я. – Иди спать. И помни, я люблю тебя. Не важно, что ещё произойдёт, я люблю тебя.

Казалось, что это были самые ничтожные слова, брошенные ему в лицо из всех, которые могли помешать ему, но на данный момент, этого должно было быть достаточно.

ГЛАВА 11

АДРИАН

Это были слезы, которые разрушали меня изнутри.

Возможно, я мог оставаться упрямым и выступать против нее, оправдываясь тем, что был пойман в ловушку духа. Я мог бы, вероятно, сделать приличную работу, даже против ее превосходной логики. Но как только после ее ухода я начал трезветь, образ этих слез стал преследовать меня. Я всегда радовался тем редким моментам страсти, которые видел в ее глазах, те глубокие эмоциональные стороны, которые она до сих пор продолжала сдерживать. Она не такой человек, который легко показывает свои чувства другим, но я был достаточно особенным, чтобы увидеть полное богатство ее эмоций, в те моменты, когда она была полна радости и желания. И сегодня, я по–видимому стал достаточно особенным свидетелем и ее горя тоже.

Это пожирало меня, особенно потому, что в следующий раз, когда я увидел ее, она вела себя так, будто ничего не случилось. К слову, она была хороша. Сидни не собиралась оставлять меня. Но, несмотря на ее улыбку и равнодушное выражение лица, я знал, что она, скорее всего, разочарована во мне. У меня была проблема... нет, это я был проблемой. Которую она не могла решить в одиночку. Это, должно быть, сводило ее с ума, и чем больше я думал об этом, тем лучше понимал, что не она должна ее решать. Мне необходимо сделать это самому. Никто раньше не плакал из-за меня. Честно говоря, я не думал, что стою чьих-либо слез.

– Но я должен, – сказал я Джилл однажды. – Если она слишком часто заботится о том, что может причинять мне боль... как я могу допустить, чтобы ее чувства пропадали впустую? Она думает, что я важен. Я должен доказать ей, на что я способен.

– Ты важен, – уверила меня Джилл.

Мы сидели за пределами ее общежития, наслаждаясь всплеском зимнего тепла. Тени размашистых отштукатуренных зданий сохраняли от худшего света, оставив его в далеке от нас.

Я покачал головой:

– Я не знаю. Я не знаю, что могу предложить ей или миру. Я думал, это – дух. Я думал о вещах, которые я могу сделать с помощью него, какой вклад внести в мир. Как ты и Олив. Я ничего не слышал об Олив с тех пор, как она уехала ко Двору, и все, что я знал, это то, что мои усилия, возможно, фактически потерпели неудачу.

Джилл сжала мою руку и улыбнулась.

– Ну, это, безусловно, вклад, насколько я могу судить, но Сидни права, ты просто не знаешь, на что еще можешь быть способен. Большинство людей не оставляют свой отпечаток этом в мире, пройдя через большие чудеса. Некоторые оставляют, – добавила она быстро. – Но иногда наиболее грандиозные вещи сделаны за счет нескольких маленьких и тихих вещей. Ты не сможешь сделать ничего подобного, если ты...

– «Заперт или мертв?» – повторил я слова Сидни.

Джилл вздрогнула:

– Давай не будем думать о чем-либо подобном. Нет смысла зацикливаться на том, чего еще не случилось. Просто необходимо работать над тем, что ты можешь контролировать в данный момент.

Я приобнял ее:

– Ну вот, опять, Джэйлбет. Все такая же мудрая не по годам.

– Твоя мудрость должна заканчиваться на мне. Ты уже делаешь огромные попытки, даже не стараясь. – Она наклонилась ко мне. – Но серьезно, Адриан. Попробуй. Попробуй перестать использовать дух, и посмотри, что будет.

– Я не использовал его с тех пор. Даже не смотрел на ауры. Я также не пил, даже мою ежедневную дозу.

– Прошло всего несколько дней. Не сказала бы, что твоя жертва не благородна. Но будешь ли ты в состоянии противостоять использованию духа, если... Я не знаю... если, скажем, Сидни порежет ногу по время бритья? Будешь ли ты в состоянии сопротивляться или станешь думать: «О, использую-ка я немного силы духа для заживления раны, чтобы нога перестала болеть»?

– У нее прекрасные ножки, – признал я. – Мне не хотелось бы видеть их поврежденными.

– Именно так. И можно подумать, что маленькая, совсем крошечная часть духа никому не навредит. А потом так можно подумать и в следующий раз. И в следующий раз тоже.

Я поднял свои руки:

– Ладно, ладно. Я понял. Слава Богу, Сидни слишком осторожна, стоит исключить возможность провала. – Мы оба рассмеялись, а затем серьезность ситуации навалилась на меня. – Ты выиграла. Я постараюсь... но я просто не могу избавиться от ощущения, что стану эгоистичным, если сделаю это. Я был эгоистичным всю свою жизнь. Было бы хорошо, если бы я преодолел это.

Джилл взглянула мне прямо в глаза.

– Каждый раз, когда ты используешь силу духа... это просто, чтобы творить добро?

Мне потребовалось длительное время, чтобы ответить.

– Ты спрашиваешь меня о том, на что уже знаешь ответ, – сказал я. Я использовал дух для прилива сил, потому что испытывал блаженство и величество. Временами я получал то же насыщение от пьянства или курения.

– Тогда поехали, – сказала она. – Посмотрим, что произойдет. Если это не сработает, ты остановишься. Эти таблетки не на всю жизнь.

– Почему это звучит знакомо?

Она озорно улыбнулась:

– Это то, что ты сказал Сидни о противозачаточных таблетках.

Сложно поверить, что я почти забыл об этом.

– Ах да. Разговор, в который тебе лучше не вмешиваться. Мы должны сохранить твою невинность как можно дольше.

Сдержанное выражение лица Джилл было одним из тех, что выглядели слишком мудро для ее возраста.

– Она исчезла, как только мы стали связаны.

И в этот момент Сидни и Зоя показались в дверях общежития. Они не видели нас, сидящих на своей отдаленной скамье, и Джилл окликнула их. Зоя замерла. Сидни улыбнулась вежливой улыбкой алхимиков.

Я откинулся назад и скрестил ноги, надеясь, что выгляжу в высшей степени высокомерно.

– Так-так. Сестры Сейдж. И куда это вы собрались? Вызвались добровольцами в библиотеку? Финальная распродажа в «Container Store»?

Невероятно, но Сидни удалось сохранить честное выражение лица. Помимо усиления моих чувств к ней, это также побудило меня взять ее когда-нибудь на игру в покер. Учитывая это и мою возможность видеть ауры, мы могли бы сорвать куш.

– Почти. Зое нужна бумага для графиков на математику.

– А–а, – протянул я. – Поход за канцтоварами. Это было мое следующее предположение. Но я решил промолчать, так как считал, что вы храните целые пачки бумаги под кроватями.

Даже теперь Сидни демонстрировала великолепный контроль, хотя губы ее чуть заметно дрогнули. Она взглянула на Джилл:

– Тебе что-нибудь взять?

Джилл покачала головой, но я вмешался:

– Мне нужен новый альбом и гелевые ручки, а также...

Сидни вздохнула с мученическим выражением лица:

– Адриан, тебя это не касалось. Пойдем, Зоя. Встретимся с вами позже.

Они двинулись прочь, как вдруг Сидни внезапно становилась:

– О! Мне нужно быстро переговорить с Джилл кое о чем. Держи. – Она вручила Зое свои ключи. – Выведи машину из гаража.

Глаза Зои расширились, будто Сидни только что сказала, что завтра Рождество. Это было в некотором роде мило, но я должен был помнить, что Зоя – извечный бич моей личной жизни.

– Правда? Ох! Спасибо!

Ей хватило секунды, чтобы схватить ключи и умчаться прочь.

Сидни с нежностью смотрела ей вслед.

– Что, правда? – спросила она меня. – Финальная распродажа, говоришь?

– Ну, хватит, – ответил я. – Не веди себя так, будто тебе это интересно.

Усмехнувшись, она повернулась к нам. Солнце превратило ее волосы в расплавленное золото, отчего у меня дух захватило.

– Возможно, – согласилась она. – Все зависит от того, какие там будут цвета.

– Полагаю, в действительности ты ни о чем не хотела поговорить со мной? – с лукавой улыбкой спросила Джилл.

Сидни пожала плечами, убрав за ухо прядь своих восхитительных волос:

– Что-то вроде того. Скорее, мне нужно было больше личного пространства. Приятно поговорить с вами обоими.

Взгляд ее остановился на мне, и я не мог устранить напряженность, возникшую между нами. Я знал, что она, как и я, вела внутреннюю борьбу, чтобы оставаться порознь. Я бы все отдал, чтобы удержать ее прямо сейчас, провести рукой по ее щеке и почувствовать, как ее волосы проходят сквозь мои пальцы. Прочистив горло, она отвела взгляд, словно пыталась найти объект более безопасный. Или почти такой. Ее голос стал ниже, когда она посмотрела на нас с блеском в глазах.

– Я сделала это, – она быстро огляделась перед тем, как продолжить. – Соль. Она содержит все четыре элемента.

У Джилл дыхание перехватило, ее мучил тот же вопрос, что Сидни и меня:

– Ты думаешь, что сможешь повторить чернила Маркуса?

Сидни горячо кивнула:

– Проделана уйма работы. Пришлось начинать с нуля, отложив в сторону всякое создание чернил для татуировки. А еще мне нужна была морская свинка. Было бы слишком смело испытывать все на себе.

– Я до последнего верил в твои способности, – произнес я, – но может, тебе стоило обождать и проверить это на одном из наивных новичков Маркуса?

– Можно было сделать и так. То есть, я не имею в виду, что это может принести вред. Но самой главной проблемой было то, сработает ли это вообще или нет. И единственным способом узнать это, было испытание алхимической формулы на морской свинке, – чего никто из нас не хотел.

Она слегка нахмурилась, что выглядело просто очаровательно.

– Если бы мне только удалось достать чернила алхимиков, чтобы продолжить опыты... но, черт. Без разрешения это будет сложно. А еще мне нужен пользователь земли, которого у нас нет.

Я усмехнулся:

– Уверен, Эйб будет рад помочь.

– О, да, – сказала Сидни. – Я уверена, что он поможет. Думаю, он хотел бы знать все о моих посторонних проектах.

Зоя остановилась только тогда, когда автомобиль заревел, как зверь. Она не проехала по обочине и не врезалась в здание, поэтому я предположил, что это многообещающе. Тем не менее, я увидел, как Сидни острыми взглядом изучает даже мельчайшие колебания. Удовлетворенная, она заняла водительское место и попрощалась с нами. Ее глаза встретились с моими, и на несколько мгновений меня приостановил этот янтарный взгляд. Я вздохнул после того, как она отъехала, и опустив глаза вниз, увидел, что Джилл смотрит на меня понимающе.

– Хорошо, – сказал я. – Я договорюсь о встрече.

Она обняла меня.

Я позвонил психиатру, рекомендованному медицинским центром Карлтона, и вроде как надеялся, что это займет некоторое время, и я смогу привыкнуть. Все-таки специалисты всегда заняты, не так ли? Этот сеанс был единственным, и то его пришлось перенести на завтра. Регистратор сказал, что я невероятный счастливчик, ну и что я мог поделать? Я согласился, а затем пропустил мультимедию на следующий день, заработав обзывательство «бездельник», когда попросил у Ровены дать мне знать о том, что я пропустил.

Врача звали Рональд Микоски, но я быстро забыл его имя, потому что он выглядел как Альберт Эйнштейн, в комплекте с взъерошенными седыми волосами и усами. Я думал, что буду лежать и говорить о своей матери на том диване, но вместо этого он направил меня к роскошному креслу, в то время как он устроился за письменным столом. Вместо записной книжки, он взял ноутбук.

– Хорошо, Адриан, – начал Эйнштейн. – Скажи мне, что привело тебя сюда сегодня.

Я начал говорить.

– Моя девушка уделала меня. – Но это звучало раздраженно.

– Моя девушка сочла это хорошей идеей, – поправился я. – Я хотел бы получить антидепрессанты.

Он вскинул густые брови.

– Правда? Вообще-то мы не распространяем рецепты прямо здесь, но давайте зрить в корень. Вы страдаете от депрессии?

– Не в данный момент.

– Но иногда бывает?

– Ну да. То есть, у всех иногда такое бывает, разве нет?

Он спокойно встретил мой пристальный взгляд:

– Разумеется. Но ведь у вас дела обстоят хуже, чем у других людей?

– Кто знает? – я пожал плечами, – все субъективно, не так ли?

– Считает ли ваша девушка, что все хуже, чем у других?

Я заколебался:

– Да.

– Почему?

Я замялся. Я не был уверен, готов ли я говорить с ним об этом. Да и не думал, что буду. Я достаточно узнал о психическом здоровье от Лиссы, чтобы понять, что психиатры назначают лечение, а терапевты говорят о твоих проблемах. Мне казалось, я могу просто прийти сюда, получить таблетки и уйти.

– Потому что... как только мне становится плохо, я начинаю выпивать.

Эйнштейн разжал пальцы:

– Много?

Я готов был уже отколоть очередное «субъективное» замечание, но все–таки ответил прямо:

– Да.

– Когда у вас все хорошо, тоже?

– Наверное... но это же не преступление, расслабиться иногда?

– Расскажите о своих чувствах, когда вы подавлены.

И снова это было отличным поводом для шутки. Я мог ляпнуть о чем-то вроде отстойного настроения на дискотеке. В конце концов, как я мог описать, что я чувствую в те мрачные моменты, когда дух начинает заполнять меня? И даже если бы я подобрал слова, разве он понял бы меня? Кто вообще мог действительно меня понять? Никто, и именно поэтому дела обстояли настолько скверно. Я постоянно чувствовал себя одиноким. Даже другой пользователь духа не мог бы в полной мере осознать, через что мне пришлось пройти. У каждого есть свой личный ад, и, конечно, я имею ввиду не только дух.

В любом случае, я рассказал Эйнштейну обо всем, описываю все до малейшей детали. Некоторое время спустя он прекратил постукивать пальцами, и просто слушал, иногда уточняя отдельные моменты. Вскоре он уже понимал, что я чувствую, пребывая в депрессии, и захотел узнать о моих ощущениях, когда я счастлив. Особенно его интересовали мои привычки и любого рода «необычное поведение». Когда мы разобрались и с этим, он вручил мне целый набор анкет с такими же вопросами и вариантами ответов на них.

– Эй, док, – сказал я, протягивая их обратно. – Я и понятия не имел, что определить безумие настолько сложно.

Я увидел вспышку веселья в его глазах:

– Безумие – это термин, который часто понимают и употребляют неверно. Это касается и «клейма» с «завершением». – Он качнул головой. – Мы все состоим из чего-то, Адриан. Наше тело, наш мозг. Это простая, и в то же время весьма сложная система, и очень часто что-то может пойти не так. Мутация клеток. Выпадение нейронов. Недостаток нейромедиаторов.

– Моей девушке бы это понравилось, – ответил я, кивком указывая на бумаги. – Итак, если я не сошел с ума, могу ли я наконец получить таблетки?

Эйнштейн пролистал страницы, кивая в такт тому, что написанное было именно тем, что он и ожидал увидеть.

– Если хотите, но это будут не те таблетки, из-за которых вы пришли. Ваш случай выходит за рамки обычной депрессии. Вы только что продемонстрировали классические симптомы биполярного расстройства.

Было нечто зловещее в слове «расстройство».

– Что это значит? И пожалуйста, в словах, не начинающихся на «нейро».

Он улыбнулся, услышав это, хоть и немного грустно:

– Если совсем просто, это значит, что ваш мозг превращает плохое настроение в крайне плохое, а хорошее – в чрезмерно хорошее.

– Вы хотите сказать, что можно быть слишком счастливым?

Я почувствовал беспокойство. Возможно, из-за факта, что его терпение в рекордные сроки сошло на нет, предостерегая, что он совсем не такой хороший врач.

– Зависит от того, чем вы занимаетесь, – он открыл бумаги, которые я должен был заполнить. – Недавно вы потратили 800 долларов на набор пластинок?

– Да, и что? Это самая чистая форма музыки.

– Это было что-то, чего вы желали некоторое время? То, что вы искали?

Я вспомнил о том, как проходил мимо написанной от руки вывески в кампусе.

– Хм, нет. Просто подвернулась возможность, и я подумал, что это неплохая идея.

– У вас есть истории других импульсивных покупок?

– Нет. Ну, однажды я каждый день отправлял девушке цветы в течение месяца. Еще я отправил ей огромную коробку с духами. А после я купил своей нынешней девушке сделанный на заказ парфюм, который обошелся мне в кучу денег. И формально я также купил ей машину. Но вы не можете судить по этим покупкам, – поспешно добавил я, заметив его кривой взгляд. – Я был влюблен. Мы же делаем такие вещи из-за любви к прекрасному полу, так?

Он ничего не ответил.

– Возможно, мне просто стоит посетить занятия по управлению финансами.

Он хрюкнул:

– Адриан, это нормально, быть счастливым или грустным. Такова человеческая жизнь.

Понятное дело, я не стал его исправлять.

– И совсем ненормально быть настолько несчастным, чтобы прекратить заниматься обыденными вещами, или быть настолько счастливым, чтобы в порыве импульса не думать о последствиях – возьмем те же чрезмерные траты. И уж совсем не нормально с такой скоростью переходить от одного настроения к другому, с провокацией или без.

Мне хотелось сказать ему, что провокация была, что дух сделал это со мной. И разве причина имела значение? Если пользователи огня сжигают себя своей магией, это вовсе не значит, что им нужна первая помощь. Если дух вызвал это расстройство, значит ли это, что я не нуждаюсь в лечении? Мысли кружились в моей голове, и внезапно я осознал, что стою перед неразрешимой дилеммой. Возможно, дух не вызывал психическую болезнь. Может быть, люди, подобные Лиссе и мне, уже не имели всех «химических» элементов, и именно это делало нас зависимыми от духа.

– И что мне с этим делать? – наконец-то спросил я.

Он взял записную книжку и сделал пометку. Когда он поставил точку и вырвал лист, он протянул мне его:

– Возьми рецепт и купи это лекарство.

– Это антидепрессант?

– Это стабилизатор настроения.

Я уставился на листок, словно он мог меня укусить.

– Звучит не очень. Это будет «стабилизировать» мое состояние так, что я не буду чувствовать себя счастливым или грустным? Я вообще не буду ничего ощущать? – внезапно я остановился. – Нет! Плевал я, если они опасны. Я не лишусь своих эмоций.

– Садитесь, – сказал он спокойно. – Никто не отбирает ваши эмоции. Это то, что я говорил раньше: мы все – химические вещества. У вас есть пара таких, которые не на правильном уровне. Это позволит скорректировать их, как диабетик исправляет свой инсулин. Вы по-прежнему будете чувствовать. Вы будете счастливы. Вы будете грустить. Вы будете сердиться. Вы просто не будете непредсказуемо качаться в таких диких направлениях. В этом нет ничего плохого и это намного безопаснее, чем самостоятельное лечение алкоголем.

Я снова сел и мрачно уставился на рецепт:

– Это собирается убить мое творчество, не так ли? Без всех моих чувств я не смогу рисовать, как раньше.

– Это крик художников во всем мире, – сказал Эйнштейн с твердым выражением лица. – Повлияет ли это на определенные вещи? Может быть, но вы знаете, что действительно будет мешать вашим умениям рисовать? Будучи слишком подавленным, чтобы встать с кровати. Проснувшись в тюрьме после ночного пьяного разврата. Вы погубите себя. Эти вещи повредят вашему творчеству.

Это было удивительно похоже на то, что сказала Сидни о том, что я был не в состоянии выполнить рисунки.

– Я буду обычным, – запротестовал я.

– Вы будете здоровым, – поправил он. – И от этого вы сможете стать экстраординарным.

– Мне нравится мое искусство таким, какое оно есть. – Я знал, что это прозвучало по–детски.

Эйнштейн пожал плечами и откинулся на спинку стула:

– Тогда, я думаю, вы должны решить, что является наиболее важным для вас.

Эта мысль не требовала рассуждений:

– Она.

Он молчал, но выражение его лица сказало все за него.

Я вздохнул и снова встал:

– Я получу этого сполна.

Он дал мне некоторую информацию о побочных эффектах и предупредил, что это может занять несколько проб и ошибок, перед тем, как сделать все правильно. Выход из этого офиса и поход в аптеку, а не в винный магазин, потребовал большее самообладание, когда-либо требовавшееся мне. Я заставил себя слушать, как фармацевт говорил о дозировании и предостерегал от алкоголя, как по рецепту.

Но вернувшись домой, я не нашел в себе смелости открыть флакон. Я случайно поставил рекорд просиживания своего дивана, уставившись на пузырек в руке, будучи более сбитым с толку, чем я когда-либо ожидал. Этот стабилизатор настроения был тайной. Я думал, не пойти ли взять что-то похожее на то, что употребляла Лисса, даже если я не был большим поклонником таблеток, по крайней мере, в качестве эталона. Но это? Что будет происходить? Что делать, если Эйнштейн был неправ, и я перестану чувствовать какие-либо эмоции? Что, если это не вызовет ничего, кроме ужасных побочных эффектов, которые он сказал, бывают крайне редко?

С другой стороны... а что, если это не остановит дух, но обуздает тьму? Тогда бы мечта сбылась. Это то, что смогли бы сделать антидепрессанты в надеждах Лиссы. Полное онемение духа было неожиданностью. Невозможно, что я мог бы по-прежнему удерживать магию и при этом контролировать свою жизнь. Но идея была настолько заманчивой, что я открыл пузырек и положил одну из таблеток на ладонь.

Но я не мог принять ее. Я слишком боялся... боялся потерять контроль и боялся получить его. Я старался думать о Сидни, но я не мог получить четкого образа. В одно мгновение она смеющаяся и искрящаяся на солнце. В другое – плачущая. Я хотел, чтобы было лучше для нее... И все же знал, что она на самом деле хотела, чтобы было лучше для меня. Это так трудно понять. На соседнем столе Прыгун в форме статуи, казалось, следит за мной, и я повернул его так, чтобы он отвернулся от меня.

Музыка дрейфовала надо мной, и я понял, сначала я бы поставил на Jefferson Airplane. Я рассмеялся, но смех вскоре превратился в протяжный вздох.

– Одна таблетка сделает тебя больше, другая таблетка уменьшит тебя, – Я плотно сжал таблетку в руке. – А те таблетки, которыми тебя потчует мама, не делают ничего вообще.

«Прими проклятые таблетки, Адриан, – карающий голос в голове был моим собственным, а не тети Татьяны, к счастью. Я разжал свою руку и стал изучать края таблетки. – Просто прими ее». У меня был стакан воды и все.

Но я по-прежнему не торопился.

Звон Телефона Любви заставил меня вздрогнуть. Все еще держа таблетку в одной руке, другой я нашел телефон и прочитал сообщение от Сидни:

«Сказала З, что оставила свой телефон в магазине, так что я пошла и принесла альбом для зарисовок и некоторые пигменты. Знаешь какого-либо голодающего художника, который мог бы их использовать?»

Мое сердце, наполненное любовью, забилось сильнее. Я не знаю, как какое-либо физическое тело смогло бы содержать столько мощи. Я чувствовал, как моя грудная клетка сейчас разорвется.

– Хорошо, Алиса, – сказал я, глядя на таблетку. – Давай посмотрим, что ты сможешь сделать.

Я положил таблетку в рот и проглотил.

ГЛАВА 12

СИДНИ

Я и глазом не моргнула, когда мой учитель углубленного изучения химии, сказал нам, что мы проведем викторину. Но когда Зоя сказала мне, что наш папа в Палм-Спрингсе, со мной чуть не случился кризис.

– Что? Когда он будет здесь? – воскликнула я. Мы только что сели на ланч в кафетерии.

– Сегодня вечером. Он хочет поужинать. – Она взяла французское жаркое и тщательно проверила его. Этому она придавала больше интереса, чем новости, которой она меня только что осведомила. – Они сожгли это сегодня.

На мой взгляд, еда была последней вещью для беспокойства, и это не имело ничего общего с заботами о весе.

– Как давно ты узнала, что он приедет сегодня?

Она пожала плечами:

– Я говорила тебе это на прошлой неделе.

– Да, но ты не говорила точную дату и время! Могла бы ты меня предупреждать заранее?

В кои-то веки её внимание стало направленно на меня, а на заказанную еду.

– В чем твоя проблема? Это же папа! Ты должна быть рада этому. И совсем необязательно предупреждать или готовиться к встрече.

Ну, я не имею ввиду готовиться морально. Знание того, что он приедет, пусть и без указания точной даты, уже позволило мне расслабиться. Остальные из нашей компании сидели с нами – Джилл, Эдди, Ангелина и Нейл – и я видела, что они проявляют к этому интерес. Одна лишь Джилл была осведомлена о моей родительской драме, и когда стало понятно, что ни я, ни Зоя не собирались говорить больше ничего по этому поводу, Джилл умело перевела тему, начав рассказывать о выставке своего швейного клуба.

Не ощущая вкуса, я машинально поглощала свое жаркое. Если я сделаю вид, что заинтересована едой, никто не заметит, что я нахожусь на грани нервного срыва. Отец будет здесь уже сегодня вечером! Успокойся, приказала я себе. Это всего лишь ужин, и так как он, скорее всего, будет в людном месте, у него не найдется подходящего момента для разглагольствования. Он же не собирается обыскивать мою комнату или ходить за мной по пятам.

И до сих пор, неважно, как сильно я пыталась успокоить себя логикой, я не могла избавиться от чувства неловкости. Палм-Спрингс стал для меня убежищем, в котором я скрывала все свои секреты – не только отношения с Адрианом, но и искреннюю дружбу с другими. И, конечно же, мои незаконные опыты с магией. Я тщательно следила, чтобы никто не узнал эти тайны, но осознание того, что он будет здесь, на моей территории, вызывало во мне ощущение, что вся моя жизнь выставлена напоказ.

– Эй, Нейл, – сказала внезапно Ангелина. – Ты когда-нибудь закалывал стригоя?

Учитывая, что Джилл как раз рассказывала об освещении подиума, это была очень странная смена темы. Судя по выражению лица Нейла, он был того же мнения.

– Ну, не настоящего стригоя.

– Но ты достаточно практиковался на манекенах.

– Разумеется, – оказавшись в знакомой обстановке, он немного расслабился. – Это обязательная часть нашей программы обучения.

Ее лицо просветлело:

– Значит, ты дашь мне несколько уроков сегодня после занятий?

Эдди нахмурился:

– Мы проходили это несколько месяцев назад.

– Ну, да, – сказала она, – но это же не мешает получать информацию из разных источников, да?

– Как могут быть разные мнения по введению кола в сердце монстра? – спросила Джилл. Ее лицо показывало, что она не была фанатом совместного времяпровождения Нейла и Ангелины.

– Уверена, у Нейла и Эдди разные навыки, – настаивала Ангелина.

Это было опасное замечание, подразумевающее, что один из них мог быть более умелым, чем другой. Лица парней это только подтверждали.

– Буду рад показать тебе, – сказал Нейл, распираемый от гордости. – Ты права насчет выгоды от изучения разных стилей.

– Будет интересно на это посмотреть, – заметил Эдди.

– Мне тоже, – ответила Джилл.

– Нет, – Ангелина непреклонно покачала головой. – Вы будете отвлекать, а это серьезное дело. Только я и Нейл.

Судя по взгляду, которым она одарила его из–под ресниц, я догадалась, что это за дело. Я схватила ее за руку, когда мы начали расходиться на занятия.

– Откуда столько рвения касательно Нейла? – спросила ее я. – Кажется, несколько недель назад ты горевала по Трею.

Ее лицо помрачнело:

– И сейчас тоже. Я постоянно думаю о нем, поэтому решила, что мне стоит увлечься Нейлом.

Я даже не знала, что на это ответить.

– Но ты же сама сказала, что не уверена, что он тебе нравится.

– Поэтому я и должна попытаться, – поясНейла она с таким видом, будто я была не такой умной, какой казалась. – Потому что тогда я не буду думать о Трее.

Я не видела смысла продолжать эту баталию, и, с сомнением обдумывая ее любовные методы, я поняла, что решение держаться с Треем порознь имело смысл.

– Ну, тогда желаю удачи.

Тревога по поводу моего отца продолжала грызть меня на протяжении всего дня. Хоть я и знала, что стоит держаться подальше от Адриана сегодня, я ничего могла с собой поделать. Как только я зашла в кабинет мисс Тервиллигер для моего независимого исследования, она бросила один взгляд на мое лицо и улыбнулась.

– Иди, – сказала она. – Независимо от того, что тебе нужно сделать, иди.

– Спасибо, мэм! – Я начала двигаться, прежде чем закончила говорить.

Я направилась к Адриану и вошла в квартиру, воспользовавшись моими ключами. Я застала его в гостиной за неожиданным занятием. Множество его рисунков валялись на полу, а он тщательно разрезал их по кусочкам. Этого было достаточно, чтобы забыть о мыслях об отце.

– Что это? – спросила я. – Они так сильно тебе не нравятся?

Он улыбнулся мне:

– Не совсем. У меня есть одна задумка для автопортрета. Я понял, что все эти неудачные рисунки все равно в некотором роде часть меня, так что я собираюсь соединить их вместе и сделать коллаж.

Он кивком указал на закрепленный на мольберте холст, на котором уже были кое–какие наброски его ауры.

– Ты немного изменил задание, – сказала я, присаживаясь возле него.

Он вернулся к своему занятию.

– Уверен, мой профессор будет в таком восторге от моей гениальной изобретательности, что захочет оставить его себе и повесить над камином. А может, даже в спальне. Как думаешь, это будет круто? Или странно?

– Я думаю, что смогу научиться делить тебя с кем-то еще, – ответила я.

– Ты солдат, Сейдж, – сидя с ножницами на полу, он обратил на меня все свое внимание, изогнув бровь. – Что такое?

Мне захотелось улыбнуться. Все говорили, что я скрываю свои чувства, но он всегда знал, что у меня на душе.

– Увидел мою ауру?

Я говорила лёгким тоном. Мы очень мало разговаривали о духе в последние две недели, начиная с его расстройства в ломбарде. Когда я думала о нем и о том, как магия довела его до таких крайностей, страх все еще съедал меня изнутри, но я была осторожна, чтобы не пилить его. Он уже знал, что я волновалась, и я не собираюсь снова поднимать эту тему, если он не сделает первый шаг или я не увижу причины. А в последнее время он, казалось, вёл себя хорошо. Я не видела никаких признаков чрезмерного употребления алкоголя или использования духа. Это, конечно, не означает, что проблема исчезла, но это было облегчение – быть в спокойных водах в то время, как я пыталась найти способ помочь ему.

– Нет надобности видеть твою ауру, – он нежно коснулся моего лба. – Ты просто очаровательно хмуришься, когда что-то начинает тебя беспокоить.

– Не все во мне очаровательно.

– Так и есть. Некоторые вещи очаровательны, все остальное – сексуально. – Его голос стал низким, когда он наклонился ко мне. – Так восхитительно, мучительно сексуально, что это чудо, что я могу что-нибудь делать, когда все, о чем я думаю, это вкус твоих губ и прикосновение твоих пальцев к моей коже, и то, как я ощущаю твои ноги, когда...

– Адриан, – перебила я его.

Его взгляд прожигал меня.

– Да?

– Заткнись.

Мы одновременно потянулись друг к другу, и все мои мысли об отце унеслись прочь, как только наши с Адрианом губы соприкоснулись. Пока я не встретила его, я искренне считала, что меня может завести лишь обсуждение периодической таблицы или латинских склонений. Вот и нет. Когда я касалась Адриана, я словно растворялась в нем. Я чувствовала необычный прилив энергии, даже не подозревая, как такое возможно, и просто сходила с ума, когда наши тела переплетались. Думаю, иногда он считал, что я удерживаюсь от секса, потому что еще не готова перешагнуть через физический порог. Но в действительности же я была готова. Вне всяких сомнений. Меня удерживал психологический барьер – осознание, что переступив эту черту, уже не будет пути назад.

И в моменты, как этот, когда он уложил меня на пол, склонившись надо мной, я не понимала, почему я вообще думаю об этом. Его рука скользнула по моему бедру, проникая под юбку. В каждом его движении крылась спокойная уверенность и знание того, какие прикосновения способны довести меня до грани. Глаза его пылали желанием и настойчивостью, и он задержал взгляд на моих, стремясь увидеть реакцию, а затем с жадностью поцеловал меня. Тем временем пальцы мои нащупывали пуговицы на его рубашке, однако я пока не снимала ее с него. Этого было достаточно, чтобы коснуться его обнаженной груди, ощущая теплую кожу кончиками пальцев. Однажды я узнаю, каково это – полностью касаться своей кожей его, но когда он наконец оборвал наш неистовый поцелуй, я поняла, что сегодня не тот день... особенно когда он заметил очевидное.

– Не то чтобы я не хотел продолжить, – проговорил он хриплым голосом, – но по моим подсчетам, у нас есть ровно десять минут до того, как тебе придется со всех ног возвращаться обратно в школу. И если... – его лицо просветлело. – Твоя сестра переехала?

Когда я засмеялась и покачала головой, он вздохнув и отодвинулся от меня.

– Ну, в это было бы сложно поверить, как и в то, что твой разум берет верх над телом. Скажи мне, что я делаю не так.

Мне не нужно было представлять, что для него значила эта уступка, но я совершенно точно знала, что чувствую то же самое. С неохотой я встала, присаживаясь на кушетку.

– Так, Зоя сказала мне сегодня, что...

– Подожди. Ты собираешься говорить так?

Я посмотрела вниз и поняла, что он имел в виду тот факт, что моя рубашка лежала на полу возле меня.

– Мой лифчик все еще на мне. В чем проблема?

– Проблема в том, что меня это отвлекает. Очень отвлекает. Если тебе нужны мои пристальное внимание и мудрость, то лучше надень рубашку обратно.

Я улыбнулась и приблизилась к нему.

– Почему, Адриан Ивашков, ты признаешь свою слабость?

Я протянула руку, чтобы коснуться его щеки, но он поймал мою руку с яростью, которая была на удивление провокационной.

– Конечно. Я никогда не утверждал, что сила в лице твоих чар, Сейдж. Я просто обычный человек. Теперь надень рубашку обратно.

Я наклонилась вперед, испытывая его выдержку на прочность.

– Или что?

Свободной рукой я ухватилась за ремешок моего бюстгальтера и начала тянуть его вниз...

...в конечном итоге мы снова целовались, катаясь по полу.

– Черт возьми, – сказал он через некоторое время, снова вырываясь. – Не заставляй меня быть единственным ответственным здесь. У нас есть до пяти минут времени.

– Ладно, ладно, – я заставила себя быть порядочной и поведала ему краткое изложение новостей о моем отце. – Все это время, что я была в Палм-Спрингс, я чувствовала, что я контролирую все. Вместе с ним здесь... Я не знаю. Я вдруг чувствую, что будет смена власти.

Адриан был весь внимание.

– Не будет никаких изменений во власти. Он не может отнять твою жизнь. Он не сможет отнять это, – он обвел рукой вокруг. – Это всего лишь ужин. Он наверняка будет говорить о разводе.

– Я знаю, знаю. Просто так трудно утаивать все от Зои, но я справляюсь. Он играет в другой лиге.

– Ты умнее его. Ты лучше его, – он сжал мои руки, а затем поцеловал их, но это был жест поддержки и привязанности, не страсти. – Не о чём беспокоится. Оставайся такой же умной, и расскажи мне об этом позже, сегодня вечером.

– Если ты не будешь спать, – поддразнила я его. Адриан приходил ко мне в сны лишь несколько раз, и то не на этой неделе. Он стал спать крепче, чем обычно, и, вероятно, прислушался к моим советам избегать чрезмерного использования духа. – И нам снова нужно связаться с Маркусом, так что будь готов к этому.

– Думаю, мне просто стоит пить больше кофе, чтобы не уснуть, – хитрый блеск появился в его глазах.

– Осторожней с этим, – предостерегла его я. Насмехаться над моим увлечением кофеином – удар ниже пояса. – Тебе лучше вести себя прилично, если хочешь снова лицезреть непристойную меня.

– Неужели? А я думал, что заслужил это плохим поведением.

Мы поцеловались на прощание, и я направилась назад в Амбервуд, опоздав лишь немного. Однако это того стоило. Короткий разговор с Адрианом – и длительный телесный контакт – придали мне сил. Я чувствовала себя уверенной, исполненная любви к Адриану и готовностью к сражению. Я смогу совладать со своим отцом.

Упоминание о Маркусе вернуло меня к мыслям о зачарованной соли. Я так ничего и не сделала с ней. Может, Адриан был прав, и Маркус захочет опробовать ее на каком-нибудь новичке. Мисс Тервиллигер хранила ее у себя дома ради меня, и, несмотря на то, что чернила алхимиков были мне хорошо знакомы, я нуждалась в ее совете касательно магических возможностей некоторых веществ, которые могли войти в состав. Но когда я вошла в ее кабинет, я поняла, что подискутировать о магии не удастся. Зоя нетерпеливо ожидала меня здесь. Несмотря на то, что я опоздала, урок закончился лишь несколько минут назад. Она, должно быть, пришла сюда на свой последний урок.

– А вот и ты, – сказала она.

Мисс Тервиллигер, сидящая за столом, подняла на меня глаза и одарила понимающим взглядом:

– Спасибо, что отнесла за меня те бумаги в офис. Я как раз объясняла твоей кузине, как сильно ты мне помогаешь.

Я натянуто улыбнулась:

– Рада была помочь, мэм. Могу ли я идти?

– Да-да, конечно.

Она вновь вернулась к документам и больше не взглянула на меня.

– Что за срочность? – спросила я Зою, когда вышла из класса.

– Мы должны встретиться с папой сейчас, – сказала она.

– Сейчас? Это же не обед. Это даже не обед для пожилых людей.

– Папа приехал в город рано, и он не хочет терять время.

Я старалась не хмурится:

– И снова я узнаю об этом в последнюю очередь.

Она бросила на меня разочарованный взгляд:

– Кажется, у тебя на примете есть дела поважнее. Тебе вообще наплевать.

– Не начинай, – предостерегла я. Мы подошли к гаражу, и я по привычке осмотрела Ртуть, убеждаясь, что ни один придурок не оставил на ней царапину.

К моему удивлению, Зоя уступила:

– Ты права. Мы не должны бороться друг с другом. Сегодня мы сёстры, не только алхимики. Мы должны объединится против общего врага.

– Ты о маме? – недоверчиво спросила я. Зоя кивнула в подтверждение моих слов, и я стиснула зубы, чтобы не огрызнуться, иначе драки было бы не избежать.

Выбор отцом ресторана был именно таким, каким я от него и ожидала. Он терпеть не мог оборок и излишнего убранства, так что каждый необычный ресторан с причудливым или романтичным стилем автоматически отпадал. Помимо своего прагматизма, он также терпеть не мог подобные шумные заведения с сомнительной чистотой и такой же едой. Так что он выбрал японский ресторан, прилегающий к отелю, гордящемуся своим минимализмом. Обстановка строгая, с большим количеством линий, но меню и репутация на высоте.

– Привет, пап, – сказала я. Он уже сидел за столиком, и когда мы подошли, он даже не встал, чтобы обнять нас. Даже Зоя не стала исключением.

– Сидни, Зоя, – произнес он. То, что мое имя было произнесено первым, не являлось никакой привилегией, а данью старшинству. Если бы здесь была Карли, он бы назвал первой ее. И для двойного эффекта это было бы в алфавитном порядке. Официант тут же подошел, чтобы предложить воду или чай, и отец протянул ему меню. – Это обеденное меню. Пожалуйста, принесите нам меню для ланча.

– Время ланча прошло, сэр, – вежливо сказал официант, – мы заменили меню.

Мой отец посмотрел ему прямо в глаза:

– И вы пытаетесь сказать мне, что три тридцать – это время обеда?

– Нет... – официант беспомощно оглядел пустой ресторан, лишь двое бизнесменов выпивали в баре. – Еще не обед.

– В таком случае, не вижу причин, чтобы платить по цене обеда. Принесите мне ланч–меню.

– Но ланч закончился в два.

– Тогда позовите менеджера.

Официант ушел и быстро вернулся с меню ланча. Я старалась не провалиться под землю.

– А теперь, – сказал мой папа, явно гордясь собой. – Давайте оставим еду в покое и перейдем к делу.

Мой желудок сжался, когда я подумала, какого рода дело он имел в виду. Даже в отсутствие волнения я не была голодна, но по правилам хорошего тона заказала суши.

– Маленькая порция, – отметил отец.

Моя речь была безупречной:

– И самая дешевая. Даже несмотря на ланч–меню, это место очень дорогое. Нет смысла заказывать много за деловым разговором, к тому же, это светский обычай. Кроме того, наше обучение включает бесплатное питание, и вечером мы поедим в общежитии.

Он одобряюще кивнул:

– Действительно. Ты выглядишь сильно поправившейся, так что это мудрое решение.

Я сдержанно улыбнулась, подавляя в себе жаление сказать ему, что я по-прежнему ношу четвертый размер. Просто теперь это был полный–здоровья–четвертый–размер. Тем временем отложившая было меню Зоя быстро открыла его снова, услышав, как отец упрекает меня. Она наверняка хотела заказать темпура, одно из ее любимых блюд, но вдруг испугалась гнева отца из-за жареной пищи. Может, я и терпела его колкости, но если он тронет ее, я не стану сдерживаться и выплесну чай ему в лицо. В конце концов она заказала то же, что и я, хотя я знала, что суши она не любит.

После того, как официант принес наши заказы, мой отец достал два конверта и один вручил мне, другой – Зое.

– Нет смысла тратить время. Как вы видите, я собрал информацию, которая поможет вам в даче показаний против вашей матери.

У меня чуть челюсть не отвисла, когда я просматривала записи о жизни мамы. Копии из колледжа, история работы. Здесь же уйма фотографий, включая одну, сделанную, по всей видимости, на занятиях йогой. Я взяла ее. Кроме мамы, здесь было несколько студентов, покидающих студию с ковриками в руках.

– Что это? – спросила я.

– Видишь того мужчину? – отец указал на человека, разговаривающего с мамой. – Ее инструктор. Она всегда разговаривала с ним во время занятий.

– Если он ее инструктор, разве должно быть иначе?

Уродливая усмешка появилась на губах отца:

– Если бы не было других причин.

– Что? – снимок выпал из моей руки. – Нет. Ни за что. Мама никогда не изменяла.

Он пожал плечами:

– Она хочет развода, разве нет?

Я могла бы назвать дюжину причин, по которым она бы хотела этого, но вместо этого выбрала нейтралитет.

– У тебя есть другие доказательства?

– Нет, – признался он. – Но это не имеет значения. Намека будет достаточно. Нам всего лишь требуется выставить ее в ненадежном свете. Исключение из колледжа, поверхностный трудовой стаж. Она даже не работала в полную смену.

– Потому что она заботилась о нас, – сказала я. Папа следил за нашим образованием, но она была той, кто контролировал нашу ежедневную жизнь, следя за домом и обнимая, несмотря на раны.

– Опять-таки – неважно. Тут достаточно документов, чтобы продемонстрировать, каким непостоянным родителем она будет. По крайней мере, это будет гарантировать совместную опеку, хотя я удивлюсь, если не получу полную.

– Есть ли у тебя аргументы с чисто юридической стороны? – спросила я с той же натянутой улыбкой.

Он нахмурился:

– Нет, хотя и не из-за отсутствия попыток.

– Значит, они просто должны основывать дело на фактах, – заметила я с невозмутимым видом.

– Да. Все будет хорошо, если вы, девушки, сделаете все со своей стороны.

Он выждал паузу, пока официант подал чистые полотенца.

– Я знаю, что не должен говорить вам, насколько это важно. Зоя является ценным человеком в нашем деле, которое становится все более и более важным с каждым денем. Возвращение охотников на вампиров вызвало много шума. Мы не можем позволить им хаотично разрушать то, над чем мы работаем.

Смена темы позволила мне вздохнуть с облегчением. Большинство алхимиков считали Воинов Света кучкой агрессивных бунтовщиков, хотя недавно Маркус смог предоставить доказательство, что некоторые алхимики сотрудничают с Воинами. И это же было свидетельством того, что Воинам известно о Джилл. Я была рада, что отец выступал на стороне разума и являлся ключевой фигурой среди алхимиков.

К моему удивлению, он посмотрел прямо на меня:

– Многое из того, что мы знаем, является результатом твоих стараний.

Он был так близок к тому, чтобы сделать комплимент.

– Я просто делала то, что должна была, – сказала я ему.

– Помимо этого, раскрыв злодеяния Кита и выдержав то бракосочетание, ты привлекла внимание многих из нашего руководства.

Повисла неловкая тишина. При существующем положении, в наш адрес было больше осуждения, чем похвалы, и я определенно не знала, как на это реагировать. Зоя прочистила горло.

– Я собственноручно руковожу процессом кормления, – гордо сообщила она. – То есть, я не имею в виду момент питья крови. Но Сидни не может делать этого, когда морою нужно к Кларенсу Донахью для кормления. Так что я остаюсь за главного.

Отец снова впился в меня пристальным взглядом:

– Почему ты не можешь этого делать?

– Я работаю над школьным проектом, – объяснила я.

– Я понимаю.

Но на его лице появилась морщинка.

– Сидни все время участвует в школьных проектах, – добавила Зоя. Я думаю, что ей было больно, что не ей отведена контролирующая роль. – Всегда уходит после школы. И постоянно на побегушках либо болтается со своей учительницей истории.

– Мы не болтаемся, – возразила я.

– Но ведь ты пьешь вместе с ней кофе, не так ли? – спросила Зоя с торжеством.

– Ну да, но ведь это не...

– Что это за предмет? – перебил папа. – Химия?

Зоя и я ответили вместе:

– История.

Он нахмурился:

– Этот предмет не является нужным для тебя. Да и все они, на самом деле. Вы уже получили превосходное образование.

– Да, но быть на хорошем счету необходимо, – отметила я. – У примерного студента много преимуществ. Мне дают больше свободы, и, будучи в состоянии покинуть кампус в нерабочее время на побегушках для мисс Тервиллигер означает, что я в состоянии уйти и помочь морою, если это необходимо, не привлекая внимания. Мы не можем рисковать, если они сделают что-то глупое и попадут в переделку.

Кажется, это успокоило нашего отца, но Зоя пошла в наступление снова:

– Это гораздо больше. Вы с ней друзья. Вы разговариваете об отпуске в Греции и Риме.

Откуда это взялось? Я ожидала допрос со стороны отца, но не ее.

– Ну и что, что мы иногда общаемся? Она человек, и не причинит нам вреда.

– Вред заключается в том, что ты не уделяешь все внимание заданию, – мне не понравилось твердое выражение лица Зои. – Может, она и человек, но у тебя определенно есть друзья среди мороев и дампиров.

Брови отца взлетели вверх, но в это время принесли еду, что дало мне возможность придумать ответ. Он вскочил прежде, чем я открыла рот.

– Что значит – друзья морои и дампиры?

– Сидни то и дело болтается с ними, – заявила Зоя. – Делает им одолжения.

Я перевела на нее жесткий взгляд, что заставило ее вздрогнуть:

– Это моя работа, наблюдать за ними. Это очень тонкая грань – научиться общаться с ними для того, чтобы завоевать их доверие и заставить их делать то, что мне нужно, то, что ты еще не умеешь делать. Боже мой, я должна была жить с одним! Мне это было приказано, с чем ты никогда не смогла бы справиться, ты даже волновалась, «контролируя» ужин. Так что не суди мой стиль, ведь ты не та, кто раскрыл Кита, воинов и все остальное.

– Тише, тише, девочки. Перестаньте. – Но я не могла не заметить, что отец был в восторге от этого. Я думаю, он решил, что конкуренция сделала нас сильнее. – Вы обе добились отличных результатов. Зоя, Сидни продемонстрировала нам снова и снова, как лояльно и как превосходно она может выполнять свою работу. Сидни, Зоя права, ты не должна слишком угождать учительнице или мороям, даже если это является частью твоей хорошей репутации. Есть определенная черта, которую вы никогда не должны пересекать. Вы видели, что стало с Китом, когда он стал заключать сделки с мороями.

Зоя и я были ужасно напуганы в течение нескольких мгновений.

– Ты знаешь, что стало Китом? – спросила я.

Отец немного расслабился:

– Да, его освободили.

Я так удивилась, что уронила суши, потом подняла его своими палочками.

– И он остался?..

– Да. Он был успешно перевоспитан и теперь работает в Чарльстоне. В офисе, конечно. Он, конечно, не готов работать здесь. Но это облегчение для всех нас, что образование помогло. Ведь не всегда удается, к сожалению. Даже когда усиливают татуировки.

Волосы на загривке встали дыбом.

– Усиливают татуировки? Ты имеешь ввиду повторное наложение?

– В некотором роде, – он был очень осторожен в выборе слов. – Скажем так, вносят определенные изменения в чернила, которые могут помочь проблемным душам, таким, как Кит.

Пока Маркус не сказал мне, я никогда не слышала, чтобы кто-нибудь еще говорил об этом.

– Чернила с более сильным принуждением для повиновения и верности?

Глаза отца сузились:

– Как ты узнала об этом? – требовательно спросил он.

– Ходят слухи об этом.

Я молилась, чтобы он не потребовал деталей, но была полностью готова солгать. Его взгляд держал меня несколько долгих секунд, прежде чем он, наконец, решил не давить на меня больше.

– Чудовищная мера, – сказал он наконец, – И это основывается на получении от них помощи. Однако это необходимо. Люди, подобные Киту, опасны не только для нас, но и для всего человеческого мира. Может, морои не настолько плохи, как стригои, но они не естественны. Они не являются частью этого мира, и мы должны удерживать их влияние подальше от нашего сообщества. Это наша обязанность. И каждый, кто не понимает баланса, который мы поддерживаем с этими монстрами, вредит общему делу. Да, было много вмешательств, но Кит исправился. Мы спасли его душу. Ты спасла, Сидни. – Лицо отца светилось от воодушевления. – Тебе нужно поговорить с ним однажды. Ты должна увидеть добро, которое сотворила.

Я почувствовала неловкость:

– Ох, я...

– После обеда, – решительно заявил отец, – мы ему позвоним.

Моя мятежная половина хотела поинтересоваться «Разве сейчас не ланч?», но я прикусила язык. Мне вообще не хотелось разговаривать. К счастью Зоя, восторженная его вниманием, говорила за нас обеих. И когда трапеза близилась к концу, разговор снова вернулся к судебному слушанию. Я машинально кивала.

– Я рад, что могу положиться на вас обеих, – сказал он, когда мы поднялись, чтобы уйти. – Не то, чтобы я сомневался... но после Карли... сложно сказать.

– А что с Карли? – быстро спросила я. Отметив, что он не оставил чаевых, я, уходя, незаметно бросила на стол деньги.

Он нахмурился:

– Она будет свидетельствовать в защиту вашей матери. Но волноваться нечего. Этого будет мало.

Меня наполнила радость, и я постаралась не выказать этого. Карли противостояла отцу! По общему мнению, она не сталкивалась с таким давлением, как Зоя и я, но я гордилась старшей сестрой. Обычно она была самой застенчивой в семье. И то, что она стала на защиту мамы, означало, что ей пришлось многое преодолеть. Я часто задавалась вопросом, наберется ли она когда-нибудь мужества, чтобы рассказать, что Кит ее изнасиловал. Это же было началом.

Говоря о Ките... мой отец был полон решимости показать мне «все хорошее», что я сделала, независимо от того, сколько я уверяла его, что это не было необходимо. Когда мы добрались до парковки, он сделал несколько звонков, чтобы его перенаправили к Киту, и хуже всего то, что он использовал видео–звонок. Я тихо умоляла, чтобы Кит оказался чем-то занят, чем угодно, только чтобы он не отвечал на звонок. Неудача. Где-то через минуту мой отец наконец-то дозвонился, и лицо Кита появилось на экране телефона. Зоя и я толкались с каждой стороны от моего папы.

– Мистер Сейдж, – сказал Кит. Его голос звучал монотонно. – Рад снова вас слышать.

Я ахнула вопреки себе. Кит когда-то был высокомерным и неприятным. А когда его отправили на перевоспитание – безумным и ужасным. Сейчас... не было ничего. Он был пуст. Как робот. Один из его глаз был стеклянным, но если бы я не знала, какой именно, я бы никогда не определила, который из них.

– Я здесь с Сидни и Зоей, – объяснил отец. – Сидни беспокоится о тебе.

– Привет, Сидни.– Я думаю, он улыбнулся, но было трудно сказать. – Я хотел поблагодарить тебя. Я был болен, но теперь мне лучше. Я позволил себе быть обманутым порождениями зла. Если бы не ты, я бы потерял свою душу.

Мой язык как будто распух.

– Это... это замечательно, Кит. Как все остальное? Как работается вне алхимиков?

Он нахмурился:

– Что ты имеешь ввиду?

– Хмм, я не знаю. Видел какие-нибудь хорошие фильмы? Есть девушка? – Я знала, что это было легкомысленно для моего отца. – Ты счастлив?

Кит едва моргнул:

– Мое счастье не имеет значения. Только работа. Это и есть мое покаяние.

– Для... для чего? Для твоей прибыльной схемы с Кларенсом? Я имею в виду, это было плохо... но могло бы быть еще хуже. – Я понятия не имела, почему я пыталась защитить его пред собой, но было что-то очень тревожное во всем этом разговоре о душах и покаянии – особенно теперь, когда я знала, что настоящая проблема алхимиков состояла не в побочных эффектах в схеме Кита, а больше в том, что он просто работал с мороями. – И ты только что сказал, что тебе лучше.

– Мне лучше, но я не исцелился, – тон его голоса послал холод через меня. – У тех, кто сотрудничает с этими существами для чего-либо, кроме великого добра, существует длинный путь к искуплению, тот, который я готов пройти. Я согрешил против моего вида и позволил моей душе развратиться. Я готов очистить тьму.

– Это звучит так законно, прости, – сказала я слабо. – Я имею в виду, что это хорошо, не так ли? Это должно что-то означать.

– Я готов очистить тьму, – повторил он. Было трудно сказать, знал ли он, что говорил просто со мной. Он звучал так, как будто он декламировал что-то. Что-то, что он декламировал много, много раз, в действительности.

Те, кто сотрудничают с этими существами для чего-либо, кроме блага, для тех путь к искуплению долог. Воздействие этих слов не ускользнуло от моего внимания. Я делала гораздо больше из того, что сотрудничала с Адрианом. Было ли это то, ради чего я рисковала? Этой... смерти? В последний раз, когда я видела Кита, он кричал об освобождении от алхимиков. Это было ужасно, но в то же время, присутствовало что-то реальное в нём тогда. Бой. Огонь внутри него. Но сейчас в нём ничего не осталось. Кит был неприятным и эгоистичным, но он также всегда был полон чувства собственного достоинства, даже если это раздражало. Как он дошёл от самоуверенности, до... этого? Что они должны были сделать с ним, чтобы лишить его всего, чем он был, чтобы заставить его согласиться на то, что они сказали?

Татуировка, осознала я. Они, должно быть, повторно сделали татуировку, но усилили силу принуждения в ней. И еще... интуиция подсказала мне, что они усилили её на много. Чернила алхимиков могут сделать вас послушными для простых команд и сделать вас восприимчивыми к внушению. Но чтобы полностью изменить личность? Для этого требуется большее вмешательство. Я видела, что это должно было быть сочетание усиленной тату и всего того, что они сделали во время перевоспитания.

Я поняла, какой будет моя судьба, если меня поймают.

– Кит, – мне, наконец, удалось что-то сказать. – Как именно ты очистил эту тьму?

– Нам пора идти, – внезапно вмешался мой отец. – Мы очень рады видеть, что у тебя всё хорошо, Кит, поговорим позже.

Кит попрощался с нами, и мы отправились в сторону наших автомобилей. Зоя осмелилась быстро обнять нашего папу перед тем, как сесть в Ртуть. Я уже повернулась к водительской двери, но он поймал меня за руку. Я не сопротивлялась, потому что я все еще была ошеломлена от того, чему я только что стала свидетелем.

– Сидни, – сказал он, холодно глядя на меня. – Ты действительно проделала отличную работу. Я рад, что Зоя здесь, чтобы учиться у тебя. Она упрямая и непроверенная, но в конечном итоге она научится. И она права в одном: не отвлекайтесь. Даже если это всего лишь какой-то там твой учитель. Может быть, там вы можете немного отдохнуть. Тебе было бы полезно продолжить общение с тем молодым парнем, Яном Янсеном. Но теперь, казалось бы, невинное общение с любым человеком – опасно. Ты должна сосредоточиться на своей задаче. И я знаю, я не должен напоминать тебе о дружбе с мороями и дампирами.

– Конечно, нет, сэр, – я хотела промолчать.

Он изобразил что-то наподобие улыбки, а затем повернулся, не говоря ни слова. Я поехала обратно с Зоей Амбервуд, и неловкость, оставшаяся от наших предыдущих разговоров, вернулась. Как бы мне не нравилось то, что она выдала меня папе, я все еще любила ее... и не могла винить ее полностью. Он был пугающим человеком, тем, кто заставлял тебя чувствовать себя странно. У меня был большой опыт в этом.

– Эй, – сказал я, заметив, что мы проезжаем магазин, в котором продаётся мороженое, в который мы с ней ходили на прошлой неделе. – Хочешь немного пралине-пекан?

Зоя смотрела прямо перед собой и даже не взглянула на магазин.

– В мороженом очень много жира и сахара, Сидни, – на несколько секунд наступила тишина. – Может быть, мне стоит перестать брать уроки вождения у Эдди.

– Он плохой учитель? Он сделал что-нибудь, эмм, зловещее?

– Нет... – я ощущала конфликт мнений и мыслей в её голове. – Он – один из них. Ты слышала, что сказал папа... что сказал Кит. С ними нельзя сотрудничать.

– Это не сотрудничество. Это бизнес, – прагматично ответила я. – Что, если возникнет чрезвычайная ситуация, и ты должна будешь куда-то поехать? Ты должна быть подготовлена. Это для общего блага.

Она немного расслабилась:

– Да, наверное, ты права.

Она снова притихла, предоставляя мне хороший шанс поразмыслить о том, что означала сегодняшняя трапеза. Может быть, мой безукоризненный рекорд до сих пор держал меня неприкасаемой, но Зоя рассказала о некоторых других моих мероприятиях. Подозревал ли меня в чём-нибудь отец? Трудно было сказать, но я бы предпочла, чтобы у него не было никаких оснований думать дважды обо мне.

И, конечно, меня всё ещё беспокоило то, что случилось с Китом. Его лицо преследовало меня. Что они с ним сделали? Что он пережил во время перевоспитания? И насколько велика вероятность того, что он так замечательно переигрывал? Эти вопросы атаковали меня снова и снова, и когда мы достигли школы, я приняла решение. Это был трудный выбор, который не обязательно решит все мои проблемы. Но я должна была действовать. То, каким я увидела Кита, отнюдь не излечило мою депрессию, а лишь ухудшило положение.

Я должна сделать чернила. И я должна ввести их себе.

Другого пути не было. Я должна начать готовить их, чтобы узнать, защитят ли чернила от психических манипуляций алхимиков. Один из новобранцев Маркуса был бы лучше морской свинки, но не было времени получить хотя бы одного. Инес сказала, что моя магия может помочь запутать магию в татуировке, но что еще я могла сделать? У меня отсутствовал испытуемый, и сделать что-либо было не возможно. Если есть способ, который не позволит другим и мне превратиться в Кита, то я должна найти его. Это была моя отправная точка, и я отказывалась тратить время впустую.

После ужина в общежитии, когда Зоя отправилась в исследовательскую группу, я готова была пойти в дом мисс Тервиллигер, впервые попросив её об одной очень неожиданной просьбе. Может быть, было опасно работать со своей учительницей после того, как Зоя на меня донесла, но я бы сказала, что это обязательное дело, если бы спустя какое-то время она спросила меня. Когда я шла к студенческой стоянке, я столкнулась с Треем. Он выглядел так, будто собирался на работу.

– Эй, Мельбурн, – сказал он, подходя к остановке вместе со мной. – Я должен спросить у тебя кое-что. Ангелина гуляла с этим дампиром. Я только что видел, как они ушли вместе. Что у них происходит?

– Что за дампир? – спросила я.

– Тот, у которого фальшивый британский акцент.

– Я не думаю, что он фальшивый.

– Ладно, все равно, – даже я могла услышать ревность в тоне Трея. – Так что с ними?

– Уверена, что ничего.

– Тогда почему они всегда вместе?

«Потому что она пытается жить без тебя», – подумала я.

– Я думаю, что они практикуются или что-то в этом роде. Ты знаешь. Дампирские дела. – Он не выглядел убежденным. – Может быть, вместо того, чтобы преследовать ее, ты должен найти себе кого-нибудь?

Он вздохнул:

– Ты думаешь, я не пробовал? Разве можно сравнить её с кем-то другим? Ты можешь не верить в это, но нет ни одной такой девушки, как она, в этой школе.

– О, я верю тебе, – сказала я, думая о том, как Ангелина забыла комбинацию от своего шкафчика и попыталась открыть его, используя топор. Никто не был уверен в том, откуда она его взяла.

– Её уже пригласил кто-нибудь на танцы?

– Какие танцы?

Он указал на вывеску на окне общежития, на которой можно было прочесть «ТАНЦЫ ПО СЛУЧАЮ ДНЯ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА».

– Действительно, как я могла забыть об этом?

– У меня много всего в голове.

– Ты же не думаешь, что она пойдет с Нейлом, не так ли?

Я подумала о безразличии и фокусировке Нейла при исполнении служебных обязанностей.

– Нет. Я почти уверена, что этого не произойдет.

Он засунул руки в карманы и угрюмо смотрел. Я ждала дальнейших комментариев, но когда ничего не последовало, я почувствовала, что мои глаза расширяются от удивления.

– Неужели это так важно? Ее собираются повести танцевать с кем-то?

– Она важна, – сказал он, поворачиваясь ко мне лицом. – Я думаю... Я думаю, что я, возможно, допустил ошибку с ней. Я думал, что я хотел, чтобы Воины приняли меня. Но я? То, что я действительно хочу – стереть с лица земли злых вампиров и настоящее зло. Такого рода вещи. Мне не нужно, чтобы они делали это. Я могу думать за себя и найти способ сделать это, может быть, путь, который включает в себя Ангелину.

Я внезапно растерялась, в основном потому что то, что он предлагал, очень точно повторяло некоторые из моих собственных желаний.

– Так что тогда? Вы будете снова вместе?

– Я не знаю. Мне нужно время, чтобы подумать о том, как мне сделать это, чтобы сработало. И мне нужно не выпускать ее на улицу с Нейлом или с любым другим парнем в это время. – Он бросил на меня кривой взгляд. – Я знаю, я знаю. Это звучит невероятно по–сексистски, желать, чтобы она приостановила свою жизнь, поэтому я могу выяснить, что я хочу. Но это не совсем типичная ситуация, в которой мы находимся.

– Разве это не правда, – пробормотал я. Длинная тишина между нами – и два откровения ударили меня. Одно из них было то, что, несмотря на то, как Трей и Ангелина смотрелись вместе, я хотела, чтобы они встречались. Второе в том, что я вдруг получила возможность перед собой. – Я помогу тебе. Я помогу Ангелине остаться свободной.

– Что? – он внимательно меня изучал. – Ты можешь сделать это?

– Конечно, – сказала я. Было легко это обещать, видя, как она все еще тащилась от него, и ее мнимое оживление быть абсолютно незаинтересованной, но Трей этого не знал. Улыбка вспыхнула на его лице, а затем дрогнула.

– Что ты хочешь взамен? – спросил он осторожно.

– Почему ты думаешь, что я что-то хочу?

– Ты алхимик, – он опять не смог справиться с улыбкой. – Алхимики не делают ничего просто так.

– Друзья делают, – сказала я. Интересно, я должна чувствовать боль в намеке или стыд, что он был прав в этом случае. – Я помогу тебе с Ангелиной. Но мне нужно одолжение – одно большое и одно в том, что ты, как друг, будешь должен доверять мне.

Он что-то обдумывал несколько мгновений.

– Продолжай.

Волнение трепетало в моей груди, и я попыталась говорить спокойно и стараясь заслужить доверие:

– Хотел бы ты еще татуировку? Одну, которую никто не сможет видеть?

Он посмотрел на меня в изумлении:

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Я серьезно. Есть кое-что, что я пытаюсь сделать, вроде сторонний проект, который мог бы помочь многим людям. Именно людям. Если бы ты мог помочь мне, это было бы невероятным.

Больше, чем невероятным. Трей будет идеальным испытуемым.

– Когда ты и татуировки участвуете в одном деле, они становятся не просто декоративными, – напомнил он мне. Это было правдой. Когда я впервые приехала в Амбервуд, я обнаружила, что Кит возглавлял незаконное дело, связанное с увеличивающими силу татуировками. Вот что разладило его с алхимиками. Трей видел тяжелые побочные эффекты дел рук Кита.

– Нет, но эта не собирается контролировать тебя. Если она сработает, то будет на самом деле защищать тебя от контроля над сознанием.

Он приподнял брови:

– Я даже не знал, что я в опасности. А если она не сработает?

– Тогда ничего не случится. У тебя есть шанс доказать, насколько ты вынослив, вытерпев другую татуировку. – Ну, я была уверена, что ничего не случится. Уверена на девяносто девять процентов. Нет необходимости упоминать одного процента.

– Хотя... Тебе нужно будет наколоть ещё одну татуировку, чтобы проверить, что это работает.

– Сидни...

– Трей, пожалуйста, – я схватил его за руку. – Я не могу рассказать тебе все, но поверь мне, когда я говорю, это действительно важно. Я надеюсь, ты достаточно хорошо знаешь, что я не стала бы просить что-то вроде этого просто так. – Его лицо это подтвердило. – Ты сказал, что хочешь исправить ошибки? Поверь, я сделаю это. И я помогу тебе с Ангелиной.

– То есть, ты не поможешь мне, если я не сделаю это для тебя?

Я колебалась, и часть моих сил исчезла. У меня не было никакого права так его шантажировать.

– Нет, я бы сделала это не для тебя. Я по-прежнему помогу сохранять ее одинокой, вне зависимости от того, что ты решишь.

Он рассматривал меня своими темными глазами в течение нескольких долгих секунд:

– Я могу пожалеть об этом, но хорошо. Ты не всегда идёшь на поводу у своих мыслей, но когда ты говоришь, что ты хочешь помочь людям, ты именно это имеешь в виду. Когда это нужно будет сделать?

– Я думаю, после того, как ты вернёшься с работы. Разве ты не туда собирался? – я не любила задерживаться, но будем считать, что я сделала это для того, чтобы иметь возможность для тестирования.

– Не–а. Просто забрать зарплату.

Всё удачней и удачней.

– Можешь ли ты отправится к мисс Тервиллигер после этого? Я отправлю тебе смс с её адресом, и она позаботится о комендантском часе.

– Это будет происходить у мисс Тервиллигер?

– Да. Ты можешь встретить её парня. У него повязка на глазу.

Трей раздумывал над этим:

– Почему нельзя было сказать мне об этом в первую очередь? Я приду.

Я послала ему ее адрес, а затем направилась к своей машине. По пути к ней я позвонила Адриану.

– Как все прошло со стариком? – спросил он.

– Не очень, – сказала я. – Я направляюсь к мисс Тервиллигер и нужно, чтобы ты встретил меня там.

– Хорошо, – без колебаний сказал он. – Почему мы не можем побыть наедине?

– Я нашла подопытного кролика.

ГЛАВА 13

АДРИАН

Лицо Джеки говорило мне, что это не было шуткой.

– Входи, – сказала она, открывая входную дверь и пропуская меня вперед. – Дай Бог, ты понимаешь, что происходит.

– Немного, – сказал я, не совсем уверенный, что это не было преувеличением. Сидни достаточно ясно выразилась по телефону, что пришло время проверить её чернила, но мне было трудно представить ее, пустившуюся в эту крайность. Последнее, что я знал: она должна дождаться Маркуса и позволить ему найти подопытного кролика. Если она вдруг решила сделать тату на дому, – и я мог лишь предположить, сделает ли она ее себе, – то на самом деле произошло что-то серьезное.

Хотя Джеки выторговала современный дом, когда ее бунгало сгорело, внутри ее новый дом выглядел идентично старому. Я прошел мимо стопки книг о кристалле исцеления и наклонился, чтобы погладить пушистую белую кошку, трущуюся в приветствии о мои лодыжки. Через несколько мгновений Сидни вышла из прихожей, заламывая руки. Увидев меня, она побежала вперед и бросилась в мои объятия. Джеки вежливо отвела взгляд и сделала вид, что заинтересована в поправлении нескольких свеч. Мы никогда не говорили явно о наших отношениях с ней, но мы действительно склонны расслабляться в ее присутствии, и я изучил две важные вещи о Жаклин Тервиллигер. Одна из них состояла в том, что она не была глупой. Другая – в том, что она не осуждала.

– Что случилось? – спросил я Сидни. – Твой отец?

Это была единственная вещь, которая, возможно, вызвала бы это изменение взглядов.

Она кивнула:

– Он. И Кит.

– Кит? Он был здесь?

– Нет. Не совсем. Папа позвонил ему. Видео-звонок. – Она вырвалась и стала ходить кругами. – Это было ужасно. Что они с ним сделали. Он стал даже не человеком. Он робот. Без чувств. Без своего мнения. Они сделали это с ним на перевоспитании... и они не только обучали или консультировали. Они также использовали чернила, Маркус говорил о том, что это сильное принуждение, вид, который поощряет лояльность. Папа говорит, что это не всегда работает сильно на всех... но Боже. Это сработало на нем. На Ките.

Она говорила несвязно, перескакивая с одного на другое, а Сидни была не из тех, кто может так паниковать и беспокоиться из-за чего-либо. У нее был такой затравленный взгляд, что мне захотелось притянуть ее к себе и обнять. С трудом, но я сдерживался. У Джеки были нейтральные взгляды на наши отношения, но я все равно не собирался афишировать их.

– Что тогда? – требовательно спросила я, – они угрожали сделать то же самое с тобой? – что-то подсказывало мне, что если бы они это сделали, то она бы не смогла свободно стоять здесь сейчас.

Она покачала головой:

– Нет, отец все говорил и говорил о том, какая я невероятная, разумеется, в своей манере. На самом деле он даже не произносил этого слова. В его словаре такого попросту нет. А вот Зоя начала очернять меня! Она в подробностях начала описывать, с кем я провожу время, и как много я уделяю его тебе.

Она кивнула Джеки, которая наблюдала за нами, приподняв бровь.

– Я даже не знала, что ты поделилась с ней о нашем с тобой, э–э–э, «сотрудничестве».

Сидни издала грубый смешок:

– Ты о магии? Нет. Конечно же, нет. Они и без этого нашли повод, чтобы наброситься на меня. Я получила выговор за то, что помогаю в школе, потому что это якобы может отвлекать меня от обязанностей алхимика.

Я не верил своим ушам.

– Они отправили тебя на переобучение за это?

– Нет, но это все хлебные крошки, как сказал бы Маркус. Это обращает внимание на меня, и если они когда-нибудь узнают, что я делала... они могут попытаться обновить мою татуировку тоже, а я не могу им этого позволить. Я не позволю им. Я не хочу стать такой, как Кит.

Золотистые искорки возмущения сверкнули в ее глазах, но, несмотря на всю злость и запал, я чувствовал, что она напугана. Да и могла бы не быть? Во мне проснулось непреодолимое желание взглянуть на ее ауру, но я подавил его, благодаря исключительной силе воли и... ну, я просто не был уверен, что смогу смотреть на ее ауру.

Уже две недели я следую предписаниям Эйнштейна. В первую неделю я не заметил никаких изменений, с одним лишь исключением. Сон. Я действительно мог заснуть. Я больше не глазел часами в потолок в попытке улечься. Теперь же я ложился в постель, лежал минут пятнадцать и со временем засыпал. Но это еще не приводило к уравновешенности. Главным образом я ощущал себя, как вышедший из строя механизм. Мой разум успокаивался на ночь, позволяя мне заниматься обыденными вещами.

Во вторую неделю я уже ощутил кое–какие изменения. Я стал более умиротворенным. Думаю, все немного изменилось. Это не значит, что я стал более стойким, с ясной головой и идеально себя контролирующим. Отнюдь. Я все еще был полон того, что Сидни наверняка назвала бы «моментами Адриана Ивашкова». Альбом Pink Floyd «The dark side of the moon», который я слушал однажды ночью, оставил в моей душе унылое впечатление от смысла жизни, что в конечном итоге вылилось в покупку черной краски для выражения на холсте моих умозрительных размышлений. И когда я наконец завершил треклятый автопортрет, я любезно сообщил своему профессору, что пойму, если она пожелает оставить его себе. Ее ответ не был положительным.

Наверное, это был мой самый дурацкий поступок за последние две недели, но честно, если сравнивать это с моими прошлыми выходками, все казалось не так им уж плохим. Самое главное, что я не потерял контроль. Не было больше никакой истощающей тьмы. Даже тетя Татьяна не напоминала о себе.

Я думал, что сорвал джек-пот, пока на следующий после моего замечания о портрете день не увидел профессора в кампусе, и не пожелал узнать, не грозит ли мне неприятность из-за того комментария. Я призвал дух, чтобы украдкой взглянуть на ее ауру, но ничего не произошло. Это напоминало попытку завести машину в морозный день. С третьего раза магия, наконец, проснулась, и ее аура засияла в моих глазах.

Это было четыре дня назад, и я слишком боялся снова использовать дух. Я не знал, смогу ли разобраться с тем, что я обнаружил. Может, в тот день мне просто не повезло? По-прежнему ли дух нормально функционирует? Или он постепенно исчезал и, возможно, пропадет насовсем? Мне было трудно понять, что я чувствую из-за этого. Облегчение? А может, огорчение?

Паника угрожала сломать меня, и я должен был воспользоваться моментом, чтобы выкинуть эти мысли из головы и сохранить спокойствие. Дух не был проблемой прямо сейчас. Сидни была. Я должен быть рядом с ней.

Дело в том, что я ничего не сказал ей о стабилизаторе настроения. Я даже не рассказывал ей об Эйнштейне. Часть меня хотела, чтобы она знала, что я пытаюсь измениться, что сделаю для нее все, но с другой стороны, я слишком волновался из-за конечных результатов данного предписания. Мне было неловко рассказывать ей о таблетках, если вдруг это не принесет эффекта. И я настороженно относился к их воздействию и тому, чтобы бросить принимать их, потому что я не мог справиться с изменениями. Пока я знал, что это будет продолжаться, я не хотел, чтобы Сидни знала. Я предпочитал, чтобы она думала, что я вообще не пытаюсь ничего сделать, чем поняла, что я потерпел неудачу.

– Что тебе нужно от меня? – спросил я.

– От нас, – поправила Джеки.

Я не смог удержаться и послал ей улыбку. Я с легкостью мог притворяться обаятельным и счастливым. Но в действительности же люди, вызывающие симпатию и уважение, были редкостью, однако Джеки в моих глазах достигла и того, и другого. По большей части из-за того, что она так сильно заботилась о Сидни и могла сделать для нее все что угодно. Именно поэтому Джеки мне нравилась. А еще я ценил ее за то, что она, зная лишь половину из происходящего, все равно стремилась помочь. То, что она участвует во всех этих сверхъестественных делах, было еще одним плюсом. У нее была удивительная способность справляться со всеми необъяснимыми сложностями.

– Я собираюсь использовать вещество, которое сделала, – сказала Сидни. Она сложила руки, и я понял, что она сделала это для того, чтобы остановить мандраж. – Я просто смешала соль и чернила в некотором соотношении. Все, кажется, в норме, так что теперь суть в том, чтобы наконец-то сделать татуировку нашему подопытному.

– У нас действительно есть подопытный? – я посмотрел вокруг, чтобы увидеть, вдруг я забыл кого-то, но нас было только трое. – Одна из кошек?

Раздался стук в дверь, Джеки открыла и, к моему удивлению, вошел Трей Хуарес. Я едва ли говорил с ним несколько раз. Не принимая во внимание, что Трей принадлежал к группе, пытающейся убить Соню Карп, он был вполне здравомыслящим парнем. Я знал, что Сидни считала его своим другом даже несмотря на все случившееся, и ее мнение имело огромное значение. Тот факт, что она пригласила его сюда, говорил о многом.

– Мистер Хуарес, какой приятный сюрприз, – Джеки действительно была удивлена.

– Я удивлен, что вы не пригласили к себе меня раньше, мисс Т. Я стал вашим помощником раньше! А вы позволяете Мельбурн торчать здесь все время.

Он одарил ее улыбкой, которая как будто слетела со страниц сборника пьес и действовала на женщин просто волшебным образом. В отличие от Нейла, который очаровывал их случайным образом, Трей в этом деле был мастером. Я был рад, что он увяз в своих непонятных отношениях с Ангелиной, потому что, по правде, некоторые могли бы утверждать, что симпатичный и крепкий человеческий ученик мог составить Сидни партию куда более выгодную, чем психически неуравновешенный вампир–художник.

Джеки закатила глаза, показывая, что улыбка не произвела на нее никакого эффекта:

– Оплошность отмечена. Я предполагаю, что мистер Хуарес и есть объект для татуирования?

Когда Сидни кивнула, я спросил:

– Как ты собираешься это сделать? Будешь наносить новую татуировку, или просто подправишь шприцем ту, что есть?

Маркусу требовалось лишь впрыскивание, когда он «сломал» ее тату. Это была одна из полезных вещей, которые он сделал для нее перед тем, как покинуть город: он ввел в ее лилию небольшое количество чернил, полученных из вампирской крови. Это уничтожило силу татуировки, но все еще делало ее восприимчивой к повторному впрыскиванию чернил алхимиков, если она не запечатает ее.

– Никакого впрыскивания, – возразила она. – Думаю, нам нужно что-то более существенное, к тому же, нам надо быть уверенными, что чернила достигнут дермы. Это следующий слой кожи под поверхностным.

– Хорошо, – ответил я, думая, что понял. У меня было такое чувство, что определение слова «дерма» произнесли только для меня. – Тебе потребуется больше чернил для этого. Как ты собираешься это осуществить?

Нас всполошил очередной стук в дверь, и Джеки направилась к ней.

– Это, должно быть, Малахия.

Я удивленно моргнул:

– Разве она не сказала, что...

Можно было не продолжать, потому что она кинулась открывать дверь, показывая нашего непостоянного бывшего учителя самообороны во всем его блеске с повязкой на глазу. Он указал большим пальцем себе за спину.

– Привет, дорогая. Тату-машина в моем фургоне. Где мне ее поставить? – он искоса глянул на нас. – О, привет, дети.

Джеки отвела его в гараж, и я, пытаясь подобрать челюсть с пола, оказался лицом к лицу к Сидни.

– Он ваш татуировщик?

Она пожала плечами.

– Когда я рассказала мисс Тервиллигер, что мне необходимо сделать татуировку, она сказала мне, что у него есть своя машина. Я думаю, он делает все свои татуировки сам.

– Я никогда не видел ни одной.

– Может быть, они там, где их не видно за одеждой, – предположила она.

Я поморщился:

– Спасибо, моя жизнь никогда не станет прежней.

– Эй, подождите, – Трей указал вниз, в зал, где я мог слышать, как Вульф потчует Джеки каким-то сумасшедшим рассказом. – Этот парень будет использовать супер–длинную иглу на мне? У него только один глаз! Слова «глубина восприятия» ничего не значат для вас?

– Мисс Тервиллигер клянется, что он знаток своего дела, – ответила Сидни. – А так как чернила бесцветны, видно ничего не будет. Все стерильно, а он достаточно способен, чтобы художественность имела значение. Нам всего лишь нужна машинка для нанесения. Но если тебе так хочется... – на ее губах заиграла легкая улыбка, – Можно запросто добавить в чернила немного краски. Держу пари, что Вульф набьет тебе чихуахуа.

Трей вздрогнул:

– Нет, спасибо.

Сидни вдруг нахмурилась:

– Твое тату Воина – просто тату, верно? Никакой силы?

– Нет. Тату не дает нам никаких возможностей. Это всего лишь украшение.

– Ладно, – сказала она. – Это даст мне хорошее прикрытие для Вульфа. Не переживай, что бы я ни говорила, с твоей нынешней татуировкой ничего не случится.

Трей не выглядел спокойным.

Я обдумал это.

– Ему ведь не нужна особая татуировка, верно? – спросил я. Я не стал уточнять при Трее, что смысл эксперимента заключался в том, чтобы проверить, смогут ли ее чернила устранить действие алхимических.

Она кивнула, уловив мой не заданный вопрос:

– Да, но мы будем беспокоиться после того, как я получу некоторые из тех материалов. Тогда мы сделаем второе тату.

Губы у Трея дрогнули, но он не успел ответить. Почти сразу вернулась Джеки с Вульфом, с нетерпением потиравшим руки.

– Прелестно, так отчего же такая полуночная спешка? Вы двое хотите сделать татуировки со своими именами друг другу? Я могу сделать их очень милым и романтичным шрифтом.

Сидни хотела что-то сказать, но запнулась на мгновение. У Вульфа не было никаких доказательств наших отношений, но он всегда считал, что они были, даже когда их еще не было. Она быстро взяла себя в руки и рассмеялась над его комментарием, как над веселой шуткой. Трей, понятно, казался слишком завороженным идеей, что одноглазый мужчина будет делать ему тату, чтобы обращать на что-то внимание.

– Напротив, – сказала Сидни Вульфу. – Нам бы хотелось удалить татуировки моих друзей, мы получили кое–какие особые чернила, которые должны стереть их с течением времени.

Он хмыкнул:

– Правда? Никогда об этом не слышал. Я думал, лазерные технологии – единственный способ избавиться от этого.

– Это новая техника, – легко объяснила она, отдавая небольшую дань Трею. – Его родители приедут в ближайшее время, и они убьют его, если увидят это.

Я удивленно моргнул. Она была настолько убедительна, что я чуть не поверил в ее историю, хотя я знал правду. Вульф, конечно же, купился на это. Это было то, что я, как правило, забываю: алхимики были превосходными лжецами. Если Сидни когда-либо захочет соврать мне, я этого, скорее всего, даже не замечу.

– Где это? – спросил Вульф.

Трей среагировал не сразу. Я думаю, что он тоже почти поверил Сидни. Отвернувшись от нас, он стянул с себя рубашку и показал татуировку в виде солнца на лопатке.

Вульф наклонился вперед:

– Так что? Твои родители часто видят тебя без рубашки?

Сидни дернулась, осознав свой промах:

– Просто будет лучше, если она исчезнет до их приезда.

– Ага, – подыграл Трей. – Иногда мы всей семьей выбираемся на пляж.

Я накинул ему за это пару баллов.

Сидни объяснила, что Вульф должен был только добавить чернила в уже существующую татуировку. Он выглядел разочарованным, что не будет возможности проверить его художественные способности, но я думаю, что он был достаточно доволен ночным посещением Джеки, чтобы не слишком расстраиваться из-за затраченного времени и усилий.

Хотя оборудование Вульфа и выглядело достаточно профессионально, гаражные установки придавали всей конструкции довольно сомнительный вид. Я не знал всех деталей нанесения татуировки, но Сидни оглядела все критическим взглядом, спросила о стерилизации и осталась довольной, что Вульф каждый раз менял кое–какие детали инструментов. Джеки выглядела беспомощной, стоя рядом со мной и собирающимся совершить подвиг Треем, глаза которого были широко раскрыты и кожа заметно побледнела. Даже Сидни выглядела немного напугано, однако, Трей все же лег на скамью, чтобы Вульф с иглой мог дотянуться до его лопатки.

– Я уверена, он очень опытный, – сказала она. Трудно сказать, кого из нас она пыталась убедить.

– Черт, мальчишка, – сказал Вульф, тыкая в один из его трицепсов. – Какими видами спорта ты занимаешься?

– Всеми.

– О, да? Ты когда-нибудь практиковал скоростной бег на коньках, метая копье?

– Скоростной бег на коньках... что? – спросил Трей.

До каждого из нас дошло, что Вульф излишне ударился в разговор, и Сидни прочистила горло:

– Мм, сэр? Нам действительно нужно спешить, – она в последний раз отступила от инструкций, и Вульф принялся за дело.

Раньше я никогда не видел процесс нанесения татуировки. По звуку это напоминало сверло стоматолога, и, хотя я не боялся крови, работа иглы заставила меня сморщиться. Было больно, но Трей вынес это стоически, ни разу не дернув мышцей. Сидни пристально за всем следила, и, сделай Вульф что-то не так, она тут же его остановила бы. Она буквально и фигурально смотрела Трею в спину.

Я сел рядом с ней, стараясь особо не касаться, но на самом деле не оставляя никакого пространства между нами:

– Хорошо. Пока Вульф не закончил с татуировкой Трея, какой следующий шаг? Я знаю про твою идею насчет нанесения ему татуировки с алхимическими чернилами, чтобы увидеть, будут ли чернила защищать его, но как ты, в общем-то, собираешься их получить? Ведь для этого требуется кровь вампира и пользователь земли. А эти вещи не валяются на каждом углу.

Слабая улыбка заиграла на её губах:

– Нет, не так, как другие ингредиенты. Я точно не смогу заказать их в интернете или получить через каналы алхимиков. Я придумаю какой-нибудь другой способ раздобыть их.

– Но ты всё ещё хочешь сделать это в первую очередь, – я кивнул в сторону Трея.

Её мимолетную улыбку как ветром сдуло.

– Да, я решила сделать это после того, как увидела Кита сегодня. Может быть, это самое главное. Может быть, я не должна спешить, пока не получу чернила, но когда я думаю о Ките... Я должна что-то сделать, Адриан. Я не могу позволить им поступать так с другими людьми. Я говорила о создании этого материала в гипотетическом смысле, но сейчас я не могу выдержать и мысли об ожидании Маркуса или об отличном результате. Это поможет нам стать на один шаг ближе. Трей готов к тому, что я получу чернила алхимика, и как только мы докажем, что это работает, Маркус рассеет их.

Я поборол желание обхватить ее лицо руками. То, о чем она говорила, было неплохой идеей. Может, будет лучше, если она и Маркус нанесут одному из его учеников с татуировкой алхимиков, и проверят, сработает ли это так же, как чернила индиго Маркуса? Уверен, это было бы идеально. И в этом крылась причина. Сидни всегда все делала идеально. Она была щепетильной. Она ничего не делала наспех, и не довольствовалась второстепенным результатом. Но сейчас она действовала стремительно. Она выбрала самый простой способ, чтобы ускорить процесс. Это было то, что мог сделать каждый. Я бы смог. Тот факт, что Сидни решилась на это, стал, тем не менее, решающим для меня. Она была движима импульсом и эмоциями, что совсем на нее не похоже. Сидни боялась.

Что, черт возьми, она увидела в Ките?

– Ты должна дать Вульфу сделать тату и тебе тоже, – мягко сказал я, – если ты волнуешься из-за этого. На всякий случай, если Инес была неправа, что магия отменяет принуждение.

Ее лицо выражало страдание:

– Поверь, я думала об этом. Проблема в том, что я не могу сделать это, пока Зоя рядом. Процесс раздражает кожу, и даже если наиболее заметные следы уйдут через несколько дней, это все равно не то, что я смогу скрывать, пока живу с ней. Я просто буду надеяться, что мне еще выпадет такой шанс, и ждать.

– Ты собираешься рассказать об этом Маркусу?

– Если он когда-нибудь позвонит, – сказала она, закатывая глаза. – Он, наверное, потерял сознание в какой-то столовой.

– Мы можем встретиться с ним во сне, ты знаешь, – сказал я.

– Адриан, – строго произнесла она. – Ты знаешь, мы не можем.

– Ничего подобного, – заявил я. – Я уже длительное время не пользовался духом. Ну, не совсем так... в общем. Ты знаешь. Та ночь. Использовать немного духа для высшего блага, как тогда? Запросто.

Я без раздумий пустился в хвастовство, так как мой внутренний инстинкт подсказывал, что я должен помочь ей. Я слишком поздно вспомнил о том, что из-за таблеток у меня может ничего не получиться.

– Это опасно, – сказала она. Но я видел нерешительность в ее глазах. Она хотела поговорить с Маркусом в теории, но не хотела рисковать мной.

– Опасно только то, что мы не делаем все возможное, чтобы защитить других. И если к этому относится разговор с моим любимым беглецом, мы должны это сделать. Я должен.

Мне нужно было попытаться. Может, это и закончится провалом, но я не мог не помочь ей.

Несколько секунд она колебалась, а затем дала мне лучший ответ, на который я мог рассчитывать:

– Мы поговорим об этом позже.

Несмотря на старые промахи, Вульф оказался на удивление способным. Казалось, что татуировка будет наноситься вечно, но он не пропустил ни миллиметра на спине Трея. Наконец, час спустя они закончили, и кожа Трея покраснела и раздражилась, кое–где выступила кровь. Сидни и Вульф заверили нас, что так и должно быть. Он удовлетворенно кивнул и разрешил Трею сесть, чтобы очистить кожу и перевязать.

– Я покрыл ему всю спину, – сказал Вульф, – Сколько времени пройдет, пока все исчезнет?

– Это займет некоторое время, – вежливо ответила Сидни. – иногда может потребоваться повторная процедура, но мне кажется, что все в порядке. Спасибо за помощь.

И снова она говорила так непринужденно, что я почти поверил, будто мы только что сделали лазерное удаление татуировки, а не защиту от контролирующей разум магии.

– Хотел бы я, чтобы такая штука существовала, когда я был моложе, – с тоской в голосе проговорил Вульф. – Если бы я знал то, о чем знаю сейчас, у меня никогда не было бы выбито «Токллул» на бедре. Но не смотрите на меня так, я был практически юнцом и думал, что мы с Токллул всегда будем вместе.

– Ток... что? – спросил я.

– Токллул. Это принцесса ацтеков, которую я встретил, пока путешествовал по Мексике.

Трей наклонился вперед:

– Вы сказали ацтек?

– Да. Последняя из своего народа. Ее семья переживала трудные времена, и чтобы свести концы с концами, вынуждена была торговать сувенирами. Я участвовал в нескольких играх на выживание, чтобы доказать, что я ее достоин. В конце концов я выборол право быть ее супругом, но спустя пару месяцев во мне родилось беспокойство. Я не был готов остепениться. Своим уходом я разбил ей сердце, но что я мог поделать? Я был молод, и во мне бурлила страсть к путешествиям. Я должен быть свободным. Свободным, как птица.

– И этого не изменишь, – торжественно произнес я. Сидни одарила меня кривым взглядом. – Значит, у тебя все еще есть татуировка с ее именем?

– Не совсем, – он закатал штанину своих бермудов, обнажая волосатое бедро и немного выцветшую синюю надпись «Тактичный». – Я вернулся обратно в Штаты и нашел одного парня, чтобы сделать с этим что-то. Это было лучшее, что можно было придумать с теми буквами.

– Очень благородно, – сказала Джеки. Я смотрел на нее, силясь понять, лжет она или нет. Я испытывал соблазн посмотреть ее ауру, что было бы более эффективно. Она наблюдала, как Сидни накладывает Трею пластырь.

– Вам нужно что-то еще? Хоть кому-то? – надо признать, таким бесполезным я себя еще не чувствовал.

– Ты был хозяином, – сказала Сидни, отступая назад, пока Трей надевал свою рубашку обратно. – Ты сделал много.

– Что ж, я рад сделать больше, если вы, ребята, захотите остаться на некоторое время.

Судя по тому, как брови Вульфа поднялись над его повязкой на глазу, единственным человеком, которому он предлагал остаться дольше, был он сам.

– Мы должны начать работать, – сказал я за всех. Если Джеки дала Сидни разрешение выйти, я считал, что теоретически мы можем использовать время, чтобы стащить немного еды. Даже Трей смог прийти. Мне действительно было плевать, как долго, если это давало мне несколько драгоценных моментов с Сидни. Вибрация ее телефона дала мне понять, что это не вариант. Она посмотрела на дисплей и вздохнула.

– Черт. Это четвертый звонок от Зои. Я не слышала их из-за машинки, – она убрала телефон. – Я уверена, что получу нагоняй за то, что задержалась допоздна.

– Не уходи домой, – сказал я импульсивно. Трей задавал Вульфу вопросы, и я наклонился к уху Сидни. – План побега номер тридцать один: мы сядем в мою машину и не остановимся, пока не окажемся в безопасном месте.

Пока она отвечала, любовь в ее глазах была почти осязаема, и мне пришлось бороться с желанием удержать ее.

– Нам пришлось бы остановиться десятки раз. Твой автомобиль ест много бензина.

Мы вышли с Треем, который держался на удивление хорошо для того, кто согласился на эксперимент, о котором знал очень мало. Сначала я решил, что это лишь потому, что его вера в Сидни настолько сильна. Затем я понял, что это нечто большее.

– Ты сделала мой день, позволив узнать того парня, – сказал ей Трей. – Может, даже мой год. Он не реален. А он и мисс Т... они реально...?

Сидни поморщилась:

– Думаю, да.

Она ушла с Треем, бросив на меня последний взгляд, и я ждал внутри несколько минут: просто нас не должны увидеть уходящими вместе. Даже в таком странном соседстве, как это, мы не могли рисковать. Я знал, что скоро увижу ее, если буду в состоянии проникнуть в ее сон, но это чувство меланхолии прижилось ко мне из-за плохого состояния наших отношений. Я не хотел быть в снах. Я хотел реальности, и ее недосягаемость глубоко влияла на меня. Эйнштейн был прав. Рецепт может ослабить болезнь, но не избавить от эмоций. Они были частью того, что значит быть живым.

Вернувшись к себе, я следил за часами, пытаясь определить, сколько времени займет у Сидни, чтобы добраться до своей комнаты и заснуть. Она сказала, что мы обсудим сон позже, но так как у нас не было времени, то я считал это знаком идти вперед. Я утомился, что оказалось новым опытом, но еще мне было безумно любопытно и хотелось попробовать, способен ли я создать сон. Я знал, что нет ничего постыдного в том, чтобы рассказать правду Сидни. Она поняла бы и даже гордилась бы тем, что я сделал. Но это было напоминанием о моих собственных опасениях о принятии антидепрессантов: это освобождало меня от тьмы духа, но в то же время я терял способность помочь тем, о ком я заботился.

Когда прошло достаточно времени, я погрузился в медитативное состояние, необходимое для проникновения в сны. Заглянув в себя, я вытолкнул магию, спящую во мне: дух был привязан к моей жизненной сущности. Я не пришел с пустыми руками, не совсем, но это было все равно, что держать воду в ладони. Она скользила сквозь пальцы. Паника охватила меня, но я стойко не позволял этому забрать лучшее у меня. Так же, как с моим профессором и аурой, я пытался снова и снова захватить магию. Здесь было ее еще меньше, чем у меня раньше, и сон духа требовал больше, чем осмотр ауры. Тем не менее, я наконец смог собрать ее достаточно для создания сна. Моя спальня исчезла, и я обнаружил себя стоящим во дворе Гэтти Вилла. Только он выглядел по–другому. Мир вокруг меня мелькал и исчезал, как плохой прием ТВ. И это потребовало всей моей энергии, чтобы поддерживать этот дрянной сон. Не тратя больше времени, я втащил в него Сидни.

– Что происходит? – спросила она, удивленно оглядываясь вокруг.

– Я устал, – сказал я. – Плохая сторона моих новых и улучшенных сонных привычек.

Я увидел маленький проблеск сомнения в ее глазах и смог догадаться о ее мыслях.

– Я не пил, Сейдж. Клянусь. Я действительно просто устал. Давай быстрее поймаем здесь Робин Гуда, потому что я не знаю, как долго смогу делать это.

Она заинтересованно посмотрела, но кивнула в знак согласия. Втягивание другого человека оказалось еще более трудным, и я снова совершил несколько неудачных попыток, вызывая у Сидни еще больше удивления. В конце концов Маркус появился, и хотя его форма была немного прозрачной, его ухмылка выглядела раздражающей как никогда.

– Я все жду, ребята, когда вы снова зайдете за мной. – Он нахмурился при виде мерцающих окрестностей. – Что происходит?

– Это неважно, – сказал я предупреждающе. – И у нас мало времени.

Сидни взяла все под контроль и быстро рассказала Маркусу о новых разработках. Увидев его взгляд, я почувствовал напряжение, которое стоило мне усилий.

– Ты действительно сделала это? И использовала? Это сработало?

– Я пока не знаю, – призналась Сидни. – До сих пор все шло в соответствии с планом, и она не проявляется на коже. Она более или менее невидимая. – Маркус засветился. Одним из недостатков чернил индиго было то, что они делали повстанцев алхимиков довольно заметными. – У меня есть несколько других... экспериментов, которые можно провести на моем друге. Но я чувствую себя довольно уверенной в этом, и так долго, сколько понадобится времени, я смогу произвести больше чернил для тебя, это не проблема. Когда ты вернешься?

– Мы планируем пересечь Эль Пасо на этой неделе, – сказал он. – У нас есть новый человек для «спасения», и затем у меня появится возможность вернуться к вам. Может, полторы недели? Максимум две? Ты думаешь, что добудешь что-нибудь к тому времени?

Она кивнула.

– Должно быть, я в состоянии добыть чернила алхимиков наверняка. – Я мог уловить по ее голосу, что она до сих пор пытается выяснить, как сделать настоящие чернила принуждения. – Мы можем собраться у Адриана. Ты помнишь, где он живет?

– Как я мог забыть? – Маркус закатил глаза. – Такие теплые воспоминания о том, как я победил его там.

– Эй, – сказал я предостерегающе. – Я тебя сделал.

Сидни послала нам обоим укоряющий взгляд.

– Я прослежу за этим. У вас еще есть сотовые телефоны?

– Нет, но будут, когда мы вернемся в Штаты, и у Сабрины все еще есть твои контакты, так что я могу взять их у нее. Мы свяжемся и завершим дело.

– Мы будем в деле? – спросил я. Я фактически вспотел. – Мне нужно немного поспать.

– Мы должны, – сказала Сидни, взволнованно глядя на меня. – Свяжись так скоро, как только сможешь, Маркус.

– Хорошо, – пообещал он.

Я воспринял это как прощание и позволил ему исчезнуть. Я мог увидеть по лицу Сидни, что она хотела поговорить со мной, но что-то вибрировало в моей голове, и я потерял остатки контроля над сном. Он распался на куски вокруг нас, и я был едва в состоянии сказать ей:

– Поговорим завтра.

Она стала полупрозрачной и исчезла.

Когда я вернулся в реальный мир, я обнаружил, что жужжание, которое я слышал, исходило от моего телефона на тумбочке, который я поставил на беззвучный. Я удивился, увидев имя Лиссы на дисплее, и ответил трясущимися руками, поразившись тому, каким опустошенным чувствовал себя.

– Не поздновато ли для вас, Ваше Высочество?

– У тебя человеческий режим, – напомнила она мне с весельем в голосе.

– Эх, точно. Все это начинает путать через некоторое время. Чем обязан такой честью?

– Боюсь, ничего важного. Тебе это не нравится, но я должна играть королеву и вызвать тебя ко Двору. Я знаю, это больно. Я знаю, и мне жаль. Правда.

– Что происходит? – страх стянул живот.

– Соня хочет, чтобы ты помог с тем, как быть с Олив и кровью. Она сказала, магия начинает уходить из нее, и никто не знает, как остановить это.

– Она не могла просто позвонить мне?

– Она сказала, это слишком сложно, и что ты должен быть здесь, потому что ты помог сдержать ее.

– Ясно. – Сны духа и аура были достаточно проблематичны... как я мог даже приблизиться к повторению того, что сделал раньше? Я еще не был готов рассказать Лиссе о таблетках.

– Соне также интересно, если... – голос Лиссы решительно повысился. – Что ж, ты думаешь Сидни приедет? Если мы получим разрешение от алхимиков?

Мое сердце ускорилось.

– Почему она?

– Соня считает, что мы сможем сделать что-то наподобие связывающей кровь татуировки, она говорит, что у Сидни есть опыт в таких делах.

Это правда. Кит был пойман за руководство салоном улучшающих тату, который раскрыли благодаря Сидни. И если я им действительно нужен в качестве советчика в эксперименте, то, возможно, смогу скрыть отсутствие духа.

– И подумай сам, Сидни – единственный алхимик, который сможет выдержать время при Дворе. Это может занять несколько дней. Как думаешь, она согласится? Полетит с тобой? Или... ну, хотя бы порознь, чтобы скрыть вашу связь с Джилл.

Вот черт. Я не мог поверить своим ушам. Лисса давала мне возможность уехать куда-то с Сидни. Правда, это была точно не романтическая поездка, но Королевский Двор мороев – это последнее место, где мы можем беспокоиться об алхимиках. Мы должны волноваться о моем виде.

– Если алхимики скажут ей, то она поедет, – я как мог изображал равнодушие, – приказы для них важнее страха. Она, возможно, сможет путешествовать со мной так же, как в прошлый раз, если ты захочешь встретиться с нами.

Облегчение Лиссы хлынуло сквозь телефон:

– Я так рада. Это сделает вещи намного проще, если вы, ребята, прихватите с собой Нейла.

– Нейла?

– Ну, да. Вы должны путешествовать под защитой. Если вы не хотите взять Эдди в этот раз?

Так много времени для нас с Сидни наедине. Надеюсь, что мы найдем его немного при Дворе.

– Нет, отправляй Букингемский дворец. Он принесет меньше урона в пути.

– Что?

– Ничего.

Она обещала, что мой рейс будет утром, и когда мы разъединились, я рухнул на кровать и почти мгновенно заснул.

Меня опять разбудило жужжание, но в этот раз мне потребовалось больше времени, чтобы найти телефон, потому что он затерялся в подушках. Я едва успел ответить вовремя, и покосился на утренний яркий солнечный свет, проступающий из окна, которое я забыл закрыть прошлой ночью.

– Адриан? – это была Джилл, говорила она тревожно. – Я слышала, ты отправляешься в Королевский двор?

– Ага. Королевский указ и все. Не волнуйся, Джэйлбет. Я привезу тебе футболку.

– Адриан. – Мое имя, произнесенное сурово, то, чем иногда пользовалась Сидни. – Я слышала это от Нейла.

Я застонал:

– Только не начинай. Лисса сказала, я пробуду там несколько дней. Ты сможешь прожить так долго без меня.

– Нет, – сказала она нетерпеливо. – Ты упустил один момент. Я слышала это от него. Потому что не увидела это от тебя.

Мой мозг еще плохо работал из-за пробуждения и усталости, хотя покалывание на моей коже предупреждало меня, что я на грани чего-то.

– Что ты говоришь?

– Я говорю, что больше не знаю, что с тобой происходит. Связь померкла.

ГЛАВА 14

СИДНИ

Удивительно, какими любезными могут быть люди, когда думают, что ты скоро умрешь.

– Сидни, мне жаль. Мне очень жаль.

– И я сказала тебе забыть об этом, – я даже не смотрела на Зою, пока внимательно подбирала свитер. Моя одежда хранилась в сложно организованной системе, согласно температуре и случаю. Декабрьская Пенсильвания требовала чего-то из моей теплой одежды.

– Я просто расстроилась из-за того, что папа даже не замечает меня, – продолжила она.

«Добро пожаловать в мой мир!» – подумала я. Как ни парадоксально, сейчас я попала в ту фазу моей жизни, когда, наконец, получила его внимание, но уже не нуждалась в нем. Хотя я, по крайней мере, была рада нашей дискуссии. Мы немного поговорили об ужине с отцом, и если она запоздало меняла свое мнение, то это было хорошо как для меня лично, так и, возможно, для ее прогресса в просвещении алхимических убеждений. Я чувствовала себя немного плохо из-за того, что это происходило потому, что она думала, будто поездка ко Двору поставит под угрозу мою жизнь, но я ни в коем случае не собиралась исправлять ее.

– Он был прав, ты хороша в своей работе, – добавила она. – Если бы ты не стала чувствовать себя комфортно с ними, ты бы не смогла поехать к их Двору сейчас. Я знаю, имеет большое значение то, что ты выбрала. Не многие люди могут справиться с этим. Я не могу, – она вздохнула. – Но я не хочу, чтобы ты делала это. Я очень волнуюсь за тебя.

Я, наконец, взглянула на нее, сидящую со скрещенными ногами на своей кровати. Угрызения совести зашевелились в моем сердце. Не смотря на всю ревность и подозрительность, она все еще была моей сестрой, и она любила меня. Она просто была запутавшийся и неуверенной в себе сейчас, что можно полностью понять. Я уверена, она хотела разлада между нами не больше, чем я. Просто это было многое из того, что мы получили.

– Я буду в порядке. Морои безопасны, и им нужна моя помощь. Со мной не произойдет ничего плохого.

Она по-прежнему смотрела скептически.

– Но ты на всю ночь останешься с ними. Окруженная ими. Разве ты не можешь поселиться в отеле в соседнем городе? Разве это не то, что мы обычно делаем в таких поездках? Так ты бы держалась подальше от них.

Так бы я держалась подальше от Адриана.

– Оставшись на месте, я смогу быстрее закончить работу и быстрее вернуться домой, – сказала я сдержанно. Логика была слишком прочной, чтобы спорить. – Я выжила, находясь с ними, когда они пили шампанское на свадебной вечеринке. Это должно быть лучше.

– Пиши мне все время, чтобы я знала, что с тобой все в порядке.

Я не могла не улыбнуться:

– Я посмотрю, что смогу сделать. И ты тоже пиши мне, как все идет.

– Хорошо, – заверила она меня, с нетерпением кивая. – Я буду такой же, как ты.

– Я знаю, ты сделаешь все отлично, – я на самом деле имела это ввиду. Она умная и компетентная – а теперь еще у нее есть мотивация.

– И я позабочусь, чтобы они поужинали у Кларенса, и Ангелина не совершила чего-нибудь сумасшедшего. Очень сумасшедшего, – ее губы изогнулись в лукавой улыбке. – Ты слышала, что она угрожала подать в суд на школу за искажение правды, когда учитель истории пояснил, что война 1812 года продолжалась до 1815?

– Нет, я не слышала об этом, – я раздраженно покачала головой, тайно радуясь слышать, что Зоя смеется над кем-то, кого она воспринимает как безбашенную знакомую, а не порождение зла.

– Я буду контролировать ее, не волнуйся. – Зоя стала немного более серьезной. – Я не предполагаю... ладно, я могу водить машину? Ты ведь знаешь, что я могу сделать это. Это же недалеко.

– Это незаконно, – я упрекнула её мягко, очень не хотя видеть в ней тоску. – Если тебя остановят...

– Я не стала бы! Я была бы осторожна.

– Ты должна думать и о других водителях, – сказала я, зная, что говорю как инструктор по вождению. – Просто практикуйся с Эдди. Пока не получишь права.

Она вздохнула:

– Но когда?

– В следующий раз, когда ты вернешься в Юту, я полагаю.

На мгновение воцарилась тишина. Выражение ее лица послужило отличной подсказкой, о чем она думает. Когда она сможет вернуться в Юту? Я знала, что отец не позволит ей постоянно оставаться без лицензии. В конце концов, она нужна ей для работы. На данный момент это не было для него первостепенной задачей, так что ей оставалось только ждать. Только вернется ли она, если придется жить с мамой...

– Я думаю... Я думаю, я просто буду терпеливее, – она печально смотрела на меня. – В любом случае. Я буду беспокоиться о тебе, пока ты не вернешься .

Я похлопала ее по плечу:

– Не надо. Это один из тех случаев, когда ты не можешь думать обо мне как о своей сестре. Относись ко мне, как к другому алхимику, который делает свою работу.

– Это сложно, – сказала она голосом, заставившим мое сердце разбиться, – Не знаю, смогу ли я.

– Ты научишься, – сказала я.

Близилось время моего отлета, и я провела его вместе с Зоей, пытаясь выглядеть мужественно и не думать об этом неприятном задании. Однако некоторое время спустя я осознала, что втайне ликую. Мы с Адрианом скоро будем далеко отсюда! По правде, это не означало полную свободу, но я хотя бы больше не буду ловить на себе сомнительные взгляды, и, что самое главное, мы сможем быть вместе.

Точно как в прошлую поездку с Адрианом к королевскому двору, мы встретились в Лос–Анджелесе, чтобы отправиться в Филадельфию. Они с Нейлом уже ожидали возле выхода, когда я пришла. Я остановилась, чтобы осмотреть их. Нейл читал книгу о боевых искусствах. Адриан же смотрел в окно, на коленях лежала книга со стихотворениями, которую я ему дала. Свет проявлял его бледную кожу и черты, словно высеченные скульптором. Даже отсюда мне хотелось подбежать и запустить свои пальцы в его темные волосы. У него было задумчивое выражение лица, интересно, волнуется ли он насчет предстоящего задания. Все было спокойно и стабильно последние недели, кажется, что мы на грани нового случая с темнотой духа.

– Сейдж, – сказал он, когда я приблизилась. Его задумчивость испарилась, и появился хитрый, ленивый вид. – Готова к арктической экспедиции? – он кивнул на парку у меня в руках. Искусственная кожа, конечно. – Клянусь, на тебя будет направлено множество странных взглядов, когда будешь ходить в этом.

– Ты смотрел погоду местности, куда мы собираемся? Неважно. Разумеется, нет.

Нейл хотя бы прочную лыжную кофту надел, а темно-синий пиджак Адриана обнадеживал. Полагаю, что то, что он уже на нем, многообещающе.

– Это все, что ты взял?

– Это мое лучшее пальто, – сказал он.

– Значит, я засчитаю это за «да».

– Стиль превосходит материал, Сейдж. У меня там есть много фанатов, которые будут ожидать, что я немного не в лучшем виде. Я не могу позволить себе упасть вниз в... ну, вниз.

Я напустила на себя презрительный вид:

– Что ж, не плачься потом мне, когда будешь мерзнуть в двадцать градусов. Я здесь, чтобы работать, а не нянчиться с тобой.

Нейл кивнул головой в сторону Адриана и послал мне сочувствующий взгляд, прежде чем вернуться к своей книге. Как только он перестал обращать на нас внимание, я поймала взгляд Адриана. Ни один из нас не осмелился улыбнуться, но вспышка понимания в глубине его зеленых глаз заставила мой пульс участиться.

И... не приходить в норму большую часть путешествия. Мы все вместе сидели в эконом-классе (Адриан не переставал ныть по этому поводу), я между ними. Нейл с увлечением читал об атакующих техниках и едва перекинулся с нами парой слов. Мы с Адрианом теоретически также были заняты чтением, но я знала, что больше были сосредоточены на близости друг друга. Наши ноги соприкасались, что казалось мне чем-то преступным, так же, как и прикосновения украдкой для него. Появилась стюардесса с напитками, и я практически оказалась у него на коленях, когда потянулась за диетической колой. А когда он захотел почитать что-то еще, то в первую очередь решил поискать в находящемся прямо передо мной кармане для журналов, наклоняясь таким образом, что его рука касалась моего бедра. Прикосновение ощущалось даже через джинсы, заставляя меня думать о всех моментах, когда его руки касались моих ног.

Это было мучительно, и в то же время прекрасно.

Кроме того, это отвлекало. Я провела большую часть полета словно одержимая каждым нашим прикосновением. Эти случайные, невесомые касания заставляли меня пылать изнутри, и к тому времени, когда мы достигли места назначения, все, о чем я могла думать, это когда же нам выдастся шанс побыть вдвоем, чтобы покончить с этими уловками. Судя по молчанию Адриана и тому, как у него перехватывает дыхание, когда мы встречаемся взглядами, чувствую, что я не единственная, кто думает о чем-то непристойном. Возьми себя в руки, Сидни. Ну, или в конце–концов умойся холодной водой. Разве ты не должна думать о чем-то возвышенном?

Я была столь поглощена своими бурными чувствами, что Нейл полностью застал меня врасплох, когда наш самолет приземлялся.

– Вы думаете, у меня будет шанс увидеть Олив?

Адриан оторвал взгляд от своей книги поэзии:

– Вероятно. Это всё из-за ее крови, так что я уверен, она будет поблизости.

– Это не то, что я, – Нейл прикусил губу и посмотрел в окно. – Забудьте!

– О да, – протянул Адриан, подмигивая Нейлу. – Можно увидеть, а можно увидеться. Ты имел в виду второе. Более чем уверен, что в перерыве между нашими захватывающими дух открытиями у вас будет повод, чтобы захватило дух совсем по другой причине.

Нейл отвернулся, стремительно краснея:

– Это совсем не то, что ты думаешь. Мы переписывались по почте с момента знакомства, и на самом деле поддерживаем связь.

– Ну вот, связь и...

– Адриан, хватит подсказывать. – Обернувшись к Нейлу, я сказала: – Я не знакома с ней, но что бы нам ни пришлось делать, это не решится за пять минут. У тебя будет достаточно времени, ты даже не будешь на постоянном дежурстве.

Его лицо мгновенно просветлело.

Как только мы прибыли в Филадельфию, мы арендовали машину для оставшейся части поездки. Обычно путь ко Двору проходит по краю гор Поконо, так что приходится брать частные вертолеты до сельского аэропорта в тридцати минутах оттуда, но летали они редко, поэтому пришлось довольствоваться машиной. Поездка, занявшая около двух–двух с половиной часов, могла быть живописной в дневное время суток. Но из-за полета и смены часового пояса темнота уже давно накрыла нас, и это сильно тревожило Нейла. Я вела машину, а он сидел рядом и, почти не моргая, внимательно рассматривал местность вокруг нас. Я наговорила Зое много всего о своей безопасности, но это касалось лишь мороев. Я совсем забыла о том, что морои держались группой, а стригои предпочитали обособленность, поэтому мрачная дорога, ведущая ко Двору, посреди ночи была полна опасностей. Я вовсе не считала, что какой-либо стригой будет кружить возле машины, когда мы неслись со скоростью 60 миль в час, но была благодарна Нейлу за его старания. И, несмотря на свои поддразнивания, думаю, Адриан тоже.

На часах пробила полночь, когда мы наконец въехали на территорию Двора. Нейл, как всегда, выглядел суровым и неприступным, Адриан же, развалившись на заднем сиденье, спал. Он зевнул и потянулся, когда я притормозила, чтобы поговорить со стражем на входе. Большинство людей было убеждено, что Двор являлся специализированным частным колледжем. Он так и выглядел, с покрытыми многолетним плющом зданиями и просторными, великолепными дворами. Но когда дампир острым взглядом осматривал машину, я вспомнила предостережения Зои. Я собираюсь войти в круг сверхъестественных созданий.

– Лорд Ивашков, – сказал один из стражей, заметивший Адриана, – Добро пожаловать обратно.

Адриан подавил еще один зевок и кивнул. Лорд Ивашков. Иногда я забывала, что Адриан принадлежал к королевской семье, поэтому даже незначительные особы должны были употреблять «лорд» или «леди», если они являлись взрослыми. Было что-то нереальное в том, что я встречаюсь с кем-то королевского рода. Даже более нереальное, чем в те дни, когда его титул удивлял меня больше, чем то, что он был вампиром.

Дампир указал рукой на узкую грунтовую дорогу, огибающую прилегающие ко Двору земли.

– Объезжайте и оставьте машину позади Дворца. – сказал он. – Вас ожидают.

– Дворец, – пробормотала я, когда он помахал нам. – Мы больше не в Палм-Спрингс.

– Так просто называется здание, где живет королева, – ответил Адриан. Он наклонился вперед, его голова оказалась зажата между Нейлом и мной:

– Выглядит как любое другое здание академии. Чувствуйте себя как дома.

Это оказалось не совсем так. Как только мы оставили машину и вошли через задний вход, сопровождающий повел нас величественными коридорами, освещенными хрустальными люстрами и увешанными портретами моройских монархов. Их изящные, бледные лица смотрели на меня, напоминая мне о том, что я действительно нахожусь в другом мире, – мире, где я была чужой. Давние опасения алхимиков обуяли меня, и я снова и снова повторяла себе, что я здесь всего лишь гость. Никто не будет пытаться причинить мне вред. А если и так, то Адриан этого не допустит.

Я знала, что в резиденции королевы имеется тронный зал и другие места государственного управления, но сегодня нас привели в место с более непринужденной обстановкой: медиацентр. Определенно, не то, что я представляю, думая о дворцах. На стене висел огромный телевизор, по которому шло какое-то шоу, где люди, разбитые на команды, соревновались на полосе препятствий. Вокруг были расставлены большие плюшевые диваны, на которых сидели не замечающие нас морои и дампиры. Несколько стражей, находящихся по разным углам комнаты, конечно же, сразу увидели нас. Я перевела взгляд на зрителей, одного из которых я незамедлительно узнала.

– Ну же! – кричала Роза, вскочив на ноги и умоляюще протягивая руки к экрану телевизора. – Это было прямо перед вами, идиоты! Вы что, слепые? Так запросто отдать победу!

– Действительно, – сказал Адриан, останавливаясь рядом со мной. – Зелёная команда выигрывает. Неожиданно.

Все обернулись на слова Адриана и кто-то даже выключил звук. Затем я услышала чей-то выкрик, неожиданно для меня к нам метнулась с большой скоростью блондинка и обняла Ивашкова.

– Ты здесь!

Он улыбнулся и похлопал её по спине:

– Я же тебе говорил, кузина. Я здесь и той причиной является королева.

Лисса Драгомир не выглядела особой королевской крови, по крайней мере, сейчас. Она была примерно моего возраста, её волосы с платиновым оттенком были собраны в небрежный хвост, который спадал на толстовку университета Лихай. Я почти не знала её, но из-за внешнего сходства с Джилл, в особенности формой зеленых глаз и высокими скулами, она казалась мне знакомой. Она поздоровалась с Адрианом, затем повернулась к нам с Нейлом. На её лице сияла та же радостная и настоящая улыбка, которой она наградила Адриана.

– Сидни, я так рада видеть тебя снова. Если тебе будет что-то нужно, обращайся. А ты, должно быть, Нейл, ведь так?

– Да, Ваше Величество, – Нейл поклоНейлся так низко, что его лоб коснулся земли. Адриан при этом закатил глаза.

– Успокойся, Ланселот, – сказал Адриан. – Я думаю, если она в джинсах и тапочках, не стоит кланяться.

Нейл грациозно поднялся на ноги:

– Её наряд не лишает её королевских привилегий.

Адриан посмотрел на всех, ожидая сочувственных взглядов.

– И я провел в его компании почти десять часов.

Глаза Лиссы искрились весельем:

– Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой.

Представили всех, кто в этом нуждался. Я была знакома с большинством находящихся в комнате. Дмитрий и Соня были здесь и улыбались мне, а Роза даже обняла. Я встречала парня Лиссы, Кристиана Озера, несколько раз, но хоть и не знала его хорошо, он поприветствовал меня кивком. Он и Адриан осторожно разглядывали друг друга, и я вспомнила, что Адриан однажды рассказывал о нем: «Его тетя находится в тюрьме за убийство моей. Я не виню его за это. Он не винит меня. Мы по-прежнему относимся друг к другу хорошо. Но это не делает ситуацию менее странной, понимаешь?»

Еще две девушки сидели на двухместном диване, спокойно наблюдая за встречей друзей со стороны. Одна была дампиркой с темными волосами и фарфоровой кожей. Другая – моройка со множеством темных кудряшек и красивыми серыми глазами. И судя по тому, что Нейл не мог отвести глаз от дампирки, я догадывалась, кто эти девушки. Адриан одарил их одной из своих самых обаятельных улыбок.

– Так-так. Кажется, вы смогли пережить ту поездку? Думаю, вам здесь показали, как хорошо проводить время. Королевские процедуры, если захотите. Золотые краны. Бархатные халаты. Шампанское на завтрак. И на ланч тоже. И да, почему сейчас здесь нет бутылки?

Олив и Нина послали в качестве ответа улыбки, в особенности Нина.

– А разве ты не принес? – спросила она с немного большей теплотой в голосе, чем мне могло понравиться.

– Я могу сказать, чтобы принесли, – проговорила Лисса, поворачиваясь к одному из стражей у двери, но Адриан взмахом руки остановил ее.

– Не-а, нам надо быть во всю ответственными и готовыми справиться с любыми проблемами духа, так? Отпраздновать можно и позже. К тому же, Беликов не справится с ликером.

Дмитрий удивился от этого замечания, а я подавила смех. Когда «Лорд Ивашков» был здесь, он, вероятно, мог получить всё, что хотел, и я гордилась Адрианом, ведь он был верен своему обещанию держаться подальше от своих пороков. Он отвернулся от меня в этот момент, потому что моё лицо, наверное, выдало бы мою любовь к нему.

Меня и сестер Синклэр представили друг другу. Они пробормотали мне вежливые приветствия, а затем любопытно разглядывали, пока не потеряли интерес, вернув свое внимание к другим. Алхимик хоть и новинка для них, но в то же время не особо захватывающая.

Я была уверена, что мы примемся за дело утром, но Соня начала обсуждать то, что узнала благодаря пробе крови Олив. Тут до меня дошло, что наша работа начинается прямо здесь и прямо сейчас. Я чуть не издала стон, когда реальность настигла меня. Это же середина их дня. Все оживленны и готовы к работе. Вот почему Адриан не был во власти дремоты. Нейл, как дампир, имеет дополнительную стойкость и возможность продержаться без сна, сколько потребуется. А я? Я всего лишь человек, и это время моего сна в Палм-Спрингсе. Но, если они готовы к работе, то, разумеется, и я. Мне захотелось зевнуть, но я стойко подавила это желание.

– Об этом не может быть и речи, – сказала Соня. – Кровь переполнена силой духа, которую мы в жизни не видели. И это заклятие, которое ты вложил в серебро, было очень изобретательным, но...

Дверь распахнулась, и моройский мужчина прошествовал вперед со следующим по пятам стражем.

– Я вижу, вся банда в сборе. Вы, должно быть, забыли послать за мной.

Роза закатила глаза:

– Старик, тебя не приглашали.

Эйб Мазур, её пышно разодетый отец, неодобрительно щёлкнул языком:

– Да, потому что имеет смысл, что самый большой прорыв в нашем мире предоставлен в руки детей.

– Мне почти тридцать, – запротестовала Соня.

– Это имеет смысл. – Эйб огляделся и оживился, увидев меня. – Мой любимый алхимик. Так хорошо, что вы делитесь своим опытом.

Я одарила его натянутой улыбкой:

– Рада помочь.

Получив невысказанный приказ, слуга появился с напитками и закусками, но не с шампанским. Как только все смирились с присутствием незваного Эйба, Соня вернулась к своей презентации и передала Адриану небольшую коробку. Любопытствуя, я подошла, чтобы изучить её ближе, и только потом осознала, что нас разделяли какие-то скудные дюймы. Коробка удерживала маленький пузырёк с кровью, с серебряными кольцами вокруг него. Через некоторое время наблюдения я подняла голову и увидела, что Соня смотрит на меня и Адриана, нахмурившись. Её черты лица сгладились, когда она заметила, что я смотрю на неё.

– Что ты думаешь? – спросила она. – Есть способ, чтобы укрепить уплотнения вокруг него?

Адриан выглядел сконфуженным:

– Хм, я так не думаю. Я использовал все мои трюки, когда делал это в первый раз.

– Но ты можешь почувствовать то, как переплетаются кровь и дух, – сказала она.

Снова он выглядел обеспокоенным.

– Да, я заметил. Но я не могу ничего из этого повторить снова.

– Я тоже, – сказала Соня.

– Я тоже, – добавила Лисса.

Соня вздохнула:

– И в этом разгадка, я думаю. Пусть мы не можем больше ощущать это в крови Олив, я более чем уверена, что это изменило ее в плане последующих превращений в стригоя. Если бы мы смогли сделать это другим...

Он кивнул, соглашаясь:

– Да. Но я не знаю как. Хотя...

Затем я увидела, как каждый человек в этой комнате смотрит на него выжидающе. Они отсрочили дело ради его проверки. Адриан был прав, защищая свою возможность использовать дух: он сделал то, что не может никто другой. Любопытно, кто-нибудь, в том числе он сам, мог знать, что настанет момент, когда он будет рассматриваться как уважаемая и влиятельная личность, а не просто как шут. Такая ответственность и уважение идут ему. Лорд Ивашков.

Он взглянул на Лиссу:

– Ты упоминала о том, чтобы сделать что-то наподобие тату, так? Интересно, а это также просто, как привить это в кого-то? То есть, это будет работать как вакцина? Когда борешься с болезнью – получаешь... – Он искал подходящее слово и повернулся ко мне за подтверждением. – Антитела? – я кивнула ему, и он продолжил: – Будет ли это схоже? Перенесется ли магия в другого?

– Я не могу даже представить, может ли быть между этим какое-то сходство, – призналась я. – Но когда магия вампиров заключена в тату алхимика, быстрое исцеление мороев и устойчивость к болезням перетекает в нас.

Если использование магии действительно разрушило татуировку, то получается, что я потеряла иммунитет. Ненавижу простуду.

Адриана озарило:

– Ты сможешь сделать такую же татуировку с этой кровью?

Я колебалась:

– Теоретически. Мы не знаем, как это работает. И я никогда раньше не делала этот вид чернил.

– Исправительная работа для тебя, – уверенно сказал он. – Здесь поблизости всегда страж–татуировщик. Что еще тебе необходимо?

– Я могу достать что угодно, – заверил меня Эйб.

– Мне нужно...

Я остановилась, и мир покачнулся. «Я могу достать что угодно». Да, он, вероятно, может. Эйб Мазур был человеком, который мог достать всё, даже ингредиенты для потенциальной татуировки, защищающей от стригоев.

Компоненты, почти идентичные тем, что используются в стандартной татуировке алхимиков.

Они были недоступны для меня, но не для Эйба. Ему даже не понадобится использовать какие-нибудь незаконные способы. Он смог протащить Си–4 в королевский Двор после всего. Я знаю, что у него есть связи среди алхимиков и неплохая причина, почему морои нуждаются в этом для эксперимента. Алхимики, безусловно, поддержат их. И если честно, имеет ли значение, каким способом Эйб достанет компоненты: законным или нет. Важно то, что я могу заполучить их, не показывая свою причастность к делу и личные интересы в уничтожении принуждения алхимиков.

– Я дам тебе список компонентов, – постаралась небрежно бросить ему я. – Но следует продублировать их на случай, если я совершу ошибку.

Наши взгляды с Адрианом встретились, уверена, он понял сразу, что к чему.

Роза ухмыльнулась:

– Ты когда-нибудь совершала глобальную ошибку в своей жизни?

– Надо подумать, – пробормотала я себе под нос, подавляя зевок. – Дайте мне лист бумаги, и я напишу вам список.

Но следующий зевок побороть не удалось.

Соня посмотрела на меня с сочувствием:

– Пусть бедная Сидни уже ложится спать. Она не привыкла к нашему расписанию. И навряд ли она сможет это сделать без сна.

Лисса тоже смотрела обеспокоенно:

– Да, ты права. Прости, Сидни. Я не подумала.

Я вошла в базу данных алхимиков со своего телефона, чтобы найти список компонентов. Лисса позвала другого слугу, в то время как я выписала то, что мне понадобится. Пока мы ждали, Кристиан спросил:

– Кому вы собираетесь нанести татуировку?

Повисла тишина.

– Мне, – сказала Роза, наконец. – Это должен быть дампир. У нас самые сильные тела, чтобы справиться с чем-то вроде этого, и, кроме того, если это работает, то более вероятно, что мы столкнемся со стригоями.

– Ты слишком дорога королеве, – сказал Нейл. – Я сделаю это, на случай, если что-то пойдет не так.

– Ничто не собирается пойти не так, – горячо сказал Адриан.

Роза проигнорировала его и впилась взглядом в Нейла:

– Я сделаю это. Никто больше не должен рисковать собой ради этого.

– Какая у вас группа крови? – спросила я, смотря на них обоих. Потом, повернувшись к Олив, я задала тот же вопрос: – А у тебя?

– Лучше не вовлекай ее в это, – уверенным голосом предупредил Нейл.

– Первая положительная, – с вызовом сказала Олив.

– Третья отрицательная, – сказала Роза.

Нейл посмотрел на них разочарованным взглядом:

– Вторая положительная.

– Ты победил,– сказала я Нейлу. Я, правда, думала, что потомок мороя подойдет лучше, но у меня было чувство, что ни один из них не преуспеет в этом. Стандартные определяющие группу крови правила все же походили на надежную ставку.

Выражение боли на лице Розы подразумевало, что я намеренно предала её. Олив, волнуясь за Нейла, поспешила встать на его сторону. Он гордился её вниманием, и учёный в Соне решил, что она больше не может терпеть эту драму.

– Прекрасно. Нейл получит это. Теперь, ради Бога, предоставьте Сидни комнату для гостей.

– Я тоже пойду, – сказал Адриан. Он зевнул, и я уверена, что это было притворство. – Я был среди людей слишком долго.

– Ты не остановишься у родителей? – спросила Лисса.

Адриан усмехнулся:

– Нет, если мой отец там. Я действительно хочу тишины и покоя.

Слуга Лиссы прибыл, и Роза решила сопровождать нас, посчитав, что она единственная, с кем мне комфортно. Когда мы уходили, Нина заторопилась и поймала за рукав Адриана. Я была достаточно близко, чтобы услышать ее, несмотря на пониженный голос.

– Я надеялась, мы сможем поговорить еще немного, – сказала она ему. – Как думаешь, у тебя завтра будет время?

Адриан пустил в ход галантную улыбку, которую получало большинство женщин:

– Звучит великолепно, но я не знаю, будет ли у меня возможность. Думаю, они надеются, что я буду работать. Быть ответственным так мучительно.

Роза подслушала:

– О, да. Так сложно помогать великому прорыву в жизни мороев. Бедный, бедный Адриан,

Адриан подмигнул Нине:

– Я дам тебе знать.

Мы ушли, но перед этим я увидела тоску в глазах Нины. Даже я смогла догадаться о ее намерениях.

Гостевые комнаты находились в другом здании, и мы прошли через двор, чтобы добраться туда. Пошёл снег, и я поплотнее закуталась в пальто. Адриан не жаловался, но он немного посинел, когда мы, наконец, добрались да здания. Это оказалось чем-то типа отеля, и Роза взяла на себя подготовку наших номеров. Я задержалась у противоположной стороны входа, и мы с Адрианом прогулялись.

– Ты понятия не имеешь, как симпатично ты выглядишь со всеми этими снежинками в волосах, – пробормотал он.

– Ты тоже выглядишь симпатично с переохлаждением. Дай Бог, ты приобретешь настоящее пальто, пока мы здесь.

Он усмехнулся:

– Тебе придется разогреть меня чуть позже. Ты ведь знаешь, что я только играл с Ниной, да? Для меня существует только одна девушка, но пока мы тут, я должен вести себя так, будто их тысяча.

– Только одна тысяча? – спросила я.

– Эй, – позвала нас Роза. – Твоя комната с видом на втором этаже, Адриан. Сидни... что сможет успокоить тебя среди злых созданий ночи? Легкое спасение с первого этажа или дистанция на втором?

– Второй, – сказала я с нейтральным лицом. – Я вылезу через окно, если понадобится.

Она привела нас наверх и пожелала Адриану доброй ночи. Она лично проводила меня в мою комнату и неодобрительно оглядела ее:

– То же самое они предоставили бы королеве. Как тебе?

Я оказалась в огромном люксе с модной мебелью и государственным развлекательным центром.

– Э-э, да. Отлично.

– Я представляю, как странно это должно быть, – любезно сказала она. – Но мы здесь занимаемся великими делами. По крайней мере, именно это все говорят.

– И это так, – ответила я. – Тем более после того, как я делила комнату с Джилл и пряталась от власти с тобой, быть тут для меня не событие.

Она удостоила меня одной из своих ослепительных улыбок. Я была поражена тем, насколько она красива, и не могла ничего поделать с укором неуверенности, когда припомнила, что Адриан был очень близок с ней как в романтическом, так и в физическом плане. Я быстро запихнула эти мысли подальше. Что было, то прошло. У меня нет сомнений в Адриане. Роза оставила меня с большей решимостью и просила дать ей знать, если мне что-либо понадобится. Когда она наконец вышла, я начала распаковывать вещи. Пять минут спустя в дверях показался Адриан.

– Черт, – сказал он, пинком закрывая дверь. Он схватил меня и прижал к стене. – Ты понятия не имеешь, через что я прошел сегодня.

Я обвила руками его шею и притянула к себе еще ближе.

– Вообще-то еще как имею, – успела ответить я прежде, чем его губы встретились с моими в сокрушительном поцелуе.

В нем была настойчивость, отвечавшая моей собственной, и сильное влечение между нами, которое я сдерживала все это время, вырвалось наружу. Он провел руками по моему телу и схватил мою ногу, поднял ее к своему бедру. Во мне бурлила кровь, я не чувствовала ни капли той усталости.

Несмотря на то, насколько чувственными были наши поцелуи у стены, мы в конечном счете перебрались в мою кровать, что дало нам больше доступа к одежде, коже...

Я села напротив него и помогла стянуть с себя свитер:

– Кто знал, что план побега номер семьдесят один будет «Каникулы при Дворе мороев.»

Он засмеялся, и его губы переместились на заднюю часть моей шеи, заставляя меня трепетать.

– Почему бы и нет? Никакой Зои, алхимиков и временных ограничений.

Теперь его губы переместились на плечо и нежно спустили лямку моего бюстгальтера.

– У нас море свободы, Сейдж, и уединения.

Я испустила небольшой вздох, когда его губы продолжили исследовать меня. Я закрыла глаза и опустилась на кровать, прижимая его к себе. Это может случиться, поняла я. То, к чему я готовилась. У нас, наконец, появился шанс заняться сексом без обнаружения и прерывания. Это опьяняло. Когда бы еще у нас выдалась такая возможность?

И все же в то время, как его прикосновения продолжали выводить меня из себя, какой-то старый, испуганный инстинкт сдерживал меня. Чего я ждала? Почему я все еще боялась? Я хотела его, и я любила его, но все же какая-то часть меня все еще продолжала колебаться. Это было невыносимо, тем более, что мое тело кричало, чтобы Адриан сорвал с меня одежду. Я открыла глаза и обнаружила, что он смотрит на меня.

– Все хорошо, – проговорил он, угадывая мои мысли.

– Прости. Я не знаю, что случилось со мной.

Он поцеловал меня в кончик носа:

– Всё с тобой нормально.

– Я хочу этого. Правда, хочу. Просто у меня чувство, как будто я жду чего-то.

– Тогда жди, – доброта и терпение в его зеленых глазах, смешанные с неоспоримым желанием, заставляли мое сердце болеть.

– Я только не хочу потратить впустую эту комнату и эту ночь, – признала я.

Он снял рубашку и бросил ее на пол.

– Кто сказал, что мы потратим что-то впустую? – он растянулся рядом со мной и наклонился для еще одного поцелуя. – Может быть, мы не делаем этого, но, поверь мне, Сейдж, есть много других способов, чтобы скоротать время.

ГЛАВА 15

АДРИАН

Я спал с Сидни той ночью... в буквальном смысле, не в сексуальном.

И это было великолепно. Я не думал, что могу чувствовать такую радость от чего-то столь простого. Я так долго желал, чтобы мы могли проводить больше времени вместе, чтобы я мог просто упиваться ей и чтобы не было давления всего, сговорившегося против нас. Здесь это случилось.

Это было немного мучительно время от времени. Это заставило казаться напряженность вчерашнего путешествия совершенно лёгкой. Даже в футболке и фланелевых пижамных штанах она была мучительно сексуальной. Когда она лежала в кольце моих рук, касаясь головой моей груди, я поймал себя на мысли о тонкой ткани её рубашки, под которой ничего не было. Я много думал о том, что произошло бы, если бы я снял с неё эти одежды. Я много думал о том, что сделал бы после этого. Я любил её за прекрасную душу и желал за красивое тело. В этом не было ничего грязного. Это природа.

В результате, сон не пришёл так просто. Мои предыдущие дремоты, вероятно, не помогали делу. Когда я не фантазировал о Сидни, я думал о нашей миссии здесь и о потенциально ненормальной идее использования крови Олив, чтобы сделать тату, как у алхимика, для Нейла. Все надеялись на Сидни и на меня, чтобы осуществить это. Я был уверен, что проникновение духа в кровь не помешало бы Нейлу точно так же, как экспериментальные татуировки Сидни не повредили бы. В конце концов, у нас не оставалось вариантов. Это было неплохо, и ничто не беспокоило меня.

Что действительно беспокоило меня, так это быстрое исчезновение духа. Когда Соня спросила меня, что я чувствую в содержимом флакона, я должен был солгать. Она являлась одной из лучших пользователей духа, которая могла узнать истину, но, к счастью, она отвлекалась и ничего не заметила. Потому что я был не в состоянии почувствовать что-либо. Я знал, что в моей крови присутствовал дух, на основе наблюдений Лиссы, но я уже не мог ощущать его. Я не мог больше видеть ауры, и, хотя, я не предпринимал попыток к исцелению, я мог догадаться, что они не увенчались бы успехом тоже.

Откровение Джилл о связи стало пощёчиной. Исчезновение духа всегда парило надо мной как реальная возможность, но я никогда не думал слишком много о последствиях для неё. Она пояснила, что, хотя она по-прежнему чувствовала, что мы были связаны, она чувствовала, как будто между нами был занавес, который заблокировал мой разум для неё. Это было не совсем плохо. Это означало, что моя жизнь снова стала частной, и что Джилл будет защищена от любой тьмы из духа, которая просачивается в нее.

И я не мог отрицать самую очевидную истину: теперь я, казалось, был защищен от духа тоже. Я чувствовал себя... хорошо. Мой мир стал спокоен. У меня не было безумной необходимости нарисовать целую галерею за одну ночь, но я все еще был полон идей, идей, которые я мог развивать, потому что моё внимание было сосредоточено сильнее. Размышления о Pink Floyd не приводили к откровенной депрессии. Моя любовь к Сидни горела так же сильно.

Жизнь была хороша.

Проснувшись с ней, я понял, что дома. Я, наконец, заснул, но проснулся, когда почувствовал, что она зашевелилась. Мы оба меняли позиции в течение всей ночи, но никогда не выпускали из рук друг друга. Я был уверен, что с заспанными глазами и растрепанными волосами она никогда не была более очаровательной. Я наклонился, чтобы поцеловать ее, но она отвернулась.

– Мне нужно почистить зубы,– проворчала она.

– Практичная, как только проснулась. Мне не следует удивляться.

– Это просто здравый смысл, – она отвернулась, и я прижался к ее спине, обвивая талию руками.

– Хочешь позавтракать? – спросил я.

– Мы не можем пойти вместе. Будут последствия, если кто-то увидит, как ты покидаешь мою комнату.

Я взглянул на часы:

– Не-а. Все вокруг сейчас спят.

– Тогда как мы собираемся завтракать?

– Здесь есть несколько круглосуточных мест, так как всегда есть люди, входящие и выходящие из человеческих графиков, – я поцеловал ее шею. – Я сниму твое ограничение на кофе, так как это – особый случай.

– Эй, я придерживаюсь своего слова.

– Ну, посмотрим, что ты скажешь после поздней моройской работы ночью.

Она молчала несколько мгновений.

– Ты не пил ни капли спиртного некоторое время, не так ли? Даже ежедневной нормы.

– Так легче. Нет смысла балансировать на грани.

Ее ответ был прост и прекрасен:

– Я люблю тебя.

В конечном счете она все-таки отослала меня, чтобы мы оба смогли одеться отдельно, несмотря на мой хорошо продуманный аргумент, почему совместный душ будет действенным. Я принял душ быстро, что было для меня не характерно, чтобы забежать в соседнее здание к кормильцам. Мы с Сидни встретились через полчаса в вестибюле гостевого дома, как сделали бы любой морой и алхимик. Парень, работавший за стойкой, не обратил на нас особого внимания, но все-таки наши формальные приветствия и безопасная дистанция были достойны Оскара.

Снаружи водянистый солнечный свет немного согревал зимнее утро. Сидни выглядела уютно и мило в своем пушистом пальто, а я проклинал свой идиотизм, который заставил меня надеть моё тонкое. Хотя я бы ни в коем случае не стал бы жаловаться. Я должен был стоять на своём модном выборе.

Как я и ожидал, вокруг почти никого не оказалось, единственными, кто находился снаружи, были редкие стражи, неподвижно и прилежно стоящие на своем посту напротив внутреннего дворика, который защищал Двор от стригоев. Конечно, сейчас, когда многие люди все еще были не согласны с правлением Лиссы, было столько же опасности и от нашего вида. Один из ресторанов, насколько я помнил, все еще работал, и Сидни издала восторженный возглас, когда мы вошли.

– Невероятно, – сказала она. – Целый мир скрывается внутри этих зданий.

– Да. Этот и еще много других. Клуб, спа, аллея для боулинга. Не то чтобы я настолько глуп, чтобы позвать тебя в последнюю.

Сидни была до смешного хороша в большинстве видов спорта. У нее даже не было особой атлетической силы. Половину времени она просто использовала логику и математические вычисления, чтобы оценивать свои движения.

Ресторан на самом деле являлся большой закусочной. Мы заказали у прилавка и затем расслабились за столом с кофе, в то время как повар готовил нашу еду. Мы оба были еще немного уставшими, и я снова поразился тому, как сильно я люблю эту нормальность.

– Когда-нибудь, Сейдж, – сказал я ей. – Каждое утро в нашей квартире в Риме. Мы на кровати, завтрак вместе... Я не знаю, как мы заставим это работать, но заставим.

Она отвернулась от стены, на которой исследовала меню, и улыбнулась:

– Рим, ха? Это который план побега?

– Номер один, – тут же сказал я, зная, что Рим – ее мечта.

Ее улыбка стала шире:

– Ты собираешься выучить итальянский?

– Нет необходимости. Я могу общаться глазами.

– Тебе придется выучить, по крайней мере, числа, так ты сможешь торговаться с людьми, когда будешь продавать свое искусство на улице, – поддразнила она.

Я положил руку на сердце.

– Ты ранила меня, Сейдж. В этой фантазии я даю тебе кредит для учебы в каком-нибудь из лучших университетов, а ты поместила меня на улицы.

– Эй, все мы должны начинать где-нибудь. Я начинаю с занятий. Ты начинаешь на улице. В конечном счете, я получаю свою докторскую степень, а ты делаешь всемирно известные показы галерей.

Успокоившись, я кивнул:

– Хорошо, я могу смириться с этим. И после всего этого, я думаю, это просто вопрос времени, пока мы не начнем возить наших детей на тренировки по футболу.

Она вскинула брови:

– Детей?

– Расслабься, до этого еще годы и годы. Но можешь представить? Твой ум, мое очарование, наша внешность... еще добавь обычные физические возможности дампиров. – Она выглядела больше развеселенной, чем потрясенной, размышляя об этом, что я никогда не думал увидеть. – Это даже нечестно по отношению к другим. Хорошо, что ты принимаешь противозачаточные, потому что мир еще не готов к нашим безупречным отпрыскам.

– Очевидно, – рассмеялась она.

Мы пристально смотрели друг на друга, и, как обычно, мой мозг перескочил с противозачаточных к неизбежному. Эта поездка может быть той самой, понял я. Не было Джилл, и прошлая ночь доказала, что мы могли провести уйму времени вместе. По неподвижному взгляду, с которым она уставилась на меня, я знал, что она думает о том же. Готова ли она? Это до сих пор было большим вопросом, ответ на который я мог ждать вечно, если потребуется. Просто было бы легче ждать, если бы она не хотела этого также сильно.

– Черт меня дери, Ивашков, это ты?

Резкий голос вырвал меня из оцепенения. Внутри все словно оборвалось. Нацепив треклятую улыбку, которую все от меня обычно ждали, я медленно повернулся ко входу. Там стоял один из самых неприятных людей из всех, кого я знал, Уэсли Дроздов. Его сопровождающие были еще хуже: Ларс Зеклос и Брент Бадика, парочка королевских засранцев.

Когда-то я выпивал с ними на пару.

Они, очевидно, выпили сейчас, судя по тому, как они в шахматном порядке шли к нашему столу. Непреодолимая вонь алкоголя, исходящая от них, стала еще одой подсказкой. Уэсли хлопнул меня по спине, делая из моих зубов погремушку.

– Когда ты вернулся? – требовательно спросил он. – Почему не позвонил?

– Только прошлой ночью вернулся. Не хватило времени, – сказал я.

– Шутишь? Тебе надо было пойти с нами! Мы кутили часов эдак... – Брент повернулся к остальным, не в силах совладать с математикой. – Часов шесть. В новом клубе, который недавно открылся, и Моника Селски закатила вечеринку, которая только сейчас закончилась. Самое время подкрепиться, а потом мы снова пойдем тусить.

И тут они заметили, что я не один. Ларс тут же выпрямился и напустил на себя фальшиво–доверительный вид, как если бы его родители нагрянули домой в разгар вечеринки.

– Привет, – он протянул руку. – Я Ларс.

Сидни колебалась перед тем, как пожать ее, не столько от страха перед мороями, сколько от презрения к пьяным идиотам.

– Сидни Сейдж.

Другие столпились, чтобы пожать ее руку, и я знал, что ледяная “я вас терплю” улыбка алхимика, которую она иногда изображала, когда мы были на публике, была абсолютно реальна для них.

– Я слышал, что здесь могут быть люди. – Брент всматривался в ее щеку. – Вы – одна из тех? Тех алх... алхимиков?

На самом деле, алхимики не были широко известны в кругу мороев.

– Верно, – спокойно ответила она.

– Она здесь по важному делу для королевы. Ну или вроде того, – я засмеялся и откинулся на спинку стула. – Не знаю. Меня не уведомляют о подобного рода вещах. Всего лишь попросили быть сопровождающим. Думаю, мне также предоставят еду и выпивку, приятный бонус и все такое.

Уэсли не мог отвести от Сидни глаз:

– Мы выдвигаемся после заката. Хочешь пойти с нами? Ивашков не в состоянии показать тебе все стороны моройской жизни, пока ты не попадешь на пару вечеринок. Тут как раз намечается несколько.

Сидни была достаточно жесткой, чтобы не дать ему договорить:

– Спасибо, нет. Я должна встретиться с королевой.

– Что я тебе говорил? – спросил я. – Эти алхимики все в делах.

Ларс толкнул меня локтем.

– Ну, зато ты нет, я же знаю. Почему бы тебе не пойти с нами? Если бы некоторые девчонки узнали, что ты вернулся... – он замолчал, устремив на Сидни извиняющийся взгляд.

В этот момент повар объявил, что наш заказ готов. Сидни вскочила так быстро, что ее стул чуть не упал.

– Я заберу.

Она зашагала прочь без единого слова или взгляда. Все трое парней смотрели ей вслед, не пытаясь скрывать похотливые взгляды. Сидни и я испытали многое в наших отношениях, но это был первый раз, когда меня охватила такая враждебность к другим парням. Я хотел врезать им всем.

– Проклятье, – сказал Уэсли. – Я никогда не знал, что задница может выглядеть настолько горячо в хаки.

– Как, черт возьми, ты можешь сидеть здесь так спокойно? – спросил меня Ларс.

Я положил ноги на свободный стул, сжимая руки позади головы. Если они будут сдержанны, то, возможно, я не попытаюсь задушить их всех.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты знаешь, о чем я, – покачал головой Ларс. – Боже правый, мы только что от кормильцев, там и близко нет ничего подобного. Все они выглядят как недельные объедки, не то что она. У нас еще никогда не было чего-либо лучше.

– На ее шее нет отметин, – с широко распахнутыми глазами выдохнул Брент. – Она еще никогда не делала этого. Представляешь, какой кайф – впиться клыками в такую шейку? Пища богов, дружище. Да ты же сам знаешь, что ей понравится. Таким правильным девочкам это всегда нравится.

Я сжал руки так сильно, что чуть не пронзил ногтями кожу. Эти кретины даже не думали о сексе с человеческой женщиной. Но выпить кровь? Да еще из такой хорошенькой, которой никто не касался? Это было настолько головокружительно для них, как тот же секс, что заставляло их изнывать от безумного вожделения, но совсем по другой причине.

– Остынь, – рассмеялся я. – Ты вообще знаешь что-нибудь об алхимиках? Она едва может находиться с нами в одной комнате. Тебе никогда не добраться до ее шеи.

Уэсли наклонился ко мне:

– Уговори ее выйти с нами позже! Королева не может держать ее всю ночь.

Я был абсолютно уверен, что на сей раз ногти вонзились в кожу до крови.

– Ты вообще слышал, что я сказал? Она не для вас.

Губы Брента приоткрылись, показывая клыки, когда он наблюдал за Сидни, развернувшейся с подносом.

– Нет, если мы вмешаемся.

– Ты все еще пьян, – я болезненно улыбнулся, но не засмеялся в этот раз.

– Это будет легко, – прошипел он. – Скажешь ей, что хочешь продемонстрировать кое–какой культурный опыт. Я могу организовать для нее музыку, и каждый из нас попробует ее по очереди. Боже, как я хочу видеть ее лицо, когда...

– Нет, – сказал я.

Ларс нахмурился.

– Становишься мягкотелым, Ивашков. Раньше ты не имел ничего против вмешательства.

Но тут к нам подошла Сидни, и этой троице пришлось замолчать.

– Уже поздно, – проговорил я. – Вам лучше поесть и пойти отдыхать.

Они поняли намек и, смеясь и перешептываясь, побрели к стойке, предварительно отметив, чтобы я дал знать, если передумаю. Я глубоко вдохнул, успокаиваясь, и занялся гренками, чтобы Сидни не уловила мое настроение.

– Прости, – сказал я. – Друзья из прошлого.

– Что значит вмешательство? – спросила она.

Я вздрогнул. Значит, она слышала последнюю часть разговора. Остальное наверняка нет, иначе вряд ли она была бы такой спокойной. Мне следовало очень осторожно подбирать слова. Если я полностью совру ей, у меня могут возникнуть неприятности, если правда вдруг выйдет наружу. Но все равно я не мог выдать ей абсолютно честный ответ, поэтому мои слова лишь отдаленно напоминали правду.

– Сплошная тупость, – я закатил глаза и принялся жевать бекон, чтобы выиграть хоть немного времени.

– Придурки вроде них находят занимательным привлечение новых людей в качестве кормильцев. Они приглашают их куда-нибудь и начинают заливать всякую чушь, чтобы уговорить их.

Она чуть не уронила вилку.

– Ты серьезно? – оглянувшись через плечо, она недоверчиво рассматривала их. – Они... они хотят убедить меня стать кормильцем? – будучи настолько шокированной мыслью о превращении в кормильца, она даже не придала значение тому, что они обсуждают вампиров с посторонними. Кормильцами обычно становились представители низших слоев общества, чаще всего те, кто уже был от чего-то зависим и не имел перспектив в жизни. Существование с мороями становилось для них новой ступенью. Нормальные же, социально активные члены общества, никогда не становились кормильцами.

– Все нормально, – заверил я ее. – Я отшил их. Больше они приставать не будут. Они считают тебя симпатичной, и это действительно так, но они просто болтают. Они даже не вспомнят о случившемся, когда протрезвеют.

Сидни все еще выглядела обеспокоенной и раскрошила свой маффин, не съев ничего и не сказав ни слова.

– Я серьезно, – сказал я, жалея, что не могу коснуться ее руки. – Они придурки. Они ничтожества. Я никогда не позволил бы им сделать ничего подобного.

В конечном счете она кивнула и подарила мне улыбку, полной такой теплоты и доверия, что я захотел умереть из-за своей лжи.

– Я знаю,– сказала она.

Я сглотнул и попытался не обращать внимания на Уэсли и его друзей, которые сидели, все еще посматривая на нас.

– Давай поторопимся и устроим небольшую экскурсию. Лучшее время для этого – пока все спят. Возможно, возможно, нам следует поискать мне другое пальто.

Как я и надеялся, удовлетворение от собственной правоты оживило ее:

– Я знала! Я знала, что ты мерзнешь.

– Да-да, ты гений, Сейдж. Мы найдем пальто, послоняемся кругом, а затем можем отправиться в кровать на некоторое время, как и все остальные.

Вскоре эти пьяные идиоты остались в далеком прошлом. Мы проникли в дом моих родителей, и я нашел свое старое зимнее пальто. Отец спал, так никогда и не узнав, что мы заходили. После я сделал все возможное, чтобы показать ей старинные архитектурные здания, подумав, что ей это интересно. Я не знал ни об одном из стилей, в котором они были выполнены, но надеялся, что она знает, и ей это понравилось. Позже мы вернулись в ее комнату, и лежали, обнявшись, в постели, пока не истекло отведенное нам время. День прошел замечательно.

Когда мы вернулись во дворец, Лисса устроила для всех «шведский стол». Для нас уже наступило время обеда, но мы были не против повторить и, особенно, выпить еще одну порцию кофе без кофеина. Повсюду стояли группки людей, и пока мы ели, Нина позвала меня к месту у противоположной стороны, где она стояла с Нейлом и Олив. Я улыбнулся и прошептал ей:

– Может, позже.

Роза подошла к нам, неся тарелку с пятью пончиками. Дампирский метаболизм очень быстр, и я практически мог понять странный пунктик Сидни, когда она проводила время с людьми, которые могли столько есть и при этом оставаться в хорошей форме.

– У тебя был хороший день? – спросила Роза. – Я предполагаю, что ты не проспала его, как остальные.

Сидни рассмеялась:

– Нет. Как и Адриан. Он перестроился на наш график в Палм-Спрингс, так что он таскал меня повсюду и показал мне все чудеса Королевского Двора мороев.

Роза стрельнула в меня радостным и гордым взглядом, как будто с трудом веря, что я способен сделать что-либо столь заботливое.

– Ну, ладно. Надеюсь, это еще один шаг, чтобы убедить тебя, что мы все не кровожадные приспешники ада.

Сидни начала смеяться снова, а затем задумалась:

– Хорошо... не все вы.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Роза, ее слова приглушил шоколадный пончик.

– Ничего, – ответила Сидни. – Просто некоторые пьяные ребята, которых мы встретили, хотели... Что ты сказал это было, Адриан? Вмешательство?

Роза практически подавилась пончиком:

– Они сделали что?

– Они ничего не сделали, – сказал я взволнованно. Чувство неудобства распространялось по мне, и я просил, чтобы мы или резко изменили тему, или чтобы Лисса начала эту операцию.

– Кому вообще пришло такое в голову? – я узнал это выражение лица, появляющееся у Розы перед тем, как впечатать кулаком чью-то физиономию. – Давай говори, кто это?

Сидни, должно быть, была тронута такой заботой.

– Ничего, Адриан прав. Они ничего не сделали. Он отпугнул их. Кроме того, не похоже, чтобы они уговорили меня заняться этим.

Я чувствовал себя нехорошо. Я оглядел комнату:

– Эй, а где же Преподобный Эйб? Разве он не должен принести вещи Сидни?

Роза и не думала меня слушать. Ее взгляд был намертво прикован к Сидни:

– Ты знаешь, что значит «вмешательство»?

– Да, – неуверенно промолвила Сидни. – Это когда они пытаются убедить тебя стать кормильцем.

– Я бы не сказала, что «убедить» правильное слово, – прорычала Роза. – Это, когда морои гуляют и накачивают левого человека, чтобы потом пить из него или нее. Обычно ее, так как чаще это развлечение парней. Человек отключается из-за наркотиков и не помнит того, что происходит дальше, даже как оказались с синяками на шее. Чаще всего это насильственное свидание, чтобы выпить кровь.

Сидни стала такой бледной, что могла бы сойти за мороя.

– Что...

Роза, кажется, поняла как травмирующе это для алхимика, и пошла на попятную:

– Это не так часто случается, – сказала она. – Это не случится здесь, особенно, если у тебя есть такой защитник, как Адриан. И я.

Сидни не могла сформулировать ответ.

Кто-то позвал Розу, и она закусила губу, встревоженно глядя на Сидни и меня.

– Слушай, извини. Мне не следовало ничего говорить. Не волнуйся. Здесь не о чем беспокоиться. – Она мягко коснулась руки Сидни. Сидни вздрогнула и отступила. Роза услышала свое имя снова и посмотрела на меня. – Поговори с ней. Я скоро вернусь.

Она поспешила прочь, и я сделал шаг к Сидни, которая, к счастью, не отпрянула.

– Она права, это...

Взгляд Сидни ожесточился:

– Почему ты солгал мне?

Я указал на нее:

– Именно из-за этого. Я не хотел пугать тебя.

– Тебе не следовало приукрашивать, – сказала она. – Я достаточно сильная, чтобы справиться с этим.

– Я знаю, – сказал я мягко. – Я просто не достаточно жесткий, чтобы сказать тебе некрасивые вещи. Я полагал, что смысл был тем же: это куча ублюдков, использующих кого-то в своих интересах.

Она кивнула, и я задержал дыхание, надеясь, что мы справимся с этим. Тогда вступила в игру эта ее проклятая память:

– Один из них сказал, что ты имел обыкновение не возражать. Ты участвовал в этом? – ее дыхание внезапно замерло. – Ты когда-нибудь делал это?

Мир вокруг меня пошатнулся. Я молил Бога вернуть мне дух, чтобы я мог заставить ее обсуждать Великого Гэтсби. Вместо этого я собрался и ответил так кратко, как только мог:

– Вроде того.

ГЛАВА 16

СИДНИ

– Вроде того? – возмутилась я. – Как ты мог «вроде» сделать что-то подобное?

Я не могла заставить себя вдаваться в подробности. То, что только что описала Роза, было ужасно. Это было тем типом вещей, о которых алхимикам снились кошмары, тем типом, который подтверждал каждое слово о темных, извращенных созданиях.

Адриан оглянулся по сторонам, но все остальные были поглощены своими разговорами.

– Это происходило совсем не так. Я никогда не одурманивал никого. Это было так давно, всего один раз, когда я был гораздо моложе и намного глупее. Мы тусовались в клубе с несколькими человеческими женщинами. Они были пьяны, мы все были, и там была одна, которая мне понравилась. Она была довольно расточительна, одно привело к другому...

– И ты пил из нее, – закончила я. – Когда она даже не подозревала, что происходит.

– Я не выпил много, – я могла сказать по выражению его лица, что он знал, что это неубедительное оправдание. – И технически, она уже была под кайфом.

Я сглотнула и попыталась донести суть в беспристрастной манере алхимиков:

– Это довольно легкомысленно. Ты мог бы раскрыть мир вампиров! Наша основная задача – заметать все следы вашего существования, в то время как ты демонстрировал это каждому!

– Не думаю, что она помнит.

– Что еще больше усугубляет ситуацию, – моя объективность рушилась на глазах. – То, что ты делал... как ты мог? Не имеет значения, под кайфом или нет. Алкоголь ничуть не лучше любой дряни, которую ты ей подсунул. У тебя было преимущество только потому, что она ничего не соображала. Это неправильно.

Его лицо исказила боль:

– Черт, Сидни. Я себя не контролировал.

– Думаешь, это оправдывает твой поступок? – прошипела я. – И даже если это было «всего один раз», как часто ты стоял в стороне, пока твои друзья поступали еще чудовищней?

– Они мне больше не друзья. И ты думаешь, что я действительно смог бы остановить их?

– А ты хотя бы попытался? – спросила я.

– Я был тогда другим человеком! – понимая, насколько громко это прозвучало, Адриан сделал шаг вперёд и понизил голос. – Ты из всех людей должна понимать. Меньше года назад ты создавала «символ» против зла вокруг нас и даже не пожала бы руку, потому что думала, что мы – порождение Сатаны.

– Да, возможно, я была права. И не сравнивай религиозные предрассудки с... с кровавым насилием.

Он вздрогнул:

– Я не говорю, что это похоже. Я говорю, что люди меняются. Мы взрослеем, мы учимся. Ты знаешь, какой я человек. Ты знаешь, что сейчас я даже не мечтаю о чем-то подобном.

– Правда? – Я попыталась призвать столько гнева, сколько могла, потому что иначе расплакалась бы. Ни за что не сломаюсь в комнате, полной мороев. – То есть ты хочешь сказать, ты бы не стал пить мою кровь, если бы тебе выпал такой шанс? И ты не думаешь об этом?

– Нет, – сказал он с такой уверенностью, что я практически поверила ему. – Единственная вещь, которую я хочу от твоего тела – это... ну, это не кровь. И ты должна бы знать это.

Я не думала, что знаю. Я развернулась, пытаясь смириться с тем, что только что покачнуло мой мир. Я уже давно приняла тот факт, что у него было обширное романтическое прошлое. Удивительно, но это больше не беспокоило меня так сильно. Это происходило до меня. Те девушки в прошлом. Он не любил их. Он был свободен и если он хотел развлекаться с теми девушками, которые тоже этого хотели, что ж, он имел на это право.

И все же... он стоял здесь и признавал, что развлекался с девушкой, которая этого не хотела. «Развлекаться», пожалуй, слишком хорошее словом, учитывая, что он делал. Питье крови было, наверно, самым большим грехом, который совершали морои в глазах алхимиков. Я смирилась с этим, это был их стиль жизни, но все же меня от этого мутило. Я не могла на это смотреть и я всегда чувствовала облегчение, когда Джилл и Адриан уходили от Кларенса. Сейчас я не могла выбросить из головы картину: его, делающего такие ужасные вещи. Он олицетворял каждый страх, который был у алхимиков насчет монстров, подкрадывающихся к ничего не подозревающим жертвам.

– Сидни...

Страдальческие нотки в его голосе отозвались болью в моей груди, но я не произнесла ни слова утешения. Я не знала, как утешить даже себя. Он сказал, что изменился, но было ли этого достаточно? Могло ли это компенсировать его ужасный поступок?

– Извините, опоздал, – вошел Эйб в сопровождении незнакомого мне дампира, что дало мне возможность смотреть на еще что-то, помимо скорбного лица Адриана. Эйб держал в руках ящик, а на шее у него красовался бирюзовый шелковый шарф. Он наверняка был рад, что сейчас зима. – Некоторые из этих вещей было не так легко достать.

– Но ты все достал? – нетерпеливо спросила Лисса.

– Конечно, – Эйб торжественно указал на дампира позади него. – Включая нашего татуировщика, Хораса. Мы готовы начать, когда ты будешь готова.

Все взгляды обратились на меня, и я поняла, что он обращался ко мне. На мгновение я остолбенела. Почему они все так на меня уставились? Что я должна сделать? Все, о чем я могла думать, – это Адриан и его мрачное признание. Потом, медленно, ученый во мне зашевелился. Правильно. Чернила. Замеры, химические реактивы. Я могла это сделать. В этом не было никакой моральной двусмысленности.

Расправив плечи, я подошла к Эйбу и заговорила холодным голосом, который не использовала уже довольно давно:

– Давайте посмотрим, что у вас есть.

Он выложил припасы на широкий стол. Я внимательно изучила их все и удовлетворенно кивнула:

– Здесь есть все.

– Что мы должны делать? – спросил он.

– Не мешайте.

Я взяла деревянную табуретку и достала свой телефон, где была записана точная формула и указания для изготовления чернил алхимиков. Повисла напряженная тишина, и я постаралась игнорировать тот факт, что находилась на публике. Много времени прошло с тех пор, как я работала с алхимическими веществами, хотя концентрация и усердие не сильно отличались при изготовлении ингредиентов для заклинаний. Я просто работала с химическими реакциями вместо магических.

Это в исключительной мере являлось работой алхимиков, но руки мои дрожали, пока я отмеряла и занималась смешиванием. Мне нужно было сосредоточиться на задании, на время забыв о своем разбитом сердце. Поняв, что процесс займет больше, чем пять минут, они разбились на группки, тихонько переговариваясь меж собой и оставив, наконец, меня в покое. Роза и Дмитрий, думая, что я расстроена из-за помощи мороям, остановились, чтобы сказать, какое великое дело я творю. Я отметила их похвалу односложным кивком.

Когда я уже заканчивала, подошла Соня, выразив те же слова:

– Это очень поможет нам, Сидни.

Я быстро взглянула на нее:

– Знаю. Рада помочь.

Что бы она ни увидела на моем лице, это застало ее врасплох:

– Что случилось?

– Ничего, – я уставилась в пол. – Просто пребывание при Дворе и странный распорядок дня.

– Что-то более существенное. Думаешь, я не могу этого различить?

«Ну, конечно, она могла это увидеть», – с горечью подумала я. Она, возможно, могла увидеть боль в моей ауре, потому что это было тем, чем именно она и занималась: видеть чувства других независимо от того, хотят они этого или нет. Границы личной жизни, к которым я привыкла, стирались среди мороев.

– Я видела, как ты разговаривала с Адрианом, – продолжила она. – Что он тебе сказал? – Она запнулась. – Сидни, я вижу, что между вами...

Я оглянулась назад, и мой прежний гнев вернулся:

– Если хочешь помочь, позволь мне работать и забудь всё, что, как ты думаешь, видела.

Она вздрогнула, и я почувствовала небольшой укол сожаления. Соня была моим другом и наверняка действовала из добрых побуждений. Просто сейчас я в этом не нуждалась, и через несколько секунд она отошла.

Я завершила смесь и отодвинулась, чтобы полюбоваться тем, что сделала. Это было настолько идеально, насколько вообще могло получится. Остальные повернулись, и я почувствовала себя подавленно, словно меня поймали в западню.

– Все готово? – спросил Нейл. – Вы нанесете мне татуировку прямо сейчас?

– Нет, – я указала на нетронутую пробирку с кровью, все еще заключенную в серебро. – Моей смеси нужно осесть, прежде чем мы сможем смешать их вместе.

Безусловно, этого они не ожидали.

– Как долго? – спросил Эйб.

– Пары часов должно хватить.

Соня тревожно вздохнула.

– С каждым часом дух слабеет, – она повернулась к Адриану. – И все же, как думаешь, в достаточном ли здесь все количестве, чтобы это сработало?

– Должно быть, – загадочно ответил он.

– Я не могу ускорить процесс, – объяснила я. – Если только ты не хочешь испортить все, над чем мы корпели сотню лет, – я говорила грубо, но не могла ничего с этим поделать. – Я собираюсь вернуться в комнату и отдохнуть. Вернусь, когда наступит время для следующего шага.

– Хочешь, чтобы я проводил тебя? – спросил Дмитрий. Во мне росло раздражение к каждому из них.

Я поднялась и осторожно разместила запасные ингредиенты в ящике.

– Спасибо, я знаю дорогу, – я предпочла рискнуть и пройтись ночью по Двору, чем сносить добродушные наставления. – Хотя... Эйб, можно тебя на минутку?

Мое обращение к Эйбу застало их врасплох, в особенности его самого. Однако на смену удивлению мигом пришло врожденное любопытство:

– Разумеется. Вот, давай я подержу это для тебя. Или, если ты просто хочешь оставить эти ингредиенты и они тебе не нужны, я могу забрать их.

Я вздернула подбородок во властной манере алхимиков:

– Эти компоненты нужны для очень важной цели. Я не могу оставить их просто так.

Возле двери мы прошли мимо Адриана и Нины. Когда он смотрел на меня, его глаза выражали все, что было у него на сердце, и, казалось, он едва слышал, как Нина озабоченно говорила ему о том, что Олив и Нейл остались допоздна вместе. Я быстро отвела глаза от него, боясь, что они выдадут меня.

Эйб и я вышли в свежую и холодную ночь, усеянную звездами, и направились к гостевому жилью.

– Так, – сказал он. – Чему я обязан наслаждаться твоим обществом?

– Компоненты, которые ты достал для меня. Один из них – моройская кровь.

– Она была в твоем списке, хотя это показалась мне странным, – ответил он. – В смысле, я понимаю, что обычно она присутствует в чернилах алхимиков, но в нашем сегодняшнем деле у нас уже был специальный образец крови. По сути, это своего рода точка.

Умный Эйб. Ничто не проскользнуло мимо него.

– Она зачарована? – спросила я.

– Нет. Ты не оставила никаких других указаний, так что я просто получил обычный образец. Опять же, так как мы не создаем стандартные чернила, я не думал, что это необходимо. В любом случае я не знал, какое именно принуждение ты хотела.

– Ты когда-нибудь делал это? – это был тот самый момент. Эйб ни за что не подумал бы, что мой вопрос являлся гипотетическим. – Накладывал заклинание принуждения для алхимиков?

Тишина. Да, он знал, что что-то надвигалось, но не мог связать все вместе.

– Нет, не делал. Хотя я и понимаю принцип. Четкое прямое заклинание принуждения, поддерживающее свободу действий и групповую преданность.

– Довольно просто, – повторила я. Это было приуменьшением.

Он усмехнулся:

– Для пользователей земли – да.

– Значит, ты сможешь это сделать, хотя никогда не пробовал? Ты можешь сделать это на этом образце?

– Я могу ... – Мое здание уже появилось в поле зрения, и он остановился.

– Мисс Сейдж, позвольте мне убедиться, что я всё понял верно. Ты просишь меня наложить принуждающее заклинание на образец крови, который у тебя есть. И то, что ты явно не просишь – но желаешь – чтобы я не говорил ничего другим алхимикам.

Я пнула ветку дерева сапогом. Недавний ураган, должно быть, смел их, потому что они были разбросаны на квадрациклах и пешеходных дорожках.

– Вы слишком умный, для вашего же блага.

– Как и ты. Что и делает это целиком и полностью увлекательным. И дай-ка угадаю. Ты не перевозишь дополнительные ингредиенты просто чтобы убедиться, что они возвращаются в справедливые руки алхимиков.

Его темные глаза предвещали беду в тусклом освещении.

– Кого ты пытаешься подчинить? Какого-то мальчика? Любовное принуждение почти никогда не работает.

– Нет! Ничего подобного. Мне просто нужно универсальное, готовое принуждение, как если бы вы делали это на обычных чернилах. Об остальном я позабочусь сама

– Ты позаботишься «об остальном», – сказал он, несомненно, довольный. – Остальное произойдет там, где ты активируешь магию, сделав укол, и будешь способна запечатлеть свой приказ на ком-то.

– Ты можешь это сделать или нет? – спросила я. Ветер дал о себе знать, слегка рассеивая снежинки на нас с соседнего дерева.

– О, я могу сделать это прямо сейчас, – сказал он весело. – Вопрос в том, что я получу взамен?

Я вздохнула:

– Я знала, что к этому все и придет. Неужели всегда нужно что-то взамен? Вы не можете делать что-то просто, чтобы быть милым?

– Дорогая моя, я делаю много вещей, чтобы быть милым. Чего я не делаю – так это не даю преимуществу ускользать сквозь пальцы. Как ты думаешь, я был бы там, где я нахожусь сегодня, бездумно раздавая вещи, которые могут привести к власти и знаниям?

– Власть и знание? – я отрицательно покачала головой. – Вы просите больше, чем я способна вам дать.

– Объясни мне, почему ты заинтересована в обезвреживании татуировки, и это будет знание. Более чем достаточная оплата.

Я колебалась. Эйб не собирался продавать меня алхимикам, но никоим образом я не собираюсь посвящать его в предысторию повстанческого движения Маркуса. Это было крепко охраняемой тайной.

– Я не пытаюсь никого контролировать. Это часть эксперимента – чисто научного. Это правда. Помимо этого я не могу вам больше ничего сказать. Это часть знаний, которую вы можете знать. Но если вы хотите торговаться по какой-то другой оплате, будьте моим гостем. Давайте просто сделаем это там, где тепло.

Я вздрогнула и завернулась в свое пальто, пока Эйб обдумывал. Наконец, он тихо сказал:

– Я уже получил больше знаний, чем ты думаешь. Я знаю, что Сидни Сейдж, благодетель и любимец алхимиков, работает над подпольными делами, которые идут против указаний ее ордена. Это более, чем достойная плата. Дай мне свою кровь. Образец, я имею в виду.

Я опустилась коленями на землю и открыла ящик:

– Что вы собираетесь делать с этим знанием?

– Я не собираюсь объявлять об этом всему миру, если это то, о чем ты беспокоишься, – он остановился и засмеялся. – Но, конечно, это не так. Ты никогда бы не спросила об этом, если бы думала, что я сдам тебя.

Я нашла два закрытых флакона с моройской кровью и передала их ему. Мне был нужен только один, но я не хотела, чтобы другой пропал зря.

– Нет, – согласилась я. – Я не думаю, что вы расскажете обо мне. Я даже не думаю, что вы были шокированы.

– Я не в шоке. Удивлен, но не шокирован.

Он взял один флакон, и я смогла увидеть предельную концентрацию на его лице, когда он сосредоточился на нем. Я ничего не почувствовала с моими человеческими навыками, и этот тип магии земли прямо связывался с кровью, то есть не было никакого яркого всплеска огня или воды, которые можно увидеть от других элементов.

– Вот.

Он передал мне флакон и сосредоточился на другом.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнила я ему.

– Потому что я не знаю, – сказал он несколько минут спустя. Я приняла второй флакон от него. – В конечном счете, я представляю, что это пройдет так же, как всегда.

– Себя?

– Моих близких.

Я потеряла дар речи. Это был не тот ответ, который можно было ожидать от Эйба «Змея» Мазура. Он сделал шаг вперед, чтобы посмотреть мне прямо в глаза.

– Ты думаешь, я такой коварный манипулятор, мисс Сейдж? Это все для них. Прежде всего для моих близких. Уже потом для моих людей. И да, полагаю, я тоже замешан в этом, но не смей и на секунду подумать, что я бы не пожертвовал собой, если бы это смогло спасти тех, кого я люблю. И не смей думать, что я бы не сделал ужасные, чудовищные вещи, если бы они смогли спасти тех, кого я люблю. – Когда он отступил, я заметила, что не дышала все это время. – Удачи с твоими экспериментами. Дай мне знать, если я смогу еще чем-нибудь помочь.

Я смотрела, как он уходит в ночь, его слова произвели на меня впечатление. Когда он исчез в темноте, я вернулась к себе в комнату с ящиком. И там зловещая встреча с Эйбом стерлась из моей памяти, потому что я удивилась большим проблемам, которые обрушились на меня.

Адриан.

Адриан, который отказал в знании, что он воспользовался человеческой девушкой.

Адриан, которому я доверяла.

Я упала на кровать и стала ждать, когда придут слезы. Но этого не произошло. Буря эмоций, которую я испытывала совсем недавно, ушла, оставив холодную, пустую дыру в моем сердце и нескончаемый поток мыслей в моей голове. Прав ли был Адриан? Можно ли считать его ответственным за то, что он сделал много лет назад? Мы оба изменились, и кто я такая, чтобы судить других, когда моё желание мести стоило Киту глаза? Я не святая.

Но Кит совершил ужасное преступление, а девушка, у которой Адриан пил кровь, не сделала ничего, она просто оказалась не в том месте не в то время. Ну почему это должна была быть именно она? Почему кровь? Мой самый сильный страх?

Он прислал мне три сообщения на Телефон Любви, спрашивая, не могу ли я пойти поговорить с ним. Я не ответила. В конце концов он почувствовал, что не стоит продолжать дискуссию. Я провела весь свой перерыв, лежа на кровати с Прыгуном в форме статуи на моей груди.

Когда я вернулась во дворец, я чувствовала больше контроля над собой, в основном, потому что я спрятала почти все мои чувства. Сцена, когда я вошла, была похожа, хотя несколько человек ушли на перерыв. Адриан и Нина сидели и разговаривали. Она выглядела сияющей, и, хотя он улыбался, я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он притворяется. Наши взгляды встретились на несколько кратких мгновений, а затем я прошла обратно к своему столу.

Осталась простая часть процедуры: добавить кровь в полученную суспензию. Жидкость превратилась в серебро, заработав удивленное ворчание от Эйба.

– Разве это не должно быть золото?

Я колебалась.

– Я изменила эту часть. Серебро лучше гармонирует с моройской магией. Я подумала, что оно больше подойдет.

Глаза Сони тревожно расширились:

– Дух вытекает, но это немыслимо! Помогите мне!

Нина и Лисса торопливо встали рядом, со сконцентрированными выражениями лиц. Они использовали свою магию в попытке защитить флакон, поняла я. Я не знала, насколько они преуспели, но я знала достаточно, чтобы понять, что мы не можем терять время.

– Поспешите – сказала я татуировщику Хорасу.

У него была машина, похожая на машину Вульфа, с заправленной чернилами иглой. Нейл сел возле неё и Олив застыла рядом с ним.

– Это должно быть на лице? – спросил он.

Я покачала головой:

– Нет. Мы просто делаем так, чтобы идентифицировать себя.

После минутного колебания, Нейл снял футболку, обнажив тело с хорошо развитой мускулатурой. Он указал себе на плечо:

– Здесь.

Хорас опустил иглу вниз, а затем повернулся, озадаченный:

– А рисовать-то что?

Все застыли в комичном молчании.

– То, что побыстрее, – сказала я.

– Я бы хотел крест, – сказал Нейл задумчиво. Его лицо снова приняло мужественное выражение. – Но делайте все, что вам нужно.

– Рисуй крест с простыми линиями, – неожиданно сказал Адриан. – Я продумаю его дизайн позже, и вы сможете просто приукрасить его обычными чернилами.

Даже я удивилась предложению, учитывая, насколько Нейл обычно раздражал Адриана. Хорас уже был в роботе. Даже с простым дизайном, татуировку невозможно сделать в спешке. Он, видимо, движется так быстро, как только может, но по напряженным лицам пользователей духа можно сказать, что они все еще теряют почву под ногами. Я была настолько погружена в процедуру, что на самом деле забыла об Адриане. Мой мир сузился до каждой капли чернил, которые входили в кожу Нейла.

Когда Хорас закончил, все, казалось, готовы были упасть в обморок от истощения стрессом. Лисса положила голову на плечо Кристиана, и бледнее, чем обычно, Соня опустилась в кресло.

– Магия еще оставалась в чернилах, когда вы закончили, – сказала она. – Но я не чувствую ее больше. У меня нет возможности узнать, сработало ли это – кроме очевидного.

Я был поражена параллели между Нейлом и Треем. Теперь оба были отмечены экспериментальными чернилами, защищающими их от коварных сил... но никто действительно не знал, были ли процедуры эффективными. Возможность решить тайну Трея находилась в заднем ящике моей комнаты. Ответ на счет Нейла, к сожалению, был в зубах стригоев.

Соня закрыла глаза и положила руку на лоб. Я могла только вообразить, что она чувствует. Защита мороев от стригоев стала навязчивой идеей для нее, проект из-за очень личных последствий. Это должна была быть колоссальная для нее возможность, заключение к своей работе. Вдруг она открыла глаза и сфокусировала их на Адриане, открытие, казалось, ударило ее.

– Почему ты не помог нам? Мы могли бы спасти больше магии. Ты не сделал ничего.

– Она права, – проговорила Лисса удивленно. – Я поняла это только сейчас. Нас было лишь трое.

Мы все посмотрели на Адриана, и даже я удивилась. Это должно было стать персональной миссией и для него, особенно, учитывая его колоссальную роль в спасении крови Олив. Почему он не стал помогать сейчас? На его лице отражалась нерешительность. Наконец, он вздохнул, сдаваясь.

– Я не помог... потому что не могу.

Лисса подняла голову с плеча Кристиана:

– Что это означает?

Он одарил ее печальной улыбкой:

– Это значит, кузина, что я третью неделю принимаю стабилизаторы настроения и больше не имею доступа к духу.

Мое сердце остановилось.

– Почему... почему ты принимаешь их? – спросила Лисса.

– И это говоришь мне ты? – воскликнул он. – Когда-то ты тоже принимала такие. Или похожие. Я хочу вернуть свою жизнь назад. Хочу, чтобы дух перестал меня контролировать. Ты ведь знаешь, чем это может обернуться. – Он по очереди осмотрел Лиссу, Соню и Нину. – Все вы знаете.

Судя по их огорчённым лицам, они знали. Но было ясно, что они также смутились.

– Почему именно сейчас? – воскликнула Соня. – Когда ты знал, что мы нуждаемся в тебе?

Он сфокусировался на ней, настаивая на своём:

– Знал ли я это? Я выполнил свою часть – большую часть. Я понятия не имел, что всё приведёт к этому. Кроме того, как долго я должен был ждать? Когда я собрался бы прыгнуть с моста?

Слова ударили Соню как пощечина.

– Конечно, нет. Но... Есть и другие способы, чтобы справиться.

Адриан засмеялся:

– Да? Отравление алкоголем? Порезы? Превращение в стригоя?

Было жестоко говорить такое Лиссе и Соне, но ни одна из них не смог высказать аргумент против. Нина была той, кто заговорил, в ее серых глазах виднелось смятение:

– Но как ты можешь оставаться вдали от магии? Порыв? Разве ты не скучаешь?

– Скучаю, – ответил он прямо. – Но в моей жизни есть более важные вещи.

Мои ноги подкосились, и я сползла в мягкое кресло. Я крепче сжала свои руки, чтобы они перестали трястись.

– Я сожалею, что не могу помочь на этот раз, но ни одна из вас не имеет права судить меня, – добавил Адриан. В его голосе звучала сила и убежденность, чего, я думаю, раньше никто из них не видел. – Это моя жизнь, и нет ничего, что вы можете сказать, чтобы изменить мое решение, если только Ее Величество не хочет дать мне королевскую команду остановиться.

Лисса побледнела:

– Конечно, нет.

Все выглядело немного странным после случившегося.

Я держалась на расстоянии от других, и в этот раз никто не замечал этого, и это их не волновало. Всеобщее внимание переключилось на Адриана. Соня и Лисса извинились, а Нина пыталась занять его беседой о том, на что это было похоже. Он бросил на меня еще один полный боли взгляд через комнату, и мне пришлось отвернуться, потому что мое смущение было слишком велико.

И с течением ночи я поняла, что они еще долго от него не отстанут. Пользователи духа хотели знать больше об Адриане и о таблетках. Все остальные хотели знать, каким будет следующий шаг с Нейлом. Моя роль была выполнена, и когда утомление начало меня тяготить, я тихонько выскользнула из комнаты, чтобы пойти поспать. Я знала, что приготовления к отъезду начнутся только завтра, так что до того времени я никому не понадоблюсь. Приятной вещью в этом распорядке дня было то, что я настолько устала, что могла заснуть, несмотря на все мучившие меня вопросы. И поверьте, у меня их было очень много. Мне надо было понять Адриана из прошлого. Мне надо было понять Адриана, которого я любила. И мне надо было понять, почему он не сказал мне, что сталкивался с одним из своих величайших страхов, принимая таблетки.

Слезы выступили в уголках моих глаз, а затем начали замерзать. Я остановилась посередине дорожки, ведущей через декоративный сад, и попыталась вытереть свое лицо настолько хорошо, насколько могла.

– Эй, ты в порядке?

Я резко повернула голову на незнакомый голос. Не совсем незнакомый, конечно. Молодой человек появился из-за деревьев и через мгновение второй последовал за ним. Уставшая и эмоционально истощенная я не узнала их поначалу. Затем я поняла, что это друзья Адриана (точнее, бывшие друзья) из кафе. Я напряглась, внезапно оживившись и став бдительной.

И напуганной.

– Сидни, верно? – заговорил парень. – Я...

– Уэсли, – ответила я. – Я помню.

– Помнишь? Замечательно. Тогда ты должна помнить и Ларса.

Слабый свет уличного фонаря неподалеку проникал сквозь ветви деревьев, склонившихся над нами, и освещал его лицо с дружественной, как он полагал, улыбкой. Даже с дальнего расстояния было видно, что он пьян, так же, как и вчера. Именно этим раньше любил заниматься Адриан? Просыпаться и переходить из одного состояния опъянения в другое? Жалкое, ничтожное существование.

– Куда ты направляешься? – спросил Ларс. – Нужна помощь?

– Я возвращаюсь к себе в комнату, чтобы выспаться, – я указала на здание, которое внезапно оказалось так далеко от меня. – Вон там.

– Спать? – рассмеялся Ларс. – Верно. Ты находишься на перевернутом графике. Слушай, почему бы тебе не пойти с нами? Отрывайся, пока ты здесь. Дадим какого-нибудь кофеина и устроим несколько вечеринок.

– Или, если ты хочешь что-то более тихое, мы могли бы просто вернуться в мое жилище и поговорить. – Уэсли, казалось, с большим трудом заставлял свой голос звучать серьезно и ответственно.

– Нет, спасибо, – сказала я, немного отступая. Тем самым я оказалась на два шага ближе к дому. Но, к сожалению, чтобы добраться до него, следовало сделать еще как минимум двести. – Я действительно устала.

Ларс подтолкнул Уэсли.

– Видишь, это то, что происходит, когда ты застреваешь с Адрианом как с экскурсоводом. Это заставляет тебя чувствовать себя удовлетворенной скукой.

– Адриан не скучный, – сказала я. – Особенно, если послушать, каким он был раньше.

Уэсли усмехнулся:

– Даже тогда он никогда не давал себе свободы, как остальные из нас.

– Мы можем рассказать тебе все о нем, если ты хочешь, – воскликнул Ларс, по-видимому, чувствуя вдохновение. Он кратко посмотрел мимо меня, а затем уставился прямо на меня. – Мы расскажем тебе все, что нужно знать. Давайте вернемся к Уэсли.

– Нет, спасибо, – повторила я. Я уже знала, все, что я должна знать об Адриане, – в первую очередь, то, что он ни капли не похож на этих неудачников. – Я должна идти, – я не стала терять ни минуты и поспешила к своему зданию.

– Эй, подожди, – предложил Ларс. Он двигался с поразительной скоростью для пьяного. Он схватил меня за руку, так же, как две поразительные мысли пришли ко мне. Почему они продолжают смотреть на меня? И где был третий из них?

Я начала разворачиваться, когда появился и третий, возникая позади и зажимая мне рот рукой. Мне хватило доли секунды, чтобы вспомнить кое-что из подготовки Вульфа. Я пнула находившегося сзади Брента, испытав удовольствие, когда раздалось «Ох!» Его ладонь соскользнула с моих губ, позволяя прибегнуть к другой тактике Вульфа: я начала звать на помощь.

Старые страхи алхимиков, привитые мне с детства, вернулись. Они были прямо передо мной, зло, о котором нас всегда предупреждали – вампиры, преследующие меня в ночи. Создания ада, желающие моей крови, когда я уязвима и совершенно одна. На секунду страх и паника сковали меня. Потом громкий голос заговорил внутри меня: «ты не уязвима. Ты можешь кое-что сделать. Теперь БЕГИ!» Но когда я попыталась убежать, выяснилось, что Ларс удивительно сильно схватил меня. Уэсли появился с другой стороны и попытался помочь своему другу удержать меня.

– Нам надо убираться отсюда, – выдохнул Брент.

– Нет, – сказал Уэсли. – Еще не поздно. Мы можем отвести ее ко мне и убедиться, что она не вспом...

Ты не уязвима.

Магия всколыхнулась во мне, поднимаясь и устремляясь к деревьям над нами. Ветка, покрытая снегом, подчинилась моим чарам и обрушилась на Ларса. Для освобождения большего не требовалось, и я ринулась прочь. Уэсли преградил мне путь к дому, и я побежала в обратном направлении, понимая, что мне всего лишь нужно продержаться, пока на нас не наткнется кто-нибудь из стражей.

Кто-то обязательно должен меня услышать.

Меня действительно услышали. Адриан возник около тропы, по которой я бежала, орудуя веткой, похожей на ту, которую я только что свалила. Я остановилась, когда он бросился между мной и остальными тремя, которые тоже остановили свою погоню.

– Что ты делаешь? – спросил Уэсли.

– Отрабатываю свои навыки джиу–джитсу. Ты, вероятно, никогда не слышал о нем, но поверь, этого достаточно, чтобы повалить тебя на задницу и стереть этот самодовольный вид с твоего лица.

Адриан выражался в свойственной ему манере, даже несмотря на скверность ситуации. И пусть его голос звучал легкомысленно, на лице застыло малознакомое мне жесткое выражение, говорящее о том, что будь перед нами хоть целая армия, он все равно сражался бы с ними, если вдруг один из них коснется меня хоть пальцем. Напряжение витало в воздухе, пока наши противники обдумывали следующий шаг. Пьяные, с трудом держащиеся на ногах, они все равно могли одержать верх, применив грубую силу. Может, мы с Адрианом и здорово поднаторели на совместных тренировках Вульфа, плюс его джиу–джитсу, чтобы надрать им задницы, но все могло еще обойтись лишь безобразной перебранкой. Я сконцентрировала в себе больше магии, не прибегая, однако, к использованию. Можно отнести к природным явлениям упавшую ветку. Но не огненный шар.

– Я ухожу, – сказал Ларс, еле стоя на ногах. Без промедления он повернулся и побежал, оставив Уэсли и Брента одних.

– Ты серьезно угрожаешь мне веткой? –воскликнул Брент. – Разве ты не должен быть большим, плохим пользователем духа? Разве ты не должен заставить мою голову кружиться? Боже, я знал, что ты изменился, но я не ожидал, что настолько.

– Он не изменился, – сказал Уэсли, снова храбрея. – Адриан Ивашков не пачкается. Это блеф. Схватите ее.

– Только попробуй ее тронуть, – произнес Адриан, когда Брент шагнул ко мне. До смерти напуганная часть меня кричала, что это мой шанс сбежать, но я не могла оставить Адриана.

– Ну же, Адриан, – уговаривал Уэсли. – Брось эту ветку и присоединяйся к нам. Ты сможешь укусить ее первым.

Брент бросил на него пораженный взгляд:

– Мы позволим?

– Он может использовать некоторые злые стороны духа для принуждения, чтобы заставить ее забыть обо всем позже. – Судя по довольному тону Уэсли, можно было подумать, что он только что сделал какое-то космическое открытие. – Нам не будут нужны никакие наркотики.

– О да, – удовлетворенно протянул Брент, снова двинувшись в мою сторону. – Вкус будет просто невероятным. Правда, так она будет кричать сильнее, но зато после... мм!

Адриан огрел Брента палкой по голове, так быстро, что я было подумала, не почудилось ли мне. Брент рухнул, как подкошенный, распластавшись на земле и доказывая тем самым, что все правдивей некуда.

– Похоже, что я все-таки заставил твою голову кружиться, – отметил Адриан, грозно стоя над Брентом.

Уэсли выглядел так, словно вот–вот припустит вслед за Ларсом, но не тут-то было. Совсем рядом послышались голоса, и двое стражей внезапно возникли перед нами. Я узнала одного из них: Михаил Теннер, муж Сони. Его взгляд метался между нами, на лице комичным образом застыло потрясение.

– Что здесь происходит? – воскликнул он.

К своим обязанностям стражи относились добросовестно, поэтому отвели нас всех (включая Ларса) в свой штаб для уточнения всех подробностей ночного происшествия. Очевидно, что у пьяной троицы на мой счет были свои планы, к счастью, не удавшиеся. В моройской среде это расценивалось как хулиганство, за которое, как Михаил – немного сконфуженно – пояснил, светит ночь за решеткой и штраф. Каждый раз у меня внутри все обрывалось, когда я думала о том, что они собирались со мной сделать, и мне казалось, что они довольно легко отделались.

Я почти засыпала на ходу, когда Адриан провожал меня к главному выходу из штаба стражей. Мы остановились у двери и, насладившись напоследок ощущением тепла, вышли наружу.

– Прости, – сказал он мне. – Прости за всё, произошедшее этой ночью.

Неприятное столкновение едва ли продлилось дольше минуты, но смесь паники и адреналина словно взорвалась во мне, высвобождая все эмоции, которые я так старательно держала при себе. Любовь к Адриану накрыла меня с головой, и я чуть было не потянулась к нему, но вовремя вспомнила, что кроме нас в помещении находился портье. Он не слышал, о чем мы говорим, но наверняка сможет лицезреть, как я прижимаю Адриана к стене, начиная его целовать.

– Здесь не за что извиняться, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.

– Я должен был сказать тебе, что я делал с той девушкой, – он нахмурился. – Я не должен был этого делать.

– Это даже несравнимо с тем, что делали те парни. И ты был не совсем собой.

Он покачал головой:

– Я сам... выбирал, что делать. Может быть, я не был в здравом уме, но я сам выбрал это. Я ответственен за это.

– Это в прошлом. Ты уже не тот человек, что был тогда. Да, это было ужасно, но ты – счастливчик, и обошелся минимальными последствиями. Что гораздо важнее, ты извлек из этого урок. Это больше, чем можно было бы сказать про тех парней.

Тело Адриана потрескивало от напряжения, и у меня было чувство, что он тоже боролся с желанием схватить меня.

– Я не жестокий человек, Сидни. Отнюдь. Я всегда предпочту любовь войне. Но клянусь, если они сделали тебе больно...

– Они не сделали! – твердо сказала я. Я отказалась признаваться ему, как страшно мне было, потому что я боялась, что он может вернуться за ними. – Я в порядке. Ты спас меня.

Улыбка заиграла на его губах:

– Что-то мне подсказывает, что ты бы освободилась сама и без моей помощи, – улыбка исчезла с его лица. – Хотя дух был бы намного эффективнее, чем ветка.

– Твой джиу-джитсу был очень эффективен.

Портье был занят, печатая что-то на компьютере, и я решилась взять Адриана за руку:

– Почему ты не говорил мне? Почему не рассказал о стабилизаторах настроения?

Он выждал момент, чтобы ответить:

– Потому что я бы не смог спокойно смотреть тебе в глаза, если бы я не удержался и бросил. Если бы мне не хватило силы воли, чтобы продолжать принимать их. Даже сейчас, я не знаю. Сначала – эти парни, а потом то, что произошло во дворце...

– Стоп, – перебила я. – Ты все сделал правильно. Что самое удивительное, ты не имеешь ни малейшего понятия, насколько ты сильный и смелый на самом деле. Я так горжусь тобой и сделаю все возможное, чтобы помочь тебе пройти через это. Я так сильно тебя люблю!

Любовь не была для него сюрпризом. То, каково это было, однако, было реально, и в итоге только это имело для нас значение. Я пыталась выяснить то, что сдерживало меня от секса. Это не была Джилл. Это не был физический порог, который я боялась пересечь. Не было ничего, ничего кроме беспокойства, которое моя любовь выстояла. И находясь там, в том невероятном месте, переполненная эмоциями, насколько сильно я хотела его, я еле держалась на ногах. Желание, которое было как духовным, так и физическим, сжигало меня, и внезапно я почувствовала, что не было никакого барьера, я бы могла пойти в этот момент дальше, имея всего его.

– Давай, – сказала я вполголоса. – Пошли ко мне в комнату.

Огонь в его глазах говорил, что мне не надо было объяснять, что именно я имела ввиду.

– Ты сильно устала.

– Кто сказал?

Громовой голос вдребезги разбил очарование момента.

– Вы еще здесь, – воскликнул Михаил, спешно проходя в комнату.

– Не хотел бы вас задерживать, но слухи об этом уже разнеслись, и королева узнала о случившемся. Она хочет поговорить с тобой, Адриан. – Он одарил меня добрым взглядом. – Но тебе не придется в этом участвовать. Я провожу тебя, и ты наконец сможешь отдохнуть.

Я сглотнула, не в состоянии быстро сосредоточиться на чем-либо, кроме ослепляющего электричества между мной и Адрианом. Мне хотелось сказать Михаилу оставить нас наедине, потому что мне нужно попробовать губы Адриана и пробежать руками по его коже. Вместо этого я сказала:

– Спасибо. Очень мило с твоей стороны.

Адриан одарил меня полной сожаления улыбкой:

– Мы продолжим этот разговор в другой раз, когда ты будешь бодрствовать.

– Я буду бодрствовать, когда ты закончишь говорить с королевой, – ответила я. Я не позволила себе добавить еще что-нибудь, но пока Михаил уводил меня прочь, я бросила на Адриана прощальный взгляд, который сказал ему все вещи, о которых я хотела с ним «поговорить».

ГЛАВА 17

АДРИАН

Я был близок к тому, чтобы, наплевав на королеву, направиться прямиком к Сидни в комнату. Я буквально прочел помыслы Сидни, как будто ее аура сияла передо мной. Я понял, чего она хочет, и, Боже правый, я хотел того же.

Суровое лицо Михаила разрушило всю романтику, и неважно, насколько мы были с ним дружны – Лисса вызывала меня к себе, так что я почти бегом бросился во дворец, стремясь по-быстрому отчитаться и вернуться в объятия Сидни.

К несчастью, у Лиссы оказались другие планы.

– Вы уезжаете, – сказала она, как только я вошел внутрь. Взбешенный Кристиан, скрестив руки на груди, стоял рядом с ней. – Я слышала о случившемся. Алхимики придут в ярость, когда она вернется обратно, и мы незамедлительно собираемся принять меры, выслав ее отсюда как можно скорее – а значит, ты и Нейл тоже должны уехать.

– Не беспокойся, – произнес Кристиан, – я завершу завтра с теми мальцами то, что ты начал сегодня.

– Кристиан, – застонала Лисса, удивительно похоже на то, как Сидни произносила мое имя, когда была раздражена.

Он вскинул руки:

– Ну что? Эти ребята заслуживают намного больше, чем получают, и ты это знаешь, Лисс.

– Я знаю, что у нас есть законы, – терпеливо сказала она. – И я должна их соблюдать.

Кристиан ничего не ответил, зато мы обменялись солидарным взглядом. Он мог не подозревать, что я был движим романтическими чувствами ради защиты Сидни, но я знал, что он готов поколотить любого, кто будет задирать других. Нам нужно было еще многое уладить между собой, но я тешил себя мыслью, что Уэсли и его друзья–отморозки могут обнаружить завтра свои шмотки с дымком.

– Мы купили вам билеты на утренний рейс в Филли, – продолжила Лисса. – Если вы уедете прямо сейчас, то сможете успеть.

Все мысли об огненном возмездии исчезли. Уехать сейчас? И отказаться от уединения в номере Сидни и необыкновенной ночи вместе? Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Мы с Сидни были так близки! Так близки, чтобы сделать этот шаг в наших отношениях. И спорить было бессмысленно, ведь то, что предложила Лисса было абсолютно правильным для алхимика в этой ситуации – как для Сидни, так и для любого другого алхимика.

– Нейл не захочет оставлять Олив, – произнес я неубедительно.

– Нейл – наименее важная часть прямо сейчас, – твердо сказала Лисса. – Кроме того, он с Соней. Она проверяет его на наличие побочных эффектов.

И так, через час мы выехали. Сидни села за руль, и на этот раз я получил возможность сесть рядом. Каждый раз, когда Нейл отворачивался, я позволял себе тайное прикосновение к её ноге или руке. Это заставляло её улыбаться, но она редко отводила взгляд от дороги. Я наслаждался этмсм улыбками, хотя никто из нас не был рад неожиданному отъезду. Нейл действительно не хотел покидать Олив. И я, и Сидни не хотели оставлять нашу святыню тоже.

– Стемнело быстрее, чем я ожидала, – заметила она на одной из остановок.

– Какой прогноз погоды? – спросил я

– Не знаю, – призналась она. – Я забыла посмотреть.

Я прижал руку к сердцу в притворном ужасе. Шутки в сторону, это было совершенно не в ее характере.

– Сидни Сейдж не подготовилась? Куда катится этот мир?

Она снова улыбнулась:

– Это не я составляла план поездки.

– Хорошо, что у тебя есть такой друг, как я, – я достал свой телефон и почувствовал, что моё легкомыслие исчезает, когда я узнал, что грядет. – Проклятье! В горы надвигается снежная буря.

– Что? Почему нас никто не предупредил? – воскликнула она.

Они, вероятно, не проверили это. Тот, кто заказывал билеты, больше беспокоился о том, как бы нам поскорее успеть. Бьюсь об заклад, на Филадельфию это не распространяется

Она вздохнула:

– Мы потеряем три часа езды, если останемся пережидать бурю. В каком направлении она движется?

– Лучше не рисковать и повернуть обратно, – предложил Нейл. Он, наверное, хотел вернуться к Олив. – Меньше снега и меньше извилистых дорог...

Может быть, виноват лёд на дороге, может быть, снег. А может Сидни устала больше, чем я думал. Так или иначе, она повернула на извилистой горной дороге, шины взвизгнули и заскользили, отбрасывая машину в сторону. Она закричала, и я едва разглядел сосну, прежде чем автомобиль врезался в нее, и подушки безопасности загородили мне обзор.

Время остановилось. Казалось, мое сердце перестало биться. Прошло около минуты, прежде чем я снова понял, что могу видеть.

Мой кошмар воплотился в жизнь.

И в те секунды после того, как подушки безопасности спустились, когда все стало по-прежнему, все, о чем я мог думать – Сидни мертва, и я ничего не могу сделать.

Я повернулся к ней, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, и я увидел ее, пытающуюся отстегнуть ремень безопасности.

– Слава Богу, – выдохнул я, вытягиваясь, чтобы поймать ее руку.

Она сжала мою, сильно и уверенно. Вспомнив о Нейле, я попытался проверить его, когда услышал, что он зашевелился на заднем сидении.

– Все в порядке? – спросил он

– В порядке, я думаю, – сказала Сидни. – Возможно небольшое повреждение. Чего не скажешь об автомобиле.

Мы вышли, чтобы обследовать повреждения. Я слабо чувствовал свои ноги, но в основном это было от шока из-за того, что произошло. Я разглядел похожие чувства на их лицах, но, к счастью, это было самым худшим. Никаких реальных травм. Автомобиль врезался в сосну, расплющившись спереди, но, очевидно, не достаточно сильно, чтобы расплющить и нас. Я не проводил много времени, думая о высших силах, но если они приложили к этому руку, я был благодарен.

Нейл опустился на колени, чтобы посмотреть на разбитый бампер:

– Могло быть намного хуже. Что бы ты ни сделала, ты свела потери к минимуму.

– Нужно просто понизить передачу, – сказала Сидни как настоящий эксперт, – не тормозить.

– Нет сигнала, – сказал я, глядя на мой телефон. – Я просто потерял его.

Она достала свой:

– У меня он есть.

Конечно, сигнал у нее был. Вероятно, телефоны алхимиков соединялись с какой-нибудь высокотехнологичной антенной на Луне. Не то чтобы у нас было представление об этом сегодня вечером. Все, что было вокруг – это темнота, снег и мороз. Холод просачивался даже под мое теплое пальто, пока я ждал, когда она вызовет помощь.

Она поморщилась и отключила связь:

– Эвакуатор уже едет, но это может занять около часа.

– Тогда давайте вернемся, – предложил я.

Мы вернулись, только чтобы обнаружить, что машина не заводится. Лучшее, что мы могли сделать – это надеяться, что у нас достаточно тепла, чтобы не умереть внутри. Я хотел бы притянуть Сидни в мои объятья, но мы держались на почтительном расстоянии друг от друга на переднем сидении. Тем не менее, вне видимости Нейла, она положила руку на мою ногу.

Время шло, и в автомобиле становилось все холоднее, и холоднее. Сидни съежилась в своей парке, и я слышал, как Нейл потирает руки на заднем сидении. Я готов был послать к черту приличия и обнять Сидни – и, может быть, даже Нейла – когда она положила руку на ручку двери и сказала:

–Хватит.

К моему удивлению, она подошла к обочине дороги, исчезая в этом занавесе снега. Как один, Нейл и я поспешили за ней.

– Сидни? – позвал я.

Мы нашли ее на коленях на плоском участке земли, уже покрытом снегом. Я собирался спросить, что она делает, как вдруг огонь вспыхнул от ее пальцев. Шар пламени размером с надувной мяч появился между ее ладонями. Осторожно, как будто она держит тонкий фарфор, Сидни перенесла его на землю. После нескольких минут изучения его она медленно убрала руки и положила их на колени.

У меня перехватило дыхание. Я видел исполнение ею этого огненного заклинания несколько раз, но прогресс, которого она достигала, рос не по дням, а по часам. Первоначально Джекки научила ее использовать огненный шар в качестве оружия, чтобы, в случае чего, бросать, и сказала, что для поддержания его в одном месте требуется много энергии. Сидни, как бы то ни было, выглядела совершенно непринужденно. Что не скажешь о Нейле, чьи глаза стали огромными в мерцающем свете.

– Как ты это сделала? – воскликнул он.

– Не надо, – произнесла она, не глядя на него. – Не говори.

В ее голосе звучал приказ, предназначенный ему, и, не говоря ни слова, он присоедиНейлся к ней на земле, чтобы приблизиться к теплу огня. Мы сидели так долгое время, до тех пор, пока фары не отразились от снега. Сидни удерживала огненное пламя, пока фары не остановились, и тогда она быстро погасила его и вышла на дорогу.

Эвакуатор свернул, и водитель вышел, вглядываясь в сторону, откуда мы пришли.

– Что это был за свет? – спросил он.

– У нас есть фонарик, – ответила Сидни.

Машина не прошла в кювет, и, немного исхитрившись, мы зацепили крюк для буксировки. Мы помогли водителю, как смогли, и залезли в кабину грузовика.

– Понятия не имею, сколько времени это займёт, – сказал он, медленно отходя от дороги. – У меня ощущение, что сегодня будет бурная ночь. Я знаю место, где можно остановиться на ночь, в нескольких милях отсюда. Я заберу вашу машину к себе в магазин, он находится чуть дальше этого места. Мы сможем выяснить подробности утром.

Спустя несколько часов и много миль по двадцатому шоссе мы разглядели огни небольшого здания. Грузовик подъехал к входу и остановился перед симпатичным зданием с табличкой, гласившей: «ДОЛИНА ПОКОНОС, ПОСТЕЛЬ И ЗАВТРАК». Сидни обменялась контактами с водителем, и мы поблагодарили его за помощь. Он потянулся и поехал спасать других застрявших водителей.

Когда мы вошли, пожилая женщина, сидевшая за столом, подняла на нас удивленный взгляд.

– Господи, – произнесла она, поднимаясь на ноги. – И не думала, что кто-то пожалует сегодня.

– Мы тоже не думали, что окажемся здесь, – ответил я. – Наша машина сошла с дороги в нескольких милях отсюда.

– Бедняжки. У нас как раз есть свободные комнаты... так что вы спокойно можете остаться здесь на ночь.

Она выглядела по-матерински, и я даже подумал, что она позволит нам остаться здесь бесплатно, но когда Сидни достала кредитку, глаза ее заблестели. Пока они заполняли бумаги, я осматривался вокруг. Чуть раньше мы с Сидни предположили, что это окажется какой-нибудь обшарпанный мотель. И все же это место было другим, с налетом старомодности и богато убранным, но при этом ничуть не раздражая излишней вычурностью.

Хозяйка вручила нам три ключа и устроила краткую экскурсию по первому этажу, показывая, где мы будем утром завтракать, и где содержится еда для гостей. Когда мы наконец поднялись наверх, я потянул Нейла, пропуская женщин вперед.

– Послушай меня, – сказал я тихо, – Сидни, возможно, только что спасла нас от обморожения. Если ты действительно живёшь по кодексу чести, то обещай, что не скажешь ни единого слова о том, что видел. Если ты это этого не сделаешь, то разрушишь её жизнь, что было бы хреново, учитывая, что она спасла наши. Мы поняли друг друга?

Нейл смотрел мне в глаза несколько долгих мгновений:

– Прекрасно.

Я хотел бы быть в состоянии использовать немного принуждения, чтобы обеспечить его молчание, но что-то в его пристальном взгляде заставило меня поверить ему.

На втором этаже я хотел пойти к Сидни, но решил сначала обосноваться в своей комнате. Свой чемодан я небрежно бросил в угол. Как и в остальных гостиницах, в комнате было уютно. Кровать покрыта балдахином, и в вазах стоят свежие цветы. Я провел пальцами по мягким лепесткам голубой гортензии, и поразился, что хозяйка приложила дополнительные усилия, когда она даже не ожидала гостей. В ванной комнате я обнаружил большую мраморную ванну и менее впечатляющий стеклянный душ. Почувствовав себя грязным от дороги, я снял с себя одежду и включил горячую воду. Вода обжигала мою кожу, но я чувствовал себя прекрасно после того жгучего холода.

Когда я вышел из ванной, на Телефон Любви пришло новое сообщение. Я поспешил на звук.

«Ты получил его?» – спрашивала Сидни.

«Получил что?»

«Посмотри под дверью»

Метнувшись к двери, я обнаружил просунутый под нее ключ. Даже не написав ответ, я быстро оделся и направился к комнате с указанным на ключе номером. Я хотел было постучать, но потом передумал, посчитав это открытым приглашением, и отпер дверь.

Я вошел внутрь, закрыв за собой дверь, и отметил, что ее комната даже лучше моей. Свет практически не горел, только пылающий огонь потрескивал в камине. Сидни сидела на постели и поднялась, когда я стал приближаться.

Она была обнажена.

Я замер, ключ со звоном выпал из моих рук на деревянный пол. Сердце на мгновение остановилось, а потом застучало, как никогда в жизни.

– Иди ко мне, – произнесла она голосом, не терпящим возражений.

Ноги сами понесли меня вперед, но я видел только ее. Ни я, ни любой другой художник не смогли бы запечатлеть ее невероятную красоту. Просто не верилось, что она когда-либо сомневалась в своем теле. Свет от камина играл на ее совершенной золотистой коже, отчего она выглядела словно излучающая свет богиня из преданий. Я хотел преклониться перед ней и выразить свое повиновение.

Когда я приблизился к ней, она взяла мои руки, положив себе на бедра. Я с удивлением осознал, что весь дрожу. Обрамленные длинными ресницами янтарно-карие глаза встретили мои с такой уверенностью, что я почувствовал себя неопытным юнцом.

– Я бодрствую, – добавила она.

Мне пришлось дважды сглотнуть, чтобы голос снова вернулся ко мне. Мы были так близко. Сантиметры отделяли меня от этого прекрасного тела, о котором я грезил в своих снах, и сны эти померкли в сравнении с тем, что я видел сейчас.

– Я не заслужил это, – прошептал я. Подняв руки, я обхватил ладонями ее лицо. – Не после того, что сотворил со своей жизнью.

– Я же говорила тебе: к этой теме больше не вернемся, – произнесла она. – Мы уже другие люди. Мы все время меняемся, становясь лучше. И то, что ты решил с таблетками... ну, я не говорю лишь об их действии. Я имею ввиду мужество, чтобы пойти на такой шаг. Я всегда верила в тебя, но...

– Я заставил тебя плакать, – ответил я. – Память об этом всегда будет раной в моем сердце.

– Я плакала из-за любви к тебе и потому что не знала, как помочь тебе со всем справиться, – она вытянула руку и коснулась моих губ кончиками пальцев. Мир вокруг словно пошатнулся. – И в этом была моя ошибка. Ты справился сам. Тебе не нужна была я.

– Нет, Сидни, – мой голос сорвался. – Ты нужна мне. Ты не представляешь, как сильно ты мне нужна.

Я наклонился к ее губам, и все, что случалось со мной прежде, показалось мне лишь разминкой перед этим моментом, сейчас я стал жить по–настоящему. Я притянул ее к себе, и если у нее когда-нибудь возникали сомнения, что я хочу попробовать ее кровь, то теперь они исчезли без остатка. Я чувствовал только вкус ее губ, ее кожи... то, чего я так страстно желал, что возбуждало меня до безумия. Она ухватилась за край моей рубашки, и нам пришлось разорвать поцелуй, когда она стащила ее через мою голову. Сидни прошлась пальцами по моей груди, и на этот раз дрожала уже она. Я заглянул в ее глаза, и хотя в них отчетливо читались страсть и желание вместе с тем первобытным инстинктом, присущим нашим расам с давних времен, я также видел в них нервозность.

Она не имела в этом опыта, а это был тот тип ситуаций, в которых она оказывалась нечасто. Я должен был принять на себя ведущую роль, но дело обстояло так, что сейчас я тоже был неопытен: у меня никогда не было девственницы. И никогда на мне не лежало еще столько ответственности. Я мог вести себя бездумно с другими девушками, но Сидни, неважно, разойдутся наши пути или нет, будет сравнивать других именно со мной.

Но когда я направил ее к ремню на своих брюках и положил на кровать, я уже знал, что нам предначертано. Мы всегда будем вместе. Должны быть. Не было ни малейшей причины, по которой наши чувства могли угаснуть или остыть. Ее дыхание ускорилось, и она запустила пальцы в мои волосы, когда я начал целовать ее шею, опускаясь к груди. Я мог сказать, что она ожидала неистового порыва, чего-то яростного и стремительного, но я так долго ждал, когда смогу получить полный доступ к ее телу, что не собирался спешить. Поэтому я медлил, изучая всю ту красоту, о существовании которой она даже не подозревала. Это было мучительно и сладко одновременно, и впервые в жизни я заботился о ком-то больше, чем о себе.

Я лежал на ней, когда снова вернулся к ее губам, а она прильнула ко мне с настойчивостью, в которой больше не осталось страха. И тогда это случилось – то, о чем я так давно мечтал. Я растворился в ее руках, в ее прикосновениях, растворился во всем. Соня часто повторяла, что не верит в родство душ, но я верил, что между нашими душами есть сходство, а гармония наших тел являлась чем-то большим, чем просто связь, тем, что было предопределено.

А когда все закончилось, я не хотел ее отпускать. Я смотрел на ее лицо, с ее горящими щеками и влажными прядями волос, и думал, животное ли это влечение или возвышенное слияние душ, она моя, а я ее.

Мы свернулись калачиком на боку, плотно обвив друг друга руками. Эмоции так переполняли меня, что мне казалось, будто я взорвусь. Я хотел сотню раз сказать ей, что люблю ее, но когда я взглянул в ее глаза, понял, что в этом не было нужды.

– О чем ты думаешь? – спросил я.

– Мы должны были сделать это очень давно.

Я нежно поцеловал её в лоб:

– Нет, это был тот самый момент.

Я знал, что она думала о жизни и судьбе, и при других обстоятельствах, она бы, наверное, прочитала бы мне лекцию о свободе воли. Вместо этого она провела пальцами по моей шее и улыбнулась.

– А ты о чем думаешь? – спросила она.

– О Редьярде Киплинге.

Ее рука застыла:

– Ты серьезно?

– Что, не думала, что я склонен к поэзии после секса?

Это вызвало у неё смех:

– Адриан, я давным-давно знаю, что ты способен на все. Я скорее ожидала Китса или Шекспира.

– Мне нравится сборник стихов. И тем безумнее говорить со мной, – я перевернулся на спину и закинул руку за голову, глядя сквозь прозрачный навес, – я думал о «Самке».

– Ладно, я действительно этого не ожидала.

– Это не о жестоких женщинах, хотя звучит именно так.

– Я знаю.

Конечно, она знала.

– Она знает, потому что предупреждает его, и её инстинкты никогда не отказывают, женский пол ее вида является более смертоносным, чем мужской. – Я закрыл глаза на мгновение, дрейфуя на волнах любви и истощения и телесного блаженства. – Наш пол – ничто по равнению с вашим, Сидни. Мужчины. Ты делаешь меня совершенно беспомощным, прямо сейчас. Ты такая красивая и сексуальная. И мы, ребята, не можем помочь сами себе. Мы воюем за вас, чтобы задобрить. Но у нас есть преимущество в постели.

Она повернула моё лицо к своим губам:

– Это было не так сложно для меня.

– Но у нас все проще. Ты – сила, ты – наша защитница, защитница наших детей.

– Ты продаешь себя словом, – сказала она. – Ты такой же сильный. Иначе я не была бы с тобой. Мы равны во всем, что происходит.

Я не чувствовал себя равным. У меня до сих пор было головокружительное чувство, что она богиня, спустившаяся на землю, которой я не достоин. В то же время, я не хотел зависеть исключительно от ее силы или использовать её для хранения своей жизни. Я хотел партнерства, союза точно так же, как мы имели, за исключением распространения в любой части нашей жизни. Мы хотели идти вперед рука об руку, и я хотел бы провести остаток своих дней, делая нашу любовь всё больше и больше.

– Я веду эту игру, – сказал я ей, – я должен был придерживаться Китса.

– Нет, приятно осознавать, что задумчивый Адриан по-прежнему тут.

– От этого трудно избавиться, даже с помощью таблеток.

Выражение ее лица смягчилось:

– Это страшно? Быть полностью отрезанным от духа?

– Нет, потому что быть с тобой гораздо дороже, чем дух, выпивка, или что там еще можно представить.

Ее глаза блестели, и она быстро заморгала, чтобы не заплакать:

– Ты ничего не перепутал – Киплинг. Я знаю, что ты имел ввиду. И я надеюсь, ты знаешь, я чувствую то же самое к тебе. Я чувствую себя слабой, но в то же время сильной.

Больше у меня не осталось сомнений насчет достойности. Вместе мы были сильны. Я вздохнул и придвинул её к себе ещё ближе:

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь достаточно выразить, как сильно я тебя люблю.

– Ну, – сказала она с пылким взглядом, который я хорошо знал, – пожалуй, ты можешь попытаться.

Ладно, я сделал много для этой ночи. И как я говорил раньше, она действительно быстро учится.

Я проснулся утром счастливее, чем был уже в течение длительного времени, и увидел, что она стоит у окна абсолютно без одежды, только в моей футболке. Это было так сексуально, что все мои мысли на мгновение остановились. Наконец мне удалось взять себя в руки. Подойдя к ней, я заключил её в объятия. Она прижалась ко мне.

– Посмотри на это, – выдохнула она.

Я хотел смотреть только на нее, но поднял взгляд к окну. Все было покрыто толстым слоем снега. Заборы, автомобили, все остальное... все это было скрыто. Ветви деревьев были покрыты льдом. Тусклый зимний солнечный свет освещал все это внизу, превращая в сверкающее одеяние.

– Это нереально, – прошептала она. – Всё это словно вырезано из алмазов. Трудно поверить, что мир не сможет вернуться к нормальной жизни после всего этого.

Я сжал ее в обьятьях.

– Я знаю, – сказал я. – Знаю.

ГЛАВА 18

СИДНИ

Потребовалось два дня для очищения дорог и для нашей транспортировки, чтобы уехать. И алхимики, и морои говорили нам не беспокоиться о последующей арендной плате, и что мы должны были взять новую машину, так как не могли переждать время кузовного ремонта. Я говорила им, что чувствовала бы себя нехорошо при отказе от первоначальной машины, так как было моей ошибкой то, что она разрушена. Так мне удалось протянуть нашу остановку, пока магазин разбирался с многими машинами, которые они вытащили в ту ночь. Мы были приглашены обратно ко Двору, но я также выступила против, говоря алхимикам, что чувствую себя лучше в человеческой гостинице. Естественно, они уступили мне.

Эти два дня мы провели в мечте. С таким же успехом это мог бы быть наш с Адрианом медовый месяц. Мы виделись с Нейлом за завтраком, а в остальное время он запирался в своей комнате, позволяя нам заниматься нашими делами.

Секс был не все время. Но по большей части.

Адриан дразнил меня, что я наверстываю упущенное. Может быть, и так, но я не думаю. Я, честно говоря, представить себе не могла, чтобы мне приходилось делать это с кем-либо до него. Это казалось не правильным. Я также не могла представить себе, как за одну ночь можно пережить столько эмоций. Я знала людей, которые делали это постоянно, но это казалось неважным. С Адрианом, каждое прикосновение ... каждое действие между нами ... ну, все это было усилено нашей любовью. Как же люди могут заниматься сексом без этого? Это вопрос, который я не была заинтересована изучать.

Даже когда не было секса, мы проводили много времени в постели. Я читала или работала с моим ноутбуком. Он смотрел телевизор или спал. Он утверждал, что я его изнуряла, хотя он определенно никогда не казался испытывающим недостаток энергии в течение акта. Как для меня, я действительно нашла секс бодрящим. Я была уставшей после. Я чувствовала, что я могла бы взять на себя сотню проектов. Я хотела есть.

Однако действительность дала о себе знать, и нам пришлось вернуться к нашим обязанностям в Палм-Спрингс. Слишком много людей нуждалось в нас. В отличие от того заполненного напряженностью рейса в Пенсильванию, наша поездка домой была наполнена удовлетворенностью. Это было шестичасовое возгорание. Адриан и я сидели рядом друг с другом, с пылающей между нами связью и даже если мы хотели прикасаться друг к другу , мы не могли этого сделать.

Когда мы вышли на улицу из аэропорта Палм-Спрингс, теплый воздух пустыни сразу же захватил нас, сообщая, что наш зимний рай закончился. И спустя несколько часов я вернулась к своей прежней роли. Я больше не девушка, заброшенная штормом в объятия возлюбленного. Я – Сидни Сейдж, алхимик, и я вернулась назад.

Адриан должен был вернуться в свое жилище и узнать то, что он пропустил в Карлтоне, оставляя Нейла и меня, чтобы мы возвратились в Амбервуд. Нейл был тихим в такси, и мне наконец удалось уделить ему свое внимание. Во время нашего снежного перерыва я была слишком отвлечена Адрианом и списала одиночество Нейла как некоторую причуду индивидуальности. Теперь я заметила, что было что-то, что беспокоило его.

– Всё в порядке?

Он оторвал свой взгляд от окна:

– Да, просто думаю о многих вещах.

– Олив?

– Иногда, – он начал улыбаться, но вдруг замялся. – Среди прочего.

Паника охватила меня:

– Ты чувствуешь себя хорошо? У тебя нет никаких побочных эффектов?

– Нет, просто получил много пищи для размышлений, – тут он улыбнулся. – Не беспокойся. Тебе и так есть чем заняться.

На мгновение я задалась вопросом, знал ли он об Адриане. Это поэтому он так задумчив? Он не знал, что думать о нас? Но нет, это было моим собственным эгоизмом. Моя романтичная авантюра с Адрианом была самой большой вещью в моей жизни, но Нейл только знал, что мы были в гостинице с ним. У него есть свои собственные проблемы, и после всего этого он находился там. Я могла его понять.

Такси остановилось сначала около его общежития, и он начал выходить из автомобиля.

– Сидни, – он колебался. – Я знаю, что тебе нужно нагнать всё, что мы пропустили, пока нас не было, но есть что-то, о чём я хочу поговорить с тобой наедине, если ты согласишься. Не обязательно сегодня. Просто в ближайшее время.

– Конечно, – ответила я. – Мы поговорим.

Только когда я оказалась на пути к моему общежитию, я поняла, что он, может быть, хотел обсудить, как я создала геенну огненную в снежной буре. Я знала даже тогда, что это было глупо и опасно, но перспектива того, что мы замерзали до смерти, превзошла те вещи.

– Сидни!

Зоя подбежала и начала обнимать меня, когда я вошла в нашу комнату. На мгновение я заволновалась, что что-то пошло не так, но потом увидела ее сияющее лицо.

– Все было отлично, пока тебя не было! Я имею ввиду, я скучала по тебе, но не возникло никаких проблем. Я приготовила все для Кларенса, и Эдди даже позволил мне поводить. Ну, не только на парковках.

Я начала открывать свой чемодан и крышка упала на пол.

– Что он сделал?

– Это было только на проселочных дорогах между шоссе и Кларенсом, так что никаких проблем...

– Полиция может быть где угодно, – запротестовала я. – Несчастные случаи могут произойти где угодно. – Мне ли этого не знать.

– Все было прекрасно – возражала она. – Он даже сказал, что я проделала действительно хорошую работу. Так что я была профессионалом.

Возможно, я должна быть рада, что она становилась дружелюбной по отношению к дампирам, но я не могла.

– Я не думала, что Эдди из всех людей сделал бы такое. Это безответственно.

Она кивнула:

– Он сказал, что ты скажешь это и что я должна сказать тебе, что, по крайней мере, это была не Ангелина.

Я ничего не могла поделать. Я рассмеялась.

– Это правда. У неё же есть границы.

Увидев, что я расслабилась, она опять оживилась:

– Кстати об Ангелине... ты можешь поверить, что она никогда не пробовала мороженое пралине? Я отвела их в то место, куда мы с тобой ходили, и это было так смешно. Мы все старались не смотреть на то, как она ела, но это было невозможно, не тогда когда ее глаза были такими большими. Она съела три миски и, вероятно, взяла бы и четвертую, если бы у нас оставалось больше времени до комендантского часа.

Я смотрела на блестящие глаза Зои в изумлении, радуясь, слушая ее разговор о тусовке с Джилл и дампирами, как будто они обычные человеческие друзья.

– Извини, – сказала Зоя, прерывая мое молчание. – Я даже не дала тебе ничего сказать. Как все прошло? Что-нибудь важное произошло?

– Да, определенно.

– Мы ждем, чтобы увидеть, как это подействует, – сказала я, возвращаясь к распаковке. – Они ввели кровь Олив в Нейла, и возложили большие надежды на то, что она защитит его от превращения в стригоя.

– Это было очень храбро с его стороны, – признала она.

Я отвела глаза от рубашки.

– Как, Зоя! я думаю, что ты сказала хорошие вещи о дампирах дважды за прошедшие пять минут.

– Не пользуйся случаем, – но она улыбалась – Но... да, возможно, они не так плохи. Я имею ввиду, они не мы, но они не так плохи, чтобы быть рядом. Это на самом деле делает вещи проще, не ненавидеть их.

– Определенно, – согласилась я. Лучик надежды мелькнул во мне. Жить с Зоей и ее суровыми алхимическими взглядами было мучительно весь предыдущий месяц или около того. Но могла ли я винить ее? Не была я такой же? Потребовалось много времени, чтобы прийти к этому... могла ли она? Может быть, со временем, она могла бы преодолеть попытки впечатлить нашего отца и осознать, что морои и дампиры – просто обычные люди. Было пьянящей мыслью то, что мы могли бы действительно стать сестрами снова и частью мятежников против философии алхимиков. Может быть, Маркус в конце концов сломал бы ее тату.

Я сохранила эти мысли при себе, осознавая, что я не могу прыгнуть выше своей головы. Но было тяжело не быть полной надежд после того, как мы пообедали с другими, и я увидела, что она больше не выглядела так, будто она хотела подпрыгнуть и убежать прочь. Все пребывали в хорошем настроении, пока глаза Джилл не сфокусировались на чем-то позади меня, и она тяжело не вздохнула. Я повернулась и увидела двух девушек, вешающих объявление о танцах на День Святого Валентина.

– Я хотела бы пойти, – печально сказала она.

– Я тоже, – добавила Ангелина.

– Так почему бы вам не пойти? – спросила я.

Джилл кинула косой взгляд на Нейла. Он был погружен в свой собственный мир.

– Нам не с кем, – ответила она. Ангелина кивнула в знак согласия.

– Я уверена, что вы сможете найти кого-нибудь, – я посмотрела на Зою. – Ты тоже можешь.

Ее глаза расширились:

– Что? Танцы?

– Конечно. Все остальные это делают. Тебе стоит попробовать.

– А ты пробовала? – спросила она. – При нашей работе это кажется легкомысленным.

– Я пробовала, – несколько секунд я не могла продолжить, вспоминая одни единственные танцы, в которые меня втянули. Адриан появился пьяный, и, в конечном итоге, я отвезла его домой, где мы столкнулись с проявлением духа. – Иногда не мешает расслабиться.

Эдди, казалось, не настроенный шутить, усмехнулся:

– Сидни, когда мы впервые встретились, я бы никогда не подумал, что ты можешь сказать такое. Что с тобой случилось?

«Все», – подумала я.

Я улыбнулась в ответ:

– Все мы нуждаемся в веселье. Мы должны забыть про эти танцы, прогуляться и посмотреть кино этой ночью. Когда в последний раз мы все это делали?

– Я думаю, ответ – «никогда», – сказала Джилл.

– Итак, мы идём. Мы купим билеты и оставим один для Адриана, – я кинула на Ангелину испытующий взгляд, который она не заметила. – Может быть, кое-кто ещё присоединится. – Я чувствовала себя виноватой, пообещав Трею держать Ангелину подальше от Нейла, видя, что Нейл сам заботится об этом. И, возможно, привлечение его к нашей групповой прогулке на фильм поможет ускорить процесс его «испытательного срока».

Жизнь вскоре вернулась в прежний ритм. Я возобновила свои шаблонные быстрые визиты к Адриану после школы, хотя уровень того, что мы делали, сейчас стал определённо выше. Я тосковала по тем долгим, томным моментам, проведённым в гостинице, но мы, безусловно, делали всё, что могли. Я продолжала «навёрстывать упущенное время» и даже зашла настолько далеко, что начала читать книги о сексе. Я приостановилась, когда заработала впечатленное «Где ты научилась этому, Сейдж?"

Новые события с Адрианом дали мне еще больше мотивации, чтобы защитить нас, это означало, что я изо всех сил старалась умиротворять Зою. Мы все еще не проводили достаточно времени вместе, чтобы сделать ее счастливой, но я делала другие вещи, которые она любила, разрешала ей водить автомобиль время от времени. Я также одобрила безопасные мероприятия c остальной частью компании и наблюдала, как она довольствовалась ими.

Единственной вещью, усугубляющей наши отношения, была угроза развода наших родителей. Зоя продолжала думать, что я на стороне нашего отца. Моя неуверенность насчет вопроса исчезла после того ланча/ужина с ним. Я намеревалась свидетельствовать в пользу нашей мамы, даже при том, что я знала, что это может привести к серьезным последствиям в моей спокойной жизни. Остался один месяц до слушания и я приложила все усилия, чтобы продолжать напоминать Зое о том, насколько наша мама любила нас и что она действительно не была плохим человеком. Я даже как-то предположила, что, если суд предоставит совместную опеку, Зоя смогла бы разделить свое время между нашими родителями вместо того, чтобы быть сто процентов преданной работе алхимиков, чего моя мама так боялась. Зоя на мгновение просияла от этой мысли, а затем покачала головой.

– Папа не хотел бы этого, – сказала она. Ее страх перед ним был слишком большим.

Одной из более странных вещей, произошедших со мной, было то, что я училась использовать татуировочный аппарат. Мой добросовестный триумф при возвращении с чернилами алхимика исчез, когда я поняла, что не могла допустить, чтобы Вульф татуировал Трея. Мало того, это бы опровергло нашу историю об удалении татуировки, это бы также означало, что Вульф стал бы свидетелем проведения заклинания. Таким образом, я заставил мисс Тервиллигер убедить Вульфа оставить машину у неё, на случай, если он нам снова понадобится. Тем временем я искала модель и прочитала все, что могла, о том, как использовать ее. Когда я сообщила Трею новости, он остался не в восторге.

– Как я могу быть страшнее человека с одним глазом? – спросила я, когда мы встретились у мисс Тервиллигер.

– По крайней мере, он делал татуировки несколько лет. А сколько сделала ты?

– Ни одной, – сказала я. – Но держу пари, я знаю об этом больше, чем он.

Единственное, о чем я переживала, однако, было то, что, в отличие от соляных чернил, чернила с кровью имели цвет. Они оставят след. Поскольку я понимала, что вторая татуировка должна быть сделана почти над первой, я должна была сделать её над татуировкой Вульфа – которая, в свою очередь, находилась над татуировкой Воинов света. Я надеялась, что смогу просто проследить линии солнца, но я не знала насколько опытными окажутся мои руки.

– Если я испорчу ее, я заплачу тебе, чтобы ее переделать, – заверила я его.

Это смягчило его, но, когда он лег на рабочий стол, я услышала, как он начал ворчать:

– Напомни мне, почему я согласился на это.

– Потому что я держу Ангелину подальше от других людей. Хотя... Не думаю, что ты хочешь, ну, сходить в кино с ней в День Святого Валентина. Со всеми нами, то есть.

Он застонал:

– Я должен держаться подальше от нее.

–Ну, тебе не обязательно сидеть рядом с ней. И ты не будешь один.

– Я подумаю об этом, – сказал он неохотно.

Я не знала, приведет ли этот план с фильмом к чему-нибудь. У меня не было большого количества практики в сватовстве, но Трей и Ангелина, очевидно, не имели успеха, преобладающего друг над другом. И мне пришло в голову, что, если они начнут встречаться снова, конечно, он должен будет сломать свои связи с Воинами. Не будет ли это достижением для общего блага? Или я просто все усложняю?

Но это была проблема, о которой можно подумать потом. На данный момент, всё моё внимание сосредоточилось на татуировке, которую я сделала почти что хорошо. Я повторила изгибы солнца, отклоняясь от линий не так уж плохо. Трей хотел взглянуть на это в зеркало прежде, чем я закончу заклинание. Прелесть принуждения земли была в том, что оно могло держаться долгое время, связанное с каким-либо событием. Эйб наделил кровь принуждением, но оно не имело конкретную направленность. Когда кровь была доставлена, волшебство было разблокировано и готово к действиям. Трей сел, и я наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза.

В ритуале алхимиков, после того, как кровь была доставлена, верховный жрец давал новобранцу стандартный набор инструкций: «Наши слова – ваши слова, наши цели – ваши цели, наши убеждения – ваши убеждения». Я никогда не задумывалась об этих словах. Они носили ритуальный характер, и до недавнего времени я никогда не понимала, как буквально они работали. После этого верховный жрец добавлял: «Вы никогда не будете говорить о сверхъестественном с теми, кто не является частью этого. Вы будете охранять свои секреты». Это было тем, с чем чары могли справиться. Вы не могли дать множество команд. Морои накладывали достаточно принуждения, чтобы они наделили кровь только низким уровнем магии. Ну, или, по крайней мере, большинство мороев. Судя по всему, так как некоторые алхимики были запрограммированы на более сильные команды, существовали морои, которые были готовы нарушить правила и наделить кровь большей силой.

Я не стала одним из таких, работая с Трем. Всё, что я должна была сделать, так это дать ему команду, в то время как чары активизировались в крови и стали готовы к защите.

– Ты не скажешь о своих чувствах к Ангелине никому, – сурово сказала я.

Я встретилась глазами с Треем, и увидела, что его темные глаза потускнели. Мое сердце сжалось. Я видела, как это действует на других алхимиках. Я испытала это сама. Это был эффект принуждения. Мы провалились. Магия все еще работала.

Он вдруг моргнул, как будто стряхивая сон.

– Почему нет? – спросил он.

– Почему нет что?

– Почему я не могу говорить об Ангелине?

– А ты хочешь?

– Я не знаю. Иногда.

– Ты знаешь, мы тут как-то во время ланча говорили о планах на весенние каникулы, и она вдруг начала говорить о том, что сурикаты – это не кошки, и что зоологам следует переименовать их, потому что может возникнуть множество проблем, если кто-то заведет их дома как домашнее животное. – Я внимательно посмотрела на Трея. – Что ты об этом думаешь?

Выражение его лица смягчилось, по нему расплылась улыбка:

– Это сбивает меня с толку. Нет, я люблю это. Я знаю, подобные вещи звучат глупо, но это только потому, что все вокруг так ново для нее, понимаешь? Мы принимаем все, как должное, но, когда я с ней, я словно смотрю на мир новыми глазами. Она делает мой мир лучше. Вот почему она такая замечательная. – Вдруг он отвлекся: – Почему у тебя на лице такая большая улыбка?

– Потому что ты говоришь о том, как относишься к Ангелине.

– Ну и что? – спросил он подозрительно.

– Я сказала тебе не делать этого.

– Правда?

Дверь в гараж открылась, и появился Адриан. Он вынужден был задержаться в колледже допоздна и только сейчас смог присоединиться к нам:

– Ты все еще делаешь татуировку, Сейдж? Ты решила сделать мой пиратский скелет? – он взглянул на наши лица. – Что происходит?

Я рассмеялась и сложила руки вместе на груди:

– Это сработало. Соляные чернила победили все остальные. Я разрушила принуждение! Человеческая магия победила.

Трей приподнял бровь:

– Действительно ли я хочу знать подробности?

Я удивила его быстрым объятием:

– Дело в том, что ты просто помог доказать важное открытие, которое может помочь многим людям.

Он всё ещё выглядел озадаченным:

– До тех пор, пока вы не наделаете долговременного ущерба.

– Но ты ведь можешь пойти в кино с нами, – сказала я.

– Тем не менее, мы все друзья, – быстро проговорил Трей.

– Безусловно, – ответила я.

Трею скоро нужно было идти и он смог поболтать с нами совсем недолго. Как только он ушел, я бросилась в объятия Адриана, и он покружил меня.

– Моя умница, – сказал он. – Ты сделала это.

Я приблизилась губами к его щеке:

– Я не сделала бы этого без тебя.

– Я? Я не тот, кто обманом заполучил незаконные ингредиенты, нашел испытуемого и научился делать татуировки за неделю.

– Ты оказал мне моральную поддержку, – сказала я, – это самая важная работа из всех. И теперь, когда я знаю, что чернила работают, мне нужно сделать их побольше к тому моменту, когда появится Маркус. Составь мне компанию.

Маркус передал сообщение Адриану через Сабрину, в котором было сказано, что он будет в городе на следующей неделе. Я делала новую порцию чернил всякий раз, когда выдавалась свободная минута, и не собиралась тратить их просто так. Мне нужно было дать Маркусу шанс. Мисс Тервиллигер была занята на кухне, когда мы вернулись в дом. Она помахала мне и заверила, что я могу использовать ее мастерскую. Хотя она не знала точно, что я делаю, она без проблем разрешала мне использовать ее пространство для хранения моих вещей. Адриан уже приходил со мной несколько раз, и сегодняшний вечер не стал исключением, он тихо сидел рядом со мной и занимался своей работой, а я делала свою. Мне было тепло и комфортно, и выглядело это почти нормально .

– Разве это не странно? – спросил он, глядя, как я измеряю соль. – Всё то многообразие, которое предлагает жизнь? Вот мы сидим, я читаю выражение творчества, – он поднял книгу стихов, которая, к моему ужасу, теперь была с загнутыми уголками. – А ты делаешь научные и магические расчёты. Мы считаемся рассудительными существами в одну минуту… и в следующую полностью отдаёмся физическим актам страсти. Как мы это делаем? Назад и вперёд, разум и тело? Как мы переходим от крайности к крайности?

– Потому что это то, что мы делаем, – сказала я, улыбаясь. Я была очень рада, что таблетки не приглушили философствования Адриана. Я любила слушать эти его полеты фантазии. – И это не обязательно должно быть экстремальным. Я имею ввиду то, что мы сделали вчера в твоей квартире... ну, может быть это был лишь «физический акт страсти», но он тоже может быть очень творческим. Кто сказал, что разум и тело не могут работать вместе?

Он повернулся на стуле и подошел ко мне:

– В точку. И если память меня не подводит, это был мой приходящий гений.

Я осмотрела свои материалы:

– Этого не было. Это было всё для меня.

– Есть только один способ решить это, – его руки обняли меня за талию, и он прижал меня к столу. – Мы должны добавить креатива. Как ты думаешь?

– Мисс Тервиллигер находится в соседней комнате? – мой пульс ускорился от ощущения его напротив меня, и я уже выясняла, как очистить стол.

Он отошел и закрыл дверь мастерской.

– Она тактичная, – сказал он. – И умная. Она сначала постучит.

Я думала что он шутит, пока он снова не схватил меня и не усадил на стол, я обвила ноги вокруг него. Наши губы встретились с жадностью, его ловкие пальцы художника работали над пуговицами на моей рубашке. Внезапный шум моего мобильного телефона прервал наш поцелуй.

– Не бери, – сказал Адриан, его глаза пылали, дыхание сбилось.

– А если в школе что-то случилось? – спросила я, – Что если Ангелина «случайно» угнала один из школьных автобусов и въехала на нем в библиотеку?

– С какой стати ей это делать?

– Ты хочешь сказать, что она не могла этого сделать?

Он вздохнул:

– Иди, проверь.

Я спрыгнула со стола, с перекошенной одеждой, и обнаружила, что из всех людей именно Нейл прислал мне сообщение: «Нам все еще нужно поговорить. Мы можем встретиться сегодня вечером? Где-нибудь наедине. Это важно».

– Хм, – пробормотала я. Я показала сообщение Адриану.

Он в равной степени озадачился:

– Ты знаешь, о чем это?

– Нет, он упомянул это, когда мы возвращались обратно в город, – пыл между нами проходил, и я начала застегивать мою рубашку обратно. – Что, если это о том, что я использовала магию?

Адриан стал серьезным:

– Нет, я так не думаю. Я могу сказать. Он не собирается говорить об этом кому-либо.

– Все же я должна выяснить. Если что-то не так... ну, я одна, кто, в конце концов, имеет с этим дело. – Я опустилась на колени, чтобы убрать мои запасы на полки, которые мисс Тервиллигер выделила мне. – Это может быть важно. Кроме того, становится поздно.

– Ты знаешь, что еще важно? Твой день рождения через несколько дней. Ты собираешься получить отпуск на берегу?

Я улыбнулась, выпрямляясь:

– Я не знаю. Зоя хочет сделать что-нибудь со мной. Мы могли бы устроить групповой пикник, на который ты бы смог пойти.

Он обнял меня:

– Недостаточно хорошо. Я хочу, чтобы ты, просто ты, была у меня дома, где я собираюсь приготовить самый восхитительный ужин, который ты когда-либо ела, сделанный тем, кто действительно не может готовить. И потом... мы пойдем в мою машину.

Я ждала, что он уточнит этот момент.

– И?

Он нежно поцеловал мою шею:

– А ты как думаешь?

Я не могла сдержать вздох восторга:

– О, ничего себе.

– Я правильно поступил? Я так долго ломал мозг, не зная, какой подарок для тебя будет самым лучшим, а потом понял, что нет ничего лучше для нас, чем провести время в любимом уголке мира.

Я сглотнула:

– Даже неловко от того, что я так рада.

Никогда бы не подумала, что моя любовь к машинам сыграет роль в моей сексуальной жизни. Эдди был прав. Со мной что-то случилось.

– Все в порядке, Сейдж. Мы совместим все наши удовольствия.

– Но ты не все продумал.

– Не-а. Это часть сюрприза: ты будешь думать об этом в течении следующих трёх дней. Представлять – это стимул для тебя, чтобы избежать Зои тоже.

– Отличный стимул.

Мы поцеловались на прощание, и я отправилась на встречу с Нейлом. Место, где он хотел встретиться, было около скопления деревьев рядом с библиотекой. Технически она была закрыта, особенно в это время, но если бы нас поймали, мы могли бы соврать, что шли в библиотеку. С моей нынешней репутацией никто не станет с этим спорить.

К моему удивлению он опоздал, что было ему несвойственно. Когда он, наконец, пришел, то выглядел огорчённым:

– Извини. Ангелина всюду таскалась за мной, я еле избавился от неё.

– Ты ей нравишься, ты же знаешь, – я не испытывала трудностей, делая подобное замечание, потому что он должен был знать. – Или ладно, ей нравится придуманный ею образ. Она надеется на взаимность.

– За что мне это? Не бери в голову, – он покачал головой. – У меня нет времени на что-либо подобное.

Мне хотелось бы знать, было ли у него время для «чего-либо подобного» с Олив, если бы она жила поближе.

– Так что же происходит? – я готовилась к допросу о магии. То, что он произнёс дальше, чуть не сбило меня с ног.

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне выйти на след стригоя.

В течение нескольких мгновений между нами висела тишина.

– Тебе понадобится это уточнить.

Нейл указал на свою руку, где была татуировка:

– Все так рады этому, но что это значит? Стоило ли оно того? Нам никогда этого не узнать, если мы не проверим на стригоях.

Я была ошеломлена. Я конечно знала, что это должно произойти, но не ожидала такой спешки.

– Ты хочешь проверить?

– Нет–нет. Конечно, нет. Дело вот в чем. Я просматривал некоторые данные стражей, и там было о наблюдениях за стригоями в этом районе, в Лос–Анджелесе.

Я не удивилась. В Лос–Анджелесе всегда были стригои.

– Ну, вообще-то один стригой, – продолжал Нейл. – Я хочу найти его и выманить, остальные пойдут за ним. Они знают все его приемы достаточно, и рано или поздно это должно произойти. Как правило, он просто пьет и убивает, но есть доклады, когда он обращал своих жертв. В любом случае, если мы будем использовать меня в качестве приманки, и если моя кровь придется ему по вкусу, мы сможем узнать его реакцию на неё.

Это была одна из тех вещей, которые казались такими понятными, поверхностными, я почти поняла это. Было лишь несколько недостатков:

– Если татуировка не сработает, умрешь либо ты, либо стригой.

– Вот где наступает твоя очередь, – взволнованно сказал он. – Сожги его огнем.

– Нейл...

Он поднял руку:

– Нет-нет. Я никому не говорю. Я даже не буду спрашивать, как ты это сделала. Но если бы ты смогла спрятаться где-нибудь поблизости и сотворить огонь снова, ты сможешь испепелить его прежде, чем он причинит мне вред. – Энтузиазм Нейла немного потускнел. – И если ему действительно удастся превратить меня, то ты сможешь убить нас обоих.

– Нейл! Ты себя слышишь? Это безумие. Ты буквально разговариваешь о самоубийстве.

Его пристальный взгляд встретился с моим сквозь тени:

– Да, и моя жизнь – небольшая плата, чтобы получить эти ответы. И это не мелодрама. Я знаю, некоторые из вас – особенно, Адриан – думают, что я чрезмерно смешон, но я клянусь, служение мороям – моя высшая цель. Я хочу сделать то, что лучше для нашего народа. Все, что мы делаем сейчас – это ждем... это то же самое, что ничего не делать. Если бы мы смогли осуществить это, это могло бы стать прорывом, о котором все говорят.

Я отвернулась. Все это было сумасшествием... но в его словах присутствовал определенный смысл.

– Я понимаю тебя, но если ты хочешь поиграть со стригоями, получи разрешение от стражей. Пусть они это устроят.

– Как ты думаешь, они позволят мне это сделать?

Я не ответила, потому что я сомневалась в этом.

– Совершенно верно. Понадобится очень много огня. Как ты думаешь, ты могла бы уничтожить им стригоя?

– Да, – ответила я без колебаний, – но мне действительно неудобно стоять между тобой и проклятием.

– Ты не будешь, – Нейл посмотрел мне за спину. – Как раз вовремя.

Я повернулась и видела, как озадаченный Эдди шагнул к нам.

– Эй, я получил твое сообщение – сказал он. – Что происходит?

Невероятно. Нейл наговорил Эдди то же самое о принесении жертвы для большой пользы мороям. Нейл не упоминал меня и магию, но его предложение Эдди было таким же: он нуждался в нем, чтобы остановить стригоя, если что-то выйдет из-под контроля. Фактически, не «если», решила я. «Когда» – более подходящее слово.

Думаю, Эдди был еще более потрясен, чем я.

– Нет!

– Эдди, – сказал Нейл спокойным голосом. – Я знаю, между нами есть разногласия, но правда в том, что я тебя уважаю. Я думаю, что ты один из величайших стражей, которых я когда-либо встречал, и ты сделал в своей жизни больше, чем когда-либо сделает самый опытный страж. Вы с Сидни являетесь идеальной командой. Вы должны понимать, насколько это важно. Это правда, я никогда не бился со стригоем, но я видел, как они убивают. Когда я был молод, – его лицо помрачнело. – Я все еще мечтаю об этом, и если есть хоть крошечный шанс на то, что мы сможем остановить этих монстров, то мы должны это сделать. Просто думаю, что мы действительно сможем их остановить!

Эдди не шевелился, и было что-то в его лице, чего я никогда раньше не видела:

– Я не нарушаю принципы, но это слишком опасно. И не только для тебя. Я делал кое-что похожее однажды. – Огромная боль разрывала мое сердце от беспокойства за будущее Эдди. – Я и мои друзья, мы думали, что сможем поймать стригоев, и в результате мой лучший друг погиб. Независимо от того, насколько хорошо ты готов по твоему мнению, даже если против тебя будет только один стригой, может случиться непредвиденное. Тебя и меня может быть недостаточно. Конечно, это не преступление. Но нам нужно иметь больше шансов на победу.

Нейл внезапно посмотрел на меня с надеждой. Мне потребовались несколько секунд, чтобы понять то, что он хотел.

– Ты сказал, что не скажешь!

– Я не буду – согласился он. – Но я думал, что ты могла бы сказать. Если ты не хочешь, то я позволю ему идти. Ты думаешь, что Эдди предаст тебя?

Они оба пристально смотрели на меня, а я хотела врезать Нейлу. Но у него есть честь... в широком смысле. Я была под влиянием после дважды услышанной от него речи. Может быть, это потому, что я была рада триумфу от татуировки Трея? Как здорово было бы совершить еще один подвиг, ведь так много людей могли стать независимыми от этого? И если привлечь Эдди, то одного стригоя можно заполучить.

Но это означало бы рассказать Эдди мой секрет, который и так уже знали многие. Мне вспомнилась старая поговорка: «Двое могут хранить тайну, когда один из них мертв». Чем больше людей знает, тем больше у меня проблем.

И затем я заглянула Эдди в глаза, это напомнило мне о нашей дружбе и обо всем, через что мы прошли. В мире секретов и лжи, где было лишь несколько людей, которым я могла доверять, я знала, что Эдди – один из них.

Глубоко вздохнув, надеясь, что я не была полной дурой, я протянула руку. Нервно оглянувшись вокруг, я убедилась, что мы одни, и создала искру огня в моей ладони, которая вскоре стала размером с теннисный мяч.

Эдди наклонился и ахнул, оранжевые языки пламени отражались на его лице.

– Может быть... может быть, наши шансы увеличились, – проговорил он

ГЛАВА 19

АДРИАН

Был День рождения Сидни, а моя машина не заводилась.

– Ты смеешься надо мной, – сказал я, поворачивая ключ, как мне казалось в сотый раз. Двигатель завибрировал, но не завелся. Я застонал и стукнулся лбом о руль. – Этого не может быть.

– Проблемы?

Я взглянул вверх и увидел Ровену, стоящую снаружи у дверцы водителя, которую я оставил приоткрытой. Я вскинул руки.

– Как видишь.

Она наклонила голову, чтобы изучить машину, в результате чего некоторые из ее лавандовых косичек упали на лицо.

– Сколько лет этому куску мусора?

– Попридержи язык, женщина. Сидни любит эту машину. Может даже больше, чем меня. Кроме того, ты художник. Фигурально выражаясь, ты должна ценить винтажные «куски». Знаешь, история, тонкая работа...

Она покачала головой.

– Я езжу на Приусе.

Я снова попытался завести Мустанг. Безуспешно.

– Черт побери, ну почему из всех дней именно сегодня? У Сидни День рождения. У нас были планы.

– Вызови эвакуатор, а я подброшу тебя домой. – Она похлопала меня по плечу в знак сочувствия. – Я знаю парня, который работает в автосервисе. Он даст тебе хорошую скидку.

– Не то чтобы хорошо, – сказал я, доставая свой мобильный телефон. – Если бы это было бесплатно. На следующие полторы недели у меня дефицит финансов.

– Я полагаю, потому что ты ей сделал какой-то экстравагантный подарок?

– Не совсем. Это долгая история.

Я на самом деле смирился, что не в состоянии осыпать Сидни подарками. Я больше не расстраивался из-за этого и не волновался, что придется продать запонки тети Татьяны. Таблетки, вероятно, в этом помогали, и даже больше. Между зажигательной речью Джилл, и тем, что случилось в Пенсильвании, чрезмерный материальный достаток не занимал меня. Хотел ли я осыпать Сидни бриллиантами? Конечно, но в этом у меня не было нужды. Между нами есть гораздо важные вещи. Я был готов приготовить ужин и просто насладиться временем наедине с ней. Это то, что теперь имеет значение. Просто мы.

Конечно, я запланировал это вышеупомянутое уединенное времяпрепровождение в моей машине, которое, как сейчас казалось, накрылось медным тазом. Может я больше и не уходил с головой в не–выходя–из–кровати уровень отчаяния, но я мог расстроиться из-за провалившегося плана так же сильно, как и любой человек. Я почти ничего не говорил, пока Ровена ждала со мной на парковке кампуса и по большей части просто позволял моему плохому настроению накаливать обстановку вокруг меня.

– Ты как мальчик с плаката для задумчивого художника, – она дразнила меня. – Ты для этого берешь уроки?

– Не-а, я таким родился.

Она усмехнулась и ткнула меня локтем.

– Не унывай. Я доставлю тебя, куда там тебе нужно. Мы спасём этот день, детка.

Трудно было оставаться слишком мрачным при её жизнерадостном характере. Более того, Сидни с трудом сможет приехать сегодня вечером. Ей пришлось сотворить чудо, чтобы сбежать от Зои сегодня вечером и отложить сестринское празднование. Она, наверное, могла бы спасти себя от стресса, просто отложив празднество со мной, но это много значило для меня – отпраздновать в подлинный день. Я настоял на этой ночи, и теперь я должен был сделать работу.

Эвакуатор отбуксировал Ивашкинатора, и мы с Ровеной смогли вернуться в город. Я наскрёб последние деньги, чтобы купить еду для сегодняшнего ужина, и у Ровены чуть не случился сердечный приступ, когда мы прибыли в продуктовый магазин, и она узнала, что я покупал.

– Замороженная лазанья? Купленный в магазине торт? Я думала, ты любишь эту девушку!

– Люблю, но я не кулинарный гений.

– А Кэсси – да.

– Ладно, но ее здесь нет.

Ровена вздохнула и достала телефон.

– Честно говоря, это чудо, которое я могу устроить.

Часом позже Кэсси, Ровена и я встретились у меня на квартире, принеся сумку с продуктами. Я смотрел, как они выгружают все виды ингредиентов, которые я никогда и не мечтал использовать, такие как Andouillй и плоды окры. Также там оказалась бутылка белого вина.

– Сидни не пьет, – сказал я им.

– Не имеет значения, – сказала Кэсси, вынимая штопор. – Это для меня, пока я буду готовить.

Ровена поморщилась. После гулянки в том баре, я был уверен,что Ровена думает, будто я должен быть в восстанавливающейся группе. Может быть, она и права. Могу сказать, что она хотела запретить Кэсси использовать алкоголь, и я махнул на это рукой.

– Я в порядке, – к моему удивлению это была правда, – я далек от того, чтобы мешать кулинарному гению.

Кэсси оторвалась от бутылки:

– Эй, ты будешь мне помогать. Я не собираюсь готовить гамбо в одиночку.

– Когда я думаю о романтических ужинах в честь дня рождения, суп – не то что я представляю.

– Суп? – она чуть не поперхнулась. – Ты думаешь, что это просто суп? Я приготовлю то, что ты не испортишь, пока будешь ждать свою девушку. Он будет становиться все лучше и лучше, пока кипит, и когда она приедет и попробует, она станет твоей навсегда. Не стоит благодарностей.

Несмотря на ее заявления, Кэсси не заставила меня много помогать. Думаю, она боялась, что я все испорчу, хотя я правда пытался делать все внимательно, надеясь стать лучше. Чистка креветок была для меня загадкой, и я никогда не слышал о ру[13]. Как ни странно, готовить оказалось весело, когда ты с кем-то, кто знает, как это делать. Положив в гамбо все ингредиенты, Кэсси начала готовить шоколадно-мятные кексы. Она как раз дала мне ложку, чтобы я все перемешал, когда у меня зазвонил телефон. Обычно он был на вибро–вызове, но сегодня песня “Under Pressure” группы Queen заиграла на всю. Кэсси и Ровена даже не попытались скрыть смех.

Я отдал ложку и пошел в гостиную, где увидел незнакомый входящий номер на телефоне.

– Адриан? Это Маркус. Я вернулся в страну.

На какой-то ужасающий миг у меня возникло видение Маркуса, рушащего мое удивительное празднование дня рождения с Сидни. Я практически мог видеть, как он прихлебывает гамбо.

– Мы все еще в Аризоне, заканчиваем кое-какую чепуху, – продолжил он. – Но я планирую быть в Палм-Спрингс в воскресенье. Я думаю, мы должны договориться кое о чем, и я не должен контактировать с Сидни напрямую.

– Хорошая идея. – Телефон Любви был только для нас, а ее второй телефон запросто мог прослушиваться алхимиками. Сидни всегда боялась попасть в неприятности с ними, но Маркус рисковал еще больше. – Что у тебя на уме?

– Ты знаешь, как много чернил она сделала?

Я находился рядом в течение практически всего процесса.

– Примерно хватит, чтобы наполнить ведро краски стандартного размера.

– Хм. Может, мы могли бы встретиться на стоянке магазина для дома. Мы бы выглядели как обычные покупатели.

– Притащиться друг к другу и обменяться ведром краски? Да, это совершенно не вызывает подозрений.

– У тебя есть идея получше? Никогда не знаешь, где наблюдают алхимики.

– Уверен, они не будут наблюдать за ее учительницей, – сказал я. – В любом случае, чернила у нее в доме. Встретьтесь там, и у вас будет возможность поговорить. Уверен, Сидни захочет дать тебе некоторые инструкции.

– Это хорошая идея, – неохотно сказал Маркус. – В случае, если вы считаете эту учительницу надежной.

– Отлично.

Я дал ему адрес, и мы договорились о времени. Когда мы закончили, Кэсси и Ровена хихикали, склонившись и работая вместе над кексами, и я решил, пускай. Я откопал Телефон Любви и написал Сидни.

«Звонил Робин Гуд. Он хочет встретиться с тобой у ДТ в воскресенье в 8 вечера. Сможешь?»

Ее ответ пришел быстро: «Смогу. Спасибо, что всё устроил».

«Он решил, что ради безопасности все должно пройти через меня. Думаешь, что все еще сможешь приехать сегодня вечером?»

Я мог практически слышать ее вздох.

«Да, но с трудом, и завтра будет адская расплата. Плюс, у нас был ещё один бой о разводе. Потом расскажу».

«Ты только что произнесла слово на А? Девятнадцать, и ты совсем другая женщина».

Когда я убирал телефон, я заметил, что пропустил два звонка от Ангелины. Я размышлял, должен ли я перезвонить ей. В конце-концов, всегда была возможность воровства-машрутного-автобуса. Но, конечно, если бы что-то пошло не так, Сидни узнала бы раньше меня. Ангелина не оставила голосового сообщения, так что я решил принять на веру, что она в порядке и просто хотела задать случайный вопрос.

Кексы были в духовке, когда я вернулся на кухню, и Кэсси заканчивала перемешивать глазурь в миске.

– Подожди, ты можешь сделать это? – спросил я. – Я думал, что она продаётся в банках.

Она постучала ложкой, чтобы стряхнуть излишки в чашу:

– Ты уверенна, что за него можно поручиться, Ро?

Ровена усмехнулась:

– Не в готовке. Но для искусства и романтических намерений он – надёжная инвестиция.

– Не забывай жизненные советы, – сказал я. – Я довольно хорош и в этом тоже.

– Уверяю тебя, я не забыла, – сухо сказала Ровена. Осмотревшись вокруг, она нахмурилась. – Милое место, но я никогда бы не подумала, что у тебя есть девушка. Здесь нет фотографий. Неужели она даже ничего не забыла? Пальто или плюшевую зверушку?

Ее слова вызвали острую боль в моем сердце, потому что она была права. Нормальные люди, состоящие в отношениях, стараются заполнить свои дома. По крайней мере, я должен иметь фотографию меня с Сидни вместе, висящую на моём холодильнике. В моей квартире не было никаких признаков того, что у меня есть подруга, потому что большая часть мира думала, что у меня её нет.

– Если бы ты была с ней знакома, ты бы знала, что она никогда не забывает даже мелочи. – Я не прокомментировал отсутствие фотографий. – Она слишком организованная. Это мне не стоит доверять в запоминании чего-либо.

Кэсси указала на таймер печки:

– Думаю, тебе можно доверить достать и покрыть их глазурью? Ты должен подождать, пока они не остынут. Большинство людей этого не делает.

– Конечно. И просто, чтобы доказать, я запишу это и…

Раздался стук в дверь, и на долю секунды я заволновался, что Сидни пришла раньше. Даже если Ровена и Кэсси были друзьями, найти двух девушек в квартире вашего приятеля, вероятно, не было удивительным сюрпризом на день рождения. Но, выглянув в дверной глазок, я в потрясении увидел Ангелину.

Когда я открыл дверь, она вошла и перекинула рыжие волосы на одно плечо.

– Нам надо поговорить, а ты не отвечаешь на телефонные звонки. О, – ее взгляд сфокусировались на кухне, – у тебя свидание?

Ровена фыркнула:

– В его мечтах.

Я представил Ангелину в качестве своей двоюродной сестры, согласно нашему обычному для Палм-Спрингс способу. Поскольку было не известно, что может вылететь из ее рта, я решил, что лучше избавиться от Ровены и Кэсси как можно скорее.

– Вы, ребята, спасли мне жизнь, – сказал я им. – Правда. Это гораздо лучше замороженной лазаньи.

Ровена подмигнула мне:

– Что-то мне подсказывает, что ты и твое обаяние смогли бы искупить это.

– Ну, теперь я могу оставить это обаяние для чего-нибудь другого.

Даже Кэсси улыбнулась.

– Не забудь добавить мятную посыпку. И когда будешь покрывать глазурью…

– ...убедиться, что они полностью остыли, – закончил я.

Я проводил их, и она продолжала давать мне последние инструкции, пока я фактически не закрыл дверь между нами. Когда я вернулся, я застал Ангелину, ковыряющуюся на кухне.

– Ничего не трогай, – предупредил я, видя, как она ухватилась за крышку гамбо.

Она отступила:

– Как они спасли тебе жизнь? Для чего все это?

– Для подруги.

– Подруги, с которой ты спишь?

– Подруги, которая тебя не касается.

– Эти кексы хорошо смотрятся, – она заглянула в дверцу духовки. – Знаешь, сегодня у Сидни день рождения. С твоей стороны было бы очень мило отправить парочку со мной.

– Для начала, я даже не знаю, почему ты здесь оказалась. Или как.

– Я доехала на автобусе. – Ангелина бросила осматривать кухню и поплелась к гостиной. – Что-то странное происходит.

Я почти засмеялся, только ее лицо выглядело очень серьезным.

– Какую, э-э, конкретно странную вещь ты имеешь ввиду?

– Сидни, Нейл и Эдди. Они что-то замышляют. Они все время разговаривают, но замолкают, как только я оказываюсь поблизости.

После того, что произошло во Дворе, я не был удивлен услышать, что Сидни и Нейл много говорили. У меня не было сомнений, что она хочет выяснить, все ли в порядке с татуировкой, которую, я напомнил себе, мне нужно украсить.

– Много вещей произошло при Дворе, – сказал я Ангелине. – Вещи, в которых Сидни и Нейл были большой частью. Скорее всего, они просто разбираются с этим.

– Тогда какое отношение к этому имеет Эдди?

Хороший вопрос. Его участие объяснить было тяжелее, но, может, Сидни просто нужен был кто-то другой, чтобы понять суть идеи. Я мог понять, почему она предпочла Эдди Ангелине. Было возможно также, что Ангелина преувеличивает, насколько скрытны эти разговоры. Несмотря на это, я доверял всему, что делает Сидни, и если она не хочет, чтобы Ангелина участвовала, я поддержу это.

– Она, наверное, не хочет беспокоить тебя, поскольку ты так занята, – сказал я. – Ты провалила английский?

Ангелина покраснела:

– Я не виновата.

– Даже я знаю, что ты не можешь списать с Википедии, а потом указать её в качестве источника в своём сочинении. – Сидни находилась между ужасом и истерикой, когда рассказывала мне об этом.

– Я подняла «первоисточник» на абсолютно новый уровень!

Честно говоря, было удивительно, что мы так долго протянули без Ангелины. Жизнь должна быть так скучна без неё.

– Ты бы лучше поработала над поднятием своей оценки на новый уровень. – я говорил практически так же ответственно, как Сидни. Прозвенел таймер духовки и я поспешил достать кексы. – Так что иди назад на автобус, перестань придумывать теории заговора, и... Боже. Ты не должна покидать кампус одна!

По её лицу было понятно, что это была наименьшая из её проблем.

– Я думала, что ты отвезёшь меня обратно и прикроешь, если кто-то что-то скажет.

– Мой автомобиль в ремонте. Тебе придется возвращаться самой, – я осторожно выложил кексы на стойку. – И пожалуйста, не попадись. Сидни не нужны подобного рода проблемы.

– Ей? Проблемы будут только у меня, – заспорила Ангелина.

– Нет, потому что ты просто будешь сидеть рядом и ждать, пока она будет выручать тебя, – я предпочёл бы Маркуса, который пришёл бы есть праздничный гамбо, чем то, что Сидни просидит вечер в офисе заместителя директора Амбервуда, пытаясь спасти Ангелину от исключения. – А сейчас возвращайся. Ты скрытная. Ты можешь вернуться незамеченной.

– Я всё ещё думаю, что что-то происходит, – когда я отказался разбираться в этом, она кивнула в сторону кексов. – Конечно, я не могу взять несколько с собой?

– Они еще не готовы. Их нужно покрыть глазурью.

– Сейчас покроем. Я помогу. Это ожидание-пока-они-будут-классными – большая куча дерьма.

Это был один из тех моментов, когда я хотел бы по-прежнему иметь полный контроль над духом, чтобы я мог заставить её уйти. В итоге – после того как я подсказал изменить автобус – она оставила меня в покое, так что я смог завершить оставшиеся приготовления ко Дню Рождения. Я убрался в квартире и зажёг свечи, потом переоделся в темно–зелёную рубашку, которая, я знал, нравилась Сидни. К тому времени, когда всё было сделано, кексы остыли, и когда я осмелился попробовать гамбо, я обнаружил, что Кэсси была права. Это было больше, чем суп. Это было возвышенно.

Сидни появилась около восьми и остановилась, как только вошла внутрь.

– Пахнет... креветками. И мятой. И ананасом.

– Ужин, десерт и это, – я указал на яркую желтую свечу. – Только что зажег их. Называются «Гавайская Сиеста[14]».

– Это даже... не важно, – она закрыла дверь и поспешила меня поцеловать. Это был один из тех жарких поцелуев, которые заставляли меня забыть обо всем вокруг. – Лучший подарок на мой день рождения за весь день.

– Погоди с выводами, – сказал я, величественно указывая на кухню.

Она проследовала за мной и уставилась с открытым ртом:

– Ты правда приготовил ру?

– Если под «приготовил» ты подразумеваешь «проконтролировал», то да.

Мы поели на журнальном столике в гостиной, сидя на полу при свечах, как и два месяца назад. Я никогда не думал, что она может быть прекраснее, чем когда она была в том сказочном красном платье, но с каждым днем она доказывала обратное. Мы выпустили Прыгуна, и он свернулся рядом с Сидни, принимая нежные кусочки андуй[15].

Я признался, что у меня были помощники на кухне, которые фактически заставили ее полюбить меня еще больше. Джилл была права, что несовершенство могло бы сделать меня более совершенным. Смех Сидни утих, когда она рассказывала о своем дне.

– Зоя как будто сошла с ума. Все шло так хорошо, Адриан! А сейчас наши отношения почти полностью разрушены. Я сказала ей, что делаю кое-что для мисс Тервиллигер, как обычно, и что нам лучше выбраться куда-нибудь в честь дня рождения в выходные. Больше времени и все такое, – она покачала головой, – Зоя не купилась на это. Все, что я делала, было для того, чтобы получить ее одобрение, а сейчас все пропало. Она выпалила, что я пренебрегаю миссией по личным причинам, и что я просто хочу отложить прогулку, чтобы эти существа смогли пойти с нами. Но даже это не самое худшее. Я сказала что-то, что мне говорить не следовало.

– Что ты уже собираешься справлять свой день рождения с одним из этих существ? – я не мог не чувствовать себя виноватым. Но, конечно, если бы случилось что-то слишком ужасное, ее бы здесь не было.

Сидни подарила мне маленькую улыбку:

– Я сказала ей, что если она действительно заботится обо мне, то она должна позволить мне делать на мой день рождения то, что хочу я, в точности как мама, когда мне исполнилось двенадцать.

– И что же произошло, когда тебе исполнилось двенадцать?

– О, мама предложила нам всем отправиться поужинать – нам, девочкам, папы не было в городе – чтобы отпраздновать, но я не захотела. Как раз вышла книга, которую я очень ждала, и единственное, что я хотела делать, так это читать всю ночь.

– Бог мой, – сказал я, дотрагиваясь до кончика ее носа. – Ты очаровательна.

Она стукнула меня:

– Все же Карли и Зоя действительно хотели пойти поужинать, но мама просто сказала: «Это ее день рождения. Позвольте ей делать то, что ей хочется».

– У тебя классная мама.

– Очень, – Сидни смотрела пустым взглядом несколько долгих мгновений, огоньки свечей отражались в ее глазах. – Упомянуть ее было худшим из того, что я сделала сегодня Зое. Я пыталась склонить ее к идее о совместной опеке, в таком случае она смогла бы жить и с мамой, и с папой. Я думала, ее это заинтересует, и затем она спросила об этом отца. И он много чего сказал. Один разговор, и ей снова вправили мозги, так что когда я снова упомянула о маме, Зоя начала говорить о том, что нам нужно помнить насколько она плохой человек, – она вздохнула. – Единственная приятная вещь во всем этом, что я сказала Зое, что ей разрешили практиковаться в вождении на парковке.

– Ах да, ничто не заставит колотиться сердце юной девушки так, как управление автомобилем. Я слышал, это распространено в семье Сейдж.

Ее улыбка стала возвращаться:

– В том-то и дело, что она еще так юна во многих отношениях. В одну минуту она хочет себе водительские права. В следующую у нее есть власть, чтобы обвинить меня в нарушении правил алхимиков. Это опасно, особенно когда она думает, что знает все.

Я собрал наши пустые миски и встал:

– И как мы все знаем, только одна из сестер Сейдж знает все.

– Не все. Я не знаю этот рецепт, – сказала она. – Но стоит узнать. Это было изумительно.

– Возможно, мы могли бы поехать в Новый Орлеан вместо Рима, – я положил несколько кексов на тарелку и убрал крошечную свечу, и мне стало легче. Прыгун смотрел с интересом, особенно на кексы. – План побега номер тридцать семь: отправиться в Новый Орлеан и продать переоцененные бусинки Марди Гра ничего не подозревающим туристам. Никаких проблем со знанием языка. И я держу пари, что это было бы сексуально, если бы я научился говорить с кажунским акцентом.

– Ты имеешь ввиду более сексуальный. Ты знаешь, я держу пари, что Вульф боролся с аллигаторами вниз по устью реки.

– Я держу пари, что он приручил их, чтобы облегчить его побег от пиратов, – я возвратился в гостиную и сел около нее с тарелкой.

– Я держу пари, что он сделал и то, и то, – сказала она. Мы притихли на мгновение, а затем взорвались от смеха.

– Итак, именинница, – я поставил один из кексов напротив нее и вставил в него маленькую свечку. Моя зажигалка, хоть и не использовалась месяц, все-таки зажгла фитиль. – Загадывай желание.

Сидни улыбнулась мне, и ее улыбка была ярче пламени. Затем она наклонилась вперед. Наши взгляды встретились, и я почувствовалась тяжесть в моем сердце. Где бы она хотела оказаться? Рим? Новый Орлеан? Где угодно? Она загадала желание про себя, как и следовало, и задула свечу.

Я похлопал и посвистел, и затем достал приготовленный мною торт, умирая от желания попробовать свое творение. Все выглядело так, как будто я проделал тяжелую работу – глазурь, украшения. Я чувствовал, что мог бы взять кредит, открыть собственную кондитерскую и продавать там свои творения. Кэсси сделала все: достала ингредиенты, придумала рецепт, все отмерила и смешала.

– Никогда бы не подумала, что кексы так хорошо идут после гамбо. – Сидни сделала паузу, чтобы облизать глазурь с пальцев, и я на мгновение утратил способность соображать.

– Это было частью генерального плана Кэсси, – ответил я наконец. – Она сказала, что это всегда лучше выглядит, если используешь мяту.

– Вау. Она действительно кулинарный гений. – Она закончила с глазурью, а затем деликатно вытерла руки салфеткой. – Кстати об оформлении... могу ли я предположить, что ты получил детали для Мустанга?

– Ох, ладно, – я почти забыл об этом. – Только не психуй, но...

– Ох, нет. Что ты сделал?

Я поднял руки:

– Расслабься. Я ничего не делал.

Я кратко рассказал ей о том, что произошло сегодня днем, а затем увидел, как ранее озорной взгляд сменился задумчивостью:

– Бедная машина. Я позвоню утром в магазин и узнаю, что случилось. Мы могли бы отдать ее в специальное место.

– Хах. Я даже не знаю, могу ли я позволить себе это место.

Она положила мою руку поверх моей:

– Я займу тебе денег.

У меня было ощущение, что оно придет, и я не знал, как с этим бороться:

– Придет ли ко мне спасение?

– Конечно. Это то, что мы делаем, – она подошла поближе ко мне. Прыгун попытался двинуться, и я оттолкнул его в сторону. – Я спасу тебя. Ты спасешь меня. Мы просто будем делать это по очереди всякий раз, когда кто-то из нас будет нуждаться в помощи. И если это заставит тебя почувствовать себя лучше, спасение Ивашкинатора не относится к твоему спасению.

Я рассмеялся и обнял ее за талию:

– Это все меняет. За исключением того, что теперь у меня нет машины, я не могу исполнить свое обещание насчет дня рождения.

Сидни думала об этом в течение некоторого времени.

– Ладно. У меня есть машина.

Через час я поклялся, что никогда не буду высмеивать эту Мазду снова.

Это, казалось, была одна из самых интенсивных наших встреч и, безусловно, одна из наиболее оригинальных, учитывая, насколько было ограничено пространство на заднем сиденье. Затем мы лежали вместе, свернувшись калачиком под одеялом, мне захотелось запечатлеть каждую деталь в моем сознании. Ту волнующую легкость, которая поселилась в моей душе, блаженное чувство усталости.

Сидни смело села и попала в лунный свет крыши:

– Так что на счет дня рождения? – спросила она торжественно. Часть серебряной луны осветила нас через несколько мгновений.

Прежде чем снять одежду, она сделала круг вокруг квартала, чтобы удостовериться, что за нами никто не следит. Даже несмотря на то, что у нее не было причин подозревать алхимиков в слежке, она все равно предпочитала осторожничать. Довольная, она все–таки припарковалась в очень удобном месте на моей улице, с одной стороны были деревья, а с другой – пустующий дом в квартале от моего дома. Кто-то, конечно, мог бы пройти здесь и заметить нас, но в такой темноте шансы на это были довольно малы.

Она прижалась ко мне под одеялом и повернулась так, чтобы голова оказалась на моей груди.

– Я слышу твое сердце, – сказала она.

– Ты каждый раз проверяешь, чтобы убедиться, что я не нежить?

Ее ответом стал мягкий смех, с последовавшим далее долгим, чувственным поцелуем в шею.

Мои руки держали ее, и я попытался запомнить каждую деталь этого момента. Наши тела настолько совершенно соприкасались друг с другом. Было невозможно поверить в то, что вне света луны, освещающей автомобиль, был мир, от которого приходилось скрываться, мир, который хотел уничтожить нас. Мысль о том, что окружает нас, сделала все то, что было между нами, более хрупким.

– «Что было цельным, рушится на части...» – пробормотал я.

– Ты цитируешь Йейтса? – спросила она недоверчиво, немного приподняв голову. – Эта поэма о теориях апокалипсиса и Первой мировой войне.

– Я знаю.

– У тебя весьма странные поэтические предпочтения после секса.

Я улыбнулся и пробежал пальцами по её волосам. Они были и не золотистыми и не серебряными, просто волшебный цвет между ними. Даже в муках любви и радости, я мог почувствовать небольшую капризность Адриана Ивашкова, окутывающую меня.

– Да... я просто иногда чувствую, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я не мог создать ничего такого идеального в моих духовных снах, – я притянул её ближе и прижался своей щекой к ее. – И я – достаточно пессимист, чтобы знать, что мы в конечном счете просыпаемся.

– Этого не произойдет, – сказала она. – Потому что это не сон. Это реальность. И мы можем справиться со всем, что грядет. Ты случайно не встретился с Уильямом Моррисом в своих поэмах?

– Это не тот парень, который делает сигареты? – и вот она теперь обвиняет в не романтических поэмах.

– Нет. Уильям Моррис был английским писателем, – она повернулась и порылась в куче одежды на полу. Секунду спустя, она подняла телефон и открыла поиск.

– Сейчас найдем. «Но их руки не дрожали. Ноги не колебались», – она бросила телефон обратно в кучу и снова прижалась ко мне, кладя свои руки напротив моего сердца, – поэма называется «Достаточно любви». До тех пор, пока мы вместе, мы будем, как они. Не дрожать. Не колебаться. Нас не остановить.

Я поймал ее руки и поцеловал их:

– Как ты стала мечтательным романтиком в то время, как я стал борцом?

– Думаю, мы повлияли друг на друга. Не делай из этого шутки, – предупредила она.

– Не покидай меня с такими хорошими установками тогда.

Я улыбнулся ей, но облако задумчивости все еще висело надо мной, даже когда я лежал полный счастья. Я никогда не думал, что смогу любить другого человека так сильно. Я также никогда не думал, что я мог бы жить в таком страхе потери другого человека. Это происходит, когда все влюбляются? Они все крепко цепляются за своих любимых и просыпаются встревоженные среди ночи, боясь остаться одни? Это неизбежный способ существования, когда ты любишь так сильно? Или это происходит только с теми из нас, кто идет на краю пропасти, кто живет в такой панике?

Я притянул её лицо на расстояние шёпота к своему:

– Я так сильно люблю тебя.

Она моргнула так, что я понял: она боится заплакать.

– Я люблю тебя тоже. Эй, – её рука скользнула вверх и легла ко мне на щеку. – Не смотри так. Все будет хорошо. Центр устоит.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что мы – центр.

ГЛАВА 20

СИДНИ

Я опустилась на колени, осматривая свою работу. Один галлон чернил, благодаря которому можно было бы освободить уставших от пребывания под гнетом начальства других алхимиков. Это могло бы изменить способ, которым Маркус осуществлял свои поручения. Это могло изменить все.

Сила осознания ситуации с Маркусом была одной из причин, почему я согласилась на безумный шаг Нейла. Это был еще один шанс для величайшего открытия. Я следила за упомянутым стригоем с помощью отчетов алхимиков, и оказалось, что предположения Нейла верны. Все признаки указывали на то, что этот стригой промышляет на определенной территории и чаще всего один. Согласно преобладающей теории, он был недавно обращенным. Несмотря на то, что в организации они несильны, опытные стригои знали, как возрастает их сила в группах. Поэтому если этот и вправду окажется новичком, тем же лучше для нас. Я лишь надеялась, что двух дампиров и владеющей огнем ведьмы будет достаточно, чтобы схватить его.

Однако я полностью отдавала себе отчет в том, что не все может пойти по плану, поэтому ничего не сказала Адриану. Я ненавидела себя за это. Я знала, что отношения рушились повсеместно из-за того, что кто-то оказывался достаточно глупым, утаивая важную информацию. Начав встречаться с Адрианом, я поклялась, что никогда не прибегну к этому. И все же, я предполагала несколько вариантов развития событий в случае, если Адриан узнает о наших планах. Первый – он захочет присоединиться к нам. Второй – если что-то пойдет не так, и кто-то из нас пострадает, – или, упаси Боже, погибнет – он никогда не простит себе свою неспособность к исцелению. Я видела это в выражении его лица как до принятия таблеток, так и после. Возможно, прилив духа и возникал по привычке, но он был бесполезен, когда дело касалось помощи другим, и это по–настоящему терзало его. Я не могла ему позволить столкнуться с подобным.

Последняя причина, по которой я считала, что не стоит посвящать Адриана в это дело была чисто эгоистичной: я не могла рисковать, допуская, чтобы с ним что-то случилось.

Все шло кувырком.

Я знаю, что слова Адриана были просто частью его умозрительных, метафизических капризов. Тем не менее они преследовали меня, возможно, потому что я поняла то, о чем он говорил. Было совершенством то, что мы имели, даже если все это происходило в украденные моменты, и время от времени действительно казалось, будто мы танцевали на лезвии ножа, что мы неизбежно резко упадем. Когда я рассмотрела свою задачу с Нейлом и Эдди, я с горечью подумала, что это будет то, что сломает Адриана и меня. Мы так волновались о том, чтобы быть пойманными другими. Возможно, отношения развалятся, потому что я убегала на некую глупую и благородную миссию.

Все трещало по швам.

Я вздохнула и поднялась. Сейчас уже поздно пытаться что-либо предпринять. Я собиралась совершить задуманное. Сидни Сейдж определенно напрочь лишена тормозов.

Вернувшись в мою комнату в общежитии, я нашла Зою, заканчивающую делать домашнее задание. Стало немного легче после нашей ссоры во время моего дня рождения прошлой ночью, но напряжение все еще висело между нами.

– Эй, – сказала я, снимая пальто.

– Эй, – повторила она, – ты закончила свою работу для мисс Тервиллигер?

Я проигнорировала обвинительный тон.

– Да. Большой проект в значительной степени переносится, так что у меня должно появится больше свободного время. – Я думала, что это ей понравится, но она все еще выглядела угрюмо, поэтому я попыталась найти другой подход. – Хочешь кекс? – Я принесла домой остатки и сказала ей, что они из Спенсера, который держал хорошо снабженный выпечкой шкафчик.

Зоя покачала головой:

– Слишком много калорий. Кроме того, почти время ужина.

– Ты поешь с нами? – спросила я с надеждой. Как и у меня, у нее появилось несколько человеческих друзей и иногда она предпочитала их обществу мороев.

Я видела, что она колебалась и затем наконец выдала мне робкую улыбку, которая наполнила меня надеждой.

– Конечно.

Она хотела, чтобы мы были сестрами. Но, как и я, она не была уверена, как это сделать.

«Однажды, – думала я. – Однажды я все исправлю. Адриан, Зоя. Жизнь снова станет простой».

Она немного воспрянула духом, когда мы спускались по лестнице, и я сообщила ей, что она может взять машину и поупражняться в вождении. Впервые за длительное время я оставалась в школе на вечер, так что у нее был отличный шанс заняться Маздой. Признаться, мне было немного сложно давать машину после того, что мы вытворяли там с Адрианом прошлой ночью. Воспоминания нахлынули с новой силой, и даже сейчас у меня перехватило дыхание. Лунный свет, его прикосновения. Я никогда уже не буду смотреть на эту машину по-прежнему, но моих сантиментов было недостаточно, чтобы не подпускать к ней Зою.

Непривычная атмосфера витала вокруг стола моих друзей в кафетерии. Джилл единственная выглядела более–менее оптимистично, во многом потому, что она определилась со свиданием на танцах. С ней шел Мика, ее бывший парень.

– Это платонические чувства, не более, – произнесла она, устремив на Нейла выразительный взгляд. – Зато будет весело для разнообразия разбавить текущую рутину. И танцы будут здесь, так что нечего тревожиться о безопасности.

Нейл кивнул, но было очевидно, что он не слышал ни слова из того, что я сказала. Эдди казался отстраненным, что было удивительно, поскольку он желал Джилл, хотя и отрицал это, обычно он имел некоторые проблемы с теми парнями, с которыми она гуляла. И он, и Нейл были теперь чем-то озабоченными, и в моей голове мелькнула мысль, что что-то случилось. Когда я видела их вчера, все их мысли занимала поездка в Лос–Анджелес, но они не выглядели так угрюмо. Мне хотелось знать, возможно ли, что кто-то особенно инициативный, уже убил всех «легких» стригоев.

Последней частичкой этой драмы стала Ангелина. Она не делала никаких усилий, чтобы скрыть свои подозрения. Адриан сказал мне, как она приехала к нему домой вчера, и я наблюдала, как она уничтожающе смотрит на меня и ребят. Какой бы сбитой с толку она не была, я бы никогда не догадалась, что она одна из тех, кто мог бы собрать все хитроумные подсказки. Даже сейчас, несмотря на её бдительность, она периодически сбивается со случайных тем, например, что картофельная запеканка не является пирогом или почему было бессмысленно взять класс набирания текста, когда технологии могут в конечном счете разработать робота-товарища для нас.

Когда она начала рассматривать морковный торт из кафетерия и рассуждать о том, следует ли рассматривать сыр как заменитель глазури, я поняла, что не смогу этого выдержать. Поэтому я взяла свой пустой поднос и встала, чтобы налить себе еще воды. Я не удивилась, когда Эдди присоединился ко мне.

– Что случилось? – спросила я. – Ангелина все еще критикует морковный торт?

– Нет, она переключилась на выпечку в целом и размышляет: лучше ли глазировать её до или после чего-то, – он вздохнул. – Но я полагаю, что ты знаешь лучше, что происходит.

– То есть?

– Мы только что видели отчет стражей о группе стригоев, движущихся в сторону побережья. Все абсолютно уверены в том, что они осядут в Лос–Анджелесе.

Я моментально уловила подтекст:

– И ты боишься, что твой стригой присоединится к ним?

Он кивнул:

– Я имею ввиду, мы не знаем наверняка, но это новая переменная для решения. Часть того, что делало эту идею менее сумасшедшей то, что активность других стригоев была низкой в этой области.

– Так что мы будем делать? – его тревога начала распространяться и на меня.

– Нейл и я считаем, что нужно идти завтра. Другие стригои еще не успеют туда добраться, к тому же, завтра пятница. А мы ведь знаем, что этому типу по вкусу клубные завсегдатаи.

Я издала стон.

– Мы с Зоей собирались отпраздновать мой день рождения. Если я отменю его... Господи, Эдди. Это будет ужасно. Мы и так с ней ладим через силу.

Его лицо смягчилось, но в глазах оставался стальной блеск:

– Это может быть наш единственный шанс.

Покидая его, я оглядела кафетерий. Нейл уже ушел, и Зоя вставала для того, без сомнения, чтобы вывезти автомобиль. Ангелина уже начала наклоняться к Джилл, она решила поговорить о теории заговора. Или о торте. Или о роботах-товарищах.

– Ладно, – сказала я Эдди, – я сделаю это.

Я сделала это, но, как я его и предупредила, это было ужасно.

Вернувшаяся Зоя пребывала в плохом настроении после того, как попрактиковалась в парковке, и я молилась, чтобы она ни во что не влезла. После школы на следующий день ее настроение все еще было таким же, так что я потеряла последнюю надежду на то, что я могла бы не вмешиваться в это. Делать было нечего, и мне пришлось сообщить ей плохую новость о том, что мой день рождения снова откладывается. Она была почти в слезах к концу нашего «разговора».

– Как ты можешь продолжать делать это? – вопила она. – Что с тобой случилось? Я думала, что когда я приеду сюда... Я думала, что мы будем творить великие дела. Я думала, что мы будем командой.

– Мы и есть команда, – сказала я. – Мы делаем так много, и я думаю... ну, я думаю, что ты делаешь большие успехи в отношениях с мороями и дампирами.

– Да, но они не то, я хочу провести время с тобой, Сидни. Моей сестрой! Почему все остальное более важно, чем я?

Я подошла, чтобы положить руку на ее, но она отодвинула меня.

– Зоя, ты важна. Я люблю тебя. Но есть множество дел, которые я должна сделать. Это как наши проделанные работы. Иногда мы отрезаны от наших семей некоторое время.

– Мы не отрезаны! Я прямо здесь, – она бешено вытерла глаза. – Ты сказала, что закончила все дела для мисс Тервиллигер!

Еще раз я положилась на свое старое оправдание просто потому, что это была одна из некоторых вещей, против которых она не могла бороться.

– Это должно было быть так, но потом мы узнали про библиотеку в Пазадене, в которой есть то, что нам нужно. Помнишь того сумасшедшего парня, о котором я тебе рассказывала, что она с ним встречается? – я издала тихий смешок. – Они собираются на собачье шоу в течение дня, так что она не свободна сегодня. Хорошо, что библиотека открыта до...

– Мне плевать на твою дурацкую библиотеку! – равнодушие отразилось в ее глазах, пока она пристально смотрела на меня. Я практически могла ощутить этот взгляд. – Я хочу кое-что знать, Сидни. Не ври мне и не пытайся уйти от ответа. Что ты собираешься сказать на слушании?

Это совершенно выбило меня из колеи. Готовая история уже была у меня наготове, но я увидела силу в ее взгляде и не смогла заставить себя соврать.

– Я собираюсь сказать правду, – сказала я.

– В чем же заключается правда?

– Что и мама, и папа могут предложить хорошие вещи. Мама не злой человек, Зоя. Ты это знаешь.

Лицо Зои было бесстрастно:

– Если они спросят твое мнение о том, с кем мне следует быть, кого ты назовешь?

Я взглянула в ее глаза, так похожие на мои:

– Маму.

Она опустилась на свою кровать, как будто я ударила ее.

– Как ты могла так поступить со мной?

– Потому что мама любит тебя, – сказала я просто. – И у тебя должна быть нормальная жизнь прежде, чем поклясться этому.

– Я уже поклялась этому – напомнила мне она, касаясь татуировки на своей щеке.

– Ещё не поздно – мне было жаль, что я не могла сказать ей о соляных чернилах, но очевидно, она не была готова к этому. – Зоя, с момента твоего появления здесь это был первый шанс в моей жизни, чтобы сделать то, что делают другие люди. Иметь нормальные отношения.

– Да, – с горечью сказала она, – я знаю.

– Это не легкомысленно. Это прекрасно. Я люблю это. Я хочу, чтобы и у тебя была такая же жизнь.

– Это не похоже на убеждения алхимиков, которые я когда-либо слышала.

– Не похоже, потому что сейчас я говорю как твоя сестра, а не как другой алхимик.

–Ты постоянно переключаешься между этими состояниями. Как ты узнаешь, кем из них являешься в данный момент времени?

Я пожала плечами:

– Печенкой чую.

Зоя встала, жесткое выражение ее лица показало мне, что она была равнодушна:

– Я пошла. Увидимся перед тем, как ехать к Кларенсу.

Её слова напомнили мне, что это было ночное кормление, и я, удрученная, рухнула на свою кровать, желая, чтобы мы уже были у Кларенса. Я достала Телефон Любви и написала Адриану: «Не могу дождаться момента, когда увижу тебя. Если бы ты был здесь. Ты нужен мне прямо сейчас». Немедленного ответа не последовало, вероятно, потому, что он работает над чем-то для занятий. Я продолжала писать в любом случае, потому что чувствовала себя хорошо, выражая это: «Я люблю тебя. Центр устоит, и когда-нибудь мы уйдём от всего этого».

Когда мы позже забрали его от Кларенса, я боролась с побуждением вылезти из машины и кинутся в его объятья. Слишком много лежало на мне. Зоя. Поездка в Лос–Анджелес. Я не ожидала, что Адриан сражался в моей битве за меня, но я просто хотела, что бы он мог придать мне смелости перед ними.

Он сделал это, даже не зная, когда мы получили краткий миг побыть вдвоем позже. Я пошла выкинуть остатки еды на кухню, а он последовал за мной через минуту или около того.

– Привет, – сказала я. Моя рука дернулась в потребности дотронуться до него.

– Все в порядке? – спросил он. Я могла видеть в нем такую же тоску. – Ты не выглядела так уже прекрасно, когда вернулась оттуда. Я имею ввиду, ты всегда выглядишь великолепно, но... ты знаешь, что я имею ввиду.

– Я делаю это. Борюсь с Зоей. Детали не имеют значения. Коротко: она сегодня меня возненавидела. – Я пожала плечами. – Добро пожаловать в мой мир. Ты вернул машину? Ты получил мои сообщения?

– Ой, – он отвёл взгляд. – Что насчёт первого вопроса, то да. Что касается второго... Я, мм, отчасти потерял Телефон Любви.

– Что? – мой мир рухнул. – Адриан! Этот телефон содержит все наши личные сообщения. Пожалуйста, скажи мне, что ты удалял их после того, как они приходили.

Его виноватое выражение лица говорило само за себя.

– Расслабься. Я не терял его в штаб-квартире алхимиков или около него. Я вполне уверен, что потерял его вчера в кафе, когда был с Ровеной. На нём нет моего имени или ещё чего-нибудь. Кларенс разрешил мне взять его автомобиль, таким образом, я вернусь и заберу его.

Нарастающая боль в моем животе все еще не прекращалась:

– Это может обернуться катастрофой.

– Как? Если кто-нибудь когда-нибудь узнает... и это не просто сидение за столом сейчас... они будут смеяться над нашим глупым разговором. Никто не будет как «Ага! Доказательства незаконной человеко–вампирской интрижки"

Он заставил меня улыбнуться точно так же, как всегда, но я все еще волновалась. Джилл вошла в кухню именно в этот момент и усмехнулась, когда увидела нас. У нее больше не было внутренней связи в наших с ним отношениях, но я была вполне уверена: она знала, что они поднялись на новый уровень.

– Хорошие новости – сказала она шепотом. – Ты, вероятно, сбила со следа Ангелину. Она пыталась получить от меня сведения о тебе, Нейле и Эдди, делающими тайные вещи. Она, вероятно, думает, что ты встречаешься с одним из них.

Я засмеялась шутке, довольная, что удалось отделаться от Джилл на время нашей поездки в Лос–Анджелес:

– Да, потому что это точно не будет проблемой.

Независимо от того, что она собиралась сказать, её прервало большое количество заходящих людей, убирающих тарелки. Это также перебило наш дальнейший разговор с Адрианом, и всё, что я могла сделать – это обменяться долгим многозначительным взглядом с ним перед подготовкой к отъезду. Я надеялась, что выживу этой ночью и увижу его снова.

Эдди, Нейл и я оставили мою машину в Лос–Анджелесе. Единственной вещью, о которой мы говорили во время двухчасовой поездки, был план, который мы обсудили примерно раз сто. Они оба были вооружены серебряными колами, а я практиковала мое огненное заклинание так много раз, как только могла. Когда-то это требовало много сил и концентрации. Сейчас я могла делать это чуть ли не во сне.

«Мы можем сделать это, – продолжала говорить я себе. – Это такой же хороший план, как и любой другой».

Мы нашли ночной клуб, в котором наш стригой любил часто бывать. Я сразу же поняла всю привлекательность этого места. Здесь было громко и многолюдно, а вышибалы не очень хорошо выполняли свою работу, проверяя на входе, там было много молодых и наивных людей. Клуб окружали темные извилистые переулки, в большинстве своем пустынные, за исключением пьяных завсегдатаев клуба, возвращающихся домой. Там было множество углов, где можно было спрятаться в тени.

– Здесь, – сказал Эдди. Мы составили схему клуба и нашли заброшенный тупик около серьезно разрушенного здания. Маркус бы почувствовал себя здесь как дома. Окна второго этажа были сломаны, и когда Эдди забрался через карниз, он нашел там пустое помещение. – Здесь мы будем ждать, – он помог мне забраться туда, и мы заняли наиболее выгодную позицию: мы стояли в темноте, но при этом видели, что происходило внизу на тротуаре. Нейл ждал внизу, надеясь стать приманкой. Он сделал множество различных физических упражнений, прежде чем мы уехали, теперь он был потный, так что стригою будет легче найти его. Стригои больше любили пить кровь дампиров, чем человеческую, но больше всего они любили моройскую кровь, и это было еще одной причиной, по которой я не хотела, чтобы Адриан знал об этом. Если наш стригой учует запах Нейла, это будет прекрасной приманкой. Мы предположили, что если даже стригой учует Эдди, он просто спутает его с запахом Нейла. А я бы смешалась с запахом других людей в этом районе.

После этого нам стало нечего делать, кроме как ждать. Наш стригой обычно нападал в определенное время, и мы приехали до его начала. Я надеялась, что его не было там в то время как мы готовили свою ловушку. Я также надеялась, что ему захочется выйти сегодня вечером, иначе бы мы впустую потратили свое время.

Это произошло так быстро, что я подумала, будто мне это показалось. Стригой появился из здания прямо напротив Эдди, там же была и я, так что мы легко смогли бы спрыгнуть на землю, и оттолкнуть Нейла в сторону одним движением. Я подавила вздох. Стригой немного пригляделся, будто заметив наше укрытие. Он, должно быть, искал одинокого дампира.

Нейла полностью парализовало, у него не было шансов выбраться. Когда стригой наклонился, Нейл прошептал ему:

– Подожди... преврати меня... сделай одним из вас... пробуди меня...

Стригой сделал паузу и затем засмеялся:

– Пробудить тебя? Ты знаешь, как давно у меня не было дампира? Я не потрачу впустую свою собственную кровь на тебя. Я собираюсь насладиться ею.

– Я могу помочь тебе. Я могу служить тебе, – я не сомневалась, что ужас, которым был наполнен голос Нейла, реален, и все же он был здесь, предлагая себя для великой цели. Я хотела кричать, но должна была оставаться сильной и ждать своего выхода. – Я могу помочь тебе найти других дампиров... и мороев...

Поскольку стригой засмеялся снова, Эдди наклоНейлся, чтобы прошептать мне в ухо, чтобы я скрылась, его губы почти коснулись меня. У стригоя был превосходный слух.

– Он сильный – шептал Эдди. – И старый. Очень старый. Мы были не правы.

Нейл закричал, поскольку стригой укусил его шею. Эдди напрягся, и я схватила его руку:

– Жди. Мы должны узнать.

Я знала, какие муки испытывал Эдди, потому что я испытывала то же самое. Мы оба хотели помочь Нейлу. Даже секундное бездействие противоречило любой части нашего существа. Крики Нейла превратились в стоны, и, так как стригой продолжал пить, я узнала страшную правду. Татуировка не сработала, а мы...

Стригой внезапно дернулся.

– Что случилось с тобой? – зарычал он – Ты кажешься на вкус ... неправильным!

Это было все, что Эдди нужно было услышать. В один миг он выпрыгнул из окна и приземлился, почти так же изящно, как и стригой. Эдди уже орудовал серебряным колом, но стригой, вероятно, ожидал этого. Эдди оказался прав. Старый и мощный. Может быть, слишком старый и мощный для нас.

Эдди и стригой закружились в смертельном танце, а я искала возможность действовать. Было понятно, что, так как мы боролись в тесноте, огненный шар мог обжечь всех нас. Мои установки были довольно простыми. Используй огонь, только если стригой убил или обратил моих друзей. Я должна была стать последним оружием, но я надеялась, что найду хоть какую-то возможность помочь Эдди, потому что то, что он делал, выматывало его. Нейл, хотя и был жив, валялся бесформенной кучей внизу.

Эдди, в свою очередь, был великолепен. Какое-то время я просто смотрела на него в бою, почти забыв о том, что мой так называемый брат, с которым я шутила и ела ланч, на самом деле был смертоносным воином. Он делал так, чтобы стригой пытался его убить, только один раз Эдди поскользнулся и стригой ударом сбил его к кирпичной стене. Эдди сразу же пришел в себя, но я поняла неизбежное. Несколько маленьких ударов, небольших травм... это будет отнимать у него силу. В сочетании с превосходной прочностью и выносливостью стригоев, оставался только вопрос времени.

Я должна была сделать что-нибудь. Я не могла просто стоять и смотреть, как Эдди убивают, если я ничего не могла сделать. Возможно, о применении огненного шара не было и речи, но я была абсолютно уверена, что могла бы устроить неплохое развлечение. Я выпрыгнула из окна с карниза, используя его, чтобы нормально встать на землю. Но я опозорилась после прекрасного выхода Эдди. Моя нога приземлилась неправильно, и я споткнулась. Даже не понадобилось создавать магическое отвлечение, стригой сразу заметил меня. Он оттолкнул Эдди и кинулся ко мне.

Страх поглотил меня полностью, мое лицо смертельно побелело. Каким-то образом, несмотря на огромное желание просто кричать и кричать, я подняла руку и вызвала небольшой огненный шар. Я надеялась, что он сможет достаточно напугать стригоя, чтобы Эдди смог убить его. Но, к моему удивлению, огонь не напугал стригоя. Он просто схватил мою руку и кинул меня о кирпичную стену. Пламя исчезло, и я тихонько вскрикнула.

– Даже не пытайся играть со мной в эту игру, ведьма, – зарычал он, – знаю я таких. Я знаю все ваши фокусы. Может быть, вашу кровь и невозможно пить, но ваши шеи ломаются так же, как и у других.

Я могла видеть свою смерть в его глазах, и это был не просто страх, который я чувствовала так сильно, как печаль – большую и всепоглощающую печаль за те вещи, которые я никогда не смогу сделать. Я не смогу снова увидеть Адриана, никогда не смогу построить жизнь с ним, никогда не смогу иметь тех прекрасных детей, про которых он шутил. Даже в мелочах брало ужасное чувство потери. Я никогда не смогу снова завтракать с моими друзьями, никогда не услышу, как Ангелина вставляет свои нелепые комментарии. И никогда не наведу порядок с Зоей.

Это было невероятно, как много вещей промелькнуло в моей голове за миллисекунду. И это было прекрасно, как самые маленькие вещи в жизни стали изумительными, когда ты думаешь, что ты потеряешь их.

Внезапно стригой обернулся, ожидая удара от Эдди. Я на мгновение забыла, что в бой вступали двое, и не теряя времени, рванула к Нейлу. Я пыталась оттащить его, когда две тёмные фигуры возникли в переулке. Сначала я думала, что кто-то из клуба наткнулся на нас. А потом я узнала их.

Ангелина и Трей.

– Не может быть, – проговорила я.

У Ангелины не было оружия, но Трей сжимал меч, любимое оружие Воинов Света. Их появление на мгновение поразило стригоя, достаточно для того, чтобы Эдди бросился на него и наконец нанес удар. Трей приблизился с другой стороны, размахивая мечом поразительно близко к шее стригоя. Ангелина помогла мне перетащить Нейла в безопасное место, а затем опустилась на колени около него. Его веки затрепетали, а рука двинулась к карману, где я заметила блеск серебра. Ангела взяла у него кол и сжимая его в руках, наблюдала за боем, разворачивающимся перед нами.

Стригой оказался в ловушке между Эдди и Треем, но не казался испуганным. Он смерил их взглядом, и я смогла угадать его мысли. Даже вооруженный и обученный, Трей, как человек, был легкой мишенью. Было лучше сразу взять его или иметь дело с более серьезной угрозой? Стригой выбрал первое и рванулся к Трею, одновременно уворачиваясь от атаки Эдди. Ударом Трея сбило на землю, но на это ушло достаточно внимания стригоя, так что он предоставил Эдди возможность ударить себя колом.

Стригой зашипел от боли, но не замедлил темпа. Он владел навыками боя, и, казалось, ни прилагал никаких усилий. Никто не поднимался с земли, и мое беспокойство росло. Я чувствовала себя беспомощной, и начала ломать голову над тем, какие заклинания я могла бы использовать. Я имела огромный запас в руках, но я не могла быть уверена, что не попаду в кого-нибудь из моих друзей, так как они постоянно перемещались.

Эдди сделал отчаянный выпад и фактически повалил стригоя на землю. Не нуждаясь в подсказке, Трей выскочил с мечом, собираясь обезглавить стригоя. Но стригой продолжал сопротивляться. Он вскочил, сделал выпад ногой и раскидал обоих парней. Видимо решив изменить тактику, на этот раз он кинулся на Эдди, который вставал теперь чуть–чуть медленнее.

И тут случилось немыслимое. Густой белый туман внезапно появился из лужи и начал разрастаться, мгновенно обволакивая и ослепляя стригоя. И тогда Ангелина начала действовать. Все о ней забыли. Даже я. Она подпрыгнула рядом со мной и без колебаний вонзила серебряный кол в спину стригоя. Он закричал. Этого было недостаточно, чтобы убить его, но достаточно для того, чтобы Эдди смог встать и направить свой собственный кол монстру в грудь прямо в сердце. Стригой немного дернулся, сделав последнюю попытку спасти себя, затем рухнул и прополз еще немного. После того, как он окончательно упал, мы все вздохнули свободно.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил Эдди.

– Прикрываю вашу задницу, – сказала Ангелина. – Я знала, что вы что-то замышляете.

– Я не к тебе обращаюсь, – грубо отрезал он. Бросив кол, он размашисто зашагал мимо нее к началу аллеи. Я проследила за ним взглядом и увидела там высокую, стройную фигуру, чьи волосы блестели под светом фонаря. Джилл. Я вспомнила, как вода на земле превратилась в туман, и все стало на свои места.

– Ты не должна быть здесь! – воскликнул Эдди, подходя и останавливаясь перед ней. Это был один из тех немногих моментов, когда я видела его в гневе. Я никогда не видела, чтобы он сердился на нее. Он бросил взгляд на Ангелину, перед тем как вернуться к Джилл. – Им не следовало приводить тебя.

– У меня есть полное право быть здесь, – возразила она. – Когда Ангелина окончательно убедила нас, я знала, что мы должны помочь. Что мы и сделали.

Эдди был непоколебим:

– Мне наплевать, что они делают. Если они хотят подвергать себя в опасности, пусть будет так. Но принцесса своего народа не имеет права подвергать себя в опасности.

– Принцесса своего народа не имеет права сидеть в сторонке, когда люди в опасности, – возразила Джилл.

– Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что может случится, если...

– Ой, заткнись, – сказала она, приближаясь к нему. Он вздрогнул от удивления, но когда она все-таки начала целовать его, напряжение покинуло его тело. Я повернула голову и посмотрела в сторону.

– О, Боже, – сказала я, ни к кому в особенности не обращаясь. – Эта ночь просто полна неожиданностями.

Опасность миновала, и я смогла пристально осмотреть Нейла. Он был слаб и шатался от потери крови и эндорфинов стригоя, но он выживет.

– Эй, – сказала я, нежно прикасаясь к его лицу. Он посмотрел на меня в оцепенении, не представляя, кто я такая. – Ты сделал это. Ты доказал, что татуировка работает. Теперь стригои больше не смогут напиваться нами.

Даже если кровь Олив не сможет остановить процесс, очень маловероятно то, что стригои смогут переварить чью-нибудь еще кровь, чтобы завершить превращение.

Нейл одарил меня вялой улыбкой и закрыл глаза.

– Мы должны дать ему жидкость, – сказал Эдди. Джилл теперь стояла в метре от него, но на лице Эдди было написано свойственное ему изумленное выражение благоговения. – Возвращайся к машине.

Как только он и Трей помогли Нейлу подняться, я позаботилась о теле стригоя, уничтожив его с помощью алхимических веществ. Когда я наблюдала то, как это ужасное лицо растворяется в дыму, я вспомнила те бешеные секунды, когда думала, что все, что я любила и знала, все, чем была Сидни Сейдж, будет потеряно в этом мире. Мои лучшие друзья и я только что были на волосок от смерти, танцевали с этим злом. Мы уничтожили его, но ужасало то, как далеко это могло зайти. В любой момент стригой мог получить преимущество и убить одного из нас или же всех. Жизнь и смерть были связаны неразрушимой связью, и мы колебались между ними. Но сегодня вечером мы одержали победу над смертью. Мы выжили, и мир был прекрасен. Жизнь была прекрасна, и я не хотела потратить впустую ни минуты.

Когда мы вернулись к автомобилям, Ангелина и Трей хвастались, как они подстерегали нас, чтобы следить за нами.

– Я знала, – сказала она. Она держала руку Трея, но у меня не было сил обдумывать это прямо сейчас. – Я знала, что что-то произойдёт сегодня вечером.

– Ты все сделала хорошо, – сказала я ей. – Действительно хорошо. Ее широко раскрытые глаза сказали мне, что она ожидала лекцию. Может быть, она и заслужила ее, но мне так не казалось. Мы не воспринимали ее всерьез, но она была борцом против зла, каждый из нас был им, как Эдди и Нейл. Взглянув на Трея, который пытался скрыть меч под плащом, я поняла, что он тоже один из нас. И даже Джилл.

– Я на самом деле не верила в это, – сказала Джилл с легкой улыбкой. – Когда Ангелина сказала мне, что она поедет, я пошла в твою комнату, чтобы ты знала. Зоя сказала, что ты отсутствовала всю ночь, и тогда я поняла, что, может быть, на самом деле что-то происходит, так что я пошла и догнала ее.

Ангелина рассвирепела:

– Когда ты собиралась рассказать мне?

Джилл пожала плечами:

– Все получилось.

– На этот раз, – сказала я.

Я не стала читать лекцию, хотя, может, это было необходимо. Эдди был прав. Было прекрасно для всех нас делать безрассудные вещи, но наша единственная цель пребывания здесь состояла первым делом в защите Джилл. Если бы этот стригой вырвался...

В моей машине мы занялись раной Нейла и напоили его водой и апельсиновым соком. Он постепенно избавлялся от эндорфинов и усмехался, как влияние того, чего мы достигли, поражает его. Я не думаю, что он все же понял, что приехала Джилл, иначе он не был бы таким легкомысленным.

– Это действительно сработало. Мы сделали это, – он тихо рассмеялся, и я попыталась вспомнить, слышала ли я, чтобы он делал это прежде. – На нас накричат, когда мы сообщим об этом.

Эдди снова улыбнулся, и я поняла, что между ними была настоящая дружба.

– Я сомневаюсь, что придется долго ждать результатов.

– Какой теперь план? – спросил Трей. – Мы нарушили комендантский час.

– Вы выходили? – спросил Эдди.

Они покачали головами:

– Ни в коем случае. План состоит в том, чтобы оставаться здесь всю ночь, и затем вернуться обратно завтра. Когда все будут заняты своими делами и ничего не заметят. Ни один из наших соседей не выдаст нас.

– Мы можем пойти к Кларенсу или Адриану, – сказала Ангелина.

– Я голоден, – пробормотал Нейл.

– Я знаю одно круглосуточное место, – сказал Трей. – Там мы сможем перекусить.

Мы направились обратно в Палм-Спрингс, обсуждая наши дальнейшие действия. Как только мы выехали на дорогу с Эдди и Джилл, я сказала:

– Мне нужно увидится с Адрианом. Высадите меня и можете ехать дальше. Он отвезёт меня потом обратно.

Эдди удивлённо взглянул на меня:

– Зачем тебе нужно увидеться с ним?

– Просто нужно, – я не хотела оправдываться, хоть Эдди и не был тем, кто любит дразнить и издеваться. Но пока мы ехали до квартиры, он всё время смотрел на меня с любопытством. Но на самом деле за его любопытством скрывалась паника. Паника, что я оставляю его наедине с Джилл.

– Удачи, – сказала я, выходя из машины, хотя и не понимала, кто в ней больше нуждается. – Позвоните мне, если что-то случиться с Нейлом.

Хотя я была уверена, что с ним ничего не случится, потому что он поехал в компании Трея и Ангелины. Он ещё стоял на своих ногах, когда мы в последний раз виделись, и тем более дампиры очень быстро исцеляются.

Эдди пошел прочь, а я зашагала к дому Адриана, мое сердце забилось быстрее. Меня все еще потрясала мысль о том, что я была так близка к смерти.

Я позволила себе вернуться в квартиру, в которой было темно и тихо. Я удивилась тому, как хорошо он спал. Я прокралась в спальню и нашла его лежащим там в одних боксерах, покрывало запуталось, а одна рука была заброшена за голову. Свет с улицы слабо освещал его лицо, застывшее в редком моменте покоя. Он был настолько великолепен, что я могла бы поверить в его предыдущие комментарии о нас, живущих во сне.

Но это была реальность. Это была реальность, и мы были живы. Мы были живы, и мне отчаянно нужно было напомнить себе об этом. Без дальнейшего колебания я избавилась от своей одежды и присела к нему на кровать.

ГЛАВА 21

АДРИАН

– Сидни...

Я произнёс её имя неуверенно и почувствовал, как она легла в постель. Мой сонный мозг не мог придумать ничего больше, а голос задрожал, когда она поцеловала меня. Для меня было чрезвычайным сюрпризом обнаружить её голой.

– Что происходит? – спросил я. – Не то чтобы я жалуюсь. Это скорее любопытство.

– Я сделала что-то потенциально опасное, – нервно проговорила она. – Нет, это не потенциально опасное. Это действительно опасное и очень глупое.

Затем она рассказала мне невероятную историю о том, как она, Нейл и Эдди закололи стригоя. Все, что я мог сделать, это не вскочить и не обрушить на неё всю свою ярость за то, что она так рисковала. Страшное воспоминание мелькнуло в голове: она и я в плену у двух стригоев, один из которых укусил её. Я не мог допустить этого снова.

– Подожди, – я сидел прямо и перечислял в мыслях всех описанных ею героев. – Все были там? Джилл была там?

– Это не было частью плана, – быстро сказала она, садясь рядом со мной. – Это было импровизацией от неё и Ангелины. И Трея тоже, я полагаю.

Представлять умирающую Сидни было просто ужасно. И в некотором смысле, представлять умирающую Джил было ещё хуже, потому что я уже видел это.

– Джилл могли убить, – сказал я. – Мы должны держать ее в безопасности!

– Я знаю, знаю, – Сидни прижалась к моему плечу. – Я действительно не хотела, чтобы она оказалась там. Эдди тоже был очень расстроен, хотя, я не уверена, что сейчас он чувствует то же самое, ведь она поцеловала его.

– После того, как она… что? Хорошо, мы ещё вернёмся к этому. Боже, Сидни. Почему ты не сказала мне об этом?

– Потому что ты бы попытался остановить меня. Или тоже решил бы пойти. Поверь… мне очень жаль. Я не хочу держать такие вещи в тайне от тебя. Я хочу, чтобы между нами не было секретов. Я просто хочу… ну, я хотела, чтобы ты был в безопасности, – она прижалась ближе. – Не говори мне, что ты не понимаешь эту логику.

– Конечно, я понимаю! И да, я бы попытался остановить тебя. Чёрт побери, Сидни! – я схватил её за руки и с удивлением обнаружил, что меня трясет. И снова в моей голове мелькнули страшные кровавые образы. – Это не то же самое, что чаепитие у ведьмы. Это вопрос жизни и смерти. Если бы ты умерла, если бы ты оставила меня…

– Я знаю, – выдохнула она. – Я знаю.

Внезапно она обвила меня руками, а ее губы прижались к моим в требовательном поцелуе, и все прочие мысли унеслись прочь, когда она толкнула меня на кровать. Между нами пронеслось просто обжигающее нетерпение и напряженность, чего я никогда не чувствовал раньше, и в свете нашей недавней активной половой жизни это о чем-то и говорило. Возможно, недавнее столкновение со смертью так распалило нас, что мы яростно желали доказать друг другу, что живы. Все, в чем я был абсолютно уверен, это то, что она была нужна мне, то, что я хочу раствориться в страсти и быть к ней так близко, как смогу... так, чтобы я никогда не мог ее потерять.

Она продолжала целовать меня с той же яростью, так сильно, что оцарапалась губами о мои зубы. Всего несколько капель, но как только я ощутил на своем языке сладкий, металлический вкус ее крови, меня накрыл ослепляющий экстаз. Она отстранилась с тихим вздохом, и глядя на нее в переменчивом свете, я мог видеть, как ее лицо исказилось в не меньшем удовольствии, когда едва заметная доза моройских эндорфинов проникла в ее кровь. Губы ее приоткрылись, а глаза расширились от желания. Без малейшего сомнения я знал, что если притяну ее шею к своим клыкам, она позволит мне погрузить их в нее. Если бы я захотел, то мог этой ночью получить ее кровь и обладать ее телом. И я хотел этого. Ее дразнящая кровь вознесла меня на вершину блаженства, вызывая голод не столько из-за самой крови, сколько потому, что это была ее кровь. Ее сущность. Я тосковал по тому всепоглощающему единству с ней, я хотел, чтобы между нами не оставалось границ, хотел, чтобы она растворилась в волне удовольствия эндорфинов. Она бы позволила мне делать все. Она бы даже могла желать, чтобы я это сделал - или же, по крайней мере, этого могла хотеть Сидни, нечаянно получившая скромный заряд эндорфинов. Но на деле я вовсе не был уверен, что обычная Сидни, неважно, как сильно она меня любит, хотела бы этого. И до тех пор, пока я верил, это была черта, через которую мы не могли перешагнуть, даже несмотря на то, что из-за подобных мыслей я просто неистовствовал.

Она колебалась надо мной в течение нескольких напряженных секунд, и в каждом из нас велись напряженные баталии. В тот момент искушение прошло, и мы внезапно посмотрели друг на друга, как будто ничего не случилось с яростью, разрушившей память о ее крови. И у меня было море желаний, и все были связаны с ней. Ее страсть была взаимной, поскольку она пробормотала мое имя и прижалась ко мне так крепко, что её ногти впились в мою кожу, как будто она боялась, что может потерять меня, если отпустит.

Позже она упала сбоку от меня, все еще прижимаясь ко мне, пока ее прерывистое дыхание приходило в норму. Я обнял ее за плечи, сердце мое неистово стучало в груди от случившегося. Я больше не злился. Скорее, был напуган тем, как близка она была к смерти. Но она жива. Я повторял это про себя снова и снова, крепче сжимая вокруг нее свои руки. Она цела и невредима. И не собиралась никуда уходить.

Если честно, я признавал, что понимаю причину, по которой она держала меня в неведении. Мне не нравилось это, но я понимал. И если бы мы поменялись ролями, я сделал бы то же самое, чтобы защитить ее. Также мне было сложно судить это потому, что я сам скрывал некоторые секреты после того, как стал принимать стабилизаторы настроения.

Последний важной частью во всем этом было то, что их риск окупился. Я не мог отрицать результаты. Кровь Олив работала. Так или иначе, через нашу неуклюжесть и догадки, мы фактически создали волшебную вакцину против стригоев. Если бы только был способ снова повторить ее.

– Ты знаешь, – я размышлял, обдумывал рассказ, – Ангелина и Нейл действительно поставить все на поток сегодня вечером. Я никогда не буду смеяться над ними снова.

– Никогда? – передразнила Сидни.

– Ну, может быть, не так много.

– Эдди тоже «поставил все на поток», – напомнила она мне.

– Да, я знаю, но это нормально для него. – Я вспомнил сказанные ею ранее слова. – Подожди. Ты сказала, Джилл поцеловала его?

– Ага. Это было на самом деле очень романтично, в некоторой степени это выглядело как «почему-ты-просто-рискуешь-собой-ты-дурак». – Она сделала паузу. – На самом деле, это было на подобие того, что только что произошло с тобой и мной.

– Лучше бы этого не происходило, – проворчал я.

– Хорошо. Давай скажем просто: мотивы были те же самые, – поправилась она.

Я вздохнул, делая мысленную пометку поговорить с Джилл завтра.

– Видя всех живыми, я могу признать, что большое дело было провалом. Это взорвет им мозг при Дворе.

– И завтра ночью мы увидимся с Маркусом и передадим другое большое дело, – сказала она. – Может быть, это все достаточно безумно, чтобы сработать.

– Это всегда так, – ответил я, поглаживая пальцами ее влажное от пота плечо. Когда я двинулся к ее шее, пальцы мои коснулись тонкой металлической цепочки, и я обнаружил, что она сняла не все. На ней все еще был деревянный крестик из ипомеи, который я сделал для нее, и внезапно это показалось мне еще более сексуальным, чем если бы она была полностью обнаженной.

– План побега номер сорок пять, - сказал я. – Присоединиться к нудистским колониям на Фиджи.

– Есть ли такое на Фиджи?

– Ну, они должны быть там, где тепло, не так ли?

Паники, нахлынувшей на меня от возможности потерять ее, было почти достаточно, чтобы вновь побудить меня к сексу. Но мы проговорили всю ночь, и по мере этого наши мысли и чувства стали одним целым. В объятиях друг друга мы испытывали радость и покой, а равновесие, которое мы привнесли в жизнь каждого из нас, позволило мне забыться более глубоким сном, чем тот, который у меня был раньше.

Я не знал, с какими вопросами она столкнется на следующий день. Мисс Тервиллигер оправдывает уход на долгое время, но, конечно, Зою заинтересует, что задержало Сидни на всю ночь. Может быть, Сидни могла бы сказать, что было так поздно, что она осталась на диване Джеки. Как бы там ни было, я мог видеть в решимости Сидни на следующее утро, что она столкнется с этим. Это ее битва, не моя.

Она порыскала среди ингредиентов, оставленных Кэсси, и нашла достаточно, чтобы приготовить нам блинчики. На самом деле у меня не было сиропа, но было малиновое варенье. Мы намазали его на блины, и это было лучшее, что я когда-либо пробовал. И так мы сидели за кухонным столом с нашими блинчиками и кофе, Сидни читала новости на своем телефоне, я листал сборник стихов, и я не сомневался, что я мог бы делать это всю свою оставшуюся жизнь.

– План побега номер семьдесят три, – произнес я, – открыть блинный ресторан в Швеции.

– Почему Швеция?

– Потому что у них там нет блинов.

– На самом деле есть.

– Хорошо, тогда, похоже, у нас уже есть рынок в этом месте.

С двойственными чувствами я оставил ее в Амбервуде, скорее потому, что это означало конец тому очарованию, в котором мы пребывали с прошлой ночи. И хотя нам было чем заняться, я все равно собирался увидеть ее позднее.

– Ты же знаешь, я люблю тебя, – желание поцеловать ее на прощание было настолько сильным, что я чуть не нарушил наши правила.

Она улыбнулась, такая прекрасная и золотистая в позднем утреннем свете.

– Не так сильно, как люблю тебя я.

– О боже. Мои мечты наконец сбылись: мы спорим, кто кого сильнее любит. Так вот. Я начну. Я люблю тебя больше. Теперь ты.

Сидни рассмеялась и открыла дверь:

– Я брала курсы искусства спора. Твоей логике не сравниться с моей. Спокойной ночи.

Я наблюдал, как она уходила, и не двинулся с места, пока она не скрылась внутри здания.

Звук входящего сообщения настиг меня, когда я вошел в свою квартиру. На секунду мне показалось, что это Телефон Любви, но потом я вспомнил, что был идиотом и потерял его. Когда я позвонил в кофейню, в которой это произошло, мне сказали, что в их бюро находок есть несколько телефонов, так что я намеревался зайти туда чуть погодя. Тем временем сообщение пришло на мой обычный телефон, писала Лисса: «Бегом к ноутбуку. Нужно поговорить с глазу на глаз».

У меня появилась одна отличная идея, о чем пойдет речь, и когда мы соединились, ее сияющее лицо только подтвердило мою догадку.

– Ты это слышал? – взволнованно спросила она.

– Об опасной и полностью несанкционированной детской экскурсии, на которою они отправились прошлой ночью? Да, я слышал.

Лисса проигнорировала мою шутку:

– Адриан! Это монументально. Это удивительно. Это мечта, ставшая реальностью. Я знаю, что они не должны были делать этого, но все закончилось, они в безопасности, и теперь у нас есть реальный ответ.

– Я знаю.

Она одарила меня озадаченным взглядом:

– Для этого ты ужасно спокоен.

– Я узнал об этом еще прошлой ночью. У меня была уйма времени, чтобы все обдумать.

– Это, а также мысли о том, какой опасности подвергала себя Сидни, лишили данную авантюру всей удивительности.

– Ты хоть осознаешь, какую важную роль сыграл в этом? – она смотрела на меня своими пронзительными нефритовыми глазами. – Ты понял то, до чего не додумался никто из нас. Это все случилось благодаря тебе.

Я пожал плечами:

– Как бы ни так. Одна умная девочка тоже бы догадалась.

– Но ты один, кто сделал это. Сейчас мы должны найти более эффективный способ делать это, чтобы не прибегать к восстановлению стригоя каждый раз. – Ее энтузиазм угас. – Я хочу...

– Я знаю, – сказал я. Я предполагал, что так будет. – Но я не могу, Лисса. Я на таблетках.

Она кивнула, смирившись:

– Я предполагала. И это моя ошибка – спрашивать. Ты хорошо выглядишь, ты знаешь, и без шуток об этом, как ты всегда делаешь. Есть что-то другое. Свет. Счастье. Я не знаю.

– Эй, не все в солнечном свете здесь. Я слушал The Wall на другой день. Боже, позволь мне сказать тебе мое мнение об этом.

– Может быть, в другой раз, – проговорила она с усмешкой. – И сейчас, может быть, ты сможешь только помочь советом остальным из нас. Нина и я восстановили стригоя. Соня была восстановлена. Ты и я воскресили умершего.

– Впечатляющее резюме, Ваше Высочество.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Между нами всеми, мы сделали достаточно и видели достаточно, чтобы понимать, как это работает. Мы не позволим духу одолеть нас. – Ее прежний восторг вернулся. – Я не хочу известности и славы, Адриан, но мне нравится оставлять после себя такого рода наследие. Это можно сделать. Я не хочу быть одной из тех монархов, которые только правили. Я хочу что-то сделать для моего народа.

– Ты собираешься сделать многое для нас, кузина. Ты собираешься принять возрастной законом, верно? И семейный кворум?

– Ах, – она посерьезнела. – Это... Я собиралась рассказать тебе позже. Совет на грани голосования о правиле о семье из двух человек, и я могу сказать, что у нас есть все голоса, которые нам нужны.

– Черт побери! – воскликнул я, чтобы поддержать себя. – Если получится... Джилл в безопасности. Она сможет уехать из Палм-Спрингс.

Это означало, что Сидни тоже придется уехать.

– Я знаю. Это будет в прошлом. Я уверена.

Мир, который я знал, внезапно изменился.

– Что тогда с ней будет?

– Она сможет вернуться ко Двору, пойти в школу здесь, изучить королевские вещи. Я знаю, она захочет увидеть свою маму, – Лисса вздохнула. – И я была бы не против узнать ее получше. Я знаю, ты думаешь, что я отношусь к ней плохо.

– Ты сделала то, что должна была, – сказал я, не подтверждая, но и не отрицая. Обстоятельства поставили двух сестер в очень, очень плохое положение.

– Хорошо, ты можешь рассказать ей новости, но в остальном постарайся хранить молчание, пока голосование не состоится. После того, как это будет гарантировано, мы сможем рассказать миру.

Я отсалютовал:

– Как прикажете, - я мог сказать, что она готовилась закончить звонок. – Эй, твоя худшая половинка рядом? Мне нужно спросить его кое о чем.

Вспышка удивления мелькнула в ее глазах. В последнее время мы с Кристианом вовсе не походили на лучших друзей.

– Конечно. Он как раз идет сюда, – я наблюдал, как она поднимается и уходит, а через мгновение появился Кристиан со своей коронной саркастической усмешкой.

– В чем дело? – спросил он. – Нужны советы по прическе?

У меня перехватило дыхание на полсекунды. Может быть, тетя Татьяна и не преследовала меня больше, но она всегда жила в моей памяти. Озера напомнил мне кое-кого, и, глядя на него, с его черными волосами и ледяного голубого цвета глазами, мне вдруг почудилась его тетя, Таша Озера. Старая паника и депрессия вдруг накатили на меня, и медленно я пришел в себя. То, что случилось, не было виной Кристиана. Мы друзья. Я смогу справиться с этим.

– Советы, которые ты украл у меня? Нет, спасибо. Но я слышал, у тебя есть рецепт замечательного мясного рулета из бекона.

Это того стоило. Он выглядел невероятно удивленным.

– С каких пор ты готовишь? – наконец пробормотал он.

– О, ты знаешь, я человек Ренессанса. Я делаю все это. Отправь мне, если он у тебя есть, и я попробую его. Я дам тебе знать, если сделаю какие-либо улучшения.

Его ухмылка вернулась:

– Ты пытаешься произвести впечатление на девушку?

– Кулинарией? – я указал на свое лицо. – Это – все, что требуется, Озера.

Как только я закончил с королевскими делами, я решил увидеться с Джилл. Я хотел быть первым, кто расскажет ей новости о законе. Мне бы хотелось сводить ее куда-нибудь, но без дампиров я не рискну этого делать. Ни за что, так что мы договорились встретиться в школе и провести пикник, как «брат и сестра». Это был отличный день, и у меня все еще оставалось два кекса. Прыгун съел большинство из них сегодня утром, прежде чем Сидни вернула его в каменное состояние, чтобы мы смогли провести немного времени наедине.

– Я не могу поверить, что ты сделал это, – сказала Джилл между укусами, когда мы встретились позже. Еще одной привилегией угасшей связи было то, что я мог приукрасить свою роль в выпечке.

– Я не могу поверить, что ты присоединилась экспромтом к уничтожению стригоя, не предупредив меня, – сказал я резко.

Она вздохнула:

– Я хотела, но совершенно не было времени. Все случилось так быстро. В одну минуту шла погоня, а в следующую мы уже находились в центре действия.

– Да. Об этом я тоже слышал. Как ты сделала кое-что.

Ее щеки вспыхнули:

– Это не то, о чем ты подумал. Отчасти. Он сказал «нужно подумать». Что бы это ни значило, – она снова вздохнула, на этот раз влюбленно, – он, возможно, даже не целовал меня по-настоящему, и всего лишь искал способ мягко отделаться от меня.

– Он ответил на твой поцелуй? – спросил я.

– Да, но я думаю, что просто застала его врасплох.

– Джэйлбет, он страж. Их невозможно заставь врасплох, – я удовлетворенно наблюдал, как ее лицо расцветает в слабой улыбке. – Самое время завести свой собственный роман, – добавил я, – вместо того, чтобы постоянно лезть в мой.

Теперь она уже открыто улыбалась:

– Знаешь, я даже скучаю по этому, – ответила она. – Звучит жутковато. Я, конечно, не была в восторге от роли соглядатая, но ощущать всю эту любовь... было здорово.

– Терпение, только терпение. Придет и твое время, – солнце поднималось все выше, но мы находились в тени, и я растянулся на принесенном мной одеяле. – Просто постарайся, чтобы этого не происходило больше посреди смертельной битвы со стригоем, договорились?

– Это было опасно, – признала она. – Не только для моей жизни, но и для правления Лиссы... и все прочие последствия в случае моей смерти.

Я выпрямился.

– Забавно, что ты это упомянула...

Я рассказал Джилл о новостях, о том, что она больше не входит в список злейших врагов Лиссы. Я говорил ей, что она может вернуться к нормальной жизни - настолько, насколько это возможно для принцессы, чья сводная сестра – королева нации. Глаза Джилл стали такими большими, что я было подумал, хватит ли им на лице места.

– Я смогу увидеть маму, – она сморгнула слезы. – Я привыкла к тому, чтобы быть здесь... но я скучаю по ней. Я хочу увидеть ее снова.

Я успокаивающе похлопал ее по руке, отказываясь говорить ей, что она была не единственным человеком, желающим увидеть свою мать.

Она отставила свои эмоции в сторону.

– Что будет с каждым, если я уеду? Все тоже уедут, верно? Новые задания?

– Я полагаю, что так. Нет причин оставаться.

– Сидни тоже уедет, – поняла Джилл.

Я кивнул.

– Что ты будешь делать?

– Я не знаю, – сказал я честно. – Я приехал сюда ради тебя. Я до сих пор хочу поддерживать тебя, ты знаешь это. Но мы должны быть вместе так долго, как связь неактивна? И как я могу следовать за Сидни в ее следующем задании? Сейчас у нас есть оправдание – ее работа – для того, чтобы видеться. Если бы я следовал за ней полпути по всему миру... мы не смогли бы это объяснить.

– Она могла бы оставить их. Как сделал Маркус. – Сострадание на лице Джилл чуть не заставило меня заплакать. – Вы можете пойти куда-нибудь. Ты все еще составляешь планы побега?

Западная Вирджиния. Рим. Новый Орлеан. Фиджи. Швеция.

– Это всего лишь шутки, – сказал я, чувствуя огорчение по непонятным мне причинам. – Мне нужно поговорить с ней об этом. Она даже не знает новостей, и еще не было голосования.

Но первое – мы должны разобраться с Маркусом и передачей чернил. Я написал Сидни, когда пришел домой, осторожно обращаясь со своими словами, так как это был не Телефон Любви: «Все идет по-прежнему?». Ее ответ пришел быстро: «Насколько я знаю».

День после этого длился долго, главным образом потому, что я скучал по ней и хотел ее увидеть. Я позаботился о некоторых делах и пошел в кафе, в котором меня ждал неутешительный ответ, что мой телефон не нашёлся. Моя единственная надежда состояла в том, что кто-то нашел его и возвратил в офис безопасности Карлтона. Иначе, Сидни и я должны будем приобрести новые Телефоны Любви.

Когда позднее я пришел к Джеки, Маркус с двумя стоящими позади него парнями открыл дверь. У них обоих на щеках были сломанные золотые лилии. Мне хотелось знать, были ли это подопытные кролики Маркуса.

– Адриан, – произнес Маркус, делая шаг вперед, чтобы пожать мне руку.

– Маркус, – ответил я. Было трудно поверить в то, что мы достигли этого уровня после того, как я попытался ударить его во время нашей первой встречи после минутного знакомства.

– Это Джейми и Чед. Просто подхватил их в Нью-Мексико.

Я пожал руки двум парням, и заметил Джеки, выглянувшую из гостиной. Я улыбнулся, так как всегда был искренне рад видеть ее.

– Всегда рада встрече, – она поставила на стол поднос с чаем и лимонадом и поцеловала меня в щеку.

– Сегодня не предвидится горячего свидания? – спросил я.

Ее глаза хитро заблестели:

– Ну, я вряд ли смогу уйти, когда у меня дома проводятся своего рода тайные собрания, не так ли? Расслабься, я не буду вам мешать, а если ты беспокоишься о моих отношениях с Малахией, можешь быть уверен: мы собираемся встретиться позже, и у нас по-прежнему все прекрасно.

– Беспокоюсь? Нет. Озадачен, в легком смятении? Да. Но я не удивлен, что у вас все хорошо. Я уверен, что он ест с твои рук, сердцеедка.

Она усмехнулась:

– Ох, Адриан, я рада, что Сидни держит тебя рядом для развлечения.

– Я полагал, что это так, – сказал Маркус, кивая в знак благодарности за протянутый лимонад, – кстати говоря, она должна была бы быть здесь на час раньше, чем договаривались.

Я взглянул на часы. Оставалось пять минут до назначенного времени.

– Месяц назад она бы уже была здесь. Но с появлением ее сестры, жизнь стала немного... сложнее.

Маркус нахмурился:

– Да? Может, уточнишь?

Джеки схватила полосатого кота:

– Думаю, мне нужно пойти поработать в моей мастерской. Приходите, если вам что-нибудь понадобится, и убедитесь, что Сидни зайдет поздороваться перед тем, как уйти.

Я сел в гостиной с Маркусом и его Веселыми Мужчинами. Я намеренно занял весь двухместный диван, чтобы никто больше не мог сесть на него, пока не придет Сидни. Ну, любой человек, по крайней мере. Как только я сел, три кошки запрыгнули ко мне и устроились поудобнее.

– Они приняли в свои ряды сестру Сидни, – объяснил я Маркусу. – И сделали ее частью Амбервудского дела. У нее есть множество доказательств того, что Сидни замешана в чем-то подозрительном – когда она надолго уходила или казалась слишком дружелюбной с мороями.

Лицо Маркуса помрачнело, когда я сказал это.

– Я предупреждал ее. Я сказал ей, что это случится. Она должна была поехать со мной.

Я указал на ведро чернил, которые Джеки должна была вывести:

– Если бы могла, то не стала бы делать этого. Она может изменить все твое дело, Робин Гуд. Чернила, которые разрушают принуждение алхимиков, но которые нельзя увидеть? Ты сможешь везде внедрить двойных агентов.

– Я знаю, – он взглянул на Джейми и Чеда, которые пристально следили за своим руководителем. – И, поверь мне, обдумывал это. Но это очень опасно. У алхимиков хороший нюх на предателей.

– Сидни тоже хороша, – упрямо сказал я.

– Я знаю о ней. Но как я ей сказал прежде, ты не сможешь играть в эту игру все время. В конечном счете ты совершишь ошибку. Небольшие вещи. Небольшие хлебные крошки.

Я сохранял лицо и делал вид, что очень заинтересован кошкой, мурлыкающей на моих коленях, но внутри меня нарастало беспокойство. Небольшие вещи. Такие, как секс в машине. Или ночь, проведенная вместе. Или забирание меня из ломбарда. Все то, о чем некоторые шпионы алхимиков могли узнать. Мы пошли с добрыми намерениями, но Маркус был прав. Мы провалились. Когда я взглянул на него, я увидел, как он изучает меня своими ярко-голубыми глазами. Он может не знать о наших отношениях с Сидни, но он знал, о чем я думал: она оступилась.

– Ты бы хотел забрать ее отсюда? – спросил я, – если она пойдет?

Он кивнул:

– Мне бы следовало.

– Куда ты хочешь отвезти ее?

Западная Вирджиния. Рим. Новый Орлеан.

– Пока не знаю. Куда-то, где она сможет быть полезной и будет в безопасности. – Маркус помолчал несколько минут, и я мог бы сказать, что он действительно заботится о ней и обо всех своих новобранцах. – Пойдет ли она?

– Она пойдет, – сказал я твердо, никоим образом не давая понять, как мне трудно говорить о ее бегстве. И я пойду с ней.

Маркус впал в задумчивость и затем проверил свой мобильник.

– Где она? Я умираю, как хочу узнать об этих чернилах.

Я посмотрел, сколько времени прошло. Она должна была прибыть пятнадцать минут назад. Я не мог припомнить, чтобы Сидни когда-либо опаздывала в своей жизни. Беря мой собственный телефон, я попытался придумать нейтральное сообщение и написал: «В мире все в порядке?» Когда ответа не последовало, я подумал, что это хороший знак.

– Она, возможно, уже в пути, – объяснил я Маркусу. – Она не пишет сообщения, когда за рулем.

Он хотел бы знать о чернилах, так что я дал ему весьма расплывчатое описание, не раскрывая того, что Сидни использовала магию. Я не мог вспомнить геологических особенностей, но этого было достаточно, чтобы заинтриговать его, все равно что объявить новость о создании «стригойской вакцины». Я понял, что это не останется секретом надолго, а Маркус не друг стригоям.

Когда прошло еще пятнадцать минут, я начал понимать, что это неспроста. В общем-то, я позвонил ей, зная, что блютуз в ее машине может принять вызов. Но вместо этого я наткнулся на голосовую почту. Маркус резко взглянул на меня.

– Адриан, что происходит? – спросил он.

– Я не...

Мы все услышали, как автомобиль въехал во двор. Почти сразу же хлопнула дверца, и затем раздался бешеный и громкий стук в дверь Джеки. Я был немного удивлен, почему Сидни просто не вошла. Джеки начала волноваться, но я первым открыл дверь...

... и увидел Эдди.

Его одежда была грязной и порванной, а правая сторона лица опухла и покраснела. Его взгляд был диким, наполовину сумасшедшим, какого я никогда раньше не видел. Чувство страха поселилось во мне, темнота, отчаяние и ужас, которые так долго не навещали меня, вновь показали свои уродливые головы. Я знал, даже до того, как Эдди сказал мне, что произошло. Я знал, потому что такая же боль была на его лице, когда он не смог спасти Мейсона. Я знал, потому что чувствовал, что мое лицо выглядело так же, как и лицо Эдди.

– Что случилось? – воскликнула Джеки.

Но глаза Эдди смотрели только на меня одного:

– Адриан, – он задыхался, – я пытался, пытался. Их было слишком много. Я не смог их остановить, – он шагнул вперед и сжал мою руку, – я пытался, но они схватили ее. Я не знаю, где она находится. Она обманула меня, черт побери! Я бы никогда не оставил ее, если бы она меня не обманула!

Свободной рукой он полез в карман пальто и вытащил крошечного золотого дракона. Он предложил его мне, но я не мог к нему прикоснуться.

Маркус подошел, чтобы присоединиться к нам:

– О чем вы говорите? Что случилось?

Я на мгновение закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Я еще не знал деталей, но я знал конечный результат.

– Все пропало, – проговорил я наконец, взяв дракона. – Центр не устоял.

ГЛАВА 22

СИДНИ

Когда я вернулась от Адриана, Зоя все еще была в постели, с угрюмым видом устроившись с книгой, которую она вряд ли даже читала. На долю секунды мне показалось, что она тоскует из-за обычных проблем старшей школы, вроде плохой отметки или отсутствия парня для танцев. Но взгляд, который она бросила на меня, красноречиво говорил о том, кто же все-таки виновник ее плохого настроения. Ей не нравилось, что я всегда занята, но мне казалось, что это сущие пустяки по сравнению с тем, что я поддерживаю маму. Зоя считала подобное непростительным.

– Зоя, – умоляюще произнесла я, – давай сходим на ланч или еще куда-нибудь. Забудем на время о еде из кафетерия.

– Разве ты уже вовсю этим не занимаешься? – огрызнулась она. – Посиделки за кофе с мисс Тервиллигер. Поедание кексов, – я содрогнулась от пылавшей в ее глазах враждебности.

– Я говорю не о еде. Я имею в виду тебя. Нам нужно поговорить.

– А я не собираюсь с тобой говорить, – перевернувшись вместе с книгой, она уселась ко мне спиной. – Уходи. Можешь идти и заниматься тем, чем и всегда – чем угодно.

Но дело в том, что все мои насущные дела не отличались разнообразием, разве что кроме встречи с Маркусом этим вечером. Мои чернила готовы, и не было никакой магической работы с мисс Тервиллигер, которая могла бы занять мое внимание. Я искренне надеялась, что смогу навести порядок в отношениях с Зоей, но судя по всему, это будет очень нескоро. Но домашние задания никто не отменял, поэтому я собрала сумку и направилась в библиотеку. Мне определенно не хотелось слоняться поблизости, пока моя комната напоминала место боевых действий.

Мое задание по теории кислот и оснований было готово наполовину, когда на мой стол упала тень. Подняв голову, я увидела держащихся за руки Трея и Ангелину. Не знаю почему, но я вдруг начала хохотать. Возможно, после наполнивших мои будни напряженности и опасности их отношения, пусть и безумно запутанные, привнесли некую новизну.

– Как ты, Мельбурн? – спросил Трей. – Не обзавелась дырой в голове вчера ночью?

Я улыбнулась и жестом пригласила их присесть:

– Нет. Всего лишь незначительное сотрясение, не больше.

Ангелина зевнула:

– Мы хорошо провели время, отсутствуя всю ночь. Ты должна была пойти с нами. Эдди сказал, что ты виделась с Адрианом или как?

– Да, нам нужно было обсудить кое-что касательно Джилл. – Еще одна прекрасная ложь, и судя по тому, что они и глазом не моргнули, я поняла, что они ни на миг не усомнились в этом.

– С ней все в порядке? – внезапная серьезность Ангелины почти заставила меня улыбнуться снова. Она действительно была такой в течение долгого времени.

– Прекрасно, прекрасно, – сказала я. – Помимо ее бегства в опасное путешествие с охотой на стригоя прошлой ночью.

– Сумасшедшие вещи прошлой ночи, – сказал Трей, в его глазах мелькнула вспышка. – Сумасшедшие, но крутые.

– Я и не знала, что ты так хорошо орудуешь мечом. Ты практикуешься между домашней работой по химии и футболом?

Он усмехнулся:

– Просто этап моего взросления.

– И как вы собираетесь примириться с этим? – Я многозначительно посмотрела на их руки, скрепленные вместе.

Они оба пришли в себя, и Трей сжал её руку.

– Это значит больше. Я говорил тебе, что мне нужно было время выяснить, что я должен делать? Так вот, как выяснилось, я уже знал. Я знал уже долгое время.

– Это идет вразрез с твоими убеждениями, – напомнила я ему. – Против верований твоей группы.

Он выглядел равнодушным.

– Все меняются. Они больше не моя вера. Они теперь даже не моя группа. Они дали ясно это понять.

Я чувствовала нужду продолжать играть адвоката дьявола.

– Не так-то просто сбежать?

– Действительно ли я сбежал? Изначальной целью Воинов были активный поиск и уничтожение стригоев. Лидеры просто в какой-то части сбились со своего пути за годы, – прежний восторг вернулся. – Что мы сделали прошлой ночью... Я имею ввиду, это было пугающе, как ад. Я был напуган, особенно, когда тот положил меня на землю. Но в то же время это чувствовалось правильно. Как будто это именно то, для чего я был рожден:, помогать искоренять зло из этого мира.

– Ты действительно сейчас произнес «искоренять»? – спросила я.

Он весело покачал головой:

– Путь, который я вижу, не сильно отличается от того, чему меня учили. Стригои – это зло. Мы должны остановить их. Я могу сделать это своим путем, без Воинов. Я могу сделать это путем, которым это и должно быть сделано.

– И я могу помочь, – заявила Ангелина. Они впились взглядом друг в друга, и я подумала, что они могут начать обжиматься промо сейчас. – Мы положим начало нашей собственной группе.

– Стражи имеют строгие правила о том, что делают дампиры, – предупредила я.

– Я не страж, – просто сказала она. – Я не отвечаю перед ними. И так или иначе, не было разговоров с мороями о преследовании тех монстров?

– Да.

У королевы так много проблем сейчас, что я думаю, одна проскользнула мимо нее. Но был действительно растущий интерес в деле введения превентивных ударов против стригоев – и у стражей, и у мороев. На протяжении веков морои утверждали, что аморально использовать магию в качестве оружия. Шло время, и становилось все более очевидным, что магия вполне может иметь ключевое значение для безопасности их нации.

– О’кей, – продолжила я, не ожидая услышать себя как маленькую драчунью. – Так Воины позволили тебе идти свободно. Но как ты думаешь, что они собираются делать, когда они найдут тебя вместе с дампирами? Ты не сохранишь этот в секрете.

Он пожал плечами:

– Нет, но не то чтобы они шпионили здесь. Даже если они обнаружат, все что я должен сделать – смириться с проповедью. Они не побьют меня или что-то такое. Почему тебя это так заботит? Что с двадцатью вопросами? Ты не поможешь нам?

– Она алхимик, – сказала Ангелина, выглядя нехарактерно мудрой. – Это просто как они. – Еще более удивительно, она внезапно заколебалась и отдернула руку от Трея. – Жаль. Это вероятно как... реальная грязь для тебя. Нам следует быть более тактичными.

Сложно сказать, что было более нелепо: Ангелина, действительно осознающая что-то такое, как это, или тот факт, что это полностью неправда.

Потому что, честно, причиной, по которой я давала им такое трудное время, было то, что я завидовала. Это не было эмоцией, которую я испытывала очень часто, но здесь это присутствовало, жизнь и здоровье во мне. Я очень, очень завидовала, что они могли быть вместе так открыто. Не скрываться от всех. Не опасаться возмездия. Трей был таким спокойным по поводу того, чтобы быть пойманным Воинами. Месяц назад их упрек стал бы ужасным для него. Теперь, придя к соглашению со своими чувствами, он увидел свой гнев как мелочь. В конце концов, казалось, что они в основном ругали бы и осуждали бы его. При всей своей дикости Воины не были похожи на алхимиков, которые чувствовали необходимость устранения и дезинфицирования своих проблем. Мне хотелось плакать и кричать всему миру, что это несправедливо, но я знала, что я не имею права. Жизнь несправедлива для многих людей. Я не особенная, и это судьба, которую мне дали.

– Нет, – сказала я, пытаясь улыбаться. – Я счастлива за вас, ребята. Правда.

Через несколько мгновений они решили поверить мне и улыбнулись в ответ. Мой телефон зажужжал с сообщением, и я увидела, что это от Адриана: «Все идет по-прежнему?». Я написала ответ: «Насколько я знаю». Позже Трей и Ангелина ушли, а я использовать знание, которое заметила у Адриана этой ночью, как способ поддержать себя. Все могло бы быть хуже, предположила я. Даже если это ограничено, мы до сих пор видим друг друга каждый день.

И еще... Я достигла точки, когда этого не было достаточно. Я хотела идти с ним в постель каждую ночь, не только для секса, но так, чтобы я могла проснуться с ним утром. Я хотела бы есть блинчики вместе. Я хотела пойти на двойное свидание со своими друзьями. Я хотела жить с ним. Я хотела жизни для себя.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружила, что Зоя ушла. Наши отношения по-прежнему нельзя было назвать радужными, но я испытывала облегчение от того, что Зоя пришла в себя. Я вдоволь насмотрелась на все это депрессивное поведение с Адрианом, и не хотела, чтобы через это проходил кто-то еще. Мы с Зоей справимся с этим. Должны.

Приблизительно за час до того, как я должна была пойти к мисс Тервиллигер, пришло другое сообщение от Адриана: «Изменение плана. Мы встречаемся в том ресторане, который обанкротился на Индийском Каньоне».

Эта новость шокировала меня: «Ты говорил с Маркусом?"

Ответ Адриана последовал нескоро: «Да».

Хорошо. Это не характерно для него. Когда я имела дело с Маркусом в прошлый раз, когда он был в городе, он постоянно менял место нашей встречи, часто решая в последнюю минуту. Он полагал, что так безопасней. Возможно, в этот раз было кое-что похожее.

«Ночью это место кажется страшным», – написала я.

«Это часть плана. Не волнуйся. Мы все будем там»

«Хорошо. Мне необходимо остановиться и забрать материал»

«Я возьму его для тебя»

Реальность поразила меня. Мы использовали Телефоны Любви. Я взяла свой, даже не подумав об этом. «Ты нашёл телефон!»

«Да».

Счастье и облегчение нахлынули на меня. Я должна была уже знать, что нельзя сомневаться в Адриане.

«Я люблю тебя, - написала я. - До скорой встречи».

Я ждала ответа, но когда его не последовало, я начала готовиться к отъезду. Ресторан был на расстоянии приблизительно двадцати минут в довольно отдаленном месте от главной дороги. Когда я собиралась, я начала думать все больше о том, насколько далеко было его местоположение. Как я и думала ранее, это – идеальное место для Маркуса, но это не то место, в которое я обычно пошла бы одна. Я не боялась его, но я действительно волновалась о других менее благородных людях. Один из уроков Вульфа – это избегать прогулок, если не уверена в ситуации, и хотя комментарий Адриана заверил меня в том, что они все будут там, я решила предпринять дополнительные меры предосторожности для своего собственного душевного спокойствия.

Я позвонила Эдди.

– Привет, – сказала я. – Не хотел бы ты выполнить поручение со мной?

– В прошлый раз ты попросила, чтобы мы пошли и встретились с группой мятежных алхимиков.

– Ну, я надеюсь, что ты весело провел время, потому что это то, что я делаю сегодня вечером. – Я знала его достаточно долго, чтобы знать, как именно завоевать его. – Я должна идти в отдаленное место. Нейл и Ангелина будут здесь и позаботятся о  Джилл.

Прошло несколько секунд.

– Хорошо. Когда мы идем?

– Я сейчас буду.

Эдди был расслаблен и оптимистичен, когда я подобрала его, должно быть, он связался с другими дампирами и поехал со мной на некоторое время. Эдди не был с Джил в течении двадцати четырех часов в день, но он, казалось, чувствовал, что она была особенно уязвима, когда он покидал территорию кампуса. Несмотря на разногласия, я знала, что он чувствовал себя лучше, когда Нейл выступал в роли дополнительной защиты.

– Трудно поверить, но все ведут себя так непринужденно после прошлой ночи, – я заметила его хорошее настроение.

– Не могу сказать того же о Нейле, – ответил Эдди. – Он выглядит потрясенным. Я не имею ввиду подавленность и прочее. Он доволен результатом. Я думаю, ему просто сложно принять, что ты делаешь из этого раствора великую тайну. Он пытался объяснить это прошлой ночью после нашей вылазки.

– Прости, я все пропустила, – сказала я. На самом деле я не сожалела, не тогда, когда оглядывалась на жаркую, страстную ночь с Адрианом.

– Сидни... – легкое настроение Эдди исчезло, и несмотря на то, что мои глаза следили за дорогой, его тон подсказал мне, что должно случиться что-то серьезное. – Об этом... О том, что ты ходила к Адриану...

Я почувствовала ком в горле и не смогла сразу ответить.

– Давай не будет об этом говорить, – сказала я. – Пожалуйста.

– Нет, это необходимо.

Эдди знает. И Эдди понимает, что если бы эта тема для разговора не была такой серьёзной, я бы рассмеялась. Хоть он не обращал внимания на многие события, но его обучали хорошенько наблюдать. И конечно же он воспользовался этой способностью, вспомнив все мелочи, связывающие меня с Адрианом. Мы так пытались скрыть свои чувства от алхимиков, но скрывать их от друзей, которых мы любим и знаем, просто нереально.

– И ты собираешься меня отчитывать? – жестко спросила я. – Скажешь, что я нарушаю табу, которое веками сохраняло чистоту наших рас?

– Что? – он выглядел ошарашенным. – Нет, конечно, нет.

Я позволила себе взглянуть на него:

– Что ты имеешь ввиду под «конечно, нет»?

– Сидни, я твой друг. Я его друг. Я никогда не буду судить тебя и уж тем более осуждать.

– Многие думают, что это не правильно. - Было странно признавать и обсуждать свои отношения с Адрианом с другим человеком.

– А я так не думаю. И если вы хотите быть вместе... Это ваше дело.

– Кто-то неожиданно очень либерален в этом, – сказала я с удивлением. – Я только что слышала подобную вещь от Трея и Ангелины – об их собственной дружбе, то есть. Но о... других людей.

– Думаю, моя злополучная попытка с Ангелиной может быть частью этого, – произнес он более весело, чем я ожидала, учитывая, что она изменяла ему. – Она достаточно говорила о своем народе, так что теперь это перестало казаться таким уж и странным И, ну, моя раса существует, потому что люди и морои были вместе и заводили детей.

Я почувствовала, что мои губы изогнулись в улыбке:

– Адриан сказал, что это будет не справедливо, если у нас будут дети, что от нас обоих им достанется очарование, ум и привлекательная внешность.

Эдди рассмеялся, не то чтобы я часто слышу его смех, поэтому тоже рассмеялась.

– Да, я представляю, как он говорит что-то вроде этого. И да, в том-то и дело... Это реальная причина. И это не такой уж странный путь для вас. Хоть и противоречит всему здравому смыслу, но для вас двоих... Должно сработать.

– Противоречит здравому смыслу, – повторила я. – Разве это не правда.

Часть его радости исчезла:

– Но это не то, что меня беспокоит. Или мораль этого. Ваши люди меня беспокоят. Как долго вы собираетесь быть в состоянии пойти на это?

Я вздохнула, когда въезжала на место встречи.

– Пока центр устоит.

Ветхий ресторан, с не креативным называнием «У Боба», было хорошо видно с шоссе в дневное время. Ночью совсем другое дело. Большой плафон давно перегорел, и большая часть гравия на стоянке покоилась в тени. Единственным реальным светом, как только я заглушила машину, являлся свет лампочки возле задней части здания. Это выглядело как место для серийных убийств, бродяг, и Маркус Финч должен был торчать в нем, и эти первые две категории стали причиной, по которой я и Эдди были вместе.

Порше Кларенса не было здесь, но большой серый фургон был припаркован неподалеку.

– О Боже, – сказала я. – Интересно, сколько у Маркуса новобранцев.

Эдди ничего не сказал. Все романтические размышления ушли, и у него включился режим стража. Это было то место, которое вызвало все его тревоги, и я знала, что его обучение взяло верх и ему нужно осмотреть каждый угол. Он даже шел впереди меня и попытался открыть дверь в первую очередь. Окна были прикрыты на некоторое время, но я могла видеть намек на свет внутри. Ручка повернулась в руке Эдди, и он толкнул дверь и вошел внутрь...

...в засаду.

Я не могла разобрать каких-либо отличительных особенностей. Все они были одеты в черное и носили черные лыжные маски. Я думаю, что они просто ожидали меня, потому что только один потянулся к Эдди, и глаза парня расширились, когда Эдди не только ускользнул от него, но и схватил и бросил его через всю комнату в кого-то другого.

– Сидни, беги! – завопил Эдди

Моими немедленным инстинктом было, что я не могу бросить Эдди, но так как он толкнул меня за дверь, я поняла: он идет со мной. Мы рванули на парковку и увидели две фигуры в черном, выходящих из автомобиля, отрезающих нам путь к моей машине. Эдди схватил мою руку и направил меня в противоположную сторону, за здание и в темноту, на песчаное поле, протянувшееся так далеко, как я могла видеть.

Я была хорошим бегуном, но я знала, что Эдди приходиться тормозить из-за меня. Я также знала, что любые попытки сказать ему бежать без меня потерпели бы неудачу. Газон на поле был чахлый и скудный, и здесь росло несколько деревьев. Здесь была тишина, кроме глухого звука наших шагов и тяжелого дыхания. Позже за нами я услышала крики... и выстрелы.

Эдди смог заглянуть себе за плечо, не замедляя шага.

– Они приближаются, – сказал он. – Около семи из них. С фонариками. И определенно с пистолетами.

– Смотри, – бросила я. Перед нами я смогла разглядеть еще два фонарика, светящих с той стороны, куда мы направлялись.

Он ничего не сказал и затем вдруг дернул меня вправо на землю, а потом в канаву. Его зрение было лучше, поэтому он увидел то, чего я не заметила. Он бросил меня на живот и застыл сверху, пытаясь защитить. Канава была неглубокой и укрывала лишь частично, и тонкие, грустные деревья нависали сбоку, что придавало дополнительную маскировку. Мое сердце колотилось в груди, и я попыталась успокоиться, иначе бы мое дыхание выдало нас. Эдди надо мной был совершенно спокоен, он напряг каждый мускул и в любой момент мог броситься в атаку.

Шаги прозвучали ближе, но в основном наши противники подходили друг к другу и размышляли о том, где мы можем быть. Когда я лежала там, надеясь, что они пройдут мимо нас, я отчаянно пыталась понять, кто они. Это точно не Маркус со своими Веселыми Мужчинами. Но это кто-то, кто очень хотел получить нас, ну, или только меня, они создали ловушку очень организованно, и была, как я думала, только одна группа людей, подходящая под это описание.

Алхимики.

Случилось то, перед чем я жила в страхе так долго. Я просто не ожидала идти на дно как сейчас. Миллионы вопросов пробегали в моих мыслях. Как долго алхимики были здесь? Поймали ли они Адриана и Маркуса тоже?

– Сидни!

Знакомый голос заставил мое дыхание замереть. Мой отец.

– Сидни, я знаю, что ты где-то здесь. Если у тебя есть здравый смысл и порядочность, выйди и сдайся.

Опытный переговорщик мог иметь такую заготовленную речь в доброй, умоляющей манере. Но только не мой отец. Он был строгим и бесчувственным, как обычно, заставляющий каждое слово звучать как оскорбление.

– Это будет намного проще для тебя, если ты это сделаешь, – мой отец продолжал. – И для того... парня. Он нам не нужен. Он может просто уйти, если ты пойдешь с нами.

Я услышала, как он спросил, понизив голос:

– Это он?

Молодой женский голос ответил:

– Нет, это не он.

Судя по застывшему Эдди, я могла сказать, что он тоже узнал голос Зои.

– Это для твоего же блага, – мой отец зарычал, звуча совершенно не бескорыстно. – Это для твоей души. Для твоей человечности. Мы нашли телефон. Пойдем с нами, и мы сможем спасти тебя от дальнейшего осуждения и осквернения.

Телефон. Пропавший телефон Адриана. Я так боялась, что они могли преследовать нас, несмотря на легкомысленные комментарии Адриана, что это ничего не значит, пока кто-то не узнает, чей он. Он был прав, потому что кто-то определенно знал. Кто-то знал, что это не чей-то жаждущий любви, случайного незнакомца телефон. Как? Кто-то преследовал его в школе и украл телефон? Это тайна, которую не было времени разгадывать

В тишине чувствовалось, как они ждали, когда я сдамся. Эдди и я едва дышали. Неожиданно свет проскользнул по нашему укрытию. Эдди вскочил до того, как парень смог позвать на помощь. Эдди ударил его с силой, что сбила его на землю, и потом без колебаний схватил меня. Другой парень был прямо здесь, и ему почти удалось ударить Эдди в лицо. Эдди сбил его в сторону и продолжил идти почти без задержки, таща спотыкающуюся меня. Он, видимо, оценил окружение, потому что я не увидела света впереди нас. Пистолет выстрелил снова и я услышала, как мой отец кричит:

– Подожди, или ты можешь попасть в нее! Не стрелять, пока ты не будешь иметь чистый прицел на него.

Мои глаза не могли приспособиться к темноте, и я должна была довериться Эдди.

– Я думаю, эта территория просто сменяется с горок на более пустыню, – сказал он. – Мы потерям их и укроемся там на столько, сколько нам потребуется. – Для Эдди выживание на местности несколько дней, возможно, простая работа. – Потом мы пойдем домой и выясним что-нибудь.

Выясним что-нибудь. Что именно? Попытка договорится с людьми, пытающихся похитить меня и убить Эдди? Он резко повернул влево, и я поняла почему, когда увидела свет в том направлении, куда мы направлялись. Было неизвестно, как далеко протянута их сеть. Следующий выстрел, как мы услышали, был ближе, настолько ближе, что я не ожидала. Это значило, что Эдди заметили и стреляли в нас. Это было удивительно, так как это не легко – обогнать дампира.

Нет, не дампира. Меня. Эдди не бежал в своем нормальном темпе. Он бежал с моей скоростью. Может быть, сам по себе он смог бы ускользнуть от них и убежать в пустыню, но не тогда, когда я была с ним. Я – человек, и одна моя нога еще болела от моего неудачного приземления в переулке вчера вечером.

Эдди не оставит меня, отчаянно думала я. Он никогда не оставит меня. Они хотят меня, он их не особо заботит. Он может жить или умереть, и это не будет иметь значения для них. Но если он – то, что держит их, они будут стрелять в него и уничтожат его тело.

– Эдди, – сказала я, задыхаясь. – Нам надо разделиться

– Ни за что.

Ответ не был неожиданностью. Но каково было мое удивление, когда из всего, что крутилось в моей голове, в памяти всплыли слова именно Эйба Мазура: «Не задумывайся ни на мгновение, делать ли какие-то ужасные вещи, когда речь идет о спасении кого-то, кого ты любишь». Это был Эйб, и, естественно, я считала, что он говорил о том, чтобы делать страшные, неописуемые вещи по отношению к другим людям. Но, так как это был Эдди, и мы поддерживали друг друга, эти слова приобретали совершенно другой смысл. В тот момент я знала, что сделаю что угодно, чтобы спасти Эдди – моего друга, которого я любила.

Даже если это означало сделать что-то ужасное и несвойственное для меня.

Я слышала крики и топот ног по земле. Они приближались. Так же, как и пистолеты. И даже в ужасных муках в моем сердце, готовом взорваться в груди, мне удалось без усилий обмануть алхимиков.

– Ты видел, что я сделала с огнем? Я могу сделать еще одно заклинание, как это. Не то же самое, но ничуть не хуже. У меня есть объект-амулет, но он должен быть использован на расстоянии. Если мы разделимся, и я отвлеку их, ты сможешь использовать его. Это заклинание сна. Оно будет действовать на всех, кроме меня, потому что я защищена.

– Я не могу сотворить заклинание, – сказал он. – Почему бы тебе не сделать это, пока я буду отвлекать их?

– Потому что оно подействует на тебя тоже, если ты будешь находиться на его пути. Ты можешь сделать это. Магия в этом артефакте. Ты просто скажешь слова, чтобы заставить его работать.

Свободной рукой мне удалось пошарить в моем кошельке, все еще на бегу. Я вытащила Прыгуна в инертном состоянии и вручила его Эдди вместе с моими ключами.

– Возьми ключи, так ты сможешь завести машину быстрее, когда мы убежим. Для заклинания, чтобы дракон задержал их, – задыхалась я, – скажи «центрум перманебит».

– Цен... что?

– «Центрум перманебит», – повторила я четко. – Скажи это три раза и направляйся ко мне, но убедись, что ты на некотором расстоянии. Если кто-то поймает тебя и прервет, заклинание приведет к печальным результатам.

– Я не могу! Я не могу бросить тебя. Мы найдем другой способ.

– Нет, не найдем, – я могла чувствовать свое переутомление, и мои ноги болели еще сильнее. Если Эдди узнает, он попытается понести меня, я знаю, и это только ухудшит ситуацию. – Это наш шанс. Их слишком много, но мы можем сделать их одним ударом. Пожалуйста, Эдди. Ты говорил, что ты мой друг. Я твой друг. Поверь мне. Я знаю, что делаю.

Еще выстрел, и пыль поднялась всего на фут дальше нас, там, где пуля ударила в землю.

– Я пойду туда, – сказал Эдди, жестикулируя Прыгуном. – Ты иди влево. Никого из них там нет. При попытке привлечь их внимание, у них не будет времени, чтобы схватить тебя, прежде чем я произнесу заклинание... верно?

– Верно, – я сжала его руку и должна была попробовать держать язык за зубами. – Ты можешь сделать это. И помни, я твой друг.

– «Центрум перманебит».

– «Центрум перманебит», – повторила я. Он позволил мне идти, и мы разделились. Он бежал под углом направо, но вместо движения в противоположном направлении, я развернулась и побежала прямо назад туда, откуда пришла. И почти немедленно попала в руки моих похитителей.

– Я не буду драться с вами, – сказала я вполголоса, когда они схватили меня за руки. – Но вы должны привести меня к моему отцу прямо сейчас. Уведите меня отсюда. Я буду говорить только с ним.

Я молилась, чтобы меня схватили на достаточно большом расстоянии от Эдди, до которого быстро дошло бы, что я солгала ему, и он побежал бы спасать меня. Мои сопровождающие практически тащили меня, но услышав мою просьбу, в конце концов, пожелали провести хорошо время. Это было одним из качеств алхимиков. У них есть миссия. И они хотели завершить её быстро и основательно.

Мой папа и Зоя, без масок, стояли рядом в том месте, где поле граничило со стоянкой. Я была так измучена, что хотела упасть, но держала себя прямо, даже когда мои сопровождающие отпустили меня и подтолкнули вперед. Я встретилась взглядом со своим отцом.

– Эдди позвал помощь, – хладнокровно сказала я. – Если вы не хотите кровопролитной драки со стражами, то сейчас же уходите.

Он хмыкнул:

– По крайней мере, тебе есть на что надеяться, – он кивнул в сторону фургона. – Несите её туда.

Мои похитители отволокли меня и запихнули внутрь, на длинное сиденье. Места в фургоне были расположены странно, и мое кресло касалось спинкой водительского и пассажирского, так что я оказалась повернута лицом к задней двери фургона. Один алхимик сидел рядом со мной, а два остальных спереди, вне поля моего зрения. Мгновением позже отец с Зоей скользнули внутрь и заняли места напротив, так, чтобы я видела их лица. У меня возникло чувство, что здесь находились и другие машины захватчиков, скрытые на территории. Я едва успела пристегнуть ремень безопасности, как алхимик, сидевший рядом, схватил мои руки и связал их за моей спиной. Фургон тронулся, и мы стали удаляться, окруженные столбом гравия и пыли. Я молилась, чтобы другие алхимики убрались оттуда поскорее до того, как Эдди придет с подмогой. Я не хотела никакой схватки, которая может подвергнуть его опасности.

В фургоне повисла тяжелая тишина. Только мой папа и Зоя оставили свои лица непокрытыми, и я обратила свой взор на нее.

– Ты продала меня.

Она не была готова к жесткости в моем голосе и глазах. Она сглотнула:

– Ты сама себя продала. Ты делала ужасные вещи. Ты позволила им развратить свое сознание.

– Это действительно из-за этого? – спросила я. – Или из-за того, что я собиралась свидетельствовать в пользу мамы?

Мой отец клацнул зубами.

– Это показывает тебе, что семья действительно означает. Я беру на себя ответственность, конечно. Я должен был знать, когда ты сбежала с той дампиркой, что это произойдет. Я должен был вмешаться тогда, но я был ослеплен сентиментальностью.

Я жестко засмеялась.

– Правда? Сентиментальность? Я поверить не могу, что ты говоришь это с ровным лицом. – Я повернулась к Зое. – Ты украла телефон?

Она покачала головой:

– Я нашла его в машине, когда практиковалась в поворотах.

Какой-либо смех, невеселый или любой другой, увял во мне. Конечно, Адриан заметил, что телефон потерялся на следующий день после моего дня рождения. Он, должно быть, выпал из его брюк, когда мы разбросали наши одежды по всему заднему сиденью.

Нет, я поняла все с начала. Он не выпал. Его вынули. Его вынула я. Когда я зачитывала Адриану цитату Уильяма Морриса, я схватила первый телефон, который нашла, что было не очень трудно, так как у нас их было четыре. Я не заморачивалась над тем, чей телефон это был, и я, конечно, не была осторожна, когда бросила его обратно в кучу одежды, чтобы поскорее вернуться к обнаженному Адриану.

– Но были также и другие вещи, – Зоя говорила, ее глаза блестели от слез. – То, как вы разговаривали и смеялись. То, как ты всегда пропадала. Кексы.

Мое сопротивление дрогнуло в основном из-за смущения.

– Кексы?

– Ты сказала, что купила их. Но однажды в кафетерии Ангелина пожаловалась на пирог, она начала говорить о шоколадных кексах с мятой, которые сделал Адриан. Что-то об ожидании, что пока они не готовы и должны остыть.

Это был еще один ужасный, почти смешной, момент. Кексы и секс в автомобиле в мой день рождения стали моей гибелью.

«Нет, Сидни, – подумала я. – Не думай так о себе. Ты покончила с этим задолго до этого».

Ее голос дрожал:

– Мы собираемся спасти тебя.

– Меня не нужно спасать. Со мной не произошло ничего плохого. Ты могла бы прийти ко мне, прежде чем сделать всё это. – Я потрясла рукой перед ней для пущего эффекта, но это не помогло. – Мы могли бы поговорить. Я твоя сестра.

– Нет, Сидни, - жестокое выражение её лица было пугающе похоже на мимику отца. – Ты всего лишь еще один алхимик. Я так считала, да и ты мне так говорила.

Ее слова поразили меня до глубины души, и мой папа быстро сообразил, как сыграть на моем моменте слабости.

– Тебе промыли мозги и мы собираемся поработать над этим, – сказал он. – Будет легче, если ты будешь сотрудничать.

– Я сказала тебе, со мной все в порядке! – гнев, которого я прежде не знала, заполНейл меня, нагоняя страх и печаль. – Вы веками обманывали себя фанатизмом и суевериями. Морои и дампиры – такие же, как и мы... ну, за исключением того, что в них больше чести и порядочности.

Я не видела, откуда пришел удар. При всех своих недостатках отец никогда не бил нас, но доставшаяся мне оплеуха заставила меня с болью осознать, что он не испытывал никаких моральных терзаний насчет подобного метода воспитания. Моя голова откинулась назад, и я прикусила язык.

– Ты не знаешь, на какие жертвы я иду ради тебя, – прошипел он, его глаза были холодны. Стеклянный глаз Кита выражал больше чувств. – Ты не представляешь, насколько тебе повезло, что мы делаем это для тебя. Тьма поглотила тебя настолько, что я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы все исправить. Но мы справимся. Не важно, как долго или насколько трудно это будет, мы исправим то, что этот моройский парень с тобой сделал.

Я выдавила дрожащую улыбку, чувствуя вкус крови во рту:

– Ты так уверен в этом, папа? Потому что он сделал со мной все.

Отец подмигнул кому-то позади меня. Я вздрогнула, когда почувствовала укол иглы в шею. Мир закружился, и мне повсюду почудились свет и тени. Лица его и Зои расплылись передо мной на несколько мгновений, и затем я погрузилась в темноту.

ГЛАВА 23

АДРИАН

Если бы Эдди был любителем выпить, я более чем уверен, что он присоедиНейлся бы ко мне в баре. Я не буду заходить настолько далеко, чтобы утверждать, будто он был огорчен несчастьем, в которое мы попали, в той же мере, что и я, но он наверняка был на втором после меня месте.

После того, как он разразился у Джеки историей о ночном происшествии, мы тут же прибегли к стандартному набору действий. Многократно звонили Сидни на мобильный. Проехались к закрытому ресторану. И следа Сидни не осталось, ни там, ни во всем Амбервуде. За каких-то два часа из ее комнаты исчезли все вещи, а администрация сообщила, что Сидни Мелроуз и Зоя Ардмор незамедлительно выселились. Никакого адреса для пересылки. Наше замешательство было встречено озадаченностью персонала, знающего, что мы все были знакомы с девушками.

Маркус ждал нас у Джеки, не решаясь показаться в общежитии, на случай, если кто-то из алхимиков все еще находится поблизости. Сам не свой от волнения, он поднялся, как только мы вошли в гостиную. Джеки уже была на ногах, расхаживая по комнате.

– Ничего? – спросила она. Эдди покачал головой, А я шагнул к Маркусу.

– Где она? – потребовал ответа я. – Куда они её увезли?

– Я не знаю, – сказал он, опустив голову.

– Нет, ты знаешь! Это по твоей части, – я поборол в себе искушение встряхнуть его как следует. – Тебе известна вся эта подноготная, черт тебя дери! Ты же у нас великий гений! Где она?

Эдди подошел и схватил меня за руку. Я думаю, что он испугался, что я действительно нападу на Маркуса.

– Успокойся, – предостерег Эдди.

Маркус выглядел бледным.

– Извини. Я действительно не знаю, где она. Я могу только предполагать, я могу сделать несколько звонков... но это не может так продолжаться, это как пословица про иголку в стоге сена.

Настоящие люди не использовали бы пословицы. Только такие умные люди, как алхимики, это могут. Сидни могла бы. Со стоном я метнулся назад в кресло.

– Они сказали, что собираются спасти ее от проклятия, – сказал Эдди. Он все еще ужасно выглядел и не предпринял никаких попыток помыться.

– Еще бы, – мрачно ответил Маркус. – Я уверен, что они сделают то, что задумали. К тому же есть просто уйма мест, где они могли ее спрятать – многие, нет, множество из которых неизвестно даже моим информаторам. Места, где они держат таких, как она... ну, они не сильно афишируются среди алхимиков.

Таких, как она.

Я почувствовал себя плохо и прикрыл лицо руками, вспомния безумную историю, которую нам рассказал Эдди.

– Тот телефон. Тот проклятый телефон.

Это моя ошибка. Из-за моей ошибки её поймали. Если бы я не был так небрежен, то не потерял бы его там. Когда я поднял глаза, я увидел, что все озадаченно смотрят на меня. Даже Эдди, который связал всю историю, не понимая в ней роль телефона. Маркус внезапно выпрямился.

– Подождите. Мы можем найти ее. Я знаю как.

Я затаил дыхание:

– Как?

– С помощью тебя, – нетерпеливо ответил Маркус. – Ты с помощью духа можешь проникать в сны. Она же когда-нибудь уснет. Найди ее и скажи нам ее местонахождение.

Я опустился обратно в кресло. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно. Хотелось что-то ударить, разбить, лишь бы выпустить эмоции наружу.

– Я не могу. Моя специализация вышла из строя. Дух не работает сейчас.

Это так. Страх оказаться не в состоянии исцелить Сидни, если бы она получила травму, преследовал меня с первого дня, как я принял стабилизатор настроения. Я и представить не мог, что мне нужно будет проникнуть в ее сон. Хотя я знал, что это безнадежно, я попытался протянуть руку и коснуться духа так, как я привык. Ничего не произошло. Это даже не выглядело, как если бы я его чувствовал, но не мог дотянуться. Его просто не было.

Я подвел ее. Я был слаб, слишком слаб, чтобы обращаться с темной стороной духа. Я употреблял таблетки, и теперь я бесполезен. Возвратился бы дух, если бы я прекратил употреблять их? Сколько времени на это потребовалось бы? В этот момент вопросы были бессмысленны. Сидни пропала, и никто из нас ничего не может сделать, когда мы ей так нужны.

Джеки откашлялась:

– Я могу вам помочь. Я найду её тем же самым способом, которым она нашла вашего друга мороя. Мне нужен только локон ее волос.

Слабая надежда выросла во мне:

– Я уверен, что их полно в моей квартире.

Маркус приподнял брови.

– У меня тоже может быть несколько.

Джеки повернулась и поспешила к своему рабочему помещению. Я последовал за ней и смотрел, как она опустилась на колени около полки, где она позволила Сидни хранить вещи, которые она не могла переместить в ее комнату в общежитии.

В основном это были колдовские предметы, Сидни не могла рисковать, что их обнаружит Зоя. Также там была и одежда, на случай, если во время работы Сидни что-нибудь прольет, как объяснила Джеки. Это была мера предосторожности Сидни. Здесь был бархатный плащ и книги с заклинаниями. Мы аккуратно расправляли одежду, отчаянно ища любой случайный волосок, который мог упасть. В конце концов я нашел его, тонкий и блестящий, как настоящее золото, лежащий у воротника фиолетовой футболки. Я передал его Джеки и развернул футболку полностью. Мне трудно было сдержаться.

Это была футболка, которую я сделал для неё, темно-фиолетовая с пылающим сердцем, окрашенным в серебро. В одно мгновение я переместился обратно и увидел нас в переполненной, дымной комнате женского общежития. Мы сидели рядом на полу, и я изучал её глаза и видел свою собственную тоску, отраженную в них. Ее поцелуй вывел мой мир из равновесия, и я понял, что с того момента, независимо от того, как сильно она это отрицала, мы были связаны.

Я сжал футболку крепче и вытащил ее. От нее все еще исходил едва уловимый аромат духов Сидни.

– Я возьму это.

Джеки кивнула:

– Пойди, присоединись к своим друзьям. Это займёт меня на некоторое время, чтобы настроиться.

– Вы должны найти ее, – сказал я, схватив её за руку. Я знал, что кажусь сумасшедшим и отчаянным... но, ну, в общем, это отчасти то, чем я являлся на тот момент. – Вы ведь знаете. Если что-то произойдёт с ней... Я не смогу... это...

Слезы блестели в глазах Джеки, и к моему удивлению, она обняла меня.

– Я сделаю всё, что смогу. На данный момент ты должен прийти в себя.

Я не знал, достиг ли я этого к тому времени. Когда я вернулся к Эдди, Маркусу и другим, они все были так заняты собственными заботами, что никто не заметил меня. Эдди увидел, как я приблизился. Его лицо все еще было наполнено горем.

– Я пытался, – прошептал он. – Адриан, я пытался. Я никогда, никогда не оставил бы её, если бы знал. Я остался бы с нею до конца. Я отдал бы свою жизнь и...

Я должен был насильно нажать кнопку паузы на своих собственных чувствах, когда имел дело с его. Эдди потерял другого человека. Не повезло, вот и все. Он – один из самых крутых, способных стражей, но он не мог поверить, что продолжает видеть эти неудачи, лежащие у его ног. Глядя в его глаза, я понял, что его поглощает сильная ненависть к самому себе. Я был хорошо знаком с этим чувством, так как изрядная его доля присутствовала во мне самом.

– Я знаю, что ты пытался, – сказал я. – Но ты не смог бы ничего сделать.

Он покачал головой и посмотрел с потерянным выражением лица:

– Я был идиотом. Я не должен был купиться на заклинание вещи. После того, как я видел ее с огнем, это казалось таким... ну, настоящим. Я ей поверил. Это имело смысл.

Я улыбнулся без тени юмора:

– Потому что это – то, что она делает. Она обучена тому, чтобы заставить людей поверить во что-то. И перехитрить их. У тебя не было шанса.

Она также была готова продать свою жизнью, чтобы спасти своего друга, но никто не подготавливал ее к этому поступку. Это было просто что-то внутри ее.

Эдди не поколебался так легко, и я оставил его со своим горем, как я ютился со своим. Эйнштейн сказал, что даже со стабилизатором настроения плохие вещи будут делать меня грустным, а хорошие – счастливым. Он оказался прав, потому что когда я сидел там со своим полностью разваливающимся на куски миром, я чувствовал, как будто никогда не принимал ни одной из тех таблеток. Темное, удушающее отчаяние, которое, я думал, было изгнано, рухнуло вокруг меня, просачиваясь в каждую часть моего существа. Я ненавидел себя. Я ненавидел свою жизнь, потому что в ней не было Сидни.

Мои страдания кружили вокруг меня, и все было в точности так, как и в старые времена пользования духом, за исключением того, что сейчас дух отсутствовал. Если бы он был у меня, я не был бы ты бесполезен. Мне нечего предложить Сидни. У меня никогда не было ничего особенного.

Но у Джеки было. Если я и не мог вытянуть себя из удушающего отчаяния, то я мог бы найти кого-нибудь еще. Джеки выдержит. Она найдет Сидни, и кто-то, может быть, Маркус со своими вуду или Эдди с кулаками, смогут вытащить ее. Я цеплялся за малейшую искру надежды, раздувая ее в небольшое пламя, которое прогоняло тьму из моего сердца. Облегчая вину и ненависть к самому себе, я говорил себе быть сильным. Ради Сидни. Она верила в меня.

Но когда Джеки вернулась, я мог сказать по ее лицу, что заклинание не сработало.

– Я старалась, – сказала она, её глаза покраснели. – Мне показалось, что я связалась с ней, но не за что было зацепиться. Никаких картинок. Только тьма.

– Она жива? – спросил я, не узнавая собственного голоса.

– Да, – произнесли в один голос Джеки и Маркус. Я всё ещё вопросительно смотрел на них.

– Если бы она умерла, я смогла бы произнести заклинание, – без уточнений сказала Джеки.

– Они не станут убивать ее. Это не в их стиле, – сказал Маркус. – Они слишком ценят своих людей. Они просто заставят её думать по-другому.

– Отправят ее на переобучение, – тихо сказал я.

Он развел руками в беспомощном жесте:

– Ну, они называют это так.

– Насколько они действительно могут ее изменить? – спросил Эдди. – Я имею в виду... это Сидни. Она будет прежней... так? Она сможет дать им отпор.

Маркус долго молчал, прежде чем ответить.

– Конечно. – Он не был таким хорошим лжецом, как Сидни. У меня он спросил: – Она никогда не делала соляную татуировку, не так ли?

Я покачал головой, но по его лицу мог сказать, что он и так знал ответ. Я ничего не сказал о возможной, но недоказанной защите, которую давало Сидни пользование магией. Мы не имели ничего, кроме слова Инес, но Сидни сохраняла оптимизм насчет проведения экспериментов на себе, когда будет время. Которое теперь, очевидно, истекло.

– Однажды все устроится, – говорила она мне. – Тогда у нас будет время.

Я не ложился спать всю ночь, неспособный найти покой. На следующий день наше окружение вызвали на встречу к Кларенсу с алхимиком по имени Маура. Она была в возрасте Сидни с каштановыми волосами, обрезанными в тупом стиле. Она носила униформу Амбервуда

– Я новый алхимик, назначенный на Палм-Спрингс, – сказала она чопорным голосом. – Я буду вашей связью в столкновении с любыми разногласиями мороев, которые могут случиться. Я так понимаю, что Вы главным образом приспособились, Принцесса, и я сомневаюсь, что у нас будет какая-нибудь причина в чрезмерном общении.

Все остальные смотрели мрачно. К настоящему времени все узнали, что Сидни была схвачена, хотя все причины не были широко известны. Те, кто не знал о Сидни и обо мне, полагали, что они схватили ее, потому что она была слишком близка с нами... что, действительно, было не далеко от правды.

Маура вручила нам всем визитные карточки.

– Здесь мой электронный адрес и номер телефона, если вам нужно будет со мной связаться. У вас есть какие-то вопросы?

– Да, – сказал я. – Где Сидни и Зоя Сейдж?

Улыбка Мауры была вежливой, как у политика, но я видел лед алхимика в ее глазах. Я сомневался, что она могла находиться со мной в одной комнате, если бы знала предысторию Сидни, но очевидно, что у Мауры были обычные презрение и недоверие к моей расе.

– Я сожалею, – сказала она хладнокровно. – Я просто иду туда, куда меня посылают. Они не делятся со мной секретной информацией. Вы должны были согласовать это с моим начальством, чтобы получить любые детали о том, где новое назначение сестер Сейдж. – От тона её голоса любой сказал бы мне, что она и не подумает, что, по крайней мере, мы могли бы договориться.

Я не принимал стабилизаторы настроения сегодня утром и не чувствовал особых изменений в течение дня. Джеки сказала мне, что она собирается попробовать другие заклинания поиска, пока луна темная в течение двух недель, и только надежда на то, что дух восстановится, удерживала меня от выпивки. Это самое большее, что я мог сделать. Я хотел остаться дома и валяться, свернувшись калачиком. Или терпеть нытье Маркуса. Единственным, что отвлекало меня от мысли о Сидни, это необходимость ходить в Карлтон каждый день. Она хотела бы, чтобы я делал это, не только потому, что она считала образование необходимым, но и потому, что это помогало мне не впасть в отчаяние. Я бродил вокруг кампуса, словно робот, и моя палитра состояла из серого и черного цветов.

Спустя три дня после того, как я перестал принимать таблетки, я был уверен, что мои темные настроения вернутся. Все было бы в точности, как прежде.

Пять дней спустя, проснувшись утром, я почувствовал первые проблески духа.

Я чуть не плакал. Это длилось так долго, и, так как я продлил эти чувства, провел их через эти сверкающие, блестящие нити магии, я чувствовал, что до сих пор не могу дышать. Это было важной частью меня, которую я потерял. Как я мог отказаться от этого? Я не мог полностью понять или использовать это еще раз, но сладость этого чувства пьяНейла и придавала сил. Она подарила мне первую надежду с момента исчезновения Сидни, а так же подкинула идею обратиться за помощью к Лиссе. Я вернулся к моему недомоганию, но вдруг почувствовал в себе силу, с которой способен был захватить мир.

– Ты должна связаться с алхимиками и узнать, где Сидни, – сказал я Лиссе, когда она ответила.

– О чем... ты говоришь? – недоуменно спросила она.

Очевидно, никто не потрудился рассказать ей об изменениях в Палм-Спрингс. Пока Джилл была в безопасности, алхимики не чувствовали нужды сообщать об этом Лиссе. Я не внёс в рассказ наши с ней отношения и объяснил, что алхимики заволновались и забрали Сидни, так как она была слишком дружелюбна по отношению к нам. Снова сказал то, что было недалеко от правды.

– Это ужасно, – сказала она. Я слышал сострадание в её голосе. – Но я не так много могу сделать. Это их дела, независимо от того, насколько они ужасны. Я не могу требовать от них больше, чем они могут рассказать мне об этом.

Алхимики и морои работают вместе, но не контролируют друг друга.

– Ты можешь просто спросить? Пожалуйста? – я старался, чтобы голос звучал ровно и был рад, что это был не видео-вызов. Я даже не мог подумать показать свое лицо.

– Я спрошу, – неохотно сказала она, – но ничего не могу обещать.

– Я знаю. Спасибо, – тут меня озарило. – Ты можешь встретиться с ней... ты можешь прийти к ней во сне духа? Я пытался, но с таблетками...

– Ох, – она помолчала, – я могу попробовать, но я не так хороша в этом, как ты. Я должна знать кого-то очень хорошо, что бы прийти к нему. Может, тебе попросить Соню?

Это была хорошая идея, и я последовал ей, цепляясь за все ниточки, за которые мог. Соня и Сидни стали хорошими подругами, но Соня тоже плохо умела приходить в сны. Когда она позвонила мне через несколько дней, новости не подняли настроения.

– Я пыталась, – сказала она, – я не могу дотянуться до неё. Может, мне не хватает умения. Ты лучший в этом деле.

– Может быть, она не спит, – сказал я, неуверенный, что сам верю в это. Мои надежды рухнули вниз до бесконечных глубин, но они не остались там надолго, потому что на следующее утро я смог прикоснуться к духу.

И вот оно опять появилось, это чувство восстановления некоторой части себя. Я задохнулся от ощущения его. Магия горела во мне, феерическая и великолепная, и я выбежал на улицу в одних боксерах и футболке. Было немного людей, но мужчина, выгуливающий собаку, одарил меня удивленным взглядом. Недолго думая, я обратился к силе духа, и аура человека вспыхнула в моем видении, оранжевая и синяя.

– О мой Бог, – прошептал я. Моя магия вернулась. Я мог сделать это. Я махнул моему соседу и поспешил обратно внутрь. Затем я прошел в спальню, присел на кровать и попытался вызвать сон духа. Потребовалось успокоиться, но я был настолько взволнован и возбужден, что трудно было расслабиться. Когда мне, наконец, удалось впасть в транс, я так и не смог найти ее.

Я возвратился в реальный мир и попытался быть благоразумным. Если она где-то в Соединенных Штатах, то у нее тоже дневное время. И также был шанс, что мне надо немного укрепить свои силы. Но темнота временно отступила, и я почувствовал, как крылья надежды уносят меня вверх, возможно, в то состояние, о котором предупреждал Эйнштейн. Я все же не мог это вообразить. Впервые за много дней я чувствовал, что не все потеряно. Я могу спасти Сидни.

Пользование духом дало мне столько энергии, что я вряд ли бы смог спать в течение четырех следующих дней. Я получил слишком много энергии. Поэтому, и потому что я не хотел упустить шанса поймать ее, когда она будет спать. Моя возможность управлять духом вернулась ко мне, и я постоянно входил в сон духа, надеясь поймать ее. Но никак не удавалось. Иногда я не чувствовал вообще какой-либо связи. Иногда это было что-то вроде темноты или стены. Как бы то ни было, результат всегда был одним и тем же: Сидни не было.

Мое настроение снова начало падать, когда Джеки позвонила и сказала, что она собирается попробовать очередное заклинание. Я послушно пошел к ней, но был морально разрушен, балансируя на краю пропасти. У нас было не так уж много неудач (хотя некоторые были полностью моей виной), как в других вещах. Я приложил столько своих усилий, что у меня почти не было времени жалеть себя из-за беды с Сидни. Что с ней сейчас происходит? Маркус не особо ясно объяснил, что с ней сделают, так что мое воображение рисовало ужасные вещи. Вернулась ненависть к самому себе. Сидни страдала. Она нуждалась во мне, но меня не было рядом.

На подъездной дорожке Джеки стояла незнакомая машина, и когда она впустила меня в дом, я удивился, увидев Джилл и Эдди.

– Что вы здесь делаете? – спросил я.

– Я хочу посмотреть на заклинание, – сказала Джилл. Она подарила мне долгий оценивающий взгляд. – И я хочу поговорить с тобой.

– Как ты узнала, где мы... – я остановился. Ну конечно. Связь, а с ней и все остальное, была восстановлена. Джилл снова могла проникать в мою голову, и, судя по ее измученному взгляду, она испытывала все мои смены настроения.

– Адриан, – мягко сказала она, – тебе надо поспать.

– Я не могу. И ты знаешь почему. Я не могу рисковать потерять её. Она уснет, и тогда я должен бодрствовать, чтобы поймать её.

– Ты пытался несколько дней. Пора признать: что-то не в порядке. Что-то блокирует тебя.

Она попала в яблочко, но я не хотел ей признаваться. Я пытался убедить себя, что если приложу немного больше усилий или просто поймаю нужный момент, то смогу добраться до Сидни. Я недавно говорил с Лиссой во сне, когда она сообщила о неудаче с алхимиками, поэтому я знал, что по-прежнему имел способности.

– Это не имеет значения, – сказал я упрямо. – Джеки пытается найти её. Она это осуществит. У тебя есть две вещи, которые ты можешь сделать, правильно?

Джеки кивнула:

– Это можно сделать только в этой фазе луны. Другие можно сделать почти в любое время... это просто требует больших расходов волшебства и некоторых редких компонентов, которых у меня не было. Это заняло время, чтобы найти их снова.

– Тогда сделаем это.

Темная луна была видна только на открытом воздухе. Джеки создала алтарь из благовоний и других компонентов, а мы старались держаться на расстоянии и ждали в напряженной тишине. Все бы ничего, если бы не непонятные слова и жесты, направленные на нас. Я понял, что магия Джеки сработала, когда обнаружил себя думающем о времени, которое мы проводили вместе с Сидни. Сидни могла ощутить это, и все уловили ее дыхание и увидели ее взгляд в глазах ее наставника. Я не чувствовал ничего, кроме борьбы страха и надежды внутри меня.

Когда Джеки наконец поднялась и вернулась к нам, она печально покачала головой.

– Ничего. Извините. Давайте попробуем другое.

Она бросила другой внутрь, впечатляющее действие, которое создало большой вращающийся диск в воздухе. Энергия, которая для этого потребовалась, заставила ее пошатнуться, но я поймал ее, как только она начала падать:

– Еще ничего. – Тогда я увидел, что она была на грани слез, и понял, насколько сильно она заботилась о Сидни. – Думаю, один из них должен был бы сработать. Но все, что я увидела, это темные стены.

Мы помогли ей пройти обратно в гостиную, и я отправился на кухню в поисках еды. Единственная вещь, которую я знал о магии, это то, что ее пользователям необходимо много калорий.

– У меня уже был подобный опыт, когда моя сестра была в коме.

Джилл вздрогнула:

– Как вы думаете, что с Сидни? Они сделали бы ей больно?

– Я не очень хорошо знакома с их методами, – сказала Джеки, с благодарностью принимая стакан яблочного сока, – но я уверена, что она еще жива.

Я откинулся назад на двухместном диване и перешел в транс сна. Казалось маловероятным, что я достиг бы чего-либо, если даже Джеки не могла, но я должен был попробовать. То, чего я боялся, было только большое количество тьмы. Было трудно сказать, где закончила она и начал я.

Когда я вернулся, они наблюдали за мной с мрачными взглядами.

– Иди домой, Адриан, – сказала Джилл. – Ты должен отдохнуть. Ты сможешь сделать больше для неё, если будешь полон сил.

– Я бесполезен, – произнес я.

Когда я был с Сидни, мы были или в пылу страсти, или просто сидели и разговаривали. Я никогда не думал, что мое сердце сможет быть заполнено любовью еще больше. Теперь я не думал, что в моем сердце может быть еще больше отчаяния. Нет, не только мое сердце. Каждая частичка меня страдала так же сильно. Люди часто дразнили меня из-за моих проблем с алкоголем, но это было реальной вещью, токсины, которые я смог победить.

И говоря об алкоголе... В течение первого месяца я постоянно хотел выпить. Мне хотелось напиться. И напиваться до тех пор, пока не погружусь во тьму, пока не отключатся все чувства, потому что я не мог этого выдерживать. Это было освобождение от духа и способности мечтать, мечты, в избавлении от которых Сидни не могла помочь.

– Не делай этого, – сказала Джилл, догадываясь о моих мыслях. Она подошла и села возле меня. – Все еще есть надежда.

– Есть ли? – я прислонился к ее плечу, задаваясь вопросом, как она могла все еще чувствовать, что есть выход, особенно, когда у нее была связь с моим сердцем.

Краем глаза я заметил Прыгуна, лежащего на другом конце стола. Я оставил его здесь после той ночи, когда забрали Сидни, и это было очень плохо с моей стороны.

– Что с ним будет? – спросил я Джеки, – есть ли какой-нибудь способ вернуть его обратно?

Ее взгляд упал на дракона:

– Нет. Она единственная, кто может вызвать его. Держи его под рукой, даже когда он в такой форме, он может помочь, но если он не часто выходит из такого состояния, он может стать слабым и больным. Конечно, через год он исчезнет насовсем... но будет находиться в этом жалком, недвижимом состоянии так долго.

– Представляю, как он себя чувствует, – пробормотал я. Жаль, что я не мог обратить Прыгуна, чтобы он выпил со мной. Он мог бы стать барменом Прыгуном.

Эдди уставился на Прыгуна с презрением, но я подозревал, что это чувство было направлено на него самого, а не на дракона.

– Я такой глупый, – пробормотал он. Это была старая песня, я часто слышал от него подобное, – я никогда не смогу в это поверить. Я кричал это «заклинание» снова и снова, и все, что я сделал, дало им больше времени, чтобы похитить ее.

– Она просто защитила тебя, – сказала Джилл.

– Это была моя работа – защищать ее, – проворчал он.

Джеки допила свой сок и потянулась за пакетом с печеньем.

– Какое заклинание она тебе сказала?

Эдди вскинул бровь.

– Цент...центрум перманебит. Вы знаете это заклинание, оно вообще существует?

– Не то чтобы я не знаю его, – Джеки одарила его сочувствующим взглядом, которого он даже не заметил. – Но если тебе станет от этого лучше, то это латынь. А на этом языке существует много заклинаний.

– Что это значит? – спросила Джилл. Я все еще опирался на нее, но мой разум скитался, анализируя все близлежащие бары. В нижнем городе они были лучше, но я мог бы столкнуться с людьми, если бы пошел в Карлтон. Мне хочется побыть одному или нет?

– Ладно, «центрум» означает центр, – сказала Джеки. – «Перманебит» – это глагол будущего времени. «Останется» это один вариант перевода. Или, может быть, «перенесет». Вместе получится что-то вроде «центр выдержит».

Я поднял голову.

– Устоит, – прошептал я, мой голос дрожал. – Центр устоит.

Последние слова Сидни. Они были не для Эдди, а для меня.

Я больше не мог контролировать себя и резко встал. Джилл потянулась ко мне:

– Адриан...

– Я увижу вас, ребята, позже.

Я направился к двери, остановившись, чтобы забрать Прыгуна и положить его в мою куртку.

Центр устоит.

Будет ли там Сидни? Я задавался лишь одним вопросом. Меня окутало чувство саморазрушения.

– Куда ты идёшь? – спросил Эдди.

– Куда-то, – ответил я. – Следую плану побега номер восемьдесят два: уйти куда-то, где я не должен чувствовать ничего некоторое время.

Он обменялся с Джилл взволнованным взглядом и спросил:

– Когда ты вернёшься?

Центрум перманебит.

Я лишь покачал головой и отвернулся.

– Это больше не имеет значения.

ГЛАВА 24

СИДНИ

Было холодно, когда я наконец проснулась. Я постепенно выходила из темноты, я пролежала без сновидений довольно долгое время, и понятия не имела, как долго я ехала в фургоне со своей семьей. Судя по сухости во рту и путающимся мыслям, какие-то наркотики все еще оставались в моем теле, но в таком количестве, что я наконец-то пришла в сознание.

Я лежала на грубом, неровном, бетонном полу, который не проводил тепла и был еще более неудобным потому, что был влажным. Он добавлял холод, который уже начал просачиваться в мои кости, и я медленно и неловко приняла сидячее положение, затем обняла себя в слабых попытках согреться. В сырой камере было не больше пятидесяти градусов[16], и тот факт, что я была голой, нисколько не помогал.

Комната тоже была черной. Глубоко черной. Я бывала в темноте раньше, но эта была непроницаемой. Не было ничего, даже капельки света, чтобы мои глаза могли привыкнуть. Чернота была почти ощутимой, тяжелой и густой. Мне пришлось полагаться на мои ощущения, чтобы получить хоть малейшее представление, на чем я сижу, а в этой зловещей тишине мой слух не уловил никакого звука.

Мои зубы начали стучать, и я подтянула колени к телу, морщась от того, что жесткий пол царапал кожу. Я свернулась в клубок, насколько могла, мне едва верилось, что только что я была в пустыне. Как давно это было? Я понятия не имела, даже не знала, где я находилась. Действие наркотиков, что они дали мне, должно прекратиться с течением времени. Это могли быть несколько дней или же минут после моего похищения.

– Здравствуй, Сидни.

Голос прозвучал без предупреждения, казалось, он звучал в каждой части камеры, эхом отражаясь от стен. Это была женщина, но звук был синтезирован, как будто она говорила через фильтр. Я ничего не сказала, но подняла голову и неуклонно смотрела прямо перед собой. Если эта комната оборудована звуковой системой, то в ней, вероятнее всего, есть и камеры ночного видения, позволяющие наблюдать за мной. Алхимики могли отрезать мои чувства, но они, несомненно, убедились в том, что у них будут преимущества.

– Ты знаешь, где ты находишься? – спросил голос.

Я несколько раз сглотнула, прежде чем мой язык смог формировать слова.

– У похитителей, являющихся больными вуайеристами, которые прячутся от голой

девушки?

– Ты единственная, кто болен, Сидни, – голос не имел ни каких эмоций. – Темнота, которая окружает тебя, никак несравнима с темнотой твоей оскверненной души. Мы здесь для того, чтобы помочь тебе изгнать это.

– Я даже не предполагаю, что вы можете помочь мне с одеждой или одеялом?

– Ты возродилась в мире, холодная и обнаженная, и получила новый шанс спасти себя.

Я снова положила свои руки на колени и не ответила. Они могли сформулировать это разными метафорами, какими бы не пожелали, но я отлично знала, что вид лишения был психологической технологией, пытающейся сломать меня. Следующие слова подтвердили это.

– Чем больше ты будешь готова объединиться с нами в твоем спасении, тем более комфортным мы сделаем твое пребывание здесь.

Как будто по команде, мой желудок заурчал, мне снова стало интересно, сколько времени прошло.

– Заберите себе свой комфорт. Меня не нужно спасать.

– Все, с чем ты пришла, было уничтожено, с одним единственным исключением. Это признак нашей доброй воли. Мы делаем это не для того, чтобы быть жестокими. Мы хотим помочь тебе.

Я промолчала.

– Эта вещь в камере, если она тебе нужна, – добавил голос.

Это уже началось: игры разума алхимиков. Я не знала, чего ожидать от переобучения. Причина, по которой это все окутано такой таинственностью, несомненно, внушает страх. Конечно же, я представляла психические и физические пытки. Если бы вы хотели переделать людей, вам бы пришлось сначала сломать их.

Голос больше ничего не сказал, и я поклялась не поддаваться на эти уловки. И, тем не менее, чем дольше я там сидела, тем любопытнее становилось. С помощью какого элемента они попытаются подчинить меня себе? Если это был только один элемент. Я знала, что не должна подчиняться им. Я знала, что перечить им было лучше всего. Однако любопытство съедало меня, и я не имела представления, что еще было в этой комнате. Не помешало бы разведать.

Я встала, удивленная, насколько слабы мои ноги. Я чувствовала небольшое головокружение, но в темноте было непонятно, насколько большая эта комната. Осторожно я двинулась вперед, вытянув руки. Это не заняло много времени, так как я врезалась в стену. Ее поверхность была такой же холодной, как и все остальное здесь, но текстура была плавной, с врезанными в нее линиями, я решила, что это кирпич или плитка. Или отсеки для динамиков и камер?

Моя разведка оказалась краткой. Камера, по-видимому, была около двенадцати или восьми футов. Не было явных дверей. Маленький туалет и раковина стояли в углу, ни чем не прикрытые, что означало еще большее унижение от этого эксперимента. На ощупь, мне удалось включить кран. Вода не сильно отличалась от льда, но у нее не было странного запаха или вкуса, так что я сложила руки, чтобы попить, вдруг почувствовав жажду. Рядом с раковиной висел небольшой ручной распылитель, встроенный в стену, от него пахло антисептиком. Я почти улыбнулась. Даже в условиях тюрьмы и пыток алхимики придерживались своих гигиенических стандартов.

Не найдя ничего другого, я вернулась к своему первоначальному месту на полу.

– Хорошо сыграно, – сказала я. – Я думаю, вы поймали меня.

Ничего. Через несколько секунд мне в голову пришла идея исследовать пол. Я знала, что они наблюдали за мной, и мне пришлось прогнать прочь мою стеснительность, чтобы осмотреть пол. Я ощупывала руками каждый дюйм грубой поверхности. Единственное, что я получила, – это боль в коленях.

– Здесь ничего нет, – сказала я. – Надеюсь, вы насладились шоу. Я осмотрела все.

Яркий свет внезапно осветил меня, и после этой темноты я закричала и прикрыла свои глаза от шока.

– Больно, не так ли? – спросил голос. – После жизни в темноте, трудно вернуться к свету.

Потребовалось много времени, чтобы привыкнуть. Даже когда я смогла убрать руки, по-прежнему приходилось щуриться. Я шагнула вперед и увидела, что свет идет из квадрата в стене. Как я и думала, в стену было встроено несколько отсеков. Один из них был сделан из стекла, что позволило мне заглянуть внутрь. Он оказался небольшим, но все же достаточно вместительным, чтобы в нем могла поместиться лампочка, источающая ослепительный свет...

...и крестик Адриана.

Сопротивление, которого я старалась придерживаться, начинало рушиться, но я быстро спохватилась, зная, что не могу показать им свои чувства. Тем не менее, я не смогла удержаться от того, чтобы провести пальцами вдоль поверхности стекла, пока с болью смотрела на крест. Они ничего с ним не сделали. Небольшой деревянный крест оставался точно таким же, окрашенный в нежный голубой цвет, нанизанный на тонкую цепочку.

– Ты не имеешь права носить этот святой символ, – произнес голос, – но мы приняли это за хороший знак, то, что ты носишь эту вещь на виду у всех. Это говорит о том, что, независимо от того, насколько далеко ты зашла, насколько ты повреждена, часть тебя стремится вернуться к чистоте на праведный путь.

– Я уже на этом пути, – сказала я, будучи не в состоянии оторвать взгляд от крестика, – я на этом пути уже очень долгое время.

– Нет. Ты отклонилась от него, тем самым унизив себя. Ты погрязла в нечестивости, что противоречит всем правилам природы и спасения. Когда ты сможешь это признать, когда сможешь признаться в своих грехах, ты сможешь получить своей крест обратно.

Моя рука, по-прежнему прижимавшаяся к стеклу, дернулась от необходимости прикоснуться к крестику, чтобы иметь хоть какую-то часть Адриана. Холод, мучивший меня еще мгновение назад, сдал свои позиции, как только мысли о нем затопили мой разум и сердце. Адриан, с его легкой улыбкой и захватывающими зелеными глазами. Адриан, руки которого крепко обнимали меня, прижимая к своему сердцу. Адриан, который переборол себя, делая правильные вещи. Адриан, с его непоколебимой верой в меня.

Если бы я могла взять крестик, если бы я могла прикоснуться к нему, то тогда бы расстояния и препятствия между нами утратили бы всякий смысл. Конечно, я смогу все выдержать, независимо от того, что они собираются со мной сделать.

Это один из них, поняла я. Это козырь в их руках. Они хотели дать мне крестик. Если я приму это, если я признаю их обвинения, я стану ближе к Адриану. Независимо от того, насколько сильно я хотела получить крест, если я повинуюсь им, это будет означать, что я против него, что я повернулась спиной ко всему, над чем так упорно работала. Медленно, мучительно, я убрала руку и сжала ее в кулак. Я не нуждаюсь в физическом объекте, чтобы он напоминал мне о моей любви. Я уже носила его в моем сердце, чего было достаточно, чтобы пройти через это.

– Мне не в чем признаваться, – сказала я сквозь стиснутые зубы.

– Тебе есть, в чем признаться, – сказал голос, – но нужно начинать с малого. Сделай один шаг на пути к спасению. Скажи: «Я согрешила против моего собственного рода и, пусть моя душа повреждена, я готова принять очищение от тьмы». Скажи эти слова, и для тебя все станет гораздо проще. Ты сможешь получить свой крест. Ты сможешь получить одеяло. Ты сможешь получить еду. Так или иначе, но мы изгоним тьму из тебя, но если ты будешь отказываться от сотрудничества, у нас есть методы, к которым, к сожалению, мы должны будем прибегнуть... неприятные методы.

Волна страха возросла во мне, и я решительно ее оттолкнула. Я кинула на крестик последний, голодный взгляд и попыталась сосредоточиться не на этой вещи, а на любви в глазах Адриана, когда он подарил его мне. Я отвернулась и пошла в противоположную сторону комнаты.

– Мне не в чем признаваться, – повторила я.

– Тогда ты не оставляешь нам выбора, – произнес голос. – Это разочаровывает нас и очень, очень огорчает.

Свет в коробке погас, погружая крестик и меня, во тьму. Моя голова начала кружиться, и я поняла, что они как-то вернули наркотики в мою систему снова, затаскивая меня обратно в мир без сновидений. Была ли это вода?

Так или иначе, но мы изгоним тьму из тебя, но если ты будешь отказываться от сотрудничества, у нас есть методы, к которым, к сожалению, мы должны будем прибегнуть... неприятные методы.

– Ладно, – проговорила я прежде, чем осесть на пол, – давайте посмотрим, что у вас есть.

БЛАГОДАРНОСТИ

«Пламенное Сердце» - новое начинание для меня, как видите, это – первый раз, когда мы действительно следовали за двумя персонажами в мире мороев. Это был захватывающий проект, и я, возможно, не сделала бы этого без поддержки многих, многих людей. Я очень благодарна моей семье и друзьям, особенно моему замечательному мужу и сыну, за их постоянную любовь и черлидинг. Большое спасибо происходит также удивительной издательской команде, которая делает эти книги возможными: моему литературному экстраординарному агенту, Джиму МакКарти из Dystel и Годерихе, и моего редактора супер-пациента Razorbill, Джессике Алмон. Наконец, благодарю вас, мои замечательные читатели, которые постоянно вдохновляют меня писать. Мы находимся в середине серии, так что вы знаете, что все будет грубо для персонажей, но висят там! Это того стоит.

Примечания

1

по Фаренгейту, около 10° по Цельсию (Здесь и далее прим. переводчика)

2

Гиннесс – ирландское пиво

3

Синко де Майо (исп. Cinco de mayo – пятое мая) – национальный праздник Мексики в честь победы мексиканских войск в битве при Пуэбла 5 мая 1862 г.

4

С англ. «perfect cleavage» можно перевести не только как «совершенный распад», но и как «совершенное декольте»

5

Узо – анисовый ликер

6

Супер Боул – финальная игра за звание чемпиона Национальной футбольной лиги (НФЛ) Соединенных Штатов Америки

7

Сулваки – гамбургер

8

Тренер – самолет

9

General Education Diploma – диплом об общем (среднем) образовании; выдаётся сдавшим тесты по программе средней школы

10

фр. «шоколад»

11

рок–группа

12

«Evian» – французский бренд минеральной воды класса премиум, разливаемой из нескольких источников в окрестностях города Эвиан–ле–Бен, на южном берегу Женевского озера. С 1970 года бренд принадлежит компании Danone.

13

Мука, поджаренная в масле (как заправка для соуса)

14

Сиеста – полуденный отдых, послеобеденный сон, как правило, в жарких странах.

15

Андуй – колбаса, обычно из свиных субпродуктов.

16

По Фаренгейту, равно десяти градусам по Цельсию

Content

Райчел Мид
Кровные узы – 4
«Пламенное сердце»

ГЛАВА 1 АДРИАН

ГЛАВА 2 СИДНИ

ГЛАВА 3 АДРИАН

ГЛАВА 4 СИДНИ

ГЛАВА 5 АДРИАН

ГЛАВА 6 СИДНИ

ГЛАВА 7 АДРИАН

ГЛАВА 8 СИДНИ

ГЛАВА 9 АДРИАН

ГЛАВА 10 СИДНИ

ГЛАВА 11 АДРИАН

ГЛАВА 12 СИДНИ

ГЛАВА 13 АДРИАН

ГЛАВА 14 СИДНИ

ГЛАВА 15 АДРИАН

ГЛАВА 16 СИДНИ

ГЛАВА 17 АДРИАН

ГЛАВА 18 СИДНИ

ГЛАВА 19 АДРИАН

ГЛАВА 20 СИДНИ

ГЛАВА 21 АДРИАН

ГЛАВА 22 СИДНИ

ГЛАВА 23 АДРИАН

ГЛАВА 24 СИДНИ

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания